Элис Карма
Санта, подари мне маму

Глава 1 «Новая работа»

Инга

Маленький носик сопит тихонько. Невесомые кудряшки раскиданы по подушке. Лиза похожа на миленького ангела с картин Микеланджело. Она так ждала полуночи, чтобы загадать желание, но всё-таки заснула. Я оставляю в носке у камина коллекционную куклу, которую она хотела. Сожалею только, что её отец не смог приехать на Рождество. Как всегда, перед Новым Годом у него много работы. Я вспоминаю события прошлого декабря и не могу не улыбнуться. Кто бы мог подумать, что у меня, карьеристки, что даже замуж не собиралась, неожиданно появится семья: муж и маленькая дочка?

***

Мама всегда мечтала, чтобы я выучилась на переводчика и вышла замуж за какого-нибудь богатого иностранца. В представлении её, выросшей в девяностые, это был способ выбраться из безденежья и жизни от зарплаты до зарплаты с ипотекой и очередями на льготный детсад. Она хотела для меня красивой и лёгкой жизни, потому не пожалела денег на репетиторов и обучение, хоть это и обходилось ей тяжёлым трудом. В конце концов её мечта отчасти сбылась – я стала переводчиком. Однако с иностранным замужеством как-то не задалось. Меня увлекла карьера, и стало не до романтических знакомств. Как переводчик широкого профиля, я часто выезжаю за границу для участия в семинарах и переговорах. Могу подолгу не появляться дома. А в перерывах между работой мне необходимо всё время практиковаться – такова судьба большинства устных переводчиков.

Впрочем, на жизнь мне жаловаться не приходится. Пусть я не замужем, но у меня долгие серьёзные отношения. Давид, мой мужчина, человек серьёзный и обеспеченный. Порой, конечно, требовательный, обижается, что я провожу с ним мало времени. Но за несколько лет я уже научилась не воспринимать его угрозы всерьёз.

– Инга, какие у тебя планы на новый год? – мой руководитель Ника, улыбаясь, прищуривается.

Я понимаю, что спрашивает она не любопытства ради, и всё равно говорю:

– Хотите вместе отпраздновать, Ника Андреевна?

Та в ответ улыбается ещё шире.

– Я твоей компании всегда рада, ты же знаешь, – отвечает она уклончиво. – Но спрашиваю я по другому поводу. Есть предложение от одной нашей киностудии поработать с каким-то голливудским актёром.

Я удивлённо вскидываю брови. Обычно, если речь идёт об иностранных актёрах у нас, то это скорее всего кто-то немолодой, из так называемой старой гвардии. Тех, кто был популярен когда-то в девяностые, наши киноделы зовут ради имени и ностальгии зрителя. Но даже с таким актёром поработать для переводчика – это большая удача и хороший пункт в резюме. Так что на месте Ники говорить «какой-то актёр» я бы не стала, даже если речь идёт о ком-то давно позабытом и непопулярном. Но у неё подход несколько иной, она с клиентурой не контактирует напрямую. А потому я решаю не поправлять её и просто интересуюсь, что же там за актёр.

– Ричард Долсон, – произносит она едва ли не по слогам. Я смотрю на неё ошеломлённо и не верю, что она всё это серьёзно.

– Вы смеётесь надо мной? – спрашиваю я с подозрением. Та даже обижается немного.

– Нет. С чего бы? А что, он такой известный? – на лице Ники появляются сомнения.

– Один из самых перспективных в Голливуде сейчас, – отвечаю я, всё ещё с трудом веря, что она ничего не слышала о Долсоне.

– Так значит, ты согласна? – продолжает она, возвращаясь к первоначальной теме разговора.

– Господи, конечно, согласна! – отвечаю я не задумываясь. Шанс познакомиться с таким интересным человеком выпадает раз в жизни.

– Но тебе скорее всего придётся встречать Новый год в Питере. Это не проблема?

Ника выжидающе складывает руки на груди.

– В Питере? – задумчиво повторяю я.

– Ага, – кивает она. – Съёмки будут там проходить.

– Не проблема, – неуверенно отвечаю я, представляя себе будущий разговор с Давидом. Он будет в бешенстве. Сто процентов.

– Супер! Я тогда сейчас отправлю тебе всю информацию.

Ника, победно улыбаясь, возвращается к себе. А я так и остаюсь стоять в коридоре у кулера. По телу проходит взволнованная дрожь. Руки немного холодеют от страха. Это как в шестнадцать отправиться без разрешения в другой город на рок-концерт. Ты вот прям знаешь, что будет круто. Но когда вернешься домой, тебя непременно будет ждать наказание. Я потихоньку возвращаюсь в наш офис и открываю в поисковике первое же интервью с Долсоном. Дух захватывает, когда думаю, что всего через несколько недель я буду работать с ним. Он очень красивый и безумно обаятельный. А ещё говорят, он бабник, каких не видел свет! Хотя мне, по большому счёту, всё равно. У меня ведь есть любимый мужчина. А Долсон интересует меня чисто с профессиональной точки зрения.

– Самый главный человек в моей жизни – это моя дочка. У неё никого нет, кроме меня. Поэтому, как бы тяжело и паршиво мне ни было, какой бы дичайший творческий или личностный кризис меня ни преследовал, каждое утро я поднимаю себя с постели. Потому что я знаю, что Лиззи нужен завтрак, нужно оплачивать школу и занятия с логопедом. Нужно очень много всего… – говорит он. И его слова кажутся очень трогательными.

– Ты никогда не думал, что ей нужна мама? Может, тебе стоит жениться? – спрашивает интервьюер.

– Как бы сказать… Это непросто, понимаешь, впустить кого-то в наш мир, – Долсон отводит взгляд. – Я могу пережить расставание с женщиной, если что-то пойдёт не так. Но я знаю, что Лиззи будет тяжело. Поэтому я не готов пока к серьёзным отношениям…

Я только закатываю глаза. Удобное нашёл оправдание. Надо всё-таки быть с ним поосторожнее.

Глава 2 «Разбитое сердце»

– Хочу, чтобы ты взяла отпуск на две недели. Отдых запланировал. Встретим новый год на берегу океана, – произносит Давид тоном, не терпящим возражений.

У меня лёгкий озноб пробегает по спине. Так и знала, что надо было раньше ему сказать. И как теперь быть? Я делаю глубокий вдох и поднимаю глаза на Давида. Он ждёт моей реакции на его предложение.

– Давид, я не уверена, что смогу, – отвечаю я, отводя взгляд.

Чувствую, как его настрой меняется на сто восемьдесят градусов. Словно посреди солнечного летнего дня внезапно набегают грозовые тучи.

– Что значит, не сможешь? – спрашивает он пока ещё терпеливо.

– У меня работа в это время. Съёмки фильма в Санкт-Петербурге. Будет приглашённый иностранный актёр, – начинаю я объяснять осторожно.

– Мужик какой-нибудь опять? – недовольно морщится Давид.

– Да, но ты ведь понимаешь, что для меня никогда не было принципиальным, с кем именно работать, – я пытаюсь как-то сгладить этот острый угол, понимая, что Давид опять ревнует.

– Ты всегда говоришь, что тебе не принципиально, но выбираешь почему-то всё равно только мужиков, – возражает он.

– Да не выбираю я. Такие решения менеджер принимает обычно.

В сущности душой я не кривлю. Относительно Долсона Ника спросила моего согласия исключительно потому, что новый год. В любом другом случае она скорее всего просто скинула бы мне контакты киностудии в мессенджере. Но Давиду, кажется, нет дела до того, как на самом деле обстоят дела.

– Инга, у тебя всё время какие-то оправдания, – произносит он с тяжелым вздохом. – Я очень долго терпел, потому что ты мне дорога. Но не похоже, что тебе вообще есть какое-то дело до меня.

Во взгляде его карих глаз – суровость. Мне неприятно слышать его слова, ведь они не имеют ничего общего с реальностью.

– Давид, всё не так. Ты мне дорог. И я люблю тебя. Но ты же знаешь, какая я. Я не из тех женщин, что сидят у своего мужика на шее.

– Скажи, я тебя когда-то упрекал тем, что ты слишком много тратишь? В том-то всё и дело, Инга, что я совсем не против, чтобы моя женщина, как ты говоришь, «сидела у меня на шее». Я обеспеченный человек и могу себе это позволить. Ты не заботишься обо мне, выбирая работу. Ты заботишься только о себе, потому что не хочешь зависеть от меня. И вот вопрос: а почему тебе так важно быть независимой? Ты мне не доверяешь? Или просто не любишь?

Я молчу, опустив глаза.

– Видишь, – продолжает он. – Тебе даже нечего сказать. Возможно потому, что ты сама не знаешь ответов на эти вопросы.

Мне хочется возмутиться, упомянуть про свою гордость, но внутренний голос подсказывает не делать этого. Сдаётся мне, что для Давида его мужская гордость важнее, а потому плевать он хотел на мою самореализацию. Откровенно говоря, я всегда об этом знала. Просто раньше все его положительные качества перевешивали этот единственный недостаток.

Я выбираю пойти обычным путём и свести конфликт на нет лаской и уговорами. Подхожу к нему и пытаюсь обнять. Он ловит меня за запястья и отбрасывает их. Неприятный холод проходит по телу волной.

– Давид, ну, не злись, – произношу я мягко. – Мы можем поехать сразу, как я закончу с работой.

– Снова тебя ждать? – в отчаянии бросает он. – Если честно, я устал от этого. Когда мы только познакомились, я думал, ты образумишься. Но ты с каждым годом всё дальше и дальше от того образа женщины, которую я хотел бы видеть рядом с собой.

Смотрю на Давида и не могу поверить своим глазам. Нет, всё это слова сказанные в сердцах. Он на самом деле так не думает. Да, у нас были проблемы, но у кого их нет. Но мы ведь любим друг друга. Я борюсь с ознобом. Нервно закусываю губу.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я правда не хотел, чтобы всё к этому пришло, – смягчается он, чувствуя мою подступающую истерику. – Но ты просто не оставила мне выбора. Что бы я ни делал, как бы ни старался, ты всё время где-то далеко, летаешь сама по себе, как стрекоза. Мне, в конце концов, перед братьями неудобно. У нас вообще так не принято.

– Ты что, бросаешь меня? – я сама не верю в то, что говорю. Он отводит взгляд. – Тогда к чему были все эти разговоры про совместный отдых?! Ты ведь всё уже до этого решил! Повод поссориться искал?

Мой голос на последней фразе срывается на визг. Слёзы выступают на глазах. Я не истеричка, но всё это оказывается слишком неожиданно и болезненно для меня. В этой жизни я могла в чём угодно сомневаться, но только не в наших с Давидом чувствах. Когда я возвращалась из рабочих поездок, мы буквально утопали в головокружительной страсти друг к другу. И каждый раз был, как первый, даже спустя столько времени. Когда я смотрю на Давида, моё сердце бьётся чаще. Так почему же он говорит мне всё это?

– Прости, – произносит он наконец. Но это «прости» означает вовсе не то, чего я жду. Оно означает: «Да, я всё решил. Мы расстаёмся». Я замираю, просто не могу пошевелиться. Даже не дышу. Давид резко хватает со стола ключи от машины и уходит…

Я думала, что люблю новогоднее оформление в аэропортах. Обычно при взгляде на него, у меня появлялось какое-то авантюрное настроение. Предвкушение каких-то чудес перемешивалось с желанием открывать для себя новые города и страны. Но не в этот раз. С безразличным выражением я сижу за столиком в кофейне и листаю фото Ричарда Долсона в интернете. Давид так и не вернулся. Моё сердце разбито. На груди тяжёлый камень сожаления.

– Ну что, Инга, стоило оно того? – саркастично спрашиваю я себя, глядя на его сверкающую улыбку.

– Стоит или нет, это мы посмотрим, – раздаётся где-то рядом женский голос.

Я удивлённо оборачиваюсь и понимаю, что это просто за соседним столиком пожилая дама говорит по телефону. Чувствую себя глупо. Я ведь как будто на секунду поверила в само провидение. С другой стороны, хоть это и глупое совпадение, а доля истины в словах этой женщины есть. Я допиваю свой кофе, поднимаюсь и спешу на посадку.

Глава 3 «Неожиданное решение»

Когда я смотрю на Лиззи, то вспоминаю её мать. Кира была замечательным человеком и необыкновенной женщиной. Мы познакомились, когда она была на пике своей актёрской карьеры. Я тогда играл в бостонском театре, и меня мало кто знал. Она легко и играючи познакомила меня с друзьями из актёрской тусовки и вдохновила на то, чтобы поучаствовать в кинопробах. Кира верила в меня так, как я сам не верил. Она была оптимисткой до самого последнего своего дня, даже когда уже всё понимала. Только её улыбка и ободряющие слова помогли мне не упасть в бездну одиночества и отчаяния. Порой мне стыдно оттого, что именно она поддерживала меня всё это время, пока мы боролись с её болезнью, хотя должно было быть наоборот. Я просил у неё за это прощения. А она смеялась и будто в шутку отвечала, что тем, кто остаётся, всегда тяжелее, чем тем, кто уходит.

– Будь Лиззи хорошим отцом и найди ей добрую и красивую маму, – сказала она в нашем последнем разговоре.

И я почти возненавидел Киру за эти слова. Тогда я был сломлен. Я любил её больше жизни и находился в шаге от того, чтобы потерять. А она говорила мне о какой-то другой женщине.

– Если девочка растёт без отца, то рано или поздно она заканчивает тем, что уезжает в Вегас и становится стриптизёршей, – продолжила Кира иронично. – А если без матери, то бесчувственной сучкой-адвокатессой с Уолл-стрит.

Тогда я не понял, что она таким образом пытается снять напряжение, отвлечь меня. Снова. Вместо того чтобы думать о себе, она заботилась обо мне. Ни одна другая женщина не может сравниться с ней. Ни по характеру, ни даже внешне. Ведь Кира ко всему прочему была и очень красивой. Мне немного жаль, что Лиззи достались мои гены. Я смотрю на её спящее личико и понимаю, что она очень похожа на меня в детстве. На голове вечно такой же беспорядок. И как Кире удавалось каждый день так аккуратно заплетать её? Это же настоящее мучение. Малышки хватает минуты на две, а потом она просто не может больше сидеть смирно. Начинает крутиться, и в итоге, на голове получается что-то невообразимое. Радует хотя бы, что сейчас зима, и можно просто надеть на неё шапку. Но что будет, когда станет тепло, я не представляю.

Отцовство оказалось для меня гораздо более хлопотным, чем даже моя работа. Я долго не мог понять, как это жить с другим маленьким человеком, который не умеет толком заботиться о себе. И не просто с человеком, а с девочкой, которая порой задаёт вопросы о своём теле или неожиданно рассказывает, что влюбилась в мальчика. (Это в пять-то с половиной лет!) К такому меня жизнь точно не готовила. И я стараюсь отвечать ей уверенно, но в то же время честно. Ведь я не хочу потерять её доверие. Я должен оставаться для неё тем, кто сможет помочь, дать совет.

И всё это мне нужно совмещать с карьерой актёра, которая внезапно поползла в гору. Я даже получил свою первую в жизни номинацию, хотя совершенно не думал об этом. Мне респектуют те, чьи плакаты висели у меня в комнате в юности. Жмут руки именитые режиссёры. Меня зовут в разные крутые проекты, в том числе за границей. И я рад этому, но это чертовски сложно, ведь я упускаю возможность проживать важные моменты в жизни своей дочки. Приходится находить компромисс между тем, чтобы быть хорошим отцом и всё время мелькать на экране, участвовать в общественной жизни и съемках.

Замечаю, как мигает телефон в беззвучном режиме. Звонит мой агент. Потихоньку выхожу из детской комнаты и принимаю вызов.

– Привет, Рик, – бросает он странным взволнованным тоном. – Не занят?

– Всё в порядке, Стив. Что такое? Нечасто ты звонишь так поздно.

– Это всё – разница во времени, – усмехается он.

– Какая ещё разница? Ты что, в Камбодже?

– Не совсем. Но раз ты спрашиваешь, то перейду сразу к делу. Мы получили предложение от одной крупной российской киностудии. Предлагают роль второго плана в экшен-муви.

– Там и такое есть? – задумчиво произношу я. – А что у тебя с голосом? Ты так трясёшься, будто тебя русская мафия взяла за жабры.

– Ха-ха, очень смешно, – произносит он с сарказмом. – Просто если бы ты знал, сколько они готовы заплатить, то тоже бы взволновался.

– Ну, и сколько? – с вызовом спрашиваю я, не веря в то, что там действительно что-то весомое.

– В два раза больше, чем ты получил за последний свой фильм! – отвечает Стив с восторгом. – И это за месяц работы.

– И в чём подвох? – спрашиваю я, чувствуя ноты сомнения в его тоне.

– Съёмки будут проходить в декабре в Санкт-Петербурге, – осторожно произносит он и, кажется, даже задерживает дыхание, ожидая моей реакции.

– Исключено! – категорично произношу я. – Я обещал быть с Лиззи на Рождество. В прошлом году я пропустил и оставил её с няней. Но она хотя бы помнит это смутно. Но за год она выросла и теперь всё понимает. Я не могу, Стив. При всём желании…

– Да погоди ты отказываться, давай обсудим, – торопится убедить меня Стив. – Мы можем запросить райдер. Думаю, они согласятся оплатить няне перелёт и проживание. Встретите Рождество вместе, как и планировали. А Долорес посмотрит достопримечательности заодно. Уверен, ей понравится идея!

– Не знаю, – отвечаю я со вздохом.

– Ты подумай. Я тебе позже наберу.

Стив не давит на меня, понимая, что нужно обмозговать всё. Я смотрю на дверь детской. С одной стороны, тащить ребёнка через полмира в другую страну – это издевательство. Но с другой, всё, что я делал и делаю до сих пор нужно, чтобы обеспечить ей хорошее будущее. Карьера актёра в Голливуде очень скоротечна. Ещё пара-тройка и на горизонте появится новый красавчик поколения, а меня спишут в запас. Потому нужно использовать все возможности, что даёт жизнь.

Глава 4 «Непростой выбор»

Я проверяю контракт с киностудией и понимаю, отчего Стив был в таком восторге. За тридцать с лишним съемочных дней и участие в промо компании они предлагают действительно баснословные деньги. Я на всякий случай просматриваю сценарий, вдруг он окажется каким-то совершенно аморальным и людоедским. Однако сам сюжет оказывается вполне приемлемым – нечто среднее между боевиком и мелодрамой. История рассказывает про русскую разведчицу и агента ЦРУ, вместе предотвращающих теракт во время важного саммита. Немного романтики, рождественская атмосфера, погони и прочего экшена, в котором мне даже не особо придётся участвовать, поскольку мне обещают предоставить дублёра.

Предложение заманчивое. Подкупает вдвойне, что хотят видеть именно меня и готовы обсудить любые дополнительные условия. Я пытаюсь прикинуть в голове все возможные подводные камни. Задаю вопросы по поводу няни, объясняю, что из-за маленькой дочки мой график не может быть ненормированным. Удивительно, но мне во всём идут навстречу. Представитель киностудии выражает готовность сделать приглашение для Долорес и полностью оплатить расходы на перелёт и проживание. Также он обещает предоставить охрану, если в ней возникнет необходимость.

– Разве ты ещё не понял, Рик, они будут умасливать тебя всеми возможными способами, лишь бы ты согласился, – смеётся Стивен. Я только недоверчиво качаю головой. Жизнь мне не раз доказывала, что когда вот так всё хорошо идёт, значит в скором будущем стоит ждать какой-то подставы.

И всё же я подписываю контракт и начинаю готовиться к съёмкам. Однако, как назло, перед самым вылетом Долорес дома падает с лестницы и ломает ногу. Я не понимаю, как мне поступить в сложившейся ситуации. Положение едва ли не катастрофическое. Отказаться от проекта я не могу, поскольку контракт уже подписан. Выходит, что я лечу в любом случае. Вопрос: как быть с Лиззи? Даже если я сейчас попробую найти няню на замену Долорес, оформление визы для поездки займёт у нас не менее двух недель. Учитывая сколько времени занимают съёмки, это кажется бессмысленным. Кажется, что проще оставить Лиззи дома в Лос-Анджелесе, под присмотром той же няни. Так она хотя бы будет в знакомой обстановке.

– Я хочу быть с папочкой на Рождество, – говорит она, когда я пытаюсь ей объяснить ситуацию.

– И я хочу быть с тобой, милая, но мне нужно будет полететь очень далеко для работы, – отвечаю я, обнимая её. Сердце разрывается оттого, что приходится говорить ей это.

– Тогда возьми меня с собой на работу, – Лиззи смотрит на меня своими большими чёрными глазками, похожими на блестящие бусины. – Я буду хорошей девочкой. Буду слушаться тебя, обещаю.

Стоит ли говорить, что меня одолевают серьёзные сомнения и относительно искренности Лиззи, и относительно моих возможностей заботиться о ней в стране с другим языком, климатом и менталитетом. В наш диалог вмешивается Стив.

– А что, если попробовать найти англоговорящую няню прямо там? – предлагает он. Я бросаю на него гневный взгляд. Это ведь из-за его предложения я оказался в такой ситуации, вот сидел бы и помалкивал. Не хватало, чтобы Лиззи подхватила эту идею.

– Думаешь, я позволю какой-то незнакомой женщине остаться наедине с моим ребёнком?

– Ну, в детском саду ведь оставляешь, – парирует Стив, хитро выгибая бровь. – Хотя, готов поспорить, ты не знаешь и трети персонала, что там работает.

– Нашёл тоже с чем сравнивать! – полушёпотом произношу я возмущённо, а потом опускаю глаза на Лиззи, что с интересом наблюдает за нашим диалогом.

– Папа, я посижу с незнакомой женщиной, если надо, – говорит она, ловя мой взгляд. – Я возьму с собой «Кота в шляпе» и «Как Гринч украл Рождество», и мы будем читать.

– Любишь доктора Сьюза, Лиззи?

– Да.

– Вот видишь, – довольно кивает Стив. – Юная леди высказала своё мнение. Ты должен уважать его.

– Когда-нибудь я тебя уволю, Стив, – произношу я сквозь зубы.

– За то, что я требую уважать мнение женщины? – усмехается Стивен. – Вот так и зарождается сексизм!

– Папа, а что такое сексизм? – спрашивает Лиззи. Стив начинает ржать. Я только качаю головой, глядя на него.

– Это когда мужчина говорит женщине, что она должна делать, вместо того, чтобы спросить, чего она хочет, – подмигивая произносит он. Лиззи делает задумчивое личико.

– Может, ты пойдёшь уже? – говорю я Стиву. – Мне вообще-то надо собираться.

Я осознаю, что выход, который предложил Стив едва ли не единственный. В конце концов, мне будет спокойнее, если я буду видеть Лиззи каждый день. Вот только надо где-то срочно раздобыть для неё горнолыжный комбинезон.

Первое, на что я обращаю внимание, когда прилетаю в Россию, это какое-то невероятное количество красивых и ухоженных женщин вокруг. Пока мы проходим с Лиззи паспортный контроль, я успеваю насмотреться на самые разные типажи. И даже моя переводчица, что вместе с представителем киностудии встречает меня, оказывается очень эффектной. На ней светлое голубое пальто, подчёркивающее стройную фигуру. Светлые волосы заплетены в аккуратную косу. Она, улыбаясь, машет нам рукой.

– Эльза! – восклицает Лиззи и бежит к ней. Я не успеваю остановить её, и она с разбега обнимает девушку за ноги.

– Меня зовут Инга, солнышко, – та наклоняется к ней и улыбается. У неё едва заметный акцент, но в этом есть своё очарование.

– Простите, – смущённо бросаю я. – Моя дочка фанатка «Холодного сердца». Вы похожи на одну из героинь.

– О, так вот в чём дело! – смеётся Инга, выпрямляясь и чуть краснея. – Добро пожаловать. Очень рада познакомиться с вами.

Она протягивает мне тонкую изящную ладонь. Я бережно пожимаю её. Внутри появляется странное волнение. Как в юности, когда знакомился с девушками и хотел показаться им лучше, чем я есть на самом деле.

– Ричард, можно просто Рик, – представляюсь я. – А это Лиззи, моя дочка. Очень приятно.

Инга с улыбкой кивает, а затем знакомит нас с Сергеем, представителем киностудии. Тот даже пытается говорить со мной по-английски, но я, видимо, всё ещё нахожусь в прострации от двенадцатичасового перелёта и культурных различий, так что слабо улавливаю, о чём идёт речь.

– Мы проводим вас до гостиницы, – сообщает Инга. – У вас был долгий перелёт, и вам нужно отдохнуть.

Впечатления от новой страны оказывается неожиданно приятными. Даже Лиззи, несмотря на усталость, выглядит очень бодрой. Рассказывает Инге про свой первый осознанный полёт на самолёте. И то, что та в свою очередь пытается поддерживать с ней диалог, невероятно подкупает. Мне хочется надеяться, что с новой няней будет также.

– Вы не могли бы спросить Сергея по поводу няни? – прошу я переводчицу. – Съёмки начинаются уже завтра, и мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за Лиззи.

Инга задаёт вопрос и внимательно слушает, что говорит Сергей. Потом вновь поворачивается ко мне и отвечает.

– Они всё ещё ищут вам подходящего человека. Сергей говорит, проблема в том, что вы сообщили об этом так внезапно. Но он просит вас не беспокоится. Они сделают всё, что в их силах.

Не беспокоиться я не могу, ведь речь идёт о Лиззи. Мне остаётся лишь надеяться, что они сдержат своё слово.

Глава 5 «Потеряшка»

Инга

Я только успеваю заселиться в отель, как мне звонит Сергей, менеджер из PR-отдела киностудии.

– Инга, у вас случайно нет знакомых коллег, кто согласился бы поработать няней для англоговорящего ребёнка? – спрашивает он. Вопрос ставит меня в тупик.

– Едва ли, – отвечаю я. – У моих коллег, как и у меня, довольно плотный график. А если вам нужна няня, то вам лучше в специальных агентствах поискать. Я уверена, что они смогут вам предоставить подходящего человека. Среди преподавателей английского на пенсии довольно много тех, кто таким образом зарабатывает.

– Спасибо огромное за идею! – отвечает Сергей. – Я с детьми дел никогда не имел, а потому был без понятия, в каком направлении двигаться.

– Пожалуйста, – отвечаю я слегка растеряно.

У самой в голове крутится: «А не для дочки Долсона им понадобилась няня?» Я конечно тоже не эксперт в воспитании детей, но, кажется, будто тащить ребёнка с собой на работу через пол мира – это не самая лучшая идея. Впрочем, мне ведь неизвестны все детали. Я даже возраста точного девочки не знаю. Помню только, что в одном из интервью, Долсон упоминал, что её мамы нет с нами. Но ведь наверняка должны быть какие-то родственники: тёти, бабушки, дедушки. Едва ли в этом плане американские семьи отличаются от российских.

Я не просто так этим вопросом озадачиваюсь. Я видела график съемок Ричарда. И это не самая подходящая работа для одинокого отца. А есть ведь ещё всякие мероприятия, фотосессии, пресс-конференции. При таком раскладе нужно, чтобы няня жила с ними круглые сутки. Интересно посмотреть, какая пенсионерка согласится на такую работу? Впрочем, может быть, я раньше времени напрягаюсь. Сергей ведь не уточнял, что няня нужна именно для дочки Долсона.

Однако уже на следующий день я убеждаюсь, что моё первоначальное предположение было верным. Мы встречаем Ричарда в аэропорту, и раньше, чем мы успеваем представиться друг другу, меня заключает в объятия его малышка. Я даже не сразу понимаю, что произошло. Она просто подбегает ко мне и хватает за подол пальто. Мне одновременно и неловко, и умилительно. Девочка очень приветливая, улыбчивая. Смотрит на меня своими карими глазами с пушистым веером ресниц. На щеках играет румянец.

– Эльза! – произносит она, и я теряюсь. Поправляю её, представляясь, пытаюсь понять, с кем она могла меня перепутать.

Сергей удивлённо наблюдает за происходящим и даже не думает мне помогать. Я вопросительно смотрю на Ричарда. Жутко неловко и страшно, что сделаю что-то не так. Со взрослыми всегда можно найти общий язык. А вот как вести себя с детьми, мне не особо понятно. В Штатах, кроме всего прочего, ещё и не принято «тискать» детей, как у нас, гладить умилительно, похлопывать по спине и вообще как-то прикасаться. Так что я ощущаю двойную ответственность.

– Простите, – с улыбкой произносит Ричард, видя мою растерянность.

От звука его голоса приятная дрожь проходит по телу. Он смотрит на меня как-то загадочно, у меня даже дыхание перехватывает от волнения. Я напоминаю себе, что именно из-за него разрушились мои отношения, что длились целых четыре года. Мысль эта мгновенно отрезвляет. Я не должна поддаваться его очарованию. Оно часть его характера. От его умения производить впечатление в жизни и на экране зависит его карьера. Равно, как я умею сходу понимать и переводить англоязычную речь, Ричард умеет влюблять в себя и приковывать внимание. Потому нужно быть осторожнее.

Мы знакомимся и жмём друг другу руки. Он незаметно отводит дочку в сторону. Но та продолжает смотреть на меня с интересом. Я стараюсь выглядеть приветливой для неё. Даже для взрослого человека путешествие в другой стране – это стресс. Ей же всего-ничего, лет пять-шесть на вид. Но очень необычно слышать из её уст чистую и правильную речь на английском.

Сергей везёт Ричарда в отель, и я вдруг осознаю, что меня поселили там же, где и его. С одной стороны, это вполне логично. Так и менее хлопотно для киностудии, и удобнее для Долсона. Но мне отчего-то не хочется, чтобы он знал, что мы живём рядом. Знаю, что это, возможно, не очень корректно с моей стороны – не доводить до него подобную информацию. Но я только что рассталась с любимым мужчиной и всё еще переживаю, а потому хочу сохранить для себя немного личного пространства. Благо, Долсона поселили в номер люкс двумя этажами выше.

Петербург – красивый город, очень романтичный. Вся эта архитектура, каналы и какое-то перманентное ощущение праздника очень вдохновляют. Ну, или, по крайней мере, должны были бы вдохновлять, если бы я вновь не поддалась унынию. Чтобы не пересекаться, даже случайно, с Ричардом вечером, я отправляюсь ужинать в небольшой ресторанчик неподалёку. Иду пешком, потому что недалеко и потому что погода прямо шепчет. Воздух влажный, но совсем не холодный. И вообще погода тут немногим прохладнее, чем в Москве. Я вспоминаю наши редкие прогулки с Давидом. Сердце ноет. И почему я всегда выбирала работу вместо него. Он спрашивал, почему мне важно было оставаться независимой. Но правда в том, что у меня всегда был комплекс из-за того, насколько бедная моя семья. А Давид – бизнесмен и уважаемый человек, мне хотелось рядом с ним выглядеть достойно. Но, очевидно, это была только моя проблема.

За ужином я позволяю себе выпить бокал красного вина. Обычно я на работе стараюсь воздерживаться, так концентрация лучше. Но сегодня можно, раз уж я решила предаться страданиям. Да и где ещё пить, как не в Питере? От вина ненадолго становится легче. Даже появляется мысль о том, чтобы отправиться на прогулку вдоль канала. Но я напоминаю себе, что не в отпуске. И завтра мне предстоит довольно раннее пробуждение. Смиренно возвращаюсь в отель и замечаю в полупустом холле дочку Долсона, Лиззи. Какая-то тётка, видимо, одна из постояльцев отеля, пытается на русском выспросить у неё, из какого она номера. Малышка от испуга прячет глаза и замыкается в себе.

– Она вас не понимает, – вздохнув, говорю я женщине.

– Отсталая, что ли? – оборачиваясь, спрашивает та.

«Сама ты отсталая!» – хочется ответить мне, но вместо этого я просто машу Лиззи рукой и подзываю к себе. Узнав меня, девочка бросается ко мне, практически как в нашу первую встречу. Только вместо имени героини мультфильма она восклицает:

– Мама!

Мне немного неловко, но я принимаю во внимание то, что она напугана. Звать маму в такой ситуации – это самое первое, что приходит в голову ребёнку. Во всяком случае, мне так кажется.

– Всё хорошо, солнышко, – говорю я ей и подхватываю её на руки. Мы быстро проходим к лифту, а после поднимаемся на нужный этаж.

На выходе нас встречает обеспокоенный и перепуганный Ричард. Он смотрит сначала на меня, потом на Лиззи. Я понимаю, что больше скрывать тот факт, что я живу в этом же отеле, мне не удастся.

Глава 6 «Неожиданные обязанности»

Мы стоим и смотрим друг на друга, словно оппоненты. Я чувствую лёгкую растерянность, поскольку не ждала встретить его так внезапно. Ричард очевидно не ожидал меня увидеть в принципе.

– Добрый вечер, – осторожно произношу я, опуская Лиззи на пол. Та радостно бросается отцу навстречу. Он берёт её на руки и вновь оборачивается на меня. Девочка что-то говорит ему и тот кивает.

– Простите, Инга, – говорит он без тени улыбки на лице. – Я вас не сразу узнал. Как вы тут оказались?

В голосе Ричарда звучит недоверие. Он крепко держит Лиззи, прикрывая её от посторонних глаз. Это даже в некоторой степени забавно и мило. Вот только подозрительность ему совсем не к лицу.

– Я живу двумя этажами ниже, – отвечаю я с невозмутимой улыбкой. – А вы решили, что я вас преследую?

Шутки он, видимо, не понимает и хмурится. Переводит взгляд на дочь. Я чувствую себя очень странно. Вроде бы не сделала ничего плохого, но кажется, что вижу осуждение в его взгляде. Вообще, когда он не улыбается, то выглядит суровым и даже немного злым. И куда делось всё его обаяние?

– Лиззи, кажется, я говорил тебе, чтобы ты не выходила из номера, – строго произносит Ричард. – Это может быть опасно. Что, если бы вместо Инги тебя нашёл бы какой-нибудь нехороший человек?

– Я только хотела посмотреть на рождественскую ёлку! – начинает сбивчиво оправдываться девочка. – Я не хотела расстраивать папу.

Мне становится жаль Лиззи, хоть я и понимаю, что Ричард прав. Минуту я стою у лифта в нерешительности, а потом нажимаю кнопку. Долсон, отчитав дочку, бросает строгий взгляд на меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.