Илья Ермаков
Сага о Мрачных Водах. Глубины Пепла

Море внешне безжизненно, но оно

полно чудовищной жизни, которую не дано

постичь, пока не пойдешь на дно

Иосиф Бродский

Пролог

– Расскажешь мне сказку, мама?

Он услышал ее звонкий нежный смех в ответ.

– Какую ты хочешь услышать?

– Ту самую, свою любимую.

– Опять? Я же уже рассказывала ее тебе сто раз! Не наскучила? Может, почитаем что-то новое?

– Хочу ее. Давай еще раз. Расскажешь?

– Ах, что за ребенок? Иди ко мне. Садись ближе.

Вдвоем они поместились в одном кресле. Мама прижала сына к себе ближе и обняла его за бок. Мальчик опустил голову ей на плечо и закрыл глаза, чтобы рисовать в голове картинки.

– Однажды большой корабль, на котором Мальчик плыл с мамой и папой пошел ко дну. Родители успели посадить сына в лодочку и отправить в море, чтобы спасти. После кораблекрушения Мальчик остался один в открытом море. И рядом с ним не было никого. Ни одной живой души. Он плыл на своей лодочке, качаясь по волнам. Вокруг лишь море, бесконечное и всемогущее. Мальчик плакал. Он скучал по маме и папе. Больше по маме. Но плакал он недолго. Он набрался смелости и отправился на поиски родителей.

Мама посмотрела на сына, сидящего рядом с закрытыми глазами, словно спящий. Она не сдержалась и поцеловала его в макушку.

– Ну, мама! Продолжай! – «проснулся» он.

– Хорошо-хорошо! Ах, да… и вот Мальчик плывет по волнам и встречает Сову. Своими размерами эта Сова превосходила всех своих сородичей. И перья у нее черные, как ночь без звезд. Мальчик спросил у нее: «Куда мне плыть, чтобы найти свою маму?». И Сова ответила ему: «Вот тебе мое перо. Возьми его и используй, как весло. Оно поможет найти маму». Черная Сова дала Мальчику перо и улетела. Мальчик использовал перо, как весло, чтобы плыть дальше.

Он знал продолжение сказки. Знал, кого Мальчик повстречает на своем пути дальше, но слушать было все так же интересно, как и в первый раз.

– А потом на пути Мальчика повстречалась Смерть. Смерть в белом облачении. И спросил Мальчик у Смерти: «Куда мне плыть, чтобы найти свою маму?». И Смерть ответила ему: «Вот тебе череп. Сияние в его глазах укажет путь, словно свет маяка». И Смерть исчезла, оставив Мальчику белый человеческий череп. Из пустых глазниц вырвались лучи света, и Мальчик последовал в сторону, куда они светили.

Он ярко представлял в своем воображении белые лучи-стрелки, пульсирующие из глазниц черепа, как свет фонаря.

– Но свет в черепе угас. И Мальчик снова оказался посреди моря. И вот с неба к нему прилетел зонтик. Мальчик взял этот зонтик и раскрыл его. Подул сильный ветер. И зонтик стал парусом его лодочки-корабля. Мальчик сказал зонтику: «Зонтик, зонтик, отнеси меня к моей маме!». И зонтик понес его в нужную сторону. Но потом ветер угас. И зонтик оказался бесполезен. Мальчик снова остался один.

Отчего-то зонтик в воображении рисовался ему розовый с ленточкой бахромы по краям и с серебряной ручкой. Девчачий зонтик. Такой от дождя не спасет – только от солнца. Но именно этот образ крепко засел у него в голове.

– И вот Мальчик встретил Рыбу. Большую Рыбу. И спросил Мальчик у нее: «Куда мне плыть, чтобы найти свою маму?». И Рыба ответила: «Плыви за мной следом. И я отведу тебя к ней». И Мальчик поплыл следом за Рыбой. И Рыба привезла его на берег. Мальчик вышел из лодки и увидел на берегу женщину. Он мог узнать ее со спины. Мальчик закричал: «Мама! Мама!». Женщина развернулась к мальчику. Да, это было ее лицо. Лицо его матери.

Он представлял себе ее лицо. Лицо своей мамы. Такое доброе. И нежное. Он открыл глаза и посмотрел на нее. Она улыбалась ему.

Дальше начиналась самая любимая часть сказки.

– Мальчик спросил у мамы: «А где же папа»? Он так отчаянно хотел его увидеть. Ему его очень не хватало, пока он путешествовал на лодочке. Мальчик спрашивал у мамы снова и снова. Но она не знала, что ему сказать. Папа вернулся к ним с глубокими ранами на руках. Он спасал маму во время кораблекрушения и повредил руки. И каждое касание давалось ему с болью. Так больно, что он даже не мог обнять Мальчика или коснуться его. Но папа был рядом с ним. И важнее этого ничего не было на свете! Мама взяла Мальчика за руку, и всей семьей они вернулись домой, чтобы жить долго и счастливо. Конец.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

– Где же папа, мама? Когда он придет?

– Я не знаю, милый. Я постараюсь вернуть его.

– Почему… когда мы смотрим на него, а он смотрит на нас… он не видит нас? Он не знает, где мы?

Но мама не ответила. Она поцеловала его в щечку и сказала:

– Пора спать, сынок. Я очень устала. Завтра я пойду к твоему отцу и постараюсь уговорить его вернуться.

– Хорошо. Пусть он приходит. Скажи, что я очень его жду. Мы приготовим вкусный рыбный пирог и посидим за столом всей семьей.

– Да, малыш. Всей семьей…

Взяв сына за руку, мама проводила его в комнату. Она уложила мальчика в постель и накрыла одеялом. Выключив свет, мать склонилась над сыном и поцеловала его в лоб на прощание, сказав:

– Знал бы ты, как сильно я тебя люблю, мой маленький Натаниэль.

Глава 1. Омут

– Вы чего такие любопытные? А ну, брысь отсюда!

Малисса смерила стайку белых медуз злостным пугающим взглядом, и те рассыпались в разные стороны, отпрянув от ее стола.

– Совсем покоя не дают.

Мелисса огляделась лишний раз по сторонам и склонилась над стеклянными страницами.

– И где же их скат носит? Ох, как во всем этом разобраться?

Вокруг стояло назойливое шушуканье. Работать над проектом в общем обеденном зале очень неудобно. Все постоянно носятся туда-сюда со стопками стеклянных книг, с едой, разговаривают и хохочут. Профессора время от времени появляются с разных углов, чтобы следить за студентами.

Мелисса с осторожностью поглядывала на длинный коралловый стол за ее спиной. Малис не выпускал из рук стеклянную банку, в которой резвился странный черный слизень с красными нитями-венами, опоясывающими его тельце. Слизень больше напоминал толстую пиявку, нежели червя. Сама Мелисса предпочитала именно морских червей, нежели слизней. Эрис постоянно шепталась с Кроу. Эта парочка не разлей вода. Всегда вместе ошиваются рядом с Малисом. И если Кроу почти не обращал на Мелиссу внимания, то Малис в упор молча смотрел на нее, словно хотел загипнотизировать.

Заметив его пристальный взгляд, Мелисса быстро отвернулась от троицы, которая называла себя Омутом – тайный студенческий клуб, который возглавлял лично декан Милантэ Мунлес, противный профессор. Других студентов, кроме своего Омута, он в расчет совсем не берет и относится к ним, как к сардинам.

Вернувшись к чтению, Мелисса не могла сосредоточиться на символах, высеченных на стеклянных страницах. Ей претило читать книгу, которая была сделана за счет рабского труда жителей города, изо дня в день трудящихся в копях кварцевых шахт. Из кварца делалось стекло для книг и для всех нужд Перекрестков – подземных лабораторий, где занимались студенты, создавая свои учебные проекты.

Наконец в зале появились они, Эш и Винтер. Двое друзей Мелиссы шли в ее сторону, бурно обсуждая насущные проблемы.

– И чего вы так долго? – спросила у них Мелисса, когда двое появились рядом.

– Мунлес послал нас к морскому черту, – Винтер с грохотом уселся за стол.

– Все настолько плохо? – Мелисса взглянула на подругу, Эш.

Эш отмахнулась от налетевших назойливых медуз и, подперев руками голову, ответила:

– Они не будут устраивать поиски дельфина Винтера. Если ты не смог уследить за своим проектом – пеняй на себя. У Винтера есть несколько недель, чтобы создать что-то новое.

– Я трудился над этим дельфином весь год! – застонал Винтер. – Они не могут так со мной поступить! Я так старался! Фаза интенсивного роста должна была пройти на прошлой неделе! Я… я хотел увидеть это! Мой дельфин уже стал слишком сильным и мощным, если его… не сожрали рыбы покрупнее.

Мелисса сочувствовала трагедии Винтера. Она, как никто другой, знала, сколько ее друг вложил сил и времени в свой проект.

– Может, профессор Орэлла сможет нам чем-то помочь? – предположила она. – Она все поймет. Она знает, что такие случаи… бывают. Проекты слишком живучи и могут сбежать из Перекрестков, если станут достаточно сильными и выйдут из-под контроля. Это же означает, что твой дельфин удался на славу!

– Декан Милантэ Мунлес так не считает, – Винтер покачал головой, – он сказал, что руки у меня из клоаки растут, раз я допустил такое.

Но Мелисса не теряла надежды. Она все еще хотела поговорить с профессором Орсиной Орэллой и помочь Винтеру с проектом.

– А что с твоим осьминогом, Эш? – спросила она у подруги.

– Его не вернут.

– Это немыслимо! Как Омут себе такое позволяет?

– Не Омут, Мелисса. Ты же знаешь, что мой проект перехватили по распоряжению самого ректора, Лорда Сееры.

– Но это случилось только потому, что Мунлес над ним кружил свои водовороты весь год! Декан и ректор в близких отношениях. Уверена, что Лорду Сеере все известно о деятельности Омута. Она же ведется под его командованием. И твоего осьминога они прикарманили себе, чтобы только нас отбросить на десять шагов назад.

– Он нестабилен.

Мелисса напряженно следила за Эш. Та выпрямила спину и прикрыла глаза, словно вспоминала дни своей работы над проектом до того, как он попал в руки Омута.

– Он часто выходил из-под контроля. Буянил только в путь! Я не могла его контролировать слишком долго и сдерживать фазы агрессии. Он постоянно погружался в приступы и не выходил в ремиссии. Мунлес это заметил. Он увидел в моем осьминоге свирепство, к которому сам так долго стремился. Я в этом уверена. Им нужно могущественное оружие, способное убивать все живое. Они боялись, что я смогу усмирить осьминога и лишить его той мощи, какую он имел в фазах агрессии. Им нужно больше. Больше силы. Вот и забрали его у меня, чтобы самим доработать его.

– Но тебе выдали новый образец! – возмутился Винтер, стукнув кулаком. – Ты продолжаешь работать над новым проектом, а я… у меня ничего нет…

Эш оглянулась по сторонам. Конечно, она смотрела на столик, за которым сидела троица из Омута, но старалась делать вид, что не замечает их.

– Что там у Малиса за червь в банке? Я такого не видела в Перекрестках, – озадачилась Эш.

– Сама не знаю, – Мелисса пожала плечами, – он носится с ним весь день. С самого утра я вижу, как он не выпускает своего слизня из рук. Похоже, это секретные разработки Омута. Лорд Сеера дает им особые задания. И Мунлес делает все возможное, чтобы угодить ректору. Не удивлюсь, если Милантэ метит на его место.

– На место Сееры? Ты шутишь?

– А почему бы и нет, Эш? Ты же знаешь, как он пресмыкается перед ним. Для меня не станет неожиданностью, если Мунлес однажды вонзит кровавый коралл в спину ректора.

– Тише ты, Мелисса! – шикнул на нее Винтер. – Чего так громко об этом говоришь? Мало нам того, что ты занимаешься правами шахтеров! Мне кажется, что именно из-за твоих изысканий нас так упорно гнобят и двигают назад. Они не довольны, что ты хочешь пойти против законов Академии.

– У Академии жестокие порядки, Винтер. Шахтеры кварцевых копий этого не заслужили. Их график… он ужасен! А условия, в которых они трудятся, чудовищны! При этом мы, студенты, и все профессора Академии радостно наслаждаемся белыми стенами Перекрестков и всеми удобствами. Элита. Я не поддерживаю такого разделения. Уверена, что среди простых рабочих найдется множество талантов.

– Но они не учились столько лет, чтобы получить все знания, которые помогают нам создавать проекты, – парировал Винтер, – у них нет должного уровня образования.

– И почему они не могут его получить? Почему лишь первенец из каждой семьи имеет право пройти отбор на зачисление в Академию? А остальные? Они обречены выкапывать кварц для нас. Это несправедливо! Их жизни, их судьбы – все предрешено с самого рождения. Академия должна выбирать лучших, я согласна. Так сделайте же справедливый отбор! Но ректор Сеера, вероятно, видит иное будущее Академии.

А потом в обеденном студенческом зале появились преподаватели. Их появление не оставалось незамеченным. Трое профессоров, включая декана Милантэ Мунлеса, вошли в зал. Все студенты тут же повставали со своих мест, приветствуя преподавателей.

Вместе с деканом в зал пришли профессора Орсина Орэлла и Сангинарий Саг.

– Нужно узнать, чем промышляет Омут, – шепнула Мелисса Эш на ухо, – готовится что-то грандиозное. Я это чувствую. Все проекты скоро будут закончены, а это значит, что Омут тоже продемонстрирует свое творение.

– И что ты хочешь? – услышал шепоток Винтер.

– Разузнать о проекте Омута до официальной презентации и выставки.

Легкий жест руки декана Мунлеса призвал всех студентов сесть за столы и вернуться к своим занятиям.

Сам же декан, скользя на своем толстом зеленом хвосте, направился к троице из Омута.

Мелисса не вернулась на место. Она не сводила взгляда с профессоров Сага и Орэллы, ведущих беседу в углу зала.

– Что ты задумала? – спросил у нее Винтер.

– Идем к профессорам. Нам нужно попросить у них новый образец для твоего проекта.

И Мелисса решительно двинулась с места.

– Мелисса, не надо! Стой!

Винтер хотел ее остановить, но Эш помешала.

– Заткнись, Винтер! Она хочет тебе помочь и, возможно, у нее что-то получится. Давай пойдем с ней, но ты не будешь мешать Мелиссе выбивать для тебя новый образец. Уговор?

Винтер понимал всю жестокость ситуации. Ему нужен новый образец заместо сбежавшего дельфина, иначе через несколько недель его ждет отчисление.

– Эх… уговор…

Двое друзей направились следом за Мелиссой.

Заметив приближение троицы, Саг и Орэлла прервали свою беседу.

– Прошу прощения, – начала Мелисса, – профессор Сангинарий Саг, профессор Орсина Орэлла.

– Да, Мелисса? – обратилась к ней профессор Орэлла. – Вы что-то хотели?

– Да, профессор. Вы же знаете, что у Винтера сбежал дельфин? Он остался без проекта, а декан Мунлес не хочет давать ему новый образец. Срок сдачи работ подходит к концу. Можно что-то сделать? Декан сказал, что не будет тратить силы и средства Академии на поимку дельфина. Вы могли бы нам помочь? Винтеру нужен еще один образец. Он сделает все быстро. Он у нас очень умный и способный. Я обещаю, что мы поможем ему закончить проект к нужному сроку!

Такая твердость и настойчивость не могли не радовать преподавателей. Саг и Орэлла даже нежно улыбнулись в ответ.

Профессор Сангинарий ответил:

– Винтер, я видел твоего дельфина, и он был прекрасен. Я знаю, что ты работал над ним весь год. Ты очень упорно и старательно трудился. И если дельфин сбежал, то он был слишком хорош, да, профессор Орэлла?

– Да, я согласна. Конечно, декан не разделяет подобных взглядов других преподавателей на этот счет. У него вообще… – ее взгляд метнулся в сторону Омута, – свои предпочтения.

– Так вы нам поможете? – вырвалось у Эш.

Профессора переглянулись.

– Да, – кивнула Орэлла, – мы с профессором Сагом поговорим с ректором Сеерой и попросим для вас еще один образец. Думаю, он послушает нас. Надеюсь, Лорд Сеера будет благоразумным и не станет идти на постоянные провокации декана Мунлеса.

Все в Академии знали, что у профессоров с деканом натянутые отношения. И то, что декан Мунлес являлся приближенным ректора Сееры, лишний раз усугубляло ситуацию.

– Лорд Сеера поможет, – согласился с выводами коллеги профессор Саг, – если же нет, то мы сами раздобудем для тебя, Винтер, новый образец. Мы сделаем все возможное, чтобы ты закончил проект к сроку. Не волнуйся. Мы поможем.

– Ох, спасибо большое! – сорвалось с губ Винтера. – Я очень вам благодарен! Спасибо, профессор Саг! Спасибо, профессор Орэлла! Я вас не подведу – обещаю.

Мелисса обрадовалась, что смогла добиться желаемого результата. У них с профессорами хорошая связь и надежные отношения.

– У вас есть еще вопросы? – спросила профессор Орэлла.

– М-м… да!

Мелисса осторожно покосилась на Омут: трое студентов встали из-за своих места и направились следом за деканом Мунлесом.

– Что за червь в банке у Малиса? Вы что-то знаете о разработках Омута?

Двое профессоров также обратили взгляды на мрачную компанию тайного клуба.

– Боюсь, что декан Мунлес не делится своими разработками в Омуте с другими преподавателями, – вздохнула профессор Орэлла, – это тайна только самого Омута и ректора Лорда Сееры. Ну, судя по виду, это новый слизень. Не видела ничего подобного в Перекрестках. Впрочем, я не советую вам соваться в это дело, ребята. Делайте то, что должны. Если залезть в Омут… можно и не выбраться. Или даже пострадать.

– «Пострадать»? – переспросила Эш.

– Мы знаем лишь о том, что там ведутся проекты, особо опасные для жизни, – ответил профессор Саг.

– Именно поэтому они забрали себе моего осьминога! Он у меня был… очень опасным! Он не выходил несколько дней из фазы агрессии!

Саг и Орэлла мрачно переглянулись.

– Я считаю, что подобный поступок декана недопустим, – высказалась Орэлла, – он не имел права отнимать у студента проект и присваивать его своим тайным разработкам. Он даже не является твоим наставником, чтобы так поступать. Мунлес воспользовался властью, которая имеется в его распоряжении. И без ректора тут не обошлось, конечно. Впрочем, Эш, не обращай на это внимания. Это значит только одно: твой проект впечатлил руководство Академии настолько, что они не сдержались и украли его у тебя. Поэтому не переживай об этом ни минуты. Уверена, что с новым образцом все получится также успешно.

– Да, профессор. Я буду стараться. Обещаю.

Омут прошел мимо них. Малис держал в руках банку с черным слизнем. Он, Кроу и Эрис косо поглядывали на Мелиссу, Эш и Винтера. Омут считал их своими прямыми конкурентами и радовался каждым ослаблением позиции со стороны противника. Винтер потерял проект. У Эш его нагло отняли. А Мелисса занималась защитой труда шахтеров, что шло вразрез с политикой Академии. Именно по этой причине Мунлес так яростно «атаковал» студентов перед сроками сдачи проектов.

– Возвращайтесь к работе, ребята, – велел им профессор Саг, – ее у вас сейчас предостаточно. Мы с профессором Орэллой сегодня же сходим к ректору и попросим новый образец. Удачи вам.

Распрощавшись с профессорами, троица вернулась за свой стол. Мелисса закрыла стеклянную книгу, обдумывая свои мысли.

– Вы есть хотите? – поинтересовалась Эш. – Что у нас сегодня?

– Только салаты из водорослей с мидиями, – ответил Винтер.

– Ох… опять эти мидии! Каждый день! Да сколько можно?!

Потом двое друзей обратили на молчаливую Мелиссу, погруженную в свои мысли.

– О чем задумалась, Мелисса? – спросил у нее Винтер.

– Омут. Хочу погрузиться в него с головой и узнать все его темные секреты.

Глава 2. Война началась

– Присцилла!

Эвр увидев, обезглавленное тело, бросилась к нему. Отбросив розовый зонтик в сторону, она упала на колени. Ее пальчики в белых перчатках с дрожью потянулись к иссохшей шее, облитой запекшейся черной кровью.

– Нет… нет…

Синяя пещера усыпана окровавленными трупами сов, изрезанных и искромсанных на куски. Перья. Кровь. Отрубленные головы.

Некогда громадные крылья Присциллы обратились в тонкие обломки из костей, обтянутые черной кожей – перья осыпались.

– Как им это удалось? – ужаснулся Алойш, увидев жуткое зрелище.

Вилиамонт Гринштейн, оставаясь в инвалидном кресле, крепко сжал пересохшие губы и процедил:

– Они нашли их…

Эвристика, заливаясь слезами, извергла адский крик:

– Откуда у них мечи?

В пещере повис звенящий стон.

– Где они взяли проклятые мечи?

Эвр с гневном ударила кулачком о каменный пол. Девочка обернулась и злостно взглянула на Вилиамонта, пыхтя, как бык на корриде.

Вилиамонт поймал себя на мысли, что никогда прежде не видел такой злости и столько ярости в глазах своей верной соратницы. Эвр хочет убивать. Он видел это желание в ее взгляде, полном жажды мести.

– Клинки были утеряны, – проговорил, заикаясь Алойш, – они не могли… невозможно…

Но у Вилиамонта нашелся ответ на загадку:

– Старая карга… – прошипел он.

Алойш сглотнул:

– Кама?

– Гадкая старуха! – рявкнула Эвр. – Это все из-за нее! Она дала им чертовы мечи! Она подсказала им, как пробраться сюда! Это все она! Их руками она сгубила нашу Присциллу!

Эвр подползла на коленках к отрубленной голове Присциллы, взяла ее в руки и подняла перед собой.

– Бедняжка…

Лицо Присциллы обезображено – худое, вытянутое, с длинными расплавленными глазницами, залитыми черной смолой, кровью.

– Мы будем помнить тебя всегда, дорогая.

Эвр подалась вперед и наградила мертвую треснутую, словно стекло, щеку поцелуем.

– Алойш, – Вилиамонт заговорил в приказном тоне, – с Камой разберешься ты. От этой дряблой перечницы необходимо избавиться как можно скорее.

– Слушаюсь, – кивнул Алойш в ответ.

– Но сперва… город.

– Перламутр-Бич? Вы уверены?

– Медлить нельзя. Этот город должен стать нашим в ближайшие дни.

Эвр это обрадовало. Она оставила голову Присциллы рядом с телом, подняла зонтик и вскочила на ноги.

– Это мне нравится!

Вилиамонт ответил торжествующей улыбкой и добавил:

– Они первыми начали войну против нас. Настал момент, когда мы должны нанести ответный удар и показать всем, на что мы способны. Очень скоро Перламутр-Бич встанет перед нами на колени. И мы станем его единственными владыками.

Вилиамонт сделал мягкий пасс рукой в сторону мертвого тела Присциллы – зажегся огонек. И вот уже язычки пламени охватили изуродованный труп. Струйки огня расползлись в разные стороны, задевая и поджигая мертвых сов.

Пещера занялась алым пламенем.

– Алойш, твой черед настал. Делай то, что должен.

– Да, милорд.

– Пришло время перейти к новой фазе.

– Энтони! Энтони!

Прижимая доску для серфинга к груди, он огляделся по сторонам. Перламутровый Пляж в разгар сезона всегда переполнен туристами и отдыхающими.

Бесконечные шезлонги, пляжные бамбуковые коврики, зонтики, шлепанцы, солнечные очки, маски с трубками, кремы от загара, панамки и разноцветные пляжные полотенца.

– Энтони Эрнандес! Я здесь!

«Где Миса? Черт! Ничего не вижу! Слишком много людей».

Он крутился на месте, топчась босыми ногами по горячему белому песку.

– Миса!

– Энтони!

– Где ты?! Я тебя не вижу!

Он тупо глядел во все стороны, пытаясь отыскать свою девушку среди загорающих дамочек, мускулистых пловцов, любовных парочек, играющих детей и заботливых бабушек, стоящих рядом с ними.

В ушах звенел легкий блюз, порой своей громкостью заглушающий шум морских волн.

– Я здесь!

На него напали сзади: так неожиданно и внезапно. Энтони подпрыгнул на месте и выронил синий серф с изображением дельфина из рук.

Позади раздался звонкий смех Мисы:

– Дурашка! Ты чего такой пугливый?

Он смотрел на Мису. Она стояла перед ним и ласково улыбалась. Миса подалась вперед, чтобы поцеловать его, но Энтони… сделал шаг назад.

– Что?

Миса тупо уставилась на него.

– Энтони, ты в порядке?

Он не ответил.

– Ты чего, милый? Все хорошо?

Она сделала шаг вперед. Он – шаг назад.

– Энтони… ты меня пугаешь! Что с тобой?

Она протянула ему руку.

– Пойдем. Самое время сделать заплыв. Большая волна вот-вот уйдет. Ты же хотел покататься на пене.

Снова шаг вперед.

Энтони не двигался и не отвечал.

– Ты чего завис? Энтони!

Миса уверенно выставила руки в его сторону, чтобы коснуться его плеч. Энтони ушел назад. Еще шаг. И еще.

– Энтони?..

Миса обиженно остановилась.

По ее глазам струились слезы.

– Ты чего уходишь от меня? Почему? Я тебя обидела?

Она вытерла намокшие глаза ладонью.

– Я и так одна. Каждый день. Ты меня совсем не ищешь!

Мгновение – и Перламутровый Пляж опустел. Только белый песок. Море. И солнце, уходящее в закат.

– А я тебя, знаешь ли, жду. Дожидаюсь. Когда ты придешь ко мне? Где мой Энтони? Когда он спуститься на дно?

И последнее слово разнеслось эхом в его ушах: «…на дно».

– …на дно. Энтони!

И песок стал жидким, как вода. Энтони разом провалился. Земля ушла у него из-под ног. Он плыл в песке, как в воде. И Миса плыла рядом с ним.

– Энтони! Помоги мне! Меня что-то схватило!

Он бросился к ней.

Он должен спасти ее!

Еще раз!

А потом Миса застыла. Ее глаза расширились. Ее тело приподнялось над уровнем песка и замерло.

– Энтони…

Она смотрела ему прямо в глаза, когда… когда ее тело ушло на дно. В воздухе взорвался алый всплеск, и песок окрасился кровью.

– Миса! – он закричал.

Но ее больше нет. Она ушла на самое дно.

– Миса! Где ты?

И Энтони ощутил, как начинает уходить на дно окровавленного песчаного моря.

– Не помешала?

Энтони открыл глаза.

Он лежал в своей постели. Белье промокло.

«Проклятье!».

Энтони повернулся в сторону двери и встретился взглядом с Айс.

– Прости, не хотела тебя будить. Твой дядя попросил проведать тебя.

– Ничего, Айс. Ты меня не разбудила. Впрочем, хорошо бы, если разбудила…

– Опять кошмары?

Энтони знал, что ей не нужен его ответ.

– Который час? – спросил он.

– Уже… полдень. Да, полдень.

– Черт! Как же долго я сплю! И чего не разбудили?

Энтони поспешил вскочить с постели и заправить ее.

– Не хотели мешать. Последние дни выдались тяжелыми для всех нас. Ты должен был выспаться.

Энтони только сейчас услышал дробь капель по окну.

– Дождь все еще идет?

– Он и не заканчивался. Ни на миг.

После страшной бури, нахлынувшей на Перламутр-Бич, дождь продолжал идти каждый день. Каждый час. Город постепенно затапливало.

– Мы будем ждать тебя внизу. Я передам, что ты проснулся, – сообщила Айс.

– «Мы»?

– Ну да, сегодня же собрание. Все уже здесь.

– Ах, черт! Собрание! Я мигом, Айс! Только умоюсь и сразу спущусь!

– Хорошо-хорошо, не торопись. Мы только сделали чай.

И Айс вышла в коридор, оставив Энтони одного.

Энтони, закончив заправлять постель, надел домашние шорты и футболку. Он прошел в ванную комнату, чтобы умыться. Открыл холодную воду, посмотрелся в зеркало и схватился за расческу.

Приведя в порядок волосы, Энтони умыл лицо холодной водой и услышал:

– Энтони…

Он тут же отпрянул от раковины.

Лицо Мисы крутилось в струйках воды, стекающих в слив раковины.

– Верни меня…

Ее голос звучал у него в голове. Каждый раз, находясь рядом с водой, Энтони начинал видеть отражение Мисы.

В ужасе Энтони перекрыл воду, чтобы не слышать голоса мертвеца.

– Опять…

Энтони вытер лицо полотенцем и перевел дух. Он никому не говорил о новых видениях. Они появились сразу после похорон Мисы. Энтони боялся даже думать о том, что с ним происходило. Ни Скальду, ни дяде, ни Айс он ничего так и не рассказал.

«Миса зовет меня. Почему? Она еще жива? Я видел… ее труп… ее уже не вернуть».

Но другая часть сознания твердила обратное: «Ее тело мертво, но душа… быть может, на дне Сапфирового моря найдется способ возродить ее душу в новом теле? Кто-то должен… мне помочь».

Покинув ванную комнату, Энтони спустился на первый этаж в обеденный зал. Айс права: собрались все. Дядя Альбедо, Айс, доктор Скальд Серпентес, Элеонора ван Касл, Хоакин Мартинес, Матео и Беатрис. На столике в углу лежал кейс с мечами-семиотиками, принадлежавшими Ордену Печатей. Сверкающие мечи, сотворенные из зачарованных светящихся символов. С их помощью можно закрывать Проходы, ведущие в другие измерения. Таким мечом Скальд лично убил Присциллу Пирс, одну из Призраков Перламутра – Лиги, пытающейся захватить город.

– Всем привет, – поздоровался Энтони со всеми.

– Пришел-таки, соня, – хмыкнула Беатрис.

Остальные радостно поприветствовали Энтони, довольные, что он наконец присоединился к их компании. Энтони сел за стол рядом с Матео и Беатрис. Дядя Альбедо приготовил всем чай, выложил в миску сырные крекеры, мятные вафли и конфеты.

– Угощайтесь, друзья. Продуктов у нас немного, а до магазина все никак не доберемся.

– Удивительно, что Перламутр-Бич продолжает жить прежней жизнью, несмотря ни на что, – задумался Матео.

– Но многие уже покинули город, – подметила Элен, – мэр еще не объявил о массовой эвакуации, но кое-кто сам понимает, что здесь стало небезопасно.

– А что Людо Ксавьер? – поинтересовалась Беатрис. – Есть какие-то новости?

– Полиция патрулирует город, – ответил Хоакин, – оперативные группы продолжают устранять беспорядок после бури. Это лишь короткое затишье. Мы не можем оставаться в стороне и просто ждать, когда Лига нанесет новый удар. Пришло время ударить первыми.

– Ты прав, – кивнула Элен, – нужно действовать сейчас, если хотим опередить их. Альбедо, что ты думаешь?

Все уставились на дядю Энтони, словно он был самым главным в их компании. Альбедо поставил чашку с чаем на стол и бросил короткий взгляд на племянника.

Энтони мысленно посылал дяде сигнал: «Пора сражаться!».

– Если мы хотим выяснить, что случилось, то необходимо обратиться к самому источнику всех бед, – высказался Альбедо.

– Проход? – догадался Скальд.

– Верно, доктор Серпентес.

– Если он на дне моря, то я готова спуститься и все проверить, – вырвалось у Айс, – только скажите, где он.

Энтони занервничал. Он тоже захотел спуститься на дно, чтобы…

«…узнать, кто убил моих родителей».

«И вернуть Мису».

– Энтони, – дядя неожиданно обратился к нему, – не принесешь ли ты нам свою карту Сапфирового моря?

– Эм-м… Да, сейчас!

Энтони мигом встал из-за стола, сбегал на второй этаж в свою комнату и взял из шкафчика старую карту, которую сам же когда-то составил. На ней он поделил все Сапфировое море на определенные зоны, имевшие буквенные и цифровые названия.

Вернувшись вниз, он передал карту дяде и сел на место.

– Спасибо, Энтони. Итак, посмотрим-посмотрим… если мне не изменяет память, то…

Альбедо поправил очки и начал водить указательным пальцем по карте.

– Путь к Проходу лежит через ущелье, которое находится где-то… здесь!

И палец застыл.

Энтони подтянулся к карте и ужаснулся – зона «Б-пятьдесят один».

– Миса погибла совсем рядом, – сорвалось с его губ, – мы были на границе зон «Б-пятьдесят» и «Б-пятьдесят один», когда это случилось. Значит, монстр вышел из ущелья? Из ущелья, которое отведет нас к Проходу?

– Помните, как Мэтью Симонс сам нам говорил, что корабли пропадают в этой зоне? – вспомнил Матео. – Теперь понятно, в чем дело.

Энтони заметил, как доктор Скальд покосился на столик с крапивными рубашками, позволяющими дышать под водой и кейсом с клинками-семиотиками. У них есть только три рубашки. И три меча. На дно отправятся трое и…

– Я пойду! – Энтони обогнал Скальда.

– Только со мной! – тут же сорвалось с губ доктора.

– Эй-эй-эй! – воскликнул Хоакин. – Ребята! Вы только что вернулись со дна Колодца.

– И успешно победили врага, – добавила Айс, – я не против, чтобы наша троица снова воссоединилась для нового дела.

Но с такой расстановкой фигур согласились не все.

– Энтони, не смей! – Беатрис сорвалась на него. – Ты еще слишком слаб, чтобы сражаться. Тебе нужно отдохнуть. И сколько можно подвергать свою жизнь опасности?! Мы с Матео очень за тебя переживаем! Может, возьмешь нас?

– Я достаточно отдохнул, Беа, и я не могу взять вас с собой. Скальд и Айс были там. Они знают, что это такое. Они знают, как пользоваться мечами. И я… я пойду с ними. Я должен узнать правду… о своих родителях.

И на этих словах Энтони взглянул на дядю, ожидая от него решения.

– Но в этот раз я буду просить разрешения у тебя, дядя. Если ты скажешь остаться, то…

– Альбедо, – произнес Хоакин, – помни, о чем мы говорили с тобой. Энтони твой…

– Племянник, да, Хоакин, спасибо, что напомнил.

Энтони с нетерпением ожидал ответа от дяди. В прошлый он убежал вместе с Айс, чтобы спасти Скальда. Альбедо сам его отпустил, но тогда это решение было скорее спонтанным. Альбедо поставили перед выбором. Сейчас же Энтони не хотел заставлять своего дядю переживать этот момент вновь.

– Для начала я хочу, чтобы мы определились с целью погружения, – начал Альбедо, – прошло семь лет с того момента, когда я, Элен и Хоакин были там в последний раз. В тот день все переменилось. Аладар и Лиана отправились закрывать Проход, но что-то пошло не так. Если щель между мирами продолжала существовать все эти годы, то кто знает, что из нее выбралось? Я не хочу рисковать. Никем из вас. Но я согласен с тобой, Энтони. Скальд и Айс хорошо показали себя в бою. Я им полностью доверяю. Мы снабдим вас не только семиотиками, но и жемчужными револьверами. Они устроены хитро, так что выстрелят даже под водой. Но я очень бы хотел, чтобы все это вам не пригодилось. Мы не знаем, с чем имеем дело. Задача этой экспедиции будет одна – узнать, что случилось на дне за ущельем. Просто посмотрите. Разведайте обстановку. И ни во что не вмешивайтесь. Если почувствуете малейшую опасность – поднимайтесь, возвращайтесь на поверхность. Слышите? Вместе мы придумаем, как справиться с новыми проблемами. А сейчас цель одна – просто узнать, что там. Мы договорились?

Альбедо серьезно посмотрел на Скальда и Айс. Те переглянулись и ответили согласными кивками.

– Можете на нас рассчитывать, Альбедо, – сказал Скальд.

– Помните я обещала вам, что Энтони вернется? И он вернулся. Думаю, я справлюсь с этой задачей еще раз.

– Очень на это рассчитываю, Айс.

И Альбедо наконец посмотрел на племянника.

– Энтони.

– Да, дядя, мы вернемся, как только…

– Обещай, что не станешь искать там проблем на свою голову. Обещай мне, что не станешь гоняться за правдой, которую ищешь. Это слишком опасно. Я помогу тебе найти ответы. Мы сделаем это вместе. Твой отец был моим братом все-таки. И я тоже хочу узнать, что с ними случилось семь лет назад. И я не хочу, чтобы ты действовал необдуманно. Не бросайтесь в бой, если это не требуется. Обещай мне это, Энтони. Обещай, что вы вернетесь сразу, как только разведаете обстановку.

Энтони себя знает. И он знает, как его тащит… тащит дальше, чем стоило бы идти. Порой он не может остановиться. Если видит цель – идет к ней до конца.

– Да, дядя, обещаю. Только туда и обратно.

Глава 3. Погружение

Он появился на фонтанной площади незаметным для всех. Фонтаны не работали. Люди в серых и черных костюмах, мужчины и женщины, прятались от дождя и ветра под серыми и черными зонтами. Они спешили, а потому не заметили его появления среди них.

Босыми ножками он ступал по мокрому асфальту. Ему понравился парк: много фонтанов, много лавочек, деревьев, с которых порывы ветра сдувают слабую листву. Растительность в Перламутр-Бич не привыкла к таким низким температурам. Деревья и цветы нежные, чувствительные к холодам. А потому такая пасмурная погода, ветер и холодный бесконечный моросящий дождь сказывались на них губительно.

– Мальчик, ты не заблудился?

Он услышал голос незнакомца за спиной и остановился.

– Ты потерялся? Где твоя мама? Сейчас всем велено быть дома. Я помогу тебе…

– Нет, – отрезал он в ответ.

Даже не поворачиваясь к мужчине лицом, он знал, что тот сейчас замер в изумлении. Умолк, не в силах произнести ни слова.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи.

И Алойш развернулся к незнакомцу, стянув белый капюшон.

Выражение неистового ужаса застыло на лице мужчины. В его глазах летал лишь страх, с которым он не мог справиться.

Алойш улыбнулся и… заплакал.

Слезы Белой Смерти сделали свое дело: время замерло. Пространство вокруг изменено. Можно действовать.

Белый плащ Алойша растекся за его спиной. Белая субстанция собралась в несколько толстых сгустков, превратившихся в щупальца. Одно такое белое щупальце, растущее из спины Белой Смерти, ударило в лицо мужчины, желавшего ему помочь. Плотная жидкость заковала его голову в непроницаемый белый шлем и поползла вниз, пропитываясь сквозь одежду, покрывая кожу и все тело.

Когда же не осталось ни единого кусочка кожи под одеждой, не пропитанной жидкостью Алойша, мужчина пришел в полное его подчинение.

Алойш осмотрелся: вокруг еще много людей. Мужчины, женщины, старики и даже дети.

И он пустил остальные щупальца в их стороны. Пять. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Во все стороны от Алойша тянулись путы белой ткани, каждая из которых охватывала одну жертву. Все, кто находились в фонтанном парке в этот момент, стали его армией. Отныне они все принадлежат лишь Алойшу.

Алойш щелкнул пальцами, и в трубах фонтанов зажурчала… не вода. Наружу вырвалась его субстанция вместо воды. И площадь окрасилась молочными брызгами.

Безликие люди с белыми масками-шлемами, лишенные воли и чувств. Все они – его рабы и слуги до самой его гибели.

– Вас предупреждали. Перламутр-Бич уже никогда не будет прежним.

– Нужно эвакуировать жителей города, – заявила Элен, – ситуация критическая. Мы не можем медлить. Если будет война…

На этом слове Элен оборвалась. В комнате повисла напряженная тишина.

Беатрис и Матео мрачно переглянулись. Они никогда не сражались с рыбоедами, не держали в руках семиотиков, не были Печатями, не убегали от семеек-рыбоедов, не видели жуткие видения сов Присциллы. Они были простыми людьми, желавшими лишь безопасности себе, своим родным, друзьям. Безопасности самой жизни.

Хоакин Мартинес взял Элен за руку и успокоил:

– У меня есть номер Ксавьера. Я сейчас же ему позвоню.

Элен ответила дрожащим кивком, стараясь взять себя в руки.

Хоакин взял телефон и вышел из-за стола в угол комнаты.

– Я договорился с Мэтью Симонсом, – в зал вошел Альбедо, – он сказал, что доставит вас в зону «Б-пятьдесят один». Но сначала нам придется разрушить часть невидимого барьера.

– Полагаю, семиотики с этим отлично справятся, – ответила Айс, – разрушим один из столбов, и тогда часть барьера будет снята. Никто же ничего не заметит? Стена же невидимая! Это позволит нам выйти в море и… вернуться.

Альбедо кивнул в ответ Айс, но в это время смотрел на своего племянника. Энтони тем временем о говорил со Скальдом о предстоящей миссии.

– Почему ты мне не говорил? – Скальд пожалел, что произнес это слишком громко.

Он испугался, что кто-то может услышать их разговор.

Только что Энтони поделился со Скальдом секретом, о котором еще никому не говорил. Он видит Мису в воде. В отражении.

– Мне страшно, Скальд.

– Давай не здесь, Энтони, – он прошептал в ответ, – под водой… нас никто не услышит.

Энтони поджал губы и кивнул.

Когда они вдохнут воду и окажутся в толще моря, на глубине, то смогут говорить обо всем, о чем другим лучше не знать. Между Скальдом, Энтони и Айс не было секретов. И быть не должно. Скальд понимал, что только открытость и честность друг с другом помогает им выживать снова и снова.

– Выйти на улицу? – громко произнес Хоакин Мартинес, не бросая трубку, – что вы хотите этим сказать? Барьер?..

Все присутствующие уставились на Хоакина.

– Город… оккупирован?..

Хоакин бросился к выходной двери. Остальные резко повскакивали и побежали за ним.

Хоакин вышел на улицу, сделал пару шагов и застыл, направив взгляд в глубину города.

Скальд, оказавшись рядом с ним, застыл на месте. Вдали, у самой черты города, возвышалась белая слоистая стена, уходящая в серое небо.

– Алойш… – произнесла Айс.

– Они перешли в наступление, – сказал Альбедо.

– Дело плохо, – Элен сложила руки на груди, – город отрезан. Из-за этой стены никто не сможет выйти и…

– Армия не сможет нас спасти, – это сказал Хоакин, когда бросил трубку и закончил разговор с Людо Ксавьером, – Ксавьер сказал, что уже потерял нескольких своих людей. Каждый, кто касался стены, растворялся.

– «Растворялся»? – переспросила Беатрис. – В каком это смысле?

– Будто их тела… таяли. Они становились частью этой стены. Этот барьер нельзя преодолеть. Армия не может нам помочь. Никто не может войти в город так же, как и выйти из него. Лига взяла Перламутр-Бич в свой плен. Мы в ловушке. Единственный выход – море.

Море, полное тайн и опасностей.

Море, из которого исходит все то зло, что наседает на город.

– Значит, нам придется убить Алойша, если хотим снять стену, – предположила Айс, – это единственный выход.

Высокая белая стена, лишенная всяких границ. Она не прочная и не твердая. Она водянистая. Словно соткана из водяной ткани. Переливается и струится, как текучая вода.

Молочная стена, отрезавшая их от остального мира.

Элен сглотнула и добавила:

– Война началась.

– Не смейте этого делать.

Скальд завис с белым халатом в руках, который собирался повесить на спинку стула.

– Лита, я…

– Не надо, доктор Серпентес… не поступайте так со мной…

Скальд тяжело выдохнул. В кабинете находились лишь он и Лита. Скальду предстояло явиться через полчаса в «Глубоководье», где все соберутся, чтобы проводить их в путь.

– Лита, это просто одно погружение. Мы только посмотрим и…

– Как же вы не понимаете… доктор Скальд, в прошлый раз, когда вы были в плену у этой ведьмы Присциллы, у меня чуть сердце не разорвалось! Понимаете? Я так за вас переживала… а теперь вы хотите отправиться на глубину, где погибают люди. Где царит тьма. И смерть.

– Лита…

Стоило ему повернуться к ней, как она выпустила истошный крик:

– Останьтесь! Прошу вас! Не уходите, доктор Скальд! Пусть на дно пойдет кто-то другой, но не вы! Вы нужны мне, доктор! Я не справлюсь! Я не знаю, что буду делать, если с вами опять что-то случится! Если вы… пропадете…

– Я вернусь, Лита. Обещаю. Просто верь мне…

– Нет, доктор Серпентес, не в этот раз… я не могу просто так вас отпустить… я сама готова взять этот чертов меч и пойти на дно, но не вы…

– Лита…

Она заливалась слезами. Как только он сообщил ей о своем решении спуститься на дно морское, Лита погрузилась в панику. Она заплакала и принялась всячески отговаривать Скальда отправляться в запланированное путешествие.

– Замолчите, доктор! Замолчите! Я так больше не могу! Вы подвергаете свою жизнь опасности каждый день, сражаясь с этими тварями. Неужели вам оно надо? Неужели это не может сделать кто-то другой? Неужели вы не можете отойти… в сторону?

Он и сам думал об этом, но ответ находился слишком быстро. Один простой ответ на все вопросы – Нат.

«Я должен узнать, где мой Натаниэль».

Именно с этой целью он делает все это. Энтони отчаянно пытается раскрыть тайну своих видений Мисы в воде. Поэтому он решил погружаться с ними. Айс… у Айс есть причины отомстить злу за то, что оно отняло у нее Шона. И в своей мести она зашла далеко – поздно отступать. Она ввязалась в борьбу, накрывшую ее ураганом.

– Лита, ты же знаешь, что не могу…

– Скальд!

Она впервые за долгое время назвала его по имени. Лита вскочила и подлетела к нему. Она вцепилась своими пальцами в край рубашки и посмотрела заплаканными глазами в его лицо.

Ее же лицо покраснело от слез.

Они так и застыли в центре медицинского кабинета с белыми стенами. Здесь, в этой комнате, они изо дня в день сражались за здоровье и жизни пациентов. Терпели удачи и поражения. В этой самой комнате Скальд потерял Силисту, которую унес Алый Вопль. И думал, что потерял Натаниэля, но в последние дни его одолевают сомнения.

«Нат может быть жив».

И не прошло и дня, когда бы Скальд не цеплялся за эту мысль. Он гнался за ответами. И Лита, эта милая девушка, ставшая его верным другом и напарником, не остановит его.

Идти наперекор друзьям всегда сложней.

Особенно, если эти друзья…

– Я люблю вас, Скальд.

Он ничего не сказал. Не мог сказать.

Лита потянулась к нему на носочках. И ее соленые губы слегка коснулись его сухих губ.

Она не отводила глаз от его лица. И покорно ждала реакции.

Скальд взял ее за руки и присел, чтобы смотреть на нее снизу вверх.

– Лита…

– Простите, – она поджала губы.

– Нет-нет, не извиняйся.

Он не знал, что говорить.

Скальд никогда не видел этого, ее любви. Неужели, она все это время так глубоко и крепко держала в себе свои чувства?

Он не видел ни намека.

«Неужели я был так слеп?».

«Или она меня шантажирует?».

– Лита, послушай. Мой сын, Нат. Он может быть жив. И я готов пойти на дно морское, чтобы узнать это. Понимаешь? Я не могу оставаться на суше. Ни дня. Ни часа. Погружение вот-вот случится, и я должен быть там. Я должен уйти под воду и найти на глубине ответы. Я этим живу. Семь долгих лет, Лита. Ты это знаешь. Это большой срок. И ты прожила его вместе со мной.

– И мои чувства вас не остановят? Я люблю вас, Скальд. И не хочу терять…

– Прости, Лита. Твои чувства, они…

– Ничего для вас не значат.

«Проклятье! Что ей сказать? Как… вести себя?».

– Можете ничего не говорить, доктор Серпентес.

– Лита, я…

– Вы всегда любили только ее. И после смерти вы верны только ей. Теперь я в этом убедилась. Вы – однолюб, ведь так? Только Силита, единственная женщина, имеет для вас значения. И другую вы не примите. Тем более такую, как я. Правда ведь? Зачем я вам? Молодая и глупенькая девочка, медсестра, которая влюбилась в своего доктора. Разве не банально? Недавно я поняла, что жизнь состоит из череды банальностей, как бы сильно мы ни бежали от них. Все повторяется. У всех. Раз за разом. Одно и то же. Это и есть жизнь. Я люблю вас, доктор Серпентес. И это ничто не может изменить. Я просто не хочу вашей смерти. Я не прошу вашей любви, доктор. Только жизни. Вашей жизни. Не умирайте. Только не умирайте.

– Лита…

Скальд поднялся на ноги и, недолго думая, обнял девушку. Сначала ее руки просто висели, но затем она подняла их и опустила ладони ему на спину. Скальд почувствовал клубничный запах ее духов. Его любили. И с этой мыслью стало тяжелее. Все это время Лита была влюблена в него, а он ничего с этим не сделал.

– Я вернусь домой, обещаю, Лита.

– Я должна попытаться еще раз…

Она смотрит ему в глаза.

– Вы уверены?

Конечно, Скальд не изменит своего решения.

– Да, Лита уверен. Мне пора.

Лита подалась вперед и одарила его легким поцелуем в щеку.

– Простите меня, доктор. Простите за это…

– Нет-нет, все хорошо, Лита. Мы еще поговорим. Я обещаю. Но сейчас я должен уйти. Скоро вернусь. Это место…

Скальд осмотрел кабинет.

– Ему нужен хранитель. И ты отлично справляешься с этой ролью. Позаботься о кабинете, пока меня не будет, ладно?

Она ответила неуверенным кивком.

– До встречи, Лита. Мы не прощаемся.

– Конечно, доктор, конечно…

Скальд накидывает пальто и покидает клинику, оставляя Литу наедине с ее чувствами.

– Энтони!

Беатрис и Матео не могли отстать от него. Они не переставали его крепко обнимать, не отпуская Энтони от себя ни на шаг.

– Ребята-ребята, мы же не навсегда с вами прощаемся, – посмеялся Энтони, – я скоро вернусь – выплыву на поверхность, как дельфин. Или кит! Боже, чего это вы так, в самом деле? Я же никуда не денусь. Это не последний наш с вами день.

Но Беатрис уже не могла сдерживать слез.

– Просто нам страшно, Энтони, понимаешь? – сказал ему Матео. – Ты-то будешь там, внизу, где всякая дрянь ползает, а мы здесь, на суше.

– И что с того? Я же скоро вернусь!

– И мы никак не можем тебе помочь. Только ждать. Не видеть тебя. Просто ждать, когда ты выйдешь из… неизвестности.

– «Неизвестности»?

– Никто ведь не знает, что там, за Ущельем. Проход или…

– А вдруг вы случайно попадете в этот Проход, и вас занесет в другой мир? – нервничала Беатрис. – А вдруг там будет тот монстр, который напал на Ми…

– Беатрис, тише-тише, успокойся. У меня есть меч. Семиотик разрубит что угодно. И со мной Скальд и Айс – они отличные бойцы. Я сам видел. Поверь. Вам не о чем переживать, правда. Мы вернемся с важными новостями. И сможем проработать стратегию нашей войны с Лигой Призраков. Верьте мне. Победа на нашей стороне.

Айс тем временем уже пронзила семиотиком один из столбов, создающих незримый щит у берега, не пропускающий никого в море и из воды на сушу. Часть барьера пала, и путь открылся. Мэтью Симонс, старый одноглазый бородатый рыбак, приготовил «Аурелию» к отплытию. В последний раз он отвозил Энтони, Матео и Беатрис в зону «Б-пятьдесят». В тот день погибла Миса. Это случилось у самого Ущелья, ведущего в иное место на дне. Туда, куда они собираются отправиться сейчас.

– Держите за нас кулачки, ребята. И заботьтесь друг о друге. Хорошо?

Беатрис не удержалась и еще раз обняла Энтони.

Потом к ним подошел Альбедо, чтобы попрощаться с племянником.

– Ты как? – спросил он.

– Порядок. И ты… совсем не будешь меня отговаривать? Еще раз?

– Ты принял решение, Энтони. И я… честно, я не хочу, чтобы ты плыл. Чего скрывать это от тебя, верно? Но я отпускаю тебя. Понимаешь?

– Это потому, что я стал взрослым?

– У тебя есть вопросы, на которые ты хочешь найти ответы. Я бы и сам не смог устоять перед этим. Вернее, я не устоял. Когда мне предложили работу в «Хароне», стать Печатью, я… не устоял. Понимаешь? Любопытство. Вопросы, требующие ответов. Все это было сильнее меня. Я лишь хочу спросить у тебя Энтони. Не хочешь ли ты мне что-то сказать перед тем, как уплывешь?

Скальд стоял в стороне рядом с Айс и внимательно наблюдал за их разговором. Он заметил мечущийся взгляд Энтони. Но тот ни слова не сказал дяде про свои видения, про Мису.

– Нет, дядя. Ничего.

– Уверен?

– Да, уверен, дядя. Правда. Я лишь хочу знать, что случилось с моими родителями. Это я моя цель.

– Хорошо.

Скальд видел, как Альбедо напряжен. Не такого разговора он ожидал.

– Да, хорошо, Энтони. Спасибо, что сказал правду. Иди ко мне.

И Альбедо крепко обнял племянника.

– Только туда и обратно, помнишь?

– Да-да, дядя, конечно!

Все было готово к отплытию. Мэтью Симонс уже изнывал – не мог дождаться отплытия, чтобы скорее преодолеть это плавание и вернуться на сушу.

Скальд, Айс и Энтони, вооружившись семиотиками и крапивными рубашками, взошли на палубу «Аурелии». Элен, Хоакин, Альбедо, Матео и Беатрис проводили их с берега, желая удачи.

– Приготовьтесь, ребятки, сейчас вас немного покачает на волнах! – бросил Мэтью.

Загремел мотор, и «Аурелия» отправилась в путь.

Берег уходил все дальше и дальше. Кучка друзей так и махала им с Пляжа. Волны сделались сильнее, и троице пришлось сесть на палубу и держаться за ручки, чтобы не выпрыгнуть за борт во время нового толчка.

Во время плавания Энтони рассказал Айс про свои видения.

– Это хотел услышать дядя, так? – догадалась Айс. – Почему ты ему не сказал?

– Не хотел… тревожить лишний раз, – ответил Энтони, – если бы он узнал про Мису, то точно бы не отпустил.

– Почему же?

– Он понял бы, что… вода зовет меня. Море зовет. Глубина. У вас… есть такое?

Скальд и Айс напряженно переглянулись. Каждый из них понимал, о чем говорит Энтони. Это началось несколько дней назад. И усилилось после победы над Присциллой.

– У меня есть, да, – призналась Айс, – это началось в день похорон Мисы. Когда мы встретились у моря, я почувствовала… тягу.

– Тягу?

– Да, оно тянуло к себе. Манило. Мне хотелось войти в воду и утонуть. Если бы не барьер, то…

– Теперь барьера нет, и мы все трое добились того, чего хотели, не так ли? – предположил Скальд. – А вернее… чего хотело море.

– Или то, что в нем обитает, – добавил Энтони.

Скальд взглянул на Маяк.

Пустая башня манила его больше, чем вода. Он помнил ту ночь, когда увидел свет на Маяке. И тогда в нем появилось необузданное желание попасть туда.

Скальд даже подумал о том, чтобы попросить Мэтью свозить их на Маяк, но это не входило в сделку. И потом… сейчас у них совсем другая миссия. Он не стал сбивать «Аурелию» с курса.

– Что-то случилось, Скальд? – Айс встревоженно смотрела на него.

Проследив за его взглядом, она наткнулась на Маяк.

– Маяк… что с ним?

– Ничего. Просто смотрел.

Айс не стала продолжать развивать эту тему, и Скальд был тому рад. Его страсть к Маяку, его тяга к башне – все это принадлежит лишь ему.

«Нужно будет попасть туда, но после возвращения».

Море сердилось. Волны шумели. «Аурелию» раскачивало. Мэтью ругался все стервознее. Ветер гудел.

– Чертова зона! Она прямо здесь, ребятки! – раздался крик Мэтью.

Скальд осторожно встал на ноги. Яхту раскачивало.

– Это то место, – огляделся Энтони, – здесь я потерял Мису. Это зона «Б-пятьдесят один».

Скальд удивился тому, насколько Энтони хорошо знаком с пространствами Сапфирового моря. Юноша мог ориентироваться в нем, как в лесу. И не заблудится.

– Уже холодно, – поежилась Айс, – и дождь идет… давайте сделаем это быстро, ладно? Я помню, как в воде становится легче.

– Ты права, – согласился Скальд, чем быстрее прыгнем, тем лучше.

Трое сняли верхнюю одежду и обувь, оставшись в зеленых рубашках и штанах.

Мэтью вышел на палубу.

– Эй! А мне чего делать? Ждать вас?

– Если не вернемся через час – возвращайся на берег.

– Целый час? Эй!

– Ладно, сорок минут. Идет? Сорок минут, и мы вернемся. Если нет – уплывай.

– Это намного лучше, чем целый час торчать среди начинающейся грозы. И что вы задумали?

Но они не ответили.

Скальд, Айс и Энтони встали к краю палубы. В руках они держали семиотики. Оставалось лишь прыгнуть в воду. Потом они умрут и воскреснут, став частью другого мира.

– Эй! А как же снаряжение? Эй! Что у вас за штуки…

Прыжок.

Скальд оказался в воде.

– Холодно! Черт!

Он недолго качался на волнах и ушел под воду – крапивная рубашка придавала веса, создавала гравитацию в воде, и тащила на дно.

Свет семиотика освещал ему путь. Он встретил под водой Айс и

Энтони. Они жестом дали понять, что все хорошо.

Оставалось выпустить воздух и наглотаться воды – крапивная рубашка подарит возможность иного дыхания.

Скальд закрыл глаза и выпустил воздух из легких.

Он умер, чтобы возродиться.

Глава 4. Одд

Крапивная рубашка стала его второй кожей, когда он наконец открыл глаза. Вода заполнила его легкие и стала проводником в другой мир – новым дыханием, подарившим ему новую жизнь.

Скальда тащило на самое дно. Его тело обрело немыслимый вес. Чувство мнимой невесомости в толще воды исчезло. Гравитация тянула его к земле. Правой рукой он сжимал семиотик – меч, лишенный материального клинка. Мерцающие иероглифы и символы в своей густой массе, парящей над рукоятью, создавали тонкий луч света, служивший лезвием, способным разрубить любую материю.

Меч-семиотик послужил для Скальда фонарем – источником света, освещавшим путь среди темных вод.

Рядом с ним ко дну спускались Айс и Энтони. Они уже вдохнули воду и теперь, как и он, дышали водным пространством.

– Куда мы должны попасть? – прозвучал голос Айседоры.

Скальд осмотрелся по сторонам. Он искал что-то, напоминающее ущелье.

– Куда нам, Энтони?

– Рифы. Вон там! А за ними будет то самое Ущелье, о котором говорил дядя.

– Веди нас.

Энтони поплыл вперед. Скальд знал, что он знает Сапфировое море лучше, чем кто бы то ни был. Без Энтони они бы с Айс долго плутали по дну в поисках нужного Ущелья. А Энтони бывал здесь прежде. Он видел это место. В тот самый день, когда погибла Миса.

Они подобрались к источнику тьмы слишком близко.

Солнце почти не давало света. Все небо затянуто тучами, а потому свет не проходил под воду. Темно. И лишь свет клинков озарял путь.

Энтони привел их к рифам – радужному саду кораллов и его причудливым обитателям – рыбам всех форм, мастей и цветов.

– Как здесь красиво! – воскликнула Айс.

Скальд сам никогда не видел подобного подводного пейзажа. Он начинал понимать страсть Энтони к исследованию моря. Такая красота завораживала. Это был совсем другой, непривычный ему мир. Мир, полный тайн, красоты, загадок и смертельных опасностей.

И все это сочеталось здесь, под водой. На дне морском.

Троица проплывала мимо рифов. Стайки красочных блестящих рыбок обходили их стороной. Кто-то прятался среди розовых водорослей, кто-то укрывался за густыми кораллами. Морской конек любопытно выглядывал из-за большой раковины.

– Матео занимался фотографией, – произнес Энтони, – все снимки, которые висят в галерее «Первой Лагуны», сделал он сам.

– Это же восхитительно! – воскликнула Айс.

Но даже сейчас Скальд ощущал ту страшную опасность, которая таилась за всеми этими прекрасными рифами.

Ущелье.

Они приближались к нему.

Темная подводная пещера. Один вход, один выход. И назад пути нет. Когда они войдут во мрак – останется плыть только вперед.

Энтони перестал плыть и позволил крапивной рубашке опустить его на самое дно – встать ногами на землю.

Скальд сделал также.

– Вот оно, Ущелье, – указал Энтони мечом на скалу с черной дырой внутри.

– Нам туда? – ужаснулась Айс.

– Я полагаю, то чудовище, убившее Мису, вырвалось отсюда.

Скальд сделал два осторожных шага вперед, к пещере. Он обошел стороной Энтони, оставив его за собой. Скальд вытянул руку с клинком, освещая вход. Ничего примечательного – только каменная серая порода.

– Идите за мной. Я пойду первым.

Возражать не стали.

Скальд дал знак друзьям взглядом, что готов идти. Он развернулся к пещере и выпустил воду из легких. Наполнив свой организм соленой водой вновь, он крепче сжал рукоять магического меча из иного мира, и сделал шаг внутрь Ущелья.

Проход оказался узким и извилистым, как тело миноги. Никаких развилок и перекрестков. Тонкий змеевидный туннель. Коридор то расширялся, то сужался. Путникам приходилось даже плыть, а не идти, чтобы протиснуться в узкие фрагменты пещеры и щели.

– И как огромное чудовище пролезло через такие узкие ходы? – не понимала Айс.

– Возможно, оно могло сплющиваться или как-то менять форму тела, чтобы проходить через такие места, – предположил Энтони.

Скальд понятия не имел, как могло выглядеть то чудовище, убившее Мису, но он вполне ясно смог представить себе, как тварь с щупальцами, напоминающая кальмара, могла протиснуться через узкие ходы. Это обстоятельство не было для него удивительным, а скорее понятным и очевидным.

– Клаустрофобам здесь точно не место! Кошмар, как же тесно… и никакого света! Если бы не клинки… ох! – пожаловалась Айс.

Скальд протиснулся через узкую щель. Следом началась широкая ампула пещеры. Здесь он смог даже опуститься на колени, чтобы проползти дальше. Но потом проход снова сужался. И вновь им придется плыть, ютясь меж каменных стен, окутывающих их, словно кокон, со всех сторон.

– Сколько там еще, Скальд? – раздался голос Энтони.

Но Скальд и сам не знал. Он не видел ни конца, ни края этой пещеры.

– Не знаю, Энтони, не знаю.

Скальду оставалось лишь наедятся, что не случится никакого обвала. В этом Ущелье можно запросто оказаться в ловушке и умереть.

«Лишь бы это было то самое Ущелье, и мы не ошиблись. Энтони не ошибся».

И вот в конце узкого прохода Скальд заприметил синий свет.

– Выход!

– Что? – переспросила Айс. – Ты сказал то, что я так ждала услышать?

Скальд проплыл еще немного вперед: огни. Их встречали желтые огни!

– Да, Айс, это выход. Мы добрались.

– Наконец-то! А то мне этот путь стал казаться бесконечным.

И чем ближе Скальд подбирался к выходу, тем сильнее росло внутреннее напряжение. Он не знал, чего ожидать на той стороне. Что они увидят? Куда попадут? Что ждет их там, куда не ступала нога человека с поверхности уже семь лет?

Проход в иной мир? Руины лаборатории «Харон»?

Скальд помогал рукой, отталкиваясь от стен пещеры, пробираясь к самому выходу. Путь через Ущелье оказался неприятным и трудным. Он то полз, то крался, то извивался словно уж, проплывая через узкие коридоры.

И вот, когда его тело выскользнуло из каменного рта, перед Скальдом открылся вид на совершенно другой мир… мир, о котором он даже не подозревал.

Следом за ним вынырнули Айс и Энтони. Как и Скальд, увидев немыслимое зрелище перед собой, они застыли. И тела всех троих потащило на дно. Так вышло, что они выбрались из огромной скалы, на вершине, а весь мир лежал внизу, под ногами.

– Что это за место? – покачала головой Айс.

– Твой дядя ничего не говорил про это, – вставил Скальд.

– Я… я думаю, он и не знал… – замешкался Энтони.

В окружении высоких подводных скал и пещер простилалась подводная равнина с возведенным на ней настоящим подводным городом.

Одноэтажные домишки и улочки – витиеватые дорожки и перекрестки – построены из деревянных обломков затонувших кораблей. Вот мачты – бревна. А вот и целые части корабля – «нос» – послуживший для кого-то домом. В домишки вели простые деревянные дверцы. Кроме домиков из кораблей здесь были чудные постройки из огромных блестящих раковин с вырезанными в них брешами для окон и дверей. А также дома из гигантских кораллов, с крышами из копны водорослей. Город жил, как самый настоящий. Он и был настоящим. Желтые огни – светящиеся золотом рыбки в банках, служившие для жителей города фонарями – источниками света. Как светлячки!

Откуда-то раздавалась приятная музыка. Город имел несколько ступеней и ярусов. В нижних этажах домики были преимущественно из раковин и кораллов. А чем выше – тем больше построек из досок и обломков кораблей. Особо богатые дома представляли собой целые корабли, не разрушенные. И в них тоже кто-то жил.

Блестящие золотые рыбки висели в стеклянных банках на каждом углу. Они разбросаны по всем улицам и закоулкам. Такие фонарики висели над каждой дверью в дом.

Но самой главной достопримечательностью подводного города оказалось высоченное сооружение вдали, на краю города. Огромная башня. Настоящий замок. Скальд сразу сообразил, что все сооружение сотворено из гигантского коралла. И внутренности коралла служили комнатами и залами. Величественный и немыслимый замок-коралл, украшенный всеми оттенками синего и черного, возвышался над городом и уходил высоко-высоко, под самую поверхность моря. Примечательно то, что эта башня располагалась не просто на краю города, а в углублении. В кратере, проделанном в земле на дне.

«Этот кратер образовался после взрыва бомбы, открывшей Проход. Значит, портал в другой мир… на самых нижних этажах этого замка».

Над вершинами коралловых башен, словно сказочные драконы, летали скаты всех размеров: от гигантских, подобных мифическим рептилиям, до крошечных, как колибри.

– Что же это за место? – не понимала Айс.

– Дядя никогда ничего не говорил об этом, – Энтони был растерян.

– Возможно, все это появилось за семь лет после того, как закончилась последняя битва Печатей и Призраков, – предположил Скальд, – Проход оставался открытым. И через него прошли иные существа, которые… стали обитать здесь. И самый главный из них, как я понимаю, в этой башне. Нам нужно все проверить.

– А разве Альбедо не просил не совать нос, куда не следует? – напомнила Айс. – У нас же миссия – только посмотреть. Проверить. Пора возвращаться, пока Мэтью Симонс не уплыл. Мы и так много времени потратим, пока будем пробираться через Ущелье еще раз.

Трое наконец опустились и ступили ногами на песчаное дно. Скальд и Энтони, недовольно сложив руки на груди, взглянули на Айседору.

– Это на тебя не похоже, Айс, – сказал ей Скальд, – мы только что открыли новый мир, и ты хочешь уйти?

– Конечно, нет! Но разве… нам же влетит!

Скальд и Энтони обменялись коварными взглядами. Никто из них не собирался подчиняться указаниям Альбедо и возвращаться на поверхность.

– Вы с самого начала знали, что…

Ее взгляд наконец прояснился, и она все поняла.

– Энтони, но ведь твой дядя…

– Потерпит, – оборвал он, – думаю, он будет доволен, если мы соберем об этом месте больше информации. Предлагаю зайти в город и осмотреться. Вдруг нам удастся собрать какие-нибудь сведения об этом месте и понять, что вообще здесь происходит?

– Но сперва нужно опустить мечи, не стоит привлекать к себе внимание, – предупредил Скальд, – если эти существа никогда в своей жизни не видели людей с поверхности, то мы станем для них незваными гостями. Не стоит проявлять агрессию, попытаемся договориться. Тем более мы в меньшинстве.

Айс смотрела на двоих спутников потупив взгляд.

– Серьезно? Вот так просто войдем в город?

– А у тебя есть еще идеи, Айс? – резонно парировал Скальд.

– Эм-м… нет, честно говоря, я беспокоилась о нашей безопасности, но я и сама хочу понять, что это за место. Так что я с вами. Идем. Нам не привыкать нарушать правила, правда, Энтони?

– Ага! Это всего-навсего маленькая прогулочка. Что может случится?

Прятать семиотики было некуда. Пришлось просто опустить мечи, чтобы не показывать враждебный вид. Следуя рядом друг с другом, не отходя ни на шаг, они прошли в подводный город, полный жителей невообразимой внешности.

Все они напоминали причудливую помесь морских обитателей, рыб и людей в разных пропорциях, на разный манер. Большинство ходило на двух ногах и даже имело человеческий силуэт тела. Но кожа… зеленая, синяя, белая, серая, гладкая или с чешуей, с жабрами, плавниками, щупальцами. Перепонки между пальцев. Вытянутые рыбьи головы. Отсутствие носов. У «женщин» – волосы-щупальца. Тонкие гладкие инопланетные тела. И глаза… желтые, зеленые, синие, красные, но почти у всех – два тонких черных вертикальных зрачка. У других – глаза рыбьи, желтые с черными круглыми зрачками. Словно подводная инопланетная раса. Такими они были – жители из иных миров. Освоившиеся в мире под водой и полностью к нему приспособившиеся.

Все они ходили без одежд. И лишь у некоторых Скальд заметил украшения из жемчуга, ракушек, кораллов, блестящих камней и даже стекла. Браслеты, ожерелья, колья, серьги. Как у диких южных племен.

Эти существа не стеснялись своих обнаженных тел. Они ходили по городу, каждый в свою сторону, как ни в чем ни бывало. И лишь изредка кое-кто с прищуром или с опаской поглядывал на чужеземцев.

Троица поднялась выше, на верхний ярус города. Здесь все дорожки деревянные. С городской площади, в центре которой возвышалась корабельная мачта, раздавались звуки музыки. Музыканты дули в раковины, стучали по ракушкам. У них имелись даже струнные инструменты, сделанные из кораллов с натянутыми блестящими струнами.

– У них здесь весело! – подметил Энтони.

Скальд заметил, что большинство мужчин носило с собой кирки. А еще они таскали мешки. Уставшие, они словно возвращались домой после тяжелой работы.

– Нам нужен кто-то, кто сможет рассказать о происходящем здесь, – озадачился Скальд, – и главное – про эту башню. Думаю, все ответы там. И если мы хотим закрыть Проход, то должны попасть внутрь.

– Думаешь, портал в замке? – спросила Айс.

– Что-то мне подсказывает, что так и есть.

Скальд заприметил существо с рыбьей головой, лежавшего на краю площади, с пустой стеклянной бутылкой в руках.

– Пойдем поговорим с ним.

По виду полурыбы-получеловека он был слишком пьян, а потому не должен задавать много вопросов. На это Скальд и рассчитывал.

– Мы можем поговорить с вами? – заговорил Скальд первым.

– Поговорить с Джайлзом? – протянул житель-рыба. – Да… вы можете поговорить с Джайлзом! Что вы… что хотите? У меня… нет выпивки… больше нет…

И Джайлз опустил подбородок на грудь.

– Джайлз, вы можете нам рассказать про ваш город? Мы здесь впервые.

– Впервые, значит? Добро пожаловать в Одд! Ребята! Это город мечты!

– «Одд»? – переспросил Энтони. – Так называется ваш город?

– А ты не слышал? Одд – лучшая подводная провинция! Луч-ша-я! Понял меня, парень?

– А что за башня вон там? – спросила Айс. – Похожая на коралл…

Джайлз икнул. Он чуть не уснул, но ответил, протерев зеленые глаза:

– Академия Марии Селесты. А вы не слышали разве о ней?

– Академия? – нахмурился Скальд.

– Еще б… мы работаем каждый день на ее благо. Кварц… много кварца… надо очень много кварца для стекла… рудники… шахты…

– С кем мы можем поговорить об Академии, Джайлз? Кто-то может нам все рассказать?

Джайлз не отвечал. Он прошелся взглядом по площади. Скальд уже собирался уходить, оставив пьяницу в покое, как вдруг Джайлз вытянул руку с бутылкой вперед и завопил:

– Эванджелина! Эй! Эванджелина!

Скальд обернулся и сразу поймал взглядом девушку с белой гладкой кожей и щупальцами, растущими из головы. Она шла по улице с каким-то предметом, напоминающим… стеклянную книгу.

Увидев Джайлза и чужаков, она испугалась и побежала прочь.

– Она учится в Академии, – успел сказать Джайлз, – Эванджелина! Догоните ее. Она вам все расскажет! Эй! Эванджелина!

А потом Джайлз уснул, так быстро и внезапно.

– Что будем делать? – ахнула Айс.

– Скорее! – скомандовал Скальд. – Давайте догоним ее и узнаем, чем занимается Академия Марии Селесты.

Глава 5. Жизнь на дне

Скальд ухватился за идею поговорить с Эванджелиной, как за единственное звено, которое могло привести их к Академии Марии Селесты и дать ответы на многие вопросы.

Погоня по подводному пространству – с этим он еще никогда не сталкивался. Бежать в толще воды, даже с рубашкой, приковывавшей его тело ко дну, было совсем не то же самое, что на поверхности, на суше, среди воздуха.

Под водой каждое движение сопровождалось преодолением сопротивления плотности окружающей среды. Это делало бег медленнее, а дыхание водой тяжелым, надрывистым. Это совсем непривычная для него среда. Эванджелина, убегая от троих чужестранцев, не только бежала по дощатой поверхности верхнего яруса Одда: она могла оторваться от дна и поплыть, вильнув за поворот.

Плавание еще сильнее замедлило бы Скальда. У него нет способности к таким гибким рыбьим телодвижениям, помогающим быстро плыть. Под водой он плыл также медленно, как и на поверхности. А вот бег – единственное, что давало больше скорости в передвижении.

– Мы ее напугали, Скальд, – Айс почти остановилась, замедлив бег.

– Нам нужно поторопиться, Айс, мы не можем позволить ей уйти! Мы все объясним, когда догоним ее! Скорее!

Скальд сдаваться не собирался.

Очевидно, внешний вид незнакомцев мог до ужаса напугать юную студентку Академии. Но им нужен шанс, всего один шанс быть кем-то выслушанными.

Они бежали среди обломков кораблей-домиков. Заворачивали на поворотах, бежали по деревянным тропкам-мостам, поднимаясь все выше и выше по ярусам города.

– Уходите! – крикнула им Эванджелина, обернувшись. – Отстаньте от меня!

На бегу она смахнула с деревянных бочек стеклянные банки с золотыми рыбками-фонариками, и они покатились по дорожкам под ноги троицы.

– Осторожно! – Энтони дал команду. – Прыгаем!

Скальд в последний момент перешагнул через катящиеся в его сторону бутылки и продолжил бег.

– Мы не тронем вас! Мы хотим только поговорить! – Энтони вырвался вперед и бежал прямо за Эванджелиной.

– Нет-нет, уйдите!

Другие жители Одд, которых они встречали на бегу, никак не вмешивались в погоню, развязавшуюся на улицах. Они оставались сторонними наблюдателями, не думающими встревать в конфликт.

Никто из полулюдей-полурыб не собирался останавливать чужаков с суши.

Эванджелина споткнулась о выпирающую доску. Стеклянная книга выпала у нее из рук. Падение не было таким стремительным, как на воздухе. Книга повисла в тоще воды и медленно поплыла вниз. Эванджелина успела легким движением длинной руки подхватить экземпляр, спрятать его в подмышку, прижав к себе, и продолжить бегство.

– Эванджелина! Мы просто зададим вам несколько вопросов! Обещаю!

– Нет, нет! Прочь!

Энтони не успел догнать ее – девушка спряталась за дверь в доме, плотно прикрыв ее за собой.

– Вот черт!

Скальд и Айс догнали Энтони, оставшегося перед закрытой дверью.

– Что теперь? – спросила у Скальда Айс.

– Давайте опустим мечи и вежливо постучимся. Я бы тоже испугался, если бы за мной гналось трое непонятных созданий со светящимися мечами.

– Резонно, – выгнул бровь Энтони.

Скальд трижды постучал в дверь.

– Уходите! – раздался голос на той стороне.

– Прошу вас, Эванджелина, мы не причиним вам зла. Мы просим прощения за то, что напугали вас. Мы просто хотим поговорить о вашем городе.

– Найдите кого-нибудь другого!

Скальд обреченно выдохнул.

– Есть еще идеи, Скальд? – спросила Айс. – Может, правда, найдем другого информатора?

Но Скальд не успел ответить, как к ним за спины подошел рослый мужчина с зеленой кожей, плавниками на костных выступах, жабрами на шее и желтыми глазами с двумя вертикальными зрачками. Мужчина нес в руке пустой мешок и кирку.

– Что это вы делаете у моего дома? – спросил он.

– Ох, простите, – первым заговорил Скальд, – мы тут новенькие. Мы просто хотели узнать про ваш мир от Эванджелины. Очень интересно послушать…

– Очень… интересно…

Взгляд незнакомца упал на мечи-семиотики.

– Откуда они у вас? – спросил он.

– Что?.. А-а, мечи? Это…

– Этими клинками был загублен Первый Состав.

Скальд, Айс и Энтони озадаченно переглянулись.

– «Первый Состав»? – переспросил Скальд. – А эти мечи разве… не из вашего мира?

– Да, и кто-то предал нас, передав их странникам из вашего мира. А потом эти клинки использовали против Первого Состава. Два таких клинка все еще хранятся у ректора Сееры в Академии Марии Селесты.

Скальд сразу подумал о родителях Энтони. Скорее всего, эти два клинка – мечи Аладара и Лианы.

– Простите, мы… ничего не знаем про Первый Состав. И вообще впервые у вас в городе. Мы не хотим сражаться. Это только для… безопасности. Нам нужна только информация. О вашем городе, об Академии. Чем вы занимаетесь?

Скальд обратил свой взгляд на кирку, которую мужчина сжимал в руке.

– Меня зовут Ламар. Эванджелина – моя дочь. Я не вижу от вас угрозы. Но не доверяю вам. И все же… я готов рискнуть. Пройдемте в дом и там поговорим. В Одде много любопытных ушей. Шпионы Лорда Сееры. Если кто-то из Академии узнает, что вы здесь – вам конец. Это я могу гарантировать однозначно.

– А ваша дочь… – забеспокоилась Айс.

– Эванджелина не выдаст вас, если ее предупредить.

Троица расступилась, позволяя хозяину дома открыть дверь. Стоило ему это сделать, раздался крик Эванджелины:

– Отец, отойди от них! Мечи! У них те мечи!

– Спокойно, Эванджелина. Они обещали не использовать их в стенах нашего дома. Давай выслушаем их. Привет, Сома.

Сома – женщина с осьминожьими щупальцами вместо ног. Кожа переливалась от белой к зеленой, спускаясь вниз по телу. Голову украшали ракушки и жемчужины, спаянные вместе в виде красивой шапочки. Глаза у нее пурпурные, как и у Эванджелины.

– Ох, милый…

Она подошла к мужу, взяла его под руку и проводила за стол в центре комнаты. Ламар, обессиленный, рухнул.

– Как ты, дорогой?

– Прикройте дверь и садитесь! – махнул гостям рукой Ламар.

Энтони закрыл дверь. И в этот момент беспокойство Эванджелины усилилось.

– Папа! Как ты можешь приглашать их к нам? Они – убийцы нашего народа! Первый Состав пал от их рук! Они же враги!

– Эванджелина, чему тебя только учат в этой проклятой Академии? – Ламар злостно взглянул на дочь. – Где причинно-следственная связь? Если у них есть эти мечи, это еще не значит, что они причастны к убийству Первого Состава! Тем более, стоит уважать жителей иного мира, ведь Проход открылся благодаря им. С их стороны!

– Черта с два!

– Эванджелина!

Ламар грубо стукнул по крышке деревянного стола, что тот чуть не развалился.

– Я не позволю тебе так говорить в моем доме, поняла? Мы выслушаем их. Ты ничего не посмеешь доложить в Академию. Поняла меня? Я работаю на этих чертовых шахтах ради твоего же обеспечения, Эванджелина. Ради ваших опытов. Ради твоей учебы там! Книга! Эта сучья книга, которую ты держишь в своих руках, была выкована из кварца благодаря моим усилиям! Так что прошу тебя – уважай меня и мои правила.

Скальд внимательно наблюдал за поведением Эванджелины. Он видел, что она была готова взорваться в эту же секунду. Она не желала подчиняться. Но мать, Сома, призвала ее к смирению:

– Эв, прошу…

Мама посмотрела на дочь тем самым взглядом, который подействовал на нее лучше, чем строгий тон отца. Эванджелина в недовольстве сложила руки на груди и опустилась на стул.

– Оставьте мечи у входа и садитесь, – велел троице Ламар.

Сома обернулась к ним и вежливо улыбнулась, как улыбнулась бы любая приветливая добродушная хозяйка:

– Да, присаживайтесь. Я принесу мидий.

Скальд, Энтони и Айс оставили мечи на полу у входа и прошли за стол. Убранства дома изнутри мало чем отличались от обычного жилого деревянного домика, но во все стены обтянуты водорослями, морским мхом и кораллами. Налет морской жизни присутствовал везде. Даже ножки стола и стульев обтянуты наростами водорослей и кораллов. Сома поставила на стол большую круглую чашку, заполненную черными раковинками. Мидии.

– Они… живые? – Айс присмотрелась к угощению.

– Да, конечно! Угощайтесь! – приветливо отозвалась Сома.

Энтони из вежливости взял одну мидию и заставил ее скользнуть с черной раковины на язык. Скальд и Айс наблюдали за ним, как за сумасшедшим.

«Неужели, он и вправду сейчас съест живую мидию?!» – думал Скальд.

Да, Энтони сделал это. Они нисколько ни скривился, проглотил неспешно, очень медленно.

– М-м… это было… необычно, – отозвался Энтони об угощении, – новый гастрономический опыт.

Эванджелина взглянула на него с прищуром, и ее два вытянутых зрачка так сузились и сблизились, что напоминали один целый, как у кошки.

– Информация за информацию, – выдвинул правила Ламар, – будем отвечать на вопросы друг друга. Все честно. Итак, поскольку я сам разрешил войти вам в мой дом, то мне и начинать. Как вам, жителям суши, удается дышать под водой?

Скальд, понимая, что им нужно раздобыть как можно больше информации о подводной жизни, решил быть с хозяином дома откровенным:

– Крапивные рубашки. Они обладают некими свойствами, помогающими ходить по дну и дышать водой. Принцип работы нам неизвестен.

Ламар, Эванджелина и Сома обратили внимание на одежду чужестранцев.

Ламар дал кивком понять, что настал черед их вопроса.

– Что такое Первый Состав?

– Когда из вашего мира в наш открылся Проход, мы направили сюда группу испытателей. Исследователей. Ученых. Они занялись изучением новой территории, но были захвачены в плен вами. Первый Состав – первые из нас, кто вошел на вашу землю. Для исследования.

«Исследования? И мы тоже этим занимались. Значит, после открытия Прохода, с каждой стороны кто-то захотел заняться исследованием новых территорий. Другие существа проникали в наш мир, чтобы изучать нас. А мы брали пришельцев в плен и отнимали у них силы, создавая Призраков».

– Откуда у вас эти рубашки?

– Их нам дала та, кто ходила в ваш мир для его изучения. Откуда они у нее мы не знаем. Вероятно, она их сама сшила. Но как – тоже не знаем.

Ламар кивнул.

– Когда появился Одд? И чем вы здесь занимаетесь?

– Семь лет назад закончилась битва с вашими людьми. От Первого Состава остался лишь ректор Сеера. Он привел остальных сюда и обосновал Академию прямо над Проходом. Оттуда вышли и все мы, первые поселенцы. Рабочие. Мы нужны, чтобы добывать кварц на рудниках. Из него изготавливают стекло для стеклянных книг, пробирок, банок и прочего оборудования для нужд Перекрестка.

– «Перекрестка?» – не поняла Айс.

– Теперь мой черед. Откуда у вас эти мечи?

– Нам их дала та же женщина, – ответил Энтони, – она нашла их в вашем мире. Что такое Перекрестки?

– Лаборатория Академии Марии Селесты, – ответила Эванджелина, – там трудимся мы, студенты. Вместе с профессорами мы ставим опыты над вашими подводными существами, делая их сильнее и… опаснее.

Энтони поежился. К Скальду тоже закрались те же мысли: «Существо, убившее Мису, могло быть создано в Перекрестках».

– Зачем это нужно? – спросила Айс.

Но ее снова оборвали:

– Наша очередь, – вставил Ламар, – почему вы трое здесь?

– Мою девушку убил кто-то из существ, созданных вами, – ответил Энтони, – теперь я это точно знаю. Мы плавали над Ущельем, ведущим в ваш мир, когда это случилось. В нашем мире люди заражаются, поедая рыбу и умирают. Мы здесь, чтобы узнать, кто является причиной всех наших бед.

Ламар и Сома обеспокоенно переглянулись и встревоженно посмотрели на Эванджелину. Айс снова задала свой вопрос:

– Зачем в Перекрестках создаются чудовища?

Двое взрослых не отвечали. Оба родителя смотрели на свою дочь – ответ могла дать только она.

После паузы Эванджелина сказала:

– Чтобы развязать войну с поверхностью.

Скальд стоял у окна и смотрел на Академию, видневшуюся вдали.

– Кто это затеял? Ваш ректор?

– Лорд Сеера, так его зовут, – ответила Эванджелина, – вы первые напали на нас. С вашей стороны открылся Проход. Мы не виноваты. Вы первые вошли к нам и стали нас порабощать. Ставили эксперименты. Забирали у нас силы. Делали гибридов… для своей армии! Вы использовали нас для создания оружия. И мы используем ваших подводных существ для создания оружия против вас. Как вы не понимаете? Это месть вам за то, что вы сотворили в те времена, когда отлавливали нас. И убивали. Перекрестки построены на руинах ваших лабораторий.

– Лабораторий «Харон»? – переспросил Энтони.

– Да, именно так. Этому нас учат в Академии. Сражаться. И создавать оружие, чтобы в один момент подняться со дна и восстать против вас.

– Что вам известно о последней битве, случившейся здесь семь лет назад?

– Мы победили. Вот и все. Ваши собственные создания, эти гибриды, они напали на ваших людей и победили их. Мечи перешли в руки Лорду Сеере. Когда здесь стало безопасно, он позвал нас, тех, кто отважился стать первооткрывателям нового мира. И мы пришли сюда. Построили свой город. Но кто же знал…

Скальд отвернулся от Академии и озадаченно взглянул на Эванджелину, которая внезапно умолкла.

– «Кто же знал» что? – переспросил он. – Эванджелина?

Но она не могла ответить. Девушка начала плакать.

Сома взяла слово:

– Кто же знал, что мы станем рабами собственных господ?

И тоже заплакала, закрыв лицо руками.

– Рабами? – не понимала Айс.

– Кварцевые шахты, – сдавленно произнес Ламар, – все дело в них. На рудниках ужасные условия. Рабочий график катастрофический. И жалования ничтожные. Мы еле сводим концы с концами. Я уже тысячу раз пожалел, что привел семью сюда. Я думал, что обеспечу им новую хорошую жизнь в новом мире. Вот ведь как ошибся… нас отсюда не выпускают. Проход располагается в недрах Академии, под Перекрестками, в самых… Пепельных Глубинах. Так называется это место – место большой битвы, большой войны. А сама Академия – чертово растение. Живой коралл. Огромный. Он все чувствует. Все слышит. Все знает. Лорд Сеера первым получает все новости даже не от декана Мунлеса, а от самих стен. Стоит их коснуться… колебания. Вибрации. Он все чувствует. И вдобавок сила Лорда Сееры, которой он связал себя с Академией. Все это дает поразительные возможности. Насколько Эванджелине известно, сила не распространяется на студентов. Ректор горячо доверяет каждому ученику. Но чужаки с суши… он моментально узнает, что вы здесь… понимаете? Условия, в которых он заставил нас работать, невозможны. Мы хотим сбежать. Уйти домой. Нам нет дела до этой войны. Это сговор только Лорда Сееры с вашими… гибридами. Поэтому он и отравил всю рыбу, чтобы создать армию – сделать солдат из ваших людей. Так же, как и вы, когда пытались создать послушных воинов из наших сограждан.

– То время ушло, – ответила Айс, – поколения сменились. Мы хотим это остановить. Призраки Перламутра… те самые гибриды, что были созданы когда-то, уже терроризируют наш город. Наши люди, простые люди, такие же семьи, как и ваша – они умирают. Они страдают. Они даже не знают, что происходит! Поверьте, никто, кроме нас троих с поверхности, не знает о существовании города Одд и Академии. Никто. Только мы. Мы поняли, что источник бед под водой, и пришли расследовать это дело. И нашли вас. Мы не хотим никакой войны, понимаете? Мы хотим жить также мирно. Эти мечи закрывают порталы между мирами. Мы хотим закрыть Проход раз и навсегда. И в тот раз… когда пал ваш Первый Состав, пришли наши люди, чтобы с помощью мечей закрыть Проход.

Сома взяла Айс за руки и крепко сжала. Женщина со слезами смотрела на Айс.

– Мы хотим уйти. Прошу. Не закрывайте Проход, пока мы здесь. Мы не желаем больше работать под гнетом Лорда Сееры. Условия в шахтах ужасны. Уйти с этой работы нельзя – казнь. Мой муж страдает. Нас спасает лишь то, что Эванджелина учится в Академии, создавая этих монстров. Ей платят пособия, на которые мы живем. Денег с рудников катастрофически не хватает.

– Но вы же едите подводных обитателей, зачем вам деньги? – Энтони с недоумением уставился на чашку с мидиями.

– Вы разве не заметили, что в Одде нет рыбы? Она здесь не плавает. Только те, что в банках – фонарики. Думаю, скоро начнем есть и их. Академия сама выдает нам продукты на те деньги, которые мы получаем. Академия извела всех рыб вокруг. Все подводные существа у них в Перекрестках – жертвы экспериментов.

– Это ужасно, – Айс покачала головой.

Скальд понимал, что ситуация критическая. Под ударом оказались обе стороны конфликта. И во всем виноваты те, с кого это началось. Атомная бомба. Компания «Харон». Одно зло породило другое. И страдают все. Оба мира.

– Вы что-нибудь слышали про Верховную Матерь? – спросил Скальд.

Он внимательно осмотрел всех троих: Ламар, Сома и Эванджелина с недоумением покачали головами.

– Впервые слышим о такой, простите, – ответил Ламар.

– А кто такая Мария Селеста? Почему в честь нее была назвала Академия?

– О, это возлюбленная Лорда Сееры, – ответила Эванджелина, – она, между прочим, из вашего мира.

– Из нашего? – переспросил Энтони.

– Да, она работала в лабораториях «Харон». Лорд Сеера был ее пленником. И влюбился. И назвал Академию в ее честь.

«Она и есть Верховная Матерь!» – вспыхнуло у Скальда.

Он мгновенно загорелся этой идеей.

– Но она не пережила ту битву семь лет назад. И погибла.

Огонь в разуме Скальда потух.

«Это не она… черт!».

– С тех пор наш ректор подыскивает себе новую невесту. И она станет нашей Королевой.

– «Королевой»? – переспросила Айс.

– Да, Королевой Морских Сердец.

С того самого дня, как Энтони побывал у оракула Камы на Крапивном Утесе, ее слова не выходили у него из головы.

Кама называла его «обрученным с водой» и говорила о том, что он уже видел Королеву Морских Сердец. Но коронация еще не свершилась.

Сейчас, когда он наконец оказался в городе Одд, слова Камы начали всплывать. Это означало, что Кама может быть права. Ее видения начинают обретать какой-то смысл. Но вопросов все еще предостаточно. Они не получили всех ответов.

Всем здесь заправляет ректор Академии. Он держит в рабстве свой народ. Он готовится к войне с Перламутр-Бич, и Призраки Перламутра с ним заодно. Семь лет он вынашивал план мести, создавал армию, чудовищ, травил рыбу. Изводил жителей Перламутр-Бич.

Но какую роль во всей этой истории играет Верховная Матерь? Кто она? Почему Эванджелина о ней никогда не слышала?

Семейство Грейтс ей поклонялось. Присцилла Пирс приковала Скальда цепями. Она готовилась к появлению Верховной Матери, ждала ее. Она вот-вот должна была появится в пещере, чтобы… получить то, что хочет – Скальда, послушного, израненного.

Она существует. Определенно.

Но кто она? И где прячется? И что ей нужно на самом деле?

Если она связана с отравленной рыбой, из-за которой Грейтсы превратились в рыбоедов, то она должна быть связана и с Академией Марии Селесты, где занимаются созданием яда для жителей Перламутр-Бич.

Или Мария Селеста – Верховная Матерь. Может, она все еще жива?

Слишком много дыр, много белых пятен. Но одно только открытие города Одд – само по себе большое открытие.

Теперь Энтони знает, что они могут заручиться поддержкой подводных жителей, сущностей из иного мира. Они не желают оставаться здесь и служить своим господам. Они хотят домой, на родину, на волю.

– Вы что-то можете с этим сделать? – обеспокоенно спросила Сома у Скальда, приняв его за лидера в тройке.

Энтони не хотел возвращаться на поверхность. Он знает, что дальше любое их действие может привести к катастрофическим последствиям. Дядя будет недоволен.

И все же Энтони ждал от Скальда решительных действий. Пока они прибыли сюда своей троицей, возможно, они смогут что-то сделать. Они смогут помочь.

– Возможно, мы получим больше ответов, если увидим Академию Марии Селесты изнутри. Хотелось бы избежать встречи с вашим ректором. Эванджелина, это можно устроить? Ты станешь для нас проводником?

Все смотрели на нее в ожидании решения. Девушка поначалу сопротивлялась сотрудничать с ними. Она не доверяла чужакам. Но в ходе знакомства ситуация переменилась. Она прониклась к ним доверием. Энтони с самого начала хотел, чтобы в Академии у них был свой человек.

Но вот самому отправится в самое сердце зла…

Нырнуть в Пепельные Глубины…

Эванджелина нарушила молчание, произнеся вслух свои мысли:

– Думаю, я знаю один тайный путь.

Глава 6. Академия Марии Селесты

– Прежде, чем мы отправимся, вы должны кое-что понять, – Эванджелина встала из-за стола и прошла к окну, взглянув на замок-коралл.

Скальд внимательно наблюдал за девушкой. В ее взгляде он чувствовал смешенные эмоции. С одной стороны, страх. Она боялась этого места. Боялась туда возвращаться. Боялась того, что это место может сделать с ней и с ее семьей.

С другой стороны, покорная необходимость. Она уже семь лет занимается тем, что проходит обучение в Академии Марии Селесты. Ее учили создавать монстров из подводных существ во благо ректору для его армии.

– Академия Марии Селесты – живой организм. Это коралл. Он все чувствует. У Лорда Сееры есть связь. Особая сила, которую он использовал, чтобы связать себя со стенами коралла. Академия – продолжение его руки. Его пальцы. Кожа. Он все чувствует. Чувствует то, что чувствует коралл. Они – одно целое. Они связаны: Академия и ректор. Две части единого живого организма. Они могут существовать в отдельности друг от друга, но Лорд Сеера искусственно создал такой симбиоз, соединив себя с целым сооружением, которое сам же и воссоздал. На такое способы далеко не все. Только самые могущественные создания, очень сильные. Лорд Сеера – один из таких. Ему нет равных в наших мирах. Поверьте, ректор обладает колоссальными возможностями. И противостоять ему невозможно.

– У каждого есть слабости, Эванджелина, – подметил Энтони.

Она с обернулась и с интересом посмотрела на собеседника.

– Слабости? Но у Лорда Сееры их нет…

– Энтони прав, – вступила Айс на позицию друга, – у всех есть слабости. И даже у Верховной Материи, которая постоянно скрывается, прячется от мира. Она не выходит на сцену. Мы не знаем кто она. Где она. Мы просто знаем, что она существует. Если она прячется, у нее есть повод скрываться. Она чего-то боится. Возможно. Это только мое мнение. Всякое живое существо слабо. Камень сложно уничтожить. Он неживой. Это просто камень. Его можно разбить, но сделать это будет не так уж и просто. А вот живое существо… его можно ранить. Вот этим…

И Айс кивнула в сторону семиотиков – три сверкающих меча, сложенных на полу у входа в дом.

– Эти мечи могут разрубить любую материю, – продолжила Айс, – для них нет ничего невозможного. Эти мечи – единственное оружие против… вас. Таких, как этот ректор Сеера – могущественных существ из вашего мира. Эти мечи – единственное оружие против Призраков Перламутра – созданий, которые получились путем соединения человеческого тела из нашего мира и особой силы, полученной от жителей вашего мира. Ваша сила сделала эти тела практически неуязвимыми к различным видам простого оружия. Вы называете их гибридами. Для нас они – Призраки Перламутра. И эти мечи – единственное, что способно разрубить их плоть и убить. Они хотят отомстить. Захватить город, править им, командовать нами, как когда-то другие люди командовали ими. У них забрали их жизни. Держали в камерах. Ставили опыты. И сделали оружие. Оружие, вышедшее из-под контроля. Вот, кто они такие. Их сознание искажено. Ими движут особые инстинкты. И если семиотики способны противостоять им, значит, они справятся с более могущественными сущностями. Если нам удастся остановить Лорда Сееру, то войны не будет, так ведь?

Эванджелина нахмурилась.

– Что такое? – забеспокоился Скальд.

Поджав губы, Эванджелина высказала:

– Видите ли, ректор Сеера не единственный, кого стоит бояться в Академии. У него есть «правая рука», ближайший соратник, которому он доверяет самые личные тайны. Тот, кто следит за работой Перекрестков, за особыми… проектами…

– И кто же это?

– Декан Милантэ Мунлес. У него нет связи со стенами Академии. Но есть связь с Омутом – это особая каста студентов. Что-то вроде студенческого клуба. Но нет, это больше, чем просто клуб. Это особое сообщество студентов и декана, которое занимается разработкой тайного проекта, о котором известно лишь членам самого Омута, декану, его возглавляющего, и Лорду Сеере, по поручению которого это сообщество создано.

– Омут действует по распоряжению ректора? – решил удостоверится Энтони.

– Именно так, – кивнула Эванджелина, – никто больше не знает, чем занимается Омут. Ни остальные студенты, ни профессора. Это тайная разработка. Личный заказ Лорда Сееры. Самое могущественное оружие из всех.

– И где создается это оружие?

– Где-то в Перекрестках. Где именно – никто не знает. Никому не известно точное расположение лаборатории Омута. Перекрестки – запутанное место. это сеть комплексов лабораторий. Поверьте, создать там тайную дверь, ведущую в секретную область, очень просто. Не удивительно, что Омуту удается так долго скрываться. А ведь многие другие студенты и даже профессора все еще надеются выведать их тайны. Это всем любопытно и интересно, понимаете? Личный заказ ректора. Что-то очень грандиозное, раз этим занимается декан и его «избранные» студенты. Именно поэтому смерть ректора не изменит положение дел. Декан Мунлес займет его место. И это оружие… оно может все уничтожить. Так говорят. Понимаете, к чему я веду? Лорд Сеера – «голова». А за ним – «шея» в лице декана Мунлеса и остальное «тело» – Омут и тайный проект. И без головы это существо выживет. Если убить ректора, то следующим вашим врагом станет Омут, Мунлес и их творение. Эта сила может оказаться даже могущественнее, чем все таланты Лорда Сееры.

– Тогда остановим их тоже! – воскликнул Энтони. – Выступим против Омута и победим. Войны не будет. Вы вернетесь домой через Проход. Мы его запечатаем. И кошмару придет конец.

«Да, но остаются еще Призраки и Верховная Матерь», – напомнил себе Скальд.

Только сейчас он осознал, как много у них врагов. И все слишком сильные, чтобы с ними можно было справиться по щелчку пальцев. Одна битва с Присциллой Пирс отняла у них много сил. И она – всего лишь одна из Призраков Перламутра, одна из «гибридов». А сейчас им предстоит столкнуться с настоящими сущностями из иных миров.

Ситуация принимала все более масштабные обороты.

– Будет трудно, – не стала скрывать Эванджелина, – но, если у вас все получится – оно будет того стоить. Мы больше не хотим жить под гнетом Лорда Сееры и его людей. Враг очень силен. Я даже не могу представить, какие границы имеет могущество Лорда Сееры и имеет ли оно их вообще. Но жители Одда устали от пыточных работ в кварцевых шахтах. С этим нужно что-то делать. Если поднимется восстание… в живых не останется никого. Я не сомневаюсь, что Лорд Сеера его подавит и вернет рабов на свои места. Они не смогут долго сопротивляться натиску ректора. Академия очень влиятельна. Вы даже не представляете, какое воздействие на сознание жителей Одда она оказывает. Некоторые ее даже одухотворяют. Обожествляют. Для кого-то Академия – святое место. Нечто вроде храма для поклонения высшим силам – Сеере и его приспешникам. А Омут – привилегированное сословие. Если попал туда – жизнь удалась.

Скальд понимал, что ситуация в подводном мире куда сложнее и запутаннее, чем он мог себе представить. Он рассчитывал спуститься на глубину и увидеть на дне среди руин лабораторий «Харон» дыру – Проход в иной мир, из которого будут вылезать самые разные гадкие твари.

– Что будем делать, Скальд? – спросила Айс у него.

– Давайте придерживаться нового плана. Для начала проникнем в Академию и осмотримся. Я хочу узнать как можно больше об этом Лорде Сеере и, возможно, о Верховной Матери, если он как-то с ней связан. Я все еще не могу понять, какое отношение к тому, что здесь случилось, имеет Алый Вопль. Вопросов слишком много. А вопросы требуют ответов. Эванджелина, ты сказала, что знаешь тайный путь в Академию. Это так?

Все взгляды присутствующих приковались к ней.

– Да, есть один. Но помните, что Академия связана силой с ректором. Это значит, что вам нельзя касаться ее стен, если не хотите, чтобы нас заметили. Ни потолок, ни пол. Ничего нельзя трогать. Лорд Сеера сразу узнает, почувствует это так же, как если бы вы коснулись его самого – сжали за горло. Понимаете? Мунлес и Омут сразу нас найдут. А потом вам предстоит проплыть весь путь, как только мы окажется внутри. И еще одно условие, на котором я отведу вас туда.

– Конечно, Эванджелина. Что за условие?

– Если вас заметит – ваши проблемы. Я исчезну или предам вас. Мне неприятности не нужны. Я тут ни причем. Решать все последующие проблемы будете без меня. Мое дело – провести вас внутрь. Остальное меня не касается. Надеюсь, мы договорились.

Чтобы добраться до тайного входа в Академию, им пришлось проделать долгий путь и обойти Одд и саму Академию стороной. Делать пришлось все так, чтобы их никто не видел. Дойдя до границы города, они прошли дальше, оказавшись на пустынных скалистых равнинах. Преодолевая путь среди острых скал, где не было тропы, проплывая над зубцами, они приближались к Академии.

Гигантский темно-синий коралл, над вершинами которого кружили скаты, вблизи оказался еще больше. Настоящий подводный дворец в виде вострой башни с множеством этажей, переходов и мостов.

Преодолев скалистый путь, они ступили на песчаное дно и оказались на равнине.

– Этот вход использует Омут для проникновения в Перекрестки, – объяснила Эванджелина, – на этих равнинах они охотятся. Сюда нередко заплывают хищные жуткие рыбы, осьминоги, акулы и другие создания.

– А дельфинов вы ловите? – поинтересовался Энтони.

– Что, прости?

– Ну, из дельфинов тоже делают оружие? Над ними ставят эксперименты?

– Да, я думаю, что точно ставят. У нас даже один такой дельфин-проект сбежал. Не помню, кому он принадлежал. Не знаю, остались ли у кого-нибудь еще дельфины. Они оказались сложными подопытными.

– Постой-постой… Проект- дельфин? Ты серьезного?

– Да, а что?

Скальд сразу вспомнил историю Энтони про жуткого дельфина, которого поймал Хоакин Мартинес и доставил в центр Первой Лагуны.

Выходит, всех этих жутких монстров создают здесь, в Академии Марии Селесты. И тот дельфин не исключение.

«От какого-то студента сбежал его проект и попал в руки Мартинеса» – объяснил себе историю с дельфином Скальд.

– Да, так… просто интересно.

Айс и Скальд с пониманием посмотрели на Энтони. Они прекрасно знали, что для Энтони значил тот страшный дельфин.

Теперь, когда они оказались на дне, все стало проясняться. Они получали ответы, к которым не были готовы.

«Кто бы мог подумать, что история с дельфином объяснится таким образом?».

– Несмотря на то, что этим входим пользуется Омут, никто не может понять, куда они идут дальше, чтобы войти в свою лабораторию. Я уверена, что существует тайная дверь. Я хочу найти ее. Но у меня ничего не выходит. Когда мы войдем, то окажемся совсем рядом с Перекрестками, а дальше – путь наверх. Личные комнаты Лорда Сееры на самых верхних этажах. Он спускается лишь в Перекрестки и в Глубины Пепла. Не знаю, возвращается ли он в наш мир или просто наблюдает за Проходом. Но я частенько вижу, как он спускается под землю. Нам сюда.

Озираясь по сторонам, Эванджелина провела их расщелине меж стройных длинных выростов кораллов, служивших частью наружной стены здания Академии. Между ними открывался проход во внутрь.

– Пришли. А теперь отрывайтесь от дна и плывите. Не смейте касаться коралла, как мы договаривались. Одно касание породит моментальный импульс в сознание Лорда Сееры, и он узнает, где мы. Готовы? Плывите за мной.

Скальд подпрыгнул. Его ноги оторвались от дна. Он повис. Ему пришлось двигать руками и плыть вперед, чтобы крапивная рубашка не начала снова тащить его на дно. Теперь уже под ногами был не песок, а коралл – часть Академии.

Следуя за Эванджелиной, троица заплыла внутрь.

Они оказались в темном коридоре. Свет давали сами стены. Синий коралл мерцал, переливаясь светом. Он то гас, то снова зажигался, словно праздничные огни.

Пройдя по коридору направо, Эванджелина направилась в сторону большого зала с белыми стенами.

– Это Перекрестки, – объяснила она, – наши лаборатории. Сейчас там никого не должно быть. Я проведу вас наверх безопасным маршрутом.

– Там мы сможем ходить? – спросила Айс.

– Да, в Перекрестках все сделано из пластика, металла и стекла. Там сила связи Академии и Сееры не действует. Давайте поспешим.

Скальд принялся плыть быстрее, избегая касания руками боковых стен коридора. Как только они оказались в Перекрестках, Эванджелина дала знак – они могли опуститься на пол.

Скальд коснулся ногами белого плитчатого пола. Рубашка притянула его ко дну.

Вокруг – белые бесконечные коридоры с металлическими черными дверьми. И много света.

– И как вы ориентируетесь в этих Перекрестках? – спросил Энтони. – Здесь же все на одно лицо!

– Память. Только память. Я помню все двери и все коридоры. Знаю кто, где работает. И только лаборатория Омута остается загадкой. Пошли. Когда поднимемся наверх, снова придется плыть.

Они шли по одинаковым белым коридорам. Вокруг никаких опознавательных знаков. Все металлически двери – близнецы. Их никак нельзя отличить друг от друга.

– За этими дверьми ведутся эксперименты. Там мы создаем опасных хищников.

– В этой Академии можно хоть кому-нибудь доверять? – спросила Айс.

– Профессора Сангинарий Саг и Орсина Орэлла негативно настроены к деятельности декана Мунлеса и Омута. Они понимают, что те выполняют приказы ректора, и все же… они чувствуют, что в лабораториях Омута происходит что-то неправильное. Я точно не знаю, как они относятся к самому Сеере. У них иногда получается договориться с ним о каких-то поблажках в работе. Иногда нет. Когда в дело вмешивается декан, им обычном не везет. Иногда мне даже кажется, что Мунлес манипулирует Лордом Сеерой, хотя в это верится слабо. Просто Милантэ Мунлес очень специфичен. У него… свои методы. И пост, который он занимает, дает ему ряд привилегий, которыми он постоянно пользуется в свое удовольствие.

– Поразительно, как вы похожи на простых людей.

– Если у живого существа есть разум, то и личные стремления у него тоже имеются. И всякое разумное существо идет к своим целям. Получая возможность, шанс, разумное существо использует его для целей. У декана есть преимущества, которые дает ему должность, и он это использует. Понимаете? Глупо было бы не использовать. Вопрос лишь в последствиях твоих действий для других. В мере эффекта повреждения. Как это коснется остальных. Милантэ «другие» не интересуют.

Они прошли еще глубже в бесконечный лабиринт. Скальд с трудом убеждал себя в том, что то, что он видит – бывшая лаборатория компании «Харон». Здесь создали Призраков Перламутра. Здесь их держали, пытали, ставили опыты. Здесь работали родители Энтони, работали Альбедо, Элен и Хоакин Мартинес. Но началось все не здесь, а глубже, ниже. Прямо под ними – Глубины Пепла и Проход, с которого все началось.

– Идите сюда, я вам кое-что покажу. Отсюда начинайте хорошенько запоминать дорогу, это вам пригодится. Считайте повороты, считайте количество дверей. Создавайте ассоциации, но запомните чертов путь. Хорошо?

Эванджелина повернула налево, и перед ними появилась стена с двойными металлическими дверьми и панелью с кнопками.

– Мы в центре Перекрестков, – объявила Эванджелина, – это лифт. Он ведет в Глубины Пепла.

– Выходит, мы… – не успел произнести Энтонию

– Совсем рядом, да. Проход прямо под нами. Ах, как бы я хотела привести сюда семью, спуститься вниз и исчезнуть отсюда.

– И почему же не можешь? Прямо сейчас!

– Лифт – единственное, что Сеера контролирует в Перекрестках. Пока он жив, он связан с лифтом. Даже если мы успеем пройти через Проход раньше, чем нас догонят, нас поймают там. Нам не уйти незамеченными.

Скальд все больше понимал одно – смерть Лорда Сееры дает слишком много преимуществ.

Он должен умереть, чтобы они смогли воспользоваться лифтом и запечатать Проход.

– Так что не прикасайтесь к панели управления и дверям – подействует такая же моментальная связь, как со стенами Академии. Ректор лично оберегает этот лифт, как зеницу ока. Он моментально появится здесь, чтобы остановить любого беглеца. Сигнал придет от любого. Не важно: чужак это будет, студент, профессор или же сам декан Мунлес. Импульс пройдет от каждого. Никому нельзя уйти и вернуться назад. Никому. Идем.

Дальше Скальд, Энтони и Айс старательно запоминали дорогу – каждый поворот, каждую дверь, каждый шаг, который отделял их от лифта – центра Перекрестков. Им предстоит вернуться сюда однажды. Они понимали, что этого события не избежать.

Рано или поздно они воспользуются этим лифтом, чтобы попасть в Глубины Пепла и запечатать Проход.

Запоминая дорогу, они проделали долгий путь от центра лабиринта к выходу. Впереди появилась коралловая светящаяся лестница, и Эванджелина предупредила:

– Теперь нужно плыть. Лестница – часть Академии. Дальше я отведу вас наверх. Куда именно вы хотите проникнуть?

– Начнем с покоев вашего Лорда Сееры, – ответил Скальд.

– Слишком опасно.

– Но ты поможешь нам? – настойчиво спросила Айс.

Эванджелина вздохнула.

– Ладно, отведу вас туда. Но брошу при любой оплошности. И будете выгребаться сами.

– По рукам, – кивнул Энтони.

Какими бы жесткими ни были условия Эванджелины, на которых она провела их внутрь, их можно понять. Эванджелину можно понять. Она нарушает все правила своего мира, подставляет под угрозу себя и свою семью. Она рискует многим, чтобы помочь им.

Это честная сделка.

Всплыв над лестницей и поднявшись наверх, они оказались просторном пустом зале с множеством лестниц, проходов, дверей и коридоров. Все вокруг – внутренности светящегося темно-синего коралла.

– Надо же, прямо настоящий дворец! – воскликнул Энтони.

– Надо признать, ваш ректор серьезно постарался, создавая все это, – добавила Айс.

Эванджелина махнула рукой и дала понять, к какой следующей лестнице они идут.

Скальд отчаянно сопротивлялся притяжению. Крапивная рубашка постоянно хотела приковать его ко дну. В этом ее задача. Он же постоянно всплывал, держал себя на плаву.

Делать это слишком долго становилось все сложнее.

И в один момент, взглянув на своих друзей, он заметил, как кончик пальца ноги Энтони слегка коснулся кораллового пола.

Глава 7. Пути расходятся

В тот же миг от места касания кожи Энтони с коралловой поверхностью поползла тонкая полоска белого света. Лучик, толщиною с волос, устремился к правой стене, поднялся по колонне и скрылся где-то за потолком, угаснув навсегда.

«Импульс».

Внутренности Скальда, словно сковались под прессом. Дыхание перехватило. В горле резко защемило. Он неожиданно осознал: «Сейчас что-то случится». Что-то нехорошее. Необратимое.

Точка невозврата.

Именно сейчас его жизнь, и жизни его друзей может поделиться на «до» и «после».

– Энтони…

Энтони замер и оглянулся.

– Да, Скальд?

Скальд опустил мрачный взгляд на пол. Там, под ногой Энтони, все еще брезжил искорками белый магический свет.

– О, нет… – выдохнула Айс.

По глотке Энтони проскользнул комок. Он тоже все понял: кошмар вот-вот случится.

И раздался шорох.

– Они уже идут, – Эванджелина побежала вниз по лестнице, – я больше не могу оставаться здесь.

Условие, на котором она взяла их с собой. Если они выдадут себя – Эванджелина не станет их защищать.

– Приготовьте мечи, – велел Скальд.

Айс, Энтони и Скальд позволили крапивным рубашкам опустить их на пол. От ног во все стороны тут же побежали тонкие струйки света, скользящие по стенам и уползающие в потолке.

Скальд сжал рукоять семиотика двумя руками. Бинты на его руках, пропитанные водой, отслаивались и разматывались.

Эванджелина бросилась бежать в другой коридор, чтобы скрыться из виду.

– Эванджелина! – Энтони позвал ее.

Девушка замерла и оглянулась, тяжело и взволнованно дыша.

Энтони выглядел спокойным. Он уже смирился с тем будущем, которое их ждет. Он совершил ошибку и готов платить за нее.

Эванджелина смотрела на виновника неприятности – того, из-за кого их план остаться незамеченными потерпел крах, – и словно спрашивала: «Что еще?».

Энтони сказал:

– Спасибо тебе.

Эванджелина не ответила. Она ничего не сказала, не кивнула в ответ. И ее взгляд выражал лишь панику и страх.

Она быстро сорвалась с места и скрылась за поворотом, оставив троих чужаков с поверхности разгребать нажитые ими проблемы.

Скальд, Айс и Энтони остались в зале одни. Шорох усиливался. К ним приближались. Скальд слышал змеиное шипение.

– Что будем делать? – спросила Айс у Скальда.

Трое встали спинами друг к другу, сжимая мечи двумя руками.

– Дадим отпор и сбежим, – ответил Скальд, – нам нужно вернуться на поверхность. Жаль, что план провалился, но я не виню тебя, Энтони, знай это.

– Зато я себя… так глупо чувствую! – пожаловался Энтони в ответ.

– Нет, Энтони, не смей винить себя. Это могло случиться с каждым из нас. Держаться на плаву было совсем непросто.

– Но вы смогли! Я облажался! Это моя ошибка, и у вас еще есть время уйти.

– «Уйти»? – фыркнула Айс. – И отдать тебя этим акулам? И что ты предлагаешь нам сказать твоему дяде? И Матео? И Беатрис? Они нас в порошок сотрут, если мы не вернем тебя!

– Айс права, Энтони. Мы с тобой до конца. Даже не смей нас прогонять. Мы не уйдем, уже поздно. Мы сразимся вместе и выберемся отсюда. Придумаем план получше и вернемся снова, чтобы закончить начатое. Слышишь, Энтони?

Скальд видел, как парня трясло. Он положил ему ладонь на плечо, чтобы успокоить друга и придать ему уверенности.

– Не бойся, Энтони. Мы с тобой. И никогда не кори себя за то, что сегодня случилось. Все хорошо. Правда. Мне и самому в какой-то момент казалось, что я не справлюсь и рано или поздно коснусь чего-нибудь. Это задача была для нас слишком сложной. У нас еще будет возможность вернуться сюда. Слышишь? А сейчас…

Скальд занял свою позицию. Трое отслеживали свою часть зала, ожидая появления противников.

– Мы отобьемся от этих гадов.

И на вершине лестницы появилось существо с зеленой кожей и толстым змеиным хвостом вместо ног. Глаза – два красных шара с двумя узкими черными зрачками.

А вместе с ним в зале появились другие – со всех сторон. Полулюди-полурыбы. Всего их окружало шестеро противников. Все, кроме человека-змея держали наготове оружие – блестящие серпа или стеклянные двузубцы

– Не с места! – крикнул кто-то из пятерых.

В зале повисла напряженная пауза. Соперники внимательно изучали глазами друг друга. Скальд сразу просек: этот человек-змей – главный среди них. Скорее всего, один из профессоров, или даже…

– Декан Мунлес, у них мечи… посмотрите на мечи! Что нам с ними делать? – спросил один из студентов.

Декан Милантэ Мунлес сполз по лестнице, держа длинные руки за спиной, внимательно изучая незваных гостей.

– Ты прав, Малис. Эти мечи… я не видел их уже семь лет. Вы только посмотрите на эту красоту! И как же вам удалось проникнуть в Академию Марии Селесты? Вам кто-то помог, не так ли?

Скальд отчаянно надеялся, что им не удастся добраться до Эванджелины и ее семьи. Они должны быть в безопасности.

Трое ничего не говорили.

– Не хотите говорить? Что ж, мои любимые студенты Омута вам быстро развяжут языки… Я непременно доложу Лорду Сеере о том, что здесь случилось и…

Декан застыл напротив Айседоры. И замолчал.

Его взгляд приковался к ее лицу и не сползал. Его рот приоткрылся и, казалось, Милантэ лишился дара речи.

– Как… как тебя… зовут? – спросил он.

Айс молчала.

– Имя! – прокричал Милантэ.

– Мне заставить ее говорить, профессор? – вышел вперед студент по имени Малис.

– Стой там, я сам разберусь.

Айседора не собиралась говорить с ним. Скальд мог лишь догадываться о том, что она готовит внезапное нападение. Сейчас у нее есть шанс расправиться с деканом и лишить ректора «правой руки».

Скальд быстро обернулся и посмотрел на Мунлеса. Выражение лица человека-змея подсказывало ему, что, вероятно, тот уже видел Айс. Ее лицо, очевидно, казалось ему очень знакомым.

– Айс, – обратился Скальд к ней, – скажи, что он хочет.

– Зачем? – не поняла она.

– Айс… а полное имя? – настоятельно попросил Мунлес.

Айс послушалась Скальда и ответила:

– Айседора Блейс.

Скальд ожидал реакции декана. Если внешность Айс ему напомнила о чем-то, возможно, имя скажет больше?

Но декан лишь скривил губы и заскрипел зубами:

– Взять их. А девчонку я отведу в покои Лорда Сееры. Пусть сам разбирается…

Дальше все случилось очень быстро. Стоило студентам двинуться с места для нападения, Скальд и Энтони накинулись на них в ответ, взмахнув мечами.

Айс сделала выпад вперед, намереваясь проткнуть семиотиком Мунлеса, но тот ловко изогнул змеиное туловище в сторону и избежал встречи с блестящим световым клинком.

Сразу после этого Мунлес выкинул руку вперед – из-под ног Айс вырвался коралловый вырост. Она отпрыгнула в сторону. Вырост превратился в высокий столб с нее ростом. И изнутри коралла в ее сторону поползли серые прутья – водоросли-веревки.

– Не сопротивляйся, дорогая. Если ты окажешься той, о ком я думаю, тебя ждет совсем другая жизнь… – произнес Мунлес.

Айс принялась размахивать мечом, разрубая водоросли, тянущиеся в ее сторону.

Тем временем Энтони и Скальд столкнулись с отрядом из пяти студентов Омута.

«Они знают, что это за мечи. Они знают историю Первого Состава. Они боятся нас».

И страх врагов давал им преимущества.

Студенты нерешительно шагали в их сторону, держа перед собой оружия, сжимая рукояти двумя руками.

– Давай, Энтони, вперед! Покажем им! – скомандовал Скальд.

– За дело, док!

И двое друзей замахали семиотиками, бросившись в атаку.

Скальд сразу же разрубил стеклянное копье, направленное в его сторону. Лившись оружия, его враг просто развернулся и с криком пустился в бегство.

– Чертов трус! Вернись! – завопил Малис. – Кроу, займись им!

На пути у Скальда встал новый противник. На этот раз с двумя серпами. Скальд был уверен в своих силах – семиотик разрубит, что угодно. У этого бедолаги просто нет шансов.

Энтони противостоял тот самый Малис и двое оставшихся студентов. Энтони принялся размахивать мечом – он совсем не был готов к тому, что его враг начнет уклоняться от каждого удара.

Малис вертелся и извивался, как рыба, избегая встречи с блестящим клинком.

– Скользкий гад! Черт!

Кроу проделывал со Скальдом тот же трюк. Как Скальд ни старался ранить оппонента, тот всякий раз маневрировал и ускользал от меча.

Милантэ Мунлес приблизился к Айс, лежащей на полу и размахивающей клинком, разрубавшим бесконечные потоки длинных водорослей.

– Долго ты не сможешь сопротивляться, – жестко процедил он.

Айс не сдавалась.

Она зло рыкнула в ответ и разрубила семиотиком пучок водорослей. Увидев, что новой атаки пока нет, она хотела уже встать и напасть на декана, но не тут-то было.

Резкий рывок руки Мунлеса – за спиной Айс вырос короткий столбик коралла и ударил ее между лопаток. Почувствовав неприятный удар, Айс ахнула, и ее пальцы разжали рукоять.

Она выронила меч, а дальше – новая атака водорослей. Прутья схватили Айс и связали руки, примотав к телу, а потом и ноги, лишив ее возможности сопротивляться.

– Нет! – Айс отчаянно вырывалась, но все тщетно. – Что тебе от меня надо? Скальд! Скальд! Энтони!

Мунлес поднял с пола семиотик и внимательно осмотрел магический меч.

– Подумать только! Сколько же еще таких мечей осталось? В вашем мире?

Он хитро взглянул на Айс, давая понять, что ей уже не спастись. Водоросли слишком туго сковали все ее тело, лишив возможности двигаться.

Энтони взмахнул мечом еще раз – Малис ушел от удара и крикнул:

– Давайте!

Удар.

В спину.

Что-то острое полоснуло Энтони по поясу.

Он вскрикнул и рухнул на колени.

– Взять его! – вопль Малиса.

И новый удар – ногой в живой. Его нанес сам Малис.

От удара Энтони выронил меч, а Малис тут же его заполучил. Двое других студентов схватили Энтони за руки, завели их за спину. Они держали его вдвоем, не давая вырваться.

Скальд услышал крики своих друзей: сначала Айс, а потом и Энтони.

«Проклятье! У них большие неприятности».

– Не дайте уйти этому оборванцу с забинтованными руками! – завопил Мунлес.

«Дело дрянь».

Скальд полоснул краем меча Кроу по руке, и тот осел перед ним на колени. В его сторону двинулся Малис.

– Беги! – раздался крик Айс.

Скальд посмотрел на нее – водоросли тянулись к ее рту.

– Скальд! Уходи!

И водоросли перекрыли ей губы, призвав молчанию.

Скальд перевел взгляд на Энтони – из парня выбили дух. Ослабленный и безоружный, он все еще пытался выбраться из хватки двух студентов.

А навстречу Скальду шел Малис, сжимая в руке меч-семиотик.

– Беги! – крикнул Энтони.

И за свой крик он тут же получил удар под дых.

Мунлес протянул свободную руку в сторону Скальда, и из земли прямо перед ним вырвались серые водоросли и потянулись в его сторону.

– Проклятье!

Скальд взмахнул мечом, разрубив несколько пучков морской травы. Но их вырастало все больше и больше. Снова и снова.

Он рубил и рубил. А Малис, издеваясь, медленно, но неумолимо приближался к нему.

Скальд понял страшное: ему не выбраться из такой битвы живым. Его враг владеет семиотиком, а Мунлес в два счета своей силой помешает Скальду держать удар в честном бою.

Эти водоросли росли все больше и больше с каждым мгновением.

«Я не могу… не могу… только не так!».

Время застыло.

Скальд смотрел на Айс – все ее тело – кокон из водорослей. Энтони били каждый раз, когда он пытался пошевелиться, вырваться или крикнуть.

Связки водорослей вырывались из щелей на полу и стрелами неслись в его сторону. Малис с семиотиком в руке нахально ухмылялся. Декан Мунлес вращал запястьем, управляя живыми путами.

«Только не это».

Скальд в ужасе осознал: он не может этому противостоять.

Это слишком самонадеянно.

Если он сейчас нападет, то проиграет, и Айс с Энтони уже никто не сможет спасти.

«Черт! Черт! Черт! Только не так…».

Но иного выхода просто нет.

Скальд наносит еще один рубящий удар по водорослям, разворачивается и убегает.

– Нет! – прорычал декан Мунлес за его спиной. – Остановить его! Не дайте ему уйти!

Поток водорослей волной гнался за ним. Малис бежал следом.

Скальд выбежал в один из коридоров, лишенный поворотов и развилок. Путь только один. Сейчас все, что он может делать – полагаться на скорость.

Бег под водой – дело непростое, но крапивная рубашка придавала достаточно «веса», чтобы ощущение бега могло отдаленно походить на движение на суше.

Скальд понимал, что сейчас его спасет лишь город Одд – бесконечные улочки, в которых он сможет затеряться и избежать преследования.

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!».

– Тебе не уйти, мерзавец! – кричали у него за спиной.

Скальд увидел впереди двери.

«Выход».

Это придало ему уверенности в себе, и он ускорил темп.

Рассекая толщи воды, он преодолевал расстояние, отделявшее его от выхода. Скальд уперся в двери, выбил их ударом. Выбежал на улицу, и в нескольких метрах от него начинался город, в котором он мог утонуть.

Малис все еще сзади, нагоняет: Скальд видел, как во тьме коридора мерцал семиотик. Водоросли уже сдались. По всей видимости, декан не мог управлять ими на столь далеком расстоянии.

Скальд пробежал через песчаную равнину. Он быстро настиг Одд. Оставалось лишь сойти с прямого маршрута. Уйти в сторону. Залечь на дно.

Скальд забежал в переулок и спрятался за горой деревянных бочек, на которых стояли стеклянные банки с золотыми светящимися рыбками.

Прижавшись к стене домика, он отдышался.

Скальд осторожно смотрел в сторону главной улицы. Малиса не видно.

«Получилось».

И к Скальду вернулись самые страшные мысли: его друзья, Айс и Энтони, в плену у ректора Академии.

Что с ними будет?

Что они с ними сделают?

И почему декану лицо Айс показалось таким знакомым?

«Он захотел сразу передать ее в руки Лорду Сеере. Как он там сказал? Пусть сам разбирается. Что бы это значило?».

И еще тяжелее Скальду сделалось от мыслей: «что он скажет Альбедо Эрнандесу, когда вернется?».

Глава 8. Последнее пророчество

– Считаешь, это хорошая идея? – Элеонора ван Касл напряженно выглянула в окно, оценив долгий подъем по извилистой каменистой тропе.

– Другого плана у меня нет, Элен, мы должны проверить, – ответил Альбедо.

– Ты прав, – кивнул Хоакин, – если мы где и найдем другие семиотики, то только у нее. С тремя мечами нам не победить. Нужно больше оружия. Врагов у нас стало слишком много. Зло набирает силу. Лига Призраков не остановится ни перед чем на пути к власти над Перламутр-Бич. Они долго скрывались, оставаясь в тени, и копили силы для нападения.

Элен не могла успокоится. Она поежилась в сиденье, сложив руки на груди. Мысли путались в голове. Оставалось слишком много вопросов, требующих ответов.

– Семь лет, – произнесла она, – что же их так долго задерживало?

– Может, они ждали приказа? – предположил Альбедо.

– «Приказа»? – переспросил Хоакин. – Чьего? На кого ты намекаешь? Верховная…

– Да, она самая. Уверен, что Каме известно о ней больше, чем кому-либо еще. Кроме нее нам не к кому обратиться за помощью. Если кто и знает что-то о Верховной Матери, так это она.

Хоакин вдавил педаль газа сильнее, поднимая автомобиль все выше и выше по извилистой скалистой дороге.

Элен выглянула в окно еще раз и заметила крапиву. Обваленные стебли. Жалящая трава скошена. Зелеными гниющими стогами крапива лежала на земле.

Окропленная кровью.

Кровью птиц.

Черные перья. Перья ворон.

– О, нет…

Стоило ей это сказать вслух, Альбедо сам обратил внимание на скошенную крапиву, обсыпанную черными перьями и мертвыми птицами, разорванными на куски. Там голова, там тельце, там крыло. Клюв. Лапка. Глаз.

– Их искромсали, – ужаснулась Элен.

Хоакин вдавил педаль газа сильнее, ускорив подъем. И чем сильнее они приближались к хижине Оракула, тем больше мертвых птиц лежало на земле.

Недалеко от домишка начался частокол из пустых окровавленных кольев.

– На эти колья прежде были насажены головы сов, – вспомнил Альбедо, – Энтони рассказывал.

– Их сняли, – задумалась Элен, – зачем?

– В знак мести и протеста, – предположил Хоакин, – по всей видимости, кто-то наведался к Каме раньше нас.

– Хочешь сказать, что она…

– Я не знаю, Элен. Не могу сказать наверняка. Нам придется проверить все самим. Если ее уже нет, то нам ничего не остается – будем действовать сами и рассчитывать только на свои силы.

Хоакин Мартинес подъехал ко двору хижины Камы и остановил машину. Трое вышли. Элен осмотрелась: все в крови. Крапива повалена на землю. И вокруг лишь мертвые вороны с вырванными из голов глазами.

– Их лишили глаз, лишили зрения. Точно так же, как зрения лишилась сама Кама. Их заставили повторить судьбу своей хозяйки.

– И кто это мог сделать? – Хоакин взглянул на Элен, рассчитывая услышать ее мысли.

– Призрак.

Альбедо первым подошел к двери покосившейся хижины. Дверь изранена трещинами и забрызгана кровью. Слегка приоткрыта.

– Пошли.

Альбедо приготовил револьвер, заряженный жемчужиной. Он осторожно пнул носком ноги дверь, и та легко поддалась. Легкого касания хватило, чтобы дверь в процессе открытия сорвалась с петли, и грохнулась на пол, подняв облако пыли.

– Вот проклятье!

Альбедо прокашлялся и заглянул внутрь.

– О, боже… – ахнула Элен, когда проследовала за ним.

Весь дом Оракула Камы обращен в жестокий хаос и беспорядок. Все осыпано кровью. Повсюду разбросаны мертвые разорванные вороны. Разбитая посуда. Порванные крапивные рубашки. Сломанная мебель: разваленные стулья, покосившийся стол, обваленные шкафы и полки. Ворохи разодранных книг и клочков разорванной бумаги. И со стен, с потолка – отовсюду стекает белая водянистая молочная субстанция.

– Алойш, – догадался Хоакин, – он пришел отомстить Каме за то, что она помогла одолеть Присциллу Пирс.

– Месть? – Элен переглянулась с напарником.

– Разумеется. Именно Кама дала ребятам крапивные рубашки и подсказала, где искать Скальда. Без нее Энтони и Айседора не победили бы. Из-за нее погибла одна из них. Более того – пророчества. Лига понимала, что Кама слишком опасна. Она много знает. Будущее. На нашей стороне был сильный партнер. Ее поспешили устранить. Видите… даже тела не оставили.

– Ее не могли похитить? Чтобы пытать и выбивать из нее пророчества для своей выгоды?

Хоакин не ответил.

Альбедо прошел вперед, к центру комнаты. Он заметил деревянный посох Камы, разломанный надвое.

– Это ее посох.

А потом, осматривая беспорядок, его взгляд наткнулся на еще один труп.

– Господи боже…

Альбедо подошел к углу комнаты и присел на корточки перед кошачьим трупом.

– Ох, какой ужас! – воскликнула Элен. – Алойш не пожалел никого. Он убил всех. Теперь я начинаю с тобой соглашаться, Хоакин. Скорее всего, он поглотил ее и убил, не оставив тела. Оставлять Каму живой слишком рискованно. Тем более этот чудовищный акт совершен в знак мести.

– Осмотритесь здесь, возможно, нам удастся найти целые крапивные рубашки или семиотики. Нам будут полезны любые находки.

Следуя распоряжению Альбедо, все трое разошлись по маленькой комнатке и стали рыться в ворохе хлама, бумаги и зеленой ткани.

Сам Альбедо не сомневался в том, что Кама мертва. Он мог лишь представлять себе ту ярость, в которую пришли оставшиеся Призраки, когда узнали о смерти Присциллы Пирс. Разумеется, они захотели устранить того, кто помог свершится этому убийству.

Осматривая все вокруг, Альбедо наткнулся на деревянный стол, на крышке которого заметил высеченную ножом надпись.

– Посмотрите на это.

Хоакин и Элен, оставив временно поиски, присоединились к другу. Трое собрались у стола, на котором начертаны слова: «Океан сразит сушу».

– Что это, Альбедо? – спросил у него Хоакин.

– Пророчество. Ее последнее пророчество.

– Звучит неутешительно, – сглотнула Элен, – как думаете, все ли пророчества сбываются?

– Кама еще не ошибалась, но я подозреваю, что всякое будущее можно изменить, – с каплей надежды в голосе ответил Альбедо.

– Думаешь, что пророчество можно отвести? – переспросил Хоакин. – Но это слишком яркое и слишком понятное. Думаешь, пророчества, которые высказаны так ясно будут шаткими и подвижными? Обычно именно туманные пророчества больше всего поддаются коррекции.

– Хоакин, что ты от меня хочешь? Я не Оракул и не пророк. Я не спец по таким предсказаниям. Я понятия не имею, как это пророчество пришло к Каме. И мы даже не можем быть уверены, что это ее слова. Может, это послание от Алойша? Может, это он после убийства нацарапал эти слова, чтобы напугать нас? Об этом ты не подумал?

– Из океана на нас готовится атака, война с морем, – задумалась Элен.

– Ох, мой мальчик… мой Энтони… не стоило мне позволять ему идти туда… ох, не стоило…

Элен обняла Альбедо со спины и попыталась успокоить:

– Не бойся. С ним Айседора и Скальд Серпентес. Они не дадут Энтони в обиду. Вот увидишь. Вместе они будут сражаться до конца. И никто никого не предаст, в какой бы паршивой ситуации они ни оказались. Они скоро вернутся и расскажут нам о том, что готовит дно Сапфирового моря для Перламутр-Бич. Дай им время, Альбедо. У них все получится.

Слова Элен помогли Альбедо успокоиться. Они вселили в него надежду на лучший исход. Он доверяет Айседоре и доктору Скальду, а значит, должен доверять Энтони. И верить ему. Верить в то, что его племянник сильнее, чем он, Альбедо, считает.

– Давайте еще что-нибудь поищем.

Поиски возобновились.

Хоакин принялся рыться во всех шкафах и ящиках. Элен разгребала разорванные крапивные рубашки.

– Страшно представить то, что здесь случилось, – сказал Альбедо, изучая разорванные книги, – как Алойш ворвался сюда к ней… как разнес все в пух и прах… как поглотил ее своей силой и убил… как ее вороны накинулись на него, а он их просто уничтожил несколькими ударами… такая ярость, такая злость… такая сила…

– Мы победим его, Альбедо, вот увидишь, – пытался взбодриться Хоакин, – им не выстоять против нас. Да, они сильные, но у нас уже получилось однажды дать им отпор. Сделаем это еще раз.

А потом раздался радостный крик Элен:

– Нашла!

Она подняла в воздух три свертка зеленой ткани и развернула их один за другим.

– Крапивные рубашки? – Хоакин взглянул на них, продолжая вскрывать один ящик за другим.

– Да, вроде все три целые и не порванные. Они нам пригодятся. Хоть что-то уцелело…

Но это было лишь начало находок.

– И не только это уцелело… – прошептал Хоакин.

– Что там? – Альбедо подошел к нему.

Хоакин стоял на коленях перед открытым ящиком, из которого вытекал золотистый свет.

Альбедо, увидев клад, найденный Хоакиным, застыл в изумлении.

– Немыслимо…

Элен присоединилась к ним, свернув рубашки.

– Ох, сколько ж их тут?! Неужели Алойш не отыскал их?

– Разве удача бывает такой? – Хоакин не верил своим глазам. – Целых пять мечей… пять семиотиков… поразительно! И все это время они были у Камы? Значит, она хранила у себя их все это время. Они пролежали здесь… семь долгих лет…

Хоакин осторожно взял один из мечей за рукоять и вынул из ящика.

– Клинки как на подбор. Ничем не отличаются друг от друга. Такие же, как наши. Идеальное оружие. Слишком идеальное, чтобы его как-то менять. Удивительно. И как она пронесла их мимо «Харона»? Целых пять мечей утащила из-под носа Ордена Печатей. Ну, ты даешь, Кама…

Хоакин принялся собирать все оружие и складывать на стол рядом с таинственной надписью, высеченной в дереве.

«Океан сразит сушу».

Это не давало Альбедо покоя, а потому он продолжил поиски. Он надеялся среди мертвых птиц, порванных рубашек и разодранных книг найти что-то еще, что помогло бы им победить в войне против Призраков Перламутра.

Пока Элен и Хоакин погружали свои находки в машину, Альбедо рылся в хламе, заполнявшим дом Оракула.

Опустившись на пол, он осматривал одну книгу за другой, один пергамент за другим. И поиски даром не прошли.

– Ты идешь, Альбедо? – вошел в дом Хоакин. – Здесь больше ничего нет. Что ты ищешь? Нам пора возвращаться.

И он как раз нашел кое-что. Возможно, не совсем то, что хотел найти, но потраченное время стоило того.

– Идите сюда.

Альбедо поднялся на ноги, держа в руках тетрадь с черной кожаной обложкой.

– Что это ты нашел? – Элен заинтересованно подошла к Альбедо и взглянула на тетрадь.

Альбедо открыл ее, пролистал страницы.

– Судя по всему, это ее дневник.

– Записи Камы? О чем? Может, там мы найдем пророчества? – предположил Хоакин.

Все заинтересовались находкой.

– Пророчеств здесь не будет, но зато… в этой тетради написана история Камы о ее путешествии через Проход… в иное измерение.

Всю дорогу на поверхность Скальд думал только об одном: «Только бы меня не нашли». Он скрывался среди улочек города Одд, пробирался через обломки кораблей и огромные раковины, служившие жителям города домами. Он ушел подальше от дороги, ведущей на кварцевые шахты. Скальд предположил, что Омут может искать его там. У Омута есть доступ ко всем местам здесь, на дне.

И только в Пепельные Глубины может попасть лишь ректор Лорд Сеера.

В остальном Омут по приказу декана Мунлеса может обчистить весь Одд, войти в каждый дом, чтобы обыскать его и найти тех, кто укрывает преступника с поверхности.

Врага с суши.

«Айс… Энтони… простите меня…».

Скальд уходил все дальше от Одда. Дойдя до края, до скалы, он поплыл вверх. Достигнув Ущелья, Скальд решил не проплывать через него снова, а поплыть выше, к самой поверхности.

Одд остался далеко внизу. Подводный город с его яркими золотистыми огнями – светящимися рыбками, – с его удивительными постройками, уровнями и чудными жителями, прибывшими сюда из иного мира в роли первых поселенцев. Все они искали здесь новой жизни, а попали в рабство Академии, которая обрекла их на работу в кварцевых рудниках.

Власть. Влияние. Социальный строй. Иерархия. Правила и приказы.

Тяжелый труд не только на шахтах, но и в Академии. Студенты, вынужденные ставить эксперименты и создавать оружие для своего ректора, который затеял войну с поверхностью.

«И Айседора сейчас у него в руках… у этого самого ректора! Из-за меня! И почему я позволил нам пойти туда? Почему полез в это дерьмо? Почему мы не вернулись, как хотел Альбедо? Ох… Энтони… что же они сделают с ним? Отведут в Перекрестки? Поставят опыты? Сделают из него оружие? Черта с два! Его нужно срочно вытаскивать оттуда… немедленно!».

Когда Скальд всплыл на поверхность, вода вышла из легких. И воздух снова стал основной дыхания. Внутренние системы перестроились и вернулись к прежней работе.

Скальд чуть не потерял сознание – так долго он еще никогда не дышал под водой. Он использовал крапивную рубашку лишь однажды, чтобы выбраться из подводной пещеры Присциллы Пирс через Колодец, где она его держала, закованного в цепи.

Скальд, глотая воздух, как нечто чужеродное, постепенно привыкая к прежнему дыханию, лежал на спине и качался на волнах, держа семиотик в руке.

До берега далеко, а Мэтью Симонс давно уплыл. Скальд оказался один в открытом море. И путь лишь один – плыть к берегу. Самому. Без помощи.

Но теперь он не боится того, что находится на дне. Тайна раскрыта. Он знает, откуда взялись чудовища, убившие Мису. Он знает, почему нельзя есть рыбу, если не хочешь стать зомби-рыбоедом. Он знает, что за дельфина отыскал Хоакин Мартинес и поместил в свою лабораторию, а потом убил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.