Келли Оливер
Загадка исчезнувшей пумы

Kelly Oliver

Kassy O’Roarke: Cub Reporter

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

The Pet Detective Mysteries © 2021 by Kelly Oliver

Cover illustration by BNP Design Studio

All rights reserved

© Погосян Е. В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

1
В поисках сенсации

Прозвенел последний звонок. Я выбежала из класса, пролетела по коридору, затормозила перед стойкой с газетами и схватила свежий выпуск школьной газеты. «Начинающий репортёр» – лучшее издание в мире. У меня вспотели ладони, и стало трудно дышать. При одной мысли о том, что где-то на этих страницах напечатали мою статью, по спине побежали мурашки. Протолкнувшись через толпу в коридоре, я поспешила выйти из школы. Я хотела остаться одна, когда увижу своё имя, впервые напечатанное в прессе.

Снаружи было прохладно, но солнце ласково пригревало лицо. Я отправилась в своё любимое убежище под высоким деревом гинкго – одним из старейших деревьев в мире и ровесником динозавров. Это было моё тайное укрытие, откуда я могла следить за остальными ребятами. Вокруг ствола ярко желтели распустившиеся нарциссы, а изящные листья гинкго качались на ветках зелёными веерами. Я устроилась на пятачке травы, огляделась и углубилась в газету.

Поправив на носу очки, я торопливо листала страницы. Где же моя статья?! Я пролистала газету и один раз, и второй, но ничего не нашла. Я снова и снова переворачивала страницы, резко пахнувшие краской. Сердце тоскливо сжалось. Может, они так и не напечатали её? Постой! Что это? Я впилась глазами в последнюю полосу. Чёртова капуста! Вот же она. Моей истории отвели крошечный пятачок на последней полосе, где её никто не увидит! Похоже, изменения в меню школьных завтраков никого не заинтересовали.

Так, ладно, а кто же тогда автор с первой полосы? Я перевернула газету. Да, вот оно, жирным шрифтом: имя моей соперницы, Келли Финкельман, почти что самой популярной девчонки в школе. Я была бы рада скорее съесть её статью вместо того, чтобы читать, но заставила себя впиваться глазами в каждое слово. Что же такого особенного в этой Вонючке Келли и её статье про… вот это да!

На школьную парковку зарулила полицейская машина. Что случилось? Какую-то училку хватил удар? Или кого-то из школьников поймали на краже с поличным? Или, чего уж хуже, кого-то похитили? Мои мысли метались в полном беспорядке.

А тем временем из машины вышел офицер в форме и направился к школьному крыльцу. Я так и подскочила на месте и помчалась за ним. Миссис Чивер говорит, что у хорошего репортёра всегда нос по ветру и первым чует сенсацию. А мне как раз очень нужна сенсация, чтобы следующую статью напечатали на первой полосе!

Полицейский вдруг встал и обернулся. Чтоб ему пусто было! Я была так близко, что чуть в него не врезалась.

– Простите, мисс, – обратился он ко мне с улыбкой. – Вы не знаете, где мне найти Келли Финкельман?

– Это, что ли, чирлидершу из группы поддержки? – переспросила я и только потом поняла, что веду себя глупо. – У неё неприятности? – просто представить не могу, какие неприятности могут случиться с этой мисс Паинькой.

– Нет, что вы, – офицер рассмеялся. – Я приехал, чтобы её поблагодарить. Если бы не её статья, мы не задержали бы сегодня утром вандала.

– Вандала? – опешила я. – Какого вандала?

– Того, кто расписал жёлтой краской искусственное покрытие на новом школьном стадионе.

– Ага, – кивнула я. Теперь понятно, почему на школьном дворе весь день топчется команда уборщиков. Я ткнула пальцем в сторону дальнего конца школы. – Келли, наверное, сейчас в спортивном зале, тренируется с чирлидерами.

– Спасибо, – офицер повернулся и скрылся за двойными дверями.

А я прокралась обратно в своё потайное место под деревом гинкго. Сорвала нарцисс и понюхала. От острого аромата захотелось чихать. Я стёрла с носа пыльцу, и пальцы тоже стали жёлтыми. Постой-ка! Я же видела его, этого парня с жёлтой краской. Чувак в худи, со здоровенной канистрой. Пропади всё пропадом! Точно, это был он. Я готова была сама себя отлупить. Если бы я только поинтересовалась…

– Это была бы моя история! – выдохнула я. Меня отвлёк птичий щебет. Над головой на ветке в унисон моим мыслям радостно распевала птица, алый кардинал:

– Ты балда, ты балда, ты балда!

Если бы не мой младший брат, я бы точно застукала этого вандала. И тогда бы офицер полиции поздравлял и благодарил меня, а не эту Вонючку Келли с её жидкими локонами, как у куклы Барби.

Ну что ж, вспомнишь солнце – вот и лучик… с крыльца школы спускалась сама мисс Первая страница. Келли так и лопалась от улыбки, пока провожала полицейского к патрульной машине. Он что-то взял с переднего сиденья. Это оказалась золотая медаль на широкой пурпурной ленте. Полицейский повесил медаль на изящную шею Келли. Она снова засияла улыбкой, а он пожал ей руку.

– Отличная работа, юная леди! – сказал он. – Вы молодец!

Да, медаль крутая, с этим не поспоришь. Я оторвала бархатистый лепесток и скатала его в липкий шарик, который запустила в машину. Тьфу! Теперь все пальцы липкие. Пришлось долго обтирать о джинсы руки, пока они не перестали клеиться к ткани.

Я помахала Келли, пока она огибала угол здания, направляясь во двор. Она меня даже не заметила. Я стала невидимкой? Ну что за невезуха! Когда не надо, все так и пялятся на меня, а в остальное время смотрят так, будто меня вообще нет на свете. Почему на меня обращают внимание только тогда, когда я творю какую-нибудь глупость?

Это наверняка прекратится, как только я найду свою сенсацию, настоящую крутую сенсацию, сенсацию для первой полосы… такую сенсацию, от которой всякий – и даже Вонючка Келли – остановится и скажет:

– Кейси О’Рурк, начинающий репортёр, ты далеко пойдёшь!

Итак, я собиралась написать историю года, которую напечатают на первой полосе, и получить приз Томпсона по журналистике. В конце года наша школа всегда объявляла конкурс на лучшую статью. Он был назван в честь Джерри Томпсона, нашего земляка, номинированного на Пулитцеровскую премию, самую престижную награду для журналиста. Если я выиграю, все увидят, что я существую, и не потому, что натворила что-то несуразное или глупое, а потому, что сделала что-то хорошее. И под всеми я имела в виду не только Вонючку Келли и остальных одноклассников, но ещё и маму с папой… в особенности папу.

Папа считает, что я не от мира сего и вечно витаю в облаках.

«Кейси, вызывает Земля!» – вот его любимая фраза. И я хочу показать ему, что я могу что-то сделать, что-то по-настоящему важное, например поймать вора или остановить преступников. Я докажу, что не только витаю в облаках. И может быть, тогда он всё же вернётся домой.

– Кейси, привет! – знакомый голос, раздавшийся за спиной, чуть не довёл меня до инфаркта.

Я так и подскочила на месте. Ветка перед лицом зацепилась за очки и сорвала их с носа.

– Ты меня до смерти напугал! – Я подняла с земли очки и сдула с них пыль. – Не смей так подкрадываться, Хрустик!

Хрустик – это мой младший брат. Вообще-то его имя Персей, но для всех он Перси. Его назвали в честь супергероя из Древней Греции, который умел летать. Насколько мне известно, суперспособности Перси сводятся к тому, чтобы надевать рубашку задом наперёд и набирать молоко в нос, а потом фыркать и разливать его по столу. Я стала звать его Хрустиком с того раза, как он чуть не спалил наш сеновал, чтобы согреть Люка и Лею[1]. Люк и Лея – это наши козёл и козочка. Тогда они были совсем малышами.

Когда это случилось, мама даже не ругалась. Она лишь сказала:

– Хорошо, что никто не пострадал, – вот и всё.

Но это было неправдой. Пострадали мы все. Пожар оказался той соломинкой, что переломила спину верблюду (вы не пугайтесь, у нашего верблюда, Плевалки, горб остался там, где положено). Через неделю после пожара папа переехал от нас в Нэшвилл, а потом животные стали разговаривать с Хрустиком.

Я отряхнула от травы джинсы и сердито уставилась на братишку.

– Ты как здесь оказался? Ты же должен был ждать, пока я заберу тебя из школы! – Начальная школа, в которой учится Хрустик, всего в трёх кварталах от нашей, но мама всё равно считает, что я должна его забирать и приводить домой. Мало того, я должна вести его за ручку. Можно провалиться сквозь землю со стыда!

– Хочу домой, есть торт, – рыжие лохмы Хрустика дико торчали во все стороны. Рожица у него раскраснелась, и он упрямо щурился на меня зелёными, как у кошки, глазами.

Из рюкзака моего брата показался любопытный носик хорька Фредди. Из-за чёрной маски на мордочке он походил на покрытого мехом бандита. Вообще-то я зову его Дутый Фредди, потому что он… в общем, он то и дело пускает ветры, и очень вонючие.

По закону Хрустику не разрешается выносить животных с нашей территории, однако без своего мехового приятеля он сам не свой. Иногда я даже начинаю думать: а вдруг мой брат какой-то грызун в облике человека?

– Что ты тут делаешь? – Хрустик вытащил Фредди из рюкзака и потёрся о него щекой. – У тебя новый блокнот?

– Не твоё дело, – я захлопнула блокнот. Вечно этот Хрустик за мной подглядывает. Настоящий надоеда.

Когда Фредди забрался к Хрустику на плечо, я увидела у него в лапках ключи.

– Это чьи ключи? – спросила я.

– Фредди! – Хрустик отнял связку у хорька. – Только этого не хватало! Он снова стащил ключи у миссис Смит!

Я поспешила поднять с травы свой рюкзак:

– Давай скорее вернёмся к тебе в школу и отдадим их, пока вы с Фредди не вляпались в неприятности.

Хрустик ищет неприятности не нарочно. Но когда тебе должно скоро исполниться восемь лет, ты просто не успеваешь обдумать свои поступки. Не то что я. Папа повторяет, что я слишком много думаю, вместо того чтобы просто быть ребёнком – что бы это ни значило. Но я же не всегда буду ребёнком. Когда-нибудь я стану детективом или шпионом. Как бы то ни было, чтобы написать убойную статью и выиграть приз Томпсона, без мозгов не обойтись.

– Ты пишешь загадки? – поинтересовался Хрустик.

– Нет, я пишу статью для школьной газеты.

– Ничего себе! Правда? – Хрустик засунул хорька под свитер. – А о чём статья?

Мне пришлось сильно помахать блокнотом, чтобы разогнать напущенную Фредди мускусную вонь. Это был отличный блокнот. Я долго копила карманные деньги и купила его в роскошном магазине канцелярских товаров. Изумрудно-зелёная обложка с клапанами – совсем как у настоящего детектива. Мне нравилось чувствовать под пальцами прохладный гладкий пластик. Мама подарила мне маленькую ручку – как раз под его размер. Я спрятала блокнот в карман своей шпионской жилетки. Ну, вообще-то это была одна из старых папиных жилеток для рыбалки, зато с миллионом всяких карманов для разных шпионских штучек.

– Я пока в поисках великого прорыва, – ответила я. – Давай, пошевеливайся.

Хрустик послушно протянул руку, и я заставила себя её взять. Она была липкой от пота и горячей, но я всё равно её не выпускала.

– Прорыв? А это не больно? – Хрустик смотрел на меня как голодный щенок. Мне пришлось зажмуриться и глубоко вздохнуть, чтобы не сорваться.

– Прорыв – это то, что нужно для крутой статьи. Должно что-то случиться, чтобы я об этом написала. – Я дёрнула Хрустика за руку, чтобы он шёл быстрее.

– Что должно случиться? – Он так спотыкался, что мне невольно пришлось замедлить шаг.

– Убийство, похищение, катастрофа, – сказала я.

Хрустик вдруг встал как вкопанный и чуть не вывихнул мне руку. Так он и стоял, хлопая глазами, как ошарашенный хомяк.

– Это, что ли, сенсация, про которую ты только и говоришь?

– Точно. От меня ничего не скроешь, и я не побоюсь идти до конца, чтобы докопаться до правды, – отчеканила я, повторяя слова миссис Чивер. Это наша учительница английского и руководитель кружка репортёров.

Хрустик смотрел на меня в благоговейном молчании.

– Я жду, когда кого-то заподозрят в преступлении, или что-то в таком роде. – Я снова дёрнула брата за руку.

– Ты хочешь, чтобы кто-то совершил преступление?

– Ну, пожалуй, не обязательно убийство или что-то ужасное, – я покачала головой. – Например, кражу со взломом, хищение или мошенничество с кредитками? – Это прозвучало скорее как вопрос.

– А что значит хищение?

– Воровство, присвоение чужого, незаконное лишение собственности. – Я уже говорила, что каждый вечер на ночь читаю словарь? Ну, на самом деле я добралась только до буквы И. Миссис Чивер говорит, что хороший журналист должен работать над своим словарным запасом.

– А что бы ты хотела, чтобы похитили? – не унимался Хрустик. Он так проникся идеей, что покраснел ещё больше. А я-то думала, что у нас в доме любит подворовывать один Фредди. Пришлось снова дёрнуть Хрустика за руку, чтобы сдвинуть с места.

– Было бы неплохо, если они начнут с вас с Фредди.

– Это не хищение, это похищение!

– Ладно, умник. Только Фредди. Хорько-хищение.

Хрустик наклонился и зашептал себе в свитер:

– Не пугайся. Я тебя не выдам.

Фредди пискнул в ответ.

– Да не стой ты на месте! Идём, а то опоздаешь на свой день рождения! Наверняка вся мохнатая компания уже в сборе и ждёт своего куска торта!

– Поэтому я попросил морковный торт. Чтобы разделить его на всех, – и Хрустик чмокнул хорька в чёрную пуговку носа.

– Очень предусмотрительно. – Я не стала уточнять, что в приличных домах не подают десерты из овощей.

– Аполлон сказал, что главное – делиться, и неважно чем. – Хрустик улыбнулся и снова чмокнул Фредди в нос.

– Это Аполлон тебе сказал? – От неожиданности я даже разжала руку. Да, мой братец умеет удивить. Один морковный торт чего стоит. Но мама советует относиться к нему с юмором, ведь он такой «смышлёный и чуткий». Бесподобно!

У меня на языке так и вертелось язвительное замечание, но я просто заметила:

– Кажется, Аполлон чрезвычайно умён для котёнка пумы.

2
День рождения

Нижнее бельё! После того, как я сделала домашку и прочитала несколько страниц словаря, я отправилась в амбар, на день рождения Хрустика, и что я там застала? Все животные были наряжены в нижнее бельё! Дурдом какой-то! Сборище зверят весело пищало, скрипело, рычало и фыркало. Но почему они все были в нижнем белье?!

На верблюде Плевалке красовался огромный памперс для взрослых. Муравьед Афина щеголяла в маминых трусиках из розового шёлка. А енот Райдер… постойте, это что, папины трусы? Они-то как сюда попали? Папа съехал от нас почти год назад. Что это… На петуха Кайло Рена[2] напялили мои трусы «Американ гёрл», накрутив на перья хвоста. А поросёнку Посейдону достались мои трусы «Хеллоу Китти»! Ха-ха. Очень смешно.

Я схватила Посейдона и сняла с него своё бельё. На рожице Китти появилась дыра от копыта там, где должен быть её рот. Ну вот, моим любимым трусам пришёл конец.

– Персей Хрустик О’Рурк, выходи сейчас же! Я тебя прикончу!

Теперь я знала, где Хрустик пропадал после уроков. Теперь я знала. Он снова бегал наряжать зверей. Хрустик вышел из дальнего конца амбара со стопкой праздничных колпачков. При виде его звериная публика расшумелась пуще прежнего. Я зажала уши руками, чтобы не оглохнуть. Животные обожали Хрустика, а он обожал их. Он говорил, что это его единственные друзья – трогательно, но как-то мрачно.

Когда от нас ушёл папа, Хрустик замолчал на несколько месяцев. Не произнёс ни слова, пока мама не открыла контактный зоопарк. Тогда он заговорил – со спасёнными животными. Вы себе не представляете, каких только диких и странных созданий не приносят люди в мамину ветеринарную клинику. У нас живут Морфей, пони, спасённый от конезаводчика, Плевалка, верблюд, спасённый из цирка, Чубакка, шимпанзе, спасённый из лаборатории, Райдер, енот, просто брошенный на произвол судьбы, Аполлон, котёнок пумы, спасённый от охотников, и ещё парочка более привычных обитателей фермы: поросёнок Посейдон и петух Кайло Рен.

Хрустик нахлобучил колпак на круглую макушку Чубакки и закрепил резинкой под подбородком. Дутый Фредди сидел у Хрустика на плече. И почему это Фредди – единственный без нижнего белья? Или лучше задать вопрос по-другому: почему все остальные были так наряжены?

– Зачем все эти трусы? – спросила я.

– Я не хотел, чтобы кто-то напачкал за моим праздничным столом.

– Ага, – я сердито прищурилась, – так не лучше ли было сразу напялить на них подгузники? Вряд ли шёлковые трусы спасут! – Запахи, источаемые нашим зоопарком, успели стать легендой. У каждого из собранных здесь представителей животного мира имелся свой незабываемый аромат. Правда, когда немного привыкнешь, они даже могут успокаивать. Обволакивать тебя, как тёплое одеяло в промозглый день. Постепенно это стало для нас запахом дома.

– В подгузники одевают только младенцев, – возразил Хрустик. – А мы уже большие, правда, Фредди?

Я вылупила глаза. Фредди правда кивнул или мне показалось?

– Ну, Аполлон еще котёнок. – Я оглянулась в поисках детёныша пумы. Его клетка была пуста. Я осмотрелась: наверняка он где-то прячется, но этот новый амбар слишком большой, и невозможно окинуть его одним взглядом. Такие павильоны строят на ярмарках: просторный склад с земляным полом и крышей на деревянных стропилах. От этой высоченной крыши эхом отражались писк, фырканье и прочие звуки. Мне пришлось повысить голос, чтобы Хрустик услышал:

– Ты снова водил Аполлона смотреть мультики?

– Мы смотрели не мультики, а анимационные фильмы!

– Да без разницы, Хрустик. Лучше скажи, где он?

Хрустик пожал плечами. Вообще-то ему запрещено выпускать животных из клеток. И его уже не раз ловили с поличным, когда он пытался взять котёнка пумы к себе в постель. Аполлон действительно был детёнышем пумы, трёх месяцев от роду. Мама сказала, что детёнышей горного льва правильнее называть котятами. И ещё она предупреждала, что, хотя на вид Аполлон – ласковый малыш, он всё равно остаётся диким зверем, которому не место в доме.

Ну вот, легка на помине… Мама вошла в амбар с тортом и пакетом молока. Она была в рабочем комбинезоне, сапогах и фланелевой рубашке. Со своей короткой стрижкой она похожа на миниатюрного дровосека. Широко улыбаясь, мама поставила торт на кóзлы для распилки дров и вытащила из кармана комбинезона спички. Я невольно поморщилась и оглянулась на Хрустика, думая о том, какой урон может нанести одна ничтожная спичка.

– С днём рождения, Скунсик! – сказала мама. Хрустик терпеть не может, когда она зовёт его Скунсик. Смехота, да и только.

Мама запела «С днём рождения» и кивнула, чтобы я подпевала.

Ну куда тут деваться? Я тоже запела, а потом добавила:

– С днём рождения тебя! В зоопарке ты как дома и пахнешь соломой, на мартышку похож! – С торчащим слипшимся чубчиком он и правда походил на орангутана, сунувшего палец в розетку.

– А теперь загадай желание и задуй свечи! – мама взмахнула пластиковой лопаткой. – Потом можешь разделить торт со своими мохнатыми друзьями.

Хрустик набрал полную грудь воздуха, наклонился и дул до тех пор, пока не покраснел. Он погасил все восемь свечек и так увлёкся, что нечаянно задел ногой шаткие кóзлы, отчего торт рухнул в кучу опилок. Пакет с молоком припечатал всю эту массу.

– Ой! – От улыбки на его лице не осталось и следа.

Нет ничего лучше опилок, чтобы приправить безглютеновый праздничный торт, полный оранжевых овощей. Эй, похоже, нам всё-таки не придётся есть этот торт!

– Опилки, морковь… какая разница? – пробормотала я себе под нос. Зная маму, можно было гарантировать, что этот торт был не только безглютеновый, но ещё и бессахарный, безмолочный и вообще безвкусный. Да и в принципе, когда речь заходит о маминой выпечке, печь – не более чем оборот речи. Скорее это похоже на собачьи бисквиты.

– Ох, какая досада, – погрустнела мама. – Бедный мой Скунсик! – она взъерошила Хрустику волосы. – Но, по-моему, ещё не всё пропало, можно хотя бы попробовать.

Я наклонилась, чтобы выскрести «торт» из грязи. Сначала я извлекла из этой мешанины пакет с молоком. Держа его на весу, я попыталась слизнуть с коробки остатки сыра, украшавшего торт.

– Не трогай, – сказала мама. Она вытащила из кармана комбинезона вилки и раздала нам. – Лучше мы так съедим верхний слой, чем будем передвигать его, рискуя занести инфекцию, – и она уселась прямо на землю. Хрустик плюхнулся рядом. Чтобы расстроить маму, недостаточно вывалять торт в грязи. Она невозмутима, а это значит, что надо очень постараться, чтобы её смутить.

Ну вот, теперь моя любимая бархатная юбка ещё и вымазана куриным помётом! Так и знала: нельзя наряжаться на этот звериный день рождения. Я уселась и стала ковыряться в остатках торта. Честно говоря, он оказался довольно вкусным – если как следует отчистить его от опилок.

Мама налила всем по стакану молока и подняла свой:

– Тост за трёх мушкетёров! – и она рассмеялась. У мамы такой заразительный смех, что я захохотала вместе с нею.

– За мушкетёров! – подхватила я.

Хрустик смеялся так, что молоко брызнуло у него из носа. Я уже предупреждала вас о его суперспособностях.

Чуи поднял страшный шум, лупя алюминиевой тарелкой по стенке клетки. При этом шимпанзе подпрыгивал и ухал:

– У-у-у-ух! О-о-о-о-ох!

Хрустик отпер дверь. Чуи подскочил к той куче, что оставалась от торта, принялся подбирать куски оранжевой массы и пихать их в рот – точнее, размазывать по морде. Очень скоро у него появилась липкая борода. Шимпанзе обожают морковные торты. Вообще мамина стряпня нравится почти всем обитателям нашего зоопарка. Может быть, потому что её выпечка не подходит для человеческого пищеварения.

– Оставь немного Плевалке и Райдеру. – Хрустик поймал шимпанзе за руку и усадил к себе на колени. Однако Чуи снова потянулся за тортом. Брат отпустил его, набрал ещё угощения и отнёс в стойло к верблюду. Плевалка наклонился, понюхал и надменно встряхнул головой. Ему не понравилось.

Я втихомолку ухмыльнулась. Очень его понимаю.

Райдер наконец кончил полоскать лапы в тазике и тоже отведал лакомства с опилками. Он набрал полный рот торта и поглощал его с шумом и чавканьем.

– Нам всем стоит поучиться у Райдера, – заметила мама. – Еноты обязательно моют лапы перед едой.

– Зато лопают как свиньи, – возразила я и тут же вспомнила про поросёнка. – Без обид, Посейдон.

– Замечательный торт, – пробурчал Хрустик с полным ртом. Как и все остальные звери, он обожал мамину стряпню. Хотя вообще-то мой младший брат мог есть что угодно, вплоть до жуков и одуванчиков. Иногда он присоединялся к Плевалке, Люку, Лее и Морфею, когда они паслись на траве. Хрустик прыгал вокруг на четвереньках и рвал зубами траву, как самое настоящее травоядное. Понятно, почему он так любит овощи на десерт. И тут мама ахнула:

– А это что? Почему на Райдере папины трусы? – От того, что рот у неё был полон торта, хихиканье получилось похожим на фырчанье. Её тёмные глаза лукаво сверкнули, и она прикрыла рот рукой. – Смотрите, как отлично сидят! – воскликнула она, и тут у неё из глаз брызнули слёзы.

Что за истерика? Она сошла с ума?

– Ты в порядке? – Я погладила маму по спине.

Всё ещё улыбаясь, она кивнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. А потом встала и отряхнула комбинезон.

– Не забудьте проверить, все ли животные накормлены. Скунсик, ты будешь наливать им воду, пока я отмеряю порции корма. Петуния, а ты проследи, чтобы все желающие получили свою долю торта.

Бр-р-р-р! Ну зачем она зовет меня Петунией? Почему родители вообще так любят придумывать своим детям дурацкие прозвища? Как будто мало мне того, что я названа в честь Кассандры, пророчицы из Древней Греции! Хорошо, если моё прозвище хотя бы намекает на цветок, а не на мамину любимую свинку Петунию из мультфильмов «Луни Тюнз шоу»!

– А где Аполлон? – Мама внезапно побледнела, как обезжиренное молоко. – Перси, ты опять взял Аполлона к себе в комнату? Милый, это небезопасно, он должен находиться в своей клетке.

– Нет, – Хрустик поднял голову над поилкой Плевалки. – Я не брал его в комнату.

– Кейси, ты не забыла запереть его клетку?

– Я вообще к ней не подходила. – И как только маме могло прийти в голову, что я такая безответственная? Я сердито уставилась на Хрустика. Вечно у меня из-за него неприятности.

– Так, все бросили свои дела. Мы должны его немедленно найти. – Мама обтёрла руки о комбинезон и направилась в дом. – Если мы не найдём Аполлона, – крикнула она на ходу, – мне придётся позвонить в Службу охраны животных и сообщить, что он пропал! – Она торопливо открыла двери, захлопнула их за собой и добавила через плечо: – Сбежавший котёнок пумы. Это может стоить нам фермы!

У меня внутри всё скрутилось. Это правда. Соседи, мистер и миссис Приставалы, уже однажды жаловались на нас в Охрану животных. Тогда Плевалка сбежал из стойла, вытоптал им клумбу и обглодал все листья на гортензии. И теперь агент из Службы охраны животных, Пинкертон Киллджой, только и ждёт предлога, чтобы нас прикрыть. Наверное, мама права. С точки зрения Охраны животных, травоядный верблюд – это одно дело, а вот хищный горный лев – совсем другое.

– Ты точно не прячешь Аполлона под кроватью у себя в комнате? – Я пронзительно посмотрела на Хрустика.

– Нет, в моей комнате его нет.

– Крест на пузе и чтоб я сдох? – Я перекрестилась, и Хрустик повторил мой жест.

– На мизинчиках? – Я подняла мизинец, и Хрустик обхватил его своим маленьким пальчиком.

– Клянусь, – сказал он. – Аполлона нет у меня в комнате.

В глазах неприятно защипало – я что, сейчас разревусь? Громко шмыгнув, я напомнила себе: детективы, шпионы и репортёры не плачут! А вдруг мама права и мы всё потеряем? Моё сердце пустилось вскачь, гораздо быстрее пони, объевшегося зелёных яблок.

– Не бойся. Мы найдём Аполлона. – Хрустик ухмыльнулся, как бабуин. – Зато теперь у тебя есть сенсация. Что может быть круче сбежавшего льва?

– Он же ещё котёнок. – Я вытерла глаза рукавом. – Тебе разве не страшно за него?

– Я знаю, что ты найдёшь его, потому что ты великий детектив.

Я хотела было ответить, но не смогла. Слова не шли с языка. Дыхание перехватило. В словаре я уже читала про гипервентиляцию. Это похоже на то, как человек задыхается. Наверное, это случилось со мной. Я плюхнулась на пол и спрятала лицо в руках. Ладони были ледяными. И даже пальцы дрожали.

Хрустик прав. Это моя задача. Я должна найти Аполлона и спасти наш зоопарк. Всё наше будущее оказалось в моих трясущихся руках.

3
В поисках улик

К вечеру над зоопарком сгустились тучи уныния. Даже животные чувствовали, что на карту поставлено их будущее. Обычно вечерняя кормёжка напоминала праздник: все в нетерпении подпрыгивали, топали и хлопали, предвкушая ужин. Но сегодня питомцы ждали молча и терпеливо.

Мама прочёсывала ближнюю рощу. Я не видела её такой расстроенной с того дня, когда ушёл папа. При одном воспоминании о том, как она целую неделю не вставала с постели, я до боли стиснула зубы. Я приносила ей чай с крекерами и стояла на пороге спальни, глядя, как она рыдает без конца. Как будто она ушла в себя, а остальной мир перестал существовать.

– Прошу, прошу, прошу, верните её, – умоляла я. Потом на цыпочках подобралась к кровати и взяла её за руку. – Я люблю тебя, мамочка, – прошептала я. Однако она лишь молча смотрела на меня влажными глазами. И я не хотела, чтобы это случилось снова. Значит, это мне предстоит найти Аполлона и спасти наш зоопарк.

От изжоги ужасно захотелось кашлять. Котёнок ещё маленький, он не выживет один. Слёзы жгли глаза. Я задержала дыхание и вонзила ногти в ладони. Если я снова разревусь, то уже не смогу остановиться. Или я найду Аполлона, или он умрёт. А если Охрана животных узнает, что он сбежал, нас закроют. И тогда всё пропало. Я должна его найти, просто должна. Стиснув руки в кулаки, я металась взад-вперёд по амбару. Соберись! Пусти в ход свои несравненные мозги!

Ладно. Я принялась перебирать в мыслях все варианты. Его похитили. Это было хуже всего. Или Хрустик мог взять его к себе в спальню, а он спрятался в ванной. Или Хрустик не запер клетку, и он выскочил. Он вышел из своей клетки и пошёл навестить друзей. А мне надо просто ещё раз проверить все клетки… и тогда я его найду.

У каждого из наших зверей было своё отдельное место. Кто-то, вроде верблюда и пони, находился в деревянном стойле. Но другие – те, кто умел прыгать или лазать, как котёнок и шимпанзе, – сидели в металлических клетках. У всех имелись отдельные домики внутри и снаружи, чтобы, даже если в выходные шёл дождь (а наш контактный зоопарк открывался только по выходным), нам не приходилось отказывать посетителям.

Я вернулась и обшарила все до единой клетки, стойла и загоны внутри амбара и снаружи. Я обходила их снова и снова, но Аполлона нигде не было.

С особым усердием я проверила обиталище Плевалки. Аполлон с Плевалкой были очень дружны – довольно странно, если учесть, что у Плевалки аллергия на кошек. Вы когда-нибудь видели, как чихает верблюд? Ничего хорошего. И теперь, когда потерялся его дорогой лев, верблюд погрустнел и отказался есть.

После тщательного обыска в доме и особенно строгой проверки спальни Хрустика я ещё раз обошла вокруг амбара. Я обыскала всё снаружи и внутри – и сдалась. Я плюхнулась рядом с Хрустиком на скамейку перед опустевшей клеткой Аполлона. Я просто не представляла, что теперь делать. Я обыскала всё, что могла. Я упёрлась локтями в колени и обхватила ладонями подбородок.

– А ты почему не ищешь Аполлона? – вдруг спросила я. – Разве ты за него не боишься?

– Я опрашивал свидетелей, – безмятежно улыбнулся Хрустик. – Плевалка знает, где он.

Ага, конечно. Я так устала, что даже не смогла возразить. Нехотя я следила за тем, как животные поглощают свой ужин, и мечтала о том, чтобы Аполлон вылез наконец из своего укрытия. Чуи смаковал банан, нахлобучив кожуру себе на голову. Морфей дремал над охапкой сена. Черепаха Йода ухватил листок латука и, когда втянул голову в панцирь, стал похож на экзотическое растение. Дарт Вейдер на своём насесте глядел орлом (которым он и был)[3].

Догадываетесь, кому из животных клички дал Хрустик, а кому мама? Она говорит:

– У древних греков был Олимп, а у нас – «Звёздные войны».

Обычно Дарту Вейдеру приходится караулить свою миску с сырым мясом, чтобы его не слопал Аполлон. Но сегодня орлу можно было не беспокоиться. Я снова смахнула слезу. Как удачно, что я всегда ношу запас платочков в кармане шпионской жилетки. Я вытащила платок и высморкалась.

Мама влетела в амбар и вскинула руки. Шкварки горелые! Глаза у неё покраснели, как будто она плакала.

– Я всё обыскала. – Она опустилась на скамью рядом со мной. – Куда он пропал? – Она спрятала лицо в ладонях. Я протянула ей платок.

У меня самой горело лицо, и глаза щипало от слёз. Я не знала, что делать. Я просто должна спасти Аполлона, или у мамы опять случится нервный срыв. Во всяком случае, бабушка так назвала состояние, в котором мама неделю не могла подняться с постели после того, как папа от нас ушёл. Нервный срыв. Я зажмурилась и глубоко вздохнула. Папу я уже потеряла. И я не хочу снова потерять маму.

Хрустик прав. Пора мне включить детективное мышление и взяться за расследование. Однако мысли по-прежнему скакали в беспорядке, и я снова принялась метаться по амбару, безуспешно обыскивая стойла и клетки. При этом я то и дело утиралась рукавом – только не показывать маме свои слёзы! На всякий случай я пересчитала животных: а вдруг пропал ещё кто-то? Нет, все находились на своих местах, и ни следа Аполлона.

Я распахнула тяжёлую амбарную дверь и выглянула наружу. Ограждение территории зоопарка выглядело целым, а ворота были заперты. На всякий случай я наскоро проверила загоны снаружи – все они были пустыми. Вернувшись в амбар, я уселась рядом с мамой и взяла её за руку. Её рука заметно дрожала. Я разжала пальцы. У меня перехватило дыхание. К горлу подступила тошнота. Я старательно вдыхала запахи мокрой шерсти, сена и опилок. Это помогло немного успокоиться.

«Соберись! – велела я себе. – Шпионы, детективы и журналисты не подвержены обморокам, тошноте или истерикам. Вместо этого они находят улики и пускают в дело мозги, чтобы раскрыть преступление». И я именно этим сейчас и займусь. Я включу в себе детектива и пущу в дело мозги, чтобы расследовать, что случилось с Аполлоном.

– Давайте сопоставим факты, – обратилась я сама к себе.

– Хорошая идея, – кивнул Хрустик.

– Когда и кто видел Аполлона в последний раз?

– Я проверяла животных в обед, сразу после операции, – сказала мама. – Примерно в двенадцать.

– Мы вернулись из школы около половины четвёртого, – я сверилась со своими шпионскими часами, – и обратили внимание, что его нет, часом позже. Дверца в его клетке была заперта. Значит, он не просто выбежал наружу. – Я ещё раз осмотрела пустую клетку. – Кто-то выпустил его, а потом запер клетку.

Я наклонилась и стала рассматривать песок с опилками перед входом в клетку Аполлона. Что-то блеснуло, как металл. Носком ботинка я разгребла песок и присела на корточки, разглядывая находку.

– Ого, тут что-то есть! – Я подняла заколку, захватив её специальной тряпочкой из запасов в моей шпионской жилетке, и положила на ладонь.

– Улика! – закричал Хрустик. – Чья она?

Явно не мамина. Она всегда ходит с короткой мальчишеской стрижкой и даже может сойти за симпатичного паренька, особенно в этом своём комбинезоне, из которого почти не вылезает (за исключением синего костюма для операционной в ветеринарной клинике).

– Не моя. – Я поднесла заколку к глазам. Большая и тугая, мне такую и даром не надо. – Я бы в жизни не нацепила эти тупые розочки, – оказывается, к пружинке прицепился длинный тёмный волос. – Ага! Вот это интересно! – Я обратилась к Хрустику: – Включи верхний свет.

– Что это? – спросил Хрустик. Он выпустил Фредди из-под куртки и дал взобраться к себе на плечо. И только потом добежал до выключателя в конце амбара и бегом вернулся ко мне, поглядеть на улику.

Фредди принюхался и потрогал заколку лапкой. Я убрала руку, и он сердито пустил газы. Это его любимое занятие – красть всякие мелочи и прятать где-нибудь в укромном месте.

– Всем стоять! – крикнула я. – Это место преступления, и здесь могут быть ещё улики.

– Какого ещё преступления? – переспросила мама. – Кто-то выпустил Аполлона из клетки, забыл запереть ворота в наружной ограде зоопарка, и Аполлон убежал. – Она переводила напряжённый взгляд с меня на Хрустика. – И чем скорее он сознается, тем лучше, пока у кого-то не начались серьёзные неприятности.

– Этот кто-то – не я! – отчеканила я, не спуская глаз с Хрустика.

– Если через час он не отыщется, я звоню в Охрану животных, – сказала мама.

– Нет! Только не это! – Я даже перестала копаться в грязи и умоляюще взглянула на маму. – Пожалуйста, не надо!

– Но я должна это сделать, – возразила мама. – Горный лев – даже котёнок – на свободе в городской черте – это не шутки.

– Но тогда нас закроют!

– Именно поэтому мы и должны поставить их в известность. Тогда они нас не закроют. – Краска совсем сошла с маминого лица. Только бы она не заболела снова! – У нас ровно час на поиски, а потом я звоню.

– Мама, не беспокойся. – Я подошла и погладила её по плечу. – Я его найду.

И я удвоила свою решимость найти Аполлона раньше, чем этот хвалёный живодёр Стинкертон Киллджой поймает котёнка и закроет наш зоопарк. Я вернулась к уликам и снова занялась заколкой.

– Скорее всего, эту заколку уронила какая-то девочка, приходившая в зоопарк в прошлые выходные. – Мама протянула руку к улике. – У нас таких уже полно.

Я не стала читать лекцию об отпечатках пальцев на заколке, а просто передала её маме… после того, как сняла тёмный волос и спрятала его в пластиковом пакете. Всё-таки это моя мама.

Я взяла грабли и стала просеивать песок и опилки в поисках новых улик. Ага!

– Здесь ещё что-то!

– Что, что там? – Хрустик был тут как тут.

Я подняла квадратный механический карандаш.

– А он как здесь оказался? – удивилась мама. Она выхватила у меня карандаш и внимательно осмотрела. – Это карандаш вашего папы.

Наш папа – адвокат, и у него целый портфель таких вот механических карандашей и ручек. Мама спрятала карандаш в карман. Ну как она не понимает? Уликой может быть что угодно!

Я пожала плечами и возобновила поиски. Ведь это самое важное – успеть обследовать место преступления до того, как будут уничтожены улики.

Мама, заламывая руки, обмеряла шагами наш амбар. Я очень боялась за неё. После того, как папа ушёл, она ужасно похудела и стала совсем прозрачной. Я больше такого не допущу. Я не позволю ей снова всё потерять. Если я не найду Аполлона, мы потеряем не только котёнка, но весь наш контактный зоопарк. Это убьёт и маму, и Хрустика. Они оба не могут жить без животных. И снова у меня в глазах возникло это неприятное жжение.

Я просто обязана разгадать, куда пропал котёнок, до того, как агент Киллджой наложит на него свои корявые лапы. А до звонка мамы в Охрану животных осталось всего тридцать семь минут. У меня даже забурлило в желудке при одной мысли о том, как бедного малыша Аполлона запрут в клетке в фургоне агента Киллджоя. Сердце едва не выскочило из груди от ужаса.

«Кейси, успокойся. Соберись. В дело мозги пустить должна ты, – я представила, как голос мастера Йоды произносит эти слова у меня в голове. – Докажи, что ты детектив. Ищи улики, ты должна».

В песке блеснуло что-то ещё. Я подняла этот предмет.

– Эй, Хрустик, это же твоя пуговица! – и я протянула брату металлическую пуговицу. Он машинально ощупал место на рубашке, где не хватало пуговицы.

– Спасибо.

А я с досадой пнула песок. Мне нужны были настоящие улики, а не потерянные пуговицы Хрустика. Мне нужны улики, чтобы найти Аполлона раньше, чем жуткий живодёр схватит его и увезёт неизвестно куда, а потом закроет наш зоопарк.

4
Слишком много улик

После того, как мы осмотрели весь зоопарк вдоль и поперёк, получился вот такой список улик с места преступления (не включая оторвавшуюся пуговицу Фредди и наполовину съеденную лакричную палочку – тоже явно дело рук моего брата):

• 1 заколка (с прядью тёмных волос),

• 1 механический карандаш (скорее всего, изначально он папин, но был конфискован мамой, а затем я хитро стащила его из маминого кармана),

• золотистый значок,

• пара очков,

• кожаная водительская перчатка,

• вырванная страница из раскраски,

• 1 вонючий белый носок, 1 пластиковая косточка и неопознанный предмет из зелёного пластика.

Я аккуратно разложила улики на столе. Вещи трудно связать друг с другом. Я достала блокнот и ручку, чтобы подробно описать каждый предмет.

Хрустик и Дутый Фредди сидели возле меня и наблюдали. Хорёк запрыгнул на стол, понюхал игрушечную косточку, а потом схватил карандаш и был таков. Я выразительно прищурилась на Хрустика: он поймал хорька и отнял мою улику.

Я составляла список и анализировала улики. Во-первых, у нас есть заколка и, возможно, самая важная улика: тёмный длинный волос. Такой может быть либо у кого-то, кто собирает волосы в конский хвост, либо у мужчины, скручивающего их в узел. Причём волосы у него чёрные. Я поднесла к лампе пакет с волосом. Толстый, слегка вьющийся.

– Итак, мы ищем человека с длинными тёмными вьющимися волосами, – провозгласила я и сделала заметку в блокноте. Открыла пакет и принюхалась. – Ого, да он пахнет лавандовым шампунем!

– У агента Киллджоя волосы тёмные, – заметил Хрустик.

– У агента Пинки Киллджоя волосы каштановые и слишком короткие, их не соберёшь в хвост. – И что вообще за имя такое – Пинки?

Про себя я звала его Стинкертон, или коротко Стинки[4]. Может, от него и правда пахло, но вряд ли лавандовым шампунем.

Осторожно взяв двумя пальцами карандаш, я поместила его на бумажное полотенце. Я достала свой запас порошка для снятия отпечатков пальцев. Готовя рабочее место, я нарочно постелила бумажное полотенце – мама не любит, когда я развожу грязь. Хотя, конечно, у неё это случается всякий раз, когда она занимается экспериментами на кухне. Поэтому почти всегда наша кухня больше похожа на научную лабораторию.

– Делай как я говорю, а не как я делаю, – всегда отвечает она, стоит ей об этом напомнить.

Итак, я окунула кисточку в порошок и слегка провела ею по карандашу: проявились несколько неполных отпечатков. Это определённо были пальцы взрослого человека.

– Это, что ли, папины отпечатки? – тут же спросил Хрустик. Он сидел рядом, положив локти на стол и упираясь подбородком в руки. Фредди разлёгся у него на голове меховой шапкой.

Я проигнорировала его слова и вернула карандаш на место.

Золотистый значок был очень многообещающей уликой. Он был изогнут в виде витиеватой буквы М.

– Имя нашего подозреваемого может начинаться на М, – сказала я, разглядывая значок. С помощью увеличительного стекла из шпионской жилетки я изучила обратную сторону значка. Там зацепилось несколько волокон бежевого пуха. – И он, возможно, носит куртку на бежевом пуху.

– Морфей! – Хрустик так и подскочил на месте, и Фредди пришлось вцепиться ему в волосы, чтобы не упасть.

– Малярия, менингит, морковь, моллюск, – бормотала я, стараясь припомнить как можно больше слов на М (хотя я ещё не дочитала словарь до этой буквы).

– Морфей носит бежевую шерсть!

– Морфей – пони и ничего не носит, пока ты снова не наденешь на него трусы!

Хрустик лишь пожал плечами.

– Но попытка была хорошей. – Я заставила себя улыбнуться. – Пони похищает котёнка пумы. – Я покачала головой. Иногда мне кажется, что мой брат малахольный – ещё одно слово на М. – А вот эти очки я где-то видела, – и я подняла розовые пластиковые очки от солнца.

– Правда? – Хрустик протянул руку.

Я отдёрнула улику.

– У них на дужках – чёрная резинка, – и я изучила резинку.

Фредди, как будто желая нас предупредить, прыгнул к двери и пукнул.

На кухню ворвалась мама с телефонной книгой в руках.

– Не могу его отыскать, – и она ткнула книгой в сторону брата. – Персей Шерон О’Рурк, куда ты дел Аполлона? – Интересно, почему родители называют нас полным именем, только когда сердятся? Ничего удивительного, что никто не любит свои имена.

– Никуда. – Хрустик спрятал лицо в шубке Фредди.

– Кассандра Урания О’Рурк.

Я сердито поморщилась.

– Ты забыла запереть дверцу клетки, когда кормила его утром?

– Нет! – И как она только могла вообразить, что я такая беспечная?

– Ты же вечно грезишь наяву. Ты уверена?

– Да, я уверена. – Я стиснула зубы.

– Час прошёл. – Мама потянулась к телефону.

– Только не звони в Охрану животных! – Я снова чуть не разревелась. – Мамочка, пожалуйста! Если Аполлона найдёт агент Киллджой, он заберёт его у нас, а зоопарк закроет! – Мне пришлось задержать дыхание и подождать, пока слёзы отступят. Сама не понимаю, почему я стала такой плаксой. Но с тех пор, как папа ушёл, я готова рыдать от чего угодно. Ещё один повод тренировать мозг для детективной работы. Тогда я перестану плакать. И вместо этого буду находить улики, раскрывать преступления и сделаю много хорошего. И тогда, может быть, папа вернётся домой.

– Кейси обязательно найдёт Аполлона, – заверил маму Хрустик. – Она разгадает загадку и напишет самую лучшую статью для школьной газеты. – Он улыбнулся мне. – И ей дадут приз!

Мне стало неловко от такой веры в мои силы. Иногда мой братишка вполне ничего. Я шмыгнула носом.

– Я сделаю это своей главной сенсацией, – и я взяла со стола игрушечную кость.

Мама всё-таки позвонила в Охрану, но не дозвонилась, положила трубку, подошла ко мне и отняла игрушку.

– Какая грязная! Где ты её взяла?

– Это улика. – Я обиженно поджала губы.

– Это старая игрушка Зевса. – Мама закатила глаза.

Зевс – наш золотистый ретривер. Теперь он живёт у папы в Нэшвилле. Вот так: папа взял на себя заботу о собаке, а мама – о нас. Зевс, по крайней мере, поддаётся воспитанию. Не думаю, что это можно сказать о Хрустике. Разве что в шутку.

Мама размахнулась и бросила игрушку в помойное ведро.

– Нет! – Я тут же вытащила оттуда кость.

– Да на что тебе сдался этот хлам?

– Это улика, – и я положила пластиковую косточку обратно на стол.

– Присмотри за братом. Я пойду в рощу и поищу Аполлона. – Мама взяла шерстяную кофту и фонарик. – Из дома ни ногой. Если захотите есть, в буфете есть капустные чипсы.

Мы с братом переглянулись. От капусты даже Хрустика воротит.

– А можно мне с тобой? – спросил Хрустик.

– Нет. Сиди дома, – с этими словами мама захлопнула дверь и ушла. Может, она не такая уж невозмутимая, как я считала.

Как только мама ушла, я снова схватилась за блокнот и ручку.

– На чём мы остановились? – Чтобы разгадать тайну исчезновения Аполлона, мне следовало сосредоточиться на уликах. Только так я могу спасти и его, и наш зоопарк. И не следует суетиться, пока не поймёшь, что ты делаешь.

Хрустик ткнул пальцем в носок.

– Правый. Один белый носок. – Из кармана шпионской жилетки я извлекла пинцет и ухватила носок за самый кончик… не потому, что боялась смазать отпечатки пальцев – но кому охота хвататься за чей-то вонючий носок? Я села и приложила носок к своему башмаку. – Чей бы он ни был, этот кто-то меньше меня. Ну-ка дай свою ногу. – Я сравнила носок с ногой Хрустика. – Что-то между твоей ногой и моей. Получается кто-то в возрасте от девяти до десяти лет. – Я положила носок на стол. – Как можно потерять носок и не заметить?

– Я всё время свои теряю, – сказал Хустик. – И Фредди тоже.

– У Фредди носочки не снимаются.

– Это если они не кукольные.

– Чего?

– У него мёрзнут лапки.

Дожили! Сколько раз я ему объясняла, чтобы не трогал моих кукол?! Не тратя время на бесполезные споры, я просто записала в блокноте: «Один носок десятилетнего ребёнка. Ужасно грязный».

– А что у нас с очками? – Когда я поднесла их к глазам, мне показалось, будто я попала в шторм на океане в дырявой лодке. Всё так закачалось, что меня затошнило. – Наш подозреваемый слеп, как летучая мышь. – Мне по-прежнему казалось, что я уже видела где-то эти очки, но где?.. – Эти очки в сто раз сильнее моих. – Как только я вернула на место свои очки, тошнота прошла.

– Летучие мыши не слепые. То, что они находят дорогу в темноте с помощью слуха, ещё не значит, что они ничего не видят.

– Знаю-знаю. Ладно, я всё равно не думаю, что наш подозреваемый – летучая мышь.

– И зря. Помёт летучих мышей очень полезен.

– Ты что, большой знаток свойств помёта летучих мышей?

– Мы проходили летучих мышей в школе, – сказал Хрустик. – Они крутые.

Сама я терпеть не могу этих созданий, но не стала обижать Хрустика.

– Ага, круче всех. – Поскольку я росла на ферме, мне вроде бы не полагалось бояться летучих мышей, но должна признаться, что иногда у меня от них мороз по коже. И я рада, что наш подозреваемый – не летучая мышь, пусть даже их отходы – главный ингредиент самых крутых чипсов.

У меня забурчало в желудке. Я достала из буфета пачку капустных чипсов и разорвала пакет. Зелёные сморщенные чипсы походили на кожу сцинка. Сцинк – это такая мелкая ящерка, обитающая в Теннесси. Мы ловили их возле нашего пруда… то есть бывшего нашего пруда.

Стоило мне протянуть пакет Хрустику, как на упаковку накинулся Фредди, и чипсы разлетелись по всей кухне.

Ёлки-палки! Именно в этот момент мама умудрилась войти в кухню. Хрум, хрум, хрум. Она шла по капустным чипсам, и выражение её лица не обещало ничего хорошего.

– Кассандра Урания О’Рурк, что здесь творится?

– Фредди выскочил… – начала было я, но мама не стала меня слушать.

– Нечего всё валить на Фредди! Он всего лишь Mustela putorius furo[5], и мозг у него меньше ореха, – мама всегда старается называть животных по-учёному.

– Но этот крысёныш пытался…

– Не смей звать Фредди крысёнышем! – заверещал Хрустик.

Я сдалась. Я встала на четвереньки и поползла собирать капустные чипсы. При этом я была такая голодная, что готова была есть их прямо с пола.

– Ты нашла Аполлона? – спросила я, глядя на маму снизу вверх.

– Нет. А теперь убери со стола эту гадость, чтобы можно было пообедать. – Мама принялась доставать из морозилки контейнеры и снимать с них крышки.

Я старалась угадать, какие остатки прежних обедов мы будем подъедать сегодня: веганские макароны с сыром или безглютеновые булочки со шпинатом.

– Эта «гадость» – улики, – пальцами я показала кавычки. Мама упёрла руки в бока и посмотрела на меня. В качестве жеста мира я протянула ей пакет с чипсами, собранными с пола. Мама схватила его и швырнула в мусорное ведро.

Пока она стояла ко мне спиной, я успела спасти со стола мои улики и убежать к себе в комнату, до того, как мама попыталась бы выбросить и их.

5
Цель в жизни

На следующий день в читальном зале я пересмотрела свои вчерашние заметки. Поскольку с домашкой по математике было покончено, я вложила свой зелёный блокнот между страницами учебника и занялась имеющимися в наличии уликами.

Кажется, подозреваемый – десятилетний ребёнок с тёмными волосами… или ещё наш золотистый ретривер Зевс, или папа. Зевс вообще-то умеет открывать носом клетки, но зачем ему похищать Аполлона? Он дружит с кошками, но не настолько. И в любом случае, как он сумел добраться до Лимонных холмов от самого Нэшвилла? Это же не меньше десяти минут езды на машине. Плюс он не умеет водить и не может самостоятельно поехать на автобусе, ведь он собака. Мозги всмятку! Я, кажется, начинаю думать как Хрустик. Я постаралась встряхнуться.

Зачем папе похищать Аполлона? Если он так скучает без него, то может просто навестить. Я вообще не могла себе представить, чтобы папа сделал что-то такое. У него были возможности – машина и проездной на автобус, – но не было мотива. Или был?

Итак, остаётся десятилетка с тёмными волосами. Кто из знакомых мне детей настолько фанатеет по котятам пумы? Я машинально укусила карандаш. Знаю-знаю, это плохая привычка, но это так здорово – вонзиться зубами в дерево!

– Эй, Морковная Башка, чё как?

Ох, только его тут не хватало! Батлер Патель.

Терпеть не могу, когда меня зовут Морковной Башкой. Это не лучше, чем Имбиряшка. У меня каштановые волосы, а не рыжие и не жёлтые! Но, по крайней мере, он не зовёт меня Очкариком или Беличьей Мордой, как некоторые хулиганы из восьмого класса.

На уроках математики Батлер сидит за мной и дёргает меня за хвост. У него растрёпанная чёрная шевелюра, карие глаза и лохматые чёрные брови. А ноги вообще огромные, как у клоуна.

– Ну здравствуй, Батлер. – Я криво улыбнулась.

– Эт чего? – Батлер кивнул на мой блокнот.

– Я работаю над новым делом.

Зазвенел звонок. Пора идти на английский. Я спрятала в рюкзак учебник и блокнот и встала из-за парты. Я старалась идти как можно быстрее, чтобы отделаться от Батлера. Куда там! У него ноги длиннее моих. Он прилип ко мне, как репей к кроличьему уху.

– Какое дело? – Он старался шагать со мной в ногу.

– Тебя не касается.

– Я бы мог помочь.

– Ты бы очень помог, оставив меня в покое, – и я снова наградила его кривой улыбкой. Батлер посмотрел на меня, как пёс, которого наказали, и пошёл к кабинету английского. Он плюхнулся на своё место. Я промчалась к своему, уселась за парту и достала учебник и тетрадь.

Если не считать гнусных мальчишек, средние классы всё же лучше выпускных. Например, здесь не приходится высиживать долгие часы в одном и том же классе, глядя в одно и то же окно на одну и ту же черёмуху. А ещё здесь можно узнать много самых крутых штук. Например, по пятницам во время большой перемены у нас дополнительные занятия, куда могут прийти все желающие послушать выступления на всякие чумовые темы. К примеру, в прошлый раз это была философия, тема про смысл жизни. Если бы я уже не решила, что стану детективом или шпионом, может, даже захотела бы стать философом. Тогда я бы точно сумела открыть, зачем родилась на свет. Ведь должна быть какая-то причина. Я не какое-то там случайное событие, вроде пожара в амбаре или Вонючки Келли, поймавшей вандала. Ведь правда?

После того, как папа от нас ушёл, иногда я жалею, что вообще родилась на свет. Особенно когда он ругает меня с этим своим разочарованием во взгляде, мне даже хочется извиниться за то, что я вообще родилась. А вдруг это я виновата в том, что папа ушёл? Вдруг это из-за меня у мамы был нервный срыв? И это по моей вине Хрустик поджёг сеновал, а Аполлон пропал?

Я незаметно достала из шпионской жилетки аварийный батончик гранолы, припрятанный на чёрный день, и постаралась выбросить из головы эти мысли. Я проверила, не смотрит ли на меня миссис Чивер. И когда она отвернулась, чтобы написать на доске Харпер Ли «Убить пересмешника», я зубами сорвала обёртку и спрятала батончик на коленях так, чтобы шелест фантика слился с остальным шумом в классе. И каждый раз, когда миссис Чивер отворачивалась, я откусывала кусок от батончика.

Наконец прозвенел звонок, и я отправилась в лабораторию для уроков биологии, чтобы поработать с микроскопом. Нужно было изучить волос с места преступления. Наш биолог, мистер Поттер, сидел за своим столом в классе и жевал сэндвич. Он был похож на взъерошенного шимпанзе с проволочными очками на носу. Заметив, что я вошла в класс, он вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась – на этот раз вполне искренне – и подошла к столу.

Мне нравился кабинет биологии с его металлическими столами, маленькими раковинами, микроскопами и стеклянной посудой. А ещё здесь стоял резкий химический запах, как от обезболивающего. Правда, иногда тут пахло тухлыми яйцами. В такие дни сюда было лучше не соваться.

Ещё я хотела поговорить с мистером Поттером. Он учился на философа в вечерней школе. Тогда-то я и узнала про философию. Он читал нам лекцию в прошлую пятницу. Он рассказал, что философы задаются вопросами типа «Откуда мы знаем, что этот стул реальный?» или «Как доказать, что другие люди существуют в реальности, а не придуманы нами или не являются плодом воображения нашего разума?».

Я открыла рот, чтобы спросить у мистера Поттера разрешения поработать с микроскопом, когда дверь заскрипела, и я обернулась. Мозги всмятку! Опять Батлер. Хотела бы я, чтобы он был плодом моего воображения!

– Мисс О’Рурк, мистер Патель. Планируете какой-то новый проект? – Бакенбарды мистера Поттера двигались в такт его словам. Из-за проплешин это выглядело так, будто ему на щёки приклеили ёршики для мытья посуды.

– Да, – заявил Батлер. – Мы с Кейси работаем вместе.

Чтоб тебе пусто было! Я же хотела отделаться от Батлера. А теперь ещё и придётся с ним работать.

– Можно нам воспользоваться микроскопом? – спросила я. – Я… мы работаем над особым проектом. – Это было почти что правдой. Потому что я работала над особым проектом – а точнее, старалась найти нашего пропавшего котёнка пумы до того, как его захватит агент Охраны животных Стинки Киллджой.

– Да, точно, – подтвердил Батлер. – Очень особый проект.

Я старалась на него не смотреть, ещё, чего доброго, убью взглядом.

– Конечно. Очень рад, что вы, ребята, интересуетесь наукой. – Мистер Поттер махнул рукой в сторону рабочих столов. – Прошу, стол номер три. В науке очень важно уметь сотрудничать. И то, что вы работаете вместе, особенно ценно.

Бах! Взрыв застал меня врасплох. Келли Финкельман хихикала, прикрываясь ладошкой. Её соседка по парте, Джессика Доуби, хлопала глазами, как олень в свете фар, высоко подняв брови. Парочка чирлидерш, считавшихся самыми крутыми девчонками в школе.

– Проклятье! – Мистер Поттер рванул к их столу. – Что такое?

Вонючка Келли кое-как прекратила хихикать и пискнула:

– Мы нечаянно.

Из глаз Джессики покатились слёзы.

– Вы целы? – спросил мистер Поттер. – Проклятье! Ваши брови…

– Идём, – сказала я Батлеру и направилась к столу номер три. Тяжёлая вонь горелых волос перебила «Алка-Зельтцер» и заполнила лабораторию.

У стола номер три я вытащила из кармана шпионской жилетки пластиковый пакетик.

– Что это? – тут же спросил Батлер.

– Волос.

– Чей волос?

– Это я и хочу узнать.

– Ух ты! Круто! – Положив ладони на стол, он наклонился, чтобы лучше разглядеть улику.

– Я нашла его на месте преступления. – Я осторожно извлекла волос из пакета.

– Чума! А что за преступление?

«Да как тебе сказать… Воровство, похищение с вероятным закрытием нашего зоопарка». Не говоря ни слова, я поместила волос между двумя стёклами и положила его на столик микроскопа.

– Чумы достаточно. – У меня бешено билось сердце.

– Можно глянуть? – спросил Батлер.

– Ладно. Только не испорти улику. – Я отодвинулась, чтобы он мог наклониться к микроскопу.

– Ну и какой человек его потерял? – спросил Батлер.

– Не человек, а зверь, – поправила я. – Видишь, какая толстая медулла, а кутикула состоит из овальных пластинок?

– Медулла? Овальных? – пробормотал он.

– Медулла значит сердцевина. А кутикула – это наружный слой. Кутикула у этого волоса состоит из овальных чешуек – как у рыбы, только другой формы. – Я выдрала волос у Батлера и положила его под микроскоп.

– Ай! – он схватился за голову.

– У человека волос тоньше, пластинки не такой чёткой формы, они волнистые, как хлопья. Видишь, как на первом волосе переливаются разные цвета? А теперь сравни со своим.

– Ух ты! Откуда у такого чёрного волоса столько цветов, и пластинки такие чёткие? – Он улыбнулся, и на щеках появились ямочки. – А мой волос больше похож на змеиную кожу.

– У человека волос менее разнообразен по окраске и более разнообразен по форме чешуек. – Я достала волос из-под микроскопа и вернула в пакет. Очень удачно, что мама так подробно всё объяснила мне про волосы, следы и помёт животных. Теперь я знала своих зверей не хуже мамы.

– Это, друг мой, не человеческий волос, – сообщила я Батлеру.

Услышав слово друг, Батлер приосанился и засиял. У меня загорелись щёки.

– Это просто оборот речи.

– Значит, это волос животного?

– Собаки, если быть точным.

6
Фредди чуть не раздавили

С трудом дождавшись звонка с последнего урока, я вскочила с места. Мне не терпелось вернуться домой и продолжить работу с уликами. Теперь, когда я установила, что волос принадлежал не человеку, а собаке, у меня появилась хорошая зацепка. Нужно было ещё раз проверить улики и вычислить похитителя Аполлона. Я была уверена, что котёнок не просто убежал. Его кто-то увёл. И я обязательно узнаю кто. Кем бы он ни был, я очень надеялась, что ему известно, как следует ухаживать за котёнком пумы. Бедный малыш!

Я пролетела мимо шкафчиков, стараясь не попадаться на глаза чирлидершам и футболистам, тусовавшимся в коридоре после уроков. Не то чтобы они особо замечали моё существование – разве что если им требовался объект, чтобы поймать на ходу и кинуть в стенку вместо мяча. В школьной команде есть парочка таких дураков, которые считают очень забавным швырять меня как мяч. Меня сразу начинает тошнить. Жуть какая-то. Вот почему я и стараюсь с ними не пересекаться. Просто один из способов выживания в средней школе. Предпочитаю общество самой себя и книг. Пожалуй, вы вполне обоснованно можете решить, что мои лучшие друзья – юный детектив Нэнси Дрю и волшебник Гарри Поттер. У Хрустика есть его пушистики, а у меня – персонажи из книжек. Грустно, но это так.

Утром я собиралась в школу впопыхах и забыла шляпу и шарф. От ветра замёрзли уши, а пальцы сразу заледенели. Я в Теннесси не привыкла к такой погоде, к тому же в мае. Бедный Аполлон! А вдруг он просто потерялся и не может найти дорогу домой? Очень надеюсь, что ему тепло там, где он сейчас… и что он сыт. Он привык, что его кормят. Как он выживет сам? При одной мысли о том, каково сейчас малышу одному в холодном лесу, у меня внутри всё сжималось.

Надо прикинуть… прошло примерно двадцать четыре часа с момента его исчезновения. Хотела бы я знать, как долго могут голодать котята пумы. Вода не проблема – он напьётся из лужи. Но что он будет есть? Хорошо, если он умеет охотиться. Ведь в последние два месяца от него требовалось лишь дойти до миски с едой.

Я торопливо шагала к начальной школе Хрустика. Надо было забрать его оттуда, привести домой и ещё раз обыскать каждый дюйм[6] нашей территории – даже если придётся пересечь границу владений мистера и миссис Приставал (которая всё равно по праву должна быть нашей).

Ну как всегда… вот и сам Хрустик, топает как ни в чём не бывало, и Фредди выглядывает из ворота его свитера.

– Тебе велено было ждать меня у школы. Из-за тебя нам обоим влетит.

– У меня был мозговой штурм.

– Скорее уж мозговое затмение, – буркнула я себе под нос.

– Я знаю, чья была заколка, – сказал он.

– Вот как? – Вообще-то, если кто и дружит с собакой, носящей заколки, так это Хрустик.

– Это Ронни.

– Ронни? – удивилась я.

– Наша сестра, – кивнул он.

– Вероника нам не сестра, – воскликнула я.

– А папа сказал, что сестра.

– Папа с Мари не женаты, так что она даже не сводная сестра… пока. – Меня перекосило при одной мысли о том, чтобы назвать сестрой Гадскую Ронни.

Спасибо поджогу Хрустика – теперь мы видели папу только по выходным. Его тощая подружка пыталась умаслить нас домашними печеньками с кокосовой начинкой. С Хрустика что взять – он слаб и поддался с первого раза. Но только не я. Хрустик, мелкий предатель, обожает крутиться на барных табуретах у папы на кухне с таким видом, как будто всё у нас прекрасно, и набивать рот сладостями.

Но можете мне поверить, у нас совсем не всё прекрасно. Я даже не знаю, любит ли ещё нас папа. Просто стараюсь верить, что любит. По крайней мере, должен. Он всё-таки наш папа. Но теперь он живёт с другой семьёй, а мы для него просто гости.

– Почему так говорят: сводная сестра? – поинтересовался Хрустик.

– Потому что надо свести её с ума?

– Я серьёзно.

– Потому что ребёнка не рожают, а приводят к новым родным. – Ладно, я ведь не только словарь читаю, я ещё и в энциклопедию нос сую. Я вообще люблю узнавать новое. У меня постоянно что-то отнимают – наш пруд, наше ранчо, нашего папу, – и только то, что попало ко мне в голову, уже не отнимет никто. Мой мозг – это моё секретное оружие.

Я вытащила из кармана заколку и подняла перед собой.

– Волос на заколке не человеческий. И хотя я не удивлюсь, если Ронни окажется пришельцем, она явно не собака.

– Собака?

– Да, волос на заколке принадлежит собаке. Пошли, – я дёрнула Хрустика за руку. – Мы должны найти Аполлона, пока с ним ничего не приключилось.

– Ты считаешь, что с Аполлоном случится что-то плохое? – у Хрустика задрожал голос.

– Нет, картофельный хрустик. Мы найдём его раньше, – и я направилась к перекрёстку.

Адские гончие! И кого это я вижу на той стороне улицы? Агента Стинкертона Киллджоя в его жёлтом фургоне Службы охраны животных! Он остановился под светофором перед нашей школой и ждал зелёного сигнала. Я потянула Хрустика за руку и побежала.

– Куда ты? – пищал он, едва поспевая за мной.

– Смотри. – Я показала на фургон Киллджоя. – Мы должны убедиться, что Аполлона не заперли в клетке в этом фургоне.

– Аполлон! – пискнул Хрустик, когда я вонзила ногти ему в руку. Фредди тоже запищал – совсем не похоже на обычный писк домашнего хорька, если вы понимаете, что я имею в виду. Просто поразительно, что он ни разу не выступил в школе. Насколько я знаю Хрустика, ему нипочём любой запрет – он всё равно притащит хорька в класс.

Пока мы крутили головами, проверяя, нет ли машин слева и справа, свет светофора сменился, и агент Киллджой тронулся с места. Но нам всё равно надо догнать фургон: а вдруг там Аполлон? Я выпустила руку Хрустика и припустила что было сил. Я оглянулась. Хрустик споткнулся и упал. Я подумала было подождать его, но гадский Киллджой вот-вот уедет!

Перебегая через улицу, я глянула через плечо. Ох, только не это! Я увидела Фредди. Он гнался за мной. Наверняка выскочил из-под свитера Хрустика. И его никто не учил сперва смотреть направо и налево, когда переходишь дорогу.

Сердце ёкнуло у меня в груди. Прямо на Фредди неслась машина. Фредди, ошарашенный, замер посреди улицы. И Хрустик опрометью ринулся спасать друга, даже не подумав о том, чтобы оглянуться на машины. Ох, только бы он не выскочил на проезжую часть!

– Перси! – заорала я. – Машины!

– Фредди! – кричала я хорьку. – Прошу тебя, Фредди… пожалуйста! – повторяла я на бегу, спеша ему на выручку.

У меня закружилась голова, и меня здорово тошнило. Хрустик всё ещё бежал. Фредди всё ещё стоял. А машина была едва ли в паре футов от Фредди.

– Стой! – рявкнула я.

И словно по волшебству машина остановилась. Чёртова капуста! Я чуть не описалась от страха. Мы с Хрустиком кинулись к Фредди, так и торчавшему посреди дороги. Братишка подхватил его на руки, поцеловал в макушку и спрятал обратно под свитер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Люк и Лея – персонажи киноэпопеи «Звёздные войны». (Здесь и далее прим. пер.).

Вернуться

2

Кайло Рен – персонаж киноэпопеи «Звёздные войны».

Вернуться

3

Йода, Дарт Вейдер – персонажи киноэпопеи «Звёздные войны».

Вернуться

4

Игра слов: Stinky (англ.) – вонючка.

Вернуться

5

Латинское название домашнего хорька.

Вернуться

6

Дюйм равен 2,5 см. (Прим. ред.).

Вернуться