Тира Видаль
Cмертельная реклама

Звонок в моем кабинете раздался без пяти семнадцать. Я как раз уже собирался уходить, закрыл папку с отчетом, над которым трудился весь день, и отправил ее в сейф. Ничего хорошего от этого звонка я не ждал и поэтому с сомнением покосился на телефон. Если бы позвонили на пять минут позже, я уже мог бы не отвечать, но до конца рабочего дня оставалось еще время и мне пришлось взять трубку.

– У меня пропала дочь! – визгливый женский голос неприятно резанул слух. – Помогите!

– Сколько лет ребенку? – устало вздохнув, спросил я.

– 21 год…. Но это не значит, что…

– Вполне взрослая девушка. – перебил я, испытывая некоторое облегчение. – Может у подруги задержалась или с парнем загуляла.

– Нет, что вы, моя дочь не такая! Она всегда меня предупреждала, даже если уходила на десять минут!

Такие звонки поступали к нам чуть ли не каждый день, и большинство оппонентов уверяли меня, что это срочно. Катастрофа! Их дети никогда бы так не поступили. С ними что-то случилось – убили, украли, ограбили…

– Уверяю вас, женщина, – я невольно взглянул на часы – без двух минут пять, – она непременно вернется жива и невредима. Мы принимаем заявление только через трое суток. Но думаю, что это не понадобится. Всего лишь пять часов вечера – это совсем не позднее время для современной молодежи.

Я уже хотел положить трубку, надеясь, что диалог закончен, когда в ухе загремел бас:

– Дай телефон мне! Ничего не можешь решить самостоятельно, бестолковая курица!

Возникла секундная заминка и мужчина заговорил, обращаясь уже ко мне.

– Вы не понимаете? Моя дочь не вернулась от подруги, хотя уже давно должна быть дома. Она очень занятая девочка и ей не разрешается самостоятельно менять распорядок. – тон говорившего был надменный. Так обычно разговаривают богатые и влиятельные люди, заработавшие свои состояния нечестным путем и теперь решившие, что они – хозяева жизни, которым позволено все. Но в нотках его голоса все же сквозила тревога. – Телефон ее недоступен, а подруга сказала, что Паулина давно от нее ушла. Может эта маленькая дрянь врет… Вот и выведите ее на чистую воду! Говорил я своей жене, что такие знакомства до добра не доведут! Так нет же – Маша хорошая девушка, честная! Нищета она и есть нищета! Что от голытьбы ожидать?! Папаша – сварщик в какой-то шарашкиной конторе, а мать и того хуже – уборщица!

– Вам звонили насчет выкупа? – спросил я, пытаясь прервать словесный поток оскорблений в адрес несчастной Маши и ее семьи. Мне так и хотелось сказать, что некоторые сварщики более ценные специалисты, чем вот такие нувориши, заработавшие состояния, обманывая простых работяг, но поостерегся – кто знает, что на самом деле представляют из себя родители подруги.

– Нет! – рявкнул он в ответ. – Ни слова, ни послания, ни звонка!

– Ваша дочь употребляла спиртное или другие запрещенные вещества? В состоятельных семьях – это распространенное явление.

– Да вы что себе позволяете? – его голос осип от возмущения. – Мы порядочные люди!

– Может вы слишком давили на девушку, ограничивали ее в средствах? – проигнорировав его злобные излияния, задал я следующий вопрос.

– Тоже нет! – взревел мужчина, и я прямо мысленно увидел, как побагровело лицо неизвестного мне пока человека. – Вы знаете с кем говорите?

– Нет! – устало ответил я. – Но даже если вы окажетесь президентом, я все-равно ничего не смогу сделать пока не прошло трое суток.

– Я выезжаю к вам немедленно! – ярость так и рвалась наружу. – Устрою вам, борзым тунеядцам «варфоломеевскую ночь»! – и трубка запиликала короткими гудками.

Он отключился, даже не представившись, словно все вокруг обязаны были узнавать его по голосу. Я хотел было перенаправить зарвавшегося папашу дежурному, но что-то подсказало мне в последний момент, что не стоит рисковать, пока не узнаю, что это за тип.

Я аккуратно положил трубку на рычаг, медленно снял пальто и обреченно опустился на стул. «Опять пропало свидание с Верой. – подумал я. – И это уже третий раз за последние две недели. Если уж и суждено мне будет заняться поисками великовозрастной девицы – надо бы поскорее опросить всех свидетелей и фигурантов дела, иначе рискую провести на работе все новогодние праздники. И это бы ничего… но в выходные дни, когда вся страна считает своим долгом напиться в стельку и выйти на улицу, чтобы отыскать-таки приключения на свое энное место, найти кого бы-то ни было и разобраться в деталях – не представляется возможным. Все конторы закроются не меньше чем на две недели, люди устремятся в магазины, в клубы, в гости, и выудить в этом кошмаре хоть одного адекватно мыслящего человека, не смог бы и сам господь бог».

Я налил себе чая, достал уже успевшее засохнуть печенье, и в который раз посмотрел на часы. Я обещал жене заехать за ней в институт, где она работала вот уже второй месяц, в половине шестого и пройтись с ей по магазинам в поисках подарков для дочери и ее семьи.

Особенно мы переживали за внуков, которые назаказывали в письме деду Морозу, аккуратно выложенному на подоконник, невесть чего, и потом проверяли по утрам не забрал ли добрый дедушка их послание с пожеланиями. И вот настал день, когда письмо таинственным образом исчезло. Восторгу не было предела.

– Ура, Дед Мороз забрал письмо! – кричал Данька прыгая от восторга.

– А значит он теперь знает, что нам надо! – поддакивал ему Никитка, хлопая в ладоши.

Что им надо, Дашка – их мать и наша с Верой дочь, должна была сегодня сообщить вечером, а нам предстояло найти, купить и доставить заказанное.

– Лишь бы это было что-то доступное по цене. – сказал я сам себе. – И в поисках оного не пришлось бы нам обойти все магазины в округе. – беспокоился я. – Эти праздники – такая канитель! Но что не сделаешь для любимых чад?!

Вера наверняка уже оделась и ждет меня в назначенный час. А мне придется дождаться посетителя… да еще битый час потом уйдет на опрос пострадавшей стороны… и неизвестно еще сколько времени будет угроблено на составление портрета – в чем была одета, особые приметы, списка ее друзей-знакомых и предпочтений… потом звонки, наводки, проверки больниц и моргов… Если мне и удастся вырваться домой, то не ранее десяти-одиннадцати часов вечера.

– Будь она не ладна, эта работа! – в сердцах плюнул я. Затем немного успокоившись сел за стол, достал диктофон, анкеты, опросные листы, ручку и уселся ждать. Ожидание затягивалось.

– А что удивительного – на дорогах пробки. – пожал я плечами. – Судя по интонации и манере вести разговор, папаша Паулины не из простых смертных, а значит что живет он скорее всего в районе Статинки. Там обитает местная «богема», а это километров двадцать по центральной трассе. А с учетом предновогодних пробок – времени у меня предостаточно, чтобы созвониться с Верой и отменить встречу – я не мог представить чтобы она согласилась столько меня ждать. «Пора уже заканчивать с этими свиданиями. В конце концов мы уже не дети, чтобы бегать вечерами по улицам и слоняться по кафе. Как только представится возможность, сразу скажу ей, чтобы возвращалась домой. Так будет лучше для всех. В конце концов, прошло уже полгода как она уехала жить к сестре. Пора и честь знать. Мы поссорились из-за моей работы, из-за вечной занятости, из-за таких вот нахалов, проблемы которых нужно решать в любое время. И так вот уже тридцать лет. Неудивительно, что Вера не выдержала. Она точно дала мне понять – или я меняю род занятий, или остаюсь жить без нее. Я люблю свою жену, но и свою работу не могу бросить – это уже образ жизни, да что там – сама жизнь!»

Однако в последний раз Вера пригрозила, что больше не будет терпеть такое к себе отношение. И если мне наплевать на ее чувства, найдется кто-нибудь другой, который оценит ее старания и заботу по достоинству. Она, не старая еще женщина, вполне может позволить себе мужчину, который будет не только на словах оберегать свою суженую, но и находиться всегда рядом, когда ей этого захочется. Она устала бояться за меня, переживать мои «отходняки» после законченного дела и делить меня с «любовницей» по имени Работа.

Я дрожащей рукой набрал ее номер, и как только она взяла трубку, постарался объяснить ситуацию.

– Ну конечно, я так и знала. – перебила она мои оправдания. – Другого я от тебя и не ожидала. Можешь не торопиться, Дарья вручила мне список всего необходимого, и я вполне себе одинокая и самостоятельная, приобрету подарки нашим внукам сама. Деда Мороза и Снегурочку мальчишкам я уже заказала, так что можешь работать все праздники – тебя все-равно никто и не надеется лицезреть.

Выдав гневную тираду, Вера отключила телефон, и сколько я не старался перезвонить – абонент был недоступен. Я мысленно обвинил и Паулину, и ее правильное семейство в своих бедах, но тут за дверью послышались торопливые шаги, и я напрягся.

В кабинет буквально влетел немолодой грузный мужчина, в котором я не сразу признал директора самой крупной строительной фирмы нашего города и по совместительству – депутата областного совета. «Ооо, как я оказался предусмотрителен, что не отказал ему во встрече. – мелькнуло в голове. – Такому дельцу лучше не перечить – себе дороже!»

– Проходите, присаживайтесь! – кивнул я ему на стул. Видимо Олег Ефремович действительно был встревожен не на шутку, если спокойно плюхнулся на колченогий стул для допрашиваемых. Не обратил он и внимания на то, что я не стал лебезить перед ним и сразу приступил к делу.

– Дочь пропала. – он подался вперед и заговорщически зашептал. – Найди их, слышь начальник, найди только, а там я сам порешаю, что с этими гадами сделать!

– Вы говорите – их, кого-то подозреваете?

– Да с моим положением можно подозревать кого угодно – конкурентов из столицы, «друзей-товарищей» по мандату, родственничков, приятелей.

– Расскажите мне о вашей дочери. Чем занимается, с кем встречается?

– Да она у меня красавица и умница. Мало того, что в универе учится почти на отлично, так еще во всяких проектах участвует, вот в театральный кружок записалась – хочет артисткой стать. – при этих словах выражение его лица смягчилось, на губах появилось подобие улыбки, которая тут же сменилась гримасой отчаяния и боли. – Нет, ты не подумай, я не в восторге от ее увлечений, она знает, что ее судьба будет связана с финансами и строительством – кому как не ей мне придется передать дела. А все эти кастинги в киношки – это так, развлечение. Пусть уж лучше такое хобби, чем сигареты да алкоголь.

Я лишь согласно кивнул головой.

– Актерское ремесло – дело рискованное! – заметил я. – Контингент там бывает всякий, и зависти хватает. Многие артисты дорого заплатили за свои роли и награды. Тусовки тоже не лучшее времяпрепровождение для молодой девчонки.

– Ну, с этим пока все в порядке. На пробы ее возит мой водитель, мужик серьезный. Я ему полностью доверяю. А о съемках пока речи нет – я сказал ей, что на такие пустяки я денег не дам. Захотела в «ящик» попасть – крутись сама. Я хлопотать не буду. Потому, что считаю дело это не серьезное. Да она и сама не захотела бы, чтобы я там ее продвигал – гордая, всего сама хочет добиться. Вся в меня. Говорит: – «Если есть талант – заметят, а нет, так и не буду время зря тратить. Но пока результата нет – никому неизвестная девчонка, без протеже. Ну побегает-побегает, да остынет».

Мы еще долго говорили про характер девочки, про ее «неразумную» дружбу с Машей. Про ее сокурсников. Бородин выложил передо мной целую кипу фотографий своей «малышки» от младенчества до настоящего времени. Я отобрал только самые последние, сделанные всего месяц назад. Фото были любительские, но даже так можно было сказать, что девушка действительно хороша собой. Тонкие прямые черты лица, выразительные глаза, слегка пухлые губы. Шикарные светлые волосы до пояса. Утонченная фигурка.

Я невольно перевел взгляд на отца – оплывшая фигура, маленькие узко посаженные глаза, массивный, в красных прожилках нос… Видимо он прочитал на моем лице некоторое недоумение, и хмыкнув произнес:

– Красавица она в маму. Та в молодости на конкурсах красоты засветилась. Первого места не получила, но вторые места гарантировано были за ней. А умница – это в меня. Смекалка и хватка настоящей акулы. Жена-то умом не блещет. Как говорится – красота есть – ума не надо!».

Паулина была снята с подругой, наверняка той самой Машей, девушкой простой, это видно по одежде, по напряженной позе, по заискивающему взгляду. Она явно проигрывала подруге, и во внешнем виде, и в манере держать осанку. Но, стоит приглядеться, и можно заметить, что и Маша весьма привлекательна, если ее немого подкрасить, сделать укладку и добавить румян.

– Ладно, будем искать. – сказал я, давая понять, что вопросов у меня больше нет. – Если вам позвонят или вы что-то вспомните, немедленно сообщите мне, Олег Ефремович. А я сейчас же свяжусь с прессой и своими коллегами – дам им ориентировку.

Он потер затылок и кивнул, вставая. Вся спесь с него сошла. Теперь я видел в нем лишь отца, переживающего за своего единственного ребенка.

Еще два часа я составлял рапорт, переслал портрет «потеряшки» во все города своим коллегам, позвонил в морги, на случай, если объявятся неопознанные трупы, поставил своего зама и товарища Григория Одинцова в известность, оторвав его от своей новой пассии, с которой тот познакомился чуть больше месяца назад, получив от ворот поворот от бывшей супруги, с которой даже года не прожил.

– Ладно, герой-мачо, – пожалел я капитана, – сегодня не трогаю тебя, но завтра как штык, в восемь ноль-ноль жду на работе, и сразу за дело. Может еще образуется все. – я глянул на часы – двадцать два тридцать. – Хотя теперь я в этом сомневаюсь – звонка от отца, что дочь вернулась домой так и не поступило.

Я еще раз набрал номер Веры, подождал до пятнадцатого гудка, сунул телефон в карман и отправился домой.

– Что хорошего ты мне скажешь? – спросил я племянника, который подогревал мне ужин. – Какие мысли насчет нового дела?

Женька частенько выручал меня дельными советами и подсказками, но сейчас он лишь чуть скривился и пожал плечами.

– Пойду спать. – выдавил он, зевая. – Будет день – будут и мысли!

Утро выдалось тяжелым. Всю ночь мне снились кошмары, где Вера вперив в меня укоризненный взгляд, уходила от меня в снежную даль, а я пытался догнать ее, но ноги вязли в снегу, и я буксовал на одном месте. Потом меня окружили девушки, молодые, красивые, статные. Но как только я вздохнул с облегчением, их лица начали меняться, превращаясь в синевато-пепельные маски покойниц. Они начали тянуть ко мне руки, растопырив посиневшие пальцы, постепенно сжимая пространство вокруг меня. Я почувствовал их зловонное дыхание, увидел остекленевшие глаза и распахнутые неестественно большие окровавленные рты с огромными клыками, с которых стекала розовая пена. Я заорал во все горло от страха и омерзения, и … упав с кровати, проснулся, запутавшись в простыне и одеяле.

Сидя на полу я потер лицо, пытаясь прийти в себя.

В квартире было тихо. На кухне призывно свистел чайник и я, накинув халат, поплелся его выключать. Направляясь в ванную, попутно заглянул к Женьке в комнату. Парень лежал на спине, лицо его бледное и худое, покрылось бисеринками пота, зрачки под закрытыми веками беспокойно бегали туда-сюда с бешеной скоростью. Рот чуть приоткрылся и с уголка губ стекала тонкая струйка слюны. Парня била дрожь, грудная клетка вздымалась и опускалась так, будто за ним гналась стая волков.

Я попытался его разбудить, но тщетно.

– Надо кончать с этим. – шепнул я себе. – Наркота не доведет его до добра. – раз за разом передо мной вставал нелегкий выбор – здоровье племянника или его помощь в раскрытии дел. Преступления были всегда, но сейчас наряду с тем, что появилось больше возможностей в работе экспертов, преступники тоже начали совершенствоваться, и в последнее время стали в разы умнее и изворотливее. И вот тут без помощи Женьки мне было не обойтись. Как среди миллионов жителей мегаполисов отыскать того, кто ведет статистический образ жизни, является добросовестным работников средней руки и примерным семьянином, который никогда не попадал в поле зрения правоохранительных органов и не совершал никаких деяний, и у которого, по непонятной причине, вдруг внесло крышу? И только несчастный пацан, приняв свою «дозу», мог дать совет и направить меня по верному пути.

Каждый раз, видя Женьку в таком вот состоянии, я давал себе слово, что пользуюсь его ясновидением в последний раз, и каждый раз нарушал данное самому себе слово. А вчера я не прозрачно намекнул, что мне необходимы его способности, и он, как преданный пес, решил помочь своему хозяину.

Пацан не сумел приготовить завтрак, и мне пришлось довольствоваться вчерашними бутербродами. Я выпил пустого кипятка, и позвонил знакомому наркологу – обещание сестре помочь ее сыну справиться с пагубной привычкой пересилило на этот раз, и оставив племяша на попечение эскулапа, прихватив оставшиеся бутерброды, я отправился в отделение.

День не принес ничего нового – никаких новостей или неопознанных трупов не было зарегистрировано ни у нас, ни в ближайших районах. Мы с Гришей перебирали версии и пили чай, кружка за кружкой. Ребята, посланные к Маше Лебедевой, вернулись ни с чем – на звонок в дверь никто не открыл, соседи предположили, что оба родителя на работе, а девочка ушла куда-то еще рано утром. Я отправил сыскарей по объектам – моргам, больницам, знакомым, и теперь ждал результатов. На всякий случай послал парочку ребят осмотреть дом Бородиных, вдруг отыщется хоть какая-то зацепка. Отработав план мероприятия, я налил очередную, наверное десятую кружку крепкого чая, и уселся за стол. Бессонная ночь давала о себе знать, несмотря на выпитое количество «Липтона», я бесперестанно зевал и дважды, чуть не свалился со стула, когда глаза мои слипались в дремоте.

Я все никак не мог отделаться от ощущения чего-то неприятного и тревожного, вспоминая свой сон.

– Эх, зря я все-таки не дождался пробуждения Женьки, все-равно ведь он уже был в «фокусе». Может мы и зря переживаем – найдется девчонка. – но внутренний голос говорил, что не все так просто в этом деле, и придется нашему отделу попотеть, разыскивая пропажу.

Ближе к обеду перезвонил мой школьный товарищ и пригласил вечером на встречу школьников-выпускников.

– Что это вы надумали устроить посиделки зимой? – удивился я.

– Да девчонки предложили – все и согласились. – отозвался он. – А что – корпоратив перед новым годом – двойной повод повеселиться и устроить попойку. Уже лет десять не виделись.

– Да я сейчас занят. Дело у меня срочное!

– Дела всегда срочные! – хмыкнул Глеб. – Да только они никуда не уйдут – что сегодня, что завтра будут ждать тебя с нетерпением. А нас и так три калеки осталось…

– Может ты и прав! – вынужден был согласиться я. – Эта работа отняла у меня жену и силы и, ты не поверишь, мне никто ни разу не сказал спасибо за мои бессонные ночи, сверхурочные дежурства и расшатанные нервы.

– Ну вот и лады! Ждем к девяти вечера у школы. Пацаны договорились насчет столовой. Там и посидим. Выпивка своя, а на закуску – я за тебя внесу, потом отдашь.

На том и порешили. До вечера еще уйма времени, можно умереть и заново родиться, как говорил мой отец.

После обеда начали подтягиваться сотрудники. И сведения полились рекой. Удалось им встретиться и с подругой Паулины, которая вернулась с учебы. Маша Лебедева показалась хоть и серой мышкой на первый взгляд, но девушкой начитанной и образованной. Оказалось, что это она затянула свою однокурсницу в мир кино, доказав Паулине, что с такой внешностью у нее есть все шансы покорить «Олимп» киноиндустрии. Подруге не хватало свободы – отец, мужчина деспотичный и не признающий ни чьих возражений, даже слышать не хотел, чтобы его единственный ребенок пошел в среду закулисья. Он постоянно унижал и тиранил свою жену, вышедшею как раз из шоу бизнеса, называя ее безмозглой, безрукой вертихвосткой. Женщина была на двадцать лет его младше, и смирилась с тем, что муж видел в ней только глупую раскрашенную куклу, забыв о том, что на этапе показа талантов она заняла первое место. Ее флористический букет жюри оценило сверх всяких похвал. Муж же не видел в таком виде деятельности перспективы, предпочитая строгую классику, и поэтому приказал жене сидеть дома и присматривать за дочерью, тем самым поставив крест на ее профессии и заявив всему миру, что его несравненная Инга – лишь красивое дополнение к интерьеру. Но и с воспитанием дочери, как ему казалось, жена не справилась, поэтому приложил все усилия для того, чтобы его девочка взялась за ум и осваивала те профессии, которые потом помогут ей в наследуемом бизнесе.

Еще Маша рассказала что Паулина, девушка упрямая, и всегда хотела доказать отцу, что имеет свое мнение. Однако ей не везло с кастингами – важные роли все время доставались другим.

– В то утро, она была необычайно взволнована. – рассказала она моим коллегам. – Сказала, что ей попалась реклама, которая сделает ее известной и принесет наконец долгожданный успех.

Что это за реклама и куда отправилась Паулина, девушке было неизвестно, подруга лишь пожала плечами и сообщила, что торопится на встречу и расскажет, а вернее покажет все позже, потому как боится сглазить удачное начало.

Другие сообщили еще меньше сведений.

– В университете за девушкой не наблюдалось никаких странностей в поведении. Она хорошая прилежная ученица, уроков и семинаров не пропускала, на развлекательные мероприятия не ходила, не пила, не курила, наркотиками не баловалась. Друзей, как собственно и врагов, не имела, со всеми держалась одинаково ровно. «Вообще, она была хоть и успешная ученица, но ничем особенным из толпы не выделялась. – сказали в ректорате. – Обычно мы знаем все, либо о гениальных студентах, либо об откровенно бездарных, либо о активистах, либо о настоящих сорвиголовах. Паулина не относилась ни к тем ни к другим. Оплата вносилась полностью и вовремя, занятия не прогуливались». И на этом – всё! – подытожил капитан Скворцов.

Ничего не дали, ни опросы соседей Бородиных, ни поездки в столичные киностудии, куда по словам водителя, он частенько подвозил дочь хозяина, где ежедневный поток соискателей превышал несколько тысяч человек. Беседа с водителем не прояснила и того, куда могла пойти девушка, и что за реклама ее так вдохновила.

Несколько раз звонил сам Олег Ефремович, но ни ему, ни мне нечего было добавить к тому, что уже было известно ранее.

Это был тупик. Версий пока больше не было. Нам ничего не оставалось как ждать, может объявления в газетах или по телевидению что-то дадут.

Просиживать штаны попусту в кабинете смысла не было, Вера все еще дулась на меня за вчерашнее, и я решил пойти на вечер выпускников нашей школы.

– Развеяться мне не помешает. – шепнул я себе, смотрясь в маленькое затертое зеркало, висящее у нас на двери.

– Стар ты стал, браток! – констатировал я. – Но, будем надеяться, что и моих одноклассников обошел вирус вечной молодости.

Я пожелал Григорию не засиживаться допоздна и пошагал домой, прикупив по дороге пару бутылок пива и пакет с фисташками.

Дома меня ждала тишина. Нарколог, которого я просил помочь Женьке, забрав вознаграждение уже удалился, а сам парень мирно спал на своей кровати. Я тронул его за плечо, чтобы убедиться, что с парнем все в порядке. Женька чуть приоткрыл глаза, и увидев меня, прошептал:

– Берегите Дашку, она вам поможет. Все они превратятся в единое гениальное целое.

С этими словами, он перевернулся на другой бок и тихо засопел.

– Ну и что мне делать с этой информацией? – спросил я сам себя. – Отчего и как беречь Дашку. И если ее беречь, то как она сможет нам помочь. Ладно, пусть все идет своим чередом, уверенности, что это не простой похмельный бред, у меня не было.

Я постарался выкинуть все мысли о новом деле и сосредоточился на подготовке к вечеру встречи с давними товарищами – умылся, побрился, в кое-то веки смазал лицо Вериным кремом, который она почему-то не захотела забрать с собой… Собираться без помощи жены или племянника было трудной для меня задачей – я никак не мог запомнить на каких полках лежат нужные мне вещи, поэтому провозился больше часа в поисках носового платка и одеколона. Как сейчас одеваются «свободные» люди, не носящие костюмов и формы я решительно не мог представить – эти детали никогда не задерживались в моей голове. Что мне следует надеть на встречу – строгий костюм или вот этот веселенький свитер, с забавным принтом из елочек и птичек, который подарила мне Вера?

– Елочки наверное будут более к месту – новый год через пару недель. – бормотал я оглядывая себя в трюмо со всех сторон. – Это же обычная гулянка. Будет наверное неловко прыгать пьяным по сцене в классической тройке. А если придут те, кто занимает приличные должности? Таких у нас несколько человек, не буду ли я выглядеть нелепо с детскими узорами? Да и пофиг! – решил я. – Не понравится – уйду, и делу конец. У меня есть классная отмазка – «преступники не дремлют». Это всегда помогало. После таких слов ко мне никто ни прикопается, ни придерется – всем хочется быть защищенными от преступников, грабителей, насильников и убийц, а я как раз занимаюсь тем, чтобы такие субъекты не разгуливали по улицам города.

В итоге, я надел рубашку, накинул сверху пальто – небось не замерзну, до школы рукой подать, и вышел в метелицу, еще раз напоследок заглянув к Женьке.

– Вот знаете, пацаны, как оно мне все надоело! – выплескивая остатки водки в сугроб, проскрипел Антон Рябов – директор крупного и единственного в области меланжевого комбината и по совместительству наш бывший одноклассник.

– Чего тебе надоело? – сморщился Глеб Шилов, еще один наш друг детства. – Бормотуха не в то горло попала, или в башку ударила? – он гыкнул и смачно спюнул.

– Ну вы чего, ребята?! – я попытался вклиниться в их перепалку, зная своих друзей еще с первого класса. – Стоит ли оно того, чтобы вот так вот поссориться, на пустом месте!

Мужики притихли, и только Тоша, как мы привыкли звать своего закадычного приятеля, хмуро зыркнул на нас своими карими глазами из под густых бровей.

Мы вышли проветриться на улицу из душного, пропитавшегося запахом оливье и винных паров зала. Из тридцати восьми учеников десятого «А» класса, пришли лишь пятнадцать. Но и этого хватило, чтобы устроить в школьной столовой настоящий бедлам. Наши девчонки, а теперь уже возрастные солидные дымы, разошлись на всю катушку, и после душещипательных рассказов о своих бедах и достижениях, принялись отплясывать на столах. Зрелище довольно экстравагантное и нелепое, если учесть то, что дамы уже потеряли тот задорный девичий облик и фигуры, чтобы выделывать такие коленца как пятнадцатилетние красотки.

Мы замолчали. Каждый в эту минуту вспомнил свое – сокровенное.

Много лет нам никак не удавалось. не то что собраться всем классом, а встретиться даже своим узким кругом. Поначалу виделись частенько, зависая в барах или укромных местах. Вдохновленные встречей шутили, радовались каждому достижению друг друга, много говорили о себе. Строили планы, мечтали съездить на рыбалку, на охоту, хвастались тем, чего успели достичь. Потом как-то все поутихло – каждый мостил свой путь. Кто-то уехал из города, кто-то стал знаменит и богат, а кто-то скрывался от посторонних глаз, стыдясь того, что не выбрался из болота, в которое увяз по-уши.

Наша «компания» из пяти пацанов выдержала проверку временем. Тоша, я, Глеб, Митька Селезнев и Мотвей Егоров. Все вокруг, включая учителей, воспринимали нас как единый цельный организм, забывая о том, что группа состоит из пяти разных мальчишек. Если кто-то один не выучил урока – двойки автоматически ставили всем пятерым. Если одному пришлось подраться – вызывали родителей всей пятерки…

Так было во время учебы… и еще некоторое время после.

Потом, во время перестройки, наши дороги разошлись окончательно, и мы стали общаться только в силу необходимости, когда деловые вопросы не могли решить самостоятельно.

Сейчас нас осталось трое. Митька погиб во время первой Чеченской – 7 марта девяносто пятого года. Мы узнали об этом, когда завалились подвыпившие к нему домой, поздравить Зинаиду Николаевну, его мать и нашу учительницу истории, с женским днем. Она была необыкновенно красивой женщиной, добрая, тактичная, всегда видевшая в каждом шалопае личность, с которой всегда умела договориться. Мы обожали ее и боготворили всей школой. Открыла же нам постаревшая, осунувшаяся женщина с сединой в волосах, глубокими морщинами на лице и в трауре.

Как нам тогда было неудобно перед ней, за то, что не навещали, перед погибшим другом – что ни разу не поинтересовались его жизнью…

Мотвею тоже не повезло. Вроде все как у всех – первый из нашей шумной компании женился, родилась дочь, и он как-то сразу перестал выходить с нами на связь, гонять на мотоциклах, сидеть в гаражах за баночкой пива… – говорил, что остепенился, нужно подавать пример дочери, помогать жене. Мы тогда смеялись над ним – ишь как заговорил! Правильный стал! Подкаблучником дразнили, недопацаном, юбкой, слюньтяем и слабаком. Вот еще – жена попросила мусор вынести, в магазин сходить… а дочь, так о каком примере говорить – ей всего два месяца стукнуло? Да и ждали сына, а родилась она…

Мотька не обижался, но твердо стоял на своем. А через два года мы узнали, что его любимая Настенька спуталась с соседом и даже родила от него сына. Мотвей узнал об этом, как водится, последним, от соседки бабушки-старушки – ушки на макушке, которая влезла в семью грязными лапами, растоптала все хорошее, что еще осталось между супругами, решив открыть рогатому мужу сокровенную тайну.

– Витенька-то на тебя что-то совсем не похож. – причитала одна, картинно хватаясь за голову руками. – Вылитый сосед Гришка.

Поначалу Мотвей не верил во все эти злопыхания, думал бесится бабка от скуки, а потом стал присматриваться, прислушиваться, следить за каждым шагом благоверной… и застал таки супругу в объятиях хахаля… Порешил всю семью – не пожалел и дочку Анечку… А следом и сам повесился – успел только позвонить в милицию, да покаяться.

Мотвея посмертно признали виновным, и если бы его удалось вытащить с того света, пришлось бы сидеть ему на нарах лет двадцать пять. Никто бы и разбираться не стал в мотивах парня – убил и точка.

Может тогда и родилась во мне мысль – стать следователем. Чтобы карать виновных и помогать невиновным. Чтобы судить по справедливости, рассматривая все обстоятельства дела… Чтобы и бабке той досталось сполна, дабы язык не распускала, да сидела тихонько, не лезла со своими откровениями в чужую душу. На худой конец – пожурила бы Настю с Григорием. Ну, или пригрозила бы им…

Я так до сих пор и не могу поверить, чтобы добрый любящий, всепонимающий и прощающий Мотвей Егоров смог поднять руку на дочурку, в которой был смысл его жизни. Сейчас допускаю, конечно, что убил он ее из жалости, не оставил сиротой, не допустил, чтобы малышка маялась по детским домам… Но все-равно, не верится во все происшедшее. А если бы он не отдалился от нас… Если бы мы были рядом… Если бы вовремя выслушали, пришли на выручку… Если бы просто набили морду тому Гришке…

Сплошные если. Сплошные запоздалые сожаления…

Наученный тем горьким опытом, я внимательно поглядел на Антоху.

– Ну, выкладывай, что случилось? – спросил я, и оба мои одноклассника посмотрели на меня удивленно. – Говори, не тяни, я же вижу, что что-то не так!

– Ну ты – сыщик! – хмыкнул Рябов, запрокинув стакан и вылив в рот последние капли спиртного.

А Глеб небрежно отмахнулся.

– Да что у него могло случиться? Деньги миллион-другой в карты проиграл? – он уже еле ворочал языком и плохо соображал о чем идет речь. – Так это для него мелочь, о которой он и не вспомнит завтра. Ты ж у нас из ээтих, новых руссских, тол-тол-сто-сум-ов. – Глеб пьяно икнул и осклабился. – Это для нас рупь – деньги. А для него – мильен – копейка! – он захихикал, радуясь своей шутке и пытаясь сохранить равновесие, уселся на стылую ступеньку школьного крыльца.

– Ты б пошел домой, Глеб. – остановил его излияния я. – Наклюкался уже, хватит.

– Хмм, что считаете меня алкашом запойным?! – он обиженно выпятил нижнюю губу. – Зазорно с другом детства поговорить? Противно? Или секреты у вас появились от старинного приятеля? Боитесь, что сболтну лишнего о ваших махинациях?

– Брось ерунду молоть. – похлопал его по плечу Рябов. – Иди лучше пивка нам организуй.

– Вооот, этто другое дело! – Шилов ткнул меня в грудь пальцем. – Вот он, настоящий друг, а ты мент поганый, понял?

– Понял! – кивнул я, провожая его глазами и обращаясь к Тошке. – Так что случилось? Рассказывай! Не думаешь же ты, что я поверю тебе, долларовому миллионеру, имеющему все, чего пожелает душа, что все надоело?! Я помню тебя в девяностые – пыль из под копыт – ни стыда, ни совести, ни усталости, ни сожаления и раскаяния! Теперь-то что? Жена умница красавица, дочка взрослая…

– Вот именно, взрослая! – скривился он и начал откровенничать – видно наболело. – Теперь она считает себя самостоятельной и вольной птицей, которой уже не нужны родители… – он тяжко вздохнул и вытер рукавом покрасневшие глаза. Я молчал. – Девка она у меня видная, но… даже не знаю как сказать – бестолковая что ли… решила покорять мир своими фотографиями. Блогерша хренова.

– Нуу, это ты зря! – вставил я. – Блогеры сейчас неплохо получают. Жизнь интересная. Слава опять же.

– Все так, да только она больше другого склада ума. Ну нет у нее тяму момент поймать. Хорошее фото люди иногда месяцами ждут. Миллионы снимков делают ради одного кадра. А она ни четкость выставить, ни фокус настроить…

Я пожал плечами – что здесь скажешь?

– Один раз она свои снимки на конкурс выставила – так даже в десятку не вошла. Другая бы, или бросила все к чертям, или учиться пошла, так нет, моя говорит – опыта наберусь и все окей будет. Вот уже третий год опыта набирается. Последний раз пришлось в салон обратиться – там ей чувак картинки ее отфотошопил, сказал – чтобы если что, пусть еще обращается, дескать в них есть глубинный смысл, а дорабатывают фото даже профессионалы с большой буквы. Дуреха эти фотографии в журнал какой-то послала – что ты думаешь – напечатали. Работу предложили. Она прибежала, говорит, поеду с каким-то хреном в горы на месяц. Пообещала позвонить как доберется. А потом фотки опять к этому корешку на доработку понесет – весь гонорар и спустит. – он зачерпнул пригоршней снег и плюхнул в лицо. Пожевал полными губами, стряхнул растаявшую влагу. – Да только вот уже два месяца прошло – ни звонка, ни весточки.

– Так в журнал позвони. – посоветовал я.

– Звонил. – бросил он. – Только там столько оказывается таких вот желающих – тьма тьмущая. Они не следят за передвижениями работников. Принесли фотки – понравились – заплатили-напечатали, нет – иди дальше работай или катись ко всем чертям. – он развел руки в стороны. – Вот так. Все просто.

– Дааа. – протянул я. – А что с программистом, который ей снимки правил? Может он в курсе?!

– Так я не знаю ни кто он, ни откуда… Жанка только упомянула, что по рекламе его нашла. Профи, да и денег много не берет. Ну я и не стал интересоваться – сколько таких помощников было…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.