Ольга Маслюкова
Была холодная зима
Роман

* * *

© Маслюкова О. И., 2023

© Оформление. ОДО «Издательство „Четыре четверти“», 2023

Глава 1

– Семен! – окликнул приятеля мужчина, приподняв голову от пола, на котором спал под драным тулупчиком. Весь его облик свидетельствовал о том, что человек давно забыл о таком благе цивилизации, как подушка, а баню видит лишь в сладких снах. – Пойдем на улицу, костер разожжем.

То, что на первый взгляд казалось кучей грязных тряпок, валяющихся на полу, зашевелилось. Вскоре из вороха рванья, издающего неприятный запах, появилось худощавое лицо, заросшее щетиной, с выпирающими скулами и острым носом. Одной рукой человек потер глаза, на другую оперся.

– Ну чего? Что ж тебе неймется? – зевая, лениво протянул бомж.

– Глянь в окно. Зима пришла. Ух, холодина какая!

– Ничего не попишешь – конец ноября. Что делать будем?

– Подумаем… Может, в подвал переберемся? Хотя мне не очень-то хочется. Крысы там, да и жильцы гоняют.

– Зато тепло, – резонно заметил Семен.

– А давай домишко подлатаем. Понятно, не панелька с центральным отоплением, зато сами себе хозяева. Как-нибудь перезимуем.

– Как ты себе это представляешь, Ваня? Денег нет, инструментов нет. Ты посмотри: он весь дырявый, того и гляди рухнет.

– Все так, – нехотя согласился мужчина. Он снова полез под рваный тулуп и, кряхтя, стал устраиваться удобней.

– Семен, – снова подал голос Иван из своего угла, – ты бы шел уже за добычей.

– Не пойду, пусть солнце поднимется выше. Может, потеплеет.

– Так две машины прошло.

– Откуда знаешь? Ты же спал.

– Почти рассвело, значит, первые мусорки прибыли. Такой у них график. А вчера ты сколько картона притащил? Может, хватит, чтоб дыры залатать?

– Килограммов пять будет, – ответил Семен, судя по тону, вполне довольный собой. Он снова смачно зевнул.

Приятели замолчали и, согревшись каждый в своем неприглядном коконе, через какое-то время мирно засопели.

Холод проникал во все щели старого заброшенного дома, который стоял на окраине крошечной деревушки. В окна, практически лишенные стекол и забитые досками, врывался ветер, гулял он и по чердаку под покосившейся крышей. Помимо этого дома, еще пяток строений, как забытые всеми старики, доживали свой век неподалеку от городской черты. Лачуга, где нашли приют двое бездомных, стояла у самой дороги, за ней простиралось поле, а дальше чернел лес. Над его вершинами вздымалась неприглядная гора – городская свалка. Если идти от заброшенного дома напрямую, до свалки всего километра два. Но мусоровозы, минуя деревушку, делали большой круг по асфальтированной дороге, потом сворачивали на гравийку, ехали по ухабам еще около километра, только потом достигали места назначения.

Ночные заморозки и пока еще редкий снег предупреждали о приближении устойчивых холодов. Мысли о зиме сближали двух бездомных. Мужчины познакомились неделю назад. В этом доме они пережидали непогоду, надеясь, что зима даст им хоть какое-то время на поиски более подходящего убежища.

– Иван, я бы пожрал чего-нибудь, – проснувшись, подал голос Семен. – У меня кишки сводит от голода.

– Сдадим сегодня картон, тряпки. Будут деньги, вот и купим еды.

– Да, голод не тетка, нужно вставать, – подытожил Семен и начал нехотя вылезать из-под лохмотьев, согревавших его.

Сильный порыв ветра внезапно распахнул дверь, она с размаху с грохотом стукнулась о стену.

– Глянь, что на улице творится! – ужаснулся Иван. Он вскочил с тряпья, служившего постелью, и бросился закрывать дверь. – Если так пойдет дело, мы тут быстро окоченеем.

– Ладно, уговорил. Сегодня же дыры тряпками заткнем и картоном прикроем. Найти бы гвозди, я прибил бы его.

– Когда сдадим ветошь, купим немного гвоздей.

– Ага, а жрать, что будем?

– Выбирай: или в тепле быть, или сытым! – съязвил Иван. – Ладно, пошли на улицу, сейчас костерок разожгу, воду вскипячу. Со вчерашнего хлеб остался, пакетик чая да пара кусочков сахара. Чем не завтрак?

– Сто граммов бы сейчас для согрева. Вот это было бы спасение, – мечтательно произнес Семен.

– Это ты лихо замахнулся, ядрена Матрена! – вдруг гаркнул Иван, потеряв терпение. – Вставай! Ты обещал, что будешь помогать во всем, – напомнил он приятелю и вышел на улицу.

Возле дома лежали приготовленные с вечера несколько поленьев, крупные ветки и щепки. Иван сложил их пирамидкой и, заслоняя от ветра, с трудом разжег костер. Холод пронизывал с головы до ног. Мужчина поднял воротник рваного тулупа, найденного на свалке. Он вернулся в сени, взял ведро с водой, которую еще вчера принес из колодца. Вода к утру покрылась ледяной коркой, пришлось разбить ее, чтобы налить в большой эмалированный, с ржавыми вмятинами, тоже добытый на свалке, чайник. Иван поставил его на кирпичи, сложенные один на один.

На улицу наконец вышел Семен. Он был в резиновых сапогах на босу ногу, в них же заправил штанины. Ежась и запахивая фуфайку, на которой не было пуговиц, направился к Ивану:

– Скажи, неужели тебе не хочется выпить?

– Почему не хочется. Когда есть повод и деньги, можно и выпить.

– Смотрю я на тебя и думаю: не похож ты на бездомного. Зарос щетиной, грязный, а вот одежда твоя, видно, была добротная. Пиджачок-то импортный. Я обратил внимание.

– Не знаю, может, и импортный. Мне все равно, лишь бы согревал. Не поверишь, но у меня такое ощущение, будто я родился недавно. Смотрю вокруг и вижу все словно впервые. Ничего не узнаю, ничего не помню. Понимаешь, Семен, прошлого не помню.

– Странно. Совсем ничего?

– Совсем. Хочу вспомнить, но не получается.

– А я все помню. Как меня с работы турнули, а потом из дома выгнали.

– Чего так?

– Пил, деньги прогуливал, жену гонял. Не мог остановиться. Чуть не посадили. Решил не возвращаться туда больше. А то менты сразу загребут, и срок дадут. Словом, скрываюсь.

– А где работал?

– На заводе слесарем.

– Работа, наверное, хорошая была?

– Да, но шибко выпить любил. Я и сейчас не прочь бутылочку оприходовать, только финансы, увы, поют романсы.

Семен звучно проглотил слюну, представив, как опрокинул бы стаканчик.

– Работа моя точности требует. А я как запью, несколько дней не могу остановиться. И кто ж будет держать слесаря с трясущимися руками? Вот и пошли прогулы. Выгнали по статье. Дома скандалы начались. Вся жизнь наперекосяк… А из армии таким бравым парнем вернулся!

Семен даже выпрямился, расправил плечи, показывая, каким молодцом был.

– Ты смотришь на меня и, наверное, думаешь, что я уже старый.

– Лет сорок, наверное…

– Ну вот, а мне и тридцати нет. Двадцать девять.

– Да ты что?! – удивился Иван. – Почему пить не бросишь?

– Не могу. Сколько раз давал слово и себе, и жене, – с горечью выдохнул Семен. – Выпью, и мне хорошо. Никаких проблем! А тебе-то сколько годков?

– Мне? Не помню, – задумчиво вымолвил Иван.

– Ты что, ничего не помнишь? Больной, что ли?

– Не знаю.

– С виду вроде бы нормальный, – бормотал себе под нос Семен, пожимая плечами и переминаясь с ноги на ногу от холода.

Они все еще стояли возле костра, дожидаясь, когда закипит чайник.

– А документы у тебя есть? – допытывался Семен.

– Нет. Помню только, как вышел из вагона какого-то поезда. Ночевал на вокзале несколько дней, пока не прогнали дежурные. Однажды окликнула меня старушка и назвала Иваном, вот я и стал говорить, что меня Иваном зовут. Ходил по городу, но улицы не узнавал. Ночевал в подъездах, в подвалах. Гнали отовсюду. Просил поесть. Некоторые жалели меня, выносили что-нибудь. Сколько времени с тех пор прошло, не знаю. Однажды добрался до свалки. Остался здесь, знал, что можно разжиться едой. В городе не раз видел, как похожие на нас с тобой возле приемного пункта с тюками тряпок и связками картона стоят. Сдают, копейка на хлеб и появляется. Потом наткнулся на этот дом. Вот и вся история.

– Одежонка на тебе, видать, своя, не со свалки. Не потрепанная. Значит, недавно ты к нам прибыл. Щетина лицо скрывает, сколько тебе лет, не определишь. Обувка кожаная, только не проходишь ты в ней зиму.

– А ты до свалки как добираешься? – перебил размышления приятеля Иван.

– Утром, когда мусоровозы едут, прошу водителей, чтобы подвезли. Иногда берут, иногда мимо проезжают. Тем, кто берет, потом помогаю чистить машину после разгрузки. Иногда денег за это дадут. На бутылку, правда, редко хватает. Но за пару дней набирается.

– Ладно, пошли в дом. Вода закипела. Иван взял тряпкой горячий чайник и поспешил в лачугу. Семен последовал за ним. Закрывая дверь, по-хозяйски зажал тряпку между косяком и дверным полотном, чтобы ветер больше не открыл ее.

Приятели уселись на полу, налили в железные кружки кипяток. Иван достал из кармана пакетик чая, два кусочка сахара, разломил кусок хлеба пополам. Поболтал пакетиком в своей кружке, опустил его в кружку Семена.

– Держи, – он подал товарищу кусочек сахара и хлеб. – Сейчас согреемся и пойдем. Мешок есть. Вон и сумка большая, два дня назад нашел. Целая еще, но кому-то не нужна стала.

– Я вижу, у тебя и посуда кое-какая имеется.

– Насобирал, отмыл. Люди много добра выбрасывают.

– Позавчера на свалке народу много было? – поинтересовался Семен.

– Две женщины и мужчина.

– Да, холодно стало… А летом чуть припоздаешь – все ценное уже разберут.

Они допили чай. Оба ощутили, как по телу разлилось тепло, лица порозовели. Благостное настроение нарушил Иван.

– Хватит рассиживаться, собирайся! – скомандовал он.

Семен нехотя встал, подвязал веревкой фуфайку, на голову натянул дырявую вязаную шапку. Снял сапоги, намотал на ноги портянки и снова обулся.

– Так-то лучше будет. А ты что, в этих ботиночках собираешься топать?

– А у меня больше ничего нет.

– Смотри, болеть нам нельзя.

– Ладно, как-нибудь продержусь. Согреюсь, когда вернемся.

Они набрали полную сумку тряпок, связали листы картона и бумаги, в мешок упаковали пустые бутылки и вышли из дома.

Глава 2

Приемный пункт по сбору вторсырья открывался в десять часов. Семен и Иван прибыли туда раньше и оказались первыми в очереди. Вслед за ними подтягивались такие же бедолаги, они привычно устраивались на пустых ящиках, которые стояли возле стены приемного пункта. Некоторые были знакомы и быстро завели беседу.

– Слушай, приятель, я вижу, ты разбогател, – обратился Семен к сидевшему рядом мужчине в черной куртке, который собирался закурить. – Угости сигареткой!

– Я такой же богач, как и ты, – вытаскивая из мятой пачки сигарету и протягивая ее Семену, ответил мужчина. – Самого вчера угостили. Видишь дом? – он указал на старую пятиэтажку. – Там идет ремонт. Два мешка с известью поднял на пятый этаж, мусор вынес. Вот и заработал на сигареты и бутылку. Так что праздник у меня! – гордо объявил он.

– Повезло, – присоединилась к их разговору женщина. Было видно, что ее потряхивает. – Может, и меня угостите?

– Много тут вас! Вот сдадите свое барахло и покупайте, что хотите.

– Ну и не надо, – с вызовом глянула на него обидевшаяся дама. Она прикрыла опухшие веки, взялась за края рыжей шерстяной шапки и натянула ее почти до глаз. Подняла воротник куртки и демонстративно отвернулась, закинув ногу на ногу. На вид женщине было лет сорок.

– Ну ладно, – сжалился мужчина, протянув ей сигарету. – Бери, не злись. Надеюсь, и ты меня когда-нибудь угостишь. Такая уж наша жизнь – без друзей пропадешь.

Женщина миролюбиво улыбнулась, продемонстрировав отсутствие одного переднего зуба, взяла сигарету, вытащила из кармана коробок спичек и прикурила.

– Тебя как зовут? – приободрившись, спросила она.

– Владимир. А тебя?

– Галина.

Иван слушал их с интересом. Разглядывал, пытаясь определить возраст. Неухоженный вид, затрапезная одежда прибавляли лет. Это он понял еще по разговору с Семеном. Спрашивал себя: «Почему меня интересует их жизнь? В последнее время кого бы ни встретил, стараюсь угадать возраст. А сколько мне лет, кто я? Не всю же жизнь я вот так провел? Где мой дом? Он же должен где-то быть… Как меня зовут?»

От таких мыслей Ивану всегда становилось не по себе, начиналась головная боль. Приступы были сильными, изнуряющими. И все равно он то и дело напрягал память. Однако вспомнить ничего не удавалось. Вспышками мелькали какие-то эпизоды, а потом снова провал и головная боль.

«Когда я вышел из вагона, обнаружил в кармане брюк довольно много купюр. Откуда у меня появилось столько денег? Хватило на целую неделю. Одежда, кроме тулупа, и впрямь не со свалки. Где я мог ее купить? На какие средства? Туфли приличные», – размышлял Иван.

Совсем рядом неожиданно раздался собачий лай и отвлек его от мыслей о прошлом. Обернувшись, мужчина увидел старика, который вел на поводке пса. Собака была породистая, спаниель, но почти вся ее шерсть вылиняла, а кожа покрылась болячками. Иван не первый раз видел этих двоих. Говорили, что старик живет неподалеку от приемного пункта в маленькой комнатушке. На лице у него бугрились какие-то красноватые шишки, на месте усов и бороды – желтая реденькая щетина. Собака удивительно походила на своего хозяина – горбилась и вытягивала шею при ходьбе.

Старик всегда в это время выводил ее на улицу. Собака обычно рвалась вперед и так сильно натягивала поводок, что дед почти бежал, а потому часто спотыкался. Тогда он бил животное поводком и громко ругался. Псина в ужасе припадала к земле и ползла на животе. Но через несколько минут все забывала и снова тянула хозяина за собой. И сейчас происходило что-то похожее.

Иван любил собак, поэтому не хотел видеть неприятную сцену. Он отвернулся. В этот момент открылась заветная дверь, и приемщица крикнула:

– Подходите по одному! Народ засуетился.

– Мы первые! – громко крикнул Семен и схватил сумку. – Иван, тащи мешок!

Иван уже тянул мешок к весам.

– В сумке ветошь, а там картон, – старался угодить приемщице Семен.

– Вижу, – хмурилась та, словно опасаясь подвоха. От этих бомжей всего можно ожидать: то камень в тряпки завернут, то железяку между листами картона положат, чтоб тяжелее было. Она проверила принесенное, взвесила, быстро отсчитала деньги и скомандовала:

– Следующий!

Получив свое, Семен и Иван отошли в сторону.

– Считай! – нетерпеливо потирал руки Семен.

– Нам хватит на консервы, хлеб, сахар и чай. Немного останется на гвозди.

– А на бутылку? – возмутился Семен.

– Не хватает. Гвозди нужнее. Забыл?

– Ты чего это? Зажиливаешь? – напрягся Семен.

– Я же тебе все разложил по полочкам: что, куда…

– А я выпить хочу! И сигарет нужно купить.

– Сигареты купим. Завтра еще сдадим что-нибудь и купим. А теперь пойдем в магазин, а потом снова работать.

– Не-е-ет, мы так не договаривались, – стоял на своем Семен.

– Тогда я отдаю тебе половину, и катись на все четыре стороны, – вспылил Иван.

Семен замолчал и опустил голову. Познакомившись с Иваном, получив его поддержку и хоть какой-то кров, он боялся все потерять и снова остаться в одиночестве.

– Так-то лучше, – примиряюще пробурчал Иван. – Пошли. Прежде всего надо думать о завтрашнем дне.

– Ты случайно не учителем был? – ерничал Семен.

– Не знаю.

Пока они пререкались, Владимир и Галина тоже сдали макулатуру и, улыбаясь, вместе направились в сторону магазина.

– Видишь, подцепил кралю – и в магазин. Сейчас купят бутылочку, а потом под венец! Ха-ха-ха, – завистливо смеялся Семен.

– У них есть где жить, в отличие от нас, – отрезал Иван.

– Вот смотрю я на тебя… Не из наших ты. Точно не из наших!

– Не знаю, – поворачивая к магазину, ответил Иван.

– Опять «не знаю», «не помню», – передразнил Семен, идя следом.

В магазине Семен молча плелся за Иваном между стеллажами с продуктами. Ему очень хотелось выпить, но перспектива остаться одному на улице в такой холод не радовала. Понимал, что рано или поздно его изобьют и бросят умирать на улице. И все же, когда проходил мимо стеллажей со спиртным, с трудом сдерживал себя. Настроение портилось, он начинал злиться на Ивана.

Они купили все, что наметил Иван, только заменили консервы на «Роллтон», решив, что это дешевле, к тому же вермишели им хватит на три дня.

Когда приятели выходили из магазина, Иван нечаянно задел дверью молодого высокого мужчину, который остановился, чтобы прикурить. От внезапного толчка у мужчины выпала из рук зажигалка.

– Ты что, ослеп, бичуган? – выругался он, сердито посмотрев на них.

– Извините, – сказал Иван, поднимая зажигалку. Он внимательно разглядывал ее.

– Чего смотришь? Да, золотая. Тебе такая и не снилась, – усмехнулся незнакомец.

Иван медленно протянул вещицу мужчине, тот сразу положил ее в карман и направился к стоящей неподалеку легковой машине. Иван пристально смотрел ему вслед.

– Вань, – окликнул его Семен. – Ты чего остолбенел?

– Красивая зажигалка.

– Ну и что? Зачем она тебе?

– Где-то я ее видел…

– Странный ты все-таки. Где ты мог видеть золотую зажигалку?

– У меня такая была.

– Ух ты! Да ты, может, богачом был?

– Не знаю. Но зажигалку я вспомнил. Точно, у меня такая была.

– Значит, ты курил. Если память к тебе возвращается, то вспомнишь еще что-нибудь. Пошли. Холодно.

Ветер усиливался. Мокрый колючий снег хлестал их по лицам. Семен поднял воротник телогрейки, ему приходилось придерживать постоянно распахивающиеся борта, чтобы хоть как-то защититься от холода. Иван застегнул пуговицы своего рваного тулупа.

Быстрым шагом они дошли до автобусной остановки. Поворачиваясь спиной к ветру и переминаясь с ноги на ногу, минут двадцать ждали автобус. Доехали до конечной остановки, а потом еще метров пятьсот шли молча до своей лачуги.

– Да, здесь тоже не жарко! – открыв дверь и переступив порог, сказал Семен. – А так согреться хочется…

– Я же тебе говорил. Давай скорее утепляться. Тащи картон.

– А гвозди?

– Не переживай, купил горстку, – улыбнулся Иван.

Вдвоем они быстро прибили картон к той стене, на которой были самые большие щели.

– Смотри, как-то даже уютней стало, – радовался Иван. – Хоть и холодно, но ветер уже не будет так гулять по комнате. А летом здесь просто отлично будет!

– Пойду дверь поправлю, а то перекосилась совсем, от ветра открывается, – сказал Семен. Он вспомнил о своих профессиональных навыках, к тому же хотел, чтобы приятель оценил его вклад в благоустройство дома.

Справившись с работой, Иван достал из сумки продукты, положил их на большую пустую коробку из-под телевизора, застеленную газетой.

– Теперь и поесть можно.

– Давай растопим печку, – предложил Семен.

– Она, конечно, кое-где развалилась, местами кирпичи еле держатся, но можно попробовать. Правда, придется немного подышать дымом. А завтра посмотрим, как вывести трубу на улицу. Смастерим что-то вроде буржуйки.

В заброшенном доме было две комнаты, вернее, кухня и комната. В одном помещении стояла печка-развалюха, а в другом, пустом, мужчины ночевали на полу, укрываясь лохмотьями.

– Как бы пожар не устроить, – забеспокоился Семен.

– Не бойся, – угрюмо пробурчал Иван.

Он вышел на улицу, подобрал несколько поленьев, валявшихся за домом. Уложил их в русскую печку, вынул из трубы вьюшку, чтобы появилась тяга, и поджег дрова, предусмотрительно закрыв дверь в комнату.

Дым никак не хотел идти в забитую сажей трубу, валил из печи, просачивался тонкими струйками через щели между кирпичами, постепенно заполняя кухню. Пришлось открыть дверь на улицу, чтобы немного проветрить. Вскоре тяга появилась, труба стала кое-как выводить дым, и приятели с наслаждением смотрели на язычки пламени в ожившем очаге.

– Надо же! А ништяк получилось! Сейчас бы картошечки сварить… – размечтался Семен.

– Вот и попроси хоть десяток.

– Где?

– В соседних жилых домах.

– А что, попробую.

Семен мигом выскочил на улицу и направился к ближайшему дому. Когда подошел к калитке, залаяла собака. Не решаясь войти, он остановился, а через пару минут услышал, как скрипнула дверь, и на крыльце появилась пожилая женщина. Она была полная, темные волосы выбились из-под платка, на плечи накинута теплая куртка зеленого цвета. Медленно, чтобы не поскользнуться в резиновых галошах, она подошла к забору.

– Чего тебе? – строго спросила она, оглядев нежданного гостя с головы до ног.

– Тетенька, дайте, пожалуйста, пять картофелин.

– Ты что, погорелец? Или как?

– Почти. Очень кушать хочется.

Она посмотрела на него, покачала головой.

– Работать надо, а не водку пить.

– Какая водка… – сказал Семен, а сам подумал: «И на бутылку вина никак не наскребу».

– Много вас тут ходит. Со свалки вереницей тянетесь, – ворчала женщина.

– А меня Семеном зовут, – не зная, что сказать, неожиданно для самого себя выпалил мужчина.

– Ну и что? Хоть Гришей.

– Тетенька, сжальтесь. Заработаю – отдам деньгами.

– Ты заработаешь… – с иронией произнесла хозяйка дома. – Посмотри на себя. Когда мылся-то? Небось, жена выгнала такого хорошего?

– А хотите, мы завтра с товарищем придем и поможем вам дров наколоть? – старался втереться в доверие Семен.

– А вот это нужно. Мой старик слег с радикулитом.

– Вот видите, от нас тоже есть польза. А то, что мы бездомные, так это судьба такая.

– Да знаю я судьбу вашу. Лапшу на уши не нужно мне вешать. Подожди здесь. Сейчас приду.

Женщина поковыляла в дом. Семен смотрел ей вслед, переминаясь с ноги на ногу и все же надеясь, что она выйдет с картошкой. В желудке у него подсасывало и урчало. Бедолага уже представил себе кастрюлю, в которой варятся клубни, и почти чувствовал их запах.

«Что она так долго? – думал он. – Может, не вернется? Как же есть хочется…»

Наконец дверь открылась, и женщина вышла с пакетом в руках.

– Вот, собрала кое-что. Но завтра вас жду, – строго сказала она и погрозила пальцем. – Зима на носу, а дров наколоть некому.

– Спасибо, тетенька. Обязательно придем. Спасибо, – радостно кланялся Семен, схватив пакет.

– Какая я тебе тетенька? – закрывая дверь, проворчала женщина.

Семен почти бегом бросился к Ивану. Подходя к дому, увидел, как из всех щелей валит дым. Распахнул дверь и закашлялся. Дышать было невозможно. Он прикрыл рукавом рот и нос.

– Иван, ты где? Я тебя не вижу. Пожар, что ли?

Иван вышел из другой комнаты, закрывая тряпкой лицо.

– Я здесь. Сейчас проветрим. Тяга плохая, поэтому и дыма столько.

Они распахнули дверь настежь и выскочили на улицу. Дым повалил из дома так, словно действительно начался пожар.

– Ты с ума сошел! – возмущался Семен. – Я уже решил, что ты задохнулся там.

– Я закрылся в другой комнате. Думал, пусть хоть в кухне теплее станет.

– Ты что, никогда в деревне не был? Не видел, как печи топят?

– Не помню.

Семен начал размахивать тряпкой, выгоняя дым в открытую дверь. Затем взял кружку, зачерпнул из ведра воды и плеснул на огонь.

Когда дышать стало легче, захлопнул дверь и стал вынимать из пакета все, что положила сердобольная соседка. Там оказалась картошка, соленые огурцы, хлеб.

– Посмотри, что я принес!

– Семен, да ты молодец! И как тебе удалось? Картошки нам хватит на неделю. Тут чуть ли не полведра будет! А с огурчиком!.. Это же райская пища! Жаль, вода не успела закипеть, – с досадой сказал Иван.

– Давай на улице разведем костер и запечем картошку.

– Другого выхода нет.

Приятели разожгли костер и грелись, поднося к огню руки. Потом закопали в угли картошку и с нетерпением ждали, пока она испечется. Время от времени они все еще кашляли, надышавшись дымом.

– Нужно что-то придумать с этой печкой, – озабоченно сказал Семен. – Впереди морозы, а зимовать, видимо, здесь придется. Кстати, завтра пойдем колоть дрова.

– Куда?

– К той женщине, что нас угостила. Я ей обещал.

– Значит, пойдем.

Поворочав картошку палкой, Иван сообщил другу, что их деликатес вроде бы готов. Они достали сморщенные клубни, затушили огонь и вернулись в дом. Морозный воздух с улицы снова все выстудил, зато уже можно было дышать. Мужчины, не сняв верхней одежды, взялись за еду.

– Как вкусно! – приговаривал Семен, очищая от черной корки и жадно откусывая горячий картофель. Губы его тут же покрылись сажей. А он, ничего не замечая, смачно хрустел соленым огурцом.

– Вот бы так каждый день! Под такую закуску еще бы сто граммов…

– Семен, неужели так и не понял, что из-за этих ста граммов ты все в своей жизни потерял?

– Да знаю я. Только не надо меня лечить!

– Слушай, а у тебя документы есть?

– Есть.

– Тогда тебе нужно работу искать. У меня, к сожалению, их нет, а без бумажки никто никуда не возьмет.

– Кстати, ты не вспомнил, где жил?

– Знаешь, во сне иногда вижу женщину. Почти всегда одну и ту же. Квартиру, обставленную дорогой мебелью. Но это только сон.

– Может, это твоя жена тебе снится?

– Не знаю.

– А у меня дочь есть. Ей семь лет. Скучаю по ней.

– Давно не видел?

– Давно. Сначала ходил к ним, стучал, просил, чтобы впустили. А они пригрозили милицией.

– Так ты, наверно, пьяный приходил?

– Да. Выпью для смелости и иду.

– Тебя и посадить могли.

– Вот я и перестал ходить.

– Не будешь пить, все наладится.

– Как же не пить при такой жизни?

– Ты же сам ее такой сделал!

– А ты не сам? – огрызнулся Семен.

– Про себя я ничего не знаю. Но если меня сейчас не тянет к рюмке, то явно не из-за пьянки я оказался на улице.

– И то верно. Странный ты. Не пьешь, не куришь, а дома нет.

Они поели. Иван снова взялся за молоток и гвозди, а Семен нехотя встал, лениво потянулся и разлегся на тряпках, заменявших ему постель.

– Э-э, так дело не пойдет! Вставай! Скоро ночь, а нам нужно утеплить еще хотя бы одну стенку. Сходи на свалку и поищи картон, – скомандовал Иван.

– Позже, а сейчас полежу чуток.

Но Иван решительно подошел к нему и сдернул рваное одеяло.

– Хватит валяться! Время идет! Скоро темно будет.

Семен поднялся и вышел из дома. «Какой деловой, – думал он, – завтра бы все сделали. А холодно-то как!» Мужчина поежился, закинул за плечи сумку и зашагал в сторону свалки.

Глава 3

Здание управления милиции в крупном областном центре России выходило фасадами сразу на четыре улицы и занимало целый квартал. Оно было построено давным-давно, сохраняло следы многих архитектурных стилей и имело одно излишество – внутренний двор, через который нельзя было ходить.

У главного входа стоял милиционер. Он проверял пропуска у сотрудников, направлял в нужный кабинет посетителей. Когда к нему обратилась молодая женщина, дежурный позвонил следователю, к которому она хотела попасть, и только потом пропустил ее через турникет.

Анна постучала в кабинет и, услышав «Войдите!», переступила порог. Следователь разговаривал по телефону и жестом указал на стул. Он положил трубку и несколько минут молча пристально смотрел на посетительницу. Потом тяжело вздохнул, взял карандаш и нехотя произнес:

– Слушаю вас.

– Я по делу о моем пропавшем муже.

– Узнал я вас, узнал.

Лейтенант встал, прошелся по кабинету. Анна поворачивала голову вслед за ним и вопросительно смотрела. Она чувствовала, что следователь опять пытается подобрать слова, чтобы убедить ее перестать ходить к нему и постоянно спрашивать о пропавшем супруге.

– Я в очередной раз объясняю, что мы занимаемся поисками вашего мужа. Не нужно так часто приходить, – медленно, чеканя каждое слово, твердил он.

– Что-то долго вы ищите. Это человек, а не иголка в стоге сена. Прошло три месяца.

– Может, он ушел к другой женщине? Попробуй найди!

– Да что вы говорите! К какой другой? У него бизнес! Работа страдает!

– Вот именно, он бизнесмен, имеет много денег. Небось, на счетах за границей миллионы. Знаете, сколько людей пропало с начала девяностых? А в нашем девяносто втором мы расследуем уже… Ох, не стоит вам и знать, которое дело. Не исключаю, что через какое-то время вы узнаете: он находится в другой стране с другой женщиной. Таких случаев много.

– Я буду жаловаться! Такое ощущение, что вы палец о палец не ударили. Только городите всякую чушь.

– Я что, должен держать перед вами отчет ежедневно? Ищем. Когда появятся сведения, сообщим.

Следователь сел за стол и снова взялся за телефон.

– Сержант, проводите гражданку.

– Ах так! Видимо, мне придется обращаться в другие кабинеты!

Анна встала и быстро пошла к двери. У порога остановилась и посмотрела на лейтенанта.

– Вы бесчувственный, черствый и неприятный человек! – хлопнув дверью, она вышла из кабинета.

Анна брела, опустив голову, и вытирала слезы носовым платком. «Три месяца прошло, – думала она. – Где же ты, Лешенька? Ты даже не успел узнать, что я беременна. Ведь был самый обычный рабочий день, ты уехал в офис. А потом вдруг этот непонятный звонок. Спросил о какой-то страховке. Я ничего не поняла, но выяснить не успела, ты отключил мобильник. И все… А ведь вечером, я хотела тебе сообщить о беременности…»

Она подошла к своей машине. От волнения долго не могла найти ключи в сумочке. Сев на водительское сиденье, не сразу завела легковушку. Облокотилась на руль и долго смотрела на посетителей, которые входили и выходили из здания милиции. «Почему Игорь не принимает участия в поисках? – думала она. – Он же его друг, вместе фирму создавали. Алексей – голова, а Игорь – хороший исполнитель. Муж так раскрутил бизнес, что многие завидовали. А Игорь, казалось, всегда был благодарен. Они оба стали учредителями. У Игоря было тридцать процентов вложений, а у Алексея – семьдесят. Все так хорошо начиналось. Наша шикарная свадьба, затем появилась машина, квартира – все сразу. Я была так счастлива! Ну не мог же он просто так исчезнуть! Его родители ждут новостей. Что я им скажу? После страшного известия об исчезновении Леши свекровь слегла – гипертонический криз. Отец перенес микроинфаркт. Слава Богу, мои родители рядом, поддерживают меня. Но иногда мне кажется, они начали привыкать к мысли, что Алексея нет в живых…»

Анна завела машину и поехала в офис. Решила сразу зайти к Игорю, рассказать об очередном посещении следователя. Подойдя к его кабинету, дернула за ручку, но дверь оказалась закрыта. Она прошла по коридору, заглянула в приемную. Там тоже никого не было. Женщина направилась в кабинет своего мужа. За столом Алексея сидел Игорь.

– О, кого я вижу! – радостно воскликнул он, поднимаясь с кресла. – Проходи, Анечка, присаживайся. Рад тебя видеть.

– Игорь, я только что из милиции.

– Ты каждый день туда ходишь. Зачем? Они знают свое дело и сразу нам сообщат, когда что-нибудь выяснят.

– Игорь, мне кажется, никто его не ищет, – со слезами говорила Анна.

– Выпей воды, успокойся, – он взял со стола бутылку минералки, налил немного в стакан и поставил перед ней. – Я уже нанял людей в частном агентстве для поиска.

– Правда? – обрадовалась Аня.

– А ты думала, что лучший друг сидит сложа руки?

– Ты мне ничего не рассказываешь…

– А зачем тревожить твою и без того измученную душу?

Он подошел к Анне, сел рядом на стул, обнял за плечи.

– Как ни прискорбно говорить об этом, но если за столько времени Алексей не объявился, что-то с ним случилось. Каждый день ко мне приходит эта страшная мысль. Анечка, ты должна подумать о себе, перестать изводить себя, родителей. Три месяца – срок немалый. И Алексей не из тех, кто бросает бизнес.

– Скажи, у вас были враги?

– Враги всегда есть. Но как понять, чьих это рук дело? В наше время столько людей пропадает. Сама по телевизору видишь. Страшно жить становится.

– Игорь, ты меня пугаешь.

– Я просто хочу, чтобы ты не строила иллюзий, а реально смотрела на происходящее. Если его убили… Что с тобой? – не закончив фразу, воскликнул Игорь. Он увидел, что Анна побледнела и стала сползать со стула.

Игорь подхватил ее, обняв за талию одной рукой, а второй слегка похлопал по щеке. Женщина открыла глаза.

– Ну ты даешь! Напугала-то как!

– Что-то плохо стало, голова закружилась.

– Вызвать врача?

– Не нужно. Пить хочу.

Игорь подал ей стакан воды.

– Лучше?

– Да. Здесь душно.

– Сейчас открою окно. Может, снимешь шубку?

Он помог ей раздеться, и только сейчас, принимая из рук Анны верхнюю одежду, обратил внимание на ее чуть округлившийся живот. Игорь, ошеломленный догадкой, усадил ее в кресло и приоткрыл окно.

– Вот так тебе будет удобно. Ничего не хочешь мне сказать?

– Да, Игорь, я беременна. Уже четыре месяца. И самое страшное, что Алексей не знает об этом. Я сама не была уверена. Хотела сообщить как раз в тот день, когда он пропал. Понимаешь, ждала его вечером, представляла, как воспримет радостное известие, а он не вернулся с работы…

Через несколько минут Анна поднялась.

– Мне пора идти.

– Я отвезу. Нельзя тебе сейчас за руль. Сделаю один звонок, и сразу поедем.

Анна снова опустилась на стул, она глубоко дышала. Воздуха по-прежнему не хватало. Так было всякий раз, когда она думала о смерти мужа. В кабинет вошла длинноногая секретарша и поставила перед ней чашку горячего чаю.

– Игорь, ты сменил секретаря? – удивилась Анна.

– Понимаешь, Катя работала с Алексеем, привыкла к нему и никак не могла приспособиться к моим требованиям. Это мешало работе.

– А где теперь Катя?

– Ушла. Куда, я не интересовался.

– И давно она здесь? – махнув головой в сторону двери, уточнила Анна.

– Два месяца.

– Ты сейчас исполняешь обязанности моего мужа, а твои кто исполняет? Или ты за двоих пашешь?

– Я не исполняю обязанности. Я директор. На свое место я нанял работника.

– Как же так? А если Леша вернется?

– Глупо. Работа не должна останавливаться.

– Глупо надеяться? Ты не веришь, что он вернется?

– Анечка, я не хочу, чтобы ты опять потеряла сознание. Успокойся. Появится, значит, все вернем на свои места. Не волнуйся.

Анна отпила немного чаю и поставила чашку на стол. Взяла со стула шубку, накинула ее на плечи.

«Как быстро можно все перечеркнуть, – думала она. – Столько добра сделал Алексей Игорю… Не знаю, сколько лет они дружили, но партнерами были давними. Алексей жалел его, тянул за собой. Многому научил в бизнесе, надеясь на то, что рядом всегда будет друг, которому можно доверять без оглядки. Я считала, что мужская дружба сильнее, чем женская. Игорь медленно осваивал работу, зато от больших денег его иногда заносило. И вот теперь, когда не прошло еще и трех месяцев с момента исчезновения Алексея, Игорь уже мысленно похоронил друга. Даже не дождавшись результатов следствия. Катю уволил… На свое место принял другого человека… Он уже вычеркнул из своей жизни того, кто когда-то ему помог. Понимаю, бизнес не должен страдать, но ведь здесь все Алешино… Я ничего не понимаю!» – с отчаянием думала Анна.

– Все. Я готов. Поехали, – услышала она голос Игоря.

Он накинул черное брендовое пальто, на шее был эффектный белый шарф.

– Прошу, – Игорь открыл дверь и, пропуская Анну вперед, слегка склонил голову.

Проходя мимо секретарши, приостановился:

– Яночка, я скоро буду. Если понадоблюсь, звони на мобильный.

Секретарь вскинула накладные ресницы и мило улыбнулась.

– Хорошо, Игорь Анатольевич.

Анне почему-то было неприятно видеть новую секретаршу, которая так преданно смотрела на Игоря. Катя была отличным работником и порядочной девушкой. Алексей всегда уважительно о ней отзывался, хотя она и не была такой длинноногой, яркой, как Яна, которую хоть сейчас на обложку журнала. Анна вспомнила, как однажды ее мужу стало плохо на работе, поднялась высокая температура. Катя сразу же дала лекарство и позвонила ей. Когда Анна примчалась, они обе не отходили от Алексея ни на минуту, пока не приехал врач. Потом вместе пили кофе, а Алексей после укола улыбался и шутил: «Девчонки, не переживайте, я еще долго вам буду надоедать своим присутствием в этой жизни». Анна с теплом вспоминала о Кате.

Игорь открыл дверь автомобиля, и Анна села на переднее сиденье.

– Твою машину я поставлю на стоянку, – сказал он таким тоном, словно это был его собственный автомобиль.

Когда доехали до дома, где жила Анна, Игорь предложил:

– Я тебя провожу.

– Не беспокойся. Я сама.

– Нет, Анечка, я должен удостовериться, что ты дома. Теперь, когда ты осталась без опоры и поддержки, я в ответе за тебя.

– Хорошо, – согласилась женщина.

Когда они вошли в квартиру, Игорь спросил:

– Аня, если тебе тяжело оставаться наедине с грустными мыслями, могу вечером заехать. Торопиться мне некуда. Дома никто не ждет. Поговорим, обсудим еще раз исчезновение Лехи.

– Да, конечно, приезжай, – обрадовалась женщина. Ей все время хотелось говорить о муже. – Вдруг нащупаем еще какую-то версию исчезновения.

– Договорились. Рабочий день почти закончился, так что скоро буду.

Игорь ушел. Аня бесцельно бродила по комнатам. Они казались ей опустевшими и притихшими. Долго любовалась свадебной фотографией, где они с мужем, улыбающиеся и счастливые, смотрели друг на друга. Потом поднялась на цыпочки и прильнула губами к изображению Алексея. Затем, глубоко вздохнув, отправилась на кухню. «Приготовлю что-нибудь», – решила она, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.

Время тянулось. И все же, когда раздался звонок, ей показалось, что Игорь вернулся слишком быстро. Открыв дверь, она увидела своего недавнего провожатого с огромным букетом хризантем.

– Анечка, это тебе для настроения. Ты любишь цветы. Знаю, Лешка тебя баловал.

– Да, ты прав, он баловал меня и подарками, и цветами. Он знает мои любимые цветы, – улыбнулась Анна.

– Скажи и мне, какие цветы ты любишь больше других?

– Нет. Пусть об этом знает только Леша.

– Я все равно когда-нибудь узнаю.

– Проходи, Игорь, я утром тортик купила, угощу тебя, – Анна решила не развивать дальше эту тему.

– Всегда завидовал Лехе. И где таких жен находят?

– А ты почему до сих пор не женился?

– Не нашел женщину, похожую на тебя.

Аня улыбнулась.

– Мне приятно, что ты так ценишь меня.

– Анечка, ты не возражаешь, если мы выпьем шампанского? – спросил Игорь, ставя бутылку на стол.

– Возражаю. Мне же нельзя.

– Ах да, какой же я недотепа! Хотел отметить эту потрясающую новость, но не сообразил, что тебе шампанское теперь противопоказано. Знаешь, ты потрясла меня. Представляю, как бы ликовал Алексей…

– Леша так хотел сына, хотя и говорил, что ему все равно, кто будет – мальчик или девочка. Но я-то знаю, что он хотел наследника.

Игорь собрался с мыслями и после небольшой паузы сказал:

– Аня, ребенок родится без отца, это неправильно.

– Плохо, конечно. Я понимаю. Но Алексей вернется. Обязательно вернется. Представляешь, как обрадуется?!

– Не будь наивной. Если бы он мог, то уже был бы здесь.

– Не смей думать так! Он меня очень любит. И не надо говорить о нем в прошедшем времени.

– Аня, я давно хотел тебе сказать, но не решался, оттягивал этот момент, ведь прошло так мало времени… Но ты меня ошарашила новостью о своей беременности, и я больше не в силах сдерживаться. Только, пожалуйста, не сочти это дерзостью. Понимаешь… Боже, как трудно сейчас сказать это… Ты мне очень нравишься… Давай поженимся.

– Ты с ума сошел? – оторопела Анна. На мгновение ей показалось, что она ослышалась.

– Не торопись отвергать мое предложение. Подумай, сейчас самое время: никто не узнает, что ребенок не мой. Он родится, когда мы будем в браке.

– Игорь, о чем ты говоришь?

– Я давно все продумал.

– Ты об этом думал? – глаза Анны расширились от удивления и возмущения.

– Я хотел объясниться позже, но известие о твоей беременности укрепило мою решимость. Лучшего отца для своего ребенка ты не найдешь. Так пусть он родится в полной семье.

– Господи, да что же это такое?! – нервничала Анна. – Ты же его друг! Как можешь такое предлагать?!

– Вот именно, друг. Только я могу заменить Алексея. Я должен позаботиться о вас.

– Игорь, немедленно прекрати этот бесполезный разговор! И вообще, тебе лучше уйти.

Аня вскочила, пытаясь скрыть набежавшие слезы, и вышла из кухни. Она металась по комнате, не находя себе места, потом села в кресло. Игорь последовал за ней.

– Анечка… Понимаю, ты не готова к такому повороту событий, но жизнь продолжается. У ребенка должен быть отец.

– Он у него есть.

– Как тебе объяснить, убедить? Ты должна смириться с мыслью, что его больше нет. Это больно слышать. Все эти три месяца я переживал, надеялся. Но в милиции мне намекнули, что надеяться на то, что он жив, уже бессмысленно. И мы вынуждены принять это. О тебе думаю каждый день, не знал, как все сказать.

– Игорь, я уважаю тебя. Всегда считала самым близким для нашей семьи человеком. Но я не люблю тебя. Мне и в голову не приходило ничего подобного. Как ты мог мечтать об этом? Услышать от тебя такое предложение… Это предательство! Ты уже похоронил его…

Аня перестала плакать. Она смотрела в окно, слушала Игоря, который оправдывался, убеждал ее, что Леша не может столько времени не давать о себе знать. Значит, его уже нет в живых.

«Может, и правда Леша умер?.. Был бы живой, уже вернулся бы домой или подал весточку. Но что произошло? Убили? Кто? Где это случилось? Господи, кто мне поможет все узнать? Почему Игорь хочет на мне жениться? Действительно ему нравлюсь? Или его интересуют наследство, бизнес? Надо признать: есть в его словах одно справедливое утверждение – не каждый с ребенком возьмет. А он всегда был рядом с нами. Праздники вместе встречали. Постоянной женщины у него никогда не было. Когда донимали вопросами, отшучивался: мол, пока не встретил ту единственную…»

Анне стало страшно от этих мыслей, вихрем пронесшихся в голове. Сама не зная почему, она посмотрела на Игоря. Он сидел в кресле, опустив голову и сжимая обеими руками виски, словно пытался взять себя в руки.

Некоторое время они молчали. Анна всегда воспринимала Игоря как друга мужа. Но сейчас стала рассматривать оценивающим взглядом с головы до ног. «Конечно, он хорош собой, – думала она. – Аккуратный, внимательный, обходительный. Всегда мне говорил комплименты. Леше это нравилось, он гордился мной. Однажды ему пришлось срочно уехать в командировку, а Игорь остался руководить компанией. Помнится, как-то вечером я была дома, неожиданно приехал Игорь. Я удивилась, но из вежливости предложила что-нибудь приготовить на ужин. Оказалось, он привез продукты и хотел сам повозиться на кухне, чтобы не обременять хозяйку. Мне стало смешно, я подумала, что это шутка. Но Игорь усадил меня на стул, чтобы я только наблюдала, как он ловко справляется. Я была в восторге от его кулинарного таланта, ведь Алексей никогда не подходил к плите. Мог разве что сделать кофе, бутерброды, яичницу. Я всегда хвалила его за эти мелочи, а он улыбался и смотрел на меня влюбленными глазами. Игорь же словно хвастался своими навыками, гордился ими. Теперь понимаю – он хотел произвести на меня впечатление. Боже, неужели он давно положил глаз на меня? Что я должна ответить? Я согласна? А что скажут родители Леши? Мои поймут. Мама знает, что я беременна, и, наверное, обрадуется, поддержит Игоря. Ей не хочется, чтобы я растила ребенка одна. Господи, да о чем это я? Час назад я и предположить не могла, что такие мысли придут мне в голову…»

– Анечка, прости меня, – вдруг нарушил молчание Игорь.

– За что?

– Я не вовремя сделал тебе предложение. Поверь, не хотел торопить события, но твоя беременность сбила меня с толку. Подумал, ребенку нужен отец. Прости. Сам не понимаю, почему все это выпалил.

– Игорь, я подумаю, – неожиданно для него и самой себя сказала женщина. – Наверное, ты в чем-то прав. Но поиски Леши нужно продолжать. Ведь человек – не иголка в стоге сена. Если он мертв, мы его похороним, и я буду ходить к нему на могилу, – она замолчала, глаза ее стали влажными, но быстро взяла себя в руки, провела ладонью по щеке, смахивая слезы, и продолжила: – В одном ты прав – мне нужно думать о ребенке, о его благе. А еще я ничего не смыслю в бизнесе. Алексей же отдавал ему все силы. Кому, как не тебе, его другу, продолжить дело? Сберечь сыну или дочке наследство. Ты все знаешь, у тебя все под контролем.

– Анечка, ты умница! – не смог скрыть радости Игорь. – Хорошо, что и в такой сложный период ты не теряешь способности рассуждать здраво.

Он встал, подошел к ней, взял за плечи и хотел прижать к себе. Но Анна отстранилась.

– Игорь, не нужно, – с нескрываемой досадой сказала она.

– Да-да, понимаю. Извини. Не время. Пойми, эмоции переполняют меня.

Он убрал руки, но не сводил с нее глаз. Она тоже смотрела ему в глаза.

– Что мы делаем, Игорь? – тихо спросила Анна. – Мы же предаем Лешу. Мы ничего не сделали, чтобы найти его… И так мало времени прошло…

– Он не осудил бы нас.

– Мы предаем его. Оба.

– Анечка, твоя беременность ускоряет события. Я и сам не ожидал, что так быстро придется принимать решение.

– А если он вернется, Игорь?

– Не мучай себя. Это вряд ли случится. Не хочу терзать твою душу, но реальность… Она жестока. Ты думаешь, я не ждал весточки от Лешки, не мучился, ночи не спал? Друга потерять тоже нелегко. Да еще неизвестность… Для меня случившееся – такая же трагедия, как и для тебя.

– Игорь, как мы будем жить с этим?

– Мы будем хранить о нем память, воплощать в жизнь его планы и идеи.

– Ты говоришь, словно на поминках…

– Я не хотел. Так получилось. Давай лучше обсудим наше будущее.

– Ты принял мое дружеское расположение за согласие?

– Да…

– А я сказала – подумаю.

– Да-да, Анечка, подумай.

– Подождем, вдруг что-то станет известно. Может, он все-таки жив? Мне нужно съездить к родителям Леши, поговорить с ними.

– Это будет непросто для всех. Его родители – пожилые больные люди. Не нужно их лишний раз травмировать, – отговаривал Анну Игорь. – А тебе в твоем положении нельзя расстраиваться. Стоит отложить поездку. Придет время, и мы все им скажем. Однако поступай так, как считаешь нужным.

– Нет. Я должна. Так будет честно. Они, конечно, осудят нас, но я попробую объяснить. Ведь у них будет внук или внучка.

– Хорошо. Наверное, ты права. Пусть они ждут сына. Возможно, эта надежда дает им силы жить.

Мужчине не нравилась затея Анны. Услышав, что она согласна отложить поездку к родителям пропавшего партнера по бизнесу, он обрадовался. Игорь торопился жениться на Анне, чтобы отцом ребенка считали его. «Зачем родителям Алексея знать, что это их внук? – думал он. – Лишние проблемы. Им не нужно ничего знать!» – твердо решил он.

– А я завтра же готов посвататься! Пойду к твоим родителям и сообщу о нашем намерении, – предложил Игорь.

– Не торопись.

– Анечка, не думай, что я наглец, форсирую события. Если бы не твоя беременность, можно было бы подождать. А так медлить не стоит. Ты же понимаешь…

– Да, понимаю, – ответила совершенно опустошенная Анна. – Игорь, обойдемся без свадебных церемоний. Это не обязательно.

– Как?

– Без всяких торжеств.

– Я всегда думал, что для женщины это важно…

– Я уже была в свадебном платье. Второй раз не хочу. Что люди скажут? Я бы вообще никому ничего не говорила. Да и регистрироваться нам пока не нужно.

– Ты меня удивляешь, но как пожелаешь. Я не возражаю. Но ведь к твоим родителям я должен съездить?

– Непременно.

Анна в эти минуты думала о будущем малыша. Боялась даже представить, что ребенок появится на свет без отца. Да и свою жизнь не мыслила без мужчины, на которого можно опереться.

Она провела свое детство под крылом родителей, беззаботно, не зная нужды. А после свадьбы Алексей сразу оградил ее от всех хлопот. По сути, она так и осталась беспомощной маленькой девочкой. Страх оказаться одной, да еще с ребенком на руках, принуждал ее принять решение. «Игорь будет самым подходящим отцом. Лучшего я не найду, – решила она. – Прости меня, Лешенька. Боже, что же я делаю?»

Глава 4

Утром Иван разбудил Семена рано. Помня, что нужно идти рубить дрова, он пытался растормошить приятеля. Но в доме было так холодно, что Семен только тщательнее заворачивался в свое рваное одеяло и явно не собирался вылезать из-под него. Иван тем временем начал делать махи руками и ногами, прыгал, приседал, стараясь согреться.

– Эй, лежебока! Подъем! Сейчас чай сделаю, сразу согреемся. Ты не забыл, что нам идти надо?

– Не забыл, – простонал Семен.

– Может, там и накормят. Хорошо бы позавтракать, – мечтательно произнес Иван. – А то вчера на свалке ты мало что добыл. В город тащиться нет смысла, ведь сдавать почти нечего, а на те копейки, что выручим, купишь какие-нибудь крохи.

– Холодно было, – пытался оправдаться Семен.

– Ты кастрюлю большую принес. Я посмотрел, она дырявая, но дырка сбоку и довольно высоко. Будем греть воду и мыться. А то скоро коростой покроемся, вши заведутся.

– Иван, мы не перезимуем здесь. Замерзнем. Точно говорю. Давай уходить.

– Куда? В подвал? Или на теплотрассу?

– Там хоть трубы горячие.

– Знаю, что не гостиница. Я подумаю. Но летом здесь хорошо.

– А ты здесь летом обосновался?

– В августе, кажется. А может, уже и осень наступила. Но еще тепло было.

– Понятно.

– Давай завтракать.

– Ты чай называешь завтраком?

– Ну хоть что-то в желудок бросим…

Они доели остатки хлеба, запивая горячим чаем.

– Не выживем, – опять завел шарманку Семен. – Надо уходить.

– Да, не предполагал я, что так трудно будет.

– Я-то уходил летом, о зиме не думал.

– Семен, тебе домой нужно возвращаться. У тебя же ребенок есть.

– Дочка. Знаешь, такие мысли приходят. Так ведь жена не примет. Она, наверное, уже другого нашла.

– Пить бросишь – примет. Намыкался, ума набрался. Хватит.

– Нет, не простит, – продолжал рассуждать Семен. – Самоуверенный я был. Думал, никуда не денется. Поколачивал даже, но, можно сказать, из нежных чувств. Она повизжит немножко, я окно закрою, чтоб соседи, не слышали, а потом помиримся. Но в тот раз я сильно побил ее. До крови. Не простит.

– Попробуй повинись.

– Уже пробовал. Выгнала.

– Еще сходи. Только трезвый.

– Пригрозила милицией, если еще раз явлюсь.

– А родители у тебя есть?

– В деревне. Старые уже.

– Что ж ты к ним не поехал?

– А что я там делать буду?

– Давно там был?

– Года два назад.

– И ничего о них не знаешь?

– Нет. Они, наверное, думают, что я сгинул. Никто меня не ищет.

– А братья, сестры есть?

– Брат на Севере живет. Мы не общаемся. Я даже адреса не знаю. И к родителям он не ездит.

– Вот ты два года не был у них, ничего не знаешь. Может, их уже в живых нет?

– Может.

Семен от такого поворота разговора расстроился. Сжал зубы, на скулах заиграли желваки.

– Иван, не лезь в душу! – после нескольких минут молчания произнес он. – Когда я не думаю о них, мне легче.

– Но ты ведь не собираешься жить так всегда? Сколько уже бомжуешь?

– С весны.

– Понимаешь, что все может закончиться тюрьмой? Ты этого хочешь?

Семен молча встал, поставил пустую кружку на подоконник и стал собираться. Иван задел его за живое, и настроение разговаривать пропало. Но не прошло и пяти минут, как он спросил:

– А ты что собираешься делать?

– Мне нужно все вспомнить. Тогда и решу. Зажигалка та не дает мне покоя… Отчетливо помню, что когда-то пользовался такой же. Значит, я курил.

– Ну, давай вспоминай, – вздохнул Семен. Они оделись и вышли на улицу.

– Сегодня вроде ветер стих, – посмотрев на ясное небо, сказал Иван.

– Но легкий морозец чувствуется.

Не спеша, погруженные в свои мысли, они двинулись в сторону дома, где вчера им дали картошки и огурцов. Как только они подошли к калитке, залаяла собака. Дверь тут же открылась, и хозяйка зашагала им навстречу. Она загнала дворняжку в будку и открыла калитку.

– А я уже думала, не придете. С раннего утра жду.

– Ну как вы могли подумать такое, – поторопился ответить Семен.

– Да уж, много тут таких, как вы, бродит. Пообещают что-нибудь сделать, а потом исчезнут.

– Мы все вам сделаем, не волнуйтесь, – добавил Иван. – Как вас зовут?

– Агафьей меня зовут, – на ходу представилась она, подводя их к груде бревен.

– Вот, нужно распилить и наколоть. Осилите? Иван и Семен сразу поняли, что работы здесь дня на два, а то и на три, даже если пилить с утра до вечера.

– Постараемся, – почесал затылок Семен.

– Только это не одного дня работа, – добавил Иван.

– Я и не говорю, что все нужно сделать сегодня, – миролюбиво уточнила Агафья. – Приступайте. А я баню вытоплю, помоетесь. Обед приготовлю.

У Семена и Ивана сразу поднялось настроение. Они готовы были горы свернуть после таких слов хозяйки.

– Где пила и топор? – бодро спросил Семен.

– Все приготовила. Лежат возле сарая.

– Иван, приступим?

– Давай.

Они принесли пилу, подняли бревно и положили его на козлы.

– Ух, какое тяжелое, – пыхтел Семен.

– Бери пилу, – скомандовал Иван. – Начали!

Поначалу работа не клеилась. Пила выгибалась, застревала. Агафья наблюдала за происходящим со стороны.

– Ты не торопись. Плавно тяни на себя и не дави в мою сторону. Я сам буду тянуть, – учил Семена Иван.

– Хочешь сказать, что у тебя опыт большой?

– Опыт, видимо, есть. Ты не болтай, а делай, как я сказал.

Семен хоть и огрызнулся, но просьбу выполнил. И дело пошло. Пила начала плавно скользить по бревну. Агафья увидела, что все наладилось, и заковыляла в дом.

– Иван, здесь работы на неделю.

– А ты кушать хочешь? Это лучше, чем на свалке рыться.

– Вот наблюдаю я за тобой, и ты все время меня удивляешь! Думаю, ты предпринимателем был. Уж больно руководить любишь. И все-то у тебя по плану.

– Семен, работай, не болтай. Чтобы заработать, пахать нужно.

Семен замолчал. Ему хотелось курить, да и, чего греха таить, получить в качестве вознаграждения за старания чарку. Он стал интенсивно работать пилой.

Когда было напилено довольно большое количество чурок, Семен взял топор и начал их колоть.

Прошло часа четыре. Иван складывал дрова под навес. Вышла Агафья и окликнула их:

– Давайте, ребятушки, на обед. Молодцы! Хорошо поработали.

Они зашли в дом. По всему было видно, что хозяева жили бедно. Агафья указала на умывальник:

– Мойте руки и за стол.

Хорошенько умывшись, они сели на лавку, которая стояла возле стола. Агафья налила в тарелки дымящийся борщ, поставила соленые огурцы, вареную картошку в чугунке и хлеб.

– Не взыщите: чем богаты, тем и рады.

– Да это ж просто сказка! – воскликнул Семен.

– Да, Агафья, ты нас решила побаловать, – улыбаясь, сказал Иван.

– За работу платить нужно. А я же знаю, что для вас горячая еда – самая дорогая плата. Да и нет у меня денег-то.

– К такому обеду да чарочку бы… – осторожно вставил слово Семен.

– Не беспокойся, я и об этом подумала. Есть у меня самогоночка. Сама делала.

Агафья достала бутылку с мутной жидкостью и, улыбаясь, поставила на стол.

– Сейчас стопочки принесу и с вами выпью, поддержу компанию.

– Иван, вот это праздник! – обнимая друга за плечи, ликовал Семен. – Давно меня так не кормили.

Агафья принесла стограммовые рюмочки и села вместе с мужчинами за стол.

– Наливайте. Ухаживайте за дамой, – игриво смеялась она.

Семен откупорил бутылку и налил всем до краев.

– Ух, за наше здоровье! – произнес он и залпом опрокинул содержимое стопки в рот. – Хороша! – воскликнул он.

– Ты даже не чокнулся с нами, – укоризненно сказал Иван. – Куда торопишься? Он подал Агафье рюмочку, и они чокнулись. Женщина тоже быстро выпила. Иван понюхал и сморщился:

– Не помню такого запаха.

– Давай пей, интеллигент! – подгонял Семен.

А Иван никак не мог собраться с духом и выпить. Сначала понюхал, потом пригубил и сделал небольшой глоток. Он закашлялся так, что Агафья поспешно подала ему стакан с водой.

– Слабак ты, Иван! Все в тебе не так… – не сдержался Семен.

– И мне кажется: не похож он на ваших, – согласилась Агафья, внимательно поглядев на Ивана.

– Вот и я говорю, что не из наших.

– Вообще не пьешь, что ли? – поинтересовалась она.

– Не знаю. Наверное, не пью.

– Он не помнит ничего. Больной, наверное. А может, кто-то мозги отшиб. Вот и скитается один. Я недавно с ним познакомился, – рассказал Агафье Семен. Он взял бутылку и налил в стопки самогонки.

– Я не буду больше, – сказал Иван и убрал свою стопку. – И тебе не советую. Нам еще работать.

– Ты чего это командуешь? Хочу и пью. Прав да, Агафья?

Она улыбнулась и лукаво посмотрела на него.

– Можно еще по маленькой.

– Вот видишь, Агафья тоже хочет.

– Пей. Мне все равно.

Иван уже приступил к борщу. Потом наколол вилкой соленый огурец и с удовольствием ел вприкуску с горячей картошкой. Складывалось такое впечатление, будто он стремился насытиться впрок, на неделю. Закончив, с благодарностью посмотрел на Агафью и спросил:

– А муж где?

– Лежит в той комнате. Болеет он, ноги плохо ходят, – она кивнула на плотно закрытую дверь.

– Вы обещали баньку нам, – напомнил Иван.

– Пожалуйста, но топите сами. Вы же мужики.

– Семен, не увлекайся. Еще банька у нас, – предупредил Иван, заметив, что тот наполняет очередную рюмку.

– Сейчас все сделаем, – успокоил он, – и баню вытопим, и помоемся. А работу завтра завершим.

– Вы сегодня много сделали. Я и не ожидала, – похвалила их захмелевшая женщина.

– Семен, закругляйся, пойдем баню топить.

– Какой же ты неугомонный! Дай еще посидеть хоть немного.

– Агафья, где баня?

Хозяйка встала, чтобы показать, куда идти, Иван последовал за ней. Подвыпивший Семен остался один.

Агафья привела своего работника к бане, рассказала, где колонка, чтобы набрать воды и заполнить бак. Иван пошел за дровами, а она вернулась в дом.

Семен уже почти опустошил бутылку и, как только появилась Агафья, тут же налил рюмку ей. Иван тем временем растопил печку в бане и наносил воды из колонки, заполнив бак. Он подобрал оставленные на земле топор и пилу, по-хозяйски прислонил к стене дома. Присел на бревно и задумался.

«Кто я?» – снова и снова задавал он себе этот вопрос. От рюмки самогона странно шумело в голове, он обеими руками сжал виски, закрыл глаза. Снова вспомнилась случайно увиденная зажигалка. «Зажигалка… – думал он. – У меня была такая зажигалка. Я помню. Как она ко мне попала? Кажется, мне ее подарили. Женщина подарила. Красивая…»

Иван вдруг почувствовал, что ветер пронизывает его насквозь, встал и поспешил в баню. Помещение уже немного прогрелось, и Иван примостился на лавочке в предбаннике. Женщина, которая недавно промелькнула в его воспоминаниях, как будто стояла перед глазами. Но как ни старался, больше ничего не мог восстановить в памяти. Посидев несколько минут, Иван вернулся в дом.

Семен был пьян, Агафья сидела рядом с ним и держала его руку в своей.

– О, Иван пришел… Ну, что там с банькой?

– Вижу, ты до баньки не дотянешь. Встать-то сможешь?

– Да, Семушка, хватит нам уже, – Агафья взяла со стола пустую бутылку и понесла ее в сени.

– Иван, а баба-то ничего, – многозначительно протянул Семен.

– Не забывай, что у нее муж за стенкой больной.

– Вот именно, больной. А она здоровая. Знаешь, как давно у меня бабы не было? Не знаешь…

– Выбрось эти мысли. Вставай! Проветрись немного.

– Ты мне не указ! Останусь с ней. Она, кстати, согласна.

– Как знаешь. Я сейчас помоюсь и пойду домой.

– А где твой дом? Это тот, картонный? В котором спать невозможно от холода? Иди.

– Ты не ведаешь, что творишь. Муж узнает – беда будет.

– А это уже не твое дело. Здесь тепло и пожрать можно.

В комнату вернулась Агафья.

– Баньку я посмотрела. Там уже тепленько, но подкинула еще дровишек.

Женщина была весела. Она улыбалась Семену.

– Иван, ты иди в баньку-то. Мыться уже можно. Пару маловато, но его долго ждать. Да и веников у меня все равно нет. Начинать уже можно, – выпроваживала его хозяйка.

– Спасибо. Я пошел.

Иван был уже у порога, когда Агафья сунула ему полотенце.

– Не смотри, что старенькое, лучшего нет, – сказала она, заметив, как Иван посмотрел на дырки.

Он молча вышел и направился в баню.

«Ох, Семен, добром это не кончится, – думал он. – А что я могу сделать? Агафья не против».

Иван с наслаждением помылся, а потом зашел в дом, чтобы забрать Семена. Но тот сладко спал на ветхом диване. Иван, поблагодарив хозяйку, направился в свое жилище.

Глава 5

Проснулся Иван под утро от громкого стука в дверь.

– Иван, открывай! – кричал Семен.

Мгновенно выбравшись из-под тулупа, он впустил приятеля.

– Что случилось? Чего орешь?

Семен ввалился в дом и растянулся сразу за порогом.

– Э, да ты все еще пьян…

– Я замерз, – заикаясь и дрожа, пробормотал Семен. Не в силах подняться, он на четвереньках пополз к своим тряпкам, которые лежали на полу, и попытался залезть под них. Через несколько минут раздался заливистый храп.

«Утеплять дом придется одному, этот сегодня не работник», – с досадой подумал Иван. Он попытался разжечь печь, но щепки отсырели и не разгорались. «Сейчас опять будет дымовая завеса. Нужно срочно что-то придумать. Утром пойду к Агафье, попрошу в долг немного денег. Куплю цемент и замажу все щели в трубе. Больше ничего придумать не могу. Не печник. Как-нибудь перезимую. А летом все сделаю по уму. Получить бы документы и устроиться на работу… А пока надо спросить у Агафьи, может, кому из соседей рабочие руки нужны», – размышлял Иван.

Он затушил тлеющие щепки, которые уже успели наполнить комнату дымом, налил в кружку холодной воды. Сделал несколько глотков, поежился и мысленно чертыхнулся: «От такого чая можно и окочуриться!». Нащупал в кармане кусочек сахара, бросил его в рот.

Иван приоткрыл дверь, чтобы вышел дым, посмотрел на спящего Семена, поправил на нем рваное одеяло.

Уже полностью рассвело. Воздух был морозным, ветер разогнал тучи, и солнце светило ярко.

Иван решил, что в деревнях люди встают рано, и зашагал к дому Агафьи. Под ногами поскрипывал выпавший за ночь снег. Когда подошел к калитке, цепная дворняга не залаяла, а завиляла хвостом: то ли узнала вчерашнего гостя, то ли почувствовала доброго человека. Иван вошел во двор, собака бросилась навстречу, и он потрепал ее по голове. Четвероногий страж дружелюбно вилял хвостом и доверчиво следовал за ним. Иван постучал в дверь.

– Кто там? – услышал он голос Агафьи.

– Иван.

Звякнула щеколда, и на пороге появилась хозяйка. На сером помятом лице отчетливо выделялись мешки под глазами. Женщина пыталась пригладить всклокоченные волосы. Чувствовалось, бурная ночь не прошла бесследно.

– Случилось что?

– Пришел поговорить.

– Говори, – неприветливо сказала она, не приглашая в дом.

– Вы тут всех знаете. Может, поблизости работа какая-то есть? Дрова поколоть или еще что-то сделать… Деньги нужны.

– Всем деньги нужны. Чем же тут поможешь? Попробуй сходить вон туда, – она махнула рукой в сторону двухэтажного деревянного дома, который стоял вдалеке от остальных, ближе к вокзалу. – Цыгане там живут богатые. Чем занимаются, не знаю, но видела, что какие-то пришлые на машинах там появляются. Здесь ведь русских семей всего несколько осталось, почти вся улица цыганская. Я с ними не общаюсь. Летом сюда обычно приезжают их кочующие соплеменники. Располагаются в яблоневом саду, поют, пляшут, гадают. Табор исчезает так же внезапно, как и появляется. А сейчас, зимой, тихо.

– Спасибо.

Агафья кивнула и, не попрощавшись, закрыла дверь.

Иван постоял еще минуту и решительно направился к дому. Вдалеке, рядом с конечной остановкой автобуса, виднелось еще несколько похожих строений, а за ними уже можно было разглядеть городские многоэтажки и высокие трубы предприятий.

Иван подошел к дому, который не только возвышался над остальными, но и отличался замысловатой архитектурой. Хотя высокий забор надежно защищал двор от людских глаз, было понятно, что здесь живут люди состоятельные. Мужчина увидел на калитке звонок и нажал. Переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждал, когда кто-нибудь выйдет. Наконец послышались шаги. Иван отступил на шаг в сторону. Щелкнул замок, и калитка открылась. На улицу вышел плотный, среднего роста мужчина с густой черной бородой. На нем был полушубок из овчины, на голове – норковая шапка, а на ногах – валенки с галошами. Хозяин смотрел на незнакомца исподлобья, настороженно и недоброжелательно.

– Что нужно? – спросил он, оглядывая незваного гостя с головы до ног.

– У вас случайно нет какой-нибудь работы? Могу помочь. С любым делом справлюсь, – торопился объяснить Иван, боясь, что хозяин захлопнет калитку. Мужчина внимательно слушал и, прищурив левый глаз, молча продолжал рассматривать его.

Ивану показалось, что пауза затянулась. А цыган все еще не сводил с него оценивающего взгляда. Наконец кашлянул, сплюнул под ноги и спросил:

– Чей будешь?

– Не знаю.

– Как это? – у хозяина от удивления широко раскрылись глаза.

– Ничего не помню о своем прошлом. Зовут меня Иван.

Цыган еще раз оглядел его, решая, что делать.

– Ладно, проходи. Побеседуем.

Закрывая калитку, выглянул на улицу, посмотрел по сторонам, проверяя, не привел ли гость еще кого-то.

Они вошли в дом.

– Снимай ботинки, – сказал он гостю, взглянув на его обувку. Сам снял только галоши и пошел в валенках на кухню. Иван последовал за ним. Везде было прибрано и красиво.

– Присаживайся.

– Спасибо.

Иван сел на стул, теперь он исподволь изучал хозяина и обстановку.

На столе стояли салатник с квашеной капустой и сковорода с жареной картошкой. Вкусно пахло только что пожаренными шкварками. Иван, почувствовав завораживающий запах свинины, непроизвольно сглотнул слюну.

– Есть хочешь?

– Немного, – признался Иван.

– Угощайся, – он поставил перед гостем тарелку, подал вилку.

Иван улыбнулся, с благодарностью посмотрел на хозяина дома и жадно начал есть, как будто не пробовал в своей жизни ничего более вкусного. Цыган медленно пережевывал пищу, поглядывая, как Иван уплетает за обе щеки, и молчал. Когда сковорода опустела, гость поблагодарил хозяина и аккуратно положил вилку на тарелку.

– Я ищу любую работу, – повторил Иван, так и не дождавшись новых вопросов.

– Это я понял. А что ты можешь?

– Дрова поколоть, сложить. По строительству, покрасить что-нибудь.

– Мне этого ничего не нужно, – усмехнулся хозяин.

Иван напрягся, предвидя отказ.

– Помогите, пожалуйста. Мне сейчас негде жить. Зима идет, холод. Лишние рабочие руки ведь никогда не помешают.

– Ты сказал, что ничего не помнишь?

– Да. Это правда.

– Вижу, на тебе пиджачок фирменный. Твой? Или украл где?

– Наверное, мой. Я в нем всегда был.

– Не из простых ты. Чувствую. Что же с тобой произошло, что памяти нет?

– Не знаю. Временами мелькнет что-то в голове как вспышка.

– А может, тебя ищут?

– Не знаю.

– Давно здесь?

– Тогда еще тепло было, наверное, ранняя осень.

– Ясно. Где ночуешь?

– В заброшенном домишке на краю деревни. Недалеко от свалки. Пока тепло было, как-то выживал. Собирал на мусорке всякое барахло, сдавал. А сейчас холодно. Попробовал затопить печь, но она почти развалилась, ремонт требуется. Чуть не задохнулся.

– Этим увлекаешься? – цыган щелкнул пальцем по шее.

– Нет. Не пью и не курю.

– Вижу. Не как те, что здесь шляются. Чувствую, человек ты порядочный. Но сомневаюсь – не ищут ли тебя? Сердцем чувствую, что менты ищут. А мне это ни к чему.

– Понимаю. Но меня никто не ищет. Если бы искали, то уже нашли бы.

– В общем, оставайся. Будешь пока двор чистить и за лошадьми ухаживать. Платить не стану, кормежку и место для сна обеспечу. А там посмотрим. Я присмотрюсь к тебе. А ты, может, что-то вспомнишь.

– Спасибо. Я согласен, – обрадовался Иван.

– Меня зовут Баро. Пошли покажу, где жить будешь.

Мужчины вышли из дома. Возле конюшни была небольшая пристройка. Баро открыл дверь, и они оказались в маленькой комнатке.

– Здесь есть буржуйка. Топить будешь сам.

В комнате была железная кровать с матрасом и одеялом. Возле стола, застеленного цветной клеенкой, стояли два стула и табурет. Старый полированный шкаф с двумя дверцами громоздился в углу. Через тюлевую занавеску в небольшое окно попадали солнечные лучи, от этого в комнате было светло и уютно.

– Сейчас покажу конюшню.

Они вышли и направились к высокому строению. Хозяин снял навесной замок, открыл скрипучую дверь.

– Вот они, мои красавцы!

Иван увидел двух жеребцов, которые оживились, узнав голос Баро.

– Сено вон в том углу, – рассказывал цыган, – овес рядом. Воду будешь брать из колонки. Она недалеко.

– Понял, – ответил Иван.

– Скоро заметет все, зимы здесь снежные. Лопаты в противоположном углу. Найдешь. А пока метлой мети дорожки.

– А как зовут жеребцов?

– Рыжего так и зовем – Рыжий. А черный у нас Рыцарь. Твоя задача – чистить, кормить, поить, выводить на прогулку. Сумеешь? Раньше имел дело с лошадьми?

– Нет, не доводилось. Но я научусь, – заверил Иван, чтобы хозяин не передумал взять его на работу.

– Если что-то нужно будет, спрашивай у моей жены, она объяснит и покажет все.

Когда они возвращались к дому, Иван думал:

«Перезимую, а там видно будет. А как быть с Семеном? Получается, я бросил его там. Может, рассказать Баро о нем? Нужно хотя бы сходить предупредить его». Он осмелился и спросил:

– В заброшенном доме остался мой товарищ. Можно я предупрежу его, что буду работать у вас?

Баро нахмурился. Немного помолчав, ответил:

– Сходи, но ненадолго. И в дом никого не приводи. Я предупредил.

– Спасибо. Я туда и обратно.

Иван бросился к калитке и скрылся за ней. До своего ветхого убежища добрался быстро, а когда открыл дверь, увидел, что Семен все еще спит.

– Эй, вставай! – попытался он растолкать до сих пор не протрезвевшего товарища.

– Чего тебе? – приоткрыв глаза, проворчал он.

– Я ухожу.

– Куда? – зевая, спросил Семен.

– Нашел работу. Ухожу на всю зиму.

Семен мигом подскочил. Протер глаза и посмотрел на Ивана.

– Ты серьезно? Или пошутил?

– Пока ты тут дрых, я пошел искать работу.

– А я?

– Семен, прости. Тебя не возьмут, даже приводить тебя мне не разрешили. Шел бы ты к семье. Попытайся еще раз.

Семен молчал. Потом встал, зачерпнул из ведра воды и залпом выпил.

Ивану было жалко Семена. Но помочь ему в этой ситуации не мог.

– Вот и закончилась наша дружба. А я думал, ты настоящий…

– Семен, пойми. Жить нам негде. Денег нет. Утеплить этот дом не сможем. Ты можешь вернуться домой, а мне идти некуда. Работать я буду за еду и жилье. Денег платить не будут. Поэтому помочь тебе ничем не смогу. Весной, даст Бог, встретимся.

– Ладно, не напрягайся. Не впервой. Пойду в подвал. Там еще старые дружки остались. С тобой почувствовал себя человеком. Но каждый выживает сам.

– Спасибо, Семен, что понимаешь.

– А что здесь непонятного? Не ты командуешь, а тебе ставят условия.

– Прощай, Семен. Мне нужно торопиться. Не знаю, как судьба повернется. Может, и свидимся.

– Прощай.

Иван обнял товарища, похлопал рукой по плечу и вышел из дома. Семен сел на табурет, опустил голову и уперся взглядом в гнилые доски пола. Ему хотелось опохмелиться.

Глава 6

Анна приоткрыла глаза, потянулась, лучик солнца, гулявший по комнате, скользнул по ее ресницам, и она зажмурилась. Решив, что можно еще немного полежать, снова закуталась в одеяло. Через несколько минут осторожно коснулась пальцами живота, ласково погладила его: «Маленький мой, как тебе там? – думала она. – Сыночек мой, тебе уже шесть месяцев. А папа даже не знает, что ты скоро появишься на свет».

Анна повернулась на бок, слезы сами покатились по щекам. «Нет, я не выйду замуж, пока не увижу Лешеньку. Живого или мертвого. Я должна его увидеть! Почему Игорь так торопит меня? Я чуть было не поддалась на его уговоры. Чего я тогда испугалась? Появления на свет малыша? Связанных с этим трудностей? Так это же и есть жизнь! И надо радоваться, что у меня будет дитя. Боже, в минуту слабости я могла совершить непоправимую ошибку! Что на меня нашло тогда? Нет, Лешенька, я не предам тебя. Никогда. Мама мне поможет, мы справимся. Ты жив, я знаю, жив. Мое сердце чувствует это…»

Она вдруг ощутила мягкий толчок в животе.

«Боже милостивый, он слышит меня и соглашается! – Анна улыбнулась. – Сыночек, ты понял меня, ты тоже веришь, что твой папа жив!» Анна ждала еще толчков, но их больше не было. «Успокоился, – подумала она. – Спи, мой золотой. Скоро я смогу поцеловать тебя…»

Анна сбросила одеяло и с хорошим настроением встала с постели. Прилив нежности охватил женщину. Она думала о своем сыне. Накинув халат, пошла на кухню и включила чайник.

В прихожей раздался звонок. Анна поспешила к видеодомофону. Увидев у подъезда мать, радостно сказала в трубку:

– Мамуля, заходи.

Через несколько минут мать и дочь уже обнимались.

Светлана Михайловна выглядела моложаво, на вид ей не давали и сорока лет. Только самые близкие знали, что ей уже сорок семь. Крупные локоны, элегантно заколотые на затылке, слегка касались плеч. Норковое манто свидетельствовало о состоятельности, а длинные кожаные, на высокой шпильке сапоги – о приверженности к молодежному стилю. Легкой походкой она прошла в комнату.

– Милая моя, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Мама, представляешь, как только я начинаю думать об Алексее, он толкает меня!

– Кто? – удивленно спросила мать.

– Сыночек мой.

– Прости, сразу не сообразила. Хорошо, что толкается. Значит, все в порядке. И отлично, что вы уже сейчас понимаете друг друга!

– Это так приятно, мама…

– Знаю, доченька, знаю, – улыбалась она. – Ты еще не завтракала?

– Нет.

– Ты должна полноценно питаться, моя дорогая. За двоих.

– Я сейчас, – Анна метнулась в ванную и на ходу крикнула: – Мам, посмотри в холодильнике, там все есть.

Светлана Михайловна открыла холодильник.

– Да уж, как-то бедненько, – сокрушенно сказала она вслух. Достала сыр, но заметив молоко, решила приготовить дочери кашу. Налила молока в кастрюльку и поставила на плиту.

Когда Анна вышла из ванной комнаты, мать с укором сказала:

– Доченька, в холодильнике почти ничего нет. А там всегда должны быть фрукты, соки, овощи. Игорь разве не помогает тебе?

– Мама, мне не нужна его помощь.

– Но он же приходил к нам. Рассказал о ваших планах.

– Я передумала.

– Зря. Не торопись. Леша уже не вернется. Полгода прошло. Это солидный срок. Сколько можно ждать? Пора подумать о себе и ребенке. Мы долго беседовали с ним. Ты должна жить.

– Я живу и думаю о нем. И мы вместе с сыном будем ждать папу.

– Доченька, ты с ума сошла! Надо принять, пережить этот удар судьбы.

– Мама, пока не увижу его живым или мертвым, не успокоюсь. Я чувствую: он жив.

– Хорошо, хорошо, только не расстраивайся. Подождем. Но Игоря не отталкивай. Он хороший мужчина.

– Хороший, но я его не люблю.

– Понимаю. Просто мало времени прошло. Да и определенности нет – то ли жив, то ли мертв.

– Мам, а как ты думаешь, что могло произойти? Ведь вы с папой обсуждаете, предполагаете что-то…

– Доченька, отец не верит, что Леша жив. Машину его нашли за городом, в ней никого не было. Кто-то совершил преступление, а потом постарался замести следы.

– Но трупа же нет! – стояла на своем Анна.

– Ой, молоко убежало! Совсем забыла про него, – сокрушалась мать, хватая полотенце, чтобы снять кастрюлю с плиты. – Хотела сварить тебе кашу, – с досадой говорила она.

– Да не хочу я. Давай чаю попьем, бутерброды сделаем.

– Придется.

Когда сели за стол, Светлана Михайловна продолжила разговор.

– Доченька, никто тебя не торопит с замужеством. Но Игоря не упусти. Такие, как он, на дороге не валяются. Любит он тебя. Сам мне сказал.

– Мама, я думаю, Игорь знает, что случилось с Лешей. Мне почему-то так кажется.

– Что ты выдумала? Как это – знает?

– Слишком гладко у него все складывается. А главное, быстро.

– Ему работать надо. Бизнес развивать. Или ты думаешь, он опустит руки и будет слезы лить? Он мужчина.

– Мне сказал, что нанял частных сыщиков. Но уже столько времени прошло, а результатов нет. Значит, никого он не нанимал. Почему пустил расследование на самотек? Почему не подключил всех, кого только можно? Следователь вообще не хочет со мной разговаривать.

– Ой, доченька, ты же знаешь, как у нас ведутся расследования! Никого они не найдут. Сколько людей пропадает, особенно бизнесменов…

– Я буду ждать. Вдруг он сейчас не может вернуться? Может, его держат под замком. Денег требуют.

– Глупенькая. Уже давно бы позвонили и выкуп потребовали.

– Ты права, – грустно сказала Анна.

– Как сыночка-то назовешь? – решила сменить тему мать.

– Сашенькой. Так хотел Леша. Александр Алексеевич. Он говорил: «Если девочка, то пусть тоже Сашенька будет».

– Я могу сегодня переночевать у тебя. Тяжело тебе одной.

– Конечно, оставайся.

– Отец предлагает, чтобы перед родами я постоянно с тобой была.

– Он прав. Мне одной страшно.

– Не переживай. Все будет хорошо.

– А папа скоро вернется из командировки?

– Через неделю.

Глава 7

Зима вступила в свои права. Иван топил буржуйку, и в его маленькой комнате было тепло. В доме хозяев был газ и паровое отопление. Пристройка, где находились летняя кухня и комната Ивана, не отапливалась. Видимо, ею пользовались только летом. Железная кровать с панцирной сеткой скрипела, когда Иван садился или поворачивался с боку на бок. Старый матрас бугрился комками ваты, но мужчина был рад и такой постели. Он стелил на матрас плотное покрывало, затем старенькую, серую от множества стирок простыню. Вместо подушки под голову клал фуфайку и укрывался ватным одеялом. Это казалось ему вполне комфортным после ночевок на полу.

Однажды, когда Иван уже готовился ко сну, у ворот раздался шум двигателя автомобиля. Он удивился: кто так поздно мог пожаловать? Хозяин поспешил открыть ворота, и машина заехала во двор. Негромко говорили по-цыгански, изредка вставляя русские слова.

Иван приоткрыл форточку и прислушался. Он не понимал, о чем шла речь, но по жестикуляции догадался, что мужчины спорят, и, кажется, о деньгах (слово «лавэ» уже было ему известно).

Луна светила ярко, так что можно было разглядеть фигуры приехавших. Один из мужчин открыл багажник, вынул две небольшие коробки. Все тут же направились к колодцу, прихватив их с собой.

Иван, не страдавший излишним любопытством, на этот раз почему-то задвинул занавеску, приоткрыл дверь и продолжил наблюдать через довольно большую щель.

Хозяин наклонился над колодцем, взял цепь одной рукой, а второй стал крутить ручку барабана. Когда появилось ведро, он вынул его, отодвинул цепь в сторону и хорошенько закрепил.

– Принеси лестницу, – приказал он стоящему рядом цыгану. – Она там, – уточнил Баро и показал в сторону пристройки.

Тот поставил коробку на землю и отправился выполнять поручение. Иван мгновенно закрыл дверь. Она, как назло, предательски скрипнула.

– Кто там? – насторожился мужчина и стремительно пошел к пристройке.

– Тебе показалось. Все уже спят.

– Ничего не показалось. Я отчетливо слышал звук закрывающейся двери. Кто у тебя?

– Бездомного взял на работу. Он больной какой-то. Не помнит ничего, – оправдывался хозяин.

– Почему ничего не сказал? Хочешь, чтобы менты нагрянули? Барон убьет тебя.

– Он уже два месяца у меня работает. Бесплатно. За еду.

– Баро, ты потерял бдительность. Пойду посмотрю.

– Иди, но он давно спит. Не разбуди, а то действительно что-нибудь увидит.

Мужчина подошел к двери, осторожно нажал на ручку. Убедившись, что все в порядке, с подозрением посмотрел на окно. Оно было наглухо закрыто занавеской. Еще несколько минут настороженно вслушивался в тишину. И только потом отправился за лестницей.

Вскоре он снова показался на улице. Цыган тащил длинную узкую лестницу, перехватив ее рукой посередине. Конец лестницы волочился по земле. Видно было, что мужчине тяжело. Когда он доставил ношу к колодцу, еще несколько минут не мог отдышаться.

Иван стоял возле двери с колотящимся сердцем, даже дышать боялся. Он понимал: если кто-то из находящихся во дворе что-нибудь заподозрит, ему не жить. Почувствовав, что опасность миновала, он снова подошел к окну. То, что Иван увидел, заинтриговало его еще больше.

Баро опустил лестницу в колодец и стал медленно спускаться.

– Давай коробку! – крикнул он из колодца. Один из цыган, прихватив коробку, стал спускаться следом за хозяином. Второй остался наверху, он все время настороженно оглядывался.

Иван ждал, чем же все закончится, долго прислушивался, однако тишина была полной. Ему надоело стоять у окна, и он лег на кровать. Вопрос, что там, в колодце, не давал уснуть. Вскоре опять услышал приглушенный разговор. Мужчины говорили тише, чем раньше, и Иван не мог ничего понять. Наконец ворота опять были открыты, машина выехала на улицу.

Зимой светает поздно. Утром в его комнате было прохладно, поэтому он надел телогрейку, вышел во двор, чтобы набрать дров и растопить буржуйку. Увидел многочисленные следы на снегу, глянул в сторону колодца. «Интересно, что же может быть там внутри?» Подошел и заглянул в черную глубину. Далеко внизу на поверхности воды плавал лед. «Вода как вода… Не приснилось же мне все это!» – подумал Иван и пошел за дровами.

Он растопил буржуйку и отправился на конюшню, где почистил и покормил лошадей.

Дни его были похожи один на другой. Иван выполнял свою работу добросовестно, и хозяин уже не контролировал его. Хозяйка приносила горячий обед и что-то перекусить на завтрак и ужин.

Однажды мужчина столкнулся в конюшне с дочерью хозяев. Он уже напоил лошадей и собирался уходить, когда дверь распахнулась, и перед ним появилась она. Иван застыл как вкопанный. Девушка не сводила с него жгучих черных глаз, улыбка играла на ее привлекательном лице.

– А ты красавчик!

Сверкнув взглядом и небрежно бросив комплимент, она проплыла мимо и направилась к лошадям. Оглянулась, посмотрела на все еще стоявшего столбом Ивана, рассмеялась чарующим, колдовским смехом. На вид ей было лет восемнадцать. Теплая шаль покрывала плечи, пряди черных вьющихся волос будто приплясывали на высокой груди и спине. Манил, околдовывал шелест оборок ее цветастой длинной юбки. Иван, словно завороженный, следил за каждым ее движением.

– Иди сюда, – негромко позвала она, – не бойся.

Иван не двигался с места.

– Ну, что застыл? Хочешь, погадаю?

– Нет, – чуть слышно вымолвил Иван.

– А что так? Денег не возьму. У тебя их нет. Но всю правду скажу.

Она стала медленно подходить к нему.

– Лулу! – во дворе раздался голос хозяина.

– Вот так всегда! – разочарованно всплеснула руками девушка. – Отец зовет. Ладно, мы еще встретимся. Я давно за тобой наблюдаю. Будешь убирать двор, посмотри на окно второго этажа. Я всегда там стою, пока ты на улице. Она проскользнула мимо него в открытую дверь, словно видение. Иван постоял еще несколько минут и вышел следом. Из конюшни он слышал, как отец ворчал на дочь, выказывая свое недовольство.

После той единственной встречи девушку он больше не видел. Она как будто исчезла из дома. Иногда смотрел на окно, как она сказала, но там все время были задернуты шторы. «Может, мне все это показалось?» – думал он. Когда Иван поселился у цыган, хозяин запретил ему выходить за ворота. И строго предупредил: никто из посторонних не должен его видеть.

Иван вернулся в свою комнатку, подошел к зеркалу и стал вглядываться в свое отражение.

«Кто я?» – снова и снова задавал он себе этот вопрос. На него смотрел мужчина с небольшой, небрежно постриженной бородкой темно-русого цвета. Волосы отросли уже до плеч, он постоянно закладывал их за уши, чтобы не мешали. Иван еще несколько минут разглядывал себя в зеркале, а потом с досадой отвернулся: «Я даже не знаю, сколько мне лет». Снял с буржуйки почти закипевший чайник, поставил его на стол. Потом оделся, натянул на голову вязаную шапку, которую дал хозяин, и опять пошел на улицу.

Снег крупными хлопьями медленно опускался на землю. Иван взял лопату и начал чистить дорожки, но снежинки будто пытались его опередить, тут же укрывали белым покрывалом почищенный двор.

Глава 8

Седьмой месяц беременности у Анны протекал тяжело. Отекали ноги, болела спина, постоянно хотелось лечь. Ее мама, Светлана Михайловна, переживала за дочь и старалась как можно реже оставлять ее одну. Переехав в квартиру Анны, она отлучалась только в то время, когда та спала. Поздно вечером спешила к себе домой, чтобы приготовить еду мужу. Ближе к полуночи он привозил ее обратно. Светлана Михайловна была энергичной женщиной спортивного склада, и все же ежедневная домашняя работа выматывала ее, к вечеру она уже падала от усталости. Но утром снова была готова заниматься хозяйством, лишь бы у дочери все было в порядке.

В этот день, выйдя из спальни, она услышала из комнаты Анны приглушенный стон. Открыла дверь и увидела скорчившуюся на постели дочь.

– Доченька, что с тобой?

– Не знаю. Живот болит…

– Господи! Я вызову скорую. Это, наверное, роды.

– Так еще не время… – схватив ее за руку, испуганно произнесла Анна.

– Сейчас, сейчас, моя хорошая. Все будет хорошо, – успокаивала мать, освобождая руку, за которую та крепко держалась, и бросилась к телефону.

Когда Анну забрали в роддом, Светлана Михайловна не находила себе места. Она позвонила мужу, потом, не понимая зачем, Игорю. Он приехал через час, когда Анна уже была в операционной. Ей делали кесарево сечение.

Все были в напряжении. Светлана Михайловна сидела на стуле, подперев голову руками. Муж обнимал ее за плечи. Игорь напряженно молчал, изредка вставал и прохаживался по коридору. Когда из операционной наконец вышел доктор, все, как по команде, встали и устремились ему навстречу.

– Не волнуйтесь, все хорошо. У вас мальчик, два килограмма сто граммов, сорок девять сантиметров.

– А как Аня? Что с ней? – тревожилась мать.

– С ней тоже все хорошо, хотя роды и преждевременные. Операция прошла успешно.

Светлана Михайловна опустилась на стул и разрыдалась.

– Ну что ты, Светочка, все же хорошо! – уговаривал ее муж. – Успокойся, теперь можно радоваться! И мама, и ребенок в порядке.

– Это, Васенька, я от счастья, – вытирая слезы, говорила она. – Но все равно волнуюсь, ведь Сашенька наш семимесячный, совсем маленький, всего два килограмма… Хоть бы никаких осложнений не было. Ведь она недавно ходила к доктору, ничто не предвещало преждевременные роды.

– Все будет хорошо. Мы его откормим. Будет богатырем, как Алексей.

Игорь был в смятении. Все это время он молчал, но как только услышал про Алексея, будто бы очнулся.

– Он будет, как и я. Тоже родился семимесячным. А видите, каким вымахал.

– Да, Игорь, ты богатырь, – посмотрев на стоящего рядом крепкого мужчину, сказал Василий Иванович.

– Так и Леша богатырь, – поспешила уточнить Светлана Михайловна, – все время спортом занимался.

– Чем только мы не занимались: футболом, борьбой, плаванием. Санек наш тоже будет в спортзал ходить.

– А можно Анечку увидеть? Давайте спросим у доктора, – забеспокоилась Светлана Михайловна.

– Я сейчас найду его, – предложил Игорь.

Он направился в ординаторскую. Вернулся довольно скоро и доложил:

– Врач сказал не волноваться и приходить завтра.

– Может, мне дождаться, когда она выйдет из наркоза?

– Света, не выдумывай. Поехали домой. Отдохнешь, а завтра приедем пораньше.

– И я так считаю, – поддержал отца Анны Игорь.

Они вышли из больницы, сели в машину и отправились на квартиру к Анне, предварительно договорившись с Игорем, что он на своем авто будет следовать за ними.

Родители Анны уже припарковались во дворе, а машины Игоря все не было. Решив не дожидаться его, они поднялись в квартиру. Светлана Михайловна попросила мужа приготовить кофе и прилегла на диван.

– Как же раскалывается голова, – жалобно простонала она.

– Так выпей таблетку, – отозвался из кухни муж.

– Да, не стоит ждать, пока само пройдет.

Она встала, открыла шкафчик, где лежала аптечка, а затем пошла на кухню. Муж налил в стакан воды и подал ей. Светлана Михайловна приняла лекарство и вернулась в комнату, чтобы опять расположиться на диване. В это время в дверь позвонили.

Василий Иванович поспешил открыть.

– А вот и я! – с широкой улыбкой сообщил Игорь, перешагивая порог. В одной руке он держал большущий букет алых роз, в другой – бутылку шампанского. – А где Светлана Михайловна?

Мама Анны выглянула из комнаты и, увидев Игоря с цветами, улыбнулась.

– Это вам, – вручая букет, Игорь сиял, будто сын родился у него.

– Спасибо. Вася, поставь цветы в вазу!

– Сегодня такой день… Нужно отметить рождение нового члена семьи, – сказал Игорь и поставил шампанское на стол.

– Обязательно, Игорь. Ты молодец! Все предусмотрел. Видишь, Света, какой друг у Леши.

– Да, настоящий. И Анечку не оставляет без внимания, – похвалила Игоря Светлана Михайловна.

Она поднялась, поставила бокалы на стол.

– У нас там и бутылочка водки имеется, – напомнил Василий Иванович.

– Сейчас, сейчас я все приготовлю, – засуетилась новоиспеченная бабушка. – О, и головная боль вроде начинает проходить…

– Я могу массаж головы сделать, – проявил участие Игорь. – Знаю точки, которые помогают снять головную боль.

– Спасибо, таблетка уже подействовала, – улыбнулась Светлана Михайловна.

– Тогда я помогу вам накрыть на стол.

Игорь по-хозяйски открыл холодильник и стал вынимать ветчину, сыр и другие продукты. Светлана Михайловна с интересом наблюдала за ним.

– Игорь, я сама все сделаю, – произнесла она.

– Отдыхайте. Не волнуйтесь, мне не трудно, я люблю готовить.

Он разморозил антрекоты в микроволновой печи, ловко отбил их. Пока мясо жарилось, как заправский повар нашинковал овощи, красиво разложил на тарелки.

– Прошу к столу, – пригласил он.

Родителям Анны понравились его ловкость и умение. Василий Иванович распечатал бутылку водки и налил в рюмки.

– Светочка, тебе шампанского?

– А как же я после лекарства-то…

– Ну, чуть-чуть, внук ведь родился!

– Ладно, – махнула рукой жена, – по такому случаю хоть двадцать капель!

– Можно я произнесу тост? – спросил Игорь.

– Конечно.

– Сегодня родился ваш внук. Это знаменательное событие. Я хотел бы назвать его своим сыном. Будет ли так? Это зависит от Анечки. Думаю, я мог бы заменить Лешу и стать хорошим отцом и зятем. Извините, может показаться, что я тороплю события, но ведь вы понимаете, что у ребенка должен быть отец с рождения. Я сделал Анне предложение, она его пока не приняла. Надеюсь на ваше понимание, на помощь. Вы сможете убедить ее?

– Игорь, ты прекрасный человек, мы знаем. Все, что от нас зависит, мы сделаем, – посмотрев на мужа, сказала Светлана Михайловна. – Но Анечка должна принять решение сама.

– Да, ты права, – поддержал жену Василий Иванович. – Игорь, не торопись. Сейчас главное, чтобы Сашенька и Анечка были здоровы.

– Конечно. Я понимаю. Но вы должны знать: я люблю вашу дочь. Поднимем бокалы.

Мужчины выпили до дна, Светлана Михайловна сделала несколько глотков. Было заметно, что ее встревожили слова мужчины. Дочь неоднократно говорила, что не любит его. А Игорь, судя по всему, предпримет все, чтобы добиться расположения Анны. Он позиционирует себя лучшим другом семьи, а сейчас откровенно пользуется ситуацией. Но Анна не готова выйти замуж. Ведь до сих пор не известно, что произошло с Лешей.

– Вася, – обратилась Светлана Михайловна к мужу, – я вот о чем думаю: мы ведь совсем не подготовились к рождению внука. У нас и кроватки нет.

– Вы не беспокойтесь, я завтра же займусь этими вопросами, – Игорь заявил о готовности взять на себя обязанности отца.

Василий Иванович, немного захмелев, сказал:

– Вот видишь, Светочка, наш будущий зять уже вступает в свои права!

– Не говори ерунды. Мы сами все купим, – строго сказала Светлана Михайловна. – Я лучше знаю вкус и желания дочери. Ей ведь может и не понравиться выбор Игоря.

– Хорошо, Светлана Михайловна, давайте вместе с вами поедем выбирать.

– Посмотрим. Утро вечера мудренее. Пойду я прилягу. Устала, переволновалась. Надо отдохнуть.

– Иди, Светочка, иди, а мы тут с Игорем еще потолкуем.

Глава 9

Баро мерил шагами просторную гостиную своего дома. Он нервничал. Напротив сидели его дочь Лулуди и жена.

– Ты только посмотри на нее, Лачи, – он с возмущением ткнул указательным пальцем в сторону дочери. – Ее, оказывается, не интересуют наши законы и обычаи! Они с давних времен заведены предками, и всеми нашими родичами соблюдаются. Совсем от рук отбилась! Где это видано, чтобы в цыганской семье… Скажи мне!

Дочь угрюмо молчала. Жена смотрела то на одного, то на другого, но не произносила ни слова. Она боялась перечить мужу.

– Ты была еще ребенком, когда мы договорились, что выйдешь замуж за Данко. Где монета, которую тогда надел тебе на шею будущий свекор? Ну-ка покажи! Ты должна носить ее как медальон.

– Вот она, вот! – раздраженно выкрикнула Лулу. – Никуда не делась! – Она вытянула из-под кофточки медальон, насколько это позволила золотая цепочка, и показала отцу. – Не нравится мне Данко!

– Дочка, ты как разговариваешь с отцом? Это же наши обычаи! Мы давно договорились, сосватали тебя и не можем отказаться. Это позор!

– Ты с кем-то спуталась, негодница? Говори! Или мать твою накажу, что плохо следила за тобой… Ходите вместе, гадаете вроде. А на самом деле ты по сторонам глазеешь, на мужиков заглядываешься… Да?

– Не смотрю никуда, и никого у меня нет. Но я не люблю Данко, – твердила дочь.

– Полюбишь как миленькая! Я не собираюсь идти дом на дом. Они ведь не простят такого унижения. Выйдешь замуж за Данко и точка! Завтра приедут твои братья, они с тобой разберутся.

Разгневанный Баро резко встал и вышел из дома. Его раздражала непокорность дочери. С Тагаром, отцом Данко, его связывают давняя дружба и финансовые дела. Когда-то Тагар был влюблен в его сестру Мирелу.

– Что ж ты такая упрямая? – в это время укоризненно говорила девушке мать. – Данко красивый, из хорошей богатой семьи.

– Мама, сердцу не прикажешь…

– Не спорь с отцом! Ты еще молода, ничего не понимаешь. Ему виднее, за кого тебя выдавать замуж. Потом спасибо скажешь. Давай-ка в доме приберем.

Они занялись каждая своим делом. Лулу включила пылесос, а мать по крытой галерее отправилась на кухню.

Чтобы угодить мужу, Лачи всегда должна была полностью поддерживать его решения (или хотя бы делать вид). Это спасало ее от нагоняев, а иногда и от рукоприкладства.

Лулуди, которую с детства все называли Лулу, к восемнадцати годам приобрела репутацию своенравного и беспечного создания. Она была строптива и крайне упряма. От отца унаследовала горячий вспыльчивый нрав, а от матери – яркую внешность, но, к сожалению, не ее покладистость и умение сглаживать острые углы.

В этот день Лулу было совсем не до мыслей о замужестве. Ее душа рвалась и металась. Закончив пылесосить в комнатах, она накинула шаль на плечи и вышла из дома. От снега все вокруг было белым-бело. Он лежал шапками на крышах домов, на деревьях. Только дорожки были тщательно почищены. Лулу посмотрела по сторонам. Отца нигде не было видно. Она прошла через двор, заглянула в конюшню. Отца не было и здесь. Посмотрела на пристройку, где жил Иван, и решила заглянуть к нему. Но у порога остановилась, задумалась и еще раз оглянулась. Убедившись, что ее никто не видит, постучала. Иван сразу открыл.

– Я могу войти? – спросила девушка.

– Входи.

Лулу закрыла за собой дверь.

– Тебе что-то надо?

– Нет. Мне просто грустно.

– Я могу чем-то помочь?

– Не знаю.

Лулу села на табурет и, осмотрев маленькую комнатку, остановила взгляд на кровати, где спал Иван.

– А почему у тебя нет подушки? – спросила она.

– Не дали, – пожал плечами мужчина.

– На чердаке я видела старую подушку. Принесу тебе.

– Не нужно, обойдусь. Я уже привык подкладывать телогрейку.

Девушка вела себя так, как будто и не было их первой встречи в конюшне.

– А ты кто? – спросила она, глядя ему в глаза.

– Не знаю. Ничего не помню.

– Давай я тебе погадаю.

– Я не верю гаданиям.

– И все же дай мне свою руку.

Иван протянул ей руку, повернув ладонью вверх.

– Вижу отчетливо, что ты состоятельный человек. Даже богатый.

Иван засмеялся:

– Да уж, такой богатый, что конюшню чищу.

– А ты не смейся. Погоди, я на картах посмотрю.

Она отпустила его руку, достала из кармана юбки карты и села ближе к столу.

– Садись рядом и слушай. Дела твои плохи. Видишь, сколько сразу выпало пик? Шестерка, семерка, девятка, десятка. Ты был на грани жизни и смерти. Но все это в прошлом. Вижу женщину. Она мечется между двух мужчин. Вижу ребенка. Ты женат?

– Не знаю.

– Тебя ждет дорога длинная и дальняя. Ты все время играешь со смертью. Но жить будешь долго. Любовь у тебя будет к женщине, но с ней ты не останешься. Все, дальше не буду гадать.

Лулу насупилась, собрала карты, сунула колоду в карман юбки и пристально посмотрела на Ивана.

– Ты очень красив, – она опустила длинные ресницы, отвела взгляд. И, решительно встав, сказала: – Я пошла.

Иван смотрел на ее роскошные черные локоны, яркую пышную юбку и думал, что она не такая, как все цыганки. Лулу остановилась, взялась за ручку двери и плавно повернулась.

– Подойди ко мне, – произнесла она чарующим голосом.

Иван повиновался. Лулу поднялась на цыпочки и слегка прикоснулась губами к его губам. Через секунду, он и опомниться не успел, дверь за девушкой уже захлопнулась. Иван, оставшись один, был в недоумении: «Что это было? Наваждение какое-то…»

Он отошел от двери, сел на табурет, провел ладонью по губам, будто хотел снова почувствовать тепло ее юных уст. Через минуту встал и открыл дверь. Морозный воздух приятно бодрил. Сверкающий на ярком солнце снег слепил глаза, заставлял щуриться. В душе Ивана, казалось, звучала музыка. Он решил пройтись по двору. Изредка поднимал голову, чтобы взглянуть на окна. Было тихо, словно в доме никого нет.

«Что происходит? – подумал Иван. – Я вижу ее всего второй раз. Милая девушка решилась на поцелуй… Я когда-то уже испытывал нечто похожее. Но с кем?»

Через некоторое время ощущение эйфории прошло. Мужчина словно избавился от колдовских чар и почувствовал, что продрог. Увидел, что стоит в одном пиджаке, ходит по снегу в тапках на босу ногу… Он быстро вернулся в свою комнату. Растирая озябшие руки, надел телогрейку.

Иван не очень любил время, когда был свободен. Мысли одолевали его, а отсутствие ответов на вопросы заводило в тупик. Единственной радостью стали жеребцы, которые уже привыкли к нему и всегда ждали его появления. Иван это чувствовал. Когда начинал их чистить, гладить по гривам, они будто бы кланялись, благодарили. Вот и в этот раз, чтобы скоротать время, мужчина пошел к ним. На стене конюшни висел кнут. Иван взял его и начал разглядывать.

Кнут был изготовлен особым способом. На полуметровом деревянном кнутовище закреплено двадцать четыре переплетающихся кожаных ремешка разной длины. Постоянно носить его имел право не каждый цыган, а только знатный рома или завзятый лошадник, кузнец. Украшения на кнутовище и длина кнута считались признаком богатства, принадлежности к определенному сословию.

Иван подошел к одному из жеребцов, погладил его. Конь стоял как вкопанный, чувствуя тепло и нежность руки. Иван часто разговаривал со своими подопечными, будто хотел выговориться, рассказать о том, что волновало. За это время он привязался к лошадям. Часами мог находиться рядом с ними – кормил, чистил, убирал денники, а потом, сидя в сторонке, любовался ими.

Цыгане редко запрягали жеребцов, обычно ездили на машине. Иван выводил коней во двор, давал им возможность поскакать галопом, территория позволяла. Баро почти не разговаривал с ним. При встрече обычно спрашивал, вспомнил ли тот что-нибудь о себе. Лачи и вовсе только приветствовала его да приносила еду. Иван тоже не набивался с разговорами. Его часто мучили головные боли, но он не жаловался хозяину, боясь, что тот сразу уволит.

Пробыв в конюшне больше часа, Иван вернулся в свою комнату. Взглянул на кровать и увидел, что там появилась подушка в яркой наволочке. Он сел рядом и провел по ней ладонью. Подушка оказалась не слишком мягкой, перья сбились в комки. «Наверное, старая, как мир, – подумал Иван. – Ничего, все-таки подушка, а не телогрейка. Наверное, Лулу принесла, пока меня не было». Иван улыбнулся и попробовал полежать на предмете, который стал для него роскошью, но быстро встал. Взял подушку обеими руками и стал взбивать, чтобы стала мягче. Наконец снова улегся.

Вечерело. Иван не заметил, когда задремал. Однако не прошло и часа, как он вскочил с постели. Неприятный холодок пробежал по всему телу.

«Какой ужасный сон…» – думал он, вспоминая обрывки улетучившихся видений. Ему снился дом хозяев, шикарная спальня, а в ней убивают молодую женщину. Кровь хлещет, подушка быстро становится алой. Длинные черные волосы жертвы разметались, она уже неподвижна. Какой-то мужчина укрыл ее одеялом и собирался уже уходить. Иван преградил ему путь, тогда тот, зловеще улыбаясь, медленно направил на него пистолет… В этот момент Иван проснулся.

– Чушь какая-то! – вслух сказал он и зашагал по комнате. – Надо же такому присниться… Странно, но я почти точно могу описать черты лица мужчины и женщины. Раньше я их не видел.

Он набрал из ведра немного холодной воды в кружку и плеснул себе в лицо.

– Ух! – энергично потряс головой. – Это же просто сон, – уговаривал Иван себя, а чтобы прогнать тягостное впечатление, решил пройтись.

Мужчина вышел на улицу. Большая луна, словно прожектор, освещала двор. Он жадно дышал, но пронизывающий колючий ветер вскоре заставил вернуться. Иван снова лег на кровать и, стараясь прогнать недавний кошмар, стал думать о Лулу. После их последней встречи не проходило и дня, чтобы он не вспомнил о девушке. Закрыв глаза, он попытался представить себе юную красавицу, но в воображении возникала другая женщина, которая улыбалась и протягивала к нему руки. Она появлялась снова и снова, пока он не открыл глаза. «Я где-то видел эту женщину, – подумал он. – Я знаю ее… Это Анна. Да, это Анечка! Она была в моей жизни. Кто она? И кто я?» Но память, словно перевернув прочитанную страницу, захлопнула книгу воспоминаний.

Ночь прошла мучительно. Иван то вспоминал приснившееся убийство, то мысленно повторял имя женщины, которая на мгновение появилась в его памяти.

Глава 10

Белесое зимнее солнце поднялось довольно высоко, когда Иван услышал громкие голоса во дворе. Ворота были открыты настежь, во двор въехали две машины. Иван понял, что это сыновья Баро. Хозяин вышел навстречу первым. За ним выбежала Лулу, без платка и верхней одежды, в домашних шлепанцах на босу ногу. Она повисла на шее одного из братьев. Пока Лулу обнимала одного, второй подошел к крыльцу и обнял мать.

– Шуко, посмотри, какая наша сестренка стала, – освобождаясь из объятий сестры, радостно воскликнул брат.

– Да, Драго, выросла. Самой красивой невестой будет! – ответил брату Шуко, подходя к Лулу, с лица которой сразу исчезла улыбка. Она поняла, что братья приехали к родителям, чтобы вести разговор о ее замужестве.

– Какая радость, какое счастье! – причитала мать. – Пойдемте в дом. Чего стоите? Холодно, Лулу, простынешь.

Иван наблюдал за происходящим из окна. Когда все скрылись за дверью, он направился в конюшню. Накормил лошадей и вышел во двор. В это время дверь отворилась, на крыльце появилась Лулу.

– Иван! – окликнула она его. – У нас гости. Братья приехали, – сообщила Лулу.

– Я рад за вас.

– Я тоже очень рада, но они приехали, чтобы решать вопросы, связанные с моим замужеством.

– Тебе это не по душе?

– Конечно. Иван, давай зайдем к тебе. Холодно.

– Не боишься? Если увидит отец или братья, представляешь, что будет?

– Не увидят. Они сидят за столом.

– Ну пошли.

– Послушай меня, – быстро заговорила в комнате Лулу. Слова лились неудержимым потоком, подгоняя друг друга. – Помоги. Меня давно продали Данко, а я не люблю его. На тебя смотрю… Только ты этого не замечаешь. Не знаю, кто ты, но мое сердце подсказывает, что ты хороший человек. Память вернется к тебе, я чувствую это. Меня тянет к тебе с невероятной силой. Я устала. Не желаю так жить. Давай убежим. Бросим все. Убежим вдвоем – ты и я. Мы можем уехать в другой город. У меня есть сбережения. Я буду работать. Горы для тебя сверну. Я сделаю тебя счастливым.

Лулу подошла к Ивану так близко, что он вздрогнул. Справившись с волнением, взял ее за плечи и крепко сжал. Девушка умолкла.

– Остановись. Ты сейчас сама не понимаешь, что говоришь. Ты мечешься, ищешь поддержки. Но я не могу тебе помочь. Я никто. У меня нет документов, нет денег, дома.

Лулу уткнулась лицом ему в плечо. Он склонился к ней, как к обиженному ребенку. А девушка замерла, надеясь, что мужчина обнимет ее, прижмет к себе. Но он снова стал убеждать ее:

– Ты еще девочка, несмышленая, ранимая, неопытная. У тебя все будет хорошо. Я могу быть тебе только верным другом.

Лулу с нежностью посмотрела на него и словно впервые увидела, какие голубые, будто безоблачное небо, у него глаза, какие черные ресницы, гордый взгляд, благородная осанка, сколько достоинства во всем облике. Взгляды их встретились. В ее глазах была мольба, его глаза светились добротой. Девушка поняла, что ее план потерпел крах. Она закрыла лицо руками и заплакала.

– Девочка моя, – шептал он. – Не надо! Ты не должна плакать!

Он почувствовал, как в ней что-то меняется. Смахнув слезы, девушка улыбнулась и с горечью произнесла:

– Ты подумай. Ведь тебя здесь ничто не держит. А вместе мы преодолеем все трудности.

Она отступила на шаг, поправила шаль и стремительно вышла из комнаты.

Иван был в растерянности. Ему нравилась эта молоденькая цыганка. Он вспомнил ее поцелуй, и в воображении замелькали давно забытые им картины любовных утех. Иван лег на кровать, обхватив руками подушку. В его подсознании возникли какая-то комната и Анна, протягивающая к нему руки. Сильная головная боль снова заставила метаться по комнате.

«У меня был дом, женщина, это ясно, – думал он. – Но где она, где дом?.. Как же болит голова!»

Иван достал таблетки, которые ему тайно от хозяина дала Лачи. Налив воды в кружку, он запил лекарство. Через некоторое время боль начала отступать.

Во дворе снова послышались голоса мужчин. У хозяев был праздник. Иван подкинул дров в буржуйку, поставил греться чайник, отрезал хлеба и намазал его маслом. После скромного ужина лег спать, чтобы утром встать пораньше. Ему предстояло почистить дорожки до пробуждения хозяев и накормить лошадей.

В этот день Лулу помогала матери до поздней ночи. Они подавали мужчинам еду, убирали со стола, мыли посуду, снова стряпали… Наконец мужчины разошлись по комнатам.

Справившись со всеми делами, Лулу отправилась в свою спальню. Несмотря на усталость, не стала сразу готовиться ко сну, а подошла к зеркалу. Внимательно оглядела себя, изогнулась, чтобы увидеть сбоку и со спины. И осталась довольна. Раньше ей хотелось быть чуть выше, но сейчас была удовлетворена своим средним ростом. Длинная изящная шея, соблазнительная пышная грудь, тонкая талия… «Жаль, что юбка скрывает ноги, – подумала она, – ведь они у меня стройные, на зависть многим русским, которые могут ходить в мини. Но отец все равно никогда не разрешит ходить в короткой юбке… Эх, были бы у меня крылья, вспорхнула бы и полетела куда глаза глядят!»

Девичье сердце жаждало любви и свободы. С раннего детства большую часть суток она проводила дома, всегда была под присмотром. Если ходила с матерью погадать прохожим, то держалась за ее юбку, пряталась за спину. Когда Лулу подросла, отец все равно не разрешал ей одной выходить со двора. Но цыганская кровь играла, тянула на улицу. Лачи поощряла это, но дома они ничего не рассказывали, боялись, что Баро догадается.

Лулу нравились их жизнь, обычаи, она многое переняла от матери. И все же ей хотелось учиться, жить в городе. Но когда девушка окончила школу, отец сказал: «Пора выходить замуж. А если будешь слушаться мужа, нужды не узнаешь».

Когда впервые увидела Данко, он ей сразу не понравился. Хоть и симпатичный, но высокомерный, дерзкий парень. Будущий свекор, встретившись с Лулу, был поражен красотой девушки, постоянно внушал сыну, что именно она должна переехать к ним и нарожать внуков. Тагар любил все прекрасное, его дом сиял золотом, был украшен дорогими антикварными вещами. Даже невестку он рассматривал как часть интерьера.

Лулу еще несколько минут крутилась перед зеркалом, пока ее не окликнула мать, вошедшая в комнату.

– Ты вроде и не устала, егоза! Хватит прихорашиваться, ложиться пора. Уже все спят.

– Сейчас, мама.

Лачи поцеловала дочь, и Лулу, быстро раздевшись, шмыгнула в постель и, как в детстве, забралась с головой под одеяло. Дом затих, свет горел только у хозяйки, которая вернулась к себе, обойдя все комнаты. В тишине ночи еще несколько минут слышалось шарканье ее тапочек.

Глава 11

Анну с сыном выписали из роддома через две недели. Забирали их родители. Когда вошли в квартиру, она заглянула во все комнаты и ахнула. Увидев произошедшие перемены, не сдержала восхищения:

– Какое великолепие! Настоящее детское королевство!

Первое, что бросалось в глаза, – разноцветные шары, везде живые цветы в вазах. А детская кроватка казалась просто сказочной! Анна попросила Василия Ивановича, который держал новорожденного на руках, положить младенца на диван, развернула одеяльце и перенесла его на поистине королевское ложе.

– Мамочка, папочка, какие вы у меня хорошие! Такой сюрприз нам приготовили!

– Доченька, это не только мы…

– Кто же еще?

– Игорь позаботился.

– А он здесь причем? – спросила она, и улыбка сошла с ее лица.

– Ладно, доченька, все потом. А сейчас располагайся. Главное – вы здоровенькие, дома, и все у нас благополучно.

Обе женщины поспешили к малышу, который проснулся и закряхтел.

– Наверное, Сашенька кушать просит, – предположила бабушка.

– Да, уже пора, – согласилась Анна и поспешила вымыть руки.

Пока молодая мама кормила сыночка и любовалась им, бабушка и дедушка накрывали на стол.

– А мы сейчас тебя кормить будем. Я тут всяких вкусностей наготовила, – радостно говорила Светлана Михайловна, наблюдая за дочерью.

– Мама, он так похож на Лешу! Я в больнице сразу заметила это. Очень рада, что ему передались отцовские черты. Кстати, никаких известий из милиции не было?

– Нет, доченька, не было.

– Восстановлюсь немного и опять пойду к ним. Кажется, они вообще перестали заниматься этим делом. Я недавно видела Лешу во сне. Живым. Будто он протягивает ко мне руки, а я не могу до него дотронуться. Он просит о помощи, а я ничего не могу сделать.

– Анечка, не терзай себя. Ты сейчас должна думать о сыне. Если будешь расстраиваться, молоко пропадет.

– Хорошо, буду думать о Сашеньке, но и Лешу нельзя забывать…

Из кухни донесся голос отца:

– Все готово! К столу.

– Сейчас, Вася, Сашеньку уложим и придем, – отозвалась Светлана Михайловна.

Малыш уснул, уткнувшись носиком в мамину грудь. Анна бережно положила его в кроватку и вместе с матерью пошла на кухню.

Отец, который с гордостью принял статус деда, суетился на кухне.

– Кушать подано, – весело сказал он.

– Мама, а папа-то наш как изменился! Он на кухне теперь не гость, а заправский шеф-повар! – похвалила, улыбаясь, дочь.

– Он же теперь дед. Вот и старается мне во всем помогать, – все дружно засмеялись.

В это время зазвонил домашний телефон. Светлана Михайловна ответила.

– Да, Игорь, мы уже дома, сели обедать. Приезжай, – она положила трубку и взглянула на дочь.

– Сейчас Игорь приедет. Он так тебя ждал.

– Зачем? Не пойму, что происходит – Игорь здесь, Игорь там. Какое отношение он имеет к нашей семье?

– Аня, он друг Леши. Не обижай его. Он так старается заменить его. Ведь если бы Леша был жив, то…

– Мама, он жив. Не хороните его, – решительно оборвала дочь.

– Я хотела сказать, что Леша сделал бы то же самое. Игорь пытается компенсировать заботу, которую ты сейчас не получаешь. Вот и все. Вскоре в дверь позвонили. Открыла Светлана Михайловна.

– Проходи, Игорь. Спасибо, – сказала она, принимая букет цветов.

– А где Анна?

Он держал в руках второй букет, для молодой мамы, и ждал, когда она появится. Но Анна не вышла ему навстречу. Игорь разделся и прошел на кухню.

– Поздравляю, Анечка, с рождением сына, – он вручил букет и сел рядом с Анной.

– Спасибо, – она взяла цветы и поставила их в вазу.

– А еще у меня много подарков для Сашеньки! Оставил пакет в машине, руки были заняты. Сейчас спущусь и заберу.

– Потом, потом, – остановила его Светлана Михайловна. – А сейчас давайте обедать.

Игорь не сводил глаз с Анны, а она старалась не смотреть в его сторону. И все же мужчина нисколько не смутился полным отсутствием внимания с ее стороны.

– Может, по рюмочке коньяку? – предложил Василий Иванович, который до этого не проронил ни слова.

– Мне нельзя, – ответила Анна.

– Я за рулем, – сказал Игорь, – если только вечером…

– Вечером банкета не будет, – отчеканила Анна, взглянув на него.

– Понял.

– Игорь, не обижайся. Она же теперь мама. У них режим.

– Да я не обижаюсь. Все понимаю. Только еще не могу представить себя в роли отца.

– Какого отца? – вспыхнула Анна.

– Это я так, я же когда-нибудь тоже буду отцом. У тебя родился сын, и я должен набираться опыта. Кстати, надеюсь быть крестным, – быстро исправил свою ошибку Игорь. Он понял, что Анна не готова к кардинальным переменам.

– Дорогие мои, обо всем поговорите потом. Василий, налей-ка и мне рюмочку. Выпьем с тобой за нашего внука и доченьку! Пусть они будут здоровы, – чтобы снять возникшее напряжение, предложила Светлана Михайловна.

– Да, мать, давай.

Они выпили по рюмке коньяку и приступили к обеду. Из комнаты послышался плач ребенка.

– Сашенька зовет, – Анна вскочила, словно ждала момента, чтобы выйти из-за стола.

Когда она скрылась за дверью, Светлана Михайловна сказала:

– Игорь, не торопись. Только испортишь все. Сейчас она не расположена к переменам. Я как женщина понимаю ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.