Милослава Финдра
Песня русалки

* * *

© Милослава Финдра, текст

© Кейт Плотник, иллюстрация на обложку

© Наталья Динер, иллюстрации в блок

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Часть первая,

в которой главная героиня оказывается в отчаянной ситуации, но дает себе обещание бороться за свободу до конца

Глава 1
Лунная дорожка

Я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Сестры заплели мои сиреневые волосы в косы, нанизав на пряди жемчужины. Подкрасили коралловым соком губы и усыпали лоб и щеки перламутровыми блестками. Те таинственно мерцали на лице, но не могли затмить блеска моих глаз.

Ведь сегодня день свадьбы. Самый счастливый день в моей жизни.

Я улыбалась отражению в зеркале и любовалась узорами, которые сестры нарисовали на моем теле. Каждый из символов рассказывал историю. Крупные завитки под ключицами говорили, что я девятнадцать раз видела льды. Причудливая вязь извивалась на животе: по ней любой понял бы, что у меня шесть сестер и я самая младшая из них. Но главное было написано вовсе не здесь.

Самые важные знаки украшали мои запястья. Нарисованные браслеты говорили о том, что я больше не Селина, дочь Асгура. Теперь я Селина, жена Гаркона.

Самого красивого русала во всем подводном царстве.

Я влюбилась в него еще девчонкой. Пряталась и стеснялась, когда они с братом приходили свататься к моей сестре. А потом лежала без сна, зажав зубами край одеяла и старалась не кричать, боясь, что красноволосый русал женится на моей сестре и станет мне родственником. Злилась, что больше не смогу любоваться его белозубой улыбкой, ведь все его улыбки по праву будут принадлежать другой. Как же я обрадовалась на следующий день, когда узнала, что к сестре сватается не он, а его брат! Два часа пела от восторга и кружилась в танце, распугивая мелких рыбешек.

А сейчас я стояла обнаженная перед зеркалом и дрожала, не веря, что моя мечта сбылась. Мое тело покрыто свадебными узорами, щеки и лоб блестят перламутром, а косы отяжелели от жемчуга. И через несколько минут я поплыву на берег, чтобы спеть свадебную песнь и впервые возлечь со своим возлюбленным.

Я последний раз бросила взгляд в зеркало, сделала глубокий вдох и нырнула, но не вниз, а вверх – навстречу лунному свету. Течение приятно холодило тело, разгоряченное мыслями о том, что ждет меня впереди. Я нетерпеливо била хвостом по воде, набирая скорость. Грезы о муже и предстоящей ночи волновали. Сестры говорили, что лучше растянуть предвкушение. Обещали, что эта ночь станет одной из самых прекрасных в моей жизни. И предлагали не торопиться, а запомнить ее каждой чешуйкой, каждой клеточкой тела. Но я не могла медлить. Я ждала этого момента долгие годы, пока Гаркон только шутливо ерошил мои волосы и флиртовал со старшими русалками. Я так долго росла и ждала, когда все изменится. Теперь я не готова ждать ни одной лишней минуты.

Не в силах сдержать чувств, как дельфин я выпрыгнула из воды, сделала сальто и понеслась дальше. Впереди уже виднелся каменистый берег и галечный пляж. «Спине будет жестковато, зато ничего не натрет песком», – говорили сестры.

Последние метры мне пришлось ползти на руках. Завтра наверняка появятся синяки… Но несмотря на боль, я все равно упорно тащила себя на берег, пока не почувствовала, как по хвосту бегут мурашки. Еще несколько мгновений, и я уже лежала, проверяя, как сгибаются и разгибаются колени. Пошевелив несколько раз пальцами на ногах, я постепенно привыкла к новым ощущениям, аккуратно села и попыталась встать. Со второй попытки мне это удалось, и я осторожными шагами добралась до большого валуна.

Устроилась на камне, не замечая жестких углов, и начала свадебную песнь, вкладывая в нее всю свою страсть. Пусть возлюбленный услышит меня в глубине океана и приплывет разделить нашу любовь.

Я пела и смотрела на лунную дорожку. Наконец водная гладь задрожала, и Гаркон вынырнул, разбрызгивая вокруг серебряные капли. Сильные руки русала загребали воду, хвост размеренно бил по воде.

Мое сердце пело вместе со мной. Несмотря на холодный порывистый ветер, все тело охватил жар. Я смотрела, как русал выползает на берег, и мне хотелось сорваться с места, броситься ему на помощь. Но я знала, что нельзя. Нужно было продолжать песню, пока страсть не захватит его настолько, что он забудет обо всем остальном.

Поэтому я не двигалась с места и только громче пела под аккомпанемент бешено стучащего сердца. Песня распаляла не только моего жениха, но и меня саму. Наконец Гаркон встал. Неуверенно сделал первый шаг, потом еще, и еще, в конце он почти побежал, подхватил меня с камня, крепко прижал к груди… и его губы нашли мои.

Этот поцелуй был соленый, как морская вода, и такой же жгучий. Я уже давно не пела, но все равно слышала звуки свадебной песни, пока его руки гладили мою спину и медленно спускались к талии. А потом схватили ниже и понесли на галечный пляж.

Его мелко трясло, когда он мучительно медленно укладывал меня на гладкие мелкие камешки. Он встал передо мной на колени и наклонился, чтобы подарить еще один поцелуй. Я вцепилась в его плечи и попыталась прижаться к нему всем телом, но он мягко отстранил меня. И начал губами повторять причудливую вязь узоров на моем теле. Сначала коснулся ключиц, оставляя на них два поцелуя. Потом спустился ниже, обводя горячим языком спирали вокруг затвердевших сосков. Я вздрогнула и стоном подбодрила его не останавливаться на этом.

И он продолжил, начав слегка покусывать нежную кожу, отчего я на мгновение задохнулась. Несколько томительно-сладостных секунд, а потом губы Гаркона снова начали подниматься вверх, покрывая поцелуями шею. Я выгнулась ему навстречу и шире развела колени, мечтая наконец ощутить его внутри. Мы снова слились в горячем поцелуе и тесно прижались друг к другу. Внутренней стороной бедра я почувствовала, как он тверд, и поняла, что скоро все свершится.

На один общий глубокий вдох мы замерли. А потом его рука поползла вниз, туда, где уже давно было жарко и влажно. Мне оставалось только дрожать от переполняющих душу и тело чувств. Жадно я наблюдала, как Гаркон широко открыл глаза, а потом издал стон и упал на меня всем весом.

А дальше… дальше ничего не происходило.

Он не двигался.

Я выкрикнула его имя, пыталась приподнять голову, упавшую мне на грудь. Но только почувствовала, как что-то горячее и липкое начало течь по животу.

В первые мгновения я все еще не понимала, что происходит. Но потом две вещи случились одновременно: мои руки нашли стрелу в спине Гаркона, а сбоку раздался басовитый мужской крик: «Хватай ее быстрее, Бор!»

Мой возлюбленный был тяжел, и мне не сразу удалось из-под него выбраться. Когда же я встала, то увидела бегущую к нам мужскую фигуру. Нужно было спасаться, бежать к морю… но я не могла бросить Гаркона. Схватила его за плечи и попыталась тащить, но удалось лишь немного подвинуть тело. А грузный незнакомец с раскосыми глазами был уже совсем близко… Нужно было решиться и кинуться к морю. Только я не могла вот так бросить любимого…

И секундная заминка стоила мне свободы. Потому что пока я пыталась увернуться от приблизившегося разбойника, другой схватил меня сзади. Морской дьявол, их оказалось двое! Грубые руки вывернули мне локти, я попыталась лягнуть держащего меня мужчину, извернуться и укусить, но он только сильнее заломил мне локти. А его напарник был уже рядом. И с веревкой в руках.

Мне оставалось только беспомощно смотреть, как Гаркон истекал кровью, пока узкоглазый толстяк протягивал подельнику веревку. Рожа разбойника лоснилась от пота, он тяжело дышал, запыхавшись от бега.

Ненавижу. Я собрала полный рот слюны и со всей яростью плюнула прямо в мерзкую морду толстяка.

– Вот стерлядь! Сейчас я тебе… – тот замахнулся, но его остановил голос мужчины у меня за спиной.

– Убери руки, Бор! Не порти товар, лучше заткни ей чем-нибудь рот.

Толстяк нахмурился, от злости его глаза сузились еще сильнее. Но он смолчал, только зыркнул злобно, утирая плевок с рожи, и рванул край своей потной рубахи. А потом начал грубо запихивать вонючий комок ткани мне в рот. Я сжала зубы и злобно замычала, но он, гнусно ухмыляясь, зажал мне пальцами нос. Я держалась, сколько могла, но не выдержала и глупо, как рыба, открыла рот. Он тут же засунул в него кляп, обвязав лицо веревкой так, чтобы не удалось выплюнуть ткань.

Потом они вдвоем связали мне руки за спиной, взяли под локти и потащили куда-то в сторону зарослей. Я обернулась, чтобы бросить последний взгляд на Гаркона. И только увидела, что он лежит, неловко раскинув руки, лицом вниз.

Надеюсь, он все еще жив. И наши родичи успеют забеспокоиться и найти его на берегу. Шансы были малы, но надежда – все, что мне оставалось.

Эти уроды пожалеют о том, что сделали сегодня. Не знаю как, но я заставлю их об этом пожалеть.

Бор и его безымянный подельник тащили меня вдоль берега минут пятнадцать. Я не спешила им помогать, специально волочила ноги. В итоге мне пригрозили, что наставят тумаков, если я и дальше буду мешать. Я понимала, что сейчас сопротивляться бессмысленно, и тормозила только из злости. Поэтому перестала. Ничего, когда-нибудь они потеряют бдительность.

Когда сквозь густые колючие заросли появились отблески света, я поняла, что мы приближаемся к лагерю людей. Судя по всему, мы прошли небольшой островок насквозь и снова вышли на берег. Так и оказалось.

На небольшом пляже горел костер. Вокруг него сидело несколько мужчин в потрепанных одеждах. Когда мы подошли ближе, я заметила, что у многих на руках нарисованы черные узоры и страшные рисунки: черепа, зубастые акулы и сабли встречались чаще всего. У некоторых были картинки и на лицах. Один из пиратов украсил свою щеку маленьким черным якорем, другой поставил на лоб надпись на незнакомом мне языке. В отблесках пламени они выглядели особенно жутко.

Меня толкнули в сторону длинноволосого мужчины в камзоле и треуголке. Когда он обернулся, я вздрогнула: вместо половины лица на меня смотрел оголенный череп. Лишь приглядевшись пристальнее, я поняла, что это просто еще одна умелая картина на теле.

– Капитан, поглядите, какой подарочек мы с Гримом нашли, – ухмыльнулся толстяк Бор.

– Неплохо, Бор. Все бы так отходили справить нужду. Я смотрю, девица-то непростая, – главарь внимательно рассматривал мои волосы и почти стершиеся узоры на теле.

Под его влажным взглядом я только сейчас осознала, что стою обнаженной перед толпой отребья. И вот теперь мне стало по-настоящему жутко.

– Совсем непростая, капитан, – подтвердил схвативший меня пират, оказавшийся Гримом. – Мы как раз стояли, отливали, когда услышали, что вдалеке поет кто-то. А от песни сам собой… змей колом встает.

– Не брешет он, капитан, – подхватил Бор. – Мой удав тоже кровью налился, да так, что чуть штаны не прорвал.

– И вы побежали ужей своих тешить? – прищурился капитан.

– Да не уразумели мы, что стряслось. Подумали, может, чудится, в кустах каких дурманных оказались, – начал оправдываться Бор.

– Да-да, решили сперва проверить, – подтвердил Грим. – пошли на пение и вышли на другой конец острова. А там эта на камне сидит и соловьем заливается. Хотели подбежать да схватить, смотрим, плывет кто-то. Решили погодить – и не зря. Выполз на берег мужик с хвостом.

– Чистая правда, капитан, бородой клянусь. Рыбий хвост у мужика был, – вставил Бор.

– Мужик с хвостом? – все недоверчивее щурился капитан.

– Сначала с хвостом, да. А как на берег выполз, хвост, как ящерица, отбросил, на ноги встал и к подружке своей побежал, – продолжил Грим. – Схватил девку и давай лапать. Ну как он ее на камнях разложил, так мы и зашевелились. Бор на камешек повыше забрался и подстрелил, пока я с другого края поближе к ним спустился. Взяли девку в клещи с двух сторон, повязали и привели.

– Это что же, вы горячую ее из-под мужика вытащили и сами пробы не сняли? – спросил капитан.

– Бородой клянусь, капитан, не трогали, – первым ответил Бор. – Кто ж ее знает, бестию голосистую, может, в нее сам морской демон вселился.

– Да, капитан. Мы девку связали и сразу к вам повели. На продажу-то она должна сгодиться. Даже лицо портить не стали, хотя она, стерва, в Бора плюнула, пока кляп не вставили.

– Интересную историю вы мне тут рассказали… – задумчиво протянул капитан. – Ладно, заприте девицу в моей каюте. Разберусь с ней после ужина.

И меня потащили на корабль, причаленный у берега.

Каюта капитана поразила беспорядком. Повсюду валялись бумаги, грязные кубки, какие-то корабельные приспособления и безделушки. На маленьком диванчике висела рубашка. Радуясь, что перед тем, как запереть, мне развязали руки, я тут же схватила ее и надела. В подводном царстве мы не стеснялись наготы, но я знала, что у людей принято иначе, и не хотела больше привлекать внимание к своему телу.

Кляп тоже сняла сама. С огромным наслаждением выплюнула вонючую тряпку и пошевелила затекшей челюстью. Очень хотелось сесть и дать волю слезам, но я сцепила зубы. Сейчас не время горевать по Гаркону. Глупо тратить минуты впустую, надо осмотреться и поискать какое-нибудь оружие.

Можно было бы попробовать еще раз спеть свадебную песнь, надеясь, что кто-то из родичей ее услышит и догадается приплыть на зов, но я не хотела рисковать. Шансы были невелики, а оказаться на корабле с парой десятков возбужденных головорезов – совсем неблагоразумно.

Через час бесплодных поисков я кусала губы от отчаяния. То ли капитан держал оружие при себе, то ли предусмотрительно спрятал там, куда мне не добраться. Я не смогла ни открыть, ни сломать ящик стола. А на его поверхности не было ничего, чем можно было всерьез вооружиться, чтобы выбраться отсюда. Вряд ли мне хватит сил оглушить капитана бронзовым канделябром или проткнуть глотку вилкой. А ведь еще придется выбираться с корабля… Без главаря ничто не помешает пиратам позабавиться со мной.

Брезгливо смахнув со стола обглоданную птичью ногу, я села и задумалась, вспоминая все, что знаю о людских нравах и обычаях. Хорошо, что в подводном царстве не только русалов, но и русалок учили, как устроена жизнь на суше. Иногда мы даже выходили на берег, переодевались на людской манер и гуляли по небольшим городам. А седовласые русалы каждое лето ходили на людские торги, выдавали себя за иноземных купцов и меняли жемчуг на разную полезную или забавную утварь. Так что мне было известно достаточно, чтобы рассудить, как лучше поступить.

Грим не раз сказал при мне о продаже. Значит, меня хотят повезти на торг и сбыть там подороже. Можно попробовать уболтать капитана, рассказать о подводных богатствах, посулить затопленные сокровища… А если не получится, попробовать набить себе цену, чтобы до торгов не тронули. Там уже что-нибудь придумаю, попробую найти доброго человека, который согласится выкупить меня ради жемчуга родичей…

Мои размышления прервал звук отпираемого замка. Дверь тут же открылась, и в каюту вошел, слегка пошатываясь, капитан.

– Не заскучала, красавица? – череп на второй стороне его лица скалил зубы в улыбке.

Улыбка была нехорошей, а взгляд – еще хуже. Судя по нему, рубаху я накинула не зря.

– Если я и скучала, то только по жениху, которого убили твои люди, – я все-таки нашлась, что ответить.

Капитан нахмурился:

– Скажи спасибо, что сама не стала кормом для рыб. Грим с Бором могли тебя оприходовать да по-тихому перерезать глотку.

Он сбросил камзол на стул и снова кинул на меня сальный взгляд.

– Не переживай, красавица, я понежнее буду.

Я постаралась выглядеть безразлично:

– Поступай как хочешь. Только я думала, ты хочешь продать меня, да подороже…

– Хочешь набить себе цену? – он хмыкнул. – За невинных девиц дают хорошо, но не сильно больше. Да и ты на пляже не просто так песни пела.

– Я пела свадебную песнь русалки. – Скрывать не имело смысла. – Сегодня я должна была стать женой, но этого не случилось.

Капитан замер у шкафа, к которому подошел за бутылкой:

– Русалки? О чем ты?

– Опусти меня в море и увидишь все своими глазами.

– В море захотела? Думаешь вплавь удрать? – он хохотнул и хлебнул из бутылки. – Море будешь видеть только из окна каюты.

– Хорошо, не выпускай, но попроси принести сюда бочку воды, – предложила я. – А если ничего не произойдет… сделаю все, что ты захочешь.

Последние слова я выделила интонацией. Капитан задумался.

– Ладно, твоя взяла. Сейчас тебя искупаем. Лишним не будет.

Он вышел из каюты, чтобы крикнуть пиратам принести бочку. А я вспомнила, что вся в крови Гаркона, и почувствовала, как тоска сдавливает сердце.

Хоть бы он был жив. Заклинаю море заговорить рану, а родичей – найти его как можно быстрее… Я обязательно что-нибудь придумаю и вернусь в подводное царство.

И если не найду там своего возлюбленного живым… этому кораблю предстоит узнать, что такое хороший шторм.

Мои размышления прервал вернувшийся капитан, за которым шли два пирата и тащили огромную бочку, полную соленой воды. Их покачивало от тяжести, вода пару раз плеснула на пол. Гаркнув, мужики сделали последний рывок, поставили свою ношу в центре каюты и ушли, потирая натруженные спины.

– Ну что, красавица? Уговор есть уговор… полезай в воду. – Капитан ехидно улыбался. Явно представил, как я осрамлюсь и буду выполнять обещанное.

Он подхватил меня под колени и засунул в бочку. Кожа на моих руках тут же покрылась мурашками, а ниже пояса заблестели чешуйки. Ноги сами собой склеились и стали серебристым хвостом.

– Ну дела-а-а-а… – протянул капитан.

– Убедился? – мне не удалось сдержать самодовольства.

– Первый раз вижу женщину с хвостом. Никогда не слышал о таком, – признался капитан. – Надо взглянуть поближе.

Он вытащил меня из бочки и прижал к себе. Вода ручьями текла с моих кос, его рубаха тут же намокла и облепила мускулы на груди. У такого не вырвешься.

– Пусти. И дай чем утереться. Расскажу все как есть, без утайки.

Он только прижал крепче. А потом заскользил руками ниже… Как же его остановить?!

– Продолжишь – не получишь сундук золота!

– Это какой же? – хмыкнул капитан, продолжая руками скользить по моему телу. – Уж не хочешь ли ты предложить за себя выкуп?

И ощупывания прекратились. Я не успела ответить, как он быстро задал новый вопрос:

– Ну-ка, говори быстро, часто вы сюда, полурыбы, плаваете? Мачту вам в зад! – он не стал слушать ответа, отпустил меня и стремительно выбежал из каюты, с силой грохнув дверью.

Рявкнул кому-то: «А ну посторожи снаружи. Зайдешь – брюхо вспорю», – и пошел дальше, судя по стихающему звуку отборной брани.

Он был явно рассержен, раз голос пробивался через крепкие деревянные стены. Я догадывалась, по каким делам поспешил капитан. Кажется, сейчас мы будем срочно отплывать.

Ведь довольно легко представить, что с пиратами сделают родичи, когда обнаружат тело Гаркона и мою пропажу. Разнесут корабль по досочкам. Может, и стоило бы дождаться их, дать капитану сделать то, что он хочет…

Меня передернуло от одной мысли, что пришлось бы терпеть ласки пирата. Да, я мечтала о возмездии, но не была готова заплатить за него такую цену. Пусть свадебная песнь может заставить меня почувствовать удовольствие, после этого будет только горечь и отвращение к себе.

Пока я размышляла, каюту начало качать сильнее. Значит, снялись с якоря. Я сидела и смотрела из окна на бегающих по палубе людей, понемногу осознавая, что моя счастливая беззаботная жизнь осталась позади. Придется быть хитрой, сильной, жестокой, чтобы избежать всех опасностей и вернуться домой.

И это будет очень долгий путь.

Когда капитан вернулся, я сделала вид, что уснула, свернувшись морским коньком на диванчике. Слышала, как он простучал каблуками по дощатому полу, а потом что-то с грохотом поставил на стол. И грубо рявкнул:

– Хватит мне голову морочить. Ага, дрыхнет она. Садись давай, я пожрать принес.

Когда я начала медленно приподниматься, он добавил спокойнее:

– Успокойся. Сегодня иметь не буду.

Мои плечи расслабились, и только тогда я поняла, как сильно напряжены они были до этого. К сожалению, передышка была недолгой. Потому что в следующее мгновение капитан подмигнул:

– Отложим нежности до завтра.

Глава 2
Тысяча золотых

Солнце только начало подниматься, заставляя небо покрыться румянцем. Море послушно порозовело в ответ. Я стояла и почти не дышала от восторга. Уже шесть дней плыла на корабле и все не могла налюбоваться, как же красиво здесь, в верхнем царстве. Засмотревшись, я даже забыла о тяжести цепей, сковывающих руки. Всегда холодный металл окружало голубоватое сияние магии, из-за которой мне позволяли спокойно ходить по палубе в одиночку. Как бы я ни хотела прыгнуть за борт, стоило приблизиться к краю, воздух становился вязким, а кожу на запястьях начинало неприятно печь.

Капитан не проснулся, когда я выскользнула из каюты. Пираты тоже еще дрыхли, только караульный иногда бросал на меня сонный взгляд. Вчера мы долго не давали им спать. Я громко и сладострастно стонала, капитан довольно вскрикивал. Каюта ходила ходуном.

Мы устраивали это театральное представление каждую ночь.

Капитан, теперь я знала его имя – Скалл, все-таки поддался на мои уговоры сохранить невинность ради будущего навара. Но ему было бы сложно держать пиратов подальше от девицы, с которой он сам не спит. Поэтому я предложила… ввести их в заблуждение.

По ночам громко кричала, а днем делала вид, что мне тяжко ходить. Пираты первые дни ухмылялись в усы, поглядывая, как я ковыляю по палубе. Но скоро им наскучило наблюдать за тем, как я изо дня в день смотрю на море, небо и ярко сияющее солнце.

А мне было хорошо. Наслаждаясь видом, я залечивала раны на сердце и снова начинала верить, что в моей жизни еще будет что-то прекрасное. Обязательно будет, нужно просто пережить все трудности и невзгоды.

Пока впереди ждал торг. Капитан сказал, что до ближайшего южного города с неделю пути, а при попутном ветре доплывем и за пять ночей. Паруса ни секунды не провисели без ветра за это время, так что мы были уже близко.

– Ты еще себе все глаза не проглядела? – капитан Скалл подошел незаметно.

– Нет. Мне приятно смотреть на море сверху, – спокойно ответила я.

– Ну-ну. Скоро берег покажется, так что смотри, пока можешь, – подтвердил он мои мысли о близком прибытии.

И действительно. Не прошло и пары часов, как полоска на горизонте стала расширяться. Берег приближался, уже можно было разглядеть, как блестят на солнце золоченые купола, как белеют на зеленом фоне зарослей стены домов. У широкого причала толпились разнообразные судна, их флаги празднично развевались на ветру. Мы повернули левее и прошли мимо чужих красавцев до более неприметной рыбацкой пристани. Там и пришвартовались.

Капитан послал кого-то из подручных на берег, а мне велел умыться и причесаться. Я не спорила со Скаллом – молча пошла в каюту и постаралась уложить волосы покрасивее. Все равно мою судьбу решит не красота, а голос. На невольничьем торге я собиралась привлечь все возможное внимание.

Скоро капитан постучал – пришло время искать мне нового хозяина. Оглядев меня со всех сторон, он довольно хмыкнул, удовлетворившись видом.

Пока мы шли по переулкам города, я крутила головой, стараясь подметить каждую мелочь. Это был не самый благополучный район: то тут, то там валялись горы мусора, из-за прикрытых дверей раздавались звуки пьяных ссор. Как-то навстречу нам вышли два человека в натянутых на голову капюшонах плащей. Они замедлили шаг, но Скалл положил руку на саблю на бедре, а пираты, сопровождавшие нас, кровожадно ощерились. Незнакомцы не стали нарываться на неприятности и прошли мимо.

Поплутав по узким улочкам, мы зашли в заброшенную подворотню. За пышными кустами тут пряталась железная дверь. Капитан остановился у нее и только здесь снял с моих рук цепи. Затем постучал, и в двери открылось окошко. Нас оглядели и пустили внутрь.

Высокий мускулистый привратник что-то спросил у Скалла на незнакомом мне языке. Тот ответил, они оба слегка хохотнули и пошли вперед по тесному коридору. Я шла за капитаном след в след, пока коридор не вывел нас в небольшое, ярко освещенное помещение. Здесь привратник оставил нас и ушел.

– Когда придет распорядитель, делай все, что он скажет. Поняла? – велел капитан.

Я кивнула.

Распорядителем оказался невысокий упитанный господин в золотой чалме и ярко-синей безрукавке, из которой торчали неожиданно мускулистые руки в золотых браслетах. Он бросил на меня взгляд, повернулся к Скаллу и сказал:

– С этой девицей пойдете в третий зал.

Капитан покачал головой:

– Она стоит первого.

Браслеты распорядителя звякнули, когда он скрестил руки:

– Девица красивая, но не вижу ничего, что стоило бы первого зала. Если она невинна, соглашусь на второй, но не выше.

Череп на левой стороне лица Скалла показал зубы в улыбке:

– А ты послушай, как поет.

Распорядитель повернулся и уставился на меня. Я набрала в легкие воздух и тихо, едва слышно затянула свадебную песнь. Не желая поддаваться ее силе, я вспоминала лицо Гаркона и события той трагической ночи. Горечь воспоминаний была сильна… Я часто заморгала, пытаясь сдержаться, но одна слезинка все равно проскользнула между ресниц и покатилась по щеке.

– Достаточно, – раздался голос распорядителя.

Его лицо было безмятежно, хотя руки сжались крепче. Я опустила глаза и краем взгляда заметила, что белые шаровары уже не висят свободно на его бедрах, ткань под животом топорщилась.

– Что теперь скажешь? – спросил капитан.

– Хорошо. Первый зал.

Все с тем же бесстрастным лицом он ушел. А через несколько секунд в зал проскользнули полуобнаженные девушки с темной кожей.

– Иди за ними, они приведут тебя в порядок, а потом вернут сюда, – велел Скалл.

Я послушно последовала за девушками. Они привели меня в просторную купальню и жестами показали, чтобы я разделась и зашла в воду. Я представила, как они завизжат, увидев хвост и замотала головой. Но они списали отказ на стеснение и продолжили настаивать. Пока, наконец, одна из них не выдержала и не схватилась за ковш. Я начала пятиться, но девушка все равно окатила меня теплой водой…

На моих бедрах тут же появились чешуйки.

Служанки удивленно приоткрыли рты, и тут я поняла, что они… абсолютно немые.

Пытаться спрятать хвост было, наверное, глупо, но я не хотела напугать девушек и раскрыть свой секрет сразу. Упираться дальше было тем более бессмысленно. Поэтому я сбросила одежду и нырнула в бассейн.

И с чистым наслаждением легла на дне, чувствуя, как волосы развеваются в воде. От удовольствия закрыла глаза и услышала приглушенный всплеск. Это нырнула следом одна из купальщиц. Ее худое гибкое тело оказалось прямо надо мной. Яркий свет снаружи словно подсвечивал ее приближающийся темный силуэт.

Мне было так хорошо и спокойно на дне, что не хотелось шевелиться. Хотелось представить, что всех ужасов этой недели попросту не было. И я всего лишь играю с подругой в одном из укромных уголков подводного царства.

На лице купальщицы появилась робкая белозубая улыбка, она подплыла ближе и протянула ко мне руку. В ней оказался зажат небольшой кусочек мягкой ткани, которым она начала нежно растирать мои плечи.

Прикосновения были бережными, ненавязчивыми и приятными. Я сама потянулась ей на встречу, подставляя шею и грудь под нежные обтирания. А когда поняла, что у нее сейчас закончится воздух в легких, обняла за талию и резко вынырнула вместе с девушкой на поверхность. Она тут же сделала жадный вдох.

Другая купальщица стояла на краю бассейна, с восторгом уставившись на мой хвост. Я подплыла к бортику и прислонилась к нему спиной. Девушки окружили меня с двух сторон и уже вдвоем начали мягко массировать и растирать тело тряпицами, используя пенящийся раствор из маленькой глиняной бутылочки. Прикрыв глаза, я позволила напряженным в страхе мышцам наконец расслабиться под умелыми прикосновениями.

Хорошенько отмыв все тело и отполировав чешуйки на хвосте, они ополоснули меня чистой водой, завернули в огромное покрывало и принялись за волосы. Одна девушка аккуратно распутывала пальцами пряди, а потом проходилась по ним гребнем. Другая умасливала их ароматной жидкостью и заплетала в косы. Через несколько минут замысловатая прическа была готова.

Откуда-то появилось белое платье из легкой полупрозрачной ткани. Скрепив его у меня на плечах брошками, купальщицы дружно заулыбались и позвали знаками следовать за ними.

Мы вернулись в комнату, где ждал капитан. Увидев нас, он прекратил курсировать по комнате из угла в угол:

– Ну наконец-то! – Скалл прищурился и оглядел меня с ног до головы. – Хороша-а-а, бестия. Чую, унесу с собой не один золотой кошель! Ладно, пошли, пока богачи не разбежались.

Сделав шаг из темного коридора в ярко освещенный зал, я заморгала, чтобы дать привыкнуть глазам. Сотни свечей озаряли большой зал, увешанный разноцветными покрывалами. Полупрозрачная ткань колыхалась от малейшего порыва воздуха. Капитан Скалл откинул одно из покрывал и потянул меня за собой.

Теперь я увидела, что в центре зала установлен небольшой, покрашенный золотой краской помост. На нем уже стояли три девушки, прекрасные каждая на свой манер.

В центре, скрестив руки, возвышалась длинноногая блондинка. Полупрозрачные серые глаза с длинными ресницами, длинный, с горделивой горбинкой нос, пухлые губы. Девушка высоко задрала подбородок, словно стояла не обнаженной, а в самых дорогих шелках.

Ее соседка справа едва доставала ей до плеча. Смуглая, рыжеволосая, усыпанная веснушками, будто солнце щедро плеснуло их на лицо, а брызги попали на плечи и маленькие груди. Широкие бедра только подчеркивали тонкую талию. Смуглянка переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно.

Третья, последняя девушка, была темнокожей, как мои купальщицы. Рослая и пышная формами, она стояла вровень с блондинкой. Густые длинные косы змеями спускаясь на огромную грудь с коричневыми сосками, в которые кто-то вдел золотые серьги.

Скалл подал мне руку, помогая забраться на помост. Я сделала шаг и оказалась рядом с темнокожей красавицей. Капитан тоже забрался наверх и расстегнул брошки у меня на плечах.

Среди покрывал мелькнула жилетка распорядителя. И постепенно зал начал заполняться звуками. Стук башмаков, хриплый смех, шорох сдвигаемых полотен. В зал прибывали покупатели.

Первым к помосту вышел лысый мужчина в темно-красном камзоле и тут же уставился на блондинку. Откуда-то вынырнул распорядитель и что-то зашептал на ухо возможному покупателю.

Я стояла и наблюдала за появляющимися мужчинами. Их объединяло примерно одинаковое выражение на лицах – равнодушие, смешанное с легкой скукой. Поэтому я сразу почувствовала на себе прямой заинтересованный взгляд. Обернулась и замерла.

Не может быть, в таком месте это невозможно.

Но глаза не лгали.

В паре шагов от помоста стоял мой родич. И смотрел прямо на меня.

Все еще боясь поверить в такую удачу, я сложила пальцы в наш родовой знак:

– Свой?

Русал незаметно для окружающих ответил, развернув ладонь.

– Свой, – и продолжил складывать знаки, – как ты здесь оказалась?

– Украли, – ответила я, спрятав большой палец в кулаке. – Поможешь?

– Попытаюсь, – он переплел средний и указательный пальцы вместе.

Дышать сразу стало легче, внутри меня затеплился огонек надежды. Если родич выкупит меня, уже вечером мы нырнем в море.

Скалл, в отличие от меня, был недоволен.

– Все пялятся на блондинку, нужно с этим что-то делать, – он протянул руку и сжал мое запястье. – А ну-ка, давай спой.

Петь не хотелось. Изначально я хотела привлечь внимание, но теперь все изменилось. Я молчала, надеясь, что на меня не найдется другого покупателя, богаче родича. Но капитан сильнее сжал запястье и зашипел:

– Чего в рот воды набрала? Не будешь петь, заберу с торга и отдам на потеху команде.

Угроза подействовала. Неохотно я разомкнула губы и тихонько завела свадебную песнь. Мужчины не могли расслышать звуков, но все равно начали заинтересованно поворачивать головы, ища источник своего возбуждения. Песнь звала их.

Первым, на пару мгновений опередив моего родича, подошел ушастый толстяк с двумя золотыми цепями. Следом подтянулся лысый в темно-красном камзоле. За их спинами начала образовываться небольшая толпа.

Толстяк жадно облизнул губы и хрипло заявил:

– Беру! Сто золотых монет.

– Даю двести! – его тут же перебил лысый.

Низким голосом вмешался мой родич:

– Триста золотых и мешочек отборного жемчуга.

Скалл довольно ухмылялся. А у меня, несмотря на возбуждение от песни, по позвоночнику побежал холодок. Я прекратила напевать, надеясь, что мужчины успокоятся. Но они уже были достаточно взбудоражены и не собирались отступать назад. Пока предложение родича заставило их задуматься, и я затаила дыхание, надеясь, что его ставку никто не перебьет.

Через толпу прорвался распорядитель, он уже радостно улыбался, протягивая родичу руку, чтобы скрепить сделку.

Но тут за спинами раздался низкий бархатный голос:

– Даю тысячу золотых.

Толпа расступилась, пропуская высокого мужчину в черном бархатном камзоле с серебряными пуговицами. На его плечи спускались длинные темные волосы, вокруг широкой шеи обвился белый шелковый платок. Он хмурился, между густыми бровями залегла складка, а ярко-голубые глаза смотрели так холодно, что мне захотелось поежиться.

Распорядитель застыл, а потом его рот растянулся в самой подобострастной улыбке, какую только можно представить.

– Такой ставке, конечно же, нельзя отказать. Девица ваша.

Слова распорядителя отозвались болезненным хрустом в сердце. Я с надеждой бросила взгляд на родича, но по его расстроенному лицу поняла, что перебить ставку он не сможет. Шанс обрести свободу уже сегодня медленно уплывал из рук. Темноволосый мужчина не выглядел как человек, которого легко на что-то уговорить, даже ради солидной выгоды.

Узкий острый подбородок упрямо выдается вперед, а губы сжаты в линию, будто не привыкли улыбаться. Длинный тонкий нос, четко очерченные скулы… Все эти черты складывались в красивое лицо мужчины, который знает себе цену и привык решать сам, а не слушать других.

Он и сейчас не слушал ни распорядителя, ни Скалла, рассыпающих комплименты его щедрости. Вцепился в меня своим холодным жутковатым взглядом, смотрел прямо в глаза, словно пытаясь загипнотизировать.

– Наденьте на девушку что-нибудь, – снова раздался его сильный голос. – И пойдемте отсюда, завершим сделку в каком-нибудь другом месте. Незачем на нее и дальше пялится другим гостям.

Когда Скалл накинул на меня платье и застегнул брошки на плечах, распорядитель повел нас прочь из зала. Преодолев коридор, мы оказались в небольшой комнате, убранством похожей на кабинет.

Распорядитель сел за широкий стол и жестом предложил покупателю присесть на кушетку напротив. Он опустился, а мы с капитаном замерли рядом. Пока мужчины обсуждали детали и подписывали какие-то бумаги, я судорожно пыталась сообразить, что меня ждет дальше.

Насколько я поняла из разговора мужчин, незнакомец за тысячу золотых получал меня в служанки на весь срок моей жизни. Право на полное владение передавал ему распорядитель: каким образом он сам его получил, мне было неизвестно. В людских законах я не разбиралась. Главное, для чего подписывалось соглашение, – перевод денег. Видимо, такие крупные суммы при себе не носили.

Когда все вопросы были обговорены, а бумаги подписаны, распорядитель открыл ключом ящик стола, достал мешок с золотыми и протянул его капитану. Тот взвесил добычу в руке и спрятал во внутренний карман куртки.

Довольно улыбаясь, Скалл подтолкнул меня в спину и произнес:

– Все, товар ваш, господин Рикард.

Мой новый хозяин поморщился. Затем встал, отряхнул камзол и сказал:

– Меня ждут дела. Всего доброго, господа.

Он приобнял меня за плечи и повел прочь из кабинета. Пройдя через очередной длинный коридор, мы свернули и вышли на улицу с другой стороны от подворотни. Рядом стояла закрытая повозка с лошадьми, пощипывающими негустую траву на обочине. Возница, увидев нас, спрыгнул с сиденья на землю, и открыл дверь.

Я замерла, когда мужчина отпустил мои плечи и протянул руку. И не сразу сообразила, что он хочет.

– Ну же, забирайся, – не выдержал он.

Опершись на руку, я сделала шаг и села на обитую тканью скамейку. Он тут же вошел следом, сел и потеснил меня, прижавшись бедром к моей ноге.

Близость мужчины нервировала. Я не знала, чего от него ожидать, зачем вообще он пришел на торг и купил меня. Некоторое время мы ехали молча, пока я не собралась с духом:

– Господин Рикард, позвольте задать вопрос.

– Не так.

На моем лице застыло изумление. Его холодные голубые глаза прищурились и слегка потеплели:

– Рикард – это фамилия. Меня зовут Анкер. Лучше обращайся ко мне по имени, Селина. И можешь задать свой вопрос.

Я решила играть по его правилам. Ведь сейчас важнее было выяснить обстоятельства моего нового положения, а не проявлять характер. Поэтому я согласно кивнула и спросила:

– Господин Анкер, подскажите, куда мы едем?

Его ответ заставил меня на секунду задохнуться.

– В дом утех, в котором я работаю управляющим. Он называется «Перо и лилия». Это приличное заведение для респектабельных господ.

Я не знала, как реагировать. В подводном царстве никто не платил за… утехи. А взять русалку силой, против ее воли, попросту было невозможно. Ведь без свадебной песни наши мужчины не могут выйти на берег, чтобы предаться любви.

Теперь я понимала, как тяжела и несправедлива жизнь женщины в человеческом мире. Но совершенно не готова была с ней просто смириться.

Выход всегда есть. Даже если мне придется расстаться с жизнью, чтобы избежать участи девицы для утех.

Я отогнала мрачные мысли, пообещав самой себе, что буду бороться до конца. Постараюсь снова прибегнуть к хитрости, а если не получится… что ж. Эту возможность прибережем на самый крайний случай.

И я продолжила разговор:

– Вы приобрели меня… для работы в доме утех?

Анкер почему-то не спешил отвечать. Наконец произнес, но как-то отстраненно, будто думал о другом:

– Да, я ездил за новым, хм, приобретением для заведения. Девушкой для самых серьезных клиентов.

Я кивнула:

– Понимаю. И вас заинтересовали способности моего голоса?

Между бровей снова появилась складка, когда он ответил вопросом на вопрос:

– О чем ты говоришь, Селина?

– О том, как мой голос действует на мужчин, – я недоуменно пожала плечами, – капитан вряд ли объяснил причины, но вы же не просто так подошли ко мне. А почувствовали… интерес.

Анкер еще сильнее нахмурился и признался:

– Я подошел, потому что увидел среди покупателей знакомого и не хотел, чтобы ты ему досталась.

Его ответ удивил меня. Дело было плохо, ведь именно голос русалки помог мне уберечь себя от капитана. И я снова хотела попробовать убедить мужчину, что ему выгодна моя невинность. Но он утверждал, что ничего не почувствовал. Как такое может быть? Он пропустил песнь и все равно отдал за меня тысячу золотых?

Нужно было рискнуть. Я собралась с духом и, глядя ему в глаза, начала петь.

Долгие секунды ничего не происходило. Если бы я не чувствовала ногой, как напряглось его бедро, решила бы, что песня почему-то не влияет на Анкера.

Но она влияла. На тонком носу затрепетали ноздри, взгляд потемнел от расширившихся значков. И тут мужчина резко дернулся, так, что в шее что-то жалобно хрустнуло, и приблизил свое лицо к моему, уперевшись рукой в стену кареты.

Наши губы оказались так близко, что не влез бы и мизинец. Слова песни застряли в горле, я сделала судорожный вдох, и тем самым поймала его выдох – горячий, влажный, с привкусом мяты и вишни. Я замерла и перестала дышать. Несколько ударов сердца ничего не происходило, а потом он медленно-медленно отстранился и отвернулся. За это время я успела слегка прийти в себя после действия песни.

– Что ты сейчас сделала, Селина? – услышала я хрипловатый бархатный голос.

– Показала, почему за меня назначили такую высокую цену. Это свадебная песнь моего народа, – начала я объяснять.

– Свадебная? – Анкер снова повернулся ко мне, приподняв одну бровь.

– Да. Я понимаю, что вам будет сложно мне поверить… вряд ли вы слышали подобное раньше. – Я внимательно следила за его лицом, пытаясь прочитать реакцию на мои слова. – Я попала в руки пиратов в свою первую брачную ночь, спев свадебную песнь, но не успев стать женой. Я не человек, господин Анкер. Мой настоящий дом – море.

На лбу господина снова залегла складка, а брови сошлись на переносице. Я попыталась поймать его взгляд.

– Вы можете не верить в то, что я говорю. Просто дайте мне доказать, что это правда. Когда мы приедем, попросите сделать ванну… да хоть бадью с водой принести, и вы все увидите своими глазами.

Он молчал, я мучительно ждала ответа. Не знала, что еще добавить. Наконец, Анкер произнес:

– Я слышал твой голос, Селина, и для меня этого достаточно, чтобы тебе поверить.

Чувство облегчения накатило волной. Но было еще одно обстоятельство, которое я должна была прояснить.

– Спасибо, господин Анкер. Я очень благодарна вам за доверие. И должна быть честной с вами до конца. Ни капитан Скалл, ни его команда головорезов не тронули меня только по одной причине… мой голос. Его сила жива, только пока я невинна.

Глаза мужчины снова потемнели. Они пристально вглядывался в мое лицо, будто искали на нем признаки неправды. Я не избегала его взгляда, наоборот, честно и открыто смотрела в ответ.

Он набрал воздуха в легкие, как будто хотел что-то сказать, но потом посмотрел в окно и снова нахмурился. А карета начала тормозить.

– Мы приехали, Селина. Поговорим позже.

Глава 3
Похмелье

История о событиях того дня от лица управляющего домом утех, господина Анкера

Виски сдавливало, во рту пересохло, от запаха еды только мутило. Больше бурных возлияний Анкер ненавидел только следующие после них дни. Увы, вчера он никак не мог отказаться от застолья – положение обязывало. Владелец «Пера и лилии», господин Орлан Грум, любил обсудить дела за стаканчиком крепкого бренди. А где один, там и второй… В результате пришлось уговорить целую бутылку. Так что чувствовал себя Анкер паршиво. На завтрак кое-как выпил чашку крепкого настоя, влил в себя несколько стаканов воды, через силу пару раз укусил хлеб со свежей ветчиной.

Сегодня ему понадобятся все силы. Он не зря сдерживался два месяца. Улыбался, скрупулезно вел счета, закупал алкоголь и закуски, азартно торговался, набивая цену дамам, трудящимся в доме утех буквально в поте лица. Ни словом, ни жестом не выдавал, насколько ему все это от-вра-ти-тель-но.

Глава Королевской канцелярии не мог позволить сорвать тщательно спланированную им же самим комбинацию. В Катории вот уже три века было запрещено рабство, но торговля людьми все равно велась. Только при продаже «живой товар» переходил не в собственность, как недвижимость, а становился бесправным слугой, вынужденным выполнять все прихоти хозяина. На бумаге, конечно, фиксировались только размер долга и срок отработки, но суммы и проценты были настолько внушительными, а условия штрафов столь суровыми, что никто не рисковал перечить…

И попробуй разберись, кто работает за жалованье, а кто по долговому договору. И кем, как, при каких обстоятельствах этот договор был составлен и подписан. Нет, с работорговлей нужно разбираться с другого конца – прорабатывать поставщиков, продавцов и покупателей. Именно этим и занимался тот, кого сейчас называли Анкером Рикардом и знали как управляющего респектабельного дома утех «Перо и лилия».

И сегодня он, наконец, должен был сделать важный шаг для выхода на организаторов закрытых рабовладельческих торгов. Пришлось провести не один вечер в компании Орлана Грума и стаканчика бренди, прежде чем удалось втереться к нему в доверие и убедить отправить его на торг для пополнения цветника. Якобы ему нужно приобрести красотку, которая сможет удовлетворить самые порочные, самые взыскательные вкусы клиентов «Пера и лилии».

Конечно, на самом деле Анкер не планировал обрекать несчастную девушку на судьбу девицы для утех. Все было филигранно спланировано: одна из его лучших людей пару недель назад попалась в руки давно подозреваемого в торговле людьми купца. И ее из дома утех выкупит за баснословное вознаграждение точно такой же «подставной» клиент.

А он, Анкер, наконец-то увидит, кто же организует торговлю женщинами здесь, в самом крупном южном портовом городе. А потом постепенно выйдет и на организатора всех рабовладельческих торгов Катории.

Еще никому не удавалось помешать его планам. И уж точно не удастся похмелью. Он поморщился, сделал еще один глоток крепкого настоя, оставившего на губах мятно-вишневый вкус, и велел конюху подать карету.

По пути, как назло, пришлось задержаться. Кучер поехал дорогой мимо главного рынка, и путь перекрыло небольшое стадо коров, медленно и важно переставляющих ноги. Пока кучер бранился с пастухом, Анкер молча злился в карете. Он уже готов был выскочить и пойти пешком, когда коровы наконец-то прошли, и они смогли тронуться.

Как бы ни спешил кучер, подстегивая лошадей, все равно они чуть опоздали к началу торга. Анкера тут же встретили и проводили в зал, но, когда он откинул разноцветные тряпки, увидел, что у помоста с девушками уже толпятся мужчины.

Взгляд тут же нашел Мамбу: несмотря на наготу, темнокожая служащая Королевской канцелярии сохраняла полную невозмутимость. Но и мужчины не обращали на нее внимания. Они плотно обступили край помоста, где стояла невысокая тонкая девушка с длинными сиреневыми волосами.

Подойдя ближе, Анкер услышал:

– Беру! Сто золотых монет.

Следом тут же крикнули:

– Даю двести! – лысый мужчина в темно-красном камзоле выделялся из толпы.

Анкер поморщился, он знал этого господина и те мерзости, что тот творит. Не сегодня, так завтра окажется за решеткой. Взгляд вернулся к девушке с необычными волосами.

Она стояла, прикусив нижнюю губу, и вглядывалась в толпу. А когда подняла глаза, Анкер на секунду перестал дышать, столько в них было отчаяния и… надежды?

Раздался низкий голос:

– Триста золотых и мешочек отборного жемчуга.

Девушка на помосте замерла в напряжении. Анкер перевел взгляд на Мамбу. Если он сейчас изменит решение… ничего ужасного в целом не произойдет. Они выкупят ее у другого покупателя или организуют побег, другой вопрос, что он сам будет делать…

– Даю тысячу золотых, – слова сорвались с губ прежде, чем он успел додумать последнюю мысль.

Обступившие помост мужчины начали изумленно оглядываться. Толпа расступилась, пропуская его вперед. Распорядитель что-то лебезил. А он смотрел на свое странное, неожиданное, совершенно нелогичное приобретение.

Лицо сердечком, пухлые губки, под бледными бровями огромные зеленые глаза. И сейчас они широко раскрыты, от удивления и… ужаса. Ему стало неприятно от мысли, что он вызывает у женщины такой страх, но на его лице застыла уже привычная маска равнодушия.

– Наденьте на девушку что-нибудь, – сказал Анкер, раздражаясь от жадных взглядов других мужчин. – И пойдемте отсюда, завершим сделку в каком-нибудь другом месте.

Анкер дождался, когда мужчина с пиратской татуировкой на лице застегнет на девушке платье, и, наконец, они прошли в кабинет распорядителя. Подписание бумаг не заняло много времени. Как он и думал, типовой долговой договор был переписан на имя владельца «Пера и лилии», в ответ он должен был перевести на указанный счет тысячу золотых.

Краем глаза Анкер наблюдал за своей «покупкой». Девушка – теперь он знал, что ее зовут Селина, – старалась выглядеть равнодушной, но явно вслушивалась в переговоры. Когда распорядитель передал неприятному типу мешочек с золотыми, Анкер убедился, что поставщик действительно пират. Вероятно, Селина иностранка и попала в неприятности по какой-то трагической случайности. Значит, он верно поступил, решив поменять план и выкупить ее вместо Мамбы.

Спрятав оплату во внутренний карман куртки, пират довольно улыбнулся и толкнул Селину в спину со словами:

– Все, товар ваш, господин Рикард.

От его грубого обращения с девушкой Анкер поморщился.

– Меня ждут дела. Всего доброго, господа.

Он приобнял Селину и повел прочь из кабинета. Преодолев длинный извилистый коридор, они вышли на улицу, где их уже ждала карета. Кучер приоткрыл дверь, а Анкер подал девушке руку, чтобы помочь подняться. Та же неожиданно замерла, будто бы ни разу не ездила в карете. Повисла пауза.

– Ну же, забирайся, – не выдержал Анкер.

Она наконец-то взялась за его ладонь, оперлась и сделала шаг. Полупрозрачное платье облепило ягодицы, когда девушка наклонилась, и Анкер почувствовал, как в нем просыпается мужской интерес. Он отогнал неуместные для лорда мысли и залез в карету следом. Сиденье было узким, поэтому пришлось сесть вплотную. От близости их бедер интерес в нем снова воспрянул, и с гораздо большим воодушевлением. Но Анкер не привык идти на поводу эмоций, поэтому снова подавил возникшую тягу к девушке и погрузился в размышления.

Селина молчала и не мешала ему планировать ее судьбу. А именно этим он и занимался. Потому что по первоначальному замыслу Мамбу должен был выкупить на следующий день один из вельмож, задолжавших Анкеру услугу. Теперь же ему нужно было вытащить свою сотрудницу из лап другого покупателя и одновременно решить, что делать с купленной вместо нее девушкой. Орлан Грум не захочет просто так расставаться с девицей, которая стоила ему тысячу золотых. Нет, скорее всего, он сам захочет снять пробу…

Эта мысль вызывала у Анкера злость: он не мог представить Селину в объятиях владельца дома утех. Перед глазами тут же вставало ее лицо там, на помосте – прикушенная губа и полные ужаса глаза.

Нет, он скажет, что у него уже есть на нее покупатель… Ничего, он не обеднеет, организует выкуп из собственных средств. А дальше предложит девушке вернуть ее родным.

Мужской интерес не сдавался и подбросил шальную мысль. А что, может быть, подарить ей свободу, а потом предложить познакомиться поближе? Без давления, объяснить, что она ничем ему не обязана, но, если симпатия взаимна, возможно…

И тут Селина прервала его размышления.

– Господин Рикард, позвольте задать вопрос, – она смотрела на него с опасением, и это было неприятно.

– Не так, – ответил Анкер. Нет, ему категорически не нравилось внушать девушкам, особенно симпатичным, страх.

Но его ответ заставил ее еще больше заволноваться. Поэтому он постарался смягчить обычное равнодушное выражение лица и объяснил:

– Рикард – это фамилия. Меня зовут Анкер. Лучше обращайся ко мне по имени, Селина. И можешь задать свой вопрос.

Она кивнула и снова спросила:

– Господин Анкер, подскажите, куда мы едем?

Хороший вопрос. Раскрывать настоящий расклад малознакомой девушке было совершенно неразумно. Поэтому он сказал то, что пока должно казаться ей правдой:

– В дом утех, в котором я работаю управляющим. Он называется «Перо и лилия». Это приличное заведение для респектабельных господ.

Лицо Селины окаменело на несколько мгновений, но она быстро собралась и снова вежливо спросила:

– Вы приобрели меня… для работы в доме утех?

Анкер задумался над ответом. Ему нравилось, как Селина вела себя, она явно была неглупой и с характером. Не хотелось бы пугать девушку дальше, но и сразу выдать свои планы по ее спасению… нет, он не может. Стоит еще понаблюдать за ней, убедиться в том, что она достойна доверия. Нехотя Анкер ответил:

– Да, я ездил за новым, хм, приобретением для заведения. Девушкой для самых серьезных клиентов.

Она кивнула:

– Понимаю. И вас заинтересовали способности моего голоса?

Вот этого вопроса Анкер совсем не ожидал и не понял, о чем идет речь. Он нахмурился и переспросил:

– О чем ты говоришь, Селина?

– О том, как мой голос действует на мужчин, – она пожала плечами, – капитан вряд ли объяснил причины, но вы же не просто так подошли ко мне. А почувствовали… интерес.

О да, интерес он почувствовал. Да он и сейчас его, если быть честным, ощущал. Тот очень хотел себя как-нибудь проявить, но Анкер не собирался идти на поводу у грубых инстинктов. Поэтому он нахмурился, мысленно приказал себе угомониться и вслух сказал:

– Я подошел, потому что увидел среди покупателей знакомого и не хотел, чтобы ты ему досталась.

Селина на несколько секунд задумалась, а потом… прикрыла глаза и начала тихо напевать.

И вот тут-то мужской интерес показал себя в полную силу.

Его бросило в жар, перед глазами все затуманилось, а кровь так резко прилила к паху, что это было даже слегка болезненно из-за тесноты брюк. Мучительно и сладко одновременно, почти так же, как то, что он сидел рядом с Селиной, касался ее бедра своим бедром и почему-то бездействовал.

Анкеру так нестерпимо захотелось запустить пальцы в ее волосы, притянуть и поцеловать. Обуреваемый желанием, он каким-то чудом нашел в сознании последнюю крупицу разума. И поймал себя на том, что уже наклоняется к девушке, чтобы бесстыдно украсть поцелуй. Пытаясь остановиться, он резко дернулся и уперся рукой в стенку кареты. И застыл в каком-то миллиметре от ее губ.

Нужно было окончательно взять себя в руки и отстраниться, но Анкер замер, загипнотизированный ее взглядом. В зеленых глазах был не ужас, который он боялся увидеть, а… волнение?

Селина судорожно вздохнула, и огонь с новой силой начал бушевать в его жилах. Но Анкер держался за взгляд девушки, как за спасительную ниточку, не позволяя себе броситься на нее. Наконец, он нашел силы совладать с этой дьявольской тягой и вернулся на место.

– Что ты сейчас сделала, Селина? – спросил Анкер.

– Показала, почему за меня назначили такую высокую цену. Это свадебная песнь моего народа, – объяснила она.

– Свадебная? – чего он не ожидал, так это свадебных обрядов.

– Да. Я понимаю, что вам будет сложно мне поверить… Вряд ли вы слышали подобное раньше. – Селина пыталась поймать его взгляд. – Я попала в руки пиратов в свою первую брачную ночь, спев свадебную песнь, но не успев стать женой. Я не человек, господин Анкер. Мой настоящий дом – море.

Его все еще трясло от желания прервать эту дурацкую беседу, схватить ее и спешно избавить от одежды. С трудом он следил за рассказом, уже ничему не удивляясь.

– Вы можете не верить в то, что я говорю. Просто дайте мне доказать, что это правда. Когда мы приедем, попросите сделать ванну… да хоть бадью с водой принести, и вы все увидите своими глазами.

Боже мой, ну что творит эта женщина! Какая, к морглоту, ванна, зачем она вообще заговорила о ванне. Теперь же он представляет, как замечательно в ней можно провести время вдвоем… В очередной раз кое-как справившись с собой, Анкер произнес:

– Я слышал твой голос, Селина, и для меня этого достаточно, чтобы тебе поверить.

Ее взгляд потеплел, а на пухлых губах появилась улыбка:

– Спасибо, господин Анкер. Я очень благодарна вам за доверие. И должна быть честной с вами до конца. Ни капитан Скалл, ни его команда головорезов не тронули меня только по одной причине… мой голос. Его сила жива, только пока я невинна.

Его уже начал постепенно отпускать эффект ее свадебной песни. Но мужской интерес так просто сдаваться не собирался. А новости о невинности Селины его несказанно подбодрили. Впрочем, ее история была на руку Анкеру. Если это правда…

Тогда он знает, как уберечь ее от посягательств клиентов и владельца дома утех.

Хм, может быть, стоит все-таки сейчас обсудить ее дальнейшую судьбу? Анкер уже набрал воздуха в рот, но тут карета начала тормозить. Испытывать терпение Орлана Грума было бы неблагоразумно. Поэтому он сказал:

– Мы приехали, Селина. Поговорим о твоих талантах позже.

Глава 4
«Перо и лилия»

Выйдя из кареты, я тут же завертела головой. Район, в который мы приехали, разительно отличался от того, куда меня привели на торг. Здесь было ярко, солнечно, людно. По широкой мощеной улице прогуливались горожане в разноцветных одеяниях. Но Анкер не дал мне на них поглазеть, а осторожно подхватил под локоть и повел к ярко-голубой двери, на которой искусный художник скрестил павлинье перо и лилию.

Прихожая оказалась довольно светлой, уютной, обставленной резной деревянной мебелью. Колокольчик на двери оповестил о нашем прибытии, к нам тут же подошел слуга, слегка поклонился Анкеру и замер, глядя на его плащ на моих плечах.

– Здравствуй, Конрад. Нет, плащ оставь у госпожи Селины, – сказал Анкер и повел меня дальше, вверх по лестнице.

Мы оказались в длинном коридоре с рядом дверей. Он бы выглядел мрачно, если бы его не украшали разноцветные картины, развешанные на стенах. Приглядевшись, я слегка покраснела. Несмотря на свободные русалочьи нравы и отсутствие стыда перед наготой, некоторые вещи для нас были все-таки интимны. А здесь, на картинках, с упоением предавались любви прекрасные девы и мускулистые мужчины. Причем во всех мыслимых и немыслимых вариантах. Я замедлила шаг, заглядевшись на композицию, в которой четверо сложились в квадрат, лаская друг друга. А когда отвела взгляд, поняла, что у одной из дверей застыл Анкер и ждет меня, нахмурившись.

– Это будет твоя комната. – Он распахнул передо мной дверь. – Располагайся, у тебя есть около часа, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Ты голодна?

И тут я вспомнила, что у меня с утра крошки во рту не было.

– Да, я голодная.

Он кивнул и молча вышел. А я оглядела небольшую, но уютную комнату с небольшим окном. У стены стояла резная деревянная кровать, а напротив – небольшой гардероб. Не удержавшись, я заглянула внутрь и обнаружила несколько платьев. В комоде рядом нашлось нижнее белье, местами весьма… необычное. Я стояла, покачивая на пальце конструкцию из кожаных ремешков, когда услышала за спиной сначала быстрый стук, а потом скрип открывающейся двери.

Так и обернулась с бельем в руках, уставившись на вошедшую с подносом девушку. Высокая фигуристая брюнетка разглядывала меня с любопытством.

– Привет. Меня зовут Ирма, а ты у нас новенькая? – ее ярко-вишневые губы изогнулись в улыбке. Взгляд голубых глаз был теплым, дружелюбным.

– Привет. Да, меня зовут Селина. – Я не знала, можно ли ей доверять, но тоже мило улыбнулась в ответ.

Ирма прошла вглубь комнаты, поставила поднос на стол у окна и села рядом на стул.

– Рада познакомиться. Я специально перехватила служанку, чтобы первой к тебе заглянуть. Говорят, тебя Анкер с торга привез?

– Да, он купил меня на торге. – Вспомнив, как перебили ставку родича, я погрустнела.

Ирма, заметив это, решила меня утешить:

– Не переживай. Ты попала в один из лучших борделей в городе. Здесь никто не будет тебя колотить и заставлять спать с бродягами. К нам даже доктор каждый месяц приходит!

Мне захотелось рассмеяться, настолько абсурдно это звучало. Будто рыбка-прилипала хвалит кита за то, что он ее не ест. Но я сдержалась, чтобы не обижать девушку. И вместо этого спросила:

– Расскажешь подробнее, как здесь все устроено?

Час с Ирмой пролетел незаметно. Девушка оказалась очень милой и дружелюбной, несмотря на свою холодную, роковую красоту. Она рассказала мне, что работает в «Пере и лилии» уже около года, так как болезнь матери заставила ее искать средства на лекарства и жизнь. Сначала она перебивалась разными подработками, в том числе работала подавальщицей в трактире. Со временем она узнала, что за работу наверху, в гостевых комнатах, хозяин щедро приплачивает…

Ирме и думать о таком не хотелось, но, даже работая с утра до ночи, она получала гроши, которых ни на что не хватало. И однажды… решилась. Это было ужасно, но, к счастью, в тот трактир захаживал владелец «Пера и лилии» Орлан Грум. Он обратил внимание на яркую, еще не затасканную работягами девушку и предложил ей перейти работать в его дом утех.

Они подписали долговой договор, и вот Ирма оказалась тут. Публика здесь была приличная, оплата тоже, несмотря на то, что существенная часть денег оседала в карманах прижимистого владельца. И клиенты приходили не каждый день, а в специально отведенные дни… Так что ей хватало и на жизнь, и на лечение матери, та под присмотром хорошего врача уже совсем поправилась. И Ирма с удовольствием завязала бы с жизнью девушки для утех, но…

– Договор заключен на пять лет, а я отработала только год. Да и куда я пойду, за кого выйду замуж, если полгорода знает, чем я здесь занимаюсь… – Ирма улыбалась, но в голубых глазах пряталась грусть.

– Любой мужчина должен быть счастлив, что его выбрала такая красивая девушка с сильным характером, которая не боится ударов судьбы! – Я не сдержала негодования. – То, что тебе пришлось отдать невинность ради матери, говорит только о том, насколько ты храбра и привязана к близким. Ввести тебя в свою семью должно быть честью. Не понимаю, как за такое можно осуждать…

Ирма от удивления открыла рот:

– Какие удивительные вещи ты говоришь… Наверное, ты из далеких краев. Хоть и хорошо изъясняешься на нашем языке.

Я не была готова раскрыть ей свою тайну, несмотря на ниточку дружбы, уже протянувшуюся между нами. Еще неизвестно, поверит ли она мне.

– Да, я из очень далекой и совершенно не похожей на вашу страны. У нас женщина священна, и обращаться с ней дурно не позволит себе ни один мужчина. А тем более осуждать за тяжкий выбор. Брать кого-то силой и вовсе немыслимо.

Ирма грустно вздохнула и протянула:

– Хотела бы я жить в твоей стране…

Наш разговор прервал скрип открывающейся двери.

Стоило мне увидеть высокую худощавую фигуру Анкера, как сердце забилось быстрее. И вовсе не от страха. Воспоминание о том вишнево-мятном выдохе, который я поймала в карете, против воли лезло в мысли. Конечно, все дело в силе песни, которая распалила меня. Но я все равно разозлилась на себя и мысленно отругала, что забываю о Гарконе…

Анкер сделал шаг в комнату и неодобрительно посмотрел на мою новую знакомую.

– Ирма, что ты здесь делаешь?

– Господин Анкер, ничего такого, просто пришла познакомиться с Селиной и принести ей поесть. – Яркие губы девушки изогнулись в улыбке. – Но я уже ухожу, не буду вам мешать.

Она тут же встала со стула, оправила юбку и спешно ретировалась, проскользнув мимо Анкера в дверной проем. А он перевел взгляд на меня. И я почувствовала разницу. Если глаза Ирмы были теплыми, добрыми, небесно-лазурными, то сейчас я как будто пыталась разглядеть в глазах Анкера дно глубокого лесного озера.

– Ирма тебя ничем не напугала? – тут он задал неожиданный для меня вопрос.

Я заморгала от изумления.

– Нет, ни в коей мере… Наоборот, она была очень дружелюбной и милой, – ответила я, все еще не в силах отвести от него взгляд.

– Хорошо. Селина, ты должна понимать… – он на мгновение замялся. – Здесь работают разные девушки, и не все они будут милыми и дружелюбными.

– Конечно, – тут же ответила я. – Я понимаю, что, когда девушки соревнуются… э-э-э… за внимание мужчин, они могут вести себя по-разному.

Анкер снова помрачнел.

– Все верно. Но не переживай, тебе не придется участвовать в этом «соревновании», – последнее слово он выделил интонацией.

Я задумчиво кивнула. Чем дальше, тем более странным мне казалось его поведение для управляющего домом утех. Слишком вежливый, слишком внимательный, несмотря на кажущуюся холодность. Он так со всеми себя ведет? Разве это нормально? И что он имел в виду, говоря, что мне не придется соревноваться с другими девушками? Я хотела спросить, но Анкер уже протягивал мне руку со словами «Пойдем, нас ждут».

Мне только и оставалось, что взяться за его локоть и пойти навстречу новой жизни в доме утех. Спустившись снова по лестнице и повернув куда-то направо, мы оказались в небольшом, богато обставленном кабинете, главным украшением которого была огромная картина в золотой раме. На ней был изображен рыжебородый мужчина с алмазной серьгой в ухе и золотым тюрбаном на голове. Он стоял, гордо уперев одну руку в бок, а другую заложив за красный пояс, утягивающий на талии искусно вышитый кафтан. Выглядел он впечатляюще, как разбойник, ограбивший восточного купца и тут же переодевшийся в его наряд.

А когда я отвела взгляд от картины, поняла, что персонаж картины стоит прямо перед нами. И совсем недобро буравит взглядом Анкера.

– И что же это за золотую птичку ты привез с торга? Совсем из ума выжил, Анк? – хрипло пробасил рыжебородый.

Владелец «Пера и лилии» оглядел меня с ног до головы хищным взглядом. Под ним я почувствовала себя не человеком, а горшком на прилавке. Мерзкое ощущение, но я не дрогнула, ощущая под пальцами руку Анкера.

– Благодарю за беспокойство о моем душевном здравии, Орлан. Но смею надеяться, что ты уже убедился в моих деловых качествах, – бровь Анкера вопросительно приподнялась.

Рыжебородый Орлан Грум хмыкнул и скрестил мускулистые руки.

– Твоя деловая хватка и вправду меня обычно радует. Но что еще я мог решить, кроме того что ты спятил, когда узнал новости… – тут Орлан снова повернулся ко мне и неожиданно ласково сказал: – Не обижайся, птичка, ты симпатичная девочка. Но тысяча золотых! Это даже за двух самых развратных красоток будет жирно.

– Две и даже три красавицы не помогут перетянуть клиентов у «Золотой устрицы», – на лице Анкера играла легкая улыбка.

Орлан Грум продолжал буравить его взглядом, ожидая продолжения, а потом не выдержал и расхохотался.

– Анк, ну ты жук! Мастер интриги, итить тебя, – он вытер слезы смеха. – Давай выкладывай. Как эта птичка поможет мне разорить «Золотую устрицу».

Я почувствовала, как рука Анкера напряглась, хотя внешне он остался невозмутим.

– Дело в том, Орлан, что у Селины есть определенный талант. И аукцион был за нее более чем азартным. Если бы я сразу не перебил ставку, пришлось бы заплатить гораздо больше.

– Талант, говоришь? Ну-ка, покажите мне его, – Орлан Грум сел в кресло, закинув ногу на ногу, и выжидательно на нас уставился.

Анкер повернулся ко мне и мягко попросил:

– Спой, Селина.

Было страшно. Владелец «Пера и лилии» пугал меня не на шутку. И я боялась действия песни. Но все равно негромко завела ее, стараясь сосредоточиться на своей тревоге, чтобы не поддаться возбуждению.

При первых же звуках песни в болотных глазах Орлана Грума вспыхнул зеленый огонек. Дыхание участилось, а руки сжались на ручках кресла.

– Хватит! – хрипло вскрикнул он. – Это что за морглотовщина, Анк?

– Как ты уже сам почувствовал, у Селины волшебный голос. – Анкер оставался спокойным. – Представь, какие чувства она вселит в скучающих, уже пресытившихся продажной страстью клиентов.

– Интересную красотку ты приобрел… – так же хрипло протянул Орлан. – Ну что же, снимаю шляпу, Анк, сделка отличная. Перспективная. Осталось только опробовать эту певчую птичку в деле.

И он уставился жадными глазами на меня.

Если его прошлый взгляд заставил меня почувствовать себя горшком на прилавке, то сейчас, кажется, я стала сладким плодом. Который Орлан Грум очень хотел попробовать. Разжевать и проглотить, не оставив даже косточек.

Я судорожно сглотнула, но продолжила стоять с отрешенным видом, как будто этот взгляд меня не касается.

– Есть нюанс, Орлан. – разорвал затянувшуюся паузу Анкер. – Если лишить ее невинности, она потеряет голос.

– Итить! И что мне делать с девственницей в борделе? Даже с таким голоском? Это одноразовая игрушка. Где перспектива, Анкер? – Орлан нахмурил густые рыжие брови.

– Отнюдь не одноразовая, если все правильно устроить. – Анкер самоуверенно улыбнулся. – У меня есть предложение. Пусть она споет завтра вечером, и посмотрим, насколько задержатся с девушками клиенты.

– Ты думаешь, после ее песен эту птичку никто не захочет? Как ты себе это представляешь?

– Очень просто. Если ее никто не увидит.

– Что-то ты хитришь и мутишь, Анк. – Орлан затеребил алмазную серьгу в ухе. – Ладно, устраивай все на свое усмотрение. И посмотрим, насколько это будет прибыльно.

Владелец дома утех встал с кресла и пошел к высокому шкафу в углу. Из него он достал хрустальный графин с янтарной жидкостью и два стакана.

– Ну что, за новое приобретение?

И тут Анкера ощутимо передернуло.

– Я, пожалуй, сегодня пропущу. Нужно заняться организацией завтрашнего вечера.

Орлан покачал головой и убрал второй стакан обратно.

– Хитер ты, Анк, но не умеешь получать от жизни удовольствие. Ладно, ступай, но учти, – тут он бросил на меня еще один жадный взгляд, – если твоя затея не выгорит, этой птичке придется изрядно потрудиться в моей постели, чтобы я забыл про тысячу золотых!

Анкер молча кивнул и потянул меня из комнаты. Я послушно последовала за ним. В ушах у меня еще долго стоял хриплый смех Орлана Грума.

Мы вернулись по лестнице к моей комнате и остановились у двери. Анкер медлил, неловкое молчание затягивалось. Потом, наконец, он сказал:

– Селина… Ничего не бойся. Отдыхай. Завтра поговорим.

Он распахнул передо мной дверь, впустил меня в комнату и ушел. Слушая его удаляющиеся шаги, я вдруг поняла, что мои силы кончились. На дрожащих ногах добралась до кровати и просто упала на нее.

Хотелось то ли разрыдаться, то ли расколотить что-нибудь. Весь день я держалась, принимая повороты судьбы со всей стойкостью, которую могла в себе найти. И что в итоге? Очередная клетка. И шансы на спасение все хуже и хуже.

Я все-таки ударила со всей силы кулаком по подушке, но легче не стало. Тогда я схватила ее и обняла, свернувшись на кровати, как морской конек. Чувствуя, как слезы начинают бежать по щекам, а в носу становится сыро.

Какая же я дура. Глупая русалочка, возомнила себя хитрее всех. Нужно было петь свадебную песнь на корабле, звать родичей. И плевать, что бы сделали пираты. Их кишки бы уже гнили на морском дне, я бы не лежала здесь, одинокая и никому не нужная, а выплакивала свое горе в объятиях сестер… и Гаркона. Если, конечно, он еще жив. От этой мысли слезы с удвоенной силой побежали по моим щекам.

Хорошенько наплакавшись, я умылась в соседней небольшой комнате. Холодная вода помогла мне прийти в чувство и начать трезво рассуждать.

Положение было плачевным, но не совсем беспросветным. По неизвестным причинам Анкер помог мне избежать участи девицы для утех и любовницы Орлана Грума. Возможно, это только отсрочка, но она мне на руку. У меня есть время что-то придумать и предпринять.

Из беседы Ирмы я поняла, что девушек, подписавших долговой договор, не держат в заточении. По крайней мере, она сама спокойно навещала мать и ездила в город по своим делам. Мой случай был особым, учитывая гигантскую сумму, которую отдали за меня на торгах. Но есть надежда, что меня тоже выпустят в город. Нужно придумать повод и поговорить с Анкером. Например, попроситься на рынок. Денег своих у меня, конечно, нет… Но если завтрашний вечер будет прибыльным, возможно, он согласится, что мне нужно приобрести какие-нибудь дамские мелочи. Булавки, белье, косметические мази – надо узнать у Ирмы, чем она пользуется.

Да, решено. Нужно придумать повод посетить рынок. Родич обещал помочь, поэтому, скорее всего, он еще не уплыл отсюда. И вполне вероятно, именно на рынок и решит заглянуть. Надо подумать, в каких еще местах можно его встретить. И во время вылазки, убедив провожатых, что мне интересно посмотреть город, постараться обойти их все. Да, это зыбкая, но все-таки надежда. Нужно действовать, а не лить слезы, сложив руки.

Окончательно успокоившись, я сама не заметила, что уснула, как была – в платье. А когда открыла глаза, за окном уже ярко светило солнце. Сладко потянувшись, я улыбнулась. Крепкий сон и знание, что теперь у меня есть план, согревали душу. В хорошем настроении я, умываясь, начала мурлыкать что-то себе под нос. Но тут же осеклась, когда увидела в зеркале отражение управляющего…

– Доброе утро Селина. Я стучал, но ты не открывала, поэтому я забеспокоился и позволил себе войти. – В голосе Анкера мне послышалось извинение.

– Я не слышала вас. – Я все равно ответила холодно, потому что меня разозлило, что он ворвался и напугал меня. – Вы что-то хотели, господин Анкер?

– Да, я хотел предложить тебе вместе позавтракать, а потом показать дом и познакомить с другими обитательницами.

Вспомнив, что мне нужно быть с ним помилее, чтобы отпроситься на рынок, я изобразила на лице самую нежную улыбку.

– Конечно, я с большим удовольствием позавтракаю с вами.

К моему удивлению Анкер вывел нас из дома через потайную дверь, и мы очутились во внутреннем дворике. Судя по густым кустам и обвитым плющом стенам, здесь редко бывал садовник. Но в этой заброшенности была своя особая прелесть – место казалось таинственно-прекрасным. Анкер аккуратно придержал ветки ближайшего деревца, чтобы они не зацепились за мое платье. Каменная дорожка привела нас на небольшую площадку, расчищенную от растений так, чтобы влезли стол, кушетка и несколько стульев.

Я посмотрела на кушетку и решила, что не готова сидеть с Анкером вблизи. Поэтому выбрала стул. Он вежливо помог мне сесть, а потом устроился напротив. Тут из-за пышных кустов степенно вышел уже знакомый мне слуга с подносом. Конрад, кажется. Расставил перед нами сладкие булочки, вазочки с вареньем и другие кушанья, а потом так же медленно и важно удалился.

Хлеб, мясо, овощи были мне знакомы и понятны – пираты во время путешествия в основном питались вяленым мясом, но капитану и мне за компанию подавали лучшее из запасов. Сейчас же я с удивлением смотрела на тарелку с какой-то желтой массой. Осторожно нанизала на вилку кусочек и попробовала. Вкус был необычный, но, скорее, приятный.

– Ты никогда не ела омлет? – я впервые увидела на лице Анкера улыбку. И хоть мне не хотелось в этом признаваться даже себе, она ему была очень к лицу.

– Нет, не доводилось пробовать. А из чего это приготовлено?

– Наверное, ты действительно русалка, если не знаешь, что омлет делают из яиц и молока.

Я приподняла одну бровь, удивившись, что он сомневается в моем происхождении.

– Вы же сказали вчера, что верите моей истории?

– Да, я поверил твоим словам и твоему голосу. Но история все равно кажется удивительной, до этого русалки не встречались мне даже в сказках и легендах.

– Мой народ не любит показываться на глаза и раскрывать свои секреты. Хотя, на самом деле, иногда мы появляемся среди вас.

– И почему же я никогда не слышал о подобном? Как ты попала к пиратам? – улыбка на лице Анкера увяла, а взгляд посерьезнел. – Ты, кажется, что-то говорила о свадьбе?

Я глубоко вздохнула и отвела взгляд. Хотя я и выплакалась вчера, вновь ворошить воспоминания было больно.

– Люди рассказывают много сказок о морских обитателях, но в них нет правды. Потому что часть из них сочинили мы сами, чтобы вы не могли воспользоваться нашими слабостями. И одна из них – свадебный обряд, который завершается песней на берегу и… единением возлюбленных. Обычно мы выбираем маленькие островки, затерянные посреди моря, на которые никогда не пристают корабли. Но в ночь моей свадьбы ветер сыграл злую шутку и привел к островку пиратское судно, которому нужно было залатать пробоину. А двум мужланам повезло услышать мой голос. Они вышли на берег и подстрелили моего жениха в спину… Я хотела спасти его, не могла бросить на берегу. В общем, замешкалась…

Мой голос дрогнул, а Анкер протянул руку и нашел на столе мою ладонь. Первым желанием было отдернуть ее, но я остановилась, боясь обидеть управляющего и рассориться с ним. К счастью, тепло чужой руки не было неприятным. Наоборот, оно было мягким, осторожным и каким-то… ненавязчивым. Я решила не обращать на него внимания и продолжила свой рассказ:

– Они схватили и притащили меня к капитану, Скаллу. Тот сначала не поверил, что я русалка, но мне удалось уговорить его на проверку. Окунуть в бочку с водой. Только увидев хвост, он убедился в моих словах. И согласился не посягать на мою невинность… – тут я почувствовала, как Анкер легонько сжал мою руку в знак поддержки, – понял, что за меня больше заплатят, если сохранить голос. Так я и оказалась на помосте, где вы меня встретили.

– Мне очень жаль, что с тобой все это произошло. – В голосе Анкера чувствовалось искреннее сочувствие. – Я понимаю, что текущие обстоятельства тоже не делают тебя счастливой…

Он сделал паузу. Казалось, даже легкий ветерок перестал играть с листьями кустов. А потом Анкер продолжил, снова сжав мою ладонь в своей:

– Селина, наверное, для тебя это сложно. Но я очень, очень прошу тебя поверить мне. Обещаю, что с тобой все будет хорошо.

Некоторое время я молчала, пытаясь прочитать в его взгляде, насколько он искренен. Анкер смотрел прямо, не отводя своих озерных глаз. Но мне все равно было сложно положиться на слово… управляющего борделя. Наконец, подходящий ответ нашелся:

– Я очень постараюсь, Анкер.

Глава 5
Вечер утех

После завтрака Анкер повел меня обратно в дом. Я запомнила коридор, ведущий от заброшенного дворика к лестнице, но сейчас мы повернули куда-то в сторону. И оказались в новой для меня комнате – широкой светлой гостиной с яркими рисунками на стенах. На белой побелке гордо распускали хвосты павлины, гуляющие в цветущем саду с лилиями. Я бы с удовольствием засмотрелась на работу художника, но в комнате было кое-что гораздо более важное и интересное. А именно – сидящие на мягких пуфиках девушки, которые при нашем появлении прервали беседу.

– Доброе утро. Познакомьтесь с вашей новой соседкой, Селиной. – Анкер поприветствовал их кивком, будто в комнате сидели не девицы для утех, а благородные леди.

– Привет! – мне радостно улыбалась Ирма. Он похлопала по ближайшему пуфику, приглашая присесть рядом с ней.

– И вам доброго утра, господин Анке-р-р-р, – промурлыкала кудрявая барышня. Меня она не удостоила взглядом, полностью сосредоточив его на управляющем.

Тот улыбнулся ей в ответ, и мне почему-то стало не по себе. Будто царапнуло что-то сердце, не больно, но так… неприятно. Я постаралась сохранить равнодушие, приветливо улыбнулась в ответ Ирме и направилась к пуфику рядом с ней.

Анкер тут же попрощался, сказав, что его ждут дела, и ушел. А я оказалась под прицелом нескольких пар внимательных глаз. Здесь были девушки на любой вкус: изящные и пышные, блондинки, рыжие и брюнетки. Пристальнее всех меня разглядывала флиртовавшая с Анкером барышня. Поигрывая огненным локоном, спускающимся на приподнятую корсетом грудь, она фыркнула и вынесла свой вердикт:

– И это за такую моль отдали тысячу золотых?

– Анна, язык тебе обкорнать надо! Ты зачем сразу на Селину накидываешься? – Ирма тут же яростно встала на мою защиту.

А рыжая Анна в ответ только заливисто рассмеялась своим бархатным мурлыкающим голосом. И уже довольно дружелюбнее ответила:

– А чего мне ее, обнимать бросаться? Я на нашего управляющего давно глаз положила, а он на новенькую заглядывается. Вон, завтракать водит, я уже все-е-е у Конрада вызнала.

Я покраснела, как будто в нашем с Анкером завтраке действительно было что-то… интимное. Но вслух возразила:

– Просто за меня много заплатили на торге, и владелец беспокоится, будет ли прибыль. Вот господин Анкер и переживает, проводит со мной время, узнает больше о моих способностях.

– И что же это за способности, м-м-м? – Анна взяла с невысокого столика пирожное и начала аккуратно слизывать язычком крем. – Что ты такого умеешь, что за тебя отдали целое состояние?

– То, что точно не умеешь ты. Если сильно попросишь, покажу. – Я прищурилась, бросая Анне вызов.

– М-м-м, звучит интригующе. Я много чего умею, – она коварно улыбнулась в ответ. – Может быть, поспорим?

– Давай. На что? – я легко приняла вызов.

– Денег своих у тебя нет. Нарядов и украшений тоже… Что же с тебя взять? – Анна задумчиво смотрела мимо меня, накручивая на палец рыжий локон. Наконец, уголки ее губ снова приподнялись в улыбке. – Знаю! Давай поспорим на услугу и секрет.

Я была уверена в своей победе, но почувствовала подвох.

– Это как? – решила уточнить на всякий случай.

– Очень просто. Если выиграешь ты, х-м-м-м, я открою секрет, который тебе сильно пригодится. А если выиграю я, то тебе придется выполнить одну мою просьбу.

– Интересно… Но получается, я должна тебе верить на слово. Вдруг этот секрет окажется для меня бесполезным? – я чувствовала, что Анна хитрит и что-то от меня хочет, но при этом мне самой стоило обыграть ее. Пусть думает, что я, как глупый тунец, попала в ее сети.

– Ну, если тебе удастся выиграть, сможешь сама выбрать, что хочешь – услугу… или все-таки секр-р-рет, – в интонации Анны снова послышалось мурчание.

Я сделала вид, что немного колеблюсь, а потом вздохнула и согласилась:

– Договорились. Анкер что-то планирует на вечер. И мне как раз нужно будет показать свои таланты.

– Отлично, – Анна слизнула с пальца крем от пирожного. – Посмотрим вечером, что же такого ты умеешь.

Я перевела взгляд на Ирму и по ее насупившемуся виду поняла, что она от этого спора не в восторге.

– Селина, давай прогуляемся, я покажу тебе дом, – громко предложила она.

– Конечно, – кивнула я с улыбкой.

Мы попрощались с остальными, и Ирма потащила меня прочь из комнаты. Стоило выйти в коридор, как она тут же накинулась на меня с возмущенным шепотом:

– Ты зачем пошла на поводу у Анны? Ты же ничего о ней не знаешь! Она не просто девица для утех, а прошла учебу у жриц любви. Ее Орлан Грум за солидные деньги переманил из «Золотой устрицы».

Я успокаивающе положила ей руку на плечо и поймала настороженный взгляд:

– Ирма, не переживай. Я знаю, что делаю. Поверь, у меня есть свои секреты. – Я отвела ее чуть дальше по коридору от гостиной. – Лучше скажи, здесь есть купальня? И сможем ли мы в ней остаться вдвоем, чтобы никто не помешал?

– Если ты хочешь посекретничать, то лучше это делать в своей комнате, – Ирма продолжала хмуриться. – А если хочешь помыться без лишних глаз, то можно попросить Конрада никого не пускать, пока мы там. Да и вряд ли кто-то сунется, все пойдут ближе к вечеру.

– Тогда пошли в купальню. Я тебе кое-что покажу.

Купальня оказалась просторной комнатой с небольшим бассейном. В стенах прятались ниши со скамьями, на одну из них я сбросила платье и белье, а затем медленно подошла к бортику.

– Ирма, иди сюда, – позвала я новую подругу.

Та тоже разделась. И если ее высокую полную грудь было и раньше видно в декольте, а крутые бедра прорисовывались даже через ткань платья, то длинные мускулистые ноги до этого были полностью скрыты подолом. Я рассматривала ее. Когда-то я мечтала, что вырасту, и моя фигура приобретет приятную округлость, но давно поняла, что морскому коньку не стать медузой. Тонкие ноги, худые руки, мальчишеская плоскость – со всем этим меня примиряли только узкая талия и красивое лицо.

Ирма подошла ближе, я серьезно на нее посмотрела и предупредила:

– Сейчас ты узнаешь мой секрет. Только не пугайся.

Я спрыгнула с края бортика в бассейн. Почувствовала, как тело преодолело сопротивление воды, а кожу покрыла чешуя. С удовольствием расправила хвост и оттолкнулась им, не удержавшись от искушения переплыть короткий бассейн. Быстро пронеслась от края до края, вынырнула и посмотрела на подругу.

Ирма застыла у бортика с перекошенным ртом и широко открытыми глазами. Я засмеялась.

– Иди сюда, я не кусаюсь. Давай поплаваем вместе.

Она осторожно подошла ближе, присела на край и спустила ноги в воду, продолжая разглядывать меня с ошеломленным видом.

– Морглот побери, ты хочешь сказать, что я не сбрендила? У тебя действительно хвост вырос?

Я подплыла к ней и облокотилась на бортик бассейна. Высунула из воды хвост и помахала им.

– Да, вот он. Можешь потрогать, если не веришь.

Ирма потянулась и осторожно провела пальчиком по чешуйкам.

– С ума сойти! На ощупь как настоящий!

– Самый настоящий. Ирма, я русалка, поэтому так дорого за меня и заплатили.

Она повернулась и уставилась на меня, от возмущения ее лицо пошло красной краской:

– И что эти извращенцы собираются делать с тобой и твоим хвостом?!

Я не смогла сдержаться и заливисто захохотала, представив себе утехи, о которых подумала Инга.

– Мой хвост тут ни при чем. Все дело в волшебном голосе, который есть у русалок. Так вышло, что мы с помощью песен зовем своих возлюбленных на сушу, чтобы исполнить брачный обряд. В смысле предаться утехам.

Ирма только качала головой и округляла глаза в самых опасных моментах, пока я рассказывала, как свадебная ночь закончилась стрелой в спине моего возлюбленного. Поведав всю историю, я замолчала. Ирма первой нарушила тишину, внезапно широко улыбнувшись:

– Представь, какое лицо будет у Анны, когда ты вечером запоешь!

И мы снова захохотали.

Наплававшись вволю, мы еще раз пообедали и обсудили все, что меня волновало. Я узнала, что девушек действительно легко выпускают в город на прогулки. На рынок тем более: покупка разнообразных дамских мелочей, пусть и не самых роскошных, входила в условие долгового договора так же, как комната и еда.

За разговором с Ирмой время до вечера пролетело быстрее, чем я думала. После обеда, раз уж речь зашла о косметике и нарядах, Ирма предложила свою помощь, чтобы я могла собраться на вечер.

Я хотела отказаться, очень надеясь, что мне удастся обойтись только пением, как и обещал Анкер. Наряжаться для посетителей дома утех у меня не было никакого желания. Но подруга настояла, напомнив, что мне предстоит снова встретиться с другими девушками и владельцем «Пера и лилии» Орланом Грумом.

– Ты же не хочешь, чтобы он засомневался в обещаниях Анкера?

С таким аргументом я не могла поспорить. Поэтому позволила Ирме делать с собой все, что та посчитает нужным. А она с удовольствием взялась сначала за мои волосы – соорудила высокую прическу, выпустив несколько локонов у лица. Затем принялась за лицо: смазала его каким-то желтым мерцающим кремом, припудрила, а на губы и веки нанесла нежно-розовую краску.

– Ну вот и все, и нечего было играть в строптивую кобылку. Смотри, какая ты красавица. – Ирма подвела меня к высокому зеркалу в золоченой раме.

Из отражения на меня смотрела смутно знакомая, очень красивая девушка. Ярко-зеленые глаза, казалось, стали больше, а губы ярче и полнее. Обычно серовато-белое лицо сейчас выглядело слегка загоревшим, а на щеках играл легкий румянец.

– Как тебе это удалось? Я не узнаю эту красавицу… – я улыбнулась Ирме через отражение.

– Это еще не все! Последний штрих, следи за руками. – Она открутила крышечку очередного стеклянного флакона.

Капелька духов потекла по моей шее и застыла в ямочке возле ключиц. Я вдохнула и почувствовала нежный аромат распускающихся цветов. А Ирма наклонилась ко мне и прошептала.

– Правда, чудный запах? Анкеру точно понравится. – В ее глазах блестел озорной огонек.

Я хотела возмутиться, но еще раз вдохнула сладкий аромат… и не стала. Почему бы и нет, расположение управляющего мне пригодится.

Хорошо, что в длинном платье не было видно, как дрожали мои ноги, пока мы спускались по лестнице и шли через садик в другое крыло дома. Я почему-то думала, что за мной зайдет Анкер, но он не пришел. Был занят делами, видимо, или уже позабыл о своем обещании. Поэтому мы пошли с Ирмой, и я разволновалась, не придется ли мне сегодня все-таки стать девушкой для утех.

Прохладный ветер слегка остудил голову, и я отбросила волнение, переступая порог зала следом за подругой. Развешанные на стенах зеркала множили огоньки свечей, расставленных повсюду. Неяркий свет создавал атмосферу таинственности и подчеркивал красоту собравшихся девушек, которые отдыхали на расставленных по углам кушетках. Ирма взяла с ближайшего столика, украшенного цветами, уже налитый бокал шампанского и протянула мне.

– Давай, первый глоток на храбрость. А потом я тебе тако-о-ое покажу! – она подхватила меня под локоть и потащила в темный проем двери в соседнюю комнату.

Здесь никто не стал расставлять свечи, и потому вокруг царил полумрак, рассеиваемый светящимся хрустальным шаром. Тот висел на стене на другом конце комнаты и давал яркий, но узкий круг света, высвечивающий только небольшое пространство с веревкой, тянущейся с потолка.

– Сейчас увидишь, как Мрак репетирует. Приготовься, ты сейчас умрешь от восторга, – раздался у моего уха возбужденный шепот Ирмы.

Тем временем откуда-то из темноты выступил юноша в узких обтягивающих штанах. Обнаженный торс бесстыдно демонстрировал, как идеально он сложен и физически развит.

Он медленно подошел к веревке и встал перед ней на колени, опустив голову и вытянув перед собой руки в молитвенном жесте. Замер. А я услышала первые негромкие звуки ритмичной мелодии. Музыка постепенно наращивала громкость, а когда зазвучала в полную мощь, Мрак ожил: перекатился набок, встал на мостик и выгнулся, напрягая все мускулы. А затем медленно поднялся на руки и ногами обхватил веревку.

Здесь я, кажется, перестала дышать. Потому что только и могла, что жадно следить за тем, как он играет с веревкой, то взбираясь по ней вверх, то резко падая вниз. Так, что кажется, сейчас он разобьется, но в последний момент, в паре ладоней от пола, он резко замирает. Страшно и невыносимо прекрасно.

Мрак в совершенстве владел своим телом, подвергая его высочайшему напряжению с расслабленным, отрешенным лицом. В ярком свете хрустального шара я видела, как капелька пота медленно ползла по кубикам пресса, пока он висел вниз головой, широко раскинув руки. Все, что его держало над землей, – веревка, оплетающая одну из ступней.

Когда чужая тяжелая рука опустилась мне на плечо, я вздрогнула всем телом. А за спиной раздался злой голос Анкера:

– Селина, почему ты не дождалась меня в своей спальне?

Я не успела ничего ответить, как он схватил меня за руку и потянул из комнаты. Едва мы очутились в пустом коридоре, Анкер резко обернулся и возмущенно двинулся на меня. Отступая, я прижалась спиной к стене.

– Так почему ты не дождалась меня, Селина? Неужели тебе захотелось встретиться с клиентами? Только не говори мне сейчас, что вся твоя история была ложью!

Он выплевывал мне в лицо эти вопросы один за одним так, будто не мог остановиться, чтобы услышать ответ. Густые темные брови сошлись на переносице, на тонком носу гневно раздувались ноздри, а на шее дергалась жилка. Не зная, как его успокоить, я положила руки ему на плечи. От этого жеста он резко замолчал и замер, шумно дыша.

– Анкер, я ждала тебя, – я тщательно подбирала слова, стараясь говорить медленно и ровно, чтобы он меня услышал и взял себя в руки, – Но я не знала, придешь ли ты. Мы же ни о чем точно не договорились. Поэтому я пошла с Ирмой сюда.

Холодные, как лесное озеро, глаза все еще смотрели на меня с недоверием. Но жилка на шее уже успокоилась.

– И первым делом отправились посмотреть на мужской танец? – он сощурился, пристально вглядываясь в меня в ответ.

– Я очень волновалась. Мне было страшно. Ирма хотела меня немного успокоить и отвлечь.

Одна из бровей вопросительно приподнялась вверх:

– И как, тебе удалось… успокоиться от танца Мрака?

И тут я поняла, что мы стоим у самой стены, мои руки лежат у него на плечах, а сама я почти прижимаюсь к нему грудью. Нежный аромат моих духов смешался с его мятно-вишневым запахом и ударил в голову. Возникло странное чувство, как будто звучит свадебная песнь, хотя я не издавала ни звука. Молчание затягивалось. Анкер продолжал гипнотизировать меня взглядом. Я судорожно сделала вдох и неожиданно сама для себя призналась:

– Сложно быть спокойной, когда ты так близко.

Его зрачки расширились, а дыхание снова стало прерывистым. Мы стояли, глядя друг другу в глаза, и я не знала, что Анкер дальше сделает. Мне было страшно, что он сейчас меня поцелует. А еще страшнее было осознание, что вместо того, чтобы оттолкнуть его, я стою и представляю, каким может быть этот поцелуй. Так прошло несколько ударов моего сердца, пока лицо управляющего не начало мучительно медленно приближаться к моему…

– Итить тебя, Анкер! Так и знал, что ты купил эту птичку, чтобы самому с ней пообжиматься!

Хриплый голос владельца «Пера и лилии» вернул нас на землю. Анкер тут же отстранился и холодно ответил:

– У нас просто возник с Селиной небольшой спор. Но мы все уладили, не волнуйся, Орлан. Все идет по плану.

– Ну-ну, так я тебе и поверил, – рыжебородый басовито хохотнул. – Ладно, давай устраивай свое мероприятие. А я буду ждать, когда в моих карманах зазвенят золотые.

Он пошел дальше, на прощание обведя меня плотоядным взглядом с ног до головы. Я поежилась. Анкер, почувствовав это, нежно приобнял меня за плечи и заглянул в глаза.

– Селина, прости, что я так разозлился. Я обещал, что тебе не стоит ничего бояться. И сдержу слово.

– Я верю тебе. Просто… Орлан меня нервирует, – не зная, куда деть руки, я поправила воротник его расшитого серебром камзола.

Анкер поймал мою руку, притянул к лицу и поцеловал, заставив сердце снова забиться в ускоренном темпе.

– Все будет хорошо. Он не тронет тебя и пальцем. Никто не тронет. Пойдем отсюда, я расскажу тебе, что задумал.

Он снова потянул меня по коридору, но на этот раз его рука крепко сжимала не мой локоть, а ладонь, нежно поглаживая пальцы. Испуганная тем, какую реакцию вызывает это касание, я выдернула руку. Анкер нахмурился, но промолчал. До небольшой комнаты в конце коридора мы шли в тишине.

– Я специально с утра здесь все готовил. Смотри.

Он подошел к противоположной стене и отодвинул панель. Подойдя ближе, я увидела золотую решетку, через которую просматривался зал, в котором собирались гости. Они прогуливались по комнате с бокалами шампанского в руках и разглядывали девушек, которые вовсю кокетничали.

– И какова же моя роль в этом вечере? – я отвернулась от окошка и посмотрела на Анкера.

– Спеть свою песню, конечно. – Анкер улыбался. – Здесь со вчерашнего вечера усердно работали строители, проводя в стенах специальные трубы. Им даже пришлось немного поколдовать, чтобы успеть в срок. Смотри.

Он приоткрыл еще одну панель, правее решетки, и я увидела ряд золотых рычажков.

– Если открыть их, то в зале станет слышно все, что произносится в этой комнате. Таким образом, твой голос разнесется по залу, но никто не поймет, откуда идет звук.

Я смотрела на него и не верила в то, что он говорит. Упавшим голосом спросила:

– Ты хочешь, чтобы мужчины в той комнате сошли с ума от желания… и бросились на девушек?

Анкер снова нахмурился.

– Да, твой голос подстегнет их провести здесь всю ночь. Они щедро заплатят, Орлан останется доволен и не тронет тебя.

– А ты подумал о том, каково будет девушкам? – я тоже свела брови и бросила на Анкера пристальный взгляд.

– Они здесь давно работают. Не думай, Селина, что мне не жаль их. Но их судьбу я не могу изменить мановением пальца. – Он говорил с легким раздражением, чеканя фразы. – Но я могу позаботиться о тебе. Тебя это не устраивает? Хочешь выйти в зал?

– Нет, не хочу, – я покачала головой. – Но чтобы из-за меня страдали другие… это тоже неправильно.

Анкер глубоко вздохнул и нервно провел рукой по волосам.

– Неправильно, я согласен. Но, к сожалению, жизнь не всегда справедлива. Поверь, мне жаль девушек не меньше, чем тебе. Но я не могу разом взять и изменить их судьбу, это не в моих силах. – Он на несколько мгновений замолчал, а затем продолжил: – Чтобы им было не так тяжело, я купил особую приправу и передал им перед ужином. Это афродизиак, который возбудит их, поможет перенести этот вечер и даже… возможно… получить удовольствие.

Я задумалась. Все мое существо было против происходящего. Но я понимала, что выбор невелик. Выйти в комнату и отдать свое тело незнакомцам, либо согласиться с планом Анкера. Решение было очевидным.

– Хорошо. Когда я должна спеть?

Анкер достал из камзола карманные часы и посмотрел на циферблат.

– Минут через десять можно будет начинать. Я оставлю тебя в комнате и сам посторожу за дверью, на всякий случай.

Я кивнула, чувствуя, как снова начинает накатывать волна тревоги. Видно, переживания отразились на моем лице.

– Селина, я буду рядом, не переживай. Если хочешь, я останусь в комнате… – Анкер шумно сглотнул, так что на шее дернулся кадык. – Но лучше мне все-таки выйти, чтобы ты точно была в безопасности.

– Да, так будет лучше. – Я постаралась выдавить из себя улыбку. – Я побуду здесь одна и спою песню. Только…

– Да? – его взгляд снова потемнел.

– Ты не мог бы принести мне воды?

– Конечно.

Моя невинная просьба разрядила атмосферу. Анкер широко улыбнулся и вышел. Но уже через несколько минут вернулся с кувшином воды и бокалом. Поставил их на невысокий стеклянный столик и придвинул к нему стул.

– Устраивайся и, когда будешь готова, начинай петь. Через решетку ты сможешь увидеть, насколько подействовала песня, чтобы вовремя остановиться. Я буду снаружи.

На пороге он на секунду замешкался, будто хотел что-то еще сказать, но все-таки не стал. Молча повернулся и вышел. А я осталась одна.

Мысли сами собой вернулись к произошедшему в коридоре, к озерным глазам и горячим рукам Анкера. По телу пробежали мурашки. Морской дьявол, он волновал меня и без песни! Что же будет, когда я начну ее петь?

Стараясь успокоиться, я подошла к столику, налила себе бокал воды и на секунду замерла, прежде чем сделать глоток. Собиралась с духом. Вспоминала, сколько всего я уже пережила. И думала, сколько еще преград предстоит преодолеть, прежде чем мне удастся отсюда выбраться, отомстить пиратам и вернуться домой. Сейчас я должна быть сильной. Сильнее собственного волшебного голоса.

Обретя решимость, я направилась к открытой решетке, намереваясь выполнить то, ради чего меня сюда привели. Через окошко я увидела, что некоторые гости уже разомлели от напитков и устроились на кушетках с девушками. Лучшего момента для песни нельзя и придумать. Поэтому я потянулась рукой к золотым рычажкам и опустила их вниз, как показывал Анкер. А потом набрала в легкие воздуха и начала петь.

Наблюдая, как мгновенно меняется ситуация в зале.

Часть вторая,

в которой героине придется столкнуться с непростым вопросом, может ли она доверять чужим обещаниям… и собственным чувствам

Глава 6
Страсти и обиды

Рвались пуговицы на камзолах, трещали шнуровки на платьях, крючки на корсетах вырывались с мясом. Темноволосый гигант, стоявший рядом с Ирмой, повалил ее на кушетку и задрал подол. Его голова тут же исчезла под нижними юбками, а девушка издала полувсхлип-полустон, вцепившись руками в плечи мужчины.

Орлан Грум резко рванул платье на Анне, высвобождая пышный бюст на свободу. Она только охнула, а мужчина уже упал на колени и начал покрывать ее грудь жадными поцелуями.

Невозможно прекрасный Мрак одним движением избавился от штанов и сжал в объятиях хрупкую блондинку с длинной косой. Его руки шарили по спине девушки, расстегивая платье.

По всему залу отдельно стоявшие до этого люди складывались в пары, а кое-где и в троицы. Изо всех углов слышался треск ткани и хриплые стоны. Губы находили губы, руки сжимали все, до чего могли дотянуться.

От этого зрелища мне резко стало жарко, в горле пересохло. Я судорожно сделала глоток и поняла, что бокал уже опустел. Налила новый и снова приникла к окошку, продолжая напевать.

За решеткой меня ждало ошеломляющее зрелище. Избавившись от одежды, тела слились в единое целое, двигаясь в древнем ритме. Я смотрела, как подтянутые мужские ягодицы с силой вбивались в женские бедра. Дамские ножки обхватывали поясницы и покачивались на плечах. Руки сжимали груди и царапали спины.

И чувствовала, как в моих жилах вместо крови начинает пылать пламя. Я уже не могла петь дальше. Но никому в зале это и не нужно было. Они с упоением отдавались страсти, забыв обо всем.

Я пыталась сохранить последние крупицы разума, вспоминая о самых грустных моментах в своей жизни. Представляла лицо Гаркона. Но свадебная песнь и развернувшееся перед моими глазами зрелище оказались сильнее. Меня бросило в жар, внизу живота сладко потянуло, а легким перестало хватать воздуха.

Следующее, что я помню, – как резким рывком открыла дверь, схватила Анкера за камзол и потянула к себе, прижимаясь искусанными в кровь губами к его рту.

Его руки тут же обвили мою талию, приподнимая над полом. Анкер сделал широкий шаг и занес меня в комнату, не позволяя нашим губам расстаться ни на секунду. Они жадно изучали друг друга, захватывая по очереди в плен. Чтобы через мгновение снова сдаться, отдавшись во власть противника.

Я зубами нежно потянула его нижнюю губу на себя и услышала приглушенное рычание. По обнаженной спине заскользили горячие ладони. Он уже расшнуровал мое платье и начал спускать его с плеч.

Мои руки на ощупь развязывали шейный платок, шелк холодил пальцы. Наконец, атласная лента скользнула на пол. Пуговицы камзола не собирались поддаваться так просто, серебряные петли крепко держали стеклянные бусины. Я простонала от отчаяния, не желая возиться с ними целую вечность. Услышав мое негодование, Анкер взял на себя нижний ряд. Наконец плотный камзол капитулировал перед нашими совместными усилиями и полетел на пол.

Рубашка по сравнению с ним казалась слабой преградой. Мои ладони ощущали жесткую грудь и крепкие плечи, переходящие в мускулистые руки. Но мне нестерпимо хотелось избавиться от тонкой ткани, почувствовать живую кожу. Поэтому я расстегнула рубашку в несколько судорожных рывков.

Анкер повел плечами, и белоснежная ткань сползла вниз. Тут он оторвался от меня, но, к счастью, только для того, чтобы снова приникнуть. Горячие губы чертили пунктирную дорожку от шеи до ключиц. Воздуха не хватало, кажется, я просто забыла, как дышать. Сердце билось так быстро, будто собиралось вырваться из груди и сбежать. Бросив меня здесь безумную, беспамятную, одержимую мужским вкусом и запахом.

Я жила от прикосновения до прикосновения. Чувств было так много, что я едва могла их выдержать. И все равно хотела большего. Губы Анкера опускались все ниже, мои пальцы запутались в его волосах. Низ живота свело истомой, каждый поцелуй вызывал непроизвольные сокращения мышц.

По ногам пробегала дрожь, они отказывались держать меня, отдавая полностью во власть крепких рук. Которые уже опустились на бедра, чтобы помочь избавить их от платья, но, почувствовав мою слабость, подхватили, сжали, донесли до кресла.

И все началось снова, как будто и не прерывалось. Обжигающие прикосновения, покусывания и облизывания. Все ниже и ниже. Пока губы не наткнулись на пояс белья. Как быстро выяснилось, совершенно здесь лишнего…

Этот поцелуй был горячим, влажным и бесстыдным. Ничего в жизни я не ждала так, как его. От первого прикосновения губ Анкера по телу пробежала дрожь. От второго острое удовольствие прострелило меня насквозь. Когда же я почувствовала там его гибкий язык, мои ноги сами собой судорожно сжались, взяв его голову в замок.

Я не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, что и как он делал. Помню только, как под закрытыми веками пробегали вспышки света. Это были блики огненных цветов, распускающихся где-то внутри один за другим. Пока последний фейерверк не заставил меня тонко вскрикнуть. А потом наступила полная темнота, тишина и чувство невероятной легкости.

Горячее тело Анкера прижалось ко мне, вырывая из небытия, руки обхватили в объятии. Губы горячо коснулись шеи и начали томительное путешествие вверх, к ушку, чтобы одарить его легким укусом. Наконец мы снова слились в поцелуе.

Наши тела прижимались друг другу все крепче, словно пытаясь сплавиться. Но сколько бы страсти ни было в игре губ и языков, мне ее было недостаточно. Внутри поселилась гулкая, сосущая изнутри пустота, которая требовала схватить, притянуть, ощутить. Наполниться до краев.

Мои ноги обвили бедра Анкера, а рука поползла вниз по его животу, пока не нашла ту жизненно необходимую твердость, которую искала. С его губ сорвался хриплый стон, а рука перехватила мою ладонь, взяв все на себя.

Я замерла, одновременно страшась и предвкушая следующего мгновения. Но ожидание затянулось. И тут мою грудь сковал морозом панический страх, нахлынули воспоминания о том, что подобное уже было. Я так же лежала, мечтая заполнить внутреннюю пустоту, и все замерло, а потом оборвалось…

В ужасе я открыла глаза и увидела ледяной, как озерные воды, взгляд Анкера, нависшего надо мной на одном локте. Его лицо выражало жуткую муку. Увидев, что я открыла глаза, он прошептал:

– Прости…

Мне резко стало холодно. Я поежилась и попыталась выползти из-под него. Заметив движение, он тут же перекатился вбок, освобождая. Отвернулся, избегая взгляда.

Боже, как стыдно. Свадебная песнь и созерцание чужих удовольствий – все это опьянило и лишило меня разума. Но самое ужасное, что я не просто была одурманена. Я действительно испытывала к Анкеру тягу. Желание было настоящим. А теперь я обнажена и отвергнута.

Почему? Да, я сама на него бросилась. Предложила себя. Но он же откликнулся. Он же хотел этого не меньше, чем я. Пытаясь трясущимися руками зашнуровать платье, я не выдержала и задала волнующий вопрос.

Молчание было худшим ответом на свете. Оно давило, душило, не давало нормально дышать. Я поняла, что сейчас не выдержу. Отвращение к себе переполнит меня и диким рыданием вырвется наружу. А я не хочу при нем плакать. Хочу сохранить хотя бы остатки достоинства.

Я бросилась к двери, Анкер что-то крикнул вслед, пытаясь остановить, но я уже выбежала и неслась по коридору, слыша только стук бешено бьющегося сердца. Бежала так быстро, как могла, не зная, преследует ли он меня или нет. Пролетела по лестнице вверх, перепрыгивая через ступеньку, и ворвалась в комнату, громко хлопнув дверью. Чтобы в следующий момент сползти по ней спиной, пряча в коленях мокрое от слез лицо.

И тут в дверь заколотили с другой стороны.

– Уходи! – крикнула я, не в силах разговаривать сейчас с Анкером.

– Селина, это я, пусти… – неожиданно раздался голос Ирмы.

Я отползла и приоткрыла дверь, пропуская ее внутрь. Она вошла и ахнула, схватившись ладонями за лицо.

– Хорошая моя, что же стряслось?! – воскликнула Ирма.

У меня не было слов, изнутри продолжали рваться рыдания. Я ревела, как в детстве, всласть, взахлеб, до соплей, прижимаясь к ее груди. А она только гладила меня по голове и приговаривала: «Бедная моя, бедная, ничего, выплачешься, и пройдет. Это всегда проходит».

И именно в этот момент в комнату решил ворваться Анкер. Распахнул дверь, сделал два стремительных шага и замер, будто напоровшись на невидимую стену. Побледнел.

– Нам нужно поговорить.

Его взволнованный вид, наверное, должен был меня успокоить, но меня только затрясло сильнее. Душа не справлялась со всеми потрясениями, которые ей сегодня пришлось пережить.

– Нечего тут говорить, – разъяренной кошкой накинулась на него Ирма. – Уходи, оставь девочку в покое.

– Я должен объясниться, – настаивал Анкер, хмуря густые брови.

– Раз должен, объяснишься. Завтра. Иди отсюда, не позорь ни себя, ни ее.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, но развернулся и молча вышел.

Только под утро мне удалось успокоиться и провалиться в сон. Спала тяжело, урывками, как будто плавая в серой полудреме. И тем не менее даже это мутное забытье помогло стряхнуть остроту вчерашних переживаний. Я успокоилась и смирилась. Смогла наконец-то думать.

Признала – как бы больно ни было вчера, то, что мы не дошли до конца, только к лучшему. Не знаю, какие причины были у Анкера, надеюсь, не моего волшебного голоса пожалел, чтобы на нем заработать. Потому что я твердо решила – нет, никаких больше вечеров утех. Я не буду больше петь, разжигая чужую страсть и пылая сама изнутри. Слишком дорого это обходится мне потом.

Мысли об Анкере и чувствах к нему я гнала прочь. Слишком болезненно сжималось сердце. Не о чем здесь думать. Говорят, у каждой русалки бывает три любви: первая, болезненная и настоящая – та, что до конца дней.

Я надеялась, что у меня первая и станет настоящей, а болезненной удастся избежать. Но судьба распорядилась иначе. Моя первая любовь обернулась трагедией. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить улыбку Гаркона, перед глазами тут же возникает его спина с торчащей стрелой.

Не знаю, как назвать тягу к Анкеру. Все-таки я была одурманена песней и происходящим. А даже если он и вправду мне симпатичен, это не значит, что я должна поддаваться мимолетному влечению. Он – управляющий дома утех. Я – пленница, которой нужно из него сбежать. Стоит думать только о своем будущем. Которое окажется незавидным, если я буду глупой и слабой. Нужно сделать все возможное, чтобы поскорее отсюда выбраться.

Нужно отпроситься в город. Мои планы остаются в силе, что бы вчера ни произошло. Буду пытаться отыскать родича. А не удастся, поищу другие возможности для побега…

В дверь постучали. Я вздрогнула всем телом, зная, кто стоит за дверью.

– Войдите. – Голос не дрожит, и хорошо.

Это действительно был он. С зачесанными назад мокрыми после душа волосами. В белой рубашке, закатанной на локтях.

– Селина, я знаю, что ты вряд ли рада меня видеть. – Он сразу перешел к делу. – Но я прошу тебя попробовать простить меня.

– За что?

Я думала, он опустит глаза, но он выдержал мой взгляд. А вот мне было тяжело смотреть в его озерные омуты и оставаться хладнокровной. Пришлось сдать позиции и отвести взгляд самой.

– Ты знаешь, за что. За то, что не сдержался и позволил себе так обойтись с тобой, Селина, – на его скулах заиграли желваки. – Я не должен был набрасываться на тебя. Радует только то, что сумел в последний момент остановиться…

Его слова привели меня в недоумение.

– Ты? Набрасываться? – с губ сорвался истеричный смешок. – Это после того, как я схватила тебя за камзол и втащила в комнату? Кто на кого бросился, Анкер? Давай разберемся хоть с этим.

– Неважно, кто проявил инициативу, – позиция Анкера была тверда. – Я не должен был пользоваться моментом. И за это буду просить прощения.

– Хорошо, ты прощен, – я взмахнула рукой. – Это все, что ты хотел обсудить?

Он прищурился и наклонил голову, вглядываясь в мое лицо:

– Ты все равно обижена. И крепко.

– Я не обижена. Я расстроена. И не тобой, а собой. Я поступила неосмотрительно. И мне стыдно. Стыдно, что это произошло, стыдно, что ты смог сдержаться, стыдно, что я не хотела, чтобы ты останавливался… – Слова срывались с языка сами, прежде чем я успевала обдумать их.

Думала, моя вспышка только напугает и оттолкнет его. Вместо этого он преодолел разделяющее нас пространство одним широким шагом, приблизившись вплотную.

– Нечего стыдиться. Если кто-то и должен стыдиться, то это я. Я. Воспользовался. Положением. – Голубые глаза обжигали, а рот чеканил фразы, будто он пытался вбить их мне в голову. – Тебе не повезло сюда попасть и не повезло понравиться мне. И я прошу прощения за произошедшее. За все, кроме того, что мне удалось взять себя в руки. Боги свидетели, Селина, я остановился не потому, что ты нежеланна. А потому, что нашел в себе последние остатки совести. Понимаешь?

Я кивнула. А он разжал руки и сделал шаг назад.

– Извини, я опять давлю. Пытаюсь заставить понять меня.

– Все нормально, – я быстро перебила его, слабо улыбнувшись, – давай помиримся и забудем об этом. Сделаем вид, что ничего не было.

В его глазах не было радости, но он согласно качнул головой.

– Хорошо, давай поступим так. Сейчас меня ждут дела, но, надеюсь, нам сегодня еще удастся увидеться.

Он обернулся, чтобы уйти, но я остановила его.

– Подожди! Я хотела кое о чем попросить…

– Да?

– Можно ли мне выйти в город? Мне не хватает некоторых мелочей, да и неприятно чувствовать себя в доме будто запертой.

Он задумался.

– Думаю, это можно устроить. Я скажу Конраду, чтобы он после обеда взял тебя на прогулку, и выдам небольшую сумму на расходы. Можешь позвать с собой Ирму, если хочешь, она все тут знает.

– Хорошо, – радость от первой маленькой победы заставила меня широко улыбнуться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.