Элен Форс
Спорим?

Пролог.

Настоящее время. 

Возбуждение нарастает. Немного ведёт от предвкушения. Я нервно притоптываю ногой, терпеливостью я никогда не отличалась. Хочу посмотреть на лица упырей, когда они узнают кто я. По лицу расползается довольная ухмылка, которую я тут же прячу.

Поправляю волосы, подкрашиваю губы и выхожу из туалета. Ненавижу ходить в обтягивающих платьях и на высоких каблуках. С удовольствием бы надела джинсы и удобные кеды, но сегодня так надо. Я должна выглядеть женственно. Приходится терпеть дьявольский костюм.

Ты девушка, Василиса, ты должна ходить от бедра, пританцовывая, покручивая бёдрами. Вот так…

Моя преподавательница танцев, наставница и подруга, научила меня как порхать по сцене, чтобы мужчины не могли глаз отвезти. Мне это не особо было нужно, но выучить пришлось, чтобы порадовать родителей и вернуться домой. Это было главным условием моего возвращения из колледжа домой – стать настоящей женственной девушкой, чтобы родителям было не стыдно показывать меня друзьям.

– Я думал, ты сбежала от меня. – Парень ловит меня за талию и прижимает к себе, от чего-то вдруг решив, что имеет на это право. Алкоголь повышает его самооценку. Чувствую, что он на пределе, его потряхивает от возбуждения. Запрокидываю голову и томно смеюсь. Ох, Серёженька, если бы ты знал, что это я, Васька, твоя сводная сестра, не распинался бы так передо мной.

– Серёж, выпусти, пожалуйста. – провожу игриво пальчиком по его носу, наслаждаясь моментом. Я сотни раз видела как это делает Мишель, у неё и научилась этому завлекающему жесту. Когда Сергей узнает, что тискал сводную сестру, отгрызёт сам себе руки по локоть. – Люди же смотрят, мы знакомы то всего ничего. Неприлично это!

– Перестань, красавица, хочу тебя. Ты свела меня с ума. Почему я тебя раньше у нас тут не видел? – пьяный Сергей был настойчивым. Он держал меня намертво. Я впилась коготками в его руку и силой оттащила от себя. – Не отпущу. Никогда от себя не отпущу. Слышишь? Моей будешь.

Последнее он прорычал грозно, просто тигр, а не Серёжа. И я искренне рассмеялась над его словами.

Я выпорхнула из его рук. Помахала ручкой и торопливо растворилась в толпе, спеша к маме. Желая сделать сюрприз призракам из прошлого, я попросила её пока не говорить о моём возвращении. Было необходимо проверить, успела ли она проболтаться.

– Оу. Привет! – Замечаю друзей детства. Не удерживаюсь и замираю рядом с ними. Сердце ухает прямо под каблуки дорогущих туфель. Антон и Степа стояли в нескольких сантиметрах от меня. Они вытянулись, стали молодыми мужчинами, но совсем не изменились. Были всё те же Тоха и Степаныч. При виде них в груди потеплело. Узнают или нет?

Антон смотрит на меня недоверчиво, судя по всему, за все эти годы он так и не стал пользоваться популярностью у девушек. Тихий гений. Глядит так напряженно, что сосуды в глазах могут полопаться. Ему не привычно внимание девушки.

Степан совсем огромным стал, с лица сошли прыщи и теперь его можно было сравнить с Гераклом. Здоровенный красавчик. Но вот у него никогда не было проблем с девушками, Степаныч всегда умел обворожить любую.

Смотрю на них и понимаю, что парни не узнали меня. С лица пропадает улыбка. Неужели так изменилась? Даже они не узнали?

– Привет. – отвечает сухо Степан, он разглядывает меня как девушку. Оценивает как мужчина. Не замечанию и капли интереса к моей личности, вижу лишь как он измеряет размер груди.  – Мы знакомы?

– Нет. Но может познакомимся? – подхожу к ним ближе. От чего-то меня берёт злость. Как же так. Мы росли вместе, а они не признали меня. Степан ловит официанта, берёт у него бокал с шампанским и протягивает мне. Я беру его, чокаюсь с парнями и выпиваю залпом до дна. Жадно осушаю бокал. – За знакомство, парни?

Они шалеют, смотрят на меня как на инопланетянку. Согласна, не стоило выпивать шампанское сразу, нужно глоточками как учили, но жажда замучила. Не люблю строить из себя леди. Облизываю губы и смущенно улыбаюсь.

– Я Антон, а это Степан. – представляется задрот, поправляя очки и одаривая меня широкой улыбкой. Он всегда был самым разговорчивым из нас. – А как Вас зовут? Мы раньше не видели Вас тут?

Прям на «Вы». Какие вежливые стали. Я помню, как Антон выковыривал козявки из носа и съедал их. После такого не выкают.

Открываю рот, чтобы представиться и посмеяться над ними. Но меня накрывает чёрная тень и я замираю, вздрагиваю от неожиданности. Кожа покрывается мурашками от подступившего холода, жутко хочется обнять себя за плечи.

– Пошлите, девчонки заждались нас. – узнаю с первого слога голос. Не изменился почти. Оборачиваюсь и сталкиваюсь с Ярым, четвертым и самым старшим мушкетёром нашей компании. Ярый вот сильно изменился. Черты лица стали грубее, жёстче, не осталось ничего практически от того парня, что я помнила. На верхней губе теперь тонкий шрам и глаза колючие, чёрные. О них можно расцарапать себе лицо в кровь. Ярослав посмотрел на меня как на пустое место. Мазнул лениво и забыл. – Идёте?

Девочки их заждались значит. Вот какие стали важные стали. Морщусь от отвращения. Вычеркнули меня из своей жизни, как будто и не было никогда совсем.

– Ау. Годзилла. – машу руками перед ним и смеюсь наиграно, слышу фальшь, ну и пусть. Сколько себя помнила все боялись Ярого за скверный характер, а я любила его доставать. Доводила до пены у рта. – Я тут, если что!

Парень наклоняется, цепляет меня за ворот платья и отталкивает грубо в сторону.

– Шалавище, ты там с Черновым зажималась, вот и иди к нему. – так грубо. Как пощёчина. Я аж зубами заскрипела, как он смел так разговаривать со мной? Руки сами сжались в кулаки, я была в шаге от того навесить ему джеба. (1) Коротнуло прямо от злости. – Такие, как ты не в нашем вкусе.

– Что ты сказал? Повтори. – подхожу в плотную. Касаюсь грудью его груди. Из-за эмоций не отдаю себе отчёта, что мой третий размер расплющился о его каменный торс. А вот Ярый заметил. Ощутил. Вспыхнул весь. Опустил глаза и заценил молочные холмики, покрытые мурашками.

– Ты откуда вообще, Долбанутая? – Ярый слегка наклоняет голову в бок. У меня складывается впечатление, что он говорит ласково со мной, немного заигрывающе. – Ты в курсе, что вечеринка закрытая? Сама свалишь отсюда или вышвырнуть?

Не могу понять лишь одного, почему Ярый так взъелся на меня?

– Малы-ы-ыш. Немного на себя берёшь? – провожу рукой по его груди, очерчиваю пальцем узор, спускаюсь ниже. Ярый закрывает глаза, закатывает их от удовольствия. Я отдаю себе отчёт, что сейчас пользуюсь тем, что я женщина, а Ярый мужчина. Но этому меня тоже научила Мишель.

– Ла-а-адно, если хочешь так, могу отыметь тебя в туал.. бл#дь! – Когда Ярый расслабляется, я ударяю его кулаком живот. Благо занятия боксов не прошли мимо меня. У меня хороший удар. Хлёсткий. Парень рвано выдыхает и складывается по полам. С удовольствием навесила бы ему ещё. Есть за что! – Сука.

Степан хмыкает. Еле сдерживается, чтобы не расхохотаться. Уверена, что Ярого нечасто бабы бьют. Поправочка, пожалуй, я первая и единственная.

Ярый перехватывает руку, скручивает её и наклоняет меня буквой «г», ставит в унизительную позу перед собой. Я поднимаю ногу, чтобы вдавить каблук ему под коленную чашечку, но тут на горизонте появляется Сергей.

– Эй, Ярослав, ты охренел? – сводного брата развезло ещё сильнее. Он врывается в нашу компанию и прячет меня к себе за спину. Меня забавляет как Сергей пытается защитить мою честь. – Я с тебя шкуру живьём спущу, понял меня? Какого хрена ты трогаешь мою девочку!

Его девочку? Переход наших отношений на такой уровень как-то прошёл мимо меня.

– Нет, не понял. – выпрямляется Ярослав. – Хочу расстроить, но твоя сучка заинтересовала меня и вечером будет обслуживать меня своим ртом. Придётся стать в очередь. Будешь за мной.

Спина покрылась липкой испариной после таких слов. Уши сворачиваются в трубочку от пошлой грубости. В таком контексте Ярый никогда не говорил со мной. Раньше мы были детьми, бригадой, между нами не было половых различий. Просто друзья. Никакого пошлого подтекста. А теперь он хотел поиметь меня в рот. Сюрприз удался. Что сказать!

Прижимаюсь к Сергею сильнее. В мои планы не входил такой поворот событий. Наверное, я не буду против, если он решит защитить мою честь.

– Сейчас ты обслужить… – Сводный брат не договаривает, потому что к нам подходят мама и отчим. Всем приходится принять благопристойный вид, чтобы не показать конфликт. Глаза мамы горят счастливым блеском. Она воспринимает ситуацию по-своему, как бы ей хотелось.

– Добрый вечер, молодёжь! – приветствует нас отчим. – Как проводите время?

– Прекрасный вечер. Спасибо! – благодарит вежливо Антон, он с детства брал все разговоры со старшими на себя. Самый воспитанный из нас. Спокойный. – Организовано всё, как всегда, на высшем уровне, Светлана Ивановна.

– Приятно слышать, Тош. – касается мама плеча друга. – Рада видеть Вас всех вместе. Не ссоритесь, общаетесь! Василис, ну ты, когда поприветствуешь гостей, как хозяйка дома? Сил уже нет молчать, что ты вернулась!

Все застывают. Медленно поворачиваются ко мне с каменными лицами и дружно ахают. Антон открывает напугано рот. Степан шумно сглатывает и выпивает два бокала шампанского залпом.  У Серёжи начинается дёргаться правый глаз, а Ярослав смотрит на меня как на восставшую из мёртвых.

Ну, сюрприз, ребятки! Да, это я! Ваша Вася!

(1)   Джеб – один из основных видов ударов в боксе.

Глава 1.

Детство.

Вместо тепла зелень стекла,

Вместо огня дым.

Из сетки календаря выхвачен день.

Красное солнце сгорает дотла,

День догорает с ним.

На пылающий город падает тень.

Перемен требуют наши сердца,

Перемен требуют наши глаза,

В нашем смехе и в наших слезах,

И в пульсации вен

Перемен!

Мы ждем перемен.

Делаю музыку громче. Выкручиваю колесо на максимум. Колонки трещат от такой нагрузки на динамики, а я качаю головой в такт музыке и пою до хрипоты. Обожаю эту песню. Готова заслушать её до дыр. Кайф.

Ветер развивает мои волосы, спутывая их. Жалею, что не собрала их в хвост. Вообще, давно мечтаю подстричься короче, но родители не дают. Говорят, что девчонки должны ходить с длинными волосами. Еле согласились на каре. Стереотипы душат личность.

– Вась! А, Вась! Ты огнище, конечно. Как ты вообще Серегу уговорила дать тебе на машине погонять? А? – взревел Степан, мой лучший друг. Он напоминал халка, мы иногда его так и называли между собой. Степан был очень высоким, широкоплечим и сильным. Он брился налысо, потому что верил, что так похож на Вин Дизеля в фильме три икса. Лично я думала, что он круче любого Дизеля.

– Я разве сказала, что Серега разрешил? М? – смеюсь, ударяя рукой несколько раз по рулю. Парни замолкают, они жутко боятся моего сводного брата. Умел он жути навести. Козёл драный. Весь в своего отца. Ненавижу. У нас с ним отношения сразу как-то не заладились. С самой первой нашей встречи.

Наши родители сошлись, когда Сереге было тринадцать, а мне десять. Мама привезла нас в дом отчима на своём маленьком Купере, окуная меня в обитель брата, где царили его правила. По его мнению, я должна была по ним жить. Подчиняться. Пресмыкаться. Хрен ему! Пусть выкусит!

Сегодня утром хмырь решил, что может выбросить мою колонку. Якобы ему не нравится музыка, что я слушаю. И я решила, что если не могу послушать любимую группу дома, то сделаю это в машине. Его машине. Так будет даже лучше.

У меня не было ещё прав. К сожалению, в шестнадцать их не дают, но водить я умела, меня Ярослав научил. Сейчас я намеренно его не позвала, Годзилла бы точно обломал нашу авантюру и запретил ехать по третьему транспортному кольцу. Любил он бросаться запретами, хотя сам всегда нарушал правила.

– Вась, блин! – взвизгнул Антон, задрот и младший брат Годзиллы. Любил он приблудить рукой, за что мы называли его в шутку Реслером. – Нам же влетит всем из-за тебя!

– Да ладно. Валите всё на меня. – Я разгоняюсь ещё быстрее, надеясь, что сотру шины. Хочу распидарасить машину так, чтобы Серёга рыдал над ней. Так и вижу его личико в слезах. – Скажите, что не в курсе были вообще, что я его машину взяла без спросу.

– Чушь не неси. – Степан остался спокойным в отличие от Антона. – Друзья своих не бросают.

– Ага. – соглашаюсь с ним. – Но друзья, накладывающие в штанишки, могут не брать огонь на себя!

Антон обижено чертыхается, откидывается на сиденье. Удивительно, что они с Ярославов родные братья. Такие разные внешне и по характеру. Его старшего брата называли все Ярым из-за скверного характера. Поговаривали, что он занимается криминалом, но я не замечала ничего подозрительного. Про себя я дала Ярику прозвище Годзилла, парень был огромный и дикий, воспламенялся по щелчку пальцев.

– Вась! Дай порулить, а? Я тоже хочу. Ни разу за рулём не сидел. – просит меня Степан и я тут же соглашаюсь. Пусть друг учится. Серёгину тачку не жалко. Как по мне, так автомобиль, так и требует обкатки.

Останавливаюсь, чтобы поменяться с другом местами. Открываю дверь и перестаю дышать. Вижу боковым зрением, как спортивная тачка красного цвета летит прямо на нас. Она несётся на скорости больше двухсот километров в час.

– Из машины! – реву я как раненый медведь, понимая, что нас сейчас протаранят. Водитель не сбрасывает скорость и не успеет остановиться, а я просто не успею уже сдвинуться с места. Парни вылетают вместе со мной и падают на землю в тот момент как красная смерть влетает в машину моего сводного брата и превращает её в груду металла.

Я смотрю на всё со стороны и от прилива бешеного адреналина начинаю кричать. Вихрь эмоций сносит мне крышу. Мне радостно, что мы живы. Хорошо так от того, что машину Серёги рахреначили. Он заслужил это. И страшно, что водитель, кажется, умер…

ХХХ

– Василиса, зачем Вы угнали машину Вашего брата? – психолог смотрит на меня с напускной дружелюбностью, мол «я твой друг», расскажи мне всё. Такой бред. И ослу понятно, что её работа разводить детей на признания, за которые они потом отхватят.

В кабинете у психолога вместе со мной собралась вся семья: мама с отчимом и любимый братишка. Серёга – злющий волк, зубами скрепит от ненависти так, что кажется вот-вот сломает клыки себе. Видимо, в полиции не знают, что психологи должны хранить тайну исповеди.

Отчим хмурится. Смотрит на меня из-под густых бровей осуждающе. «Дядя Боря», как я называла его, старался не лезть в моё воспитание на людях, чтобы потом не быть виноватым, но сегодня его терпение трещало по швам.

Виновником ДТП был водитель BMW, он остался жив после аварии. В алкоголе не нашли крови, он был в стельку пьяный и не контролировал ситуацию. Мы чудом остались живы.

– Я не хотела угонять машину. – говорю очень тихо, опуская глаза. Вспоминаю фильм Хатико и начинаю давить из себя слёзы. Смотрю в одну точку, чтобы всё получилось. В этом деле главное правильный настрой. – Утром мы с Серёжей поссорились. Я слушала музыку группы Кино, это моя любимая музыкальная группа, и он попросил меня выключить её. Серёжа не любит их песни и всегда очень раздражается, когда я слушаю музыку. Сегодня я не стала её выключать и заупрямилась. Очень мне хотелось послушать любимую группу.  – Всхлипываю и закрываю руками лицо. Губы дрожат и мне уже даже не удаётся нормально говорить. Я сама себе верю. – Нет, я сама виновата. Знаю, что в гостях и должна слушаться его, но…  он разбил мою колонку… о мою голову. Мне так больно было, понимаете… Я устала так. Хочу домой. Хочу к папе. Хочу, хочу слушать музыку!

Демонстративно показываю психологу шишку, которую мне набили на боксе. Синева задевает немного висок.

Серёга вскочил на ноги, подлетел ко мне и ухватился за руки, дёргая и теребя как куклу. Его вспыльчивость доведёт его до могилы. Зря он так. Теперь точно психологиня не поверит, что сводный брат белый и пушистый зая.

– Сука. Жаль, что ты не сдохла в этой машине! Дрянь мелкая! – глаза сводного брата наливаются кровью как у быка на родео. – Тебя нельзя к людям выпускать! Ты же неадекватная!

– Серёжа! Не бей, пожалуйста! – реву изо всех сил, не выходя из образа. Психолог подлетает к нам и отталкивает от меня брата. Женщина бледнеет, обнимает меня и начинает гладить по спине.

– Что вы себе позволяете? Она ребёнок! Ей всего шестнадцать, а сколько Вам? Вы парень, сильнее её и регулярно бьёте, да? – стоит психологам услышать про буллинг, как их глаза начинают гореть лихорадочно от предвкушения скандала. Наркомы они все. Любят тёмные истории.

– Простите нас за спектакль. – вздыхает отчим, понимая, что ситуация начинает выходить из-под контроля. – Серёжа и Василиса – сводные брат и сестра. Они никак не могут привыкнуть к этой мысли. Иногда у них возникают конфликты, но поверьте мне, Василиса сильно преувеличивает.

– Или Вы разрешаете бить родному сыну не родную дочь? – Оу. Я даже не могла рассчитывать на такой поворот. Изо всех сил пытаюсь подавить улыбку. Получается со стороны как будто губы дрожат. – Думаю, органам опеки нужно посмотреть на условия проживания девочки и подвергается ли она домашнему насилию!

У отчима вспыхивают глаза. ПсихоЛОХУШКА не представляет с кем связалась и какие связи у «дяди Лёвы». Если она решит натравить на нас органы опеки, её разберут на органы человеческие.

Мама вытаскивает меня из кабинета за шкирку, отчим звонит кому нужно и упоминание нашей семьи вообще исчезает из дела. Выкуси, Серёжа, сегодня я не поеду лепить шахматы из хлеба.

– Как это всё понимать? – шипит мама, дёргая меня за руку. Ей всегда стыдно за поведение дочери. Всем повезло с детьми, а у неё девка какая-то непутёвая. – Я тебя совсем не узнаю, дочь. Ты из нас кровь пьёшь уже галлонами, даже не литрами. Ты чего хочешь?

– Я сказала правду. – отвечаю ей с вызовом, скрещивая руки. Не поздно ли с вопросами? Когда мама переспала с отчимом и переехала к нему, она не спрашивала меня: хочу я жить с ним, не хочу. Ей было глубоко насрать как мне будет житься с милым Серёженькой и бандюганом – Лёвой. – Серёжа разбил мою колонку.

– И ты решила разбить за это его машину? И чуть не убить себя и друзей? – мама чуть ли не срывается на крик, но ей хватает выдержки. Она вовремя одёргивает себя и берёт в руки.

– Нет, конечно.  Серёжи не было в машине, зачем её разбивать? – мама начинает стонать в голос.

– Не знаю, я что делать с тобой, Василиса! Устала от твоих выходок. Ты совсем уже отбилась от рук. – закатываю глаза. Ничего нового мама мне говорит. Я и без неё знаю, что плохой ребёнок, не девочка – припевочка, о которой она мечтала.

У всех подружек принцессы же. С ними можно и по магазинам и в салон, а со мной что?

Краем глаза замечаю высокую фигурку Ярого, наблюдающего за нами со стороны. Он прячет руки в карманы и смотрит хмуро. Хочется отделаться от разговора с мамой и поспешить к нему, спросить, как дела у парней, не сильно ли им досталось из-за меня.

Мама замечает мой интерес и поджимает губы. Ей не нравилось, что у меня нет подруг и я провожу всё своё свободное время с парнями. И больше всего ей не нравился Ярослав – тёмная лошадка, как она его называла. Ярослав был взрослым и опасным. Она несколько раз напоминала мне о последствиях незащищённого секса, видимо предполагая, что я такая же, как она – готова раздвинуть ноги перед кем попало в шестнадцать

– Иди уже. – понимая, что говорить со мной сейчас бесполезно, она отпускает меня и идёт к отчиму, чтобы отблагодарить его за спасение моей шкуры. Он хороший, я плохая. Как и всегда.

Я надеялась, что у них родится ребёнок, тогда мама потеряла бы ко мне интерес и оставила в покое.

– Яр. – окликаю его, практически равняясь с парнем. Он намного выше меня, на головы две, наверное. – Ровно всё у Вас?

Он выгибает бровь, качает головой и обнимает меня за плечи, чтобы я пошла с ним в укромное место. Пальцы парня больно впиваются в плечо и доставляют мне дикий дискомфорт. Лапищи Годзиллы наводили на меня страх, но я старалась не показывать этого.

– Ты могла убить всех. – говорит он тихо, когда мы остаёмся одни и нас никто не может подслушать. Закуривает и выдыхает дым мне прямо в лицо. – Чем вообще думала? Головой или жопой? У Стёпы условка, его родители из кожи вон лезут, чтобы отмазать его и он смог летом поступить в хороший университет!

Мы с Антоном были ровесники, нам было по шестнадцать, Степан был на год нас старше. А Ярослав на пять лет, он был ровесником Серёги, моего любимейшего старшего брата.

– Ой, бросьте, как насосаться пива на детской площадке и попрыгать по крышам, так это безопасно. А как покататься на машине – так всё… Слишком рискованная авантюра. – промычала я больше от злости, что Ярослав решил меня повоспитывать. Тоже мне, Мэри Поппинс. Нашёлся тут пример для подражания. О нём слухи такие ходили, что закачаешься.

– Вася. – предупреждающе обрывает мой монолог Ярый. Он отбрасывает окурок в сторону, и я невольно замечаю новую татуировку на его руке. Чей-то раздвоенный язык облизывает кисть. Засматриваюсь.  – Притормози. Скоро тебе исполнится восемнадцать, и ты сможешь свалить из этого проклятого дома. До этого времени не стоит вляпываться в неприятности. Повзрослей уже, пожалуйста.

– Не говори со мной так, Яр. Не надо. – качаю предупреждающе головой. Я могу вытерпеть оскорбления и прессинг от кого угодно, но не от друзей. Ярослав не был моим близким другом, но он был старше и всегда защищал нас всех. – Сам всё знаешь. Дай лучше закурить.

– Не дам. – Ярый встряхивает меня, удерживая за капюшон толстовки. – И если увижу, что куришь, отшлёпаю перед пацанами самым унизительным способом. Потом стыдно будет на улице показываться ясно?

– Почему это? – фыркаю, пытаясь освободиться от его паучьего захвата. Годзилла удерживает меня намертво.

– Ты девочка, тебе рожать ещё.

– Пф. Я фри чайлд. Не хочу детей. Мерзкие они. – кривлюсь, а Годзилла только гримасу корчит.

Глава 2.

– Пошёл вон из моей спальни! – ору на Сергея, бросаю в него массивной шкатулкой, мечтая пробить мерзкую голову. Но он ловко уворачивается. Сводный брат хорошо сложен, регулярно занимается спортом. Он нравится многим шаболдам из нашего окружения, к нему многие девахи липнут.

– Я не буду спрашивать тебя, что делать в собственном доме. – цедит Сергей, нагло проходя в комнату и разваливаясь на моей кровати. Любил он подчеркнуть, что мы с мамой живём за счёт его отца.

– Нравится тебе или нет, но теперь это и мой дом тоже. – показываю ему средний палец. – Поэтому свали скорее из моей комнаты.

– А то что? – говорит с вызовом брат. Он больше меня вдвое, старше. В честной битве мне не победить его, нужно воспользоваться хитростью. Только так я смогу уложить его на лопатки. Забираюсь на кровать, нависаю над ним и спрашиваю елейным голоском:

– Чего же ты хочешь, братик? – Сводный не купится на обманку. Он неплохо знает меня, понимает, что это обманка.

– Не называй меня так, я тебе не брат. – одёргивает меня Серега, его всегда злило, когда я напоминала ему о семейных узах. – Ты разбила мою тачку и теперь должна мне. Будешь отрабатывать.

– Что же мне сделать для тебя? Массаж? Помыть ноги? Чего же ты хочешь? – я лучше умру, чем сделаю для него хоть что-нибудь.

– Было бы неплохо. – Сергей хватает меня за руку и тянет вниз. – Спиной к тебе поворачиваться опасно, а вот от массажа ног я не откажусь. Работа достойная тебя.

Опускаю глаза на голые ступни Сергея, представляю, как отрезала бы их по одной садовыми ножницами. Ох, с этой работой я бы справилась на пять с плюсом.

– Конечно, мой господин. Как скажете, господин. Будут ещё пожелания, господин? – спускаюсь к его ногам. В голове уже назрел план мести.

– Так лучше, Пигалица. – Сергей гладит меня по голове, как собаку трепет. Мажор драный. Я сейчас сотру с твоего лица улыбку. Думает, что властелин мира, но я покажу ему, где его место. Пусть знает, что Василису Ольшанскую трогать нельзя.  – Своё место знать надо.

– Сереженька, может не надо? – прошу его, сидя на коленях и опуская глаза. – Пожалуйста. Я не буду больше. Буду хорошей сестрой.

– Надо, Вася, надо. – хрипит Сергей, уже представляя в своей извращённой фантазии, как я буду разминать его косточки. Зря мечтает. Я незаметно отстёгиваю булавку с краешка футболка. Всегда держу её там для самообороны. Меня Ярослав этому научил, когда мне было четырнадцать.

Я возвращалась как-то домой и ко мне пристали мальчишки под травкой с моей школы. Им не понравилось, что я смеялась над ними на физкультуре, назвала тюфяками. Чтобы реабилитироваться в моих глазах и доказать, что они мужики, парни решили поиграть со мной. Они напали со спины и потянули в машину. Честно, я не знаю, как далеко зашла бы их игра, если бы Ярый не проходил мимо и не увидел, что меня тащат в машину с разбитым лицом.

В тот день с ними поиграл ОН. Научил манерам и объяснил, что они вонючие глисты, призвание которые ползать по асфальту. Ярый отделал их знатно, набил отбивных из них.

Я была так расстроена, что не смогла защититься. Плакала как сопливая девчонка на груди у Ярого. Чувствовала себя надломленной и испачканной.

– Возьми. – Парень протянул мне булавку, которая раньше служила ему собачкой на замке куртки. – Держи всегда под рукой. Это будет твоё оружие. Если кто-то тронет тебя, достань и бей ей. Знаешь, как больно, когда тебе загоняют булавку под кожу? Это будет неожиданностью для нападающего! То, что переломит Вашу битву.

– Спасибо, Яр. – Я приняла старую булавку и долго на неё смотрела, размышляя об эффекте неожиданности.

После этого булавка всегда была со мной.

Преодолевая рвотный рефлекс, я сжала ступню Сергея и посмотрела на него с усмешкой.

Три.

– Так нужно? – спрашиваю его тоненьким голоском, делая из себя покорную сестрёнку.

– Тебя не узнать прямо, Вася… – протягивает довольно этот идиот.

Два.

– Осознаю свою вину… – улыбаюсь в тридцать два зуба.

Один.

Когда Сводный закрывает глаза от удовольствия, я вгоняю ему булавку прямо под ноготь большого пальца и злорадно надавливаю. Сергей распахивает глаза и садится рывком на постели, начиная орать как резаный:

– Я убью тебя! Клянусь! Ва-а-ася!!!

Срываю с места и бегу от него, дико хохоча. Он реально думал, что я буду массировать ему ноги? Утырок тупой.

Сергею трудно догнать меня, потому что в ближайшие дни у него будет болеть ножка. Будет знать, что домирование идёт не всем. Тем более, нельзя доминировать над маленькими девочками, кому ещё не исполнилось восемнадцать. Я могу засадить его.

Налетаю на маму, выбежавшую на крик Сергея. Она хватает меня за руку и сжимает с такой силой, что я начинаю шипеть от боли. Синяк точно останется. Острые ногти врезаются в кожу, оставляя кровавые полоски.

– Что ты опять наделала?

– Самооборонялась. – чеканю гордо, оглядываясь назад. Серега успел доковылять до нас и теперь тяжело сопел за спиной. Глаза налились кровавым желанием мстить. Такое он мне точно не простит.

Мама опускает глаза и тяжело вздыхает. Из пальца Сводного торчит игла, а за ним тянется кровавый след. Зрелище весьма приятнейшее, как по мне. Злодей получил по заслугам.

– Светлана, всё не так плохо, как кажется. – Хмыкаю. Решил поиграть в благородного рыцаря, чтобы потом лично превратить мою жизнь в ад.

– Не защищай её, Сереженька. – Какая мерзость. Сереженька – говна кусок. Мама командует – Идите в кабинет. Быстро!

Ничего не остаётся, как поковылять в кабинет к отчиму. Стараюсь держаться на расстоянии от Сергея, чтобы не прилетело ничего от него.

Мама быстро бежит за аптечкой и возвращается к нам.

– Василиса! Сил моих с тобой воевать больше нет. – говорит раскрасневшаяся мама, хлопочущая над ногой Сергея. А вот мне жаль, что палец не отвалился.  – Давно пора было это сделать. Лёва предлагал, я всё отказывалась. Завтра же мы отправляем тебя в Париж! В закрытый женский колледж! Будут из тебя там делать девушку. Ты только недавно чуть не схлопотала условный срок и снова за старое!

Ну, если Лёва предлагал, то конечно.

– Ма, я и есть девушка! Самая настоящая. Мне Вам что сиськи показать? – какой колледж? Какой Париж? А как же пацаны мои. Я без них никуда не поеду. Мама закрывает лицо руками, когда я говорю про сиськи, отчим старается делать вид, что не слышал этого. Хотя, пусть не строит из себя невинного мальчика. Тот ещё извращенец.  – Если я не хочу ходить в платюшках с бантиками, это ещё ничего не значит. Понимаете?

– Дело не в платьях и не в бантиках. Ты материшься как сапожник! Ты неконтролируема. С тобой нельзя справиться. Я прошу тебя, учись хорошо, не лезь в неприятности, не бей никого! Что ты делаешь? Хуже уголовника!

Мама показывает на Сергея с перебинтованным пальцем, а я довольно улыбаюсь. Кретин получил по заслугам. Тоже мне. Рана. Будто ногу ему по колено оттяпала. Раздули тоже.

– А Сереженька не получил бы, если бы не пришёл ко мне в комнату и не попросил потеребонять его писю. Я настоятельно ему напоминала, что до восемнадцати не могу, но он настаивал. Типо, машину его разбила, обязана отработать, должна быть хорошей девочкой. Ага – ага. Скажешь, не правда? – Сводный покрывается пятнами, смотрит на отчима и качает судорожно головой.

– Не важно, правда это или нет. Пора заняться твоим воспитанием и манерами! – Отчим ударяет кулаком по столу. А я кривлюсь. Давай же дядя Лёва, покажи своё настоящее лицо. Никакой ты не миленький предприниматель, ты бандюган – извращенец. Вот ты кто.  – Василиса, ты Дьявол в юбке, выворачиваешь всё, выкручиваешь. Ты ангела сведёшь с ума.

– А Вы мне не отец, чтобы заниматься моим воспитанием. Серёжиным займитесь, объясните ему, что членом в девочек до восемнадцати тыкать нельзя, а то и ваши связи не помогут отмазать его.

Мама подлетела ко мне и со всего маха ударила по лицу. От неожиданности я запрокинула голову, кровь с носа потекла по носоглотке прямо в рот, заполняя его металлической жидкостью.

Сергей вскочил на ноги и сжал кулаки. Лицо его дёрнулось. Можно было подумать, что он не был рад, что мама приложила меня и хотел защитить.

– Отпустите. Я с бабушкой жить буду. – цежу зло я и вытираю кровь рукавом кофты. Не прощу ей предательства. Она бросила меня ради Лёвы и его денег. Продажная шкура.

– Чтобы ты её до могилы довела? Нет. Полетишь в колледж сегодня же. Сейчас же! Чтобы сбежать не смогла. – мама хватает меня за шиворот. – Ты рожу не корчь. Элитный колледж, там дети нефтяных магнатов учатся. Тебе там понравится, возвращаться не захочешь.

– Не поеду никуда! Слышишь? – упираюсь руками и ногами, заливая дорогой ковёр кровью. – Ты не избавишься от меня! Я сбегу!

– Поедешь, Вася. Поедешь! – шипит мама, выворачивая мне руку. – Из тебя там сделают человека. Будешь хотя бы на девочку похожа, а то стыдно людям показать. Ты постоянно в ссадинах и синяках как чушка. Мне стыдно, что у меня такая дочь!

– Так брось! – кусаю её, вырываясь и отбегая. – Меня тоже тошнит от тебя, мама. Лучше бы ты умерла, а не папа!

Отчим хватает меня за горло сзади, я не слышала, как он подошёл ко мне. От прикосновения его холодной руки я вздрагиваю. Меня парализует, лёгкие тут же обжигает от ледяного воздуха, царапающего его изнутри.

Он сжимает, делает больно и грубо басит:

– Не смей так говорить, балованная сучка!

Глава 3.

Настоящее время. 

Ничто не поставит осанку лучше бамбуковой палки. Преподаватели любили приложить ей по спине, чтобы выправить сколиоз. Удивительно, колледж элитный, а меры воспитания дешёвые. Сплошное унижение подопечных.

Я стояла у выхода из аэропорта с маленьким чемоданом, напевая любимую песню. Мама умудрилась даже в аэропорт опоздать по случаю моего возращения.

– Васелисочка! – родительница бежала ко мне с букетом цветов, размахивая призывно веником. – Как же ты выросла, красавица моя! Гордость! Как же соскучилась по тебе.

Выдавливаю улыбку. Если так скучала, не отправила бы на четыре года в тюрьму строго режима, где меня регулярно поколачивали и издевались. Другая бы могла сломаться на моём месте.

– Мама. – все эти годы я делала всё, чтобы вернуться в родной город. 1 460 дней я просыпалась и засыпала с мыслью, что, когда вернусь, отомщу всем, кто лишил меня четырёх лет свободы. – Я так рада тебя видеть. Это мне?

Я выучила главный урок, нужно уметь играть нужную роль, чтобы люди тебя не трогали, не мешали жить и делать, что ты хочешь. На ближайшее время моя роль – быть примерной дочкой.

– Не узнать тебя. Такая милашка. – В колледже нам разрешали делать только общие фото, их и рассылали родителям. Наверное, чтобы они не видели синяки по нашему телу и измождённые лица после бессонных ночей. К некоторым детям родители приезжали на каникулы, ко мне же никто ни разу за все четыре года. Видимо это не входило в плотный график отчима. Выводы я сделала и прощать не собиралась. – Можно я тебя поцелую?

– Конечно. – обнимаю и мимолётно касаюсь её щеки. Фактически, я была совершеннолетняя, могла послать маму и больше не смотреть на её хирургически сделанное лицо, но у меня были свои интересы вернуться в дом отчима.

– У нас сегодня вечером намечается вечеринка в честь назначения Бори. Он теперь в городской думе, представляешь? Так что мы теперь семья очень влиятельного политика. – Я ему не семья. И никогда не была ей. Но сегодня сыграю свою роль, как полагается.

– Здорово. – ни на какую вечеринку мне идти не хотелось.

– Ты так не расстраивайся. Там все твои будут. Мы пригласили. – это меня удивило. Мои друзья не вращались в кругах отчима. Были птицами не его полёта, по крайней мере раньше. Все эти годы у меня не было возможности общаться с ними. Нам не разрешали иметь при себе мобильные телефоны и планшеты. На Ярослава была до сих пор обижена, не могла ему простить, что бросил меня тогда и не помог сбежать. – Ты слышала, Антон открыл компанию свою. Он очень крутой программист теперь, помогает Бореньке с каким-то приложением по государственному заказу. Степан всегда с ним, сама знаешь. Куда его с условкой возьмут? Прошлое не обелить. А Ярослав Ваш не понятно, чем занимается, но Боря настоял, и я пригласила. Подумала, что тебе приятно будет увидеть знакомые лица.

Мама была в своём репертуаре. Умела хорошим тоном обосрать кого угодно.

– Ты не говорила никому, что я вернулась? – мой приезд получился спонтанным. Я отправила документы в МГУ на журфак и меня заочно приняли на третий курс, нужно было приехать и привезти оригиналы документов для зачисления. В честь такого события мама сжалилась и разрешила мне вернуться, хотя раньше она настаивала, чтобы я закончила обучение во Франции.

– Нет, ты хотела сюрприз, и я молчу! – мама изображает замок на губах.

– Отлично. – в голове рождается план, так и вижу, как подшучу над парнями. Вот они удивятся моему внезапному появлению. Обрадуются ли? – Хочу разыграть всех. Посмотрим, узнают или нет.

– Да не узнают, Василиска! Ты посмотри какая стала! Раньше же на мальчика была похожа! Грязная оборванка, а теперь красавица.

– Узнают. – резко говорю ей. – Ребята хорошо меня знают, выросли со мной. Они сразу признают во мне старую добрую Ваську.

– Ну-ну! – она закатывает глаза.

Мы приезжаем домой, в котором уже царит суматоха от приготовления к вечеру. Я обхожу ненавистную комнату и сжимаю руки в кулаки. Ничего. Мне немного осталось. Я отомщу им за то, что они сделали со мной.

Переодеваюсь в платье и туфли, купленные в Париже Мишель для меня. Подруга обещала приехать в Москву в след за мной, чтобы помочь осуществить мой план. Моя единственная подруга.

Спускаюсь и осматриваюсь. Дом сильно изменился, тут поменялось всё: интерьер, мебель, прислуга. Провожу рукой по белому роялю. Единственному предмету из прошлого. Его маме купил мой родной отец. Она с молодости увлекалась музыкой и играла на нём, а ему нравилось слушать как она музицирует. Это единственное, что мы привезли в дом отчима.

Рояль напоминал мне об отце, его голосе и доброй улыбке.

– Играете? – знакомый голос из прошлого заставил прервать поток воспоминаний. Когда-то я была счастлива. У меня была семья. А теперь вся моя душа в шрамах. За моей спиной стоял Сергей в чёрном костюме и белой рубашке, бархатная бабочка небрежно торчала у него из нагрудного кармана.

Я узнала его сразу. По властному голосу, напоминающему, что он тут хозяин. Сергей закалился. Стал привлекательным мужчиной. Паблики писали, что он завидный холостяк, сердце которого мечтали заполучить многие девушки. Иногда мне удавалось через телефон Мишель отслеживать последние новости.

– Нет, но хотела бы. – прощупываю почву. Узнал – не узнал. Я резко изменилась за эти четыре года даже для себя. В школьные годы я ходила с каре, носила удобную и бесформенную одежду, никогда не красилась и не следила за своими манерами. Я жила как чувствовала, хотела лишь свободы.

Теперь же мои волосы спускались до лопаток и были аккуратно уложены стайлером. На лице был лёгкий макияж, подчёркивающий аккуратный носик, чувственные губы и необычный разрез глаз. По крайней мере, именно такие достоинства моей внешности перечисляла Мишель.

На мне было тесное платье до середины бедра и не было лифчика. Я решила бросить вызов мужчинам и порадовать маму. Она же хотела дочь, не ту, что учится и развивается, а ту от которой женственностью за километр несёт. А женственность у мамы определялось уровнем вожделения мужчин.

– Что мешает научиться? – Сергей подошёл ко мне и прижал к роялю, прижавшись к моей спине и заключив в кокон рук, расположившихся по обе стороны от меня. Сводный брат не узнал меня и явно был намерен оприходовать. – Я Вас раньше у нас не видел, кто Вы?

– Меня зовут В..иктория. Меня пригласила Светлана. – я не успела продумать легенду. Пришлось импровизировать. – А Вы кто?

– Сергей Чернов. – гордо представляется Сводный, будто это должно было мне о чём-то сказать. Это рассмешило меня. У него с детства было высокое о себе мнение.

– Чернов? Значит, Вы хозяин рояля? – пробегаю пальцами по клавишам. – Сыграете для меня?

Сергей хрипло смеётся и накрывает мою руку своей. Я задерживаю дыхание, потому что никогда не могла представить, что он будет пытаться меня соблазнить. Это за гранью даже моей богатой фантазии.

– Нет. Это инструмент Светланы. Может быть, перейдём на ты?

– Почему бы и нет? – поворачиваюсь, чтобы стоять лицом к лицу. К Сводному тоже стоять спиной опасно, я как никто знаю на что он способен. Мы оказываемся слишком близко, получается интимно и даже волнующе для меня. Я жила в интернате четыре года и не видела парней там от слова совсем. Одичала.

Дыхание Сергея учащается, и я невольно начинаю краснеть, ощущая, как он возбуждается. Этого ещё мне не хватало, заводить Сводного.

– Покажите мне дом на правах хозяина? – нужно отвлечь его, разорвать контакт. Сергей усмехается, от него не укрылось моё смущение. Он воспринимает его по-своему, считает, что понравился мне и я заигрываю с ним.

Сводный подаёт мне руку, которую я вынуждена принять. Не могу не отметить, что он очень сильный. Сергей крепко удерживает меня, позволяя ощутить мощь его мышц, что бугрятся под дорогим костюмом.

Он честно показывает мне дом с садом, пытаясь напоить шампанским. Сергей настойчиво таранит меня, удерживает подле себя и не отпускает даже когда к нему подходят гости. Он вежливо всех приветствует, беседует о мелочах и сдержанно одаривает ледяной улыбкой. Не выпускает мою талию ни на секунду. Из-за этого у гостей складывается впечатление, что я его спутница.

Я наблюдаю за Сергеем со стороны и не могу признать, что, если бы познакомилась с ним сегодня впервые он мог бы мне понравиться. Сергей был умным, красиво излагал свои мысли и умел вести беседу. Рядом с ним не было скучно. Сводный пытался периодически забраться мне под платье, но делал это красиво. Я бы даже сказала, что изящно.

Если бы я не знала, какой он внутри, он мог бы мне понравиться. А так, мне было противно наблюдать за его игрой. Сергей мог вырасти и стать мужчиной, но не был способен отскрести гниль со своего крошечного сердца.

Сергей подливал бесконечно мне шампанское, надеясь, что я напьюсь и отдамся. Он смотрел на меня с вожделением, не скрывая свои намерения. Эдакий самец, что берёт то, что хочет. Только вот в мои планы напиваться не входило, поэтому я старалась выливать шампанское в горшки с цветами или переливать содержимое своего бокала в Сергея при любой удобной возможности. Таким образом, он Сводный не замечал, как спивает сам себя. Через полчаса он уже покачивался, а глаза его заволокло пьяное марево. Парень был готовченко и не понимал, почему я до сих пор трезвая как стекло.

– Отпустишь в туалет? – спрашиваю его, желая поправить макияж и попробовать найти своих парней. Хотелось поприветствовать их, по ним я соскучилась в отличие от сводного брата. Его общество уже наскучило мне, я бы давно сбежала от него, если бы он не держал меня намертво за талию. Привлекать излишнее внимание к себе у меня не входило в планы.

– Давай пойду с тобой. – предлагает он, проводя ладонью по спине. Сергей хочет наклониться и поцеловать меня в губы, чувствую это интуитивно. Он не просто посылает сигналы, кричит об этом. – Помогу снять напряжение. У тебя все мышцы зажаты.

– Не торопи с десертом. – отшучиваюсь и уклоняюсь от его объятий. – Если не отпустишь сейчас, описаюсь прямо здесь.

Моё предупреждение вырывает у него из груди гортанный смех. Сергей наклоняется и с самым интимным видом выдаёт:

– Люблю разнообразие в постели, но золотой дождь – это слишком даже для меня.

Меня всю передёргивает. Меньше всего на свете мне хотелось знать о предпочтения Сергея в постели. Единственное, что я попрактиковала бы с его участием, это сажание на кол. Я бы с удовольствием натянула его зад на толстый кол. Он заслуживал это.

– Какой плохой мальчик. – придерживаюсь игровой линии. – Смотри, не пожалей о своих словах.

Ох, о том, что он пожалеет о них я была уверена на все сто процентов.

Глава 4.

Я вижу, как трезвеет Сводный на глазах. До него начинает медленно доходить, что он весь вечер обхаживал свою любимую сестричку. С наслаждением наблюдаю, как он втягивает раскалённый воздух через раздувающиеся ноздри. Так и бы сожрал меня прямо тут при всех.

Перевожу с Сергея взгляд на Антона со Степаном. Друзей как доской по голове ударили. Они обескуражены и смущены. Ещё бы. Только что Ярослав обещал поиметь меня в рот при всех.

На Ярослава я смотреть боюсь. Чувствую его тяжёлый взгляд. Всегда пронимал меня до нутра.

– А прямо сейчас! – легко говорю маме, желая сбежать от них всех и избежать расспросов. И прежде, чем они успевают остановить меня, бегу к сцене. Спиной чувствую, как напрягается отчим, не уверенный ещё в том, что я не выкину ничего. Я бы с удовольствием прошлась бы по нему, но ещё рано. Буду лишь выглядеть глупой девочкой. По-другому нужно. С умом.

– Добрый вечер. – Беру микрофон в руки и приветствую гостей. Внимательно запоминаю лица присутствующих, мне ещё пригодится это. Любой из них может знать важную для меня информацию. – Сегодня получился особенный вечер. Прекрасный день, чтобы поздравить Бориса Аркадьевича с его очередной победой. – Хлопаю в ладоши, заставляя всех гостей присоединиться и поздравить отчима. От сдержанно кивает. По выступившим скулам могу догадаться как он напряжён. – Я рада, что в этом году мне удалось разделить такое важное событие со своей семьёй. Борис Аркадьевич, папа, спасибо Вам за всё. Вы ведь не просто политик с большой буквы, Вы ещё и прекрасный семьянин. Вы заменили мне отца, подарили билет в будущее! – Поднимаю бокал с шампанским. Горло покрывается липкой слизью от отвращения к собственной лжи. Противно так говорить, но я должна! – Пожалуйста, давайте выпьем за Бориса Аркадьевича! И за моё возвращение в семью!

Родители до последнего ждали подвоха, колкой реплики, но моя речь зашла всем. Ото всюду послышался шёпоток, никто не признал в девушке угловатого подростка по имени Вася.

Все радостно хлопали и поздравляли отчима и маму с моим приездом. И лишь Ярый и Серый, стоящие рядом с родителями, смотрели на меня не моргая, впитывая каждое слово и движение.

Я отсалютовала им и скрылась за сценой, торопясь в свою комнату. На сегодня хватит. Я устала. Туфли растёрли ноги в кровь. Я быстро скидываю их и бегу по коридору босиком.

Сколько раз я прокручивала в голове встречу с друзьями? Хотелось чего-то пафосного, фееричного, чтобы как в кино было. А получилось так тупо. Выглядела я глупо. Сергей пытался залезть под юбку, Яр угрожал, а ребята не узнали меня спустя столько лет.

К моему сожалению, Сергей не забыл, где находится моя комната, потому что догнал меня там уже через пару минут. Он влетел в след за мной, скидывая пиджак и тыкая в меня гневно пальцем.

– Это что сейчас было за представление? – в этой комнате всё было по прежнему. Мы снова схлестнулись как в старые добрые времена. Стояли напротив друг друга по разные стороны кровати. Лицом как лицу.

– Какое? – шепчу ему, облизывая губы. Я никак не могла протолкнуть тошнотворный ком. – Ты не узнал меня, я решила немного пошутить.

– Не удалась шутка. Я мог тебя трахнуть, ты понимаешь это? – угроза так себе. Я оторвала бы ему член, если бы он посмел достать их из штанов.

– Не трахнул бы, мы брат и сестра.

– Не родные, Пигалица. Так что это не аргумент. – Он говорит это таким тоном, что у меня по спине пробегает озноб. Судя по всему, для Сергея это не помеха. Он разошёлся не на шутку. – Не нужно провоцировать меня, если не хочешь проблем.

– Серёж. – протягиваю, слегка надув губы. Нужно оставаться рядом с ним глупой дурочкой, чтобы смягчить сводного козла. Ему всегда хотелось, чтобы я пресмыкалась перед ним. – Давай не будем, а? Ну хорошо же вечером было, мы не ссорились. Может будем всегда так общаться, мне понравилось.

– Понравилось? – уточняет хитро он, расстёгивая верхние пуговицы на рубашке. Я прикусываю язык. Определённо я не умела вести себя с парнями, несла чушь и нарывалась. Когда я говорила про общение, то вкладывала ровно тот смысл, что и сказала Сводному, а он уловил там скрытый сексуальный подтекст. Я это по его глазам увидела.

– Я устала. Оставь меня, пожалуйста. Хочу отдохнуть. – прошу его примирительно. – Прилетала только сегодня, не успела даже чемодан разложить.

– Ты изменилась. – констатирует задумчиво парень, продолжая нагло рассматривать меня.

О да, Вы даже не представляете насколько.

ХХХ

– Я к Антону Волкову. –  протягиваю паспорт охраннику, чтобы он оформил пропуск в бизнес-центр. Утром первым делом я набрала Антону, предложив встретиться и поговорить. К счастью, номер его мобильного был у мамы. Я очень соскучилась по парням и верила, что мы всё такие же старые, добрые друзья, как и раньше. Они были мне нужны. Они единственные на кого я могла положиться.

– Проходите. – мужчина протянул мне паспорт и разовый пропуск. – Вам на десятый этаж, там на ресепшене подскажут куда дальше.

Теперь у Антона была своя компания и крутой офис в центре. Задрот преуспевал в своём деле, и я была искренне рада за него. Он заслуживал этого как никто другой. Такой молодой и перспективный. В этом году его даже номинировали на самого перспективного айтишника.

– Обнимемся? – пропела я, забегая в светлый кабинет и раскидывая руки в разные стороны. Степан с Антоном стояли напротив меня и не знали, как вести себя. Для них я была совершенно новым человеком, с которым они не были знакомы. – Ну чего Вы такие, как не родные?

– Вася? – Степан разморозился первым. Обнял меня и прижал к себе. Было непривычно. Раньше мы хлопали друг друга по спине, а теперь он обнимал меня нежно, как-то бережно что ли. – Поверить не могу. Ты куда пропала?

Антона пришлось обнять самой, от него не дождёшься чувств, слишком стеснительный.

– Мама упекла в закрытый пансион для девочек. Еле выбралась оттуда. – признаюсь друзьям, нежно разглядывая их бородатые лица. – Я так рада Вас видеть! Слышала, Вы теперь светилы айти, да?

– Ты пропала так неожиданно, ни смс или звонка. – не унимался Антон. – Мы переживали и не знали, что думать. Твой брат сказал, что тебя отправили к дальним родственникам и ты никогда больше не вернёшься, а ты оказывается была в пансионе? Почему не звонила и не писала?

– Тебе же сказали, она была в пансионе для девочек, где из неё, как видишь, успешно сделали женщину. – гадкое замечание задело меня в самое сердце. Но боюсь, что говоривший даже не догадывался как сильно попал в точку. Я вбежала в порыве страсти и не заметила высокую фигуру на диване в углу комнаты.

Ярослав закинул ногу на ногу и смотрел на меня как зверь на свою добычу. Выражение лица старшего брата друга не обещало мне ничего хорошего, скорее всего он не забыл вчерашний казус и прощать шалость не собирался. Он всегда был резким, с возрастом эта черта только усугубилась.

– Ярый. – приветствую его и скрещиваю руки перед грудью. Он то должен был знать, куда меня собирались увезти. – Прости, не заметила тебя. Ты так слился с интерьером хорошо, как охранник на проходной.

– Не изменилась совсем. Как была дура, так и осталась. – заключает парень и поднимается на ноги. Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. От чего-то от этого я чувствую себя униженной. Ярослав давит на меня. Он всегда смотрит и видит насквозь. Аж соски каменеют и царапают ткань на фоне резкого приступа паники.

– Странно так, Серёжа мне только сказал вот утром, что я сильно изменилась. – для чего-то говорю ему, приукрашивая факты. Яр никогда не любил моего сводного брата, они терпеть друг друга не могли.  – Да и ты, судя по-вчерашнему, не сразу признал. Или разыгрывал? Признайся!

Яр дёрнулся, скривился. Хотелось бы понять, что его вывело из себя сильнее, что во взглядах с Сергеем не сошёлся или вчерашнее.

– Давайте не будем ссориться. – примирительно просит Антон и посылает брату умоляющий взгляд. – Лучше расскажи Васька как Париж как колледж.

Лучше не знать. Никому не хочу рассказывать. При упоминании колледжа по коже пробегает озноб.

– Я пойду. Созвонимся. – Ярослав не прощается со мной, уходит и остаётся мне провожать лишь с полным недоумением. Он бросил меня четыре года назад, не протянув руку помощи, но почему ведёт себя так словно я предала его?

– Он всегда был козлина, но сейчас то, чего злится? – Не понимаю, почему он так обращается со мной? Это я должна была его упрекать в предательстве.

– Неприятности на работе. – отмахивается Антон, заметно расслабляясь, когда его брат уходит. – Не обращай на него внимания. Давай лучше выпьем чего-нибудь. Будешь чай, кофе, шампанское?

– Воду с лимоном. – прошу его и обхожу кабинет. Мне нравится, как тут устроились парни. Крутой ремонт, модные картины, дизайнерская мебель. Ловлю себя на мысли, что завидую им, жалею, что не разделила их рост. Пропустила всё.

– Ты так и не рассказала, как тебе Париж и колледж… – напоминает мне Антон, возвращаясь со стаканом воды и чайником чая. – Ты действительно изменилась, я бы ни за что не узнал тебя, пока сама бы не сказала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.