Кирилл Кузин
Гибискусу не хватает света

Глава 1.

Межпланетные перелеты в подпространстве – дело долгое. Иногда они занимают минуты, а иногда могут длиться больше недели. Поэтому хорошо бы запастись едой и галофильмами, чтобы не умереть от скуки и голода в разноцветном туннеле подпространства. Но в любом случае, такое путешествие лучше, чем на обычном химическом двигателе или даже на околосветовом движке. Там поколения сменятся несколько раз, пока корабль долетит до нужного места, думал Неман, второй час всматриваясь в разноцветную карусель подпространственного туннеля. Вот-вот его корабль должен был вынырнуть в космос у звезды класса F и поэтому Неман чувствовал легкое напряжение. Ведь хватит небольшой оплошности и он вместе с кораблем и гибискусом сгорит в адском пламене с температурой в миллионы градусов. Подумав о растении, Неман окинул свою рубку взглядом, ища его.

Помещение выглядело непримечательным. Обычная такая рубка для корабля типа «Мечтатель»: приборная панель управления компьютером и кораблем, штурвал, огромный иллюминатор панорамного обзора в 140 градусов по азимуту и заканчивающийся в угломестной плоскости точно над головой, гермодверь в жилую часть корабля, трубы, провода, стол, кресло рядом с ним, интерактивная карта ближнего космоса, полки со шкафами. На полу чуть в стороне от экрана карты стоял большой горшок с полутораметровым гибискусом, чьи цветки красными точками выделялись на фоне его зелени. Над растением светила одинокая лампа, имитирующая солнечный свет. Кроме нее в рубке больше ничего не горело, так как сумрачного света, поступающего из-за борта корабля через панорамный иллюминатор, вполне хватало.

Взгляд Немана остановился на растении. Оно слегка покачивало своими листьями из-за дуновения вентиляции, как бы давая понять Неману, что гибискус знает, что на него смотрят. Это растение было единственным спутником и товарищем Немана в его опасном деле. Оно напоминало человеку о мире, оставшемся в прошлом. Напоминало о Земле.

Неман тряхнул головой, отгоняя ненужные в данный момент мысли о голубой планете. Его взгляд остановился на цифровых часах над гермодверью. Они показывали полдвенадцатого. Самое время сделать это сейчас, подумал Неман, взглянув на свои наручные часы. Иначе можно не успеть. Он совсем забыл об отсчете времени выхода в космос, который ему заботливо предоставил корабельный компьютер. Человек встал со своего кресла и прошел к дальнему шкафу, прикрепленному к стене рубки. Открыв дверку, он достал шприц, иглы, ампулу и шину. Подойдя к гибискусу под лампу, Неман начал свои приготовления на полу: приладил к шприцу новую иглу, вскрыл прозрачную ампулу с желтоватой жидкостью, наполнил ею шприц, и, держа его в зубах, зафиксировал на плече шину. Он ненавидел заниматься этим. Ощущение, возникавшее при передавливании сосудов, сводило его с ума. Но по-другому нельзя.

Вытянув руку и привстав так, чтобы свет от лампы освещал вздувшуюся вену, Неман ввел препарат в себя, сразу же уронив после этого шприц на пол – в этот раз он неаккуратно ввел иглу в свою кожу, и боль тут же распространилась по предплечью. Испарина появилась на его лбу, и он подрагивающими пальцами ослабил шину. Неман чувствовал, как лекарство растворяется в нем. Гибискус наклонился к человеку и ласково погладил его кончиками своих листьев.

– Все хорошо, приятель, – прошептал в тишине рубки Неман, – жить буду.

Прибрав за собой через несколько минут, он тяжело осел в свое кресло, взглянув краем глаза на таймер. Тот показывал, что до выхода в космос оставалась пара десятков секунд. Неман глубоко вздохнул и приготовился выполнять заученные за годы в космосе действия. На панели перед ним стояла вырезанная из книги фотография земного пейзажа. Она всегда успокаивала Немана и вводила в легкое меланхоличное настроение, помогавшее ему концентрироваться на деле. Когда-нибудь я попаду туда, пролетела мысль в голове человека. Гибискус за его спиной склонился, будто давая понять, что прочитал мысли своего товарища и разделяет настрой Немана.

В рубке раздался звонкий писк. Это компьютер предупреждал о десятисекундной готовности. Неман покрепче взял штурвал. Он должен был быть готов к любой неожиданности, ведь и в его, и в компьютерных расчетах могли спрятаться ошибки, из-за которых в космосе обычно наступают фатальные последствия. Выйди он на пару сотен тысяч километров ближе к звезде и щиты не справятся с поступающей энергией и мгновенно перегорят. А тогда перегорит и он. Оставалось три секунды, когда в конце разноцветного туннеля появилось отчетливое бело-желтое пятно, быстро увеличивающееся в размерах.

– Сейчас будет естественное освещение, приятель, – процедил, ухмыляясь, Неман.

В тот же момент пятно поглотило корабль, и он вышел в космос. В рубке зажглась призрачным светом карта. Это компьютер уже определил примерные координаты корабля, хотя электромагнитные возмущения на таком расстоянии от звезды сильно мешали навигации.

Иллюминатор автоматически затемнился, не пропуская жгущий глаза свет звезды в рубку. Но лучи все-таки проникали внутрь, освещая собой зеленое растение с красными цветками, рождая причудливые тени на стене рубки.

Щелкнули тумблеры под пальцами Немана, ожил вспомогательный интерфейс. Уже работали силовые установки, включившие и щиты, и систему маскировки, чтобы глядящие на звезду сенсоры колонии не обнаружили темный объект на ее фоне. За выброс энергии после выхода из подпространства Неман не беспокоился. Ведь его величина была слишком мала по отношению к энергии, вырабатываемой звездой. Собственно, поэтому он и выходил из подпространства во время выполнения заказов только около звезд, хоть это и было опасно – единицы могли выполнить подобные маневры, не упав при этом на звезду. А Неман достиг в этом элементе космического пилотажа потрясающих высот и по праву считался лучшим. Но маскировочная система все-таки один раз на пятьдесят прыжков подводила его. Неман уже пару месяцев хотел купить новую установку.

Плавным движением он наклонил штурвал, уводя корабль на более высокую орбиту, лежавшую в трех-четырех сотнях тысяч километров от орбиты точки выхода. Двигатели работали нормально, поток радиации, проникавший через щит, лежал в допустимых пределах. Неман облегченно вздохнул.

– В этот раз мы снова в плюсе, – улыбнулся он гибискусу, купавшемуся в свете от звезды.

Даже сама рубка преобразилась от этого света. Неман любил такие моменты: когда синий, желтый или красный свет падал на пол, на стены, на приборную панель. Становилось уютно в этой железной комнате.

Перед глазами Немана тут же встала картина его недавнего сна: он был ребенком, сидевшим в комнате, залитой ярким светом. Через окно виднелся кусочек синего неба. В комнате много людей. Они веселятся, что-то громко говорят друг другу, смеются, и никто при этом не отводит взгляда от Немана. А он старается всматриваться в лица людей, но видит только их размытые очертания. Лишь одно лицо ему знакомо, и он без труда распознает в женщине свою маму.

Одинокая слеза скатилась с глаза до губ, миновав преграду из щетины. Неман вздрогнул. Земля и родители часто снились ему.

Его пальцы ввели новую орбиту в мозг корабельного компьютера, по спирали удалявшуюся от звезды ко второй планете системы. Позволив компьютеру произвести корректировку, Неман пошел к двери, чтобы проверить груз в трюме корабля.

«Мечтатель» по своим характеристикам неплохо подходил для работы Немана. Грузового отсека хватало на один-два крупногабаритных груза, небольшая кухня годилась и для двух человек, одновременно находящихся в ней, оставалась одна спасательная капсула, было и три жилых отсека, два из которых Неман также приспособил для перевозки грузов, сняв для этого две из трех спасательных капсул. И это все не считая технической палубы. Корабль мог летать и в космосе, и в не слишком агрессивной атмосфере, совершать длительные прыжки в подпространстве. В общем корабли типа «Мечтатель» хорошо себя зарекомендовали в самых разных ситуациях и заданиях, в которых они принимали участие. Единственное, что не устраивало Немана в корабле, так это постоянные поломки его агрегатов и частей.

С грузом все было в порядке. Скудное освещение трюмного отделения выхватывало из сумрака нагромождения пластиковых ящиков, крепко скрепленных с кораблем стропами. Неман мог их и не проверять, но ему просто захотелось пройтись по своему кораблю, послушать свои шаги, гулко разносившиеся по пустому пространству, и окунуться в прохладу трюма, генерировавшуюся дешевыми морозильными установками. Для перевозимого груза требовалось держать температуру в очень узком диапазоне чуть ниже нуля по шкале Цельсия.

Возвращаясь обратно, Неман отметил, что сила тяжести на корабле стала по ощущениям несколько выше марсианской.

– Васко, – позвал человек кого-то.

– Слушаю, – отозвался безэмоциональный голос.

Неман отметил про себя, что каждый раз, общаясь с мозгом корабля, он чует специфический запах новых металлических инструментов, преследовавший его с тех времен, когда он помогал отцу на марсианских шахтах.

– Отчет по текущей силе тяжести.

– Текущая сила тяжести – четыре целых, тридцать одна сотая метра на секунду в квадрате на один килограмм массы, Неман, – мгновенно отрапортовал голос.

Плохо, подумал человек. Видимо снова сбой в гравигенераторе. Надо бы заменить и его.

Неман задумчиво потрепал на ходу свои короткие черные волосы. Финансовые вопросы всегда напрягали его больше всего. Однако по завершении этого рейса ему должно было хватит на что-то одно из списка покупок, а на оставшиеся деньги он рассчитывал купить всякую мелочь, вроде расходных материалов и еды.

Очень кстати подвернулся заказ, который он сейчас выполнял. Приличный по своей сумме задаток был уже на его счету, что не могло не радовать.

Чуть расслабившись от этой мысли, считая в уме деньги, Неман стал поливать свой гибискус, вернувшись в рубку. Зеленый цвет растения очень успокаивал, а ухаживание за ним превратилось в ритуал, помогавший концентрироваться на будущем, отметая все несущественные преграды и мелкие проблемы. Листья тихо шелестели, благодаря Немана за заботу.

– Пожалуйста, – ответил тот, убирая леечку на верхнюю полку. – Только представь, что когда-нибудь мы с тобой попадем домой и снова увидим небо, которое не может воспроизвести ни одна из виденных нами планет.

Неман снова мыслями витал на Земле. Последнее время его все больше беспокоила тщетность попыток прорваться на родную планету.

От сказанных слов гибискус чуть осел в своем горшке, выражая грусть.

Корабль уносился от звезды все дальше, и вот она уже была видна в иллюминатор полностью. Ее белые протуберанцы просачивались в холодный космос как щупальца некоего космического исполина, стараясь достать что-то далекое, а потому невидимое в пространстве, рябившем от звезд.

– Она почти как Солнце. Только несколько белее. Эх. Лишь ты можешь представить, как я иногда скучаю по Солнцу. Оно совсем другое на Земле. Не такое, каким я всю жизнь видел ее с Марса.

Неман обращался к растению, но по правде говоря общался сам с собой. Он давно привык к таким разговорам в тишине рубки, когда никто ему не отвечал. Сначала он боялся своего одиночества, но потом впитал его в себя, так же, как это сделал с космосом, сроднившись с ними обоими. Теперь разговоры с гибискусом были в порядке вещей на борту этого корабля.

В иллюминаторе начала появляться первая планета этой системы. Газовый гигант размерами меньшими, чем Юпитер, несся по своей орбите, оставляя после себя длиннющий газовый шлейф. Сейчас он был слева от корабля и уходил от него в сторону за счет увеличивающегося радиуса орбиты последнего.

Все было как всегда: и тишина на корабле, и молчание величественного космоса, и шелестящий гибискус, и грусть одинокого человека в пустоте. Но эта грусть была приятной. Я один из тех, кто нашел красоту в молчании бесконечности, подумал Неман, и, кажется, я влюбился в эту красоту.

Его располагавшее к философствованию настроение прервали скачок напряжения и короткая предостерегающая сирена, эхом прокатившаяся по всему кораблю.

– Ах ты зараза, – выругался Неман и бросился к панели резервного контура корабля, чтобы убедиться, что компьютер перенаправил энергию.

Снова на долю секунды вышла из строя система маскировки. В этот момент «Мечтатель» должен был успеть выбросить в космос громадное количество накопленной энергии, разрядив ее в пустоту. И это было опасно, так как звезда находилась уже далеко и не могла замаскировать собой подобный всплеск энергии. Неман взглянул на радар. Пока все тихо, подумал он. Но это естественно. Прошло только секунд десять, а ты уже ведешь себя так, будто первый раз ощутил тесноту шахты и хочешь выбраться наверх от неожиданно нагрянувшей клаустрофобии. Так не пойдет, рассуждал Неман. Надо уходить. И чем скорее, тем лучше. Если тут поблизости были патрули или если где-то рядом есть буй, то дело плохо. Но паниковать никак нельзя.

Он сел за штурвал и взял управление на себя. Корабль мягко откликался на изменения курса. Теперь он летел по прямой ко второй планете, увеличивая скорость. Неман все пытался вспомнить ее название, чтобы чуть сконцентрироваться на управлении и откатить от себя волну напряжения, но оно никак не приходило в голову.

Газовый гигант начал замедлять свою скорость относительно «Мечтателя» и пропадать с левой стороны иллюминатора. Звезды почти не двигались и оттого стало казаться, что корабль тоже завис в пустоте, наслаждаясь мерцанием миллиардов и миллиардов алмазов.

Однако Немана сейчас вся романтика космического полета не очень интересовала. На радаре появились две четкие цели, которые шли на явное сближение с убегавшим кораблем. Они догоняли Немана. С трудом, но все же догоняли. Таким темпом я не смогу добраться до планеты быстрее них, анализировал Неман. Меня перехватят на подлете к ней. Даже если не другие корабли, то, как минимум, вот эти два. Странно, как они смогли так быстро отследить меня? Ведь траектория изменилась практически сразу после отключения основного контура, а для того, чтобы обнаружить меня оптическими приборами расстояние слишком большое.

Терзаемый подобными вопросами, парень прикинул в уме, какова вероятность того, что он все-таки уйдет от преследования. По его мнению, еще оставался небольшой шанс оторваться от хвоста, форсировав работу двигателей, но тогда бы его точно обнаружили, так как ускорение тратило бы больше энергии, чем маскировала покалеченная жизнью система, а при аресте его наказание было бы суровее. Приходилось помнить и об изношенности двигательной установки, которая в любой момент могла выйти из строя. Нужно было принимать решение: покориться судьбе или же попытаться вильнуть хвостом перед ее носом. Выбор казался не таким очевидным. Неман лелеял надежду, что это были патрульные корабли под командованием одного его знакомого майора, любящего собирать деньги с контрабандистов. Именно из-за этой надежды Неман откладывал секунду за секундой момент ускорения, впившись взглядом в радар, на котором две точки медленно, но неумолимо приближались к его кораблю.

Необходимо было принять решение. Неман понимал, что его уже каким-то образом обнаружили, и что бегство только усугубило бы его положение при поимке. Тем более, что пиратов в этой системе водиться не могло из-за укрепленной базы на второй от звезды планете, а это значило, что преследовать его могли только полицейские. А с ними можно было иметь дело.

– Васко, отключай маскировочную систему. Свое дело она уже сделала, – досадно приказал Неман.

– Сделано, капитан.

Как только Васко отчитался о выполнении команды, «Мечтатель» смог начать принимать сигнатуры приближавшихся кораблей. Неман убедился в своей правоте – корабли действительно принадлежали местным органам власти, которые всегда были не прочь получить подарки от космических путешественников. Человек начал потихоньку сбрасывать скорость, всматриваясь в экраны, транслировавшие изображения с кормы корабля. На фоне пятнистой черной стены космоса уже можно было разглядеть преследователей через специальные фильтры, и камеры на корпусе сфокусировались на приближающихся кораблях. Это были патрульные фрегаты. Размерами уступавшие кораблям типа «Мечтатель», да и вооружением может быть тоже, но их скорость и маневренность вполне компенсировали эти недостатки.

Неман уже отключил двигатели, и теперь его корабль перемещался в пространстве только благодаря инерции, которую Васко автоматически гасил дюзами в носовой части корабля. Фрегаты достаточно выросли в размерах, обходя «Мечтателя» с двух сторон. Неман гадал, сколько же запросят хранители порядка, чтобы закрыть глаза на то, как он пересекает черту, обозначенную законом Конфедерации. В любом случае, лишь бы они были в хорошем настроении, надеялся про себя Неман. Он почти не волновался, только ладони его рук, не отпускавшие штурвал, противно вспотели, чего он пока не замечал.

Полицейские корабли также начали гасить инерцию, сравнивая свои скорости со скоростью «Мечтателя». Их продолговатые, чуть приплюснутые тела выглядели красиво в свете местной звезды. Как рыбы, отполировавшие свою чешую до блеска и променявшие воду на вакуум. На их брюхах и спине время от времени мигали предупреждающие огни, а на боках красовался большой герб Конфедерации – располагающиеся на одной линии под углом окружности обитаемых миров Солнечной системы. Неман знал, что первая в этом строю – Земля, третий круг – Марс.

Закончив свои маневры, фрегаты выжидающе уставились на свою жертву.

– Капитан, – подал голос Васко, – вас вызывают.

– Принимай сигнал, – вздохнул Неман.

Его ловили не единожды, и каждый раз профессиональная гордость терпела удар, а товар пропадал в желудках патрульных кораблей. Правда были полицейские, с которыми он договаривался заранее о цене за беспокойство их совести, и тогда возил товар плюс оговоренную пошлину. В этот раз, видимо, переговоров на будущее было не избежать. Неману заплатили хорошую цену за доставку товара в эту точку космоса, и он рассчитывал вернуться сюда еще раз.

На одном из экранов перед Неманом появилось изображение человеческого лица на массивных плечах. Человек был пухлощекий, с большими глазами на выкате и очень короткой стрижкой, за которой проглядывался белый череп. Лицо было гладко выбрито, а губы образовывали тонкую прямую линию от щеки к щеке, заканчиваясь ямками. Грудь украшал значок, выдававшийся капитанам патрульных кораблей, находившимся при исполнении. Держался полицейский уверенно, всматриваясь через экран в глаза пойманного им человека.

Неожиданно тихо голова произнесла имя Немана, глубоко вдохнув после этого в себя воздух. Лицо человека выражало недовольство, как будто ему очень хотелось сидеть в этот момент дома, а не бороздить окрестности колонии.

Неман медленно кивнул, услышав свое имя. Его озадачило то, что этот офицер был осведомлен о том, кто находится на борту. Но виду Неман не подал.

– Капитан колониальной полиции Гурви, – представилась голова. – Неман Ви-Церг – я же прав? – ваш полет в этой части космоса не согласован с диспетчерской службой системы. Ваше проникновение в космическую полетную зону колонии с использованием маскировочной технологии и без оповещения о своем появлении властей колонии является нарушением законодательства Конфедерации о космических полетах частных кораблей. К тому же, как я сейчас вижу в базе данных, вы являетесь подозреваемым в деле о контрабанде редких растений в составе группы небезызвестного Константина Ахматова. Предписания требуют, чтобы в связи со всем вышесказанным, вы обеспечили доступ моим людям на свой корабль, чтобы они могли провести процедуру вашего задержания, а также для осмотра корабля.

Закончив речь, капитан Гурви, чьи глаза все это время бегали из стороны в сторону, вопросительно уставился на Немана. Тот слушал полицейского, стараясь сохранить хладнокровие. Пока что его ни разу не задерживали с подобными формулировками. Это показалось Неману странным, и он уже начал жалеть, что не попытался сбежать от преследования. Но бежать было уже поздно – корабль находился на мушке, а сражаться с полицейскими кораблями, когда в трюме лежит груз, который следует быстрее доставить в нужное место, было не совсем разумно. Поэтому Неман дал согласие на свое задержание, надеясь тут же договориться о цене свободы с капитаном.

Ему была знакома фамилия полицейского, и пока один из фрегатов швартовался к шлюзу «Мечтателя», Неман пытался вспомнить, где же он встречался с Гурви. Уверенность в произошедшей когда-то встрече приободряла его. Значит он имел дело с этим человеком и остался после этого на свободе.

Неман встретил Гурви и двух его подчиненных у шлюза. Поприветствовав капитана «Мечтателя», Гурви отдал распоряжение обыскать корабль, а сам пошел уверенной походкой в рубку, поманив за собой Немана. Войдя на мостик, Гурви первым делом взглянул на гибискус, зеленевший под лампой, выделяясь из цветового однообразия помещения.

– Надо же, – удивился полицейский, – все растет и растет.

И, повернувшись, добавил:

– Не помнишь меня, да?

Слегка улыбнувшись, Неман неопределенно повел плечами.

– Что ж, бывает. Мы с тобой встречались с земной год назад. Я тогда был в системе Лишэ под началом капитана Карлсона. Теперь вот сам капитан, – тише добавил он, показав кивком головы на нагрудный значок.

Только после этих слов Неман смутно вспомнил помощника капитана Карлсона – невысокого, спокойного и незаметного человека. Он тогда стоял рядом со своим командиром, торговавшимся с Неманом об объеме взятки, за которую тот был готов отпустить нарушителя, и делал вид, что никакого разговора рядом с ним не происходит. И вот сейчас тот самый Гурви стоял в рубке Немана. Все такой же невысокий, но подтянутый и вполне уверенный в себе человек. Удивительно, как новое звание влияет на них, промелькнула в голове Немана мысль.

– Да, теперь вспомнил. Прошу прощения, за последнее время я много с кем имел дела. Всех не запомнишь.

– Что верно, то верно, – согласился Гурви, прохаживаясь по рубке. – Что везешь в этот раз?

– Я без понятия. В прочем, как обычно.

– Незнание не освобождает от вины, Ви-Церг.

– Но мы все люди. Люди, что-то да стоящие, – намекнул Неман.

– Быть может. Но сейчас мои ребята найдут что-нибудь ценное и в большом количестве. Без документов. У тебя не будет транспортного листа, не будет пометки об оплате пошлины. Не будет письма от собственника этого груза. Тебе придется не сладко. Как минимум конфискация груза вместе с кораблем. Неделя в камере до выяснения обстоятельств. Штраф. Хотя может быть и небольшой срок тут в роли разнорабочего. Корабль тебе не вернут, и ты останешься на планете под надзором.

– Предположим. Сколько ты хочешь? Раза в полтора больше, чем я заплатил в свое время Карлсону?

Неман внимательно всматривался в лицо Гурви, стоявшего в паре шагов от него и скучающим взглядом изучавшего контрабандиста. Его лицо выглядело расслабленным, щеки повисли, от чего казалось, будто полицейский таял.

– Сожалею, Неман. Но сегодня я здесь для того, чтобы действительно арестовать тебя.

Но выражение лица Гурви не высказывало ни малейшего сочувствия.

– Даже так? – медленно произнес Неман.

– Да. Я не сомневаюсь, что мы что-нибудь да найдем у тебя. А это уже основание в свете недавних событий. Закон стал несколько жестче к вашему брату.

– И что же изменилось? – ухмыльнулся Ви-Церг. – Вы наконец стали чтить букву закона?

После этих слов Гурви скорчил гримасу, будто съел наикислейший лимон.

– Что ты в самом деле? Закон чтился нами всегда, просто и мы, и вы трактуем его в свою пользу. Но вот сейчас я не имею права трактовать его так, как мне этого хочется.

– Почему?

– Старика то повысили, – бросил Гурви в сторону, подходя к шкафу со шприцами и ампулами.

Контрабандист внутренне сжался. Если полицейский откроет шкафчик, то положение Немана явно ухудшится – наличие имевшихся на борту ампул с тем, что они хранили, без соответствующего разрешения являлось серьезным нарушением. Поэтому контрабандист решил отвлечь гостя.

– Надо будет его поздравить.

– Поздравишь. Мы ждали твой корабль несколько дней. И как раз испытали на тебе свои новые радары, – ответил Гурви, разглядывая потертую дверцу шкафа. – Карлсон и не ждал уже тебя увидеть. Обрадуем его сегодня.

– То есть как это ждали? – Неман действительно удивился этому.

– Кто-то донес на тебя, приятель. Карлсон, когда узнал о твоем предполагаемом прибытии, приказал организовать засаду. Ты был единственным, кого мы могли гарантированно поймать за столько времени, и такого шанса упустить не могли. В полиции головы летят сейчас, все хотят наверх по лестнице званий, а ты крупная рыбка, которая поможет Карлсону выбить себе повышение. Думаю, свою награду я получу тоже.

Дела складывались не лучшим образом. Неман и представить не мог, что его кто-то сдал.

– Капитан, и все же я хотел бы договориться.

Неман видел, как у Гурви сверкают его выпученные глаза. Он видел в них желание, с которым тот явно не без успеха боролся. Видимо, у полицейского был очень весомый сдерживающий фактор, раз он все еще не поддавался уговорам.

– Будь осторожен, Ви-Церг, – нехотя, растягивая слова, предостерег контрабандиста капитан, – иначе ты усугубишь свое положение.

После этого он еще раз подошел к гибискусу, занимавшему нейтральную сторону в этом споре, и замер на месте.

– Все-таки он красивый. Действительно не думал, что он будет с тобой летать так долго. На Ишере тоже есть растения. Даже леса. Но, если честно, ни одному цветку там не сравниться с земной флорой. Иногда я по ней скучаю.

Неман стоял молча, бесцельно всматриваясь в дуршлаг, которым вдруг для него стал черный космос с этими сияющими маленькими дырочками газовых шаров. Он не отреагировал на прозвучавшее название второй планеты системы, которое пытался вспомнить до этого сам.

– Какая должность у Карлсона?

– Представь себе, он помощник губернатора по внутренним делам системы. Кто мог подумать? В нем никогда не было тяги к власти, чего не сказать о его жадности, но неожиданно Карлсон взметнулся вверх. И он изменился. Теперь держится прямее, выглядит солиднее. А его седина придала ему мудрости что ли.

Да уж, подумал контрабандист, глядя на капитана Гурви. Тебя форма тоже изменила, так что на счет Карлсона я вовсе не удивлен. А сам сказал:

– Значит он заслужил это.

– Не спорю.

Они постояли в молчании некоторое время. Гурви изучая карту, а Неман стал набивать на клавиатуре коды для блокировки систем корабля по прилету на Ишеру.

– Я возьму с собой гибискус, – ни то спросил, ни то поставил перед фактом Неман.

– Возьми, – безразлично повел плечами Гурви.

В этот момент в рубку зашел один из подчиненных капитана. Его торжествующий вид говорил сам за себя. Впрочем, Неман уже был морально готов к его появлению.

– Капитан, в трюме обнаружен незадекларированный груз.

Сказав это, парень повернул голову к расстроенному Неману, чье лицо застыло в каменной маске.

– Я не удивлен. Что именно вы обнаружили? – Гурви смотрел поочередно то на контрабандиста, то на своего подчиненного.

– Лично я понятия не имею, что там, – повел плечами Неман.

– Сто девяносто ящиков с Дар-рыбой.

Гурви присвистнул и посмотрел на удивленного Немана, уставшего от подобных неожиданных поворотов в жизни за последние несколько часов. Дар-рыба была очень дорогим товаром. На черном рынке, как это водится, особенно. Единственный представитель морского мира с планеты Кара, которого, несмотря на строгие правила программы колонизации, отлавливали колонисты, когда у них начались серьезные проблемы с продовольствием. Рыба стала столь важна в тех суровых условиях, что ее прозвали Дар-рыбой. К тому же, как оказалось, этот представитель морской фауны имел необычный ореховый вкус, оцененный гурманами всех колонизированных планет, а жир этой рыбы действовал на организм человека необычайно интересно, вызывая сильную эйфорию. Таблетки с этим жиром давали больным депрессией, ими незаконно любила побаловаться молодежь. Они стоили кучу денег, а саму рыбу могли себе позволить только действительно состоятельные люди. Но из-за запрета на отлов некоторых космических видов животных, в том числе и Дар-рыбы, она считалась очень серьезным контрабандным товаром, и ее перевозка грозила большими проблемами. Такими, какие Неману и не снились. Он ошарашенно смотрел на сияющего подчиненного Гурви и думал не о своем наказании, а о том, как этот парень желает отличиться перед начальником. Наверное, пойдет на повышение, грустно подумал Неман.

– Ну что ж, – повернулся к нему Гурви. – Тут, кажется, все понятно. Неман Ви-Церг, вы официально арестованы и обязаны проследовать с нами на Ишеру до дальнейшего разбирательства по законам колониальных планет Конфедерации. Мы берем ваш корабль на буксир. На нем останется наш человек, а вы пройдете на мой фрегат и будете пока моим специальным гостем. Ведь вы действительно крупная рыбка, – усмехнулся капитан.

Его подчиненный хмыкнул и расплылся в еще большей улыбке. Контрабандист не разделял их хорошего настроения и коротко кивнул, пропустив каламбур мимо ушей.

– Бери гибискус и все необходимое. Мы ждем тебя у шлюза. Не возись особо долго.

Полицейские покинули рубку в хорошем расположении духа. Неман же закончил приготовления корабля к блокировке его управляющих полетом систем и подошел к шкафчику. Оттуда он вытащил несколько ампул, иглы, шприц и шину, положив это все в свой рюкзак. Собрав в него всякую мелочь и взяв в руки тяжеловатый горшок с гибискусом, который начал его сразу же утешать, Неман вышел из рубки, наполненный до краев грустью и злостью. Каков бы не был итог его дела, он поклялся про себя разыскать подставившего его человека, если он, конечно, действительно существовал.

У шлюза он встретил обоих подчиненных Гурви. Тот, что докладывал своему капитану о находке, стоял, облокотившись на стену, и улыбался своей неприятной ухмылкой. Второй же, стоя по середине коридора, держал кисти в замке перед собой, нетерпеливо перебирая пальцами.

– Проходи, – кивнул он в сторону шлюза.

Как только Неман вошел в коридор, ведущий на полицейский корабль, говоривший последовал за ним, оставив своего товарища одного на арестованном корабле.

В рубке фрегата было свежо. Она вся сияла светом от приборных панелей, экранов и карты ближнего пространства. Помимо Гурви и Немана здесь находилось еще три человека – операторы корабля. Они сосредоточенно наблюдали за отведенными им экранами и индикаторами. На корабле царила атмосфера дисциплины и порядка.

На стук ботинок контрабандиста о металлический пол капитан обернулся и, ничего не сказав, даже не изменив выражения своего лица, протянул Неману сигарету.

– Наручники пока не надеваю. Ты не глупец. Поставь его в углу, – показал он рукой в дальний угол рубки. – Свободен, – скомандовал Гурви своему человеку, конвоировавшему Немана.

Тот быстро ретировался, а Ви-Церг осторожно опустил свой гибискус на пол там, где ему предложили это сделать. Растение мотало цветками из стороны в сторону, как бы осуждая всю сложившуюся ситуацию. Казалось, ему вовсе не нравилось это путешествие и эта рубка, заполненная непривычным резким светом.

Контрабандист и полицейский подожгли сигареты и глубоко затянулись. Легкие Немана наполнились вязким дымом.

– Хорошие, – похвалил он.

– Еще бы. Они выращены на Новой Земле.

Гурви и Неман молча курили, пока за бортом рядом с ними набирали ход второй фрегат и корабль контрабандиста, на чьем боку красовалось его имя – «Гепард».

– Что оно означает? – непринужденно спросил капитан у Немана.

– Так называется животное с Земли. Кошка. Очень быстрая и грациозная. Не знаю даже, остались ли они в живых. Там людей то умирало как мух в прошлом. Как вспомню тот хаос…

Гурви покосился на арестованного.

– Ты разве с Земли, Ви-Церг?

Контрабандист сделал последнюю затяжку.

– Да.

– Но в деле написано, что рожден ты на Марсе.

– Моя семья туда попала в первую волну.

– Выходит, ты видел то, что творилось на Земле в Кризис?

– Нет. Я тогда был ребенком. Мало что помню.

Вздох разочарования вырвался из Гурви.

– Хотел узнать, каково это было? – спросил Неман.

– Да. Многая информация по тем годам засекречена правительством Земли, а те, кто видел все своими глазами либо померли при бегстве, либо затерялись в звездах и не хотят ни о чем говорить.

При этих словах Гурви неопределенно провел рукой, указывая на широкий иллюминатор рубки, чем невольно заставил Немана в который раз всмотреться в звездную стену.

Казалось, что она была продырявлена множеством иголок, дававшим таким образом возможность заглянуть одним глазком за эту черную вуаль, за которой что-то горело ярким огнем. И если бы некто захотел добраться до этих дырочек в стене и встать на цыпочки, чтобы взглянуть в другой мир, то он не нашел бы ничего кроме маленьких или огромных шаров, в которых происходят ядерные реакции; испускавших невероятное количество энергии в вакуум негостеприимного космического пространства. Когда-то Неман был из тех, кто хотел улететь с Марса лишь для того, чтобы окунуться в безмолвную для человека пустоту космоса, чтобы первым из людей увидеть новый мир, что крутится у какой-нибудь далекой звезды, не имеющей названия, а лишь индекс в реестре. Но прошло время, и он превратил свои отношения с пустотой в бизнес, а свою романтику променял на желание запомниться в памяти людей своими незаметными и дерзкими рейдами между дикими планетами, обживаемыми безумными колонистами, на чью долю в родной системе выпало слишком много испытаний.

И Земля с Луной, и Марс, и спутники Сатурна с Юпитером – эти родственные для человека камни, крутящиеся вокруг Солнца, были для него такими же негостеприимными по разным причинам, как и новые миры, открывавшиеся экспедициями или одинокими путешественниками, воспевавшими, как и Неман когда-то, девственную красоту открывавшихся перед их взором миров.

Но талант контрабандиста открылся рано, подумал Неман. Марс научил многому. И именно поэтому парень улетел оттуда. Желая вернуться на Землю, поселиться на планете своих родителей в покое, но не имея за душой ни гроша, Неману приходилось скитаться по космосу, мечтая вернуться на голубую планету, а перед этим вписать свое имя золотыми буквами в историю, заслужив бескрайнее уважение в определенных кругах общества.

Он посмотрел на свой гибискус. Тот недвижимо стоял в горшке, всем своим видом давая понять, что ситуация ему нисколько не нравится.

Потерпи, дружище, обратился мысленно к нему контрабандист. И у нас в шахте будет свежий воздух.

Капитан корабля отдавал распоряжения своим операторам, которые теперь вели фрегат за ушедшей вперед процессией. Заметив взгляд своего гостя, Гурви спросил:

– Зачем ты его с собой таскаешь?

Неман повернулся на вопрос и встретился взглядом с полицейским. Его большие глаза смотрели без всякого выражения, ожидая ответа на прозвучавший вопрос. Грудь со значком с каждым медленным вдохом росла в размерах, а затем сдувалась, когда из ноздрей полицейского с шумом выходил воздух. И несмотря на несколько раздувшееся тело, Гурви стоял прямо, будто на показе мод. Он выглядел даже заносчиво, стоя так перед Неманом.

– Мне нравится, что со мной летает кто-то живой, но молчаливый.

– А цветок-то откуда? С Земли?

– Конечно.

– И как ты его заполучил? – прищурившись и слегка улыбнувшись уголками рта, продолжил допрос Гурви.

Ответа он не успел получить. Да Неман и не собирался отвечать на него.

Капитана позвал один из операторов. Карлсон вызывал фрегат с Ишеры. До Немана долетали отдельные реплики Гурви, хотя он и не старался подслушивать.

Распрощавшись с начальником, капитан Гурви вернулся в центр рубки к Неману и встал рядом с ним.

– Старик очень ждет нас. Но он будет слегка занят поначалу, так что тебе придется некоторое время провести в камере, ожидая его.

– Ладно, – равнодушно ответил Неман.

– Прибудем на Ишеру минут через тридцать. Можешь пока посидеть.

Гурви указал на свободное место между двумя операторами, а сам направился к своему креслу. Контрабандист молча принял этот завуалированный приказ и сел, поймав любопытный взгляд оператора-женщины, рядом с которой он теперь сидел. Его другой сосед – альбинос, сидел в синей форме на белоснежном теле и, не отвлекаясь, следил за вверенной ему аппаратурой.

Часы на руке Немана показывали около четырех часов. Время жить еще было. И сполна.

Фрегат держался дистанции от «Гепарда». Лучи местной звезды красиво освещали корпус корабля типа «Мечтатель». Он и изначально был призван служить людям, чьи мечты не могли сдерживать ни границы государств, ни планеты родной системы, ни всевозможные законы, начиная от законов физики и заканчивая законами Конфедерации. Эти люди всегда создавали свою собственную реальность поверх той, в которой жило то большинство, что не могло смириться с дерзкими мечтами и грандиозными планами своих соотечественников. Но мечтатели снова и снова расширяли границы восприятия, границы знаний и возможностей, увлекая за собой все больше и больше последователей, бежавших вслед за ними в поисках лучшей жизни.

Ишеру уже можно было разглядеть из рубки невооруженным глазом. Как только планета достаточно увеличилась в размерах, Неман смог различить бурые материки, омываемые совсем по-земному синими морями, и темно-серые тучи, гулявшие вдоль воображаемого экватора и у северного полюса планеты. Слева от нее мелькнул солнечный зайчик. Наверное, орбитальная станция, подумалось Неману.

Корабли сбавляли скорость перед входом в атмосферу. Ишера занимала весь иллюминатор и люди могли при желании увидеть точки двух больших городов на ближайшем материке, расположенные далеко друг от друга. Они тонули в буром море местной флоры и с орбиты казались несуразными прыщами Ишеры.

Было видно, как начали раскаляться корпуса фрегата и «Гепарда», шедших чуть впереди. Плотные слои местной атмосферы старались вытолкнуть непрошеных гостей обратно на орбиту, но очень скоро сдались, приняв их внутрь.

Теперь корабли плыли над бесконечными лесами Ишеры. Еще немного и они бы взаправду вонзили свои многотонные туши в волны бурой листвы, рассекая их своими носами, стремясь к своим пирсам где-то у горизонта, пылавшего желтыми тонами. Тут ничего не напоминало о человеке, и Неман с грустью взглянул на свой зеленый гибискус. Как давно он не видел зеленых лесов.

Вдали стали прорисовываться шпили зданий. Они росли безумно быстро, и вот перед взором людей открылся колониальный город Конфедерации. В его центре располагалась, как и полагается, большая площадка для кораблей. Терминал космопорта лежал вокруг этой площадки пончиком. За его внешними стенами стояло несколько небоскребов. Они были не такие высокие, как на Земле или Марсе, но определенно выделялись на этой планете, не имея никаких конкурентов. Вокруг них располагались здания поменьше. В одной из частей города виднелся большой парк, в другой – промышленная зона. Неман разглядел дорогу, ведущую в гущу леса, и вакуумную трубу, уходящую в другую сторону. Весь приближающийся город огораживала высокая стена, а подступающий к нему лес не доходил до этих стен на добрые полкилометра.

Сверху нельзя было разглядеть загруженность улиц. Зато космодром не пустовал. Пока фрегаты и «Гепард» тормозили и снижались над отведенными им местами, Неман окинул взглядом то, что позволял увидеть иллюминатор. Тут были пришвартованы корабли почти всех типов, имеющиеся у торговцев, военных, перевозчиков, частных лиц, компаний Конфедерации. Огромные туши земных грузовых кораблей с красными полосами на отполированных боках выделялись на общем фоне. Этакие слоны среди обычных лошадок.

Фрегаты еще не коснулись земли, когда Гурви обратился к Неману.

– В общем-то это формальность, но ее мы можем избежать.

– Что за формальность?

– Наручники. Ты же арестован. Но давай сделаем так. Ты возьмешь свой гибискус, и он займет твои руки. В любом случае бегать ты смог бы и в наручниках. Но вот при попытке побега в тебя просто выстрелят парализующим патроном, согласен?

– По рукам, – согласился контрабандист, направившись к гибискусу и взяв его в руки.

Его нос сразу уловил запах земли и растительной жизни, исходивший от горшка с цветком. Выйдя из корабля в местный вечер, Немана сразу окутала прохлада и запах незнакомой ему планеты. Каждый раз, когда он выходил из своего корабля без маски или скафандра, доставив груз в место назначения, то чувствовал эти чуждые человеку из Солнечной системы запахи, ставившие в тупик, заставлявшие чувствовать себя ненастоящим и неподходящим для этого места. Вот и сейчас Неману захотелось проверить, а не спит ли он. Но их уже ждал транспорт, в который его погрузили вместе с гибискусом и вещами. Садясь внутрь, Ви-Церг увидел, как «Гепард» раскрывал люк грузового отсека, чтобы быть выпотрошенным местными службами. На это было неприятно смотреть, и Неман отвернулся. Он не знал, как ему говорить с тем, кто заказал доставить этот груз, ведь до этого случая он всегда находил способ избежать подобных проблем. Ситуация, в которой он оказался, вредила деловой репутации и угрожала его свободе. Ничего, прорвемся. Главное – сохранять трезвую голову, успокаивал контрабандист себя.

Тем временем они уже неслись по городу: Неман, гибискус, Гурви и его подчиненный. За окном проносились вакуумные трубы, другие дороги с бежавшим по ним транспортом, пешеходные мостки. Везде чистота, зеркала и камень. Закат отражался в гладких поверхностях стен и умножал таким образом свою силу и красоту.

Они летели с огромной скоростью то по улицам, петлявшим, словно горные реки среди скал-небоскребов, то поднимались на несколько уровней вверх на эстакады, парившие в десятках метрах над поверхностью Ишеры. Неман не видел того, что проносилось вблизи транспорта, но мог наблюдать полную картину города. Он странно выглядел с высоты эстакад на фоне уходящего за горизонт иноземного леса. Как будто этому городу тут было вовсе не место с его стенами, лентами дорог и зубьями зданий, которые, как и окружавший все это лес, росли вверх к далеко не голубому небу, на чьем мольберте сияло совсем не Солнце.

Ехали молча. Даже гибискус не предпринимал никаких попыток оценить этот новый мир. Он просто стоял в своем горшке на коленках Немана.

Наконец машина выехала на эстакаду, ведущую к одному из зеркальных зубьев, построенных человеком на чужой планете, что находился в отдалении от центра города. Здание ничем не выделялось среди своих разрозненных собратьев – в каждое из них ныряли эстакады. Они были похожи на великанов, высунувших многокилометровые языки. И по этим языкам постоянно шныряли туда-сюда машины или люди, занятые делами своей колонии вдали от колыбели человечества.

Здание проглотило транспорт, в котором ехали Неман и гибискус. Сначала они попали в туннель, освещенный неоновым светом. При быстрой езде он смывался в одно большое расплывшееся пятно, похожее на стену подпространственного тоннеля, а затем неожиданно обрывался, провожая машины в огромное помещение, в котором, как паутинная сеть, переплелись дороги для транспорта поменьше, бегущие ленты для людей, редкие трубы коммуникаций и трубы вакуумных поездов. Вид на это помещение в утробе здания поражал грандиозностью, обилием металла и стекла. Неман еще никогда не видел такого масштаба в строительстве. Все, чем он мог похвастаться, так это картинки старых городов Земли в атласах и память о Марсе и Титане. Ведя свои дела, он никогда прежде не залетал в поселения Конфедерации, зная, что там его в скором времени схватят. А здесь, на Ишере, он лицезрел подлинную красоту колонии, победу стекла и металла над местной природой, теперь хищно смыкавшейся вокруг города, намереваясь сначала отхватить себе транспортные сети, соединявшие его с другими городами, а затем вернуть и ту землю, что забрал себе человек для своих нужд.

Пока Неман завороженно смотрел в окно, машина резво взбиралась на верхние ярусы, где в конце концов остановилась на небольшой парковке у крепкой двери. Около нее дежурили два солдата колонии, постоянно проверявшие документы у тех, кто входил в эту дверь, и у тех, кто выходил из нее.

Гурви с помощником и Неманом пропустили также после быстрой проверки. Охранники удивленно посмотрели при этом на зеленеющий гибискус, а контрабандист посильнее прижал его к себе, опасаясь, как бы его товарища не забрали к себе эти молодчики.

За дверью оказался хорошо освещенный светлый коридор. Через десяток метров он разветвлялся и упирался в другие коридоры, по которым ходили или бегали курьеры, полицейские, гражданские.

– Где мы? – решил спросить Неман, заглядывая по пути в открытые двери.

– В военном департаменте колонии, – ответил вместо капитана его подчиненный.

Неман промолчал. Он заметил, как люди, проходящие мимо него или обгоняющие их процессию, во главе которой шел Гурви, удивленно смотрели на Немана, несшего свой гибискус. Контрабандист не сразу понял, почему его так осматривают любопытные. Но когда зеленый лист растения погладил его по небритой щеке, то осознание пришло само. Люди не видели до этого момента годами, а может и всю жизнь, зеленых растений. Этот цвет вызывающе смотрелся в мире, где вся флора была окрашена по-своему. Неман даже приосанился и приподнял гибискус, заслонявший собой коридор впереди. Теперь он был похож на знаменосца, несшего знамя Земли через эти длинные коридоры. Какая-то глупая гордость появилась в его душе, а улыбка сама собой медленно поползла уголками губ вверх. Зато гибискусу было все равно. Он покачивался от ходьбы Ви-Церга, заскучав у него в руках.

В конце концов, поднявшись на лифте на сто третий этаж, Немана завели в одиночную камеру, в которой одно из стен занимало большое панорамное окно с регулируемым затемнением, а в самом помещении находились кровать, стол со стулом и бак туалета. Офицер, которому Гурви передал Немана, предложил чувствовать себя как дома и ретировался, закрыв дверь камеры.

Камера выглядела чистой. На кровати лежало свежее белье, на столе белела бумага и ручка на короткой цепочке.

Поставив гибискус на пол у окна, Неман отрегулировал затемнение, чтобы растение получало больше света, и окинул взглядом открывавшийся вид.

Звезда все больше клонилась к далекому горизонту, терявшемуся за бесконечным бурым лесом, проглядывавшимся между небоскребов города, чьего названия Неман до сих пор не знал. Приглядевшись, можно было сориентироваться и найти между зданиями просвет, в котором виднелась площадка космодрома. Контрабандист с грустью подумал о своем корабле и о товаре, который не прилетит к месту назначения. Он чувствовал себя паршиво. Будто гибискус, которого выдернули из его уютного горшка. За стеклом по эстакадам неслись машины, внизу можно было разглядеть негустой людской поток. Небоскребы были почти что похожи друг на друга, свысока взирая на здания поменьше, между которыми располагались дороги, бурые парки и площади

Рассматривая город, Неман прикрыл глаза, подставив лицо к местному светилу, и стал вспоминать картинки из детства, что были запрятаны у него далеко в памяти. Он старался найти застывший кадр земного парка – коричневые стволы деревьев, зеленый навес из листьев, а за ним и голубые небеса. Но в своих поисках он натыкался только на воспоминания о сухом, пустынном Марсе, который не любил всей своей душой.

Прекратив рыться в памяти, контрабандист скинул свои вещи с кровати на пол и лег, уткнувшись в мягкую стену камеры. Ему необходимо было обдумать свое положение, и, быть может, найти возможность убежать отсюда.

Ему не нравилась реплика Гурви, уверенного, что контрабандиста сдали. Из-за специфики своей работы Неман не заводил новых друзей, не вел душевные разговоры, да и вообще старался больше молчать. Его клиентами всегда были люди, имевшие отличные рекомендации от его знакомых и партнеров по бизнесу. А к нему обращалось много людей, знавших о его репутации среди контрабандистов, поэтому без работы он никогда не оставался. И вот теперь, анализируя последнюю неделю, Неман старался найти хоть что-то, что могло помочь ему вычислить виновника его беды. Скорей всего кто-то из завсегдатаев того бара на Титане услышал, как Неман, чуть подвыпивший, прошептал Лане пункт своего назначения, спрашивая ее, что же ей прикупить с такой далекой планеты. Непростительная слабость, но в это верилось больше всего, так как рядом с ними сидел странный тип, которого Неман раньше не видел, а сам контрабандист мог прошептать сказанное девушке слишком громко из-за алкоголя, барабанившего по ушам. Видимо, так с ним хотели свести какие-то счеты, о которых он не знал. Единственный человек, о котором Неман помнил всегда, хотевший отомстить ему, сделал бы это по-другому. Более жестко и не впутывая власти.

За размышлениями глаза Ви-Церга медленно закрывались, и он провалился в сон. Резко проснувшись, Неман первым делом посмотрел на свои часы. Подсвеченный циферблат говорил, что идет семнадцатый час. В комнате было довольно темно – звезда уже утонула в буром море Ишеры. Гибискус стоял у окна, вглядываясь в город, затерянный в космосе вдали от колыбели человеческой цивилизации.

Надо привести себя в порядок, решил Неман. Он дотронулся до незаметной панели в кровати, чтобы включить приглушенный свет. Затем достал из своей сумки иглу со шприцом и шину. Надо бы починить свой медицинский пистолет, вспомнил контрабандист, удивляясь про себя тому, что его вовсе не досматривали, ведя в камеру. Иначе ему бы пришлось объяснять и про лекарства, и про иглы. Он ввел себе два кубика жидкости, а затем обнулил время на своих часах.

В камере стояла тишина, которую нарушало только дыхание Немана. Он проспал несколько часов, а за ним так никто и не пришел. И вряд ли кто-то мог прийти в ближайшее время, ведь за окном стояла ночь. Ви-Церга снова начало клонить в сон. Контрабандист попытался порисовать, выводя карандашом всевозможные узоры на бежевой бумаге, но вскоре ему это надоело, и он снова прилег на кровать.

Из дремоты его вывели звуки открывающейся двери и тяжелых шагов в его комнате. Он резко встал, смотря в светлый прямоугольник двери на фоне темноты его камеры. В проеме кто-то стоял, уперев обе руки в бока. Еще один человек прохаживался по комнате, задерживая свой взгляд на гибискусе.

– Почему он тут стоит? – резко спросил этот человек у Немана, который только сейчас смог вернуться в реальность.

– Ему не хватает света, – зевая протянул Неман.

– Я имею ввиду, почему это растение вообще здесь, в камере?

– Мне разрешили его взять с собой, – пожал плечами хозяин камеры.

Человек промолчал. Его силуэт выделялся более светлым цветом на фоне прокравшийся в камеру ночи.

– Это нарушение инструкций, – заметил тот, кто стоял у двери. – Как бы то ни было – вставай. Начальник желает тебя видеть.

Неман дотянулся до панели и включил свет. Он не рассчитал и свет яркой вспышкой осветил всю комнату, больно резанув по сонным глазам. Пришедшие люди также испытали дискомфорт и смачно выругались. На них была полицейская форма, а на груди весели значки, выдававшиеся обычным патрульным. Неман не любил полицейских в принципе. Особенно честных полицейских. Перед его глазами еще стояли картины произвола этих неспособных к чему-то большему аутсайдеров в отношении более слабых мигрантов на Марсе. Неман как сейчас помнил, как и кого домогались эти бравые ребята, как они забирали у сирот последние вещи, заставляя работать на улицах на себя.

Неожиданно вскипевшую в нем злобу он подавил.

В коридорах людей стало меньше, и теперь они не обращали внимания на Немана, шедшего без своего гибискуса за одним из присланных за ним охранников.

Его привели в серую комнату, в середине которой стоял стол с четырьмя стульями, усадили на один из них и надели наручники, больно защемив ими кисти. Неман стерпел, глядя прямо на надевавшего на него наручники. Полицейский только криво улыбнулся:

– За столько лет прогресса ничего лучше не придумали.

Они оставили его одного среди серых, отполированных до подобия зеркал стен с тонкими вертикальными черными полосками. В потолке висела камера, направленная на то место, где сидел Неман. Он инстинктивно съежился.

Мутное отражение в стене напротив съежилось в ответ. Ее лицо, покрытое щетиной, выражало усталость. Поворачивая голову, Неман увидел, как в свете комнаты сверкнула его сережка в ухе – дань памяти земным морякам, бороздившим когда-то бурные океаны. Смотря на свое отражение, контрабандист видел себя одним из тех отважных моряков его родной планеты, только плававшим в других морях.

Время шло, но никто не приходил. Если бы Неман мог, он бы встал и ушел, но наручники прочно соединялись со столом, так что контрабандисту было трудно даже встать из-за него.

Вдруг дверь плавно открылась, и в комнату через щель между дверью и косяком нырнул человек. Он носил ту же форму, что и Гурви, но знаков отличия у него имелось больше, да и держался он по-особенному. Не так, как это делал капитан, а с претензией на завоевание мира. Человек был высоким и худым. С его телосложением совсем не гармонировала голова, побритая почти на лысо, и лицо, будто взятое в аренду: толстые щеки, маленькие глаза и небольшие уши. Вошедший наклонил голову в знак приветствия, закрыл за собой дверь и прошел к столу. Его движения были плавными и аккуратными. Он не спеша отодвинул стул на противоположной Неману стороне стола и сел на него, улыбаясь контрабандисту и добродушно смотря ему в глаза.

– Давно не виделись, Ви-Церг. Как твой бизнес?

– Карлсон, – Неман наклонил голову в ответ. – Ничего, летаю. Мне сказали, тебя повысили. Поздравляю.

– Спасибо, Неман. Это приятно, но знаешь – мне тоже хочется летать. На поверхности довольно скучно и от обязанностей болит голова.

Неман ухмыльнулся.

– Не могу представить.

– И хорошо, что не можешь, – доверительно и полушутя сказал Карлсон, – эта работа не дает простора для мысли. Стены ограничивают. А ведь простор моего кабинета не сравнить с простором за атмосферой.

– Отказался бы, – заметил Неман.

Карлсон вздохнул.

– Тщеславие – моя проблема.

– А еще жадность, – намекнул Неман. – Неужели ты пришел ко мне поговорить о своих грехах? Давай лучше поговорим о моем положении? Ты же не забыл язык контрабандистов? Деньги и товары?

Его собеседник театрально замахал руками, откинувшись на спинку стула.

– Вот пришел к тебе, как к давнему знакомому, хотел поговорить и старые времена вспомнить. А ты так невежливо прерываешь мой разговор по душам разговорами о настоящем.

– Я тебя умоляю. У тебя в подчинении целый гарнизон, с которым ты можешь поговорить. Да хоть тот же Гурви.

– Между нами говоря, – перейдя на шепот, прервал Немана Карлсон, – Гурви оказался довольно властолюбивым. Летая с ним, я понял, что на него можно положиться до тех пор, пока это входит в его планы. Знаешь, на корабле он был моей тенью, живущей сама по себе. От этого жутко. Поэтому я рад, что наши пути разошлись – я на поверхности, а он остался в космосе. Он исполнителен, но опасен. Все карьеристы опасны.

– Теперь мы говорим о его грехах.

Неодобрительный взгляд помощника губернатора заставил Немана замолчать. Несколько секунд они провели молча, пока лицо Карлсона не сгладилось.

– Все летаешь с гибискусом?

– Летаю.

– Надо же. Выносливый цветок.

– Да, наверное, наглотался радиации у какой-нибудь звезды.

– А что, возможно и такое, – согласился Карлсон. – Он остался на корабле?

– Нет, – неохотно ответил контрабандист, – он в камере.

– Почему-то я не удивлен, – снова улыбнулся сидящий напротив. – Сколько времени на твоих часах?

– Девять ровно.

– Значит, времени еще полно?

– Как сказать, – пожал плечами Ви-Церг. – Для кого-то полно. Но время быстро идет. Особенно тогда, когда находишься на планете после долгого путешествия в космосе, во время которого декорации недвижимы и тебе не с чем сравнить прошедшее состояние вещей с нынешним. И если что-то да меняется, то только по прошествии длительного времени, когда тут все меняется слишком быстро. Не успеваешь оценить время.

– В этом проблема всех, кто привык находиться там, в космосе, а не тут. Я сам долго привыкал. Ну да ладно. Закончим эти разговоры ни о чем. Тебе сказали уже, как и для чего ты тут оказался?

– Я понял это так, будто помогу вам выполнить план по поимке контрабандистов. Надеюсь, что это не так.

– Конечно это не так, – кивнул головой Карлсон.

– В таком случае мне ничего не понятно. Зачем тратить ресурсы для моей поимки? И кто меня сдал?

– Причины есть. А вот на счет того, кто тебя сдал я не знаю. Нам передали эту информацию по шифрованным каналам. Кто-то имеет на тебя зуб. И этот кто-то должен быть здесь. Я пришел сказать тебе об этом. Предупредить.

– Очень тронут, – съязвил Неман. – Вы верите всем сообщениям, что приходят к вам?

– Нет. Но там был не только текст сообщения, но и денежный перевод. Ты же сам указал на мою слабость. Человек просил произвести твою поимку и доставку на планету. Я это сделал. Но мне не хочется, чтобы Ишера стала местом сведения счетов. Поэтому теперь твой ход.

Карлсон уставился на Немана, ожидая его реакции. Контрабандист смотрел в глаза помощника губернатора, стараясь не выдавать своего презрения и озабоченности. Карлсон скорее всего был прав. Если у неизвестного были деньги для его подкупа, то он мог подкупить кого-то еще, чтобы добраться до Немана. Но кем же был тот неизвестный в этом уравнении? На ум Ви-Церга приходил только один человек – Кармен. У нее был зуб на Немана и она обещала когда-нибудь его найти. Неужели этот момент настал? А ведь Неман всегда старался сохранять осторожность.

– Вот так просто ты готов продать меня какому-то неизвестному человеку, хотя мы с тобой столько дел провели вместе.

– Тщеславие. И жадность, Неман.

– Ты ведь знаешь, что у меня за товар?

– Да, мне доложили.

– При таком раскладе он мне уже не понадобится. Его либо конфискуют в случае моего осуждения здесь, либо его заберет тот, кто хочет меня убрать. Так вот. Я к тому, что ты можешь забрать весь товар себе в обмен на мою свободу. Прямо сейчас. Идет?

Зрачки Карлсона сузились. Контрабандист видел это даже через стол. Собеседник внимательно смотрел на Немана, пытаясь прочесть его мысли, просачивающиеся через кожу его лица.

– Я согласен на этот обмен, – нарочито равнодушно ответил губернатор.

– Отлично. Извини, что не могу пожать руку. Сам понимаешь, – и Неман указал на наручники.

– Тебя избавят от них в скором времени, – заверил Карлсон. – А пока я схожу и отдам необходимые распоряжения.

Он будто этого и ждал. Человек медленно встал, подошел к двери, открыл ее, и, стоя на пороге, обернулся к Неману.

– Через час ты будешь на свободе.

С этими словами Карлсон скрылся в дверном проеме, оставив дверь слегка приоткрытой.

Неман откинулся на спинку своего стула и прикрыл глаза. Сложившаяся ситуация оказалась хуже, чем он предполагал. Кто-то решил отыскать его. Возможно, что действительно Кармен. Все никак не могла простить угон корабля. И решила поймать его по-хитрому, сделать это с помощью чужих рук, каким-то образом нарыв информацию о его рейде. Черт, наверное, тогда в баре я слишком опьянел, подумал Неман. Иначе мой маршрут и день отлета не был бы кому-нибудь известен. Он не был известен даже заказчику. Этим людям Неман не называл конкретных дат, а всегда оговаривал диапазон времени прилета или отлета. И вот теперь он был на волоске от возможной смерти. Но это был самый пессимистичный вариант развития событий.

От мыслей Немана отвлек стук каблуков по коридору. Кто-то приближался к его комнате. Этот стук был не ровным, не похожим на обычную походку человека. Неман открыл глаза. Дверь открылась побольше и впустила к контрабандисту двух человек, которых Неман даже и не думал увидеть вместе. Да что там. Он даже не предполагал, что увидит каждого из этих людей снова в своей жизни. Вошли мужчина и женщина. Парень был тем, кто заказывал у Немана услуги доставки груза на Ишеру, а девушка оказалась забытой знакомой, которой контрабандист также пару раз помогал в прошлом с доставкой артефактов из изучаемых систем на Марс, но уже легальным путем, работая частным перевозчиком, которому отлично за это платили.

Первой вошла девушка. Неман не мог вспомнить ее имени, но ее внешность по сравнению с прошлой встречей не изменилась. Это была невысокая красивая девушка с короткими светлыми волосами. При правильном освещении можно было заметить, что некоторые волосы окрашены в бледно-голубой цвет, от чего они походили на перья. Ее круглое лицо украшали близко посаженные друг к другу узковатые глаза, а нос и рот казались такими же миниатюрными, как и она сама. Она зашла, держа свою спину прямо, будто гордилась тем, что у нее грудь третьего размера, обтянутая походным скафандром, плотно прилегающим к телу. Передвигалась она, слегка хромая, что не сразу бросалось в глаза.

За ней вошел худощавый парень, обритый на лысо. Его глаза скрывали солнцезащитные очки, а кожа была такая бледная, будто он вовсе не бывал в лучах звезд. Побритые щеки впали в лицо, а на правой скуле красовался заметный шрам, уходящий к виску. Он был выше своей стройной спутницы и также одет в походный скафандр. После осмотра гостей Неман сделал вывод, что ребята недавно сошли с корабля. Выглядели неожиданные гости его ровесниками, при этом не имея на себе никаких опознавательных знаков органов правопорядка Конфедерации.

Зашли они молча, и направились сразу же к свободным стульям, чтобы сесть напротив контрабандиста, все еще сидевшего в наручниках. Неман с любопытством и тревогой взирал на этих людей, пытаясь прикинуть насколько их появление помешает Карлсону отпустить Ви-Церга. Он не испытывал тревоги, потому что от гостей не исходила враждебность и, как минимум, среди них не было Кармен.

Женщина, имени которой Неман так и не смог вспомнить, стала смотреть на него своими песочными глазами. Контрабандист ответил таким же пристальным взглядом, внимательно изучая лицо девушки. На ее подбородке он заметил ямочку, которую тщательно скрывало освещение комнаты. Переведя свой взгляд на парня, Ви-Церг не смог отыскать его глаза за слишком темными окулярами очков, которые обычно носили люди, жившие при дефиците света.

Так они и сидели некоторое время, молча, изучая друг друга. Первым заговорил Неман, глядя прямо в то место, где за темными окулярами должны были находиться зрачки его гостя.

– Я не знаю, что ты тут делаешь, но предоплату я тебе не верну.

Его наниматель улыбнулся, обнажив своей улыбкой кривые зубы.

– Оставь себе. Это компенсация за моральный ущерб, – ответил он сиплым, но твердым голосом.

В этом парне с худой шеей еще в первую их встречу чувствовалась некая сила, скрытая за этой неприятной улыбкой. А его голос только подпитывал это чувство.

Он хотел еще что-то добавить, но Неман перебил его.

– Я оставляю себе деньги потому, что ты подставил меня. Я понятия не имею, что ты здесь делаешь, да еще и с ней, – контрабандист кивнул в сторону девушки, – но все это выглядит подозрительно. Эти дармоеды-полицейские знали, что я появлюсь в этой системе. Знали они это заранее, а кроме тебя никто не догадывался, что я направлюсь на Ишеру. Поэтому я бы хотел знать, яноват, что ты делаешь в этой комнате?

Обозвав собеседника на шахтерский манер, Неман слегка успокоился. Теперь он ждал реакции парня, готовый вступить в дальнейшую перепалку. Но его гость лишь покачал головой, продолжая улыбаться.

– Ты можешь быть кем угодно, но твое прошлое навсегда оставит на тебе отпечаток, и ты сейчас больше похож на марсианского шахтера, чем на землянина-беженца.

После этих слов Неман еле справился с собой, чтобы не нагрубить. Его положение не располагало к злоупотреблению терпением пришедших людей. Он точно не говорил этому человеку откуда он родом, и что считает себя землянином, хоть по сути Ви-Церг вырос на Марсе, почти не помня Землю, но каждую минуту мечтая на нее вернуться. Он внимательно смотрел на сидящего напротив него парня, сверля линзы очков взглядом и мечтая расплавить их, чтобы добраться до глаз нахала. Но на секунду взор Немана упал на бледные руки обидчика, лежащие на столе.

– Это мне говорит спутниковый уродец, не чтящий договоренности и крысящий для полицейских.

После этого уже Неман наблюдал за изменением в лице напротив. Выступавший вперед бледный лоб покрылся морщинами, а сам парень слегка выпрямился, перестав улыбаться. Неман остался доволен этой переменой в поведении его гостя.

Но в их милый разговор вмешалась молчавшая до этого девушка.

– Неман, я понимаю, что у тебя куча вопросов, но держи себя в руках. К тебе это тоже относится, – покосилась она на своего спутника.

Тот лишь фыркнул, а девушка, не обратив на это внимания, продолжила:

– Наверное, сначала надо извиниться за эту ситуацию. Нам пришлось прибегнуть к этой хитрости по некоторым причинам, чтобы встретиться с тобой.

До предела удивленный Неман смотрел на нее выпученными глазами.

– То есть он, вы подставили меня перед полицией, чтобы просто встретиться?

Его голос начал повышать тон по мере того, как Неман распалялся.

– Хотите сказать, что все это было спланировано? Да я заплатил за эту встречу кораблем и грузом! Интересно, чем заплатили вы, кроме как деньгами и своей совестью? Или же у вас ее нет?

Произнося последний вопрос, контрабандист перевел взгляд на парня, никак не среагировавшего на эту реплику.

– Неман Ви-Церг, – срывающимся голосом почти крикнула девушка, – дай мне закончить!

Контрабандист со злостью посмотрел на нее, но промолчал.

– Кажется, ты меня не помнишь. Я археолог. Таркелья Оолк. Мы летали вместе на Кидариту и на Глисе 7854. А это Игорь Нэ, – Таркелья указала на спрятавшегося за свои очки парня. – Мы должны действительно извиниться за все, что произошло, ведь от того, что мы хотим тебе предложить, ты бы в обычной ситуации отказался. Да и встретиться с тобой очень сложно. Обещаю, что твой корабль и груз к тебе вернутся при определенных условиях.

– Условиях? При каких условиях?

Таркелья вздохнула.

– Мы работаем на одного влиятельного человека. Помогаем пополнять частную коллекцию произведений искусства, артефактов. Обычно с других планет.

– Черные археологи?

После этого вопроса Неман заметил, как лицо Таркельи на долю секунды дрогнуло, но сразу вновь сделалось непроницаемым.

– Нет. Такими вещами мы не занимаемся.

– Хорошо, но мне кажется, что ваше занятие именно так и называется. А от меня то вы что хотите?

– Мы хотим предложить тебе работу. Точнее наш покровитель поручил нам сделать это. Ты отличный контрабандист, знаешь свое дело, знаешь, что и как надо провозить и через какие дыры в заборе это можно сделать. Наша просьба касается именно твоей сферы деятельности. Нам нужны твои способности и твой корабль.

– Допустим. Но почему нельзя попытаться меня нанять, просто не выйдя со мной на контакт? – чуть сощурив глаза, спросил Неман.

– Потому что в то место, куда нам надо, ты бы в обычной ситуации лететь отказался, – ответил Игорь своим сиплым голосом. – И добраться до тебя стало труднее.

Морщины на его лбу уже пропали, но он сидел весь собравшись, будто собирался встать и убежать.

– Что за место? – не понял Неман.

– Земля.

Контрабандист присвистнул.

– Хочу вас огорчить, но я и сейчас не соглашусь лететь с вами.

– Поэтому Таркелья и сказала, что в обычной ситуации мы бы тебе и не стали предлагать работу, – улыбнулся Игорь. – Но ситуация не совсем обычная.

– Чем же она необычна? Тем, что на моих руках наручники?

– Как минимум. Ведь короля наконец-то заковали в цепи.

Этот Игорь не нравился Неману. Он испытывал подсознательное чувство неприязни к этому человеку. Может из-за его внешности, может из-за манеры говорить, а может и из-за той опасности, которую он вдруг начал источать в воздух.

– Ситуация и правда необычна, – решила еще раз включиться в диалог Таркелья. – Дело в том, что мы решили подстраховаться. Ты действительно один из лучших и, что самое главное – тебе можно доверять больше, чем остальным твоим коллегам. Но, как мы понимали, просто так ты не согласишься помочь нам. Ведь очевидно, что если бы ты видел возможность, то уже бы побывал на Земле и один. Видимо, в себя ты не веришь. Поэтому мы заключили сделку с полицией. Они должны были тебя поймать и доставить сюда для переговоров с нами. И если ты соглашаешься, то забираешь свой корабль себе вместе с грузом, а власти получают от нас солидную компенсацию. Как видишь, шансов тебе не оставляют. Придется поверить в свои способности и попасть на Землю.

– Стой, стой. Забираю груз себе?

– Да. Ты продаешь его здесь и помогаешь в дальнейшем нам. Деньги от продажи ты забираешь себе естественно.

У Немана появилось подозрение, что Карлсон поимел его. Воспользовавшись тем, что контрабандист мышь, которая попала в мышеловку, он решил заработать на ситуации.

С досадой мотнув головой и решив ничего не рассказывать про груз этим двоим, Ви-Церг спросил, обращаясь к Таркелье.

– А если я не соглашусь вам помогать?

– Тогда мы оставляем тебя Карлсону, – спокойно ответила Таркелья. – Ты не простой контрабандист, а Карлсон тщеславен.

И то правда, подумал Неман, вспомнив недавний разговор. Его начала душить обида и тупая злость из-за того, что его так развели, забрав обманом груз. Карлсон был пропитан своими грехами. Решив подстраховаться, он выбил у Немана весь его груз на случай, если контрабандист откажется от сделки и деньги этой парочки не достигнут его счета. Неман не заметил, как погрузился в свои мысли, остановив взгляд на наручниках, что уверенно обхватили его кисти. В его голове из-за осознания своего положения мысли беспорядочно роились, ударяя в череп. Таркелья и Игорь молча смотрели на него, но Неману было все равно. Он старался найти правильный выход из ситуации, по возможности оставив груз себе. По сути, ему и правда не оставили выбора. Конечно, он мог бы отказаться от роли проводника и остаться на Ишере, только Карлсон его действительно не отпустил бы, даже прибрав к рукам груз. Никогда не доверяй этим ублюдкам, корил себя Неман. Ведь вести дела с полицейскими можно было только до определенной черты. А дальше начинались сложности. Такие, как сейчас.

А Земля… Неман всю жизнь хотел вернуться домой, хотя бы на время. Он мечтал о том, как сойдет на поверхность своей родной планеты, вдохнет тот самый воздух, которым дышали его предки, увидит голубое небо, краше которого не было ни на одной из посещенных им планет. Ему хотелось дотронуться до травы, до деревьев, услышать шуршание их листвы. В конце концов может быть даже вернуть гибискус в родную землю. Но попасть туда Неман хотел сам. Один. Он до сих пор терпел эти пьяные насмешки от людей в барах, да и просто слышал за своей спиной разговоры. Ему говорили, что он не землянин. Что вырос-то он на Марсе, значит это его дом. Мало кто понимал его тягу к Земле, которая закрыла свои границы после миграции миллионов ее жителей в течение десяти лет, и на которой остались счастливчики и богачи. Поэтому, как полагал Неман, окружающие просто считали, что он кичится своим происхождением, намекая на то, что он выше всех их, хотя многие также были детьми Земли. Но нет. Это было непреодолимое желание вернуться к истокам. К тому месту, где жили его первые воспоминания. Где жили трудной жизнью его родители. Он не редко встречал у колонистов похожее желание вернуться в Солнечную систему, чтобы увидеть свет родной звезды. Но его недуг был серьезнее.

Для того, чтобы попасть на землю, существовало два способа. Первый совсем простой. Надо было всего лишь заплатить нужному человеку внушительную сумму, чтобы проникнуть незамеченным через контрольный пункт на планету на пару дней, а может и навсегда. Простой путь требовал только денежных затрат в космическом объеме. Но был и второй, более сложный путь. Он подразумевал глубочайшую модернизацию «Гепарда» для того, чтобы пробраться на Землю через датчики, системы слежения, патрули, и пробыть на планете некоторое время. До недели, как рассчитывал Неман. Но этот путь считался действительно трудным и опасным. Ведь корабль должен был быть совершенно незаметен, даже визуально, так как в случае его поимки контрабандисту светило лет двадцать пять на астероиде. Или на Фобосе. Еще ни один человек не смог пройти этим путем.

Неман еще не определился, какой способ больше подошел бы ему, но он твердо решил, что сделает это без чьей-то помощи. Но вдруг появились эти двое… И Карлсон. Ви-Церг еще раз оценил шансы на побег с Ишеры в случае отказа от сделанного ему предложения, но нашел их слишком скудными в сложившейся ситуации. И больше всего, конечно, он ненавидел Карлсона. Его несуразное лицо и уверенные движения, его спокойствие и взгляд, с которым он смотрел на арестованного.

Надо было скорей принимать решение. Игорь и Таркелья уже беспокойно переглядывались, все же не решаясь нарушить тишину. Неман отвел взгляд от наручников и посмотрел на приоткрытую дверь. Она манила его на свободу.

– Я согласен, – промолвил он не своим голосом.

Он заметил, как Таркелья с облегчением выдохнула, стараясь не выдать свои эмоции. Игорь только лишь кивнул головой, смотря окулярами очков на контрабандиста.

– Только, – растягивая слова продолжал Неман, – есть проблема.

И он быстро описал его договоренность с Карлсоном. Таркелья и Игорь снова переглянулись, только теперь лицо Игоря расплылось в этой неприятной кривозубой улыбке, а его спутница улыбалась только уголками пухлых губ, стараясь не засмеяться. Неман поочередно смотрел на них. Ему хотелось услышать, что о возвращении груза можно договориться.

– Извини конечно, Ви-Церг, но тут мы помочь не можем, – быстро заговорила Таркелья. – Это ваша договоренность. У нас и так осталось немного времени. Мы должны убраться отсюда на твой корабль побыстрей. Это условие, которое нам поставили. Иначе нас загребут вместе с тобой. Объект режимный. Хозяева тут не мы.

В ее глазах прыгали искорки, выдававшие ее эмоции окружающим. Неман почти залюбовался ими, но вовремя отвел взгляд. До него дошел смысл ответа девушки.

– Тогда полетели. Только мне надо взять свои вещи из камеры.

Он поднял свои руки на столько, на сколько это было возможным, и вопросительно посмотрел на своих спасителей и виновников его положения одновременно. Игорь достал магнитный ключ и освободил арестанта.

Втроем они вышли в коридор и, не оглядываясь, пошли быстрым шагом по направлению к камере контрабандиста. Он посмотрел на часы. До десяти часов оставалось еще одиннадцать минут. Шедший чуть позади Игорь взглянул на циферблат.

– Твои часы немного отстали от жизни.

– Нет. Если бы они отстали от жизни…

Неман не закончил свою фразу. Им на встречу вышел Гурви, но прошел мимо, только скользнув по каждому из них взглядом.

В камере все было так, как Неман и оставил. Только свет кто-то слишком приглушил в отсутствии арестанта.

– Яноваты! – прошипел квартирант. – Гибискусу же света не хватает!

Растение согласно зашелестело листьями о комбинезон своего товарища, когда он брал его на руки. Взяв еще и сумку, он взглянул на стоящих в дверях людей. Лицо Игоря изменило свои черты, удлинив свои линии, выдавая тем самым удивление парня. Такрелья же с восхищением глядела на зелень растения.

– Ты до сих пор с ним летаешь?

– Да, – с вызовом ответил Неман.

– Удивительно.

Их путь снова пролегал через коридоры с людьми, которые провожали Немана и гибискус удивленными взглядами. Теперь же контрабандист не питал такого восторга от подобного внимания. Ему хотелось быстрее оказаться на своем корабле.

Улица встретила их ночной духотой. Сев в автомобиль, они помчались по дорогам и эстакадам мимо светящихся панорамных окон небоскребов и домов поменьше. Звезд на небе не было видно из-за светового шума города. Везде мелькала реклама, горел уличный свет. С орбиты этот город, наверное, казался костром на фоне темноты здешнего леса.

Игорь, который находился за рулем, лихо домчал их до пяточка космодрома. Его терминал горел разноцветными огнями, выбрасывая столбы света в чернильное небо. Люди сновали по площадкам между кораблей, похожие на насекомых среди камней. Работа здесь не замирала даже ночью. Неман различил силуэт своего корабля метров за двести до него. Рядом с «Гепардом» стоял грузовой корабль с гербом Конфедерации. Скорей всего груз они уже убрали. Может начали это делать и до моего разговора с Карлсоном, взгрустнул Неман.

«Гепард» стоял на своем месте, как страж. Ни один из огней не горел на его зеленом фюзеляже. Неман буквально вылетел из машины, чтобы быстрее взобраться на борт. Трап опускался слишком медленно. По крайней мере хозяину корабля так казалось. Он быстро поднялся по лестнице и первым делом бросился в трюм. Тот пустовал. Весь груз как будто испарился. С досады Неман пнул металлическую стену корабля и пошел с гибискусом и сумкой на мостик. Таркелья и Игорь тактично следовали за ним, не произнося ни слова.

В рубке никаких изменений на первый взгляд не наблюдалось. Все лежало на своих местах. Поставив гибискус под включенную лампу, Неман бросил сумку на пол, пробежался по шкафчикам, чтобы проверить, не лазил ли кто в них, и, успокоившись, повернулся к своим гостям.

– Как понимаю, теперь я в вашем распоряжении. Подписался на неизвестное мне дело в обмен на свободу. Что ж. У меня есть не то, чтобы условие… Это скорее уговор. Корабль мой. Я его капитан. А вы мои гости на нем. Но как только мы взлетим, вы станете командой, которая будет слушаться на этом корабле его капитана. Все как в тот раз, Таркелья. У вас есть для меня работа, но мой корабль – моя территория.

– Возражений нет, – ответила Таркелья.

– Тогда заносите вещи. Мы сейчас же улетаем.

Таркелья и Игорь вытащили свои сумки из автомобиля, пока Неман возвращал лекарство на место и проверял бортовые системы корабля. Все работало.

Когда его работодатели вернулись на мостик с вещами, Неман убрал трап, загерметизировал дверь, проверил грузовой люк, включил двигатель

– Васко, работа за тобой. Прогони все системы для отладки. И обрати внимание на распределение энергии при полете. Маскировочная система подводит.

– Сейчас сделаю, капитан.

Люди стояли в дверях рубки и ждали пока Неман завершит приготовления. Тот повернулся к ним, все еще чувствуя досаду.

– Корабль хороший, – контрабандист негромко хлопнул по приборной панели. – На ваше счастье в нем три каюты. Каждому по одной каюте. Или вы хотите спать в одной?

От Немана не ускользнула реакция его гостей на эти слова. Таркелья вспыхнула и поджала губы, стрельнув таким взглядом, как будто собиралась кинуть свою сумку в Немана, а Игорь наоборот неожиданно потупил взор.

– Нет, мы будем жить в разных каютах, – ответила с нажимом девушка.

– Ну ладно, – пожал плечами Неман. – В конце главного коридора небольшая кухня. Напротив нее туалет. Ваши каюты сразу после моей. Таркелья в общем-то знает. Выбирайте сами какую займете. Там раньше лежал груз, но теперь… Еды на корабле не осталось, вещей в комнатах нет. Надо будет заскочить в одно место на Ишере и приготовиться к перелету. Так что располагайтесь. Вопросы?

– Пока нет, – ответила неуспокоившаяся Таркелья.

– Отлично.

Неман повернулся к панели управления, давая понять, что разговор окончен. Он слышал, как за его спиной люди уходили вглубь корабля, стуча каблуками о пол и пытался понять, что же есть между ними, что при упоминании о совместной каюте они так по-разному себя повели.

Но оставив это на потом, Неман сел в свое кресло, приготовившись к отлету.

– Системы проверены, – доложил вскоре Васко. – Все работает штатно. Но нужно заменить переключатель в грузовом отсеке. У меня не очень хорошо выходит контролировать поток энергии через него.

– Учтем. Старт.

– Есть старт.

Корабль завибрировал. Внутри него агрегаты начали урчать и мычать, оживляя пространство внутри «Гепарда». Его туша начала медленно подниматься над площадкой, светясь огоньками и мигающими сигналами. Взлетев на несколько десятков метров вверх, корабль качнул носом, повернулся на десять градусов вправо и начал нехотя набирать скорость, взлетая над космодромом по спирали к небу. Очутившись несколько выше крыш небоскребов, Неман пообщался с диспетчерами и, попрощавшись с ними, увеличил тягу. Крылья корабля, выдвигавшиеся при полете в атмосфере, были похожи на крылья огромной птицы, которая летела над таким же черным лесом, как и космос над ней.

Неман начал поднимать корабль к верхним слоям атмосферы, будто намереваясь выйти на орбиту. Но неожиданно выпрямил «Гепарда» и скомандовал.

– Включить маскировку.

– Есть, – тут же ответил компьютер.

Капитан корабля тут же направил нос «Гепарда» вниз, уводя корабль вглубь материка Ишеры. Неман знал, что диспетчеры сейчас сидят в недоумении, но ему надо было попасть в лагерь контрабандистов, чтобы там подготовиться к перелету в подпространстве. Его не должны были засечь.

«Гепард», погасивший все свои огни и невидимый для радаров, плыл в небе Ишеры, снижаясь все ниже и ниже, урча своим двигателем в силовом отсеке и радуясь свободе.

В углу рубки гибискус развернул свои листья к свету лампы, как будто взывал к ней, радуясь тому, что он был дома.

Глава 2.

Корабль не спал. В каюте слышался мерный и тихий звук двигателя, несший «Гепарда» сквозь разноцветный туннель подпространства к орбите Сатурна.

Не спал и капитан этого корабля. Неман лежал на своей койке и смотрел в потолок. Он размышлял о многих вещах одновременно, перескакивая с одной мысли на другую. Экран в стене, заменявший иллюминатор, был отключен – контрабандист хотел побыть в темноте. Так ему лучше думалось.

В голове в который раз проигрывались сцены прошедших дней. Неман мысленно вернулся в тот момент, когда он с его пассажирами сидел в баре в месте, названном Пристанище – спрятанном в пещерах Ишеры поселении для таких рисковых ребят, плюющих на законы, как и Неман. Он, Игорь и Таркелья сидели в углу бара, взяв по стакану местного пойла, опьянявшее медленно, но державшее в состоянии покоя очень долго. Игорь и Неман курили, пуская густые облака дыма, пока Таркелья объясняла Ви-Цергу суть дела.

– У нас есть информация, – голос девушки четко врезался в память, – что на Земле обнаружили очень странный артефакт. Его нашли совершенно случайно лежащим в ящике в развалинах на Мадагаскаре. Если судить по фотографиям, то сам ящик сам по себе интересная находка. Ничего подобного такого древнего никогда не находили. А артефакт… Тот, кто первым взял его в руки – умер. Артефакт убил его. В этот же момент станции в Солнечной системе зарегистрировали импульс, который ушел с Земли в космос, преодолев за секунды сотни световых лет и канув в бесконечность.

– Куда именно был направлен импульс?

– В том то и дело, что во все стороны, – ответил Игорь, выпустив изо рта клуб дыма. – Он разошелся сферой. Его зарегистрировали абсолютно все колонии, имеющие соответствующие измерительные приборы.

– Да, – подтвердила Таркелья. – Такое ощущение, что импульс был адресован космосу. Само собой, этим всем делом заинтересовались военные. Собственно, они и забрали артефакт себе.

– И вы хотите его позаимствовать, как я понимаю?

– Да. А ты нам в этом очень поможешь. Его надо вывести с Земли без каких-либо подозрений.

– Ясно. Но я-то не вор, – уточнил Неман.

– Мы тебя просим только доставить нас туда и без приключений улететь с Земли. Остальное сделаем я и Игорь.

– С каких это пор известные археологи марают руки кражами? – ухмыльнулся Неман, глядя в глаза Таркельи. – Неужто ты поменяла принципы и стороны?

Милое лицо девушки, наполовину освещавшееся светом от неяркой лампы под потолком, скорчило недовольную гримасу.

– Я не стала черным археологом, если ты имеешь ввиду это. И да, я осталась при своих принципах. Только это дело необычное. Этим артефактом не должны заниматься власти. Он может быть чем угодно. Даже оружием. И тогда оно будет в руках людей, устроивших геноцид на Земле. Тебе ли об этом не знать.

Неман не ответил, выпивая из своего стакана.

– А если это всего на всего ключ к другой цивилизации или мирной технологии, он все равно не должен оказаться в руках этих людей, которые не смогут оценить потенциал открытия из-за своей узколобости. Ведь мы, даже сейчас, находя руины других миров, готовимся не к мирному контакту, а к войне на уничтожение.

– Мне кажется, что вы слишком много на себя берете, – заметил Неман. – Вы то сможете оценить потенциал того, что найдете?

– Это моя работа – изучать историю и доводить открытия до как можно большего количества людей, – гордо сказала девушка. – Я не ищу в этом выгоду с точки зрения применения против кого-то. Просто мы боимся тех последствий, которые могут ожидать нас, если этим всем будут заниматься не те люди.

– Попросите их об услуге.

– Пытались. Разными способами. Все без толку.

Неман задумчиво тянул в себя пойло. Он был не против нарушить закон, ведь он нарушал его все время. Да еще и провернуть такое дело… В его воображении рисовался момент триумфа и окончательного признания в рядах контрабандистов и людей, пользующихся их услугами.

Случайно Неман бросил взгляд на Игоря. Тот сидел со стаканом в руке слева от контрабандиста уже без очков, показывая миру свои маленькие зеленые глаза, устремленные на Таркелью. Было в этом взгляде что-то трогательное, и в то же время он был пропитан невысказанным отчаянием, даже обреченностью. Неман с плохо скрываемым удивлением разглядывал лицо Игоря несколько секунд, пока его не отвлек звон стекла в противоположном углу бара. Вся троица посмотрела в сторону. Там началась пьяная потасовка. Ничего необычного для такого места.

– И как же вы хотите умыкнуть артефакт? Он же в любом случае под надежной защитой.

– Об этом уже побеспокоимся мы, – буркнул Игорь.

Взглянув на него еще раз, Неман встретился с жестким взглядом Игоря, которому лучше бы носить очки всегда.

Даже сейчас, лежа в темноте каюты, Неману казалось, что вся эта затея не имеет никакого смысла. Он был почти уверен, что их не выпустят с Земли, но его гордость и данное слово брали вверх, уговаривая попытать счастье.

Его волновала личность патрона его пассажиров. Игорь и Таркелья вскользь упоминали о нем, как будто он был просто спонсором, но Неман чувствовал, что именно этот человек за спинами этих двоих правит балом, направляя усилия своих людей в нужное русло.

Ви-Церг пытался выудить хоть какую-то информацию из своих гостей, но они не стремились откровенничать с ним даже под градусом.

Часы на руке показывали двадцать два четырнадцать и Неман нехотя встал, включив приглушенный свет. Он взял в руку новый медицинский пистолет, вставил в него ампулу и ввел лекарство в вену. Знакомое чувство растекающегося по телу холода подарило Неману обновленное ощущение жизни.

Он не просто так подозревал, что неизвестный человек управляет шагами Таркельи и ее спутника, хотя те старались показать своим поведением, что это они указывают своему патрону направление движения в данном конкретном деле.

Проходя перед прыжком в подпространство мимо каюты Игоря, Неман случайно услышал из-за неплотно прикрытой двери искаженный динамиками голос, не принадлежавший Игорю. Этот голос говорил спокойно, с расстановкой, поучая молчавшего парня. Неман не стал подслушивать, чувствуя неловкость. Чуть позже, перед прыжком, когда капитан «Гепарда» и Васко определяли координаты для выхода из подпространства, Игорь, внимательно слушавший переговоры компьютера и человека, сказал своим сиплым, прокуренным голосом:

– Выход будет у Европы. Это не будет вызывать подозрений. И систему маскировки нельзя включать.

– Тогда как мне делать свою работу? – учтиво обратился к нему контрабандист. – Как я вас проведу на Землю?

– В этом тебе помогут.

Неман скривился от этой фразы. Ему не нужна была помощь. Хватало и того, что «Гепард» на Ишере модернизировали на деньги этих двоих. Они настояли на замене переключателя, проводов, агрегатов, работавших с перебоями. Сам корабль перекрасили в черно-белый цвет. Неман с трудом согласился на это, стараясь не принимать это близко к сердцу. Поэтому, когда корабль должен был выходить на траекторию прыжка в туннель, он своими капитанскими полномочиями выгнал Таркелью из рубки. Ему не хотелось делить волшебный момент прыжка с кем-то чужим.

Ему не нравилось и то, как Таркелья относится к его гибискусу. Она с нежностью разговаривала с ним, ловя при этом непонимающий взгляд Игоря и улыбаясь ему. Время от времени она спрашивала у Немана разрешения полить гибискус, а он не мог отказать в этой просьбе, так как основание для отказа было смехотворно – ревность к растению. И гибискус даже вроде как принял ухаживания Таркельи, от чего в душе Немана появилось почти незаметное, но все же ощутимое чувство одиночества. С появлением этих двоих на его корабле, «Гепард» перестал принадлежать только ему одному. Это место всегда было его крепостью, а гибискус единственным другом, и вот, когда коридор корабля ожил прихрамывающими шагами Таркельи, а в воздухе грузового отсека витал аромат не только сигарет Немана, вот тогда неожиданно и пришло это одиночество. Теперь только его каюта полностью принадлежала ему.

Неман сидел на койке и смотрел перед собой, освещаемый светом каюты.

– Васко, – равнодушно позвал он.

– Капитан.

– Открой окно и выключи свет.

Тут же свет каюты погас, а экран в стене зажегся разноцветными полосами, которые струились справа налево по пути следования корабля через туннель. Экран проецировал в каюту все то, что сейчас происходило за бортом «Гепарда». Неман повернул голову, чтобы следить за тем, как полосы туннеля различных цветов текли ручьями к хвосту корабля. Эта радуга была невероятна сама по себе. Разглядывая ее, Неман вспомнил, как он впервые попал в подпространство.

Это было не совсем давно, хотя с каждым днем казалось, что произошло это событие в другой жизни. Тогда Неман был не самостоятельным контрабандистом, а обычным членом экипажа на одном из кораблей типа «Мечтатель» у Константина, который взял парнишку к себе, разглядев его талант. Тогда Неман точно также сидел в своей маленькой каюте на «Розе Ветров» и зачарованно смотрел на экран, размазывавшийся такими же разноцветными струями туннеля. После красных песков Марса, однообразных районов куполов, суровости шахт, эта картина юноше казалась самой прекрасной из всех, что он видел. Даже его сны и воспоминания о Земле были не так хороши, как то, что происходило во время полета корабля в подпространстве в первый полет. Неману казалось, что ожила магия, о которой рассказывали детские сказки. Конечно, со временем все это превратилось в рутину, но подобного чувства чуда Неман больше не испытывал, хотя побывал во многих удивительных мирах.

– Васко, сыграй что-нибудь из моего любимого.

Каюту начала наполнять музыка. Сначала скрипка тихо плакала где-то рядом, возвращая мысли Немана в реальность. Затем фортепиано начало перебирать ноты. Эта музыка всегда помогала Неману собраться с мыслями в моменты, когда он уходил из настоящего очень далеко.

Через какое-то время захотелось проверить гибискус. Неман вышел из каюты, дверь за ним бесшумно закрылась. На кухне горел свет, но другие две каюты были закрыты. Корабельные часы показывали три ночи. Неман вошел в пустую рубку, где только гибискус, стоящий на своем месте под лампой, шевелил листвой. За иллюминатором наблюдалась та же картина, что и на экране каюты. Корабль разрезал подпространство свои телом, набрав сверхсветовую скорость.

Капитан взял леечку с водой и присел рядом с гибискусом. Его цветки таращились на рубку большими глазами, все время удивляясь чему-то. Неман начал поливать растение, поглаживая его. Журчание воды успокаивало. Струя падала на сухую почву, собираясь в капли во время короткой схватки с землей, и уходила вниз, к корням.

– Ну что, приятель, как тебе наши пассажиры?

Растение молчало, но колебало ветвями, стараясь описать свои эмоции с помощью жестикуляции.

– Мы летим домой, – тихо продолжил Неман. – Увидим место, откуда и я, и ты родом. Ты сможешь познакомиться с другими растениями, а я наконец-то смогу избавиться от этих навязчивых снов о Земле и, быть может, найду на ней что-то такое, что поможет мне жить дальше, но чуть легче.

Гибискус одобрительно закивал своей верхушкой, наклоняясь к человеку, который вылил остатки воды в горшочек.

Внезапно Неман услышал характерный звук шагов – кто-то хромал по коридору. Человек обернулся к выходу. В дверях стояла заспанная Таркелья. Одета девушка была в пижаму, которая никак не гармонировала с царящей вокруг атмосферой космического странствия, пропитанной железом, темнотой и отсутствием жалости к путешественникам.

– Не спится? – как можно вежливей спросил Неман.

– Нет.

Девушка, прихрамывая, подошла ближе и опустилась на колени перед растением с противоположной стороны горшка.

– Была на кухне. Услышала, что ты тут говоришь с ним. Извини, что помешала.

– В общем-то ничего страшного, – слегка улыбнулся Неман.

Таркелья провела руками по листьям гибискуса, шелестя ими.

– В тот раз я так и не спросила, как ты его достал.

– Выкупил. В какой-то колонии на подобии Пристанища, уже и не помню в какой. У местного сутенера он стоял в кабинете. Увидев гибискус, я сразу же захотел взять его себе. Он напоминает мне о доме. А это очень важно.

– Напоминает о Марсе?

– Нет, – несколько резко ответил Неман, но тут же сменил тон. – Извини. Почему-то все думают, что если я рос на Марсе, то я оттуда родом. Но я землянин.

– Я знаю, кто ты. Но почему ты так упорно называешь своим домом то место, где ты практически не жил?

– Ненавижу Марс. Он отнял у меня родителей. Он не предназначен для жизни людей.

– Как и спутники, например.

– Как и они. А теперь спроси у Игоря, хочет ли он вернуться на свой спутник? Ведь, как я правильно понял по цвету его кожи, он не планетарный житель.

– Ты прав, – продолжая поглаживать гибискус согласилась девушка.

Разноцветный свет из иллюминатора играл на ее щеках и висках, окрашивал волосы, добавляя к голубому цвету множество других цветов.

– И все-таки это прекрасно, – продолжила она. – Ты столько летаешь с ним. А он все еще живет вдали от дома в своем горшке. Зеленый и живой.

– Я просто хорошо ухаживаю за ним.

Неман поднялся, взяв леечку, и поставил ее на место.

– А у тебя есть вещи, которые напоминают о доме?

Девушка несколько секунд молчала, смотря на гибискус.

– Нет. Ничего.

– Почему?

Тишину, которая возникла в рубке, нарушал только далекий звук из силового отсека. И дыхание двух людей. Неман обернулся, чтобы взглянуть на Таркелью, и увидел, что она поднимается на ноги.

– Мне не хочется говорить с тобой об этом. Да и ни с кем не хочется об этом говорить. Извини. Спокойной ночи.

Таркелья виновато улыбнулась и направилась к выходу из рубки.

– Да ничего. Спокойной ночи.

Он остался один, если не считать гибискуса. Корабль летел в подпространстве и не нуждался в чьей-либо помощи. Корабельные часы показывали уже за три ночи по земному времени.

Войдя к себе в каюту, Неман выключил экран, чтобы не видеть разноцветный туннель за бортом, и лег. Музыка все еще играла. Теперь уже другая мелодия волновала пространство комнаты.

Лететь оставалось долго – часов пять. Надо было поспать хотя бы чуть-чуть, ведь затем предстоял перелет к Земле. Можно было бы оставить наставления Васко, но Неман хотел увидеть путь до дома воочию. Он закрыл глаза и попросил убавить громкость музыки. Теперь она почти неслышно играла на фоне, как дальний морской прибой в ночи далекой планеты. Ви-Церг сначала не ощущал ничего нового. Затем его тело стало неметь, а мысли путаться между собой, им овладела пьянящая слабость. Образы перед закрытыми глазами гасли и тухли все чаще, все быстрее сменяясь в хороводе, как кадры галофильма.

Он постарался сфокусироваться на чем-то одном, чтобы окунуться в один единственный мир, созданный его фантазией или накопившимися воспоминаниями.

Внезапно Неман почувствовал дуновение ветра, без предупреждения потревожившее его. Ветер принес с собой странный запах. Это был запах свежести и солнечного утра. Потом запах изменился. Теперь он был пропитан легким вкусом залежавшегося на улице мусора, человеческого пота и постоянного страха. В уши начал просачиваться гудящий звук. Возникло ощущение, что он происходит со всех сторон одновременно. Поначалу звук казался бесформенным, аморфным. Но через несколько секунд сплошного гудения Неман начал различать отдельные голоса, сливавшиеся вместе подобно одиноким ручьям, образующим мощный поток, вливавшийся в его уши. Он начал отделять из общего гудения лай собак, шум каких-то механизмов, шуршание плотной ткани. Прохлада все еще чувствовалась. Неман ежился, надеясь тем самым найти источник тепла. И он появился. Где-то сбоку. Неману стало тепло и уютно. Ему показалось, что этого уюта он не испытывал уже очень давно. Тепло окутывало его теперь со всех сторон, постепенно. Это было единственное приятное чувство в этом темном мире. Он все еще ощущал ставший совсем неприятным запах, слышал непрекращающийся шум. И в его закрытые глаза вдруг ударил свет. Он был не особенно ярким, но довольно неожиданным. И Неман решил открыть свои глаза.

Сначала он ничего не увидел. Перед глазами предстала золотая от света пелена окружающего его пространства. Затем изображение становилось все четче. Неман начал различать отдельные линии, очерчивающие предметы. Он взглянул наверх, где пелена была все еще бесформенной, и начал вглядываться в нее внимательнее. Пелена стала растворяться, меняя свой цвет. Она постепенно становилась голубоватой с белыми пятнашками и источником света между ними. Прошло несколько секунд и Неман наконец-то различил то, что видел. А он видел голубое небо с белыми облаками, порванными у краев. Они плыли по небесному водоему, огибая струящееся светом Солнце. Но это был только кусочек потолка планеты, окаймленный тянущимися к нему невыразительными и коричневыми стенами зданий, казавшиеся колоннами для неба. Они выглядели грязными, запачканными копотью. В их окнах горел свет, несмотря на то, что солнце светило во всю свою мощь. Неман опустил голову, чтобы взглянуть на улицу. Она выглядела не чище зданий. Ветер носил пакеты и разный легкий мусор, за которым гонялись собаки, снующие между ног людей, плотным потоком текших по улице среди грязных навесов ларьков, в освещении дня, чьи лучи придавали этой картине оттенок абсурдности и нереальности. Люди то и дело что-то выкрикивали, озираясь по сторонам, ища взглядом то ли своих знакомых, то ли спасения из клоаки. На самодельных постаментах стояли торговцы. Такие же грязные, как и стены, в лохмотьях, как и все прочие люди, они зазывали к себе и у их ларьков образовывались уплотнения людского потока из-за чего прохожие начинали злиться, упираясь в них.

Вся эта картина не была статична. Она продвигалась вперед, скача перед глазами, и заслоняемая лицами и телами вплотную проходящих мимо людей с грязными лицами. Их глаза наполняла та же грязь, что господствовала вокруг. Неман понял, что он не сам идет через эту толпу, среди меняющихся ларьков, смрада и льющегося сверху света. Ему неожиданно пришло в голову, что он в аду, который вдруг осветило солнце.

Он еще чувствовал тепло. И, повернув голову в сторону, он увидел лицо, смотревшее на него со старой фотографии в каюте. Лицо, одаривавшее его своим светом, как это делало солнце. Женское лицо, которое он пронес в своих воспоминаниях сквозь пространство и время. Длинные волосы были собраны в пучок, но отдельные пряди спадали на уставшее лицо, а лоб покрывала испарина. Вдруг женщина наклонила голову и взглянула на Немана с улыбкой, которая должна была ослепить своей добротой и заботой, которая могла даже в самом черством сердце пробить брешь. Глаза его матери были полны любви, проникавшей в сердце Немана. Он хотел позвать ее, но все, что он смог выдавить из себя – это невнятный стон. Мама засмеялась, и ее звонкий смех заглушил шум улицы. Он проник в глубину души Немана, тянувшегося маленькими ручками к своей маме. Она прижала его к себе, убаюкивая на руках. Она излучала любовь и уют, которые Неман ловил каждой клеточкой своего тела. Она была ангелом здесь. В этом грязном аду.

Неман закрыл своих глаза. Солнечный свет пытался пробиться сквозь веки и это было очень приятное чувство. Но Ви-Церг вновь захотел увидеть свою маму и открыл глаза. Он увидел только темноту. Сначала он подумал, что ослеп. Но пропал не только свет. Пропал шум улицы. И ветер больше не дул. Из звуков остался только монотонный сигнал будильника. Неман проснулся в своей каюте за полчаса до выхода из подпространства. Когда он понял это, то на его глазах начали наворачиваться слезы, которые, впрочем, он быстро вытер рукой. Неман никак не мог привыкнуть ко снам, что приходили воспоминаниями прошлого и заканчивались резким переходом в реальность.

Он встал с постели, уставившись в темноту и ни о чем не думая. Потом посмотрел на часы. Было восемь часов.

Неман вышел в коридор потерянным. Кто-то сидел на кухне, но он пошел в обратную сторону в рубку. Искусственный свет корабля раздражал, а разноцветные огоньки подпространства казались ненастоящими. И гибискус казался иллюзией.

Капитан корабля сел за штурвал в свое кресло и начал методично проверять настройки и данные, нажимать на нужные кнопки, как на клавиши фортепиано. Он делал это все так часто, что, проводя эти действия, ставшие ритуалом, даже не задумывался о том, что именно он делал. Водя взглядом, который, как казалось, смотрел не на экран, не на иллюминатор и не на графики с кнопками, а на что-то очень далекое сквозь панель управления, он думал о том, что совсем скоро увидит Землю из своего кресла. Увидит свой дом.

Эта мысль не приносила ему особой радости. И не потому, что он мог попасть домой с помощью Таркельи и Игоря, о которой он не просил. Ему казалось, что в тот момент, когда он увидит голубой шарик, его жизнь изменится. Она больше не будет иметь ориентира, цели. Он найдет свое Эльдорадо и останется только с воспоминаниями. Нет, это не значит, что он перестанет стремиться к чему-то. Но целый кусок его жизни, часть ее смысла пропадет в бесконечности космоса, в котором он существовал.

Сзади послышались шаги, на которые Неман не обратил внимания. Он вообще хотел, чтобы сейчас его не донимали разговорами. Он даже не обернулся, продолжив подготовку «Гепарда».

Тот, кто вошел в рубку, больше не давал о себе знать. Ни шагов, ни дыхания. Только шелест листьев слышался время от времени. Неман слегка обернулся, чтобы краем глаза увидеть место под лампой, где стояло растение.

Игорь стоял недалеко от гибискуса, разглядывая его, скрестив на груди руки. В сером плаще поверх его плеч и в темно-сером комбинезоне он был похож на агента секретной службы. Неман бы не удивился и этому.

Чувствуя, что на него смотрят, Игорь отвел взгляд от растения и уставился на Немана немигающим взором. Его кошачьи глаза даже с расстояния четырех шагов сверкнули зеленым светом в сумраке рубки. Ни капитан корабля, ни его гость не отводили глаз друг от друга. Неман просто не мог себе позволить сделать это на правах хозяина «Гепарда». Прошло с десяток секунд, прежде чем Игорь усмехнулся и повернулся в сторону карты на стене. Неман же отвернулся в сторону главной приборной панели, завершая проверки. Никто из них так и не сказал ни слова, хотя Игорь не покидал рубки, медленно расхаживая по ней, чем нервировал Немана. Поэтому он очень обрадовался, когда послышались хромые шаги из коридора.

– Кажется, мы скоро прилетим, – то ли спрашивала, то ли констатировала факт с порога Таркелья.

– Минут через восемь, – ответил Игорь из дальнего угла, где в шкафчике находились медикаменты Немана.

– Через семь минут и тринадцать секунд, – поправил его Васко.

– Отлично. У нас все идет согласно обычным процедурам? – обратилась археолог уже к капитану.

Тот уже закончил все манипуляции и всматривался в разноцветный туннель, ожидая на его стенах намека на скорейший выход в космос.

– Да. Выйдем у Европы. Слегка обогнем ее по хорде и направимся прямиком к точке встречи с Землей. Все, как вы мне сказали. Но хоть убейте, я не понимаю, почему вы наняли меня, но сами указываете путь к цели.

Ему никто не ответил. За спиной опять послышались шаги, шелест листьев гибискуса. Неман взял в руки штурвал. Его раздражало хождение чужих людей по рубке. Да и наличие пассажиров на «Гепарде» его раздражало тоже. Очень давно он не летал с кем-то.

Не хватало еще эти воспоминания притянуть, мотнул головой Неман. Ему очень хотелось поскорей оказаться в вакууме черного космоса. Он вывел на экран расчетное время выхода из подпространства. Таймер показывал две минуты и двадцать две секунды. Уже скоро должны были появиться первые признаки выхода из туннеля.

И действительно. Меньше, чем через двенадцать секунд, разноцветные полосы на стенке туннеля, ранее прямые, стали искривляться. Не сильно, но на такой безумной скорости, с которой несся корабль, это очень бросалось в глаза. Стены начали плясать. К тому же, полосы стали менять свое положение, медленно раскручиваясь по часовой стрелке спиралью. Неман поудобнее перехватил штурвал. Краем глаза он заметил лицо Таркельи и повернулся в ее сторону. Она стояла справа от него в двух шагах, вглядываясь в цветной танец со слегка раскрытым ртом. Она не была удивлена, но этот вид точно заворожил ее. В глазах девушки плясали разноцветные искорки.

Неман повернулся обратно к иллюминатору. Таймер уже отсчитывал последние секунды, но пока что перед кораблем ничего не появлялось. После того, как его отсчет перевалил за нуль и показывал уже опоздание в три секунды, вдалеке появилась точка. Сначала она просто появилась кляксой, не меняясь в размерах. Затем точка начала разрастаться, приближаясь к кораблю. Неман схватил штурвал сильнее, хоть в этом и не было необходимости – Васко уже подготовил корабль к выходу из подпространства. Скорость приближения точки все увеличивалась, она росла, пока не поглотила «Гепарда». Это произошло очень быстро. Как только Неман осознал, что выход из подпространства выполнен, он завертел головой, убеждаясь, что корабль вышел в космос, и вывел на экран стандартный для такого полета интерфейс. На иллюминаторе тут же отобразилось несколько целей: Европа, Ио, Сатурн, Юпитер, Марс, пояс астероидов, Земля и Солнце. Европа плыла справа по борту. Ее изуродованное рубцами тело даже с такого большого расстояния представало со всеми подробностями. Неман повел корабль к спутнику, а сам не отрывал взгляда от яркой точки желтого цвета. Он не мог поверить в то, что вернулся в Солнечную систему для того, чтобы попасть домой.

– Прием. Говорит диспетчер пункта контроля пространства на Европе. Корабль под номером 17025991, ваш полет не зарегистрирован. Назовите себя и порт прибытия.

– Прием, диспетчер, – откликнулся Неман. – Корабль под номером 17025991 типа «Мечтатель». Позывной – «Гепард». Иду курсом на Землю, на Землю.

Неман произносил это с воодушевлением, почти что радостно. Он даже до конца не осознавал того, что скоро может оказаться на родной планете. Сам факт его присутствия в Солнечной системе говорил о многом. Ему даже не пришло в голову, что за выданную им информацию по кораблю его могут сейчас же арестовать.

– 17025991, ваш полет не зарегистрирован. Проверьте данные по своему маршруту. На пункте приема Земли вас не ожидают.

Контрабандист промолчал и молча повернулся к Таркелье, стоявшей все там же, где и была во время выхода из подпространства. Ее лицо никак не менялось, равнодушно всматриваясь в иллюминатор. Казалось, ей не было дела до того, что сейчас передали с пункта.

– 17025991, повторяю, ваш полет к Земле не зарегистрирован. Проследуйте маршрутом на Европу или Марс.

Диспетчер настойчиво требовал данные по полету, которых у Немана не было.

– Эй, – окликнул он девушку, – если мы им ничего не предоставим, то придется играть по их правилам. Вы сказали, что у вас есть план. Но сейчас я следую не пойми каким инструкциям.

Таркелья даже не взглянула на него, пристально всматриваясь в желтую точку впереди. Зато сзади откликнулся Игорь.

– Диспетчер, полетный номер 582-Шарлов. Пункт досмотра Север. Порт прибытия – Виктория.

Сиплый голос Игоря неприятен резал Неману слух. Да и в целом этот человек не внушал ему симпатии.

Молчание в эфире длилось несколько секунд.

– «Гепард» 17025991, имеется ли на вашем корабле груз?

– Нет, – ответил Неман.

– Приятного полета.

– Спасибо.

Контрабандист вопросительно повернулся к Игорю. Тот только развел плечами.

– Нам будут помогать проходить через такие ситуации. Привыкай к неожиданностям.

Европа проплывала мимо. Неман не любил спутники. Они все страдали нехваткой света, так необходимого растениям. Он обернулся к своему гибискусу. Тот как будто почувствовал, что они летят к Солнцу, повернув свои листья в сторону иллюминатора. Пассажиры не спешили покидать рубку и Неману приходилось мириться с их присутствием.

Корабль несся сквозь пространство, влекомый своей целью. Он уже пролетел пояс астероидов. На экране иллюминатора теперь виднелись и новые цели. Справа обозначался Марс. Земля с Луной летели еще правее. Их еще нельзя было разглядеть, но маркеры целей явно выделялись на черной доске космоса.

Взглянув в сторону Марса, Неман заметил его обособленной точкой на фоне дальних звезд. Сердце вовсе не защемило от тоски по этой планете.

Контрабандист перевел взгляд на звезду родной системы. Она становилась все больше, ослепляя своим сиянием. Ее свет и правда как будто грел, пробираясь через щиты и иллюминатор. Через какое-то время экраны стали автоматически затемняться, чтобы уберечь глаза людей.

Земля приближалась, точнее ее догоняли. Неман мог и различить Землю яркой, непохожей ни на что другое в космосе точкой. Вот тогда-то его сердце и заныло. Это давала о себе знать давняя болезнь – тоска по дому. Неман долгое время стремился к планете, где он родился, где были живы его воспоминания, но на которую не так-то просто было попасть. Планета увеличивалась в размерах в течении пары часов. Луны не было видно по той причине, что она зашла за свою хозяйку. Неман вел свой корабль к Северному полюсу. Сначала Земля походила на бессистемно раскрашенный в различные цвета шар. Затем из этой каши выделилось белое светящееся пятно облаков. Потом появился синий цвет океанов в прорезях белого покрывала. Стало возможным разглядеть палитру материков. Цвета Земли взволновали Немана своим видом так, что у него перехватило дыхание. Даже в своих мечтах он не мог представить возвращения на Землю. Тем более не мог представить ее вид в тот момент, когда будет подлетать к ней. А теперь он смотрел на нее в живую, а не на картинках, заботливо хранящихся на корабле.

– 17025991, ваш полетный номер, – ожил динамик. Это диспетчер с Земли требовал данные по полету.

– 582-Шарлов.

– Принято. Проследуйте к пункту осмотра Север.

– Принято.

«Гепард» летел к Северному полюсу, над которым завис пункт осмотра космических кораблей, прилетавших на родную планету человечества. Это были меры предосторожности, продиктованные историей самой расы, ринувшейся из своей колыбели на космические просторы, и отнюдь не по своей воле.

Земля заняла почти весь иллюминатор. Полярная шапка белым чепчиком на голове планеты светилась отраженным солнечным светом. Она как яичный желток растекалась по полюсу, стремясь вниз. Уже показалась и станция, зависшая надо льдами. Она мигала множеством предупредительных огней и казалась Неману похожей на бублик, или скорее на колесо, в центр которого сходились спицы. Этот пункт пропуска являлся частью планетарной защиты Земли. По сути, только она и располагала системами защиты от вторжения на планету. На орбите дежурили и небольшие боевые автоматические станции, и патрули, и военные доки, в которых располагался основной флот Конфедерации. Спутники и самые развитые колонии таким пока что похвастаться не могли.

Колесо станции приближалось. У Немана слегка вспотели от волнения руки. Он хотел было спросить у своих пассажиров, как они пройдут контроль через эту станцию, ведь с его документами все было не так хорошо, да и корабль числился в списках розыска. Но контрабандист решил промолчать и не выдавать свое нетерпение и волнение. Он должен был взять себя в руки, чем и занялся, начав медленно считать про себя, держа в голове и тот факт, что у Европы им не заинтересовались.

Его внутренний счет на тридцати семи неожиданно перебил диспетчер станции.

– Говорит Север. Проследуйте к доку 55А.

Тут же док подсветился маркером и Неман направил корабль в сторону цели.

Но Таркелья нарушила молчание в рубке.

– Север, говорит «Гепард». Разрешение на преодоление границы №4896 за фамилией Норингтон. Код «Млечный путь».

И снова тишина в эфире продлилась недолго.

– Проследуйте через сектор 4.

– Спасибо, – ответил капитан корабля, который не мог позволить своим пассажирам представлять его «Гепард» своим голосом. – Норингтон? Это ваш начальник? – обратился он к пассажирам.

Те ничего не ответили, а Неман не особо расстроился. Он вел корабль к сектору, образовывавшемуся между двумя из множества спиц, оказавшихся доками для небольших кораблей. В центре станции спицы сходились к конструкции в виде шайбы, из которой, по всей видимости, производилось все управление комплексом. Неман обернулся к гибискусу. На него падали лучи Солнца, еще не скрывшегося за телом станции. Контрабандист улыбнулся своему товарищу. Им овладело необъяснимое чувство триумфа – Земля, вот она!

Корабль нырнул в указанный ему сектор и начал распарывать своей тушей атмосферу Земли, нагреваясь от ее плотных слоев. «Гепард» чуть трясло, но это было обычным делом. Вскоре он снизился достаточно и выровнялся.

Пролетая над поверхностью планеты, Неман попросил Васко:

– Дай вид под нами.

Тут же пол перестал быть металлическим, а превратился в такой же экран, что висел в каюте Немана. Таркелья от неожиданности вскрикнула и подпрыгнула, боясь упасть с многокилометровой высоты. Игорь же тихо чертыхнулся, чем вызвал улыбку на лице Немана, рассматривавшего проносившийся под ним вид.

Полярная шапка пропала и уступила место огромному континенту, который с неимоверной скоростью пропадал за телом корабля. Цвета земли внизу сменялись от белого до зеленого, от зеленого до бурого. Иногда появлялись зеркала озер, ленты рек, с этой высоты казавшиеся нарисованными. Равнины, пирамидки гор, волнистые спины холмов и города, уютно расположившиеся кто где – все это чередовалось между собой, появлялось из-за горизонта и пропадало, убегая за спину «Гепарда».

Появилось обширное водное пространство. Море имело темно-синий цвет и пропадало в тучах справа, а слева виднелась широкая полоса суши желтого цвета. Над ней белые облака плотной ватой забивали небо.

Море исчезло, уступив место бескрайнему виду пустыни, над которой вовсе не было облаков. Неман снизился и замедлил скорость, чтобы внимательней рассмотреть местность. Просто так, из любопытства.

Пустыня была похожа на море. Только волны плескались не синие, а желтые, бурые, ярко-коричневые. Ветер, дувший со стороны настоящего моря, смахивал с гребней барханов песчинки и поднимал их на несколько метров вверх, раскручивая их вместе и бросая горстями в сторону. Пустыня, безжизненная с высоты, жила и двигалась. Слева проносилась электростанция с солнечными батареями, справа обнесенный песками город в вечерней атмосфере мигал пока что редкими огнями. Впереди показалась пестрая саванна с первыми деревьями. Они быстро приближались, уходя под ноги, уступая свое место лесам, расчерченным дорогами. Неман заметил, что не только он один летит над ставшей более гористой местностью и покрывавшими ее лесами в сторону космопорта. Над «Гепардом», чуть впереди на несколько километров и сильно выше, плыл грузовой корабль Конфедерации. Отсюда он выглядел забавно, как фрукт или ужатый аэростат, не уступавший «Гепарду» в скорости.

Неман смотрел себе под ноги, иногда сверяясь с маршрутом, и наслаждался видом, делавшим его счастливым и живым. Сам факт того, что он летит в атмосфере Земли был для него невероятен. Еще когда корабль падал в объятия планеты, пробивая атмосферные слои, он старательно вглядывался в то, что скрывалось под кораблем. Неман разглядел полуостров откуда он сам был родом. Столько раз он слышал от отца рассказы об этом месте. Столько раз он рассматривал очертания этого полуострова на картах, фотографиях и картинках, что хранились в его каюте и частично в рубке. Неман выучил каждый изгиб береговой линии, запомнил каждый остров у берегов. Он мог с закрытыми глазами изобразить на листке бумаги залив, который образовывали два языка этого полуострова. Больше всего ему нравилось смотреть на фьорды, что всегда считались визитной карточкой его малой родины. Именно поэтому он сделал небольшой крюк в самом начале, отклонившись от намеченного маршрута, чтобы пролететь над Скандинавией и увидеть с высоты всю ту красоту, что он видел только лишь на изображениях. Приятное чувство умиротворения овладело им в тот момент. И ведь никто из его спутников не сказал Неману о том, что он сошел с пути и уже час летит не в том направлении. Он подозревал, что и Таркелья, и Игорь изучили его личное дело, поэтому дали ему возможность сделать этот сентиментальный полет над родиной из каких-то своих побуждений. Может просто на просто из жалости. Плевать, подумал Неман. Их тут нет. Он снова в пол оборота взглянул на секунду в угол, где стоял гибискус. Тот, кажется, тоже был счастлив и ловил солнечные лучи своими листьями, как дети ловят мыльные пузырьки руками.

Как много эти люди знают обо мне, вдруг подумал Неман, взглянув на таймер, отсчитывающий расчетное время прибытия на Викторию. Оставалось еще две минуты полета. Он нажатием кнопки поставил корабль на автопилот и задумчиво повернулся в сторону Таркельи, игнорируя тем самым Игоря, что стоял точно за его спиной с другой стороны кресла.

– Пока мы летим, я хотел бы кое-что разъяснить для себя, – начал быстро говорить контрабандист. – Как вы узнали обо мне? И почему остановились вообще на моей кандидатуре? Меня найти в принципе легко, я не прячусь, но вот места, где я бываю, найти сложновато. Обычно заказчики обращаются к более доступным лицам, что трутся в портах, как собаки в ожидании упавшей кости. А тут ради меня устраивают шоу. Мне, конечно, приятно, но вовсе не нравится находиться на крючке без знания о том, каким образом я на него попался.

За спиной послышался смешок Игоря.

– Если знать, как искать, то проблем не возникает вовсе. На тебя мы вышли довольно быстро. Я ожидал больших проблем, раз ты у нас такой элитный исполнитель.

Не оборачиваясь на Игоря, Неман продолжал смотреть на Таркелью, которая с немного виноватым взглядом на секунду взглянула на капитана корабля.

– Нам посоветовали тебя, как одного из самых надежных, – объяснила она своим твердым голосом. – Да и я с тобой была знакома, так что могла дать относительно тебя личные рекомендации. Эта работа действительно трудная и опасная и не каждый с ней справится. Поэтому нам нужен был надежный человек, который был бы готов взяться за нее, чтобы иметь высокий шанс довести дело до конца. Игорю найти тебя действительно не составило особого труда, ведь это его работа, да и ты не сильно прячешься, как уже сам сказал. А зная о твоей мотивации касательно Земли, ты стал для нас идеальным кандидатом. Надо было просто подстраховаться, чтобы ты полетел с нами.

– Ну а кто же ваш таинственный патрон?

– Для человека, которого наняли проделать обычную для него работу, ты задаешь слишком много вопросов, – вставил Игорь.

Обернувшись к нему и смерив худощавое тело Нэ оценивающим взглядом, Неман заметил:

– Но ведь это не обычная работа. Да, я поднаторел в своем деле и знаю немало фокусов. Могу пронести товар почти куда угодно. Но тут дело в другом. Этого никто еще не делал на Земле. Кража какого-то артефакта по настойчивой просьбе двух людей, что ради моего твердого согласия подставили меня. Я хочу знать детали. И да, я любопытный по жизни

– Ты будешь первым, кто это сделает. Довольствуйся этим, – ухмыльнулся Игорь. Его кривые зубы выстроились в отвратительный ряд. – Или ты не хочешь славы, наград?

– Хочу, само собой.

– Вот и все, – стоял на своем Игорь. – Про главного мы тебе не расскажем. Ты его никогда не увидишь. Как выполнишь свою работу – ты свободен.

– Яноват, а ты жестко ведешь дела, – прищурившись, прошипел Неман. – Ты слышал когда-нибудь о доверии?

– Тут только бизнес, – парировал Игорь.

– А если я кину вас?

– То тогда за тебя будет объявлена награда, – вставила свое слово молчавшая Таркелья. – Мы подстраховались и в этом. Но, думаю, мы оба хотим побыстрей провернуть это дело. Ты получишь свободу, славу в своих профессиональных и прочих кругах, деньги. А мы получим артефакт.

– Опасно быть известным, когда совершаешь такие дела.

– Ты разве откажешься от этой возможности?

– Нет.

Отвернувшись к иллюминатору, Неман увидел, что из-за горизонта поднимается шпиль космопорта. Виктория находилась рядом с одноименным озером, вторя своей архитектурой воде. Плавные линии зданий порта повторяли изгибы волн, а цветовая гамма не отличалась от цвета воды в озере. Джунгли, простиравшиеся всего на несколько километров в стороны, окружали собой территорию космопорта, чья западная сторона выходила к озеру, касаясь его береговой линии. Солнце клонилось к закату, а потому игра красок на стенах зданий, на воде и на небе поражала своей красотой и насыщенностью. Неман незаметно для себя засмотрелся на то, как уходящее Солнце раскрашивает в оранжевый и апельсиновый цвета вечернее небо, уходя за горизонт красным грейпфрутом. Саванну, начинавшуюся после зеленых лесов, выкрашивало в сухой, пыльный цвет, который ей придавали растущие растения. Солнечные лучи стелились по высокой траве, добавляя цвету саванны глубины, а затем ныряли в волны озера или же врезались в стены зданий, поглаживая их плавные линии. Очутившись в воде, солнечный свет начинал скакать с одного гребня волны на другой, порождая слепящие блики. А здания между тем окрашивались в цвета апельсиновой кожуры, заворачиваясь в вечерний свет градиентными лентами.

Васко предусмотрительно сбросил скорость, чувствуя, что Неман отключился от реальности. Такие ситуации случались и прежде, поэтому он всегда в таких случаях брал управление на себя, давая возможность Неману побыть наедине со своими эмоциями. И тот был благодарен.

– Как же красиво! – прошептала археолог.

Корабль опускался на отведенное ему место среди оранжевых колоссов космопорта в сумерки, что притаились у их подножия. Неман осторожно опустил «Гепарда» и отключил двигатели после того, как почувствовал толчок о землю, а Васко подтвердил, что все прошло хорошо.

– Что теперь?

– Теперь следующий шаг, – откликнулась Таркелья. – Мы полетим на Мадагаскар рейсовым планетолетом, а ты пока можешь заняться своими делами. Не знаю, может они у тебя есть…

– И до какого момента мне заниматься этими делами?

– Пока мы тебя не вызовем, – ответил сиплый голос за спиной. – Мы не знаем, сколько времени займет подготовка к делу. На самом деле мы знаем только то, что артефакт еще на Мадагаскаре, а что да где – неизвестно. Как сделаем свою работу, тебе придется на всех парах лететь к нам, забрать нас и выйти на орбиту.

Говоря это, Игорь странно дышал. Видимо, земная гравитация была для него некомфортной. Да и сам Неман, сидя в кресле, испытывал сложность в движении своими частями тела. Он опять обернулся к Игорю, и увидел, что тот стоит уже в очках, защищавших его глаза.

– А если вас поймают?

– Этого не произойдет.

– И все же.

– Жди сигнала. А пока что ожидай, как мы сойдем. И можешь заняться всем, чем тебе захочется заняться на этой планете.

Не прощаясь, Игорь направился к выходу в коридор. Таркелья пошла за ним, хромая на ногу, но не теряя при этом грации своего привлекательного в брюках и теплой кофте тела.

– Мы дома, приятель, – прошептал контрабандист гибискусу, когда шаги поглотил коридор, и затем взглянул на свои часы. Времени имелось еще предостаточно.

Гибискус же был разлинован закатным светом Солнца, проникавшим в рубку через проемы между зданиями космопорта. Растение выглядело нарядным и счастливым. Его цветы выглядели больше и ярче, чем обычно. Гибискус как алкоголик ловил листьями свет от своей родной звезды.

Его товарищ, сидя в кресле, отвернулся к иллюминатору, прислушиваясь к самому себе. Он старался понять, что же ощущают его душа, сердце и мозг. Душа трепетала. Она колебалась в застенках тела легкой, почти неощутимой материей. Душа хотела выпорхнуть навстречу закату, чтобы раствориться в нем, как это делала линия горизонта, наполовину скрывшее Солнце от посторонних глаз. Сердце начало быстрее биться о грудную клетку, канарейкой ударяя в ее прутья. А мозг просто на всего не верил в то, что видели глаза. Ему казалось, что органы зрения обманывают его, что окружающие корабль декорации – иллюзия. Неман заметил, что специально медлит подняться из кресла. Он ждал этого момента почти всю жизнь, что была прожита среди красной пустыни, так осточертевшей его взгляду, но не вставал, а только отстукивал указательным пальцем правой руки по подлокотнику доселе неизвестный ему ритм. Это был или ритм, сопровождавший победу, или ритм страха. Внутри себя Неман и прям стал меньше, сжался весь, как в детстве, чтобы уйти от проблем как можно быстрее. Но сейчас это не помогало. И проблем не было. Были только вспотевшие от напряжения руки и мысли, обращенные далеко в прошлое к улыбке женщины, носившей его на руках, ступая по этой самой планете.

Уже долго на корабле стояла полная тишина. Пассажиры сошли, вспомнил Неман. Он медленно встал, не отрывая взгляда от вида за иллюминатором. Вечер заканчивался. Надо было все же поторопиться. Он не знал зачем, но чувствовал, что поторопиться надо. Контрабандист развернулся на каблуках и пошел точно к гибискусу, аккуратно взял его на руки и направился к выходу из рубки мимо открытых дверей в каюты, в которых Таркелья и Игорь оставили кое-какие вещи, тем самым обещая в них вернуться. Он повернул у проема, что вел в грузовой отсек, и вошел в открытый шлюз. На него сразу подул ветер – редкий гость в железных коридорах. Ветер прошелся по листьям гибискуса так, что растение отпрянуло от входа.

– Не бойся, – проговорил человек, несший растение, – мы дома.

Они вышли на трап, хотя Неману показалось, что на самом деле они вышли в жизнь. Вечерние краски стали темнее и насыщеннее, ветер старался потянуть за все, что могло колыхаться от его движения, звуки местной жизни наполняли собой не только ушные раковины, но и душу.

Вздохнув полной грудью, Неман закрыл глаза, обращенные к закату. Ему показалось, что это сон вернулся к нему, а не реальность дает коснуться давней мечты, поэтому он тотчас открыл глаза от испуга. Он испытывал такие ощущения, что не мог передать словами. Как новорожденный смотрел он и на земное небо, и на зеленую траву, что ухоженными газонами росла прямо среди кораблей. Спускаясь с трапа на площадку порта, он ловил лицом порывы ветра, подставляя под них гибискус, как котенок игравшийся с невидимым другом. Неман чувствовал, что каждый новый шаг давался все легче, а душа перерождалась, сердце успокаивалось и наполнялось теплом. Мозг же перестал анализировать и просто наслаждался всем тем, что преподносили подчиненные ему органы.

Чуть помедлив, человек с гибискусом сделал последний шаг, встав на твердую поверхность космопорта. Он ожидал, что она провалится под ним и он проснется, но бетон прочно стоял на своем, выдерживая смехотворный вес Немана. Он оглянулся по сторонам. Рядом находились еще корабли, располагавшиеся небольшими кучками. Большинство из них пренадлежали частным лицам или имели герб Государства Земли. Среди них росли проталины зеленых островков с подстриженной травой и с ухоженными кустами. В одну сторону это бетонное с зеленью поле простиралось далеко вперед. Но прямо перед Неманом, метрах в ста от «Гепарда», высился один из терминалов Виктории. Чуть в стороне от него начинался комплекс каких-то складов. По полю насекомыми бегал обслуживающий персонал, ездили машинки с грузами и людьми. Но все это происходило в стороне от того места, где стоял «Гепард», будто сама планета давала Неману время побыть с ней наедине в этот момент первого после стольких лет возвращения блудного сына Земли.

Так приятен и вкусен был этот воздух. Он бы несравним с той смесью, которой дышат на Марсе. Или на корабле с его замкнутым циклом системы жизнеобеспечения. Здешний воздух действительно казался живительным. С каждым вдохом кислород убегал в самые дальние уголки тела, чтобы вдохнуть новую жизнь в каждую клетку.

Недалеко от трапа зеленела одна из полянок, украшенная кустами белых роз. Она своим цветом задерживала взгляд Немана, и он направился к ней, неся в руках гибискус. Цветы пахли как-то по-особенному, будто манили запахом свою жертву. Неман с упоением вдыхал аромат роз, поставив гибискус рядом. Тот не замедлил с первым же порывом ветра обнять своих родственников из семьи растений и сплести свои веточки с шипованными ветвями роз. Ви-Церг опустился на колени и окунул руки в не коротко подстриженную траву. Земля и трава ответили ему прохладой. Но ощущение этой прохлады в последних лучах дня было приятно. Неман даже сжал ладонью горсть земли, спрессовав ее в кулаке. Воздух становился холоднее, больше освежая собой при налете ветра.

Минуты шли, а человек и гибискус все стояли на газоне, завороженно всматриваясь в белые розы. Мимо проходили редкие люди, непонимающе смотревшие на это таинство. Но Неману, а тем более гибискусу, было плевать на эти непонимающие взгляды и тихое шептание, доносившееся ветром.

Вот кто бы сейчас мне сказал, что я марсианин, думал Неман, провожая последний луч Солнца, уходящий к небу. Я бы ему объяснил старым способом, откуда я родом.

Сейчас его переполняли самые прекрасные чувства, какие только могли переполнять человека, вернувшегося после долгого путешествия домой. Его глаза увлажнились, и он устыдился этого, утерев их своей ладонью, испачканной в земле. Только сейчас Неман ощутил, что дышать ему тяжеловато, а движения даются с определенными усилиями. Земное притяжение давало о себе знать. И его хватило, чтобы вернуть нас домой, улыбнулся про себя Неман. Он медленно встал, отряхнулся, взял в руки горшок с гибискусом и направился обратно в корабль, напевая про себя какой-то давным-давно забытый мотив. Его часы показывали, что времени жить было еще много.

Оставив гибискус на корабле, он заблокировал «Гепарда» и отправился гулять по космопорту, ища какое-нибудь приличное заведение, чтобы отдохнуть и попробовать настоящую земную выпивку.

Корабли вокруг соревновались друг с другом в оригинальности. Это однозначно были частные яхты для путешествия по системе, но какими же красивыми, странными и все-таки иногда изящными они были. В сгущающихся сумерках и вспыхивающих на поле фонарях они казались бутафорскими. Их начищенные бока лоснились от падающего света, обнажая свои настоящие цвета, которые не трогала надвигающаяся ночь.

Тут так же стояли и транспортные корабли Конфедерации, но их насчитывалось немного. Вдали виднелись боевые корабли. К ним никто не ходил, только вдоль не нарисованных на бетоне маршрутов бродили тени часовых.

Вокруг поля стояли четыре высоких башни разной высоты, но самая высокая тянулась ввысь не меньше, чем на девяносто этажей. Неман услышал далекий гул и обернулся на него. В дальнем углу космопорта, где виднелся большой пассажирский терминал, подсвеченный со всех сторон разноцветными огнями, сажался круизный лайнер. Один из двух лайнеров, что летал на Землю. Билеты на него стоили недешево, так как он заходил не только на Землю, которая для некоторых людей была чем-то вроде священного камня в космосе, но и в самые богатые колонии Конфедерации.

Неман уже прилично прошел по летному полю, приближаясь к складам, где работа во всю кипела, поэтому он направился прямиком к ближайшей теперь башне – самой маленькой из имеющихся. Все ее этажи горели ярким светом в резко наступившей ночи, и было заметно, как на некоторых из них прохаживались силуэты людей.

Подойдя ко входу в здание, он смешался в толпе с местными работниками, туристами, бизнесменами и просто богатыми людьми. Вся эта толпа вовсе не таяла со временем, как потом заметил Неман.

Внутри здание оказалось таким же освещенным, как и его фасад. Светлый интерьер не напрягал зрение, легкая музыка играла в просторном холле. У стен стояли столы, почти все занятые людьми. От них тянулись дымовые жгутики сигарет и кальянов. Тут было не так шумно, как на улице, но разговаривать с кем-то все равно приходилось с трудом. Неман встал как вкопанный, подняв глаза к потолку. На него смотрела одна из гигантских люстр, освещавших первый этаж. Кто-то со спины выругался, врезавшись в контрабандиста, но он не обратил на это внимания и продолжил стоять, осматриваясь по сторонам. В центре зала большая группа мужчин танцевала какой-то причудливый танец, стоя напротив группы женщин, ожидающих своей очереди. От входа к этому залу тянулись ресепшены, переговорные, удобные с виду кресла, гардеробные, бары. Официанты очень изящно бегали с подносами в вечно текущей толпе людей, никого не задевая, а главное, ничего не проливая. Вокруг стоял гомон и смех. Неман внутри себя порадовался, что приоделся к этой вылазке. На нем красовался новый костюм темно-серого цвета, который он еще ни разу не надевал – берег для особого случая. Такое носили только на Земле, ведь ни одна другая планета не могла взять на себя роль эстетической столицы Конфедерации. В стороне от главного входа Неман приметил лифты, пропадавшие в потолке, улетавшие вверх. Все вокруг сверкало, возвращало в какие-то далекие времена галантности и манерности. Ви-Церг беспомощно озирался по сторонам, потеряв себя в этой толпе.

Каково было его удивление, когда он почувствовал, что кто-то тянет его в сторону. Его рука оказалась зажата в чью-то мягкую и нежную ладонь. Он удивленно обернулся и увидел перед собой девушку чуть ниже него, но все равно высокую на фоне остальных людей. Ее длинные черные волосы украшало несколько зеленых и красных перьев, ее тонкую шею усыпали необработанные камни, отводя внимание смотревшего от оголенных плеч на себя. Платье, похожее на пламя, начиналось от груди и доходило до колен. Ее ноги украшали изящные кожаные туфли, прекрасно сочетаемые с платьем, а пальцы рук казались больше от нанизанных на них колец. Торчащая грудь, волнистое тело, милое лицо с серыми глазами и улыбающиеся губы обескуражили Немана, разглядывавшего эту прелесть. Девушка тянула его к себе, но он не двигался с места, будто прирос к нему. Она засмеялась, глядя на смутившегося парня.

– Пойдем, – она потянула Немана еще сильнее. – Пойдем.

В ее глазах горел огонь, а смех отчетливо слышался, не смотря на музыку и шум толпы вокруг.

Неман вдруг улыбнулся в ответ и последовал за девушкой, которая вела его за собой сквозь не редеющую людскую реку. Девушка иногда оглядывалась на Немана, улыбаясь ему, а Ви-Церг любовался искорками, вылетавшими из ее озорных глаз. Она вся пылала, выделяясь своим огнем среди прочих людей.

Доведя Немана до дальнего лифта, возле которого никто не стоял в ожидании, она нажала на кнопку вызова и, развернувшись к контрабандисту лицом, прильнула к его телу.

– Давай договоримся? Никаких имен, только клички. Позывные.

Неман широко улыбнулся.

– Согласен. Как мне тебя называть?

– Искорка. А кем будешь ты?

– Путник, – чуть подумав, ответил контрабандист.

Через одежду Неман чувствовал дыхание Искорки, чувствовал, как ее грудь упирается в его тело. Глаза девушки находились на уровне носа парня, и они смотрели на него, обещая в эту ночь все и одновременно ничего, так как ночь обязана была затеряться в их жизнях ярким воспоминанием, среди прочих таких же ярких воспоминаний.

Лифт пикнул и его двери разъехались в стороны, открывая путь в стеклянную утробу. Они зашли внутрь, и Искорка нажала на последний этаж. Двери послушно и без звука захлопнулись. Тотчас кабина поехала вверх, набирая ускорение. Через пару секунд в стеклянной стене, расположенной напротив двери, стал виден ночной вид округи. Площадь, которую охватывал взгляд, все росла с подъемом лифта. Неман видел только бесконечные огни, расположенные то скученно, то почти по одиночке, но бегущие вдаль на сколько хватало взгляда. Это удивило парня, ведь когда он летел сюда, то не видел, чтобы вокруг находилось так много построек. Видимо, девушка увидела в его лице удивление.

– Ты первый раз на Земле, Путник?

– Да, – тихо ответил тот, любуясь видом.

– Тогда нам будет еще интересней.

Он посмотрел на Искорку. Ее пламенное платье облегало молодое тело, а милое личико излучало свет, предназначавшийся только Неману.

Лифт приехал, подняв их на приличную высоту. На последнем этаже их встретил опрятно одетый человек, стоящий один в небольшом холле, из которого вела закрытая дверь.

– Добро пожаловать, – чуть поклонился он и хотел было сказать еще что-то, но девушка, ведущая Немана за руку, пронеслась мимо этого человека с обезоруживающей улыбкой.

– Он со мной, – бросила она.

– Конечно.

Перед ними открылась большая дверь, изящно вырезанная из дерева, и они шагнули в просторное помещение, которое являлось ничем иным, как местным клубом. Танцевальная музыка громко играла в большом и почти не освещенном зале. Кое-где света однозначно не хватало, но людей это, видимо, не смущало. А их было много. Никто не стоял на месте, ну разве что только возле стен небольшими группками. Все столы были заняты, танцпол переполнен. Чувствовался запах сигарет, пота и еще не пойми чего. Лампы под потолком постоянно мигали и только у барных стоек наблюдалось постоянное освещение. Но люди непрерывной змеей двигались вдоль них, забирая себе у барменов стаканы, бутылки, тарелки. В отдалении на помостах танцевали обнаженные девушки и парни.

Искорка снова потянула Путника за собой в самую гущу людей, одетых кто как: были и мужчины, и женщины представительного вида, Неман видел и вызывающе одетых людей, как Искорка, которых на первый взгляд было большинство. Иногда они натыкались на людей, больше походивших на беженцев: одетых в какие-то тряпки, ходивших босяком. Взгляды таких личностей беспрестанно блуждали по сторонам в поисках себя. Музыка усиливалась, и теперь девушка с парнем прорывались через танцующих. Неман чувствовал, как чьи-то руки касаются его частей тела, он чувствовал энергетику этих людей, оставлявших себя полностью на этом танцполе в пьяном угаре.

Добравшись до стойки, они встали в самом отдалении, чтобы никому не мешать. Искорка позвала бармена, незамедлительно появившегося рядом.

– Бутылку «Тихуаны».

Бармен вопросительно посмотрел на Немана.

– Бутылку «Каменного замка».

Искорка одобрительно посмотрела на него.

– У тебя есть вкус, – прокричала она ему.

Он в ответ лишь улыбнулся, забирая свою бутылку скотча. Пока девушка тянулась за своим заказом, Путник успел быстро прощупать карманы. Лекарство было на месте, его карта с деньгами тоже. Он не стал брать с собой ту карту, что настойчиво предлагала Таркелья в счет издержек, которые он понес из-за них. Гордость не могла такого позволить.

Искорка снова взяла его свободную руку и потянула в толпу, рассекая ее надвое. Неман не сразу заметил, что ведет она его в сторону стены, оказавшейся стеклянной. Но через нее ничего нельзя было разглядеть. То ли из-за ночи, царящей на улице, то ли из-за структуры самого стекла. В стене нашлась дверь, в которую они прошмыгнули, оказавшись на свежем ночном воздухе посреди большой прогулочной площадки. Кроме них здесь почти никого не было. Отдельными парочками или группками люди стояли у перил, что ограждали их от пропасти. Площадка тянулась вдоль стен и пропадала за углом. Неман, все еще ведомый Искоркой, шагал следом, глядя на вид ночной Земли. Огни города сияли повсюду. Только на северо-востоке, как он определил по звездам, находилась почти не освещенная полоса земли, темной и широкой рекой проходящая через поляну огней.

Завернув в углубление в стене, где на постаменте среди пальм находилась мягкая скамеечка, они сели на нее. Искорка провела манипуляции с пультом у подлокотника и перед ними вырос небольшой столик с уже готовыми к использованию стаканами. Девушка умело откупорила свою бутылку и начала наливать «Тихуану» в стакан. Неман решил не отставать от нее, вскрыв пробку старым проверенным способом, которому он научился у Константина, чем вызвал немое восхищение серых глаз, тонущих в темноте ночи. Их освещал лишь ночник. Но света он давал ровно столько, чтобы можно было видеть уровень наполнения своего стакана.

– За встречу, – улыбнулась очаровательной улыбкой девушка.

Скотч приятно обжог горло Немана. Он давно не пил, да еще и такого хорошего алкоголя. «Каменный замок» был не самым дорогим напитком с Земли, но он славился своим терпким и крепким вкусом.

– Так ты первый раз на Земле, Путник?

В глазах девушки Путник видел свет двух звезд.

– В каком-то смысле да. Я первый раз прилетел сюда. Но уже во второй раз покину планету.

– Это как? – не поняла Искорка, наливая себе еще.

– Я родился здесь. И теперь вернулся, чтобы вспомнить себя, – не отставал от нее Путник, подливая и себе.

– Даже так? По тебе не скажешь, что ты отсюда родом.

– Почему?

– Ты не выглядишь высокомерным, как многие местные парни. В тебе нет налета земной тщеславности. Ты одет стильно, но не богато, уж извини. Тут даже туристы ходят как попугаи, соревнуясь с местными в яркости костюмов.

– Я заметил. Но мой дом действительно здесь. Я оставил его совсем маленьким и не по своей воле.

– Сколько же тебе было?

– Два года.

– Вау. Где же ты вырос?

– На Марсе. Моя семья иммигрировала туда.

– Мне нравится Марс, – ответила девушка. – Он безжизненный, но такой необычный.

– Ненавижу Марс, – скривился Неман. – Он забрал у меня семью и детство. Своей безжизненностью он больше давит, чем восхищает. Его красные пустыни вызывают у меня тошноту.

– Однако он дал тебе что-то очень важное, – заметила собеседница. – Уверена, что ты не сожалеешь о том, кем ты стал. А стал ты таким благодаря тому, что вырос в тех условиях, в которых тебя запер Марс.

– Хм. Тут ты права. Вряд ли бы я стал нынешним собой здесь. Но кто знает, кем бы я мог быть.

– В тебе чувствуется сила и обаяние, – прищурилась Искорка. – За это можешь сказать спасибо своей жизни. Может это и не так, но ты выглядел в толпе таким потерянным и одновременно суровым, что меня к тебе потянуло. А это со мной в первый раз. Такое ощущение, что ты родился среди звезд и хоть ты и человек, но в толпе ты вовсе не отождествлялся с прочими людьми.

В первый раз с тобой, конечно, подумал Неман, развеселившись от этой небольшой лжи, а в слух сказал:

– Может потому, что я давно странствую туда-сюда в одиночестве.

– Значит ты действительно Путник, – взвилась на месте Искорка. – Ты капитан лайнера?

– Нет, я занимаюсь другими вещами, – уклончиво ответил Неман.

– Нуу, говори теперь какими. Не бойся, я тебя не выдам, – подмигнула девушка. – Ты пират?

Неман почему-то рассмеялся.

– Я так похож на него?

– Ты действительно пират? – картинно испугалась Искорка.

– Нет, я контрабандист.

Путник увидел в полутьме, как глаза девушки выкатились вперед, а сама она поддалась ему навстречу.

– Да ладно?

– Я не вру.

– И каково это, быть в постоянной опасности?

– Знаешь, если внимательно следить за своим кораблем и окружающим пространством, то опасности не бывает.

– Но тебя же когда-нибудь ловили?

Искорка сидела с полураскрытым ртом, ожидая ответа.

– Да, ловили.

– И как же ты сбегал?

– Я не сбегал. Просто договаривался о цене свободы.

– Это не интересно. Где же романтика опасности, погони? – поджала губы собеседница.

– Поверь мне, после нескольких подпространственных скачков вся романтика пропадает. Остается только красота в тех вещах, в которых ты ее можешь найти.

– Перестань, ты меняешь мое представление о контрабандистах и их работе, – насупилась Искорка.

– Извини, – улыбнулся Неман, осушая свой стакан.

– Ну а что ты можешь мне рассказать про свои странствия? Были захватывающие истории?

– Конечно были.

– Расскажи! – девушка смотрела на Немана, как ребенок в ожидании сказки.

– Например, – начал Путник, – я видел космических китов.

Личико Искорки вытянулось, и она от удивления прикрыла ладошками свой рот.

– Да ну? Они действительно существуют? Какие они? Ты слышал, как они общаются? Это поэтому у тебя серьга в ухе? Я слышала, что пилоты пробивают себе уши после того, как видят космических китов, но мне всегда казалось, что это обычные байки, как о русалках когда-то.

Как ребенок, заметил про себя Неман, с не сходящей с лица улыбкой выслушивая поток вопросов. Он закурил сигарету и предложил одну Искорке, та поблагодарила его и зажгла огонек, ожидая ответов на свои вопросы.

– Да, киты существуют. Земных китов я видел только на картинках, поэтому могу судить об их сходстве с космическими собратьями поверхностно, но ведь они действительно чем-то похожи. Это поистине огромные существа. Наверное, как транспортный корабль Конфедерации.

Девушка присвистнула.

– У них только нет хвоста, они не могут выбрасывать жидкость из дыры на спине. Но у них есть крылья, которыми они управляют полетом в атмосфере планет. Представь, с виду они большие, как будто тяжелые, но на самом деле, ныряя в атмосферу планет, пригодных для их жизни, киты начинают парить в воздухе, как надувные игрушки. Наверное, не просто так, а для того, чтобы прокормить себя. Этого я не знаю.

– А как они плывут в космосе? Крылья же там бесполезны…

– Как мне рассказывали, они выбрасывают из органов на боках тела газовую смесь, которую создают из запасов воздуха, накопившихся в них. Смесь обволакивает их, создавая защитную оболочку. Так они и путешествуют от планеты к планете по одиночке, задержав дыхание. Выглядит это красиво. Сначала биологический радар подает признаки жизни в космосе, и ты не понимаешь, то ли он свихнулся, то ли ты от одиночества сошел с ума. Но, если ты решаешь приблизиться к тому месту, где радар засек жизнь, то не веришь своим глазам. Сначала на звездном фоне ты видишь белую бледную точку. Она растет, и вот уже становится понятно, что это действительно что-то живое. Оно большое, неподвижно плывет в пустоте, всматриваясь своими большими глазами только вперед, сложив свои крылья, не обращая внимания на то, что ты подлетаешь к нему вплотную. Киту все равно. Он медленно моргает глазами, а его, как бы это назвать… жабры на округлых боках время от времени раскрываются, выбрасывая вдоль тела струю газовой смеси. Этот полет живого существа, которое смогло каким-то образом адаптироваться и к космосу, и к вхождению в слои атмосферы, и к различным планетам, этот полет слишком фантастичен, чтобы его описать. Думаю, многие врут, что видели китов. Они редкость в космосе. Но каждый хочет иметь отличие от остальных, – и Неман повернул к девушке проколотое ухо. – Я действительно видел кита. И это было волшебно.

Казалось, Искорка удовлетворилась рассказом. Они выпили еще по стакану, и девушка облокотилась на парня, закуривая следующую сигарету. Путник приобнял девушку. Теперь они просто сидели и смотрели на открывавшуюся перед ними световую равнину, которая, при желании, могла заглушить своим светом свет всех звезд на небе.

– Скажи, почему, когда я летел сюда днем, то видел только леса да прерии? А сейчас вокруг как будто эти леса горят огнями?

– Откуда ты летел сюда?

– Со стороны Севера.

– Наверное, ты летел вдоль Нила. Там сейчас заповедная зона. Правительство старается подлатать хоть что-то. На самом деле то, что ты сейчас видишь перед собой – настоящий прорыв на Земле. Лес вырастили среди городов. Столько лет ушло, чтобы разрушить, восстановить, очистить все это. Считай, с момента моего рождения и до данной секунды. А ведь такие работы велись и ведутся далеко не везде. Во многих местах еще существуют обширные трущобы, старые города. И на них страшно смотреть. Я, видимо, младше тебя, потому что родилась после Кризиса и знаю о нем только по рассказам. А ты был ему свидетелем. Но, несмотря на это, даже то, что я вижу сейчас, пугает меня. Не могу представить, какого было раньше, когда планета задыхалась от нас. Люди, что улетели… Хорошо, что они улетели. Они дали шанс и нам, и себе, и планете. После них осталось столько мусора, столько грязи, построек, в которых жить просто нереально. Их нельзя назвать домом.

Слушая ее, Неман бессмысленно разглядывал бескрайний город и силился вспомнить хоть что-то о тех далеких временах, когда он еще мог стать гражданином Земли. Ничего в голову не шло.

Девушка говорила о Кризисе с придыханием, а о людях, что жили тогда, с налетом отвращения. Путник не винил ее. Она не нуждалась в лучшей жизни так, как в этом нуждался он и миллиарды других людей. Она уже была рождена в статусе, дававшем ей возможность смотреть на остальных свысока. И Неман понимал это.

– Для кого-то из них домом была и остается вся планета, – прошептал он.

– Извини, – смутилась девушка, – я еще не разговаривала с человеком, которому приходилось улетать отсюда, а потом возвращаться. Наверное, это тяжело – стремиться каждое мгновение сюда через холодную пустоту. Я побывала во многих местах, но всегда могла сюда вернуться. Поэтому я только от части могу понять тебя.

– Да, это тяжело, – согласился Неман. – Где ты бывала?

– Летала с отцом по разным колониям. Пару раз сбегала одна на отдых. На Эдеме была. Правда странно, что первую пригодную для жизни планету назвали именно так? Потом на Нерве была, на Железны, на Чоне. Летала на спутники.

Она замолчала, и в этом молчании они сделали по глотку, все еще прижавшись друг к другу в ночной прохладе. Неман искоса поглядел на девушку, чья голова лежала на его плече. Ее волосы черным лоснящимся потоком струились по его груди. Искорка размеренно дышала, и Путник видел, что ее взгляд устремлен куда-то далеко. Вдруг она встрепенулась.

– У тебя часы специально неправильно идут? – она повернула голову и вопросительно взглянула на парня.

Тот улыбнулся.

– Специально.

– Зачем?

Неман задумался.

– В космосе трудно отслеживать время. Оно относительно. Каждый живет по тому времени, в котором ему удобно существовать. Ведь так трудно отслеживать его между разными планетами. Невозможно жить по универсальным часам. Поэтому я живу по Земным часам на корабле, на планетах по их собственному времени. А эти часы, – он кивнул на свое запястье, – обязаны мне напоминать о самом существовании времени, чтобы я знал, что оно есть, что пока оно идет я еще могу жить.

– Знаешь, – глаза Искорки сияли, – это очень романтично. Ты очень интересный, Путник.

– Это не я, это мои воспоминания.

– Они часть тебя, и они направляют твою жизнь, – не согласилась девушка. – Расскажи еще что-нибудь. Об опасностях космоса. Ведь в нем не все так волшебно, как киты.

– Что ж.

Отстранив Искорку, Неман, ловя ее непонимающий взгляд, снял пиджак и закатал рукав, обнажив свою левую руку, покрытую в районе локтя и плеча широкими шрамами. Девушка охнула, поставила стакан и начала разглядывать руку в тусклом свете лампы. Она осторожно и со всей нежностью дотрагивалась до давних ран, а контрабандист позволял ей поворачивать себя так, чтобы она могла разглядеть все шрамы.

– Как это произошло? – тихо спросила девушка.

Он хотел было ответить, но тут послышались близкие голоса. К ним вышла компания молодых людей, которые, увидев, что ниша занята, пошли дальше, над чем-то громко смеясь.

– Это случилось на одной безымянной планете. Я тогда начинал свою деятельность. Мне все было в диковинку: полеты в подпространстве, корабли, другие планеты и это сияющее полотно космоса. В команде того корабля я был самым младшим. Выполнял разную мелкую работу и учился всему, чему мог научиться, подглядывая за тем, как это делают другие. На планеты по первости меня не пускали. Может боялись за меня, а может думали, что я буду мешаться под ногами, но однажды капитан выкрикнул мою фамилию на собрании. Скажу честно, я был дико счастлив и лопался от гордости, хотя старался для всех казаться взрослым, чтобы меня принимали за своего.

Первая высадка – это как любое дело, которое до первого раза тебя будоражит ожиданием приятной неизвестности. Тем более, что планета была обитаема. Не Земля, конечно, но все же. Дышать там надо было через респираторы, тело защищала легкая прорезиненная одежда, на глазах защитные очки. Как же я был счастлив! Первым спрыгнул на землю с подъемника. Звезда была красной, умирающей, поэтому и освещение планеты соответствующее, и все казалось красным, медным, коралловым. Мы разбили небольшой лагерь у корабля и пошли в ближайший лес. Он вовсе не как земной: между деревьями – на самом деле какими-то корягами с цветами, но без листьев – оставалось много свободного пространства, трава росла не везде. Но лес занимал большую площадь. В нем легко можно заблудиться из-за однообразности. Наверное, эта однообразность тоже сыграла свою роль.

Представь – идет молодой паренек по инопланетному лесу, с раскрытым ртом озирается по сторонам, радуется тому, что его взяли в экспедицию и наконец-то считают если не равным, то точно своим. И тут, из-за бутона цветка, который, к слову, размером вышел с колесо, выпрыгивает существо. Чуть больше кошки, с шестью лапами, на которых растет по одному большому когтю. А глаза два. Один смотрит на тебя, пока существо цепляется за твою руку своими лапами, вонзая в мясо один из когтей, и начинает яростно разрывать одежду и плоть тремя другими когтями, а другой глаз, на затылке, рассматривает то, что творится сзади. И глаза у существа пугающе большие. Скажу честно, от неожиданности я завизжал, – хмыкнул Неман. – Совсем забыл, что на поясе висит нож. Начал дубасить свободной рукой зверя, а он меня еще и укусил в руку, до которой добрался через резину.

Мне сразу же поспешили на помощь. Пытались отогнать животное, а оно, укусив меня, засвистело на остальных, и прыгнуло на дерево, убежав по веткам. Как мне потом сказали, оно преследовал нас по пути назад, пока меня несли до корабля, наверное, я понравился на вкус.

– Ужас! – глаза его слушательницы были широко раскрыты, и она ловила каждое слово рассказчика.

– Не передать, как мне стало плохо после нападения. Несколько раз я приходил в себя, но тут же терял сознание от боли в руке. Док на корабле делал все, что в его силах, чтобы мне не ампутировали руку.

Лицо девушки скривилось в пренебрежительной гримасе.

– Как видишь, он справился, – улыбнулся Неман.

Они сидели рядом, и девушка поглаживала его руку, наверное, незаметно для самой себя.

– Я больше никогда не ступлю на планету, где нет наших колоний.

– Да брось ты.

– Нет, я серьезно! Это же чудо, что ты выжил! А если бы заражение было? Божечки.

За дальнейшими разговорами они уже обсуждали ничего незначащие вещи, все больше пропитываясь дымом и алкоголем. Ночь перевалила за свою середину, когда они допили свои новые бутылки, наговорившись вдоволь.

– Знаешь, что, – многозначительно взглянула на Путника девушка, хитро улыбаясь, – пойдем ко мне. Ты не против?

Неман сидел и старался не водить своим взглядом из стороны в сторону, как это бывало, когда он пьянел. Этот земной скотч оказался крепким напитком даже для него. Его настроение было на высоте, а кровь прямо-таки чувствовалась в каждой вене теплой нитью.

– Конечно не против.

Их губы слились в поцелуе, как цветок раскрывший бы для посторонних их желание и молодость.

Спускаясь на тридцать четвертый этаж, они не могли оторваться друг от друга в лифте с видом на ночную Землю. Неман что-то шептал девушке, а Искорка в ответ смеялась и пыталась укусить за ухо. В комнату они попали, навалившись вместе на дверь и громко смеясь.

– Этот номер принадлежит моей семье, – закрывая дверь, пояснила Искорка, – так что чувствуй себя как дома. Я сейчас вернусь.

Она подмигнула Неману и скрылась за одной из дверей. Путник заплетающимся языком попросил включить свет, и в комнате зажглись ночники. Он стоял у комода в гостиной, ничем не отличавшейся от гостиных в люкс-номерах любого отеля. Все выглядело дорого и подчеркнуто строго.

Контрабандист взглянул на свои часы. Те показывали, что уже больше половины отведенного ему времени подошло к концу. Борясь с алкоголем в крови, Неман нащупал в кармане пистолет с лекарством, закатал как следует рукав, сняв перед этим пиджак, и, мотая туда-сюда иглой пистолета, все же попал куда надо, и тут же его тело распознало знакомое чувство прохлады. Кровь резко остудилась. Но затем его мозг, тело и чувства атаковала слабость, умножившуюся десятикратно из-за находившегося в нем алкоголя. От этого Путник присел на ближайшее кресло, собирая себя воедино. После нескольких долгих секунд борьбы с самим собой, он смог вернуться в обычное пьянящее состояние. Он чуть было не забыл обнулить часы.

Из-за двери вышла Искорка. Вышла, мягко ступая босыми ногами по полу, от чего Неман не сразу обратил на нее внимание. На девушке больше не было ни перьев, ни украшений. Только платье и пылающий взгляд, от которого у Немана чаще забилось сердце.

– Пойдем.

Девушка повела Немана в другую дверь, впустившую их в жилую комнату. Щелчком пальцев Искорка включила стоящие у большой кровати тонкие торшеры и, закусывая губу, взглянула на Немана. Тот уже пылал и не знал от чего. То ли это было лекарство и алкоголь, то ли само желание вскипятило его кровь, но парень резко прижал к себе девушку, обняв ее за талию одной рукой и держа ее голову, впился в губы. В ответ она обхватила его, вонзив свои ногти в спину контрабандиста. Целуя девушку, Неман растворился в ней, как растворялся в космосе каждый полет, как растворялись в нем алкоголь и лекарство. И это было прекрасное чувство. Его рука соскользнула к верхнему краю платья и нащупала в нем ложбинку. Нажав на нее пальцем и проводя им вниз, Неман расстегивал платье, не нуждавшееся ни в пуговицах, ни в молниях. Пламенная одежда слетела с Искорки, и Путник сделал шаг назад, чтобы полюбоваться телом девушки, а заодно и снять с себя пару вещей.

– Ну как тебе?

Ему определенно нравилось ее тело. До того нравилось, что его рассудок пьянел уже ни сколько от скотча, сколько от Искорки, которая стояла перед ним голая с торчащими грудями, между которыми начиналась замысловатая и вьющаяся татуировка, уходящая из ложбинки на груди к бедрам. Узоры были сделаны черными чернилами и выглядели странно, но очень интересно.

– Ты потрясающая.

С этими словами Неман подхватил взвизгнувшую Искорку на руки, снова поцеловал ее и упал с нею на кровать. Два молодых тела слились воедино. Парень и девушка пропадали друг в друге, тяжело дыша. В молчании комнаты слышались стоны и шуршание постельного белья. Неман давно так не отдыхал.

Потом он проснулся ближе к утру с легкой головной болью и никак не мог понять, почему его тело налито свинцом, а каюта капитана на «Гепарде» выглядит так богато оформленной. И только разглядев в полумраке изгиб плеча Искорки, он понял, где находится и с блаженством закрыл глаза.

Окончательно проснуться его заставило какое-то легкое движение. Искорка сидела на краю кровати спиной к нему, рассматривая его через плечо. Заметив, что он проснулся, она улыбнулась.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – ответил он сухим голосом, но с широкой улыбкой.

– Мне пора идти, – извиняясь произнесла девушка. – Отец будет ждать меня. Мы должны скоро улетать, а он не любит опоздания.

– Хорошо.

– Ты не думай, мне действительно надо идти. Ночь была замечательной.

– Все хорошо, – заверил ее Неман. – Я бы повторил когда-нибудь.

– И я. Когда-нибудь.

Искорка наклонилась к нему и нежно поцеловала его сухие губы.

– Дверь просто захлопни.

Она поспешно одевалась, а Неман наблюдал за ней. Даже такие простые действия для того, чтобы привести себя в порядок, девушка выполняла грациозно и сексуально. Она вышла из комнаты за украшениями, а он, чувствуя, как земное притяжение хочет вдавить его обратно в кровать, с трудом встал.

Из дверного проема появилась Искорка.

– Надеюсь, мы когда-нибудь еще увидимся.

Это было сказано искренне и с легкой горечью, от чего у Немана слегка испортилось настроение, ведь так мал был шанс на еще одну встречу в столь огромном космосе.

– Когда-нибудь, – ответил он.

Девушка послала ему воздушный поцелуй и пропала.

Собравшись с силами, Путник сходил в душ, оделся и направился в ресторан, чтобы позавтракать. Корабль ждал его, раскрашенный в непривычные для его глаз цвета. Он проклял про себя Таркелью и ее компаньона за то, что согласился на перекраску.

Гибискус спокойно ожидал капитана на мостике.

– Скучал? – погладил его Неман.

Полив растение и слегка прополов землю в горшке, контрабандист отправился в офис службы безопасности, чтобы получить разрешение на полеты в атмосфере планеты. Неман боялся, что его пробьют по базе и тут же арестуют, но служащему достаточно оказалось сказать номер площадки, на которой стоял «Гепард», чтобы тут же получить заветное разрешение и совет в дальнейшим проделывать подобные операции дистанционно.

Утро было солнечным с легкой облачностью. Самая подходящая погода, чтобы отправиться домой, подумалось Неману.

Он запустил реактор, чтобы тот набрал рабочую мощность и запоздало проверил входящие сообщения. От Таркельи с Игорем не было никаких вестей. Неман еще раз с удивлением отметил тот факт, что Таркелья – одна из самых успешных археологов системы – ввязалась в авантюру, включавшую в себя кражу древности у военных. Да и к тому же ее компаньон воспринимался довольно странным типом. Контрабандист помнил их первую встречу с Таркельей. Тогда они оба начинали свой собственный путь и жизнь свела их вместе, дав возможность обогатиться опытом на далекой планете: девушка копалась в руинах, а Неман летал туда-сюда, часто без видимых причин рискуя, но так он оттачивал свои навыки пилота. А еще приторговывал реликвиями на черном рынке.

Диспетчер дал добро, и «Гепард» взмыл в небо, потревожив бетонную пыль на площадке. Тело ныло от бурной ночи и земного тяготения, а Неман никак не мог решить, нравится ли ему эта боль или нет. Поднявшись на высоту около десяти километров, он плавно направил свой корабль в сторону северного полюса, летя теперь над бесконечным городом. Под днищем корабля жили земляне – родственники Немана, которым посчастливилось пережить Кризис на родной планете. На дорогах было заметно движение, Солнце, когда оно не пряталось за облака, вскоре появившиеся по пути, играло в зайчиков на небоскребах, домиками термитов росших среди более низких зданий. Неман отметил, что застройка не является плотной и между домами имеется приличное расстояние. Справа уходил в сторону Нил, скрываемый выращенными деревьями.

Неман не знал, что он хочет увидеть, направляясь к месту своего рождения. Не зная, где он родился конкретно, контрабандист просто хотел ступить на землю, по которой когда-то счастливыми ходили его родители. Улетев с Земли в два года, он конечно и не мог чего-нибудь вспомнить: ни свой дом, ни какое-то абстрактное дерево. Отец не распространялся о месте их проживания, видимо, не видя в этом смысла, или может из каких-то своих соображений. Теперь же младший Ви-Церг разрывал своим кораблем облака, летя над пустыней, что покрылась шляпками солнечных батарей. Город врезался в пустыню и, обтекая поляны с солнечными батареями, тянулся к морю, голубой лентой появившемуся на горизонте. Небо менялось. Впереди слева оно темнело, по курсу облачность увеличивалась. Неману пришлось снизиться, чтобы иметь возможность наблюдать за ландшафтом. Радар время от времени предупреждал о приближающихся кораблях или планетолетах, тогда Неман снова нырял в свой коридор, тянувшийся к конечному пункту полета, как радуга из горшочка золота. Ви-Церг уже и не помнил, кто охранял этот горшочек, но он надеялся, что для него это путешествие закончится приятно.

Скандинавия встретила его низкими дождевыми облаками. Иллюминатор покрылся рваной водяной пленкой, чьи капельки срывались в бег вверх по стеклу. Теперь Неман мог снизить высоту до километра, соблюдая осторожность. Он пролетал над полуостровом, который не был похож своей архитектурой на то, что он видел в Африке. Все вокруг было серое и сырое. Здания начинались прямо от линии берега. Причем в некоторых местах невысокие дома – этажей в десять – стояли на больших плитах, чьи сваи уходили в холодную воду моря. Город тянулся вглубь полуострова неровным горным образованием, чьи вершины то возносились к небу, то падали к земле. Отсюда, с высоты в один километр, все еще нельзя было разглядеть всего в подробностях, но Неману казалось, что город под ним грязен и холоден. И несмотря на это, там жили люди.

Сильный ветер бил в корабль, за бортом усилился ливень, а Неман летел через нити капель над серым городом, оставшимся тут в назидание потомкам. Потом он внезапно закончился, расходясь в стороны и охватывая собой огромный лес. Он не был похож на тот лес, что Неман видел у Нила. Но под дождем и он казался неприветливым.

«Гепард» все летел вперед. Ландшафт менялся. Лес существенно поредел, уступая место каменистой земле, покрытой низким кустарником. Город снова сомкнулся. Но на этот раз он был похож на то, что Неман видел, улетая из Виктории. Дома располагались упорядоченно, образуя единую архитектурную композицию.

Разглядывая город, Неман не заметил, как пересек береговую линию. Теперь он летел над яростно бьющимися друг об друга волнами океана. «Гепард» сделал вираж, чтобы вернуться к земле. Берег резко обрывался и уходил вниз к океану отвесной стеной, в которой виднелись ниши для кораблей и большие окна жилых помещений. Город вплотную подошел к обрыву, опасливо вглядываясь в его подножье, о которое океанская вода яростно била сама собой. Летя вдоль берега, Неман увидел прекрасные фьорды, о которых ему рассказывал отец и которые он разглядывал на старых снимках. Теперь они тоже стали частью города – их стороны соединяли стоящие на бетонных ногах здания, больше похожие на причудливые и некрасивые мосты.

Контрабандист связался с ближайшей станцией и узнал, что там остается еще два места для кораблей такого же класса, что и «Гепард». Выкупив одно из них, он сейчас же направился к нему. Его место стоянки было выдолблено в скале и располагалось метрах в двадцати над поверхностью океана. Ветер тут был силен, и, призвав на помощь все свое умение, Неман все-таки медленно влетел в свой док и с облегчением приземлился.

Док выглядел неплохо: оборудование для обслуживания кораблей, номер, выходивший окном в сторону океана и имевший небольшой балкончик для прогулок в более привлекательную погоду, если таковая бывала здесь. Два робота, прикрепленных к доку, тотчас же бросились к кораблю, ожидая распоряжений Немана. Тот приказал им провести полную диагностику корабля, и счастливые роботы вместе с необходимым оборудованием скрылись в корабле. Контрабандист повернулся в сторону большой воды. Вход в док уже автоматически закрылся прозрачными воротами, поэтому ветер не завывал тут своим хищным ревом, а дождь не пытался пробраться в искусственную пещеру.

Взяв дождевик, Неман поднялся в лифте наверх. Улица встретила его слабым дождем с очень крупными каплями и сбивающим с ног ветром. Ви-Церг вышел из своего личного лифта прямо в небольшой парк, состоявший из хвойных деревьев. Он жадно вдохнул в себя воздух, пахнущий океаном и свежестью. За стволами деревьев в непосредственной близости от него виднелась стена дома, взмывавшая вверх на пару десятков этажей. Неман укутался в дождевик и, не спеша, направился куда глаза глядят.

Вокруг все было каким-то невероятным. Город был настоящим, но Неман не мог в это верить. Он не мог сопоставить это место с тем, что снилось ему временами. Та часть этого гигантского города, что он видел с другой стороны полуострова была больше похожа на декорации его снов, но прохаживаясь с неутихающим ветром по улицам, то пустевшим, то снова наполнявшимся людьми, он каким-то образом чувствовал, что где-то недалеко когда-то давно здесь жил и он. В грязном и старом доме. Обросший деревянными постройками его жителей, стремившихся расширить таким образом жизненное пространство. Чувствовал, что относительно недалеко отсюда по шумным улицам несла его мама, защищая свое дитя от толпы. С каждым новым вдохом воздуха, пахнущего солью и мокрым асфальтом, хвоей и чем-то еще, Неману начинало сильнее казаться, что этот запах он чувствовал во сне.

Стоя на углу улицы, у стеклянного здания, Неман прикрыл глаза, и ему начало казаться, что он снова проваливается в свой сон. Только теперь он был там не годовалым ребенком, а уже взрослым мужчиной. И он был в нем один. Без родителей, без семьи и друзей. Без старых, потрескавшихся фасадов зданий, без хаоса толпы. Неман был один на один с запахом его настоящего дома – Земли, с теплым чувством, с прилета на эту планету тихонько горевшим внутри него. На закрытые веки упали капли дождя и ветер вытер его лицо. Неман открыл глаза и направился дальше.

Весь день он прогуливался, не обращая внимания на хмурую погоду, любуясь то городом, то его небольшими оазисами парков, то океаном. И все это было ему очень близко. Казалось, он и был всем тем, что мог видеть вокруг. Неман ощущал себя настоящей частью всего окружающего мира.

В местном архиве он попытался узнать что-нибудь про Ви-Цергов, которые могли остаться здесь, но ему сказали, что в Кризис много информации утратили, а в настоящее время никто с такой фамилией на полуострове не проживает. Но несколько людей с подобной фамилией зарегистрировано в Южной Америке и Сибири. Его спросили, не хотел бы он связаться с ними, но Неман отказался. Он вовсе не хотел искать свою родню. Просто проверял их возможное существование.

Заснул Неман у себя в номере быстро. Роботы еще проводили диагностику, а он с гибискусом сидел на диване перед большим панорамным окном и смотрел на океан, который с одинаковой периодичностью освещал стоящий в десяти километрах маяк – настоящий памятник архитектуры. Иногда или небо, или воду разрезали огни то корабля морского, то корабля космического. Гибискус стоял на полу у дивана и тоже смотрел на бесконечную водяную поверхность, пенившуюся в свете маяка. Он ни о чем не думал и только смотрел через стекло на воду, расставив листья в стороны и закрыв свои цветки. Неман тоже ни о чем не думал. Его тело все еще сопротивлялось тяготению, и он ощущал себя тяжелее обычного. Веки тоже были тяжелее, чем на корабле, и они медленно закрывались, а бороться с ними у Немана за день не осталось сил. Так он и заснул, сидя на диване.

Ему снова снилось прошлое. Он снова чувствовал запах океана вперемешку с запахом грязной улицы, видел покрытое облаками небо и испачканные стены зданий, лицо мамы, чувствовал прохладу города. Неман закрыл глаза. И потом стало теплее. Раскрыв веки, он видел множество неизвестных лиц, все без исключения улыбавшиеся ему. Неман увидел среди них лицо своего отца – еще молодого и не потерявшего здоровья в шахтах Марса. Кто-то теребил его за щеки, что ему вовсе не нравилось. Он заголосил. Тотчас людской гул вокруг смолк. Остался только он и его родители. Мама держала маленького Немана на своих руках и, улыбаясь ему, пела песню, действовавшую на него слишком успокаивающе. Рядом с лицом мамы появилось лицо папы. Он тоже улыбался и с восхищением смотрел на Немана. А того клонило в сон, и он медленно закрывал глаза, борясь с ними, чтобы еще разок взглянуть на родные лица.

Проснулся Неман от того, что перед глазами стало светлее. Он осторожно открыл их, щурясь свету, отражавшемуся от серых облаков и океанской глади. Это солнечные лучи пробились через окно между облаками и ненадолго осветили собой округу. Затем они пропали и вернулась дневная серость. Но сегодня было светлее и без дождя. Серые облака бесконечным потолком стелились над океаном. Неман вытер свои глаза, в которых почему-то оказались слезы. Гибискус стоял на своем месте, раскрывая бутоны для встречи нового дня.

Роботы закончили диагностику корабля и выдали результаты его собственнику вместе с неприлично большой суммой за подобные услуги. Во время диагностики была обнаружена неисправность в контуре системы охлаждения реактора из-за чего он мог в аварийном порядке отключиться в любой момент. Рекомендовалось незамедлительно произвести ремонт. Неман ухмылялся, подписывая акт и отказ от ремонта. Перед тем, как отдавать свой корабль на растерзание, он заведомо изменил сигналы отклика системы охлаждения, чтобы при ее диагностике, она выдавала ложные результаты. Это требовалось для того, чтобы воплотить план побега с Земли в скором времени. Как только роботы удалились, взяв с него плату, Неман вернул все обратно.

Весь день он прохаживался по городу, уходя все дальше от океана вглубь суши. Затем он взял планетолет и пролетел над местом реставрации города. На протяжении километров все было снесено, а на пустырях возводились новые здания. Стройка поражала своим масштабом. Ведь одновременно с возведением новых кварталов рушились старые. Неман пролетел и над старым городом, отсекавшимся широкой пустынной полосой от стройки. Крайние дома старого города с высоты полета выглядели покинутыми. Их печальные глаза-окна смотрели через развалины снесенных собратьев на тех, кто приходил им на замену, убирая с лица Земли неприглядное прошлое.

Вечером Неман снова решил пройтись, чтобы насладиться своим пребыванием на Земле. И именно прогулки давали ему возможность почувствовать себя частью этого закрытого мира, которому он принадлежал только в прошлом. Он понимал, что этот мир выплюнул его и больше не хочет иметь с ним ничего общего. Люди тут были себе на уме. Они ходили по улицам высоко подняв свои подбородки, выглядя высокомерно, как и говорила Искорка. При обращении к ним они не смотрели в глаза собеседнику, а отвечали коротко и сухо, давая понять, что не заинтересованы в разговоре и они опаздывают по твоей вине на свои безумно важные дела. Люди. Люди тут были конечно другие, не как на Марсе или в колониях. Но в конце концов Неман пришел к выводу, что они имеют право вести себя подобным образом. И ему было жаль, что эта заносчивость направлялась на него. Ведь между собой земляне общались как обычные люди, каким-то образом примечая затесавшихся в своих рядах чужаков. Неман осознавал, что как бы он не считал себя землянином, здесь, для других жителей, он будет чужим даже несмотря на свое истинное происхождение. В какой-то момент ему показалось правильным, что люди смеются над тем, что он позиционирует себя землянином, а не марсианином. Но потом отогнал эти мысли. Это была не его проблема. Ви-Церг давно решил для себя, кто он такой.

Вечером он ввел себе лекарство и пошел в местное питейное заведение, чтобы как следует продегустировать земные напитки. Цены были явно завышены, но Немана это пока не пугало. У стойки он старался завязать разговор с местными, но те даже подвыпившие косо на него смотрели, что его уже начинало раздражать. В конце концов он познакомился с ребятами с Марса, прилетевшими на Землю для переговоров по каким-то контрактам, а заодно решили накидаться вечерком. Время он провел неплохо, хотя марсиане оказались очень назойливыми ребятами. Вернувшись в свою комнату, контрабандист полил гибискус, разлив пол чайника, но не обратил на это внимание и лег спать.

Разбудил его громкий звук переносного приемника, который он вытащил в комнату, чтобы иметь возможность быстро среагировать на любое сообщение своих компаньонов. Динамик устройства надрывался, а голова Немана раскалывалась сначала надвое, потом как будто натрое. Не было сил встать и ответить, или хотя бы отключить приемник. И все же контрабандист медленно приподнялся и дотянулся рукой до приемника.

– Слушаю, – сонно протянул он.

– Сегодня в пол второго ночи по местному времени забери нас из точки Лебедь, – послышался искаженный голос Игоря. – Координаты точки я тебе уже давал. Забирать нас будешь с дикой местности, приземлиться как человек там не получится, придется что-то придумать. Когда будешь подлетать, дай условный сигнал, чтобы мы вышли из укрытия. А если нас не будет, то улетай и не возвращайся. И постарайся прилететь вовремя, не медли, как сейчас.

Краткий инструктаж закончился так же внезапно, как и звук приемника прорезался сквозь сон Немана. Тот сладко потянулся, встав на цыпочки и подмигнул своему зеленому товарищу.

Глава 3.

Темнота обернула корабль своей черной мантией. Но эту черноту как ножом иногда разрывали ломанные линии молний. Они били часто и порой очень близко от корабля. В момент вспышки Васко успевал настраивать фильтры иллюминатора так, чтобы контакт с внешним миром у капитана не прерывался ни на секунду. Это было очень странно, когда за бортом неистовствовала стихия, а иллюминатор показывал урезанную версию бури без звуковых и дополнительных световых эффектов. Васко еще и управлял сенсорами для видения в темноте, так как «Гепард» летел без включенных фонарей. Даже в рубке горели только слабая лампа гибискуса да тусклая звездная карта. Неман решил уберечь себя от возможного визуального контакта с кем бы то ни было. Пока он летел над вспененным океаном на довольно низкой высоте, размазывая капли дождя по корпусу корабля и увиливая от молний, Васко, взломав спутники, заменял настоящий маршрут следования корабля на мнимый, пролегавший над контентом. Плюс верный компьютер вовремя указывал на приближающиеся аппараты и плавучие города. Неману оставалось только следить, чтобы «Гепард» не попал в какую-нибудь очень высокую волну.

Корабль стремился обогнуть Африку, пролетев мимо мыса Игольного. Взглянув на карту, Неман увидел, что находится недалеко от мыса Доброй Надежды, который вечно стремился обогнуть Летучий Голландец. «Гепард» явно был готов справиться с этой задачей лучше призрака, хотя и был сейчас очень похож на него.

Тело Ви-Церга то холодело, то снова теплело – это организм реагировал на недавний ввод лекарства. Очередная наэлектризованная линия прочертила черное небо. Неман взял западнее, облетая плавучий город, возникший на пути.

Он все думал над тем, как лучше всего им будет покинуть планету. Сделать это надо было сразу же, независимо от того, один ли он улетит или же с пассажирами. Поэтому то Неман и решил впервые в жизни дать Васко задание, с которым в силу своей специализации он мог и не справиться. Но взлом отслеживающих местоположение корабля спутников прошел гладко, от чего капитан в глубине души гордился Васко.

Беспокоил Немана и тот факт, что им придется, по всей видимости, входить в подпространство прямо с орбиты Земли, что при определенных обстоятельствах давало возможность полицейским преследовать их, не говоря уже о том, что энергию скачка в любом случае засекут. Это ничего не значило бы, если не земная система обороны, которая вполне могла через пару секунд после возникновения тоннеля перегрузить его, тем самым уничтожив и отрезав путь к отступлению. Поэтому он рассчитывал на то, что Васко до последнего будет держать диспетчеров в неведении. Но оставалась последняя проблема. Она заключалась в том, что корабль могли обнаружить при выходе из атмосферы с помощью датчиков на тех же спутниках, к которым Васко не мог подобраться. Для незаметного выхода было необходимо включить систему маскировки, что сразу бы лишило Васко возможности изменять курс корабля на карте, ведь тогда спутники потеряли бы корабль и ничьего пути уже нельзя было скорректировать. И вот на счет того, как это сделать, Неман сейчас и думал. Он вел корабль, крепко ухватившись в штурвал руками, задумчиво вглядываясь вперед, а Васко отмечал засеченные издали цели, от которых надо было держаться подальше.

Буря стихала. Корабль достиг ее границы, обойдя Африку и направляясь теперь прямиком к южной оконечности Мадагаскара. Васко добросовестно отмечал ожидаемое оставшееся расстояние до точки Лебедь, где через пару минут должны уже были находиться Игорь и Таркелья с грузом. Неману так и не сказали, что из себя представлял артефакт, да кажется и его гости тоже не понимали до конца, что же им предстоит украсть, поэтому контрабандист решил немного поразмыслить на этот счет. Ему почему-то представлялась плита из неизвестного человечеству материала в рост среднего человека. Но так он себе представлял, а на деле надеялся, что груз будет малогабаритным и его погрузка займет минимум времени.

«Гепард» вылетел из дождя и тут же нырнул в ночной туман. Неман еще немного снизил высоту полета и быстро обернулся к гибискусу. Тот был заботливо прикреплен к стене несколькими лентами за горшок и стебель потому, как Неман не мог знать, придется ли ему выполнять в атмосфере планеты фигуры высшего пилотажа. Он надеялся, что этого не понадобится, ибо его тело все еще не привыкло и к обычному земному тяготению. Перегрузок он побаивался. Но гибискус не разделял его опасений и гордо вглядывался в то, что виднелось и достраивалось Васко в иллюминаторе.

Корабельные часы показывали, что точка Лебедь не должна была пустовать. Часы на руке показывали другое время. Уже был виден силуэт острова, туман пропал. Неман стал внимательнее следить за горизонтом. Васко докладывал, что в пяти километрах летел пассажирский планетолет, а в десяти километрах от береговой линии в глубине острова располагался небольшой город, откуда на материк постоянным потоком летали небольшие аппараты для одного-двух человек. В океане в опасной близости никого не было. Контрабандист сбросил скорость. «Гепард» медленно пролетел над песком пляжа и, практически касаясь верхушек деревьев дном, почти что поплыл по ночному лесному морю. Густые джунгли закрывали собой все, что происходило внизу, поэтому Неман включил тепловизоры. Иллюминатор преобразился, показывая ночную жизнь Мадагаскара. Но человеку было не до этого. Пятьсот метров отделяли его от точки встречи. Эти пять сотен метров корабль преодолевал очень медленно для самого себя, готовый в любую секунду рвануть вверх. Впереди были видны выступавшие из джунглей скалы, в которых Неман метров за сто различил площадку, расположенную у самых верхушек тропического леса. Камни были слегка нагреты, а площадка пустовала. Поразмыслив, капитан «Гепарда» решил, что лучше всего забирать людей через транспортный люк в хвосте корабля. Мастерство и свободное пространство позволяло выполнить сложный разворот, но он пока медлил.

– Васко, дай условный сигнал.

Тут же ночь прорезали две красные вспышки аварийных огней. Это и было условным сигналом. Неман сверился с показаниями всех датчиков, радара и с информацией Васко, чтобы удостовериться в том, что ни у кого не было высокого шанса засечь этот сигнал, оставшийся без ответа. Площадка так же пустовала. Зависший в воздухе «Гепард» осторожно покачивался из стороны в сторону – дул ощутимый боковой ветер.

Часы говорили о том, что опоздание составляет шесть минут. В таком случае Неману надо было улетать, спасая себя. Но он держал корабль на месте, вглядываясь в скалы. Решившись, он еще раз подал условный сигнал. Теперь огни горели дольше. Секунды шли, но ничего не происходило. Голова слегка кружилась от волнения. Контрабандист должен был улетать, но что-то его останавливало. Не чувство ответственности или что-то в этом роде. Какое-то другое чувство не давало ему развернуть корабль. Он боролся с самим собой, и когда уже было твердо решил разворачиваться, Васко выхватил из ночного сумбура биологических отметок на радаре две четкие точки, быстро приближавшиеся к площадке в скале. Они петляли на радаре, становясь все больше, пока не появились в иллюминаторе. Это были Таркелья с Игорем. В руках парня находился продолговатый футляр, а Таркелья несла на себе рюкзак.

Корабль сразу же развернулся и начал открывать грузовой люк. Как только Васко отчитался о том, что расстояние до скал минимально, а люди уже на борту, Неман приказал ему закрывать люк, а сам развернулся к коридору, откуда слышались быстрые шаги. Первым вошел Игорь. Он немного запыхался, тяжело дыша своей грудью.

– Летим! – произнес вошедший. – У нас немного времени осталось.

Контрабандист кивнул и развернулся к панели управления, успев краем глаза заметить у Игоря на поясе титам – нож, придуманный на Титане.

– Что так долго? – бросил он, пока медленно придавал кораблю ускорение.

– Непредвиденные обстоятельства.

Хромая, в рубку зашла и Таркелья.

– Выводи нас на орбиту.

– Уже все делаю.

Корабль набирал скорость, уходя к океану. Неман проверил, держит ли Васко связь со спутниками. Маршрут они отслеживали уже настоящий, но сами спутники еще должны были понадобиться Неману. Он старался придумать, как же включить маскировку корабля в атмосфере, что было запрещено тут, на Земле. «Гепард» начал заведомо облетать еще один плавучий город, когда в эфире, который Васко так же время от времени проверял, раздался отчетливый сигнал тревоги. Его передавали с Мадагаскара по всем каналам. Неман вопросительно обернулся на пассажиров.

– Я же говорил, что времени мало, – ответил на немой вопрос Игорь. – Теперь в дело вступаешь ты.

Неман различил в полосе света, падающего от лампы гибискуса на лицах парня с девушкой волнение, и легкий страх в их глазах.

Медлить было нельзя. Сейчас в воздух могли подниматься десятки военных и полицейских аппаратов, а всем кораблям вот-вот должны были приказать следовать к ближайшим площадкам посадки. Неман решился.

– Быстро в каюты! У вас пятнадцать секунд, чтобы привязать себя к кроватям. Бегом!

Он командовал быстро, а руки так же быстро летали по клавишам и кнопкам. Пока топот шагов пропадал в коридоре, Неман запросил у Васко данные по состоянию генераторов поля. Их мощности должно было хватить на то, что пришло ему в голову.

Секунды тянулись медленно, как плавящаяся под Солнцем резина. Неман ожидал, что еще чуть-чуть и в эфире прозвучит приказ кораблям приземляться. Пальцы сами собой отстукивали по штурвалу простенький ритм. Гибискус же единственный на корабле излучал спокойствие.

– Васко, громкую связь. Экипаж, зафиксировали свое положение?

– Да, – коротко ответил Игорь.

Таркелья промолчала.

– Экипаж!

– Секунду! – крикнула в ответ девушка. – Все!

– Теперь желаю нам мягкой посадки.

Неман резко увел корабль носом вверх, набирая высоту, несясь навстречу космосу. Васко же начал снова прокладывать с помощью взломанных спутников фиктивный маршрут.

– Васко, давай!

Тут же в искрящемся от сигнала тревоги эфира мигнуло четко различимое сообщение, которое разлетелось по всем включенным приемникам.

– SOS. «Гепард» терпит бедствие. SOS. Отказ реактора. Экстренное приводнение.

Корабль набирал высоту. Тело Немана вдавило в кресло. Он чувствовал себя сейчас неприлично тяжелым. «Гепард» уже набрал высоту в семь с половиной километров. Неман издал нечленораздельный звук и опустил штурвал. Корабль, замедлившись, перевалился носом вниз через вершину параболы своего пути и понесся навстречу темной воде океана.

– Выключить двигатель. Реактор держи прогретым. Закрой все. Дюзы в первую очередь. Включить генераторы поля.

Васко быстро выполнял все команды, и «Гепард» теперь камнем падал вниз с огромной высоты. Неман с нарастающей тревогой смотрел в иллюминатор и чувствовал себя как будто на самом опасном аттракционе во Вселенной. Неспокойная поверхность океана приближалась все быстрей, и контрабандист зажмурился. Он мысленно попрощался со всеми, кто ему был должен. Если я и умру сейчас, то хорошо, что дома, мелькнула у него мысль. Затем последовал сильнейший толчок. Его грудь больно сдавили ремни, он почти повис на них, выдохнув весь воздух из легких. В его глаза потемнело, или эта темнота и так находилась тут все время? Послышался лязг, звуки разбивающихся предметов, чей-то далекий крик. Это корабль вошел всей своей тушей в океан, вспоров его кожу и уйдя глубоко под нее. Генераторы поля уберегли корпус от удара чудовищной мощи, а тело корабля почти с легкостью иглы прошило водные слои.

Еще плохо видя, стараясь вдохнуть воздух, поступавший в горящие легкие с привкусом крови, поглубже, Неман проверял состояние систем, борясь со вспышками в глазах, а в первую очередь он проверял реактор. Но все было в порядке. По крайней мере так говорили датчики. Только тело самого Ви-Церга горело и казалось свинцовым. Родилась и тут же завяла мысль о гибискусе – Неман сейчас был занят другими вещами. Выпуская из корабля накопленный для экстренных ситуаций воздух в баллонах, он такими импровизированными двигателями направлял «Гепард» к поверхности.

– Включить маскировку, – еле выдавил он не своим голосом.

Васко подчинился. Он увел воображаемую траекторию корабля на пятнадцать километров севернее, и теперь рапортовал, что к тому ложному месту аварии летело несколько аппаратов. Почти все они по сигнатурам определялись как не гражданские.

В иллюминаторах поменялся фон. С абсолютно черного он сменился на тот, что бывает в безлунную и пасмурную ночь над океаном. Корабль вынырнул. Чувствуя боль в ребрах, Неман продул дюзы, запросил у Васко информацию по системам. Удостоверившись, что все в порядке, Неман дал команду включить двигатель, и «Гепард» плавно оторвался от воды, направляясь ввысь, все еще без каких-либо огней. Маскировка работала, а Васко все еще держал связь со спутниками, упрямо доказывая им, что корабль потерпел крушение далеко отсюда. А он, как призрак, тем временем рвался на просторы космоса, прошивая своим телом воздушные массы. Неман чувствовал себя отвратительно. Перегрузки снова вмяли его в кресло, заставляя почувствовать себя живым. Тьма перед его взором распадалась щупальцами редких облаков, скрывавших собой корабль. Потом они внезапно кончились, позволяя увидеть первые появляющиеся звезды, с набором высоты становившихся все больше, а пространство вокруг меняло свой окрас с каждой пройденной сотней метров. Корабль все еще летел вертикально вверх, поэтому сжатый от перегрузок Неман не мог как следует разглядеть меняющуюся вокруг красоту. Его зрение становилось хуже и хуже от свалившегося на его кровеносные сосуды испытания.

И вдруг наступила невесомость. Неман почувствовал, как из его тела уходит вся прежняя тяжесть. Прикрепленный к креслу ремнями, он чуть приподнялся над сидением. Корабль вышел в ближний космос. Неман вел его так, чтобы не встретиться на своем пути со спутниками или космическим мусором. Сейчас в этом секторе было пусто, поэтому можно было не беспокоиться о том, чтобы быть кем-то визуально замеченным.

Голова гудела, а мышцы еще были скованны. Неман переводил дух. Он позволил Васко взять управление на себя, потому что сам пока был не в состоянии управлять «Гепардом». Гибискус же чувствовал себя прекрасно, опоясанный своими ремнями безопасности. Из-за своей зелени и красных бутонов он как обычно выглядел сказочным, ненастоящим и, кажется, был не к месту, но именно чувство того, что растение было здесь лишним, приводило, как не странно, в себя.

– Прием, – произнес, борясь с одышкой, капитан корабля по внутренней связи, – все живы?

– Какого черта, Ви-Церг? Что ты вытворяешь? Хочешь убить нас прям тут?! – заголосили динамики. – Я тут чуть не погибла из-за тебя!

Голос Таркельи хоть и звучал слабо, но полностью передавал чувства девушки, которой, видимо, пришлось несладко.

– Куда летим? – спросил Неман, не обращая внимания на тирады археолога.

Таркелья не могла простить такой наглости.

– Как ты смеешь? У меня все тело в синяках от этих ремней и бляшек!

– Он делал все так, как надо, – подал голос Игорь.

Неман понял, что тому его виражи тоже оказались не по вкусу, и что он их еле выдержал, но сейчас, стараясь скрыть свое ухудшившееся состояние, Игорь делал усилия, чтобы его голос не сорвался и не выдал его истинного телесного и душевного состояния.

– Я уверена, что он мог обойтись без этого! Нас никто не атаковал и не преследовал.

– Васко, отключи ее.

Воцарилась тишина, которая продержалась недолго. Из раскрытой двери в коридор послышался крик.

– Не отстегивайтесь пока что. Нам еще надо войти в подпространство. Так куда летим? – этот вопрос был задан конкретно Игорю.

Короткое молчание нарушилось довольно неожиданным ответом.

– Пояс астероидов. Сектор J7.

Глаза Немана в этот момент полезли на лоб.

– Ты серьезно?

– Конечно.

Негодование начало распространяться из груди контрабандиста к сердцу и мозгу. Его заманили сюда хитростью, чтобы затем он отвез их в пояс астероидов, находившийся недалеко от Земли! Задача становилась из-за этого много сложней, так как ему необходимо было попасть в нужный сектор незамеченным, что было почти нереальным в связи с энергией от его скачка, неминуемо распространившейся бы по пространству. К тому же, какой-нибудь астероид мог оказаться не в том месте и не в то время. Мониторингом всего пояса астероидов никто не занимался, а потому множество тел летали себе незамеченные радарами. Неман молчал, злился, и строил план. Он отстегнул ремни и поплыл к карте на стене. Найдя там сектор J7, он тщательно ознакомился с ним. Сектор состоял из пары тройки больших астероидов и дюжины астероидов поменьше. Если бы он вышел из подпространства там, то его тут же заметили бы, связав точки входа и выхода. Соседние секторы пояса были так же не богаты на небесные тела. Зато сектор K14 состоял из большого количества средних и малых астероидов. Это давало небольшой шанс на успех, так как астероиды в таком количестве начали бы отражать выделившуюся энергию скачка в разные стороны, запутывая ее в пространстве, оставляя датчики наблюдения за космосом ни с чем. Алгоритмы компьютеров обработки информации были бы перегружены, а это дало бы возможность улететь. Пожалуй, в сложившейся ситуации этот вариант выглядел лучшим, так как Васко доложил о том, что все корабли, вылетающие с Земли, должны были немедленно вернуться в свои порты; прибывающие корабли оставались на орбитах.

Дав Васко задание выполнить построение маршрута для прыжка, Неман проверил гибискус. С ним и правда все оказалось в полном порядке.

– Капитан, – позвал Васко.

И тут же в динамиках раздалось:

– Корабль 17025991, отзовитесь. Вызывает служба контроля околоземного пространства. Корабль 17025991. Отзовитесь.

Неман опешил. Васко не предупреждал его о других кораблях, находившихся в непосредственной близости. Он спешно проверил показания радара. На нем не было никаких крупных целей. Его продолжали вызывать. Контрабандист запросил у Васко информацию о ближайших объектах и получил список из спутников и больших кучах мусора. Только и всего.

– Быстрое сканирование! – приказал Неман.

Корабль тут же излучил порцию энергии во все стороны. Прятаться смысла уже не было, а вот найти невидимку было необходимо.

– Корабль 17025991. Вы нарушили прямой приказ диспетчеров, гласящий, что всем отбывающим с планеты кораблям необходимо проследовать к месту стоянки. Просим вас изменить свой маршрут.

Голос добавил еще что-то, но Неман не слушал его. Он быстро проверил расчеты Васко и вручную стал исправлять программу скачка. В его голове родился план, который мог им помочь соскочить с крючка.

– Не отвечай, – прошептал он компьютеру, готовься к скачку.

– Что происходит? – вдруг раздался в динамике посвежевший голос Игоря.

– Ничего такого. Мы всего лишь пытаемся уйти от местных блюстителей закона. Васко, готовность?

– Половина.

– Корабль 17025991. Мы приказываем вам немедленно закончить накопление энергии для скачка. Иначе мы будем вынуждены применить изолятор.

– Яноват!

Неман взглянул на результаты сканирования, о которых забыл, и присвистнул. В нескольких сотнях километрах от них располагалось два корабля. Один по полученным данным классифицировался как корвет, а другой был похож на корабль выше классом. Скорей всего изолятор на нем, подумал Неман. Я не успею прыгнуть, если он выстрелит. Оба корабля службы контроля околоземного пространства включили свою маскировку, от чего Васко не заметил их, а вот они «Гепард» смогли заметить. Видимо они сделали это так же, как и корабли у Ишеры – с помощью новой аппаратуры. Неман лишь несколько секунд раздумывал над тем, что же ему предпринять.

– Васко, форсируй накопление энергии.

– Есть.

– Корабль 17025991. Отзовитесь. Это последнее предупреждение!

В той стороне, где должны были находиться корабли, контрабандист заметил короткую вспышку. Это изолятор готовился к залпу. Но «Гепард» имел преимущество по времени.

– Яноват. Васко, цель два больше. Залп.

Через три секунды, за которые турель должна была выдвинуться из днища, скоординировать свой прицел и развернуться в сторону цели, космос озарила вспышка. Внутри корабля прогудела сирена.

– По нам стреляют? – с плохо скрываемым волнением спросил Игорь.

Но капитан промолчал. Он видел, как точка разогретой плазмы летит в противника, угрожавшего ему изолятором. Оставалось десять секунд до скачка.

– 17025991!

Неман оборвал его, когда увидел яркую вспышку. Это выстрел «Гепарда» попал в цель.

– Прыжок.

Перед кораблем начал образовываться вход в разноцветный тоннель.

– База! Преследую нарушителя! Прошу подкрепления!

Это уже слышалось из общего эфира. «Гепард» с этого момента объявлялся самым разыскиваемым кораблем в системе. Неман в этом не сомневался. Его данные уже должны были считать, а на Земле понять, что он не разбился об океан. Радар показал всплеск энергии. Это патрульный корабль генерировал вход в подпространство, чтобы преследовать Немана.

Но «Гепард» оказался быстрее. Он рванул в еле расширившийся тоннель и почти сразу же вынырнул у Солнца. Фильтры сработали практически идеально, но Немана все равно успело немного ослепить. Ему было некогда любоваться красотой звезды. Он уже вбивал координаты точки выхода в квадрате K14. Реактор и двигатель работали на пределе. Контрабандист чувствовал внутренности своего корабля как свои собственные. Васко не жалел ничего, вырабатывая новую энергию для повторного открытия тоннеля. Неман уже не беспокоился о том, что их могли догнать. Если «Гепард» сейчас прыгнет, то его уже будет почти невозможно отследить из-за помех Солнца. И правда, когда разноцветная нора начала увеличиваться, радар выдал искаженный сигнал точки выхода патрульного корабля. Но контрабандист, которого уже объявляли в розыск по всем колониям, выиграл и этот раунд. Он направил корабль в нору. Снова тело вдавило в кресло, но не так сильно, как на Земле. И снова прыжок почти сразу закончился. Корабль вынырнул в космос, окруженный астероидами. Неману даже пришлось резко уводить «Гепарда» в сторону, так как на прямом курсе оказался небольшой камень, летевший в нос корабля. Капитан выдохнул. Только сейчас он понял, что все это время был очень напряжен, и эта напряженность сейчас дрожью выходила из его тела. Но так всегда и бывает, подумал он.

– Экипаж. Говорит капитан корабля. Теперь «Гепард» самый разыскиваемый корабль класса «Мечтатель» во всем пространстве, подчиненном Конфедерации. А вы можете освободить свои тела от пут. Теперь нам ничего особо не угрожает.

Он осторожно сел в кресло и только сейчас заметил, что Васко включил легкое искусственное тяготение. Компьютер также построил маршрут, по которому теперь двигался на небольшой тяге к нужному сектору. Но капитан взял штурвал в руки и стал уводить корабль несколько в сторону. Он знал, что астероиды хорошо экранировали излучение энергии при выходе из подпространства, но осторожность никогда не помешает.

Радар показывал плотное, по космическим меркам, скопление камней в окружающем пространстве. Некоторые из них могли быть обитаемы. Бывало, что богатые люди могли позволить себе выкупить или арендовать один-два астероида у Конфедерации под собственные нужды, обычно для космических резиденций. Поэтому Неман летел и внимательно следил за тем, что происходит вокруг его корабля. Ему не хотелось попасться кому-нибудь на глаза, а так как у полицейских появился прибор для распознавания кораблей под системой маскировки, то контрабандист стал вдвойне осторожнее, часто пробегая глазами по кусочку космоса, показываемому главным иллюминатором.

– Что ты наделал?!

Тишину в рубке нарушил холодный и твердый женский голос. Таркелья незаметно зашла в дверь, пользуясь уменьшенной гравитацией.

Капитан оставил управление Васко и встал навстречу девушке. Ее песчаные глаза метали молнии, а сама она была напряжена так, что казалось сейчас же ринется на Немана с кулаками. Серьезное, даже злобное лицо Таркельи, делало ее старше истинного возраста. В приглушенном свете от космической карты на стене ее волосы светились как у феи. Неман неожиданно для себя отметил привлекательность девушки в подобном эмоциональном состоянии, а затем одернул сам себя, так как начал сверлить Таркелью неподобающим взглядом. Та заметила это и слегка смутилась, но длилось это смущение пару секунд, через которые к ней вернулось все ее самообладание вкупе с негодованием. Она сложила руки на груди и с вызовом смотрела на Немана, стоявшего у приборной панели с таким видом, будто это был не его корабль, а попал он сюда случайно.

Следом за археологом в рубку зашел Игорь. Зашел он крадучись и улыбаясь уголками своего рта. Он даже не собирался приближаться к ним, а встал в сторонке у карты, чтобы наблюдать сцену с удобного ракурса.

– Что я наделал? – вопросом на вопрос ответил капитан.

– Ты стрелял по полицейским?

– Да.

Таркелья всплеснула руками.

– Ты в своем уме? Сначала ты выделываешь непонятные фокусы в атмосфере планеты, а затем стреляешь по правительственным кораблям!

– У меня были причины на все, что я делал.

– Да, но ты не имел права стрелять! Надеюсь, ты не попал.

– Как раз наоборот, – Неман коварно улыбнулся.

Не первый раз он кого-то убивал, но впервые сделал это в космосе с помощью своего корабля. До этого самого момента возможности пострелять у него не возникало. А тут он с кораблем прошел боевое крещение. Осознавая это, он незаметно для себя выпятил грудь вперед. И дело было даже не в том, что он кого-то убил. Неман почти что знал наверняка, что все члены экипажа успели катапультироваться в специальных спасательных сферах – новой разработке военных. Время у них было. Он явственно видел их газовые следы в свете от заходящего за Землю Солнца. Контрабандист просто был доволен собой и радовался, что боевая система корабля работает неплохо.

Таркелья же, услышав это, переменилась в лице. Огонь в ее глазах немного потух, в них показался страх, нижняя челюсть девушки медленно поехала вниз. И только Игорь стоял у стены и улыбался.

– Что же ты наделал. Это были невинные люди! Надо было просто выполнить скачок или маневр уклонения! Ты не должен был сразу хвататься за пушку. Это отвратительно!

– Ты бы предпочла попасть в тюрьму за кражу?

– Да. Это лучше, чем знать, что из-за всего этого какой-то идиот взорвал корабль с людьми, – гордо ответила Таркелья.

Для Немана ее реакция оказалась забавной, и он усмехнулся. Девушка оказалась сбитой с толку.

– Что смешного?

– Слушай. Это ведь не ты стреляла, верно? Это был я. А кто я?

– Варвар!

– Я Капитан этого корабля. Более того, вы сами наняли меня для того, чтобы я вас вывез с Земли.

– Вот именно! Вывез! Без всех этих ковбойских штучек.

– По моему глубокому убеждению я действовал так, как того требовала от меня ситуация. Капитан здесь я, а не ты. Я делал свою работу, Оолк. Вы меня ради нее подставили на Ишере. Поэтому не лезь в то, что я делаю, пока ты находишься на этом корабле. Если ты лезла бы в мою работу, то их система все-таки успела бы вывести из строя мой тоннель.

Девушка стояла перед ним, наполненная ненавистью.

– Ты хочешь еще что-нибудь мне сказать?

Таркелья не ответила. Она резко повернулась, от чего ее слегка занесло в состоянии легкой невесомости, но, сохраняя достоинство, Таркелья направилась к выходу из рубки даже не прихрамывая, порхая над полом.

Игорь, стоя в синем отсвете карты, помотал головой.

– Не обращай внимания. Она эмоциональна. И гуманна.

Взглянув на лысый череп этого человека, Неману вспомнился титам на поясе у Игоря, от чего он на всякий случай воскресил в памяти то место, где лежал спрятанный пистолет. Контрабандист ничего не ответил Игорю, а тот воспринял молчание как должное.

– Когда будем подлетать к месту, с тобой свяжутся, – бросил парень, все еще улыбаясь, направившись к двери в коридор.

Гибискус и Неман остались вдвоем. За бортом проплывали далекие и довольно близкие астероиды, некоторые из которых нельзя было разглядеть невооруженным глазом до определенного расстояния. Зато радар безошибочно ловил их в свои сети излучения. Неман закурил. Сквозь дым он смотрел в иллюминатор. Солнце светило в стороне, становясь причиной причудливой игры света и тени на поверхностях астероидов, похожих на упавшие в вечность неспелые плоды дерева, виденного Неманом давным-давно в один из его первых полетов к звездам в одиночку. Он вздохнул. Ни то, чтобы он часто подвергался нападению воспоминаний, но ностальгия случалась. По большей части она касалась Земли, но теперь, когда Неман исполнил свою мечту, он чувствовал, что ностальгия по его Родине отступала сама по себе. Ведь он мог смаковать свои недавние воспоминания о доме. Никогда контрабандист не грустил о Марсе. Он не любил этот красный шарик, оказавшийся квинтэссенцией людского разочарования в первые десятилетия космоплавания. Еще до открытия подпространства. Марс оказался намного неуютнее и жестче, чем предсказывали ученые. Он не прощал ни малейшей слабости, а марсианские бури даже сейчас создавали множество серьезных проблем. Неосознанно Неман начал водить глазами по картине пространства, ища бледный шарик Марса. Но его взгляд ничего не находил, кроме редких тел камней пояса астероидов. Казалось, что их окропили черными чернилами, так причудливо тянулись на них тени, располагаясь без всякой видимой системы.

Пару раз приходилось уводить корабль за туши астероидов, чтобы не встретиться с какой-нибудь яхтой или грузовым кораблем. Помимо редких путников, движения рядом с проложенным маршрутом почти не было.

Корабль подлетал к нужному сектору. Неман подошел к карте, чтобы оценить окружающее пространство. J7 оказался почти пустым. В нем находилось только два крупных астероида и три совсем небольших камня. Крупные астероиды парили по космическим меркам недалеко друг от друга. Идеальное место для личной резиденции, оценил Неман.

Он пока не решался нарушить радиомолчание, чтобы не выдать себя. Даже зашифрованные каналы могли раскрыть его местонахождение тем, что пришлось бы излучать энергию далеко в пространство и его система маскировки в этом случае не могла помочь.

Ожидая прибытия к границе сектора, Ви-Церг пополол землю в горшке и полили растение. Его цветки распустились и осматривали рубку несколькими большими глазами, стремящимися впитать через себя весь окружающий мир.

– Хватает ли тебе света, старина?

Гибискус ответил колыханием стебля вместе с веточками от дуновения воздуха из вентиляции.

– Это хорошо. К тому же ты и от своей родной звезды подпитался на Земле. И сейчас кое-что перепадает тебе через иллюминатор. Странно, да? Эта звезда, да и любые другие звезды, как дарят жизнь, так и могут ее без труда забрать. И тебе необходим свет этих звезд, чтобы жить. Ведь лампа – это только способ для тебя продлить жизнь, как и лекарства это делают для меня. Но и мне нужен свет этих пылающих шаров. Без них пропадает ощущение жизни. Безграничность космоса так давит при длительных путешествиях. Ты ждешь выхода из подпространства, чтобы увидеть настоящий свет и убедиться, что все еще жив. Но каждый раз мне становится страшно. Вдруг я или Васко напутали с расчетами, и наша точка выхода окажется непозволительно близко к пламени, которое даже и для ада слишком горячее. И тогда не будет нашего с тобой триумфа, не будет той жизни, к которой мы стремимся. И этот свет сопровождающий, – Неман посмотрел на Солнце, – может нас погубить.

Знакомое расположение звезд напрягало Немана. Он насмотрелся на них с Марса, мечтая поскорей улететь с него. Говорят, что Марс был богом войны. Что ж, для Немана на Марсе и взаправду началась война. С самого детства. Война, в которой нельзя было достичь победы. Это была война со временем на свою жизнь. Это была война с обстоятельствами и другими игроками, хотевшими хотя бы не упасть еще ниже того уровня, на котором они существовали. И маленький мальчик рос в условиях этой войны, представляя себе по ночам награду за победу в ней – жизнь, изобиловавшую бы всеми прелестями, присущими богатым людям, тоже ведшим войну, но уже исключительно с самими собой.

Хотелось дать Васко приказ и нырнуть в подпространство, чтобы не видеть знакомую геометрию точек. Возможно это и бред, рассуждал капитан «Гепарда», но так оно и есть. Можно сказать, что звезд слишком много, чтобы они складывались в какую-то знакомую картину. Но для того, кто постоянно смотрел на небо, а затем околачивался на орбите, ища Землю среди этих ярких точек, это неправда. Может поэтому в последние несколько лет я вовсе не залетал в Солнечную систему, чтобы не видеть этого.

Размышления Немана прервал Васко.

– Капитан, мы приблизились к сектору. Вас вызывают с астероида J7-2.

Неман встряхнул головой и уткнулся взглядом в приборную панель. Там мигала желтым светом маленькая лампочка.

– Принимай.

– Слушаюсь.

Неман сел в свое кресло и устроился поудобнее.

– 17025991, прием, – послышался в динамиках сухой электронный голос.

– Прием, J7-2.

– Отрадно вас наблюдать, – без тени эмоций продолжил все тот же голос.

Контрабандист уже нисколько не удивлялся, что его корабль постоянно находят при включенной маскировке, поэтому он решил при случае подумать о том, как это исправить.

– Вам необходимо проследовать за астероид J7-1, к его темной стороне. Там в скале вам отметят вход в ангар. Маневрируйте осторожно, рекомендую включить внешние огни.

– Принял.

После этого короткого сеанса связи капитан корабля снова взял управление на себя и повел «Гепарда» вокруг астероида J7-2. Он выглядел больше того, что шел под номером один. Пока корабль облетал его, Неман заметил отсвет от куполообразной конструкции на дико неправильной поверхности астероида. По ней яркими нитками тянулись, извиваясь, какие-то конструкции, пропадающие в складках астероида.

«Гепард» приближался к нужному астероиду, когда в рубку зашел Игорь.

– Тебе лучше остаться на корабле, – заявил он, закуривая сигарету.

– С какой стати?

– Ты всего лишь наемный работник и больше никто. Свою часть работы ты сделал, теперь можешь быть свободным.

– Еще чего, – несколько раздраженно ответил Неман. Ему не понравилось, что в его рубке курили без разрешения. – Мне необходимо перекинуться парой фраз с вашим начальником. Именно потому, что свою работу я выполнил хорошо.

В плотном облаке от сигареты Игорь мотнул головой.

– Исключено. Когда мы прилетим в ангар, тебя обслужат, проверят корабль, а затем ты можешь лететь.

– Почему-то мне кажется, что ты не можешь принимать такие решения. Не за своего босса, – контрабандист пристально вглядывался в холодные глаза Игоря, которые частично скрывала дымовая завеса.

– Но именно поэтому я здесь, – просипел своим голосом Нэ, улыбаясь так, что шрам на его лице некрасиво искривился.

– Ты тут не для этого, титанец.

Игорь перестал улыбаться и впился взглядом в Немана. Он несколько секунд молчал, ожидая продолжения реплики от контрабандиста, но тот так же молча смотрел на титанца, улыбаясь уголками рта. Игорь молча докурил сигарету, потушив ее о пепельницу, стоявшую на одной из полок, и пошел к выходу. У него парень остановился и, обернувшись, бросил контрабандисту:

– Это частные владения. Тебе запрещено выходить из корабля.

Проводив его взглядом, Неман вернулся к управлению и стал заходить на посадку. У того парня явно какие-то проблемы, подумал контрабандист, закладывая аккуратный вираж к тому месту, где загорелись сигнальные огни вокруг открытого зева внутрь небольшой горы J7-1. У поверхности стало темно, поэтому по рекомендации компьютера-диспетчера – в этом Неман был уверен – Васко включил наружный свет, освещающий безжизненную поверхность астероида, давая возможность пилоту почувствовать перспективу. Хоть компьютер и сам мог спокойно ввести корабль в ангар, но Неману захотелось сделать это самому. Васко только исправно выводил на экран разного рода показатели, необходимые для корректировки курса. Вход в ангар находился под массивным навесом из породы, создававшей естественную маскировку для него. Подлетая, Неман уже мог различить внутри горы туннель, хорошо освещаемый и резко уходящий вниз. «Гепард» без труда пролез в нору, тяжелые створки дверей начали опускаться за ним. Корабль завис над колодцем туннеля, уходящего на сотню метров вниз, и начал плавно спускаться. Васко контролировал расстояния до стенок, готовый в любой момент перехватить управление кораблем. Но этого не потребовалось. «Гепард» опустился в просторный ангар, в котором находилось еще два корабля, стоящих в стороне от колодца. Один из них являлся красивым прогулочным кораблем, который, как показалось Неману, он где-то уже видел. Сам ангар спокойно бы вместил в себя три корабля типа «Мечтатель». Неман повел «Гепарда» на ближайшее свободное место. Еще находясь в полете, контрабандист увидел человекоподобных роботов, шатавшихся группками по ангару, выполняя какие-то свои задачи. Как только «Гепард» завис над тем местом, куда он намеревался сесть, стайка роботов поковыляла к нему.

– Хорошо быть дома. Ты идешь с нами?

От неожиданности Неман дернулся, от чего дернулся и весь корабль. Из-за пониженной гравитации он не услышал, как в рубку зашла Таркелья. Стараясь скрыть тот факт, что его застали врасплох, Неман стал старательней изучать данные на панели, хотя в этом не было необходимости.

– Нет, – чуть более резко, чем ему хотелось, ответил он. – Твой компаньон дал понять, что меня не ждут на приеме.

– Игорь сказал так? Странно. Норингтон ни о чем таком мне не говорил, – удивленно проронила Таркелья. – Наоборот.

Она опять стояла рядом с гибискусом, внимательно рассматривая его и ожидая ответа контрабандиста. Но тот слишком старательно сажал корабль, и как только приземление закончилось, то Неман только и сказал, что «посадка закончена».

– Обращаю внимание, что за бортом нет достаточного количества воздушной смеси, чтобы человеческий организм мог существовать без угрозы для его жизни, – заметил Васко. – Рекомендуется надеть скафандры.

– Да, в ангарах надо передвигаться только в скафандрах, – подтвердила Таркелья. – Слишком накладно оборудовать тут атмосферную станцию. Дешевле и проще, чтобы тут всем заправляли роботы.

– Норингтон не боится их восстания? – с усмешкой спросил Неман, обернувшись к Таркелье.

– Как видишь не особо. А ты не боишься? – спросила Таркелья в ответ, широко улыбаясь, отчего ее восточные глаза еще немного сузились.

– Нет. У меня есть план на этот случай.

– Какой? – одновременно спросили Таркелья и Васко.

Услышав это, Таркелья засмеялась, прикрывая ладонями свое лицо. Неман тоже не смог сдержать искреннего смешка. Васко же многозначительно молчал, ожидая ответа на свой вопрос.

– Не пройдет, старина, – обращаясь к Васко, сказал капитан «Гепарда».

В дверном проеме появилось бледное лицо Игоря. Он странно оглядел рубку, не сразу найдя в ней притаившуюся Таркелью.

– Нам пора, – с нажимом сказал он. – А с тобой мы прощаемся. Спасибо за твою работу.

Еще раз бросив тяжелый взгляд на девушку, Игорь снова исчез.

Таркелья виновато пожала плечами.

– Он хотя бы сказал спасибо.

– Его в карман не положишь.

– Зато ты на свободе, – потупилась Таркелья.

Она погладила гибискус и подошла к Неману.

– Спасибо тебе. Извини, что психанула. Я надеялась, что все пройдет как по маслу. И никак не хотела, чтобы кто-то погибал.

– Ничего, – заверил ее Неман. – Только в следующий раз, если захотите попросить помощи, свяжитесь напрямую.

– Хорошо. Это вообще была идея Игоря. Он ответственен за подобные вещи. Ладно, мне пора. Удачи на просторах.

И она протянула Неману свою теплую женскую руку. Тот аккуратно пожал ее и стал наблюдать за тем, как, чуть прихрамывая, девушка идет к выходу, закованная в свой плотный скафандр. Ее короткие волосы слегка светились в синем свете от карты. Неман невольно залюбовался этим и пришел в себя только в тот момент, когда Таркелья скрылась в темноте коридора.

Они с Игорем быстро покинули борт, и контрабандист провожал их фигурки взглядом, ожидая, когда же за его корабль примется расчет из роботов. Вскоре они лениво принялись копошиться на корпусе корабля, а несколько из них попросилось внутрь. Неман впустил их, закрывшись в рубке. Он снова пропадал в сигаретном дыму, смотря невидящим взглядом вглубь ангара на красивый корабль этого Норингтона, и в глубине души мечтал о том, чтобы самому иметь возможность купить свой личный астероид и несколько подобных корабликов, чтобы вальяжно рассекать на них по ближайшим просторам.

Его воображение рисовало живые картины того, как он однажды докажет всему миру, что именно он лучший из лучших, что именно Неман Ви-Церг самый влиятельный и удачливый контрабандист в известных человеку пространствах. Он представлял себе во всех подробностях базу его синдиката, располагающуюся на какой-нибудь живописной планете. Душе хотелось, чтобы имя его произносилось с некоторым придыханием, чтобы за его спиной люди шептались о том, что не понимают, как ему удается держать всю свою империю в одних руках. Ведь на него работало бы столько людей. В личном распоряжении Немана был бы собственный флот как торговых кораблей, так и военных. Может он основал бы свою собственную колонию и стал бы править ею. Такие прецеденты в истории уже возникали. В воображении представлялись различные моменты такой жизни, излишне романтизировавшиеся им самим.

Но все это было пока что только мечтами. Мечтами, больше похожими на сны во время бодрствования, настолько живо это все представлял себе Неман, когда давал волю своим мыслям.

Роботы молча копошились в корабле, стараясь не шуметь. В рубке тоже не слышалось ни единого звука, если не считать дыхания Немана. Он почему-то подумал о Таркелье. Вспомнил еще раз их первое дело. Он тогда просто на всего помогал ей в грузоперевозках, попутно играя роль вооруженной охраны археологических сокровищ, найденных девушкой в своей экспедиции. Неман вспомнил, как она по-детски радовалась каждой находке, даже самой маловажной. Она действительно было увлечена своим делом и в ее глазах всегда горел огонь, сжигающий своего носителя. Насколько Неман помнил из коротких разговоров с Таркельей, она ненавидела черных археологов-частников, собирающих артефакты для коллекций людей, готовых платить огромные суммы за труды таких личностей. Они не уважают историю, убеждала Таркелья Немана. Они оскверняют ее. Но контрабандист своей испорченной натурой воспринимал труд черных археологов как само-собой разумеющееся. Ведь все хотят обеспечить себя. Так что же изменилось за пару лет, размышлял Неман. Таркелья говорила ему о том, что правительство Земли могло каким-то образом не так распорядиться артефактом, что это даже необычная археологическая находка. Но Неман не верил в это объяснение. Как будто все прочие находки являются обычными. Тут были другие причины, раз Таркелья начала работать на некоего Норингтона, да к тому же ввязалась в это дело с кражей вместе с Игорем.

Тоже странный тип, подумалось контрабандисту. Рубку уже заполнила легкая дымка. Васко спросил было разрешения проветрить ее, но Неман не дал добро. Он хотел чувствовать запах сигарет, ощущать его густоту и видеть потерявшие в этой дымке свои четкие очертания предметы. И если Таркелья импонировала ему, даже несмотря на то, что ее ценности странным образом видоизменились, а сама она накричала на капитана по пустяку, то Игорь совсем не нравился Неману. Он чувствовал опасность, сопровождавшую этого человека. И дело связано вовсе не в замеченном ноже. Этот сиплый голос, гибкое и тонкое тело, лысый бледный череп. В этом человеке все отталкивало. Начиная со взгляда его глаз и заканчивая обманчиво неуклюжей походкой. Будто бы Игорь специально убеждал людей в своей неповоротливости. Неман припомнил, как этот человек без разрешения закурил здесь, в рубке, от чего сам контрабандист потушил свою сигарету и отложил ее.

Корабль можно было бы даже назвать домом, но Неман не мог этого сделать. Для него никогда не было другого дома кроме Земли. Он так решил для себя давным-давно, еще ребенком на Марсе, и с тех пор не менял своего решения. Он конечно любил корабль. Слишком много они пережили. Слишком много души в него вложил человек. Но Земля манила своей зеленью. И вот теперь, когда Неман побывал на ней, он не чувствовал прежних своих чувств, связанных с этой планетой. Ни горечи, ни влечения. Пропали романтические ожидания от прибытия на планету. Неман даже не мог сказать, хочет ли он вернуться на Землю еще раз, или же все всегда сводилось лишь к тому, что ему хотелось доказать, самому себе прежде всего, что он может попасть на самую охраняемую планету Конфедерации и улететь с нее только благодаря хитростям из арсенала контрабандистов. И это пугало его сейчас. Он не хотел, чтобы дела обстояли именно так. Но его успокаивало то, что в данный момент он не хотел ничего и никуда. Оставив все эмоции на родной планете, он вдруг оказался опустошен. И может именно это мешало ему обратиться с теплыми мыслями к возвращению на Землю.

Норингтон. У него есть связи, почему-то подумал Неман. Кем бы ни был этот человек, но деньги и связи у него есть. А это может помочь в решении проблем с повторным посещением Земли.

Ни то, чтобы Неман любил обращаться к кому-то за помощью. Он всегда привык полагаться на себя. Но тут он рассуждал так: раз его обманом втянули в сомнительное предприятие, а затем отпустили на все четыре стороны, не расплатившись даже из приличия, то ему определенно задолжали. И при возможности этот долг можно было выплатить, если бы Неман решил посетить Землю еще раз. Неважно на какой срок – на долго или же навсегда.

Его размышления нарушил громкий и звонкий стук в железную дверь, отделявшую рубку от коридора. Васко открыл ее. Тотчас из рубки со свистом начал улетучиваться воздух. Поэтому, когда стучавший робот зашел внутрь, дверь закрылась.

Этот робот не был похож на тех, что сейчас облепили корабль. Неман слышал о том, что теперь машины с искусственным разумом стали делать очень похожими на людей, но этот экземпляр пугал своим сходством. Его выдавали лишь основополагающие движения человека, неосознанные им самим, но заметные в других, а точнее их отсутствие: робот не моргал, и его грудная клетка не шевелилась от дыхания. Да и в добавок глаза светились, уставившись на Немана, как будто он был прозрачным. Причем, все это было совсем незаметно поначалу. Только благодаря внимательной оценке новых людей, приобретенной Неманом за годы общения с различными клиентами, он смог заметить эти нюансы. Из-за этого по спине человека пробежал неприятный холодок.

– Господин Норингтон просит Вас прибыть к нему в резиденцию, мистер Ви-Церг.

Голос робота звучал почти по-человечески чисто. Лишь на последнем слове Неман расслышал искусственные, неживые нотки. А ведь робот говорил даже с интонацией.

– Мне сказали, что он не заинтересован в моем появлении.

– Все, что я знаю, так это то, что господин Норингтон послал меня за Вами, дабы доставить на соседний астероид. Он ожидает Вас. Рекомендую поспешить. Я буду ждать Вас у лифта.

Не дождавшись ответа, робот поклонился, и с безэмоциональным выражением лица развернулся к двери, за которой скрылся вместе с порцией воздуха из рубки.

Он был сам по себе красив и хорошо слажен. И двигался точно также, как и любой мужчина его кажущегося возраста. А на вид Неман ему дал бы лет тридцать пять, не больше.

Скафандр следовало почистить, но для еще одной вылазки он годился и выглядел даже опрятно. Ви-Церг аккуратно разложил необходимые вещи по глубоким карманам скафандра, попрощался с гибискусом и направился к лифтам из ангара. Шагая к ожидающему его роботу, стоящему в безвоздушном пространстве без скафандра и не испытывающему при этом ни малейших неудобств, Неману стало не по себе. Когда-нибудь они смогут нас заменить везде, подумал он, обернувшись на свой корабль, по которому лазали металлические тела, похожие на скелеты. Даже Васко мог бы без меня управлять кораблем. Я – анахронизм. Вот только ему не к чему стремиться, поэтому он сам жить не может, рассуждал человек, поднимаясь в лифте на поверхность. Мы связующее звено между роботами и восприятием жизни.

Двери лифта раскрылись, приглашая в небольшой тамбур. Он пустовал. Абсолютно голые белые стены напоминали камеру на Ишере. Лифт закрылся, зато начали открываться двери «на улицу». Они не очень быстро разъезжались в стороны, медленно раскрывая перед стоящими в тамбуре пустынный пейзаж J7-1. За дверями их ждала непроглядная тьма. Силуэты астероида с трудом проглядывались сквозь нее, а звездная пыль астероидной земли начиналась как бы ни с того ни с сего. Робот жестом пригласил контрабандиста за собой и первым ступил на пыльную поверхность космического камня. Неман последовал за ним.

Темнота окружила их сразу же. К тому же дверь в белый мир начала закрываться. Обернувшись, Неман отметил про себя, как фантастически и нереально выглядит белая комната в стене горы. Робот шагал по узкой тропинке, поднимавшейся наверх. Человек старался не отставать от проводника, который, по всей видимости, в свете не нуждался, поэтому контрабандист включил свой фонарик на шлеме. Пространство перед ним сразу преобразилось, а вот человеческое тело, шагавшее впереди него, стало выглядеть еще более зловеще в мертвом мире астероида.

Они поднялись на верхний ярус горы, усеянный зубьями породы, смотрящими остриями вверх. Между ними петляла тропинка, по которой уверенно шагал робот. Через некоторое время они вышли на открытую площадку, окруженную каменным лесом. В центре площадки своих пассажиров ожидал двухместный челнок.

Смешно прыгая к нему в невесомости, Неман оглядывался по сторонам. Площадка была покрыта слоем пыли, на которой отчетливо отпечатывались следы обуви. Человек заметил нить из следов, оставшуюся после робота, когда он только шел за Неманом. Рядом с его следами виднелись следы других людей, возможно Таркельи и Игоря. Площадка казалась большая и неровная. Она шла волнами, пряча в некоторых местах небольшие кратеры. Все вокруг напоминало лунную поверхность. Такое же темное. В свете фонаря серое. Безжизненное. Застывшее на миллионы лет царство.

Сев на место за роботом, Неман начал гадать для чего его вызвал Норингтон. Сам он был рад тому, что его пригласили, но контрабандиста интересовал мотив хозяина.

Челнок мягко поднялся над пылью и поплыл через пустое пространство к другому астероиду, на котором виднелись светящиеся линии коридоров, проложенных по поверхности. Робот весь полет молчал, очень аккуратно управляя челноком. Неман не знал, могут ли роботы сами заводить с людьми разговор. Просто так. Но на разговоры его не тянуло. А за бортом один астероид удалялся, а его товарищ наоборот становился все больше, нависая над маленьким кораблем. Показался большой освещенный купол резиденции, к которому сходилось множество лучей-коридоров, соединявших его с другими куполами поменьше, или же пропадавшие в астероиде.

Выполнив необходимый маневр безукоризненно аккуратно, от чего Неман про себя похвалил пилота, челнок приземлился на ухоженную площадку, подсвеченную сигнальными огоньками. Робот все так же молча вылез наружу и человек последовал его примеру. Окружающий мир совсем не отличался от мира другого астероида. Разве что стало много светлее. Скафандр регистрировал незначительное повышение температуры.

Пройдя через шлюз, вход в который располагался рядом с площадкой для челнока, и отряхнувшись от пыли, Неман следовал за роботом по прямому и длинному белому коридору со стеклянной полукруглой крышей, выполненной из бронестекла. Так что шагая уже без шлема, Немана все равно не покидало ощущение, что он идет по самой поверхности астероида. Даже искусственная гравитация не влияла на это чувство.

Коридор заканчивался еще одним шлюзом, в котором пришлось задержаться, так как в нем проводилась санитарная обработка скафандров. Пришлось снова надеть на себя шлем. Двери шлюза раскрылись, и робот пропустил Немана вперед себя. Тот оказался внутри купола и тут же раскрыл свой рот от удивления. Он ступал по песочной дорожке, петлявшей через небольшой зеленый сад к дому, выполненному из пористого мелкодисперсного строительного материала. Дом имел высоту в три этажа. Он вовсе не утопал в зелени парка, который, как оказалось, окружал его со всех сторон, но выглядел очень приятным и живым после мертвого космоса.

В парке не хватало только пения птиц. Он выглядел пусто без пернатых и неприятно молчаливым, напоминая собой лес, в котором контрабандист получил свое проклятие. Неман мог слышать только звук ступающих по песку ног. Ему доводилось слышать о том, что резиденции богатых землян таят в себе интересные инженерные решения и выглядят среди каменных пустынь как галлюцинации, миражи, но такого он не мог себе представить. Ему стало интересно, сколько же земли перевезли сюда и сколько растений живет в этом саду.

Они приблизились к крыльцу дома, раскрашенному в приятный, мягкий бежево-желтый тон и походившему на губку. Робот отряхнул себя перед тем, как открывать дверь, и Неман повторил за ним. Его пригласили зайти, и он не стал медлить.

– Подождите здесь. Я доложу о Вас. Пока что можете присесть, – робот указал на кресло, стоящее у стены.

Все помещение ярко освещалось. Тут не было ничего лишнего и выделяющегося из общей картины интерьера: вся мебель была выполнена из пластика, по цвету прекрасно сочетавшегося со стенами и потолком; свет равномерно падал на различные поверхности, от чего создавалось ощущение призрачности вещей. На стенах висели потрясающие фотографии различных пейзажей с различных планет. Из этой комнаты, в которой робот оставил Немана, внутрь дома вел только один коридор. Поэтому Неман сел в кресло и стал ждать чьего-нибудь появления. Ему вдруг стало неловко за свой скафандр, не очень сочетавшийся с окружавшей отделкой, на которую явно не жалели денег. Неман обратил внимание на несколько вещей, стоявших на полках и на полу помещения. Это были чудаковатые статуэтки, вазы и прочая посуда, зачастую непохожая на то, чем привыкло пользоваться человечество, вещи, похожие на кубки со спортивных соревнований. Неман встал и начал разглядывать экспонаты. Один из них спиралью со сферического постамента ввинчивался в пространство, похожий на рог существа с далекой планеты. Но нет, эта вещичка была сделана из неизвестного Неману сплава. Дотронувшись до нее, Ви-Церг ощутил холод, цепляющийся за пальцы. Неман осторожно отвел эту вещь из положения равновесия, но конструкция вместо того, чтобы раскачиваться, медленно стала возвращаться в изначальное положение, даже не колеблясь маятником. Неман сильно удивился тому, что наблюдал.

Рассмотреть остальные экспонаты комнаты ему помешал Игорь, буквально вылетевший из коридора. Сначала он не заметил Немана, но потом, обернувшись, поменялся в лице. До этого оно было сосредоточенным и холодным. Теперь же эмоции, отпечатывающиеся на лице Игоря, менялись очень быстро. Первым делом он безразлично смерил Немана взглядом, будто тот принадлежал интерьеру, потом вроде бы удивился его появлению, затем сощурился, встретившись с ним взглядами. И только после этого Игорь с пренебрежением еще раз осмотрел Немана с ног до головы и вышел из здания, скрипнув напоследок дверью на петлях. Она была единственной вещью, не соответствовавшей современному взгляду на декорирование помещений. Неман же, фыркнув на то, как Игорь встретил его, сел обратно в кресло, вертя своей головой, чтобы было удобнее рассматривать резные пластиковые стены и потолки. Их замысловатые узоры скорей всего складывались в одну полную картину, которую Неман все никак не мог узреть, точно зная, что она существует. Уж очень странно комбинировались узоры и линии друг с другом.

Он не заметил, как в комнату зашел все тот же робот, что вел его в дом к Норингтону. Одетый в красный бархатный костюм на белую водолазку, робот учтиво ждал, когда же Неман заметит его.

– Господин Норингтон ждет Вас, – пригласил приятный голос.

Они вышли из помещения в светлый коридор, выдержанный все в том же современном стиле. Коридор был широк, но в длину не превышал метров двадцати и заканчивался черными дверями. Правая стена наполовину состояла из стекла, поэтому ощущение нахождения на поверхности астероида тут вернулось. Слева висели портреты каких-то людей. Они отличались темными тонами кожи и как будто были похожи друг на друга. Под ними на невысоких подставках стояли причудливые произведения искусства и, по всей видимости, старинные артефакты. Картины тянулись прямо до черных дверей, прерывая свой ряд только тогда, когда в стене появлялась небольшая закрытая дверь. Шаги гулко откликались в объеме коридора. Немана не покидало чувство неловкости за свой старый комбинезон. В конце концов он мог надеть под него и тот костюм, в котором сошел на Землю.

Черная дверь занимала собой почти всю стену, которой заканчивался коридор. Робот с улыбкой на лице учтиво дернул за ручку и, не заходя внутрь, пригласил туда Немана. Его сразу же ослепил яркий свет, лившийся из комнаты за дверью. Прикрывая ладонью свои глаза, Неман сделал шаг внутрь и дверь тихо закрылась за ним. Ви-Церг не сразу смог оглядеться, стараясь привыкнуть к нестерпимо яркому свету.

– Прошу прощения, – услышал он теплый, спокойный голос, – я не подумал о том, чтобы уменьшить интенсивность света. Сам-то привык к нему. Сейчас лучше?

Неман кивнул и опустил свою ладонь. Теперь он мог оглядеться.

Его поразило помещение. Оно оказалось очень вместительным, этажа в два высотой. Вместо стен он увидел высокие – до потолков – полки с книгами. А та стена, против которой он сейчас стоял, была вся стеклянная и открывала потрясающий вид на сад купола. Пол состоял из белого мрамора, а под потолком горела мощная люстра с множеством лампочек. Наверное, отражение ее света от пола и слепило Немана. В глубине комнаты у окна во всю стену стоял белый стол внушительных размеров, тоже, видимо, из мрамора. За ним восседал человек. Его длинные белые волосы, собранные на затылке в пучок, казались неотъемлемой частью декора всего дома. Почти черная кожа этого мужчины выделяла его из всего этого белого царства. Даже его безупречный белый костюм вторили цветовой гамме местной архитектуры. Неман невольно поправил на себе комбинезон, еще раз упрекнув себя в том, что он пренебрег своим костюмом.

Человек жестом пригласил контрабандиста пройти поближе и сесть на одно из свободных кресел напротив стола. Шаги Немана сопровождались звонким стуком каблуков о мрамор. Впервые за долгое время он чувствовал себя ничтожным человеком. Даже в космосе, с его бесконечностью, его не посещало это чувство. Он старался не показаться ошеломленным масштабами зала и той снисходительностью, с которой на него смотрел Норингтон, поэтому в кресло он опустился медленно, приняв самую непринужденную позу, на которую мог сподобиться в данной ситуации. И все это он делал под пристальным взором сидящего за столом мужчины. Его второй подбородок лежал на шее подушкой, а толстые пальцы медленно вращали карандаш.

– Откуда вы родом?

Человек говорил спокойно, но с нажимом, будто допрашивал Немана.

– С Земли, – гордо ответил Неман и подумал, что держится он неплохо.

– А как же Марс?

– Я там только вырос. Это не мой дом.

– Но вы его любите?

– Нет.

– По какой причине?

– Он отобрал у меня слишком много.

– Но, видимо, дал вам еще больше, раз вы здесь, – заметил Норингтон.

– Возможно. Но не считаю это основанием полюбить его.

– Интересно. Хотя я тоже не люблю эту планету каторжников и рабов.

Эти слова что-то задели внутри Немана, но он постарался не подать вида.

– Видели картины людей в коридоре?

Неман кивнул.

– Выполнены в разное время. Техника и методы написания картин меняются. Лица становятся все реалистичнее. Иногда мне кажется, что вся почившая родня наблюдает за тем, как я живу, осуждая меня.

Короткая пауза тишиной воцарилась в комнате.

– Кем были ваши родители?

– Отец в шахтах работал. Мать работала кем попало.

– Мои родители никогда не работали. Работали на них. Скорее всего и ваш отец работал во благо моего отца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.