Владимир Азаров
Давно начинается сегодня

На обложке:

Казимир Малевич «Самовар» (1913). Городской музей Амстердама (Стеделейк музеум)

Cataloguing in:

The Russian State Library in Moscow

The National Library of Russia in Saint Petersburg

© Владимир Азаров, 2022

* * *

…Я чувствую, что ангел так мне близок,

Он надо мной – его полёт так низок,

А я его всё время прогоняю,

Твердя ему, что я его не знаю…

Лоуренс Ферлингетти «Номер 8»

(перевод автора книги)

Ряды, ряды моих новых книг

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.

Ф. Кафка

Als Gregor Samsa eines Morgens aus unruhigen Trдumen erwachte, fand er sich in seinem Bett zu einem ungeheuren Ungeziefer verwandelt.

F. Kafka

Ряды, ряды новых, неожиданно

Написанных мною на английском книг,

Написанных без зазнайства и интриг – просто нет для меня,

Для архитектора, заработка здесь в Торонто…

И – о! Одна из моих старых книг,

На русском языке, привез ее из своего дома, из Москвы –

Кафка! Да! Кидаю взгляд на книгу Кафки на русском языке…

Как пришла она ко мне в России?

О! Первое его издание в шестидесятых…

Теперь пишу это экзотическое воспоминание –

Первый КАФКА в СССР!

В моей памяти –

Некоторые подробности этого феноменального

Литературного воскрешения.

Ахматова рассказала после прочтения книги Кафки,

Которую ей подарил Пастернак:

«Он писал для меня и обо мне…»

Долгая история с приездом Кафки в Россию! Как сон…

Я открыл глаза, потому что в дверь постучали,

В мою дверь… Около дверей моих соседей…

Первое московское жилье… 14 квадратных метров

Рядом с Павелецким вокзалом…

Так рано. Я ещё в постели. Ещё не время встать,

Умыться, одеться и поесть…

Затем бежать к метро «Павелецкая»,

Ехать работать на «Маяковскую».

Но стук!

Кричу с ещё закрытыми глазами:

«Эй! Что случилось? Кто открыл входную дверь!»

«Фрау Грубер».

«Что? Кто ты? Кто из моих подруг самая сумасшедшая?»

«Фрау Грубер».

«Может быть, ты – моя новая подруга-поэтесса,

Красивая маленькая куколка? Алиса cо стихами,

Знающая всё об Аполлинере[1]?

Нет! Не она. Слишком рано для нее.

Кто-то из её безумных девиц-последовательниц.

Входи! Чёрт подери!»

Дверь открылась!

«Я твоя радость! Той твоей подруги подруга —

Сейчас я «фрау Грубер»!

«Я еще спал! Чёрт подери!

Я убью тебя! Что тебе нужно, дура фрау Грубер?

«Заткнись! Я принесла

Тебе несуществующее счастье! Это Кафка!»

«Кафка? Что? Настоящий Кафка

В твоих дурных руках?»

И дальше –

Черная нацарапанная скромной кириллицей обложка!

Слово – «Кафка»!

Я спать хочу! Так рано! Я в своей постели!

«Твой выбор! Но понял?

КАФКА»!

Счастлив ты, Владимир, имея меня,

Вместо твоей Алисы – с ангельским, но

Бесполезным личиком.

Скажи ей спасибо. Познакомила нас! И мне!

Сначала заплатив московской букинистке!»

«Что? И книга моя? Окей! Спасибо!»

«Эй! Можешь себе представить?»

«Что еще скажешь Книжная доставщица?»

«Всего 60 000 книг на весь СССР!

И от этого жалкого количества – что они послали —

О-о, эти подонки…

(её бунтарские замашки –

удар кулаком в воздух моей

14-метровой комнаты!)

Они отправили 6000 книжек глупым чехам

На нашем русском языке!

Может быть, там всего несколько русских!

Тупорылых советских офицеров.

О наше дурацкое Министерство культуры!»

(обе её машущие руки

поднимаются к высокому

потолку моей небольшой

в старом доме квартиры!)

«Жизнь нашей страны становится все хуже и хуже!»

«Фрау Грубер, ты опасный диссидент!

Не заражай этим микробом мою новую

Квартиру! Но спасибо. Пока, фрау Грубер.

Твоя цена, думаю, моя половина зарплаты».

«Лишь половина? У тебя большие деньги!

Я этого не знала! Скажи спасибо, ты заплатил не весь

Свой месячный гонорар. Кафка того стоит…

И больше!»

«Книга должна быть написана

Для замерзшего моря внутри нас».

Мои древние преображающие жизнь шестидесятые!

Это нестабильное, небезопасное, другое время –

Не ошибиться бы и попасть в стремя!

Шаткий мост между мечтой и состоявшейся реальностью,

Которая становится лояльностью, формальностью,

Существования банальностью…

И если говорить о чём-то новом,

Я стал ползающим насекомым?

Да, стал. Не только я.

А вся моя не по родству семья –

Все вокруг – и к ним приткнувшийся я…

И эти насекомые были соседи, помощники, враги…

Кафки насекомое, не видя зги, заползает в

Нашего вождя ботинок новый

Дав прокричать ему всем миром услышанное слово!

О, он забыл или он

Помнил идею Маяковского «Клопа» или

Ему не до умершего футуризма!

Он всегда в своём крестьянском детстве,

Как с футуризмом по соседству!

Насекомое смелеет! Модный туфель его греет!

О! Другой дух обуви новой,

Ещё и у правой ноги – толчковой!

О! Только что было вольготно!

Дремотно и чистоплотно!

Эй-эй! Кто внутри? Мне больно и щекотно!

Невыносимо – хоть умри! И его голос изнутри:

«Убирайся, американский Жук-Мошенник!

Антисоветский ты изменник!»

И правый ботинок с ноги в правой руке!

Он стучит им, уже плохо помня о хозяине-жуке!

Счастливы мировые СМИ,

пишущие об экзотическом политике

с его свободными манерами!

О! Искренний такой!

О! Мой любимый вождь!

Не веря, что в огне нет броду,

Дал моему отцу свободу,

Освободив из страшного Гулага.

Да здравствует его отвага!

Лететь пять часов

Лететь пять часов. Великий американский город.

Таинственный Великий Свет. Океанский Свет.

Или Меняющийся Свет – как в стихотворении Ферлингетти…[2]

Мое сердце замирает, чувствуя буру!

Мы уже приземляемся. Темно. Небо без звезд.

Черное пространство неизбежности.

Горящие линии городской структуры.

Пару раз подпрыгиваем на твёрдой нетрясущейся земле.

Аэропорт. Потом такси. Водитель не говорит по-английски.

Но открывает дверь. Я внутри. Вокруг окружение ночи.

Ряды уличных фонарей с обеих сторон.

И такси начинает взлетать вверх, затем падать вниз!

Этот ухоженно-холмистый живописный город!

О! Это не выстрел из лука с городского плаката «Золотые ворота»[3]!

Красный! Мы остановились!

Зеленый? Снова летим в черную бездну!

Так быстро… У меня кружится голова… Такси спешит,

Преследую Трепетно Меняющийся Свет Поэта…

Эй, празднуем твой день рождения, Великий Ферлингетти!

Ты пригласил в Сан-Франциско моего сокурсника по МАРХИ[4] –

Советского поэта Вознесенского Андрея[5],

Который тоже великий.

Нет?

Почему?

Андрей тоже Великий!

Андрей был его – Ферлингетти – компаньоном в Сиднее!

Мой Андрей и твой Аллен Гинзберг[6]…

И твоя камера Курибаяси…

Откуда я все это знаю?

Проект Аллена Гинзберга в Youtube!

Сиднейская опера! Архитектор сэр Утзон[7].

Мне казалось, все вы были перевернуты с ног на голову…

Австралия! Ха-ха…

О дьявол! Снова Сан-Францисский

Кэб-автомобиль падает вниз!

О Ферлингетти!

Как ты преодолеваешь эти марсианские каблуки?

И как?

О! Как ловко продал ты этот

Революционный

«Вопль» друга!

Аллена Гинзберга!

Кинематографически улыбаясь журналистам?

О Ферлингетти! Я слышу твой голос:

«Я жду, когда мое дело рассмотрят!»

Эй! Водитель,!

Почему мы вдруг становились?

В чем дело?

Мой отель?

Этот горящий, парящий в небе «MARRIOT»

Над черной бездной?

Спасибо,

Вот чаевые, 5 долларов!

Учи английский!

Самовар 1

Ланч в Yerba Buena Gardens[8],

И я за столиком с мраморной столешницей…

Пью чашку травяного чая,

Сцеженного из элегантной стеклянной

Банки с электро-водо-нагревателем…

Здесь – в San Francisco – этот кипятильник

Назвали «Самоваром»!

Любопытно отведать этот вкуснейший напиток,

Ещё и сидя

Среди местных «чайных душ»,

То есть

Суметь не попасть в бар с крепкими напитками,

Которые на каждом шагу!

Я зашёл сюда после долгой прогулки

По побережью океана,

Устал… Мне нужен отдых…

О! Чай около меня!

Но что-то беспокойное висит под потолком,

Какое-то оружие, обвитое цветными лентами…

Я замечаю, что соседний столик

Занят несколькими

Что-то горячо обсуждающими говорунами…

Мне не интересен их пылкий разговор

И мне сложно разобрать их местный говор:

Я в Бэй-Сити первый день…

Но читал кое-что перед моей поездкой…

И уже догадался,

Кто эти беспокойные соседи…

И входит долговязый шустрый парень…

Кто он,

Этот вошедший?

Харви Милк[9]?

Да это он!

Новый герой уже давно прошедшей

Американской всечеловечьей биовстряски!

Он ещё очень молод…

В календаре лишь семьдесят второй год!

Увы – его не стало тоже молодым…

Зашёл он в этот бар… Рюкзак рядом на полу…

Он только что вернулся из Нью-Йорка…

О, что я пишу – происходило так давно – простите!

Но именно тогда

Было начало его временного триумфа!

И он бодр, деятелен, изобретателен!

И он,

Харви,

Тогда не предвидел, что его убьют,

Не дав сделать осуществлённой его смелую доктрину…

Чайный зал в Yerba Buene Gardens,

И я сижу

За столиком с мраморной столешницей…

Пью чашку травяного чая

Из «самовара» из стекла, которым

Здесь, в Сан-Франциско,

Называют простейший

Агрегат для кипячения воды!

Так что я рад отведать горячий ароматный чай

В кругу, где не любители чая,

А те, кто предпочитают более крепкие напитки,

Которых здесь нет…

Ланч в Yerba Buene Gardens, и я

За столиком с мраморной столешницей…

Пью свою чашку травяного чая,

Сцеженного

Из «самовара» – так называют

В San Francisco стеклянный электро-

Кипятильник, где чайные брикеты

Превращаются в прекрасный русский чай…

Самовар 2

Такой кристально чистый, прозрачный-прозрачный,

Этот стеклянный чайник-банку называют – «САМОВАР»,

По имени русского САМОВАРА, в Сан-Франциско!

Для меня так приятно и так забавно!

Это НЕ медный сосуд для воды, русский САМОВАР,

У которого сверху ВЫСОКИЙ КОЖАНЫЙ сапог!

Вы знаете это!

И это настоящий самовар!

Да, это экзотическая скульптура!

Да еще и с русским сапогом в качестве мехов,

Чтобы раздувать огонь,

Словно церковный орган! С кадилом!

Этот медный вертикальный чайник нужен не для

Большого огня, для создания колышущегося,

Поднимающегося облака дыма…

А почему это, совсем другое американское

Высокотехнологичное

Изобретение, называется SAMOVAR?

Я открываю секрет – это из

Музея Современного Искусства в Сан-Франциско.

Там, где хранится кубистская картина

Казимира Малевича «САМОВАР»!

«О, эй, Казимир,

Почему я не вижу в собрании твоих шедевров

САМОВАР

С деталями нашего

Национального героического чайника-реликвии?»

Я спрашиваю его, и он отвечает:

«Тебе не стыдно, Владимир!

Всего пятьдесят лет отделяют от учебы во

ВХУТЕМАСе[10] на Рождественке в Москве…

В этом инкубаторе великого русского авангарда…»

И он продолжает:

«Хорошо, твоё время, Владимир, было посвящено

Убийству этого честного искусства…

То, почему я прощаю тебя,

Но, взгляни сейчас —

На моём холсте в твоём другом инопланетном

Сан-Франциско,

Ты видишь эти нарисованные крошечные

Ступеньки вверх и

Вниз – все эти зигзаги, треугольники,

Квадраты и пунктирные линии!

Ты видел кипящую воду внутри самовара?

Нет? Хм… Посмотри…»

Прости, Казимир!

Я был студентом нашего общего

Художественного святилища,

Где мое искусство сделали другим.

Не стало стеклянного самовара!

А твой САМОВАР попал

В музейное хранилище под семью замками,

И он украдкой переплыл океан, чтобы

Стать экспонатом MoMA в Сан-Франциско…

O Мадлен!

O Мадлен! О Мария, Мадлен!

Ты была свидетельницей распятия Иисуса, прежде чем стать

Преданной последовательницей, просившей быть вместе

До СВОЕЙ смерти, став Святой…

Теперь некоторые рождественские печенья носят твоё имя,

Красивые и вкусные, треугольной формы…

Иезуиты готовили эти сладкие «МАДЛЕНКИ»[11].

Надписав их

Твоим именем на ещё сыром тесте –

Общества Иисуса (иезуитов)…

«Ты видишь эту женщину?

Она омыла мои ноги своими слезами

И высушила их своими волосами…»

Марк и Матфей упоминают неназванную женщину,

Которая намазывает голову Иисуса нардом[12].

Лука рассказывает нам о неназванной в библии женщине,

«Которая была грешницей»,

Омывшей ноги Иисуса своими слезами,

Помазавшей их святой мазью и высушившей своими волосами.

Затем, чтобы добавить еще больше путаницы,

Иоанн описывает Марию из Вифании, она же сестра Марфы,

Которая помазала его ноги нардом,

Вытерла их своими волосами.

Эй, толпа людей!

Эй, бездомные!

Несчастные люди, среди которых я живу!

Сегодня я с вами! Мой наступивший день!

Сегодня я – Сын Божий!

Я – Иисус! Мои ноги устали!

Сегодня святая Мадлен говорит нашей Глории –

Глории Вайбе,

Координатору клиники по уходу за ногами,

Соседнего собора Святого Иакова[13] – помочь нам…

Она, Глория, моет мои ноги, после шести недель ходьбы…

Потом стрижёт мне на них ногти, намазывая ступни миром,

О! Всё бесплатно!

Затем, когда я стану чистым и святым,

Мне идти в наш собор молиться и

Слушать Баха –

«Страсти по Матфею» BWV 244…

Солдат, который убил Антона Веберна[14]

Последний вопрос вам, повару и рядовому армии США,

Раймонду Норвуду Беллу. Слушайте внимательно!

Почему вы его застрелили?

Этого великого ни в чем не виновного композитора?

Потому что он не остановился по вашей команде?

А вы сказали ему: «Остановись!»

И вы крикнули ему, чтобы он остановился?!

И очень громко, но разве он не остановился?

Или вы думали, что, может быть, он был глухим?

Знаете ли вы, что великий Бетховен

Писал музыку без слуха?

Разве это не приходило в вашу

Солдатскую голову?

Извините, сэр! Я был уверен…

Конечно, он не был Бетховеном.

И извините – у меня уже было много

Вопросов здесь! Так много!

Еще раз повторяю: я кричал на него!

Мой голос, который я потерял,

Кричал: ОСТАНОВИСЬ!

«Эй! Стоп! Остановись!»

Итак, простите, я всего лишь военный,

Дисциплинированный американский рядовой!

Я выполнял свою службу!

Что?

Извините, что вы сказали?

Продолжай! Продолжай рядовой

Первого класса Норвуд!

Продолжай! Ходил ли он просто шагом?

Нет, сэр. Это было по-другому!

Он не ходил! Он стоял на тротуаре и курил!

И я увидел его сигару и подумал:

Какой богатый этот немецкий парень…

О! Сигара!

Что?

Было ли это в Австрии?

В любом случае – он фашист…

Что? Время?

Врем…

Уважаемый сэр, вы пропустили моё

Длинное разъяснение!

Я уже говорил…

Продолжай Норвуд!!!

Окей! Частный самолет первого класса!

Продолжай!

Хорошо, я продолжаю,

Это было во

ВРЕМЯ КОМЕНДАНТСКОГО ЧАСА!

И он двигался, не останавливаясь,

Шёл по тротуару

По дороге к своей двери.

Потом назад! Так много раз! Вперед и назад.

Вперед, назад…

Я закричал:

«Эй, остановитесь!» Я кричал: «Или я стреляю!»

Рядовой первого класса Норвуд!

Осознал ли ты, что сделал?

Какой-то офицер дал мне послушать его музыку…

Здесь, в тюрьме…

Мое ухо не воспринимало эти звуки.

Но да, я очень сожалею об этой потере…

Со школьной скамьи я знаю слово «какофония».

Нет, извините,

У меня нет музыкального опыта.

Так что во время войны, я выполнял только

Мою патриотическую работу…

Не более…

Повар армии США сержант Норвуд!

Почему вы застрелили этого композитора?

Вы не можете понять,

Что произошло, что мы потеряли…

Но эти последние слова, которые твоя

Жертва сказала о тебе:

«Действительно, человек

Существует только настолько, насколько

Он может выразить себя».

«Музыка создаёт характер в музыкальных идеях».

Антон фон Веберн

P.S.

Солдат, застреливший Антона фон Веберна,

настолько обезумел после этого события,

что начал пить и умер от алкоголизма 10 лет спустя.

Царское Село

Вы знаете, что такое пытка надеждой?

После отчаяния наступает покой,

А от надежды сходят с ума.

А. Ахматова

Молодая поэтесса опубликовала свои

Первые стихи в

Коротко просуществовавшем «Журнале Сириус»

Русского акмеиста Николая Гумилева[15],

Анна Ахматова, новоиспеченная поэтесса,

Довольная своими напечатанными стихами,

Прогуливается по тенистым аллеям Царского Села[16]!

О, Село!

Зеленый парк Царского Села!

И красавица девушка Анна случайно

Знакомится с Николаем Вторым до

Её стихотворной известности,

За несколько дней, недель или месяцев

До её первых стихов акмеистической поэзии!

Снова она его встретила? Случайно?

Или у них был литературный контакт —

Причина

Опубликовать её инкогнито?

Или доброму царю хотелось просто

Познакомить

Эту красивую девушку

С молодым, но уже знаменитым

Будущим мужем, лидером русских акмеистов!

Да и в Селе, случайно встретившись,

Может быть дважды или больше…

В этом же зеленом Царском Селе,

Где они оба – частые посетители,

У царской семьи здесь Александровский дворец!

И о! Семья отца Анны

Поселилась близко к императору, потому что

Андрей Антонович Горенко[17] был

Экстра-ведомым инженером, чтобы создать новую

Современную железную дорогу из царского

Санкт-Петербурга во все концы света…

Она прогуливается по парку.

В руке у неё уже журнал «Сириус».

Она поёт свое стихотворение первого издания.

Царское Село!

Ей было приятно бродить в манящей тени

Липовых аллей Санкт-Петербургского Царского Села…

И правда ли это, что

Царь помог ей попасть в журнал?

Кто знает?

Так что, если кто знает,

Подтвердите это…

Она прогуливается по тенистым аллеям

Царского Села! Села! Села!

Медленно, со своими

Первыми строками из акмеистского «Сириуса»,

Думая об акмеизме.

Она поёт свои новые стихи…

Анна не замечает бегающих вокруг, играющих детей…

Их здесь так много со своими

Нянями, кормилицами, гувернантками…

Она не замечает и

Этих парадно наряженных младенцев,

Хотя они принадлежат уже знакомому ей

Красивому мужчине,

О! Николаю – царю…

И царь не обратил внимания на

Хорошенькую Анну…

Так много красивых девушек в парке.

И с ним – Николаем Вторым – его юные сестры:

Великие княжны: Татьяна

И еще девочка – великая княжна Ольга[18],

Которая несёт маленького мальчика –

Своего младшего брата[19].

Молодой царь посмотрел на него

И сказал юной сестре:

«Остановись, Ольга.

Устал Алексей. Наша прогулка ещё не

Менее часа. Врач сказал,

Его нужно отправить домой,

Моя дорогая младшая сестрёнка…»

Младшая великая княжна Ольга взяла

Своего маленького братца на руки

И быстро, почти бегом, понеслась домой…

Она знает, что время летит быстро —

Два месяца до Рождества,

И это – как несколько дней!

В её детско-девичьем творчестве —

Цветные акварели!

Она рисует каждый день!

Она уходит в свою комнату к

Любимому мольберту…

А её учитель рисования Станислав

Юлианович Жуковский[20]

Появится к шести…

Мюсье Коровин[21] ходит редко…

Но каждый раз

Уносит ещё не высохший этюд её портрета.

Много Ольгиных работ я видел в

Московской Третьяковке.

Я не знал, что перееду жить в Канаду

И буду рядом с ней –

С последней герцогиней Ольгой,

Куда поселила свою родственницу

Английская Елизавета Вторая[22] –

Ольгу Романову-Куликовскую –

Великую Русскую Княжну Ольгу…

Печальное событие – она ушла от нас

В 1960-м году…

Когда я примкнул в Торонто к поэтам –

Издательству Экзайл Эдишн[23],

Меня познакомили с местной подругой Ольги,

Матерью моего нынешнего коллеги,

Поэта и писателя – профессора Брюса Мейера[24],

Редактора нескольких моих книг…

Без имени

У меня нет имени:

Мне всего два дня от роду.

Вильям Блейк[25]

Говорит поэт, и я повторяю,

Находясь ещё

В Василеостровском родильном

Доме в Ленинграде.

О, и слава Богу! Уже не в

Трудовом отделении инквизиции!

Как было

Несколько минут назад,

Так оскорбительно садистски!

От боле в первый раз открыв глаза!

О-о, я вижу дьявола в белых одеждах

С красным крестом на лбу,

Который хватает меня и

Бьёт мою крошечную задницу!

Я кричу, но никто не

Реагирует на мой протест!

О-о, я неожиданно другой –

Проснулся после этого громкого шлепка!

В мозге мои нейроны начинают

Бегать так легко – просто механически!

Мой зад из темно-красного снова

Светло-розового цвета…

И я что-то медитирую в моей начавшейся

Генетической жизни,

Изображая гримасу умиротворённой улыбки,

Которая бывает у младенцев,

А взрослые думают, какая

Она бессмысленная.

Нет, нет, эта расслабляющая

Симбиотическая медитация –

Разумная рефлексия!

Теперь я не трачу свою слабую

Энергию на крик! Мои глаза закрыты

Или открыты… Это не важно,

Но я плавно плыву в небесах,

Словно в бесконечном учебно-

Развлекательном кино,

Которое необходимо видеть…

Кто автор сценария моей необъятной памяти:

Как я произошёл и откуда я пришёл?

Всё сложно… Всё непросто..

Я могу только высказать свои догадки:

Сначала я был парой молекул,

Играющих по-детски,

И быстро собирающихся в большое количество!

Мы кружимся в хороводе!

И нам весело!

С этого начинается жизнь в обществе!

Кто может себе это представить?

О! Эй, смейтесь со мной!

О, наша генетическая память!

Я подумал о себе, иронически

Взволнованный учебной

Экранизацией моей морфологии…

Ну, а что будет со мной потом?

В следующей серии учебника зоологии?

Я превращусь в рыбу! Ха-ха!

Это будет истерически смешно!

Но это не сказка!

Это действительность:

Рыба с тупым носом и хвостом вместо ног!

Я ненавижу это!

Мне это не нравится! Почему я рыба?

У меня было другое генетическое представление

О моём происхождении: все мои предки

Были людьми!

Дарвин лжец!

Я не верю в наше происхождение от обезьян!

Эй! Хвоста у нас никогда не было! Даже зачатка!

И я никогда не любил бананы!

Нет! Нет! Я копнул глубоко!

Для меня лучше быть волком! Или тигром!

Рыба? Это дикий абсурд!

Эй, рыба, рыба!

Какой-то рок-н-ролл моего сокурсника

Лёши Казакова!

Эй, рыба, рыба! Почему?

А может быть… А может быть…

Я вдруг думаю! Это возможно!

Творец дал мне это начало, потому

Что мои молекулы появились в

Дождевом промокшем Ленинграде,

Рядом с беспокойной ледяной водой

Глубокой плещущейся Невы,

Сливающейся с бурным Балтийским морем,

А икра для меня была выброшена

На остров под

Названием Васильевский…

Эй, Нева – от устья до истока!

Перестань, Владимир!

Опять твои небылицы!

Моя медитация прерывается…

О! Снова появляется дьявол

В медицинском белом и

Грубо хватает меня!

Затем дьявольские резиновые руки

Пытаются что-то тоже явно резиновое

Запихнуть

В мои детские маленькие уста…

«Эй! Это не та соска!

Давай другую! Импортную!»

О! Настоящий дьявол манипулирует

Чем-то пахнущей скользкой фигой

И моим младенческим ртом,

Сопротивляющимся и невинным!

Боже мой! Что это? За что я это заслужил?

Такое унизительное упражнение!

Я возмущен!

Эй, прекратите это издевательство!

Эй! Может быть, я святой младенец –

Новый Христос! (Но увы!

Эта чёртова Голгофа не в Ленинграде!)

Эй! Остановитесь! Хоть немного уважения!

Я плююсь так настойчиво, как

Только могут это делать

Ещё слабо

Сформированные младенческие мышцы!

Собираю все слабеющие силы

Своих новорожденных легких,

Чтобы кричать так громко,

Как будто Бог изобрел этот шум для меня!

Этот космический пронзительный крик!

Суровая реальность!

И – о! Неожиданно! Внезапно!

Что это? Нежное, мягкое, сладкое, теплое

Достигает меня,

Касается моих натерпевшихся уст,

Чего у меня ещё не было

В моей генетической памяти и практике!

Всё? Достаточно? Я надеюсь,

Моя садистская медитация закончена!

Мой мозг начинает фокусировать

Ритмично движущиеся

Крошечные мышцы моего рта,

Наполняя меня пока неясным будущим…

И никакого кинематографического трюка –

Авангарда Эйзенштейна с младенцем в

Самоходной коляске под моими

Сомкнутыми, вогнутыми веками-

экранами!

Эй! Того, что было – достаточно!

Хватит! И я не рыба!

Я млекопитающее,

Сосущее для начала мамино молоко!

Горд, что не рыба! Человек! И человек

Будущего! Может быть даже

Вырасту Альбертом Эйнштейном…

Чего только не бывает!

Он же тоже

Был сначала маленьким идиотом,

И, повзрослев, не уберёгся от убеждения,

Что он больше скрипач…

Королева

Поцелуи могут нас целовать…

Гертруда Стайн

«Биография Элис Б. Токлас»

1

после короткой ночи, по-настоящему раннее

утреннее солнце выпивает холодную росу с травы,

но моё трепетное расстояние между

новоизбранной Королевой и моим бунтарским разумом

сокращается в моём страстном паломничестве

в соблазнительную страну Королевы.

я стою на цыпочках, наблюдая

за летним зелёным травяным полем пищи,

наполненным готовым вкусным сеном и безвредными

обитателями, что кормит черно-белых коров на лугу

свежей спелой съедобной мякотью.

2

я вижу освещенное ещё низким солнцем

лицо Королевы – влекущие к ней черты:

её полузакрытые глаза,

её полуоткрытые улыбающиеся губы,

вежливо отражающие, как долго я стою около неё,

и как будто эти губы дуют в

исторгающую звуки флейту и сжимают

драгоценный небесный инструмент так музыкально,

с утренней томной ленью Королевы,

как эта флейта может стать волшебной!

или, может быть, это – изысканная сигара,

сделанная из рога быка,

и она возожжена, чтобы пространство

между нами было отравлено

сладким паром коровьего дыхания.

3

интерьер царственной Королевы

мистически сложный – хитро-запутанный:

метопа-триглиф, и вдруг

пещерные сталактиты с сокровищами инталии.

о! я готов, действительно уверен,

что надо бежать в

эту высокую опасную траву

магнетически-ароматного притяжения,

где скрытым крадётся невидимое битое стекло

под этим мягким густым предательским настилом…

и мои повороты вальса босыми ступнями,

уже с каплями крови,

и моя невинная охота – превращаются в

«соляные столбы», как следуя

крестовому походу Королевы, такому

жестокому и холодному,

история с коварной травой повторяется,

кому-то известная древняя история…

P.S.

«Нет никакого ответа.

Никакого ответа не будет.

Никакого ответа никогда не будет.

Есть только твой ответ».

Гертруда Стайн

Музыка в воздухе

музыка в воздухе…

и двое не слишком больших,

я могу сказать, скорее маленьких,

чем больших,

а также я могу сказать –

существ,

быстро двигаются,

в дуэтом сложенном танце,

время от времени повторяя одни и

те же дикие скорые шаги,

как бы набирая энергию, тренируясь усердно,

в это позднее утро…

но я должен сказать, что эти

движения скорее и точнее – танцы!

почему?

они так ритмично совершают пируэты, и

эти существа, как тренированные танцоры,

прыгают влево-вправо, словно

стоит зеркало

между ними, чтобы наслаждаться

их артистической адекватностью,

как будто они

повторяют свой танец,

соблюдая постоянную дистанцию!

о-о-о! влево-вправо, влево-вправо – и всё в беге,

и рифмующиеся россыпи останавливаются

на мгновение,

чтобы передохнуть,

как будто у них перехватило дыхание,

чтобы снова стать двумя

маленькими, так быстро движущимися

животными: бледно-бежевыми,

бежево-розовыми, или

просто явится стремительными

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гийом Аполлинер (1880–1918), настоящее имя – Вильгельм Альберт Владимир Александр Апполинарий де Вонж-Костровицкий. Французский поэт, драматург, автор рассказов, романист и художественный критик польско-белорусского происхождения. Аполлинер считается одним из выдающихся поэтов начала XX века, а также одним из самых страстных защитников кубизма и родоначальником сюрреализма.

Вернуться

2

Лоуренс Ферлингетти (1919–2021) – американский поэт, художник, книгоиздатель, педагог, общественный деятель, представитель бит-поколения. Член попечительского совета международного движения «Живопись и поэзия».

Вернуться

3

Мост Золотые Ворота – висячий мост через пролив Золотые Ворота. Он соединяет город Сан-Франциско на севере полуострова Сан-Франциско и южную часть округа Марин, рядом с пригородом Саусалито. Это один из самых узнаваемых мостов в мире. Был самым большим висячим мостом в мире с момента открытия в 1937 году и до 1964 года.

Вернуться

4

Московский архитектурный институт (сокр. МАрхИ) – высшее учебное заведение в Москве в области архитектуры. Основано в 1933 году. Московский архитектурный институт был организован на базе Архитектурно-строительного института (на основе объединения архитектурного факультета Вхутеина и архитектурного отделения инженерно-строительного факультета МВТУ). Он стал единственным в СССР специализированным учебным заведением, готовившим исключительно архитекторов.

Вернуться

5

Андрей Андреевич Вознесенский (1933–2010) – советский и российский поэт, публицист, художник и архитектор, лауреат Государственной премии СССР и премии Правительства РФ. Один из известнейших поэтов середины XX века, т. н. шестидесятников. Также известен как поэт-песенник.

Вернуться

6

Ален Гинзберг (1926–1997) – американский журналист и поэт второй половины XX века, основатель битничества и ключевой представитель бит-поколения наряду с Д. Керуаком и У. Берроузом. Автор знаменитой поэмы «Вопль». Принимал участие в работе над романом Уильяма С. Берроуза «Джанки». Оказал значительное влияние на контркультуру 1960-х годов.

Вернуться

7

Йорн Утзон (1918–2008) – датский архитектор, самобытно соединивший принципы функционализма и органической архитектуры. Для Утзона характерны стремление к тесному контакту с природой, понимание архитектуры прошлого и умение полностью использовать современные методы строительного производства, в первую очередь заводское изготовление сборных деталей.

Вернуться

8

Название двух кварталов общественных парков, расположенных между Третьей и Четвертой улицами Мишн и Фолсом в центре Сан-Франциско, штат Калифорния. А также название кафе, расположенного там же.

Вернуться

9

Харви Милк (1930–1978) – американский политик и первый открытый гей, избранный на государственный пост в штате Калифорния в качестве члена городского наблюдательного совета Сан-Франциско. Свою активную общественно-политическую деятельность Милк начал в сорокалетнем возрасте, когда его взгляды и образ жизни претерпели значительные изменения под воздействием политических событий в стране и его участия в контркультурном движении 1960-х годов.

Вернуться

10

Учебные заведения, созданные в Москве, Петрограде и других российских городах с 1918 года. Московский ВХУТЕМАС образован в 1920 году путём объединения Первых и Вторых Государственных свободных художественных мастерских.

Вернуться

11

«Мадлен» – французское бисквитное печенье в форме морских гребешков. Существуют разные версии возникновения названия этого десерта. Во французском языке даже появилось выражение «мадленка Пруста» (фр. la madeleine de Proust), которое обозначает предмет, вкус или запах, вызывающие наплыв воспоминаний.

Вернуться

12

Помазание Иисуса миром – общее название эпизодов четырёх Евангелий, повествующих об умащении Иисуса Христа благовониями, совершённом женщиной. Евангелия от Марка, Матфея и Иоанна включают помазание миром в рассказ о Страстях Христовых. По месту действия в этих Евангелиях эпизод помазания называют также Вечерей в Вифании; по месту действия в Евангелии от Луки – Пиром в доме Симона Фарисея. Католическая традиция в течение долгого времени отождествляла совершившую помазание женщину с Марией Магдалиной.

Вернуться

13

Соборная церковь Святого Иакова – готический англиканский собор в центре Торонто, провинция Онтарио, Канада. Это место расположения самой старой конгрегации в городе, приход был основан в 1797 году. Собор, строительство которого началось в 1850 году и было открыто для богослужений 19 июня 1853 года, был одним из самых больших зданий в городе в то время.

Вернуться

14

Антон Веберн (1883–1945) – австрийский композитор и дирижёр, один из основателей Новой венской школы.

Вернуться

15

Н. С. Гумилев – редактор журнала «Сириус». Малоизвестен тот факт, что Николай Степанович Гумилев, поэт Серебряного века, мэтр и основатель одного из модных модернистских течений – акмеизма, был вдохновителем, редактором и издателем «Сириуса». Несмотря на то, что жизнь журнала была недолговечна, он вошел в историю литературы и журналистики как первое русское периодическое издание.

Вернуться

16

Царское Село – музей-заповедник в городе Пушкине (Санкт-Петербург), включающий в себя дворцово-парковый ансамбль XVIII-XIX веков, бывшую загородную царскую резиденцию, превращённую в музей после национализации в марте 1918 года. Современное название музей-заповедник получил в 1992 году.

Вернуться

17

Андрей Антонович Горенко (1848–1915) – капитан 2-го ранга в отставке. Отец поэтессы Анны Ахматовой. Инженер-механик А. А. Горенко в 1887 году уволился из военно-морского флота с чином капитана 2-го ранга и жил с семьей в Одессе. В 1890 году он поступил на гражданскую службу в Государственный контроль; в 1896 году – помощник генерал-контролера Департамента гражданской отчетности в Главном управлении торгового мореплавания и портов. В 1905 году вышел в отставку в чине статского советника. Был преподавателем юнкерских классов в Николаеве. Сотрудничал с либеральной газетой «Николаевский вестник». Затем – преподаватель Морского училища в Петербурге.

Вернуться

18

Ольга Николаевна Романова (1895–1918) – великая княжна, первенец императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны. После Февральской революции вместе с семьёй находилась под арестом. Как и все члены императорской семьи, она была расстреляна в подвале дома в Екатеринбурге летом 1918 года. Юная княжна прожила недолгую, но насыщенную жизнь. Со своим младшим братом Ольга Николаевна поддерживала хорошие отношения. Он же любил ее сильнее других девочек. Во время ссор с родителями маленький цесаревич Алексей нередко и вовсе заявлял, что он теперь не их сын, а Ольги.

Вернуться

19

Алексей Николаевич Романов (1904–1918) – последний официальный наследник российского престола, при жизни официально правящего монарха Российской империи, с официальными титулами Цесаревич и Великий Князь, пятый ребёнок и единственный сын Николая II и Александры Фёдоровны. Был болен гемофилией – наследственным заболеванием крови. Болезнь характеризуется нарушением свертываемости крови и проявляется в частых кровоизлияниях в суставы, мышцы и внутренние органы.

Вернуться

20

Станислав Юлианович Жуковский (1873–1944) – русский художник польского происхождения, пейзажист, передвижник, испытавший влияние французских импрессионистов. После революции эмигрировал, проживал в Польше, погиб в нацистском концлагере.

Вернуться

21

Константин Алексеевич Коровин (1861–1939) – русский живописец, театральный художник, педагог и писатель. Академик живописи (с 1905 г.). Главный декоратор и художник московских театров.

Вернуться

22

Елизавета Вторая (21 апреля 1926 г.) – царствующая королева Великобритании и королевств Содружества из Виндзорской династии, верховный главнокомандующий вооружёнными силами Великобритании, верховный правитель Церкви Англии, Глава Содружества Наций. Действующий монарх в четырнадцати независимых государствах.

Вернуться

23

Exile Editions – независимое литературное издательство, базирующееся в Торонто. Было основано в 1976 году поэтом, романистом и художником Барри Каллаганом и в настоящее время возглавляется Майклом Каллаганом.

Вернуться

24

Брюс Мейер (23 апреля 1957 года) – канадский поэт, телеведущий и педагог, автор более 64 книг стихов, короткометражной художественной литературы, научно-популярной литературы и литературной публицистики. Является профессором письма и коммуникаций в Джорджианском колледже в Барри и приглашенным сотрудником Колледжа Виктория при Университете Торонто, где преподавал поэзию, художественную литературу и сравнительное литературоведение.

Вернуться

25

Вильям Блейк (1757–1827) – английский поэт, художники гравёр. Почти непризнанный при жизни, Блейк в настоящее время считается важной фигурой в истории поэзии и изобразительного искусства романтической эпохи. Всю жизнь прожил в Лондоне.

Вернуться