Сергей Пустовойтов
Беру обязательство

"На небе только и разговоров, что о море и о закате."

(с) Кто-то очень знакомый

I

Вы не найдете на море двух одинаковых волн, вы не встретите в жизни двух одинаковых судеб. Мы бежим один за другим, словно волны, и всегда разбиваемся о берег. Всегда.

…

Я проснулся. Голова раскалывалась. Рассветные лучи ворвались в каюту и нещадно жгли глаза даже сквозь веки. Отлепив сухой язык от неба, я поворочал им во рту, проверяя целостность зубов. Зубы были на месте, но мерзкая горечь вызывала желание сблевануть. Я с силой сжал голову руками и присел на койку. В этот момент в нору¹ просунулась такая же небритая и распухшая голова деда².

– Джангар, гемтә!(преступник) Встал наконец-то! Харе харю давить, умойся и пулей в яму³, десять минут тебе! Шулуhар!(быстрее)

– Дед, осади! Видишь – болею? Дай хоть полчаса?!

– Вставать раньше надо было! – голова исчезла, лязгнув дверью.

– Ну вот шуметь-то зачем?!

Так плохо я себя не чувствовал, пожалуй со времен начала службы на флоте. Я тогда только познакомился с морской болезнью, и каждый день блевал раз по пять. Таких называли «рыгальщики». Это была самая первая стадия, которую проходит большинство зеленой матросни. Опытные моряки тоже страдают морской болезнью, но по-другому. Не могу сказать, что я почувствовал себя снова молодым, скорее наоборот, раньше такие попойки давались мне куда легче.

Я сполз с лежака и, пошатываясь больше обычного, доковылял до умывальника. Несколько раз умылся, плеснул себе на загривок и прополоскал рот. Очень хотелось пить, и еще я надеялся найти таблетку аспирина. Вода из кулера набиралась в кружку издевательски медленно. Утолив жажду, я стал потрошить аптечку, аптечка подвела. От мысли, что теперь придется мучиться полдня, отчаяние подкатило к горлу горьким комом. У дока точно есть таблетки, но к нему было нельзя. Сдаст кэпу, зугъу (подхалим), как пить дать – сдаст. Вернувшись к умывальнику, я принялся чистить зубы. Ментол зубной пасты сильно щипался и прилипчивой химозой осел где-то глубоко в горле. Я сделал еще несколько глотков из кулера и спешно стал натягивать робу и сапоги.

Как и было поручено, через десять минут я был уже в машинном отделении. Хмурые лица вчерашних собутыльников неприветливо, но с пониманием кивали. Стармех Галсан взглянул на часы, тоже одобрительно кивнул и прокричал:

– Джангар, надо чтобы ты все проверил, сегодня маневр планируется. Возможно, будем траулер за ноздрю брать⁴, может быть тяжелый.

– «Альпинист»?

– Нет, «Орленок»⁵.

Какая-то непонятная новая тревога охватила меня, и дело было не в похмелье. Мне, как автоматчику⁶, все равно, трясутся руки чуть больше или чуть меньше, я не ювелир и не доктор, но, после последнего рейда, я всерьез задумался, как долго еще планирую продолжать. Хотя объявлено и не было, я надеялся, что на днях мы возьмем передышку, и я смогу посушиться в Астрахани и все обдумать. А теперь снова предстояла делюга, да еще и форс-мажорная какая-то.

Хотелось пошептаться с дедом, выяснить: что почем. Чтобы не вызывать подозрений у ребят я пристально посмотрел на деда, демонстративно похлопал себя по карманам и крикнул:

– Черт, сиги забыл, метнусь вверх?

Дед понял намек, но не проследовал за мной, пристально глядя через узкие даже для азиата щели глаз, достал пачку своих и передал мне.

– Потом отдашь!

Тревога усилилась кратно.

С Галсаном мы были знакомы давно. Это он привел меня на «Фемиду». Я только разменял третий десяток и сидел в компании таких же просоленных на государственной службе моряков. Галсан, тогда еще не стармех, а такой же автоматчик, появился очень вовремя. Я уже успел чего-то повидать, чему-то научиться и в чем-то разочароваться. Госслужба она везде госслужба: денег нет, коррупция, бюрократия. Но мне было всего двадцать два, и я все еще болел морем. Галсану не пришлось меня долго убалтывать. Он просто поделился условиями и озвучил предложение. Мы до этого не были знакомы, и я не раз спрашивал, почему он предложил именно мне. Внятного ответа я так ни разу и не услышал, он, то нелепо отшучивался, то просто молчал. Может быть, ему что-то про меня рассказывали, а может просто понравился, когда курили вместе. Я немного пьяный выслушал его, помолчал, посмотрел на его круглое блестящее и раскрасневшееся от духоты лицо, заметил, как он с усилием раскрывает свои запрятанные под двойными веками глаза и согласился прийти на базар со старшим. Дали несколько дней все взвесить, и я все взвесил.

Пиратские будни потекли лучше, чем я ожидал. Среди ребят отмороженных не было, разве что из боевого отделения, но и то – по слухам. Держались они отдельно, в общих попойках участвовали редко, и особо лишнего себе не позволяли. У их комода⁷ с дисциплиной все строго. Попробуй пятнадцать, а то и двадцать боевиков в узде держать, тут и яйца стальные и опыт и рука на кобуре, мужики знали, что у Улана все это есть.

Сначала я ходил в рейсы не часто. Потом попривык, втянулся, ипотеку взял, деньги появились, задышал по-другому. Несколько раз даже на других кораблях плавал, но тоже с Галсаном. Крови я не видел, ну, точнее, как убивали – не видел, да и не часто это происходило. Обычно постреляют по обшивке, может в ногу кому шмальнут для убедительности, там и диалог лучше идет.

Мужики тоже не дураки, и жить хотят, семьи у некоторых. Ну, я старался об этом не думать, моя работа – техническая. Динамку⁸ обслуживал, остальное… Так девять лет прошло. Галсан дедом стал, я – автоматчиком, репутация появилась. Квартиру побольше выкупил, крузак новый. Даже счет себе открыл, в китайском банке, – к родине доверия за эти годы не прибавилось…

– Джангар!

Я повернулся на окрик, это был один из наших трактористов⁹.

– Халя (смотри)! – он сунул мне под нос треснутый вдоль патрубок.

– И че?!

– Хамхырджоч (сломался), где у нас такие?

– Ты попутал что ли? Это я у тебя должен спрашивать, где у нас такие!

Механик виновато молчал. Заниматься воспитанием дальше не хотелось, и я просто указал ему нужный шкаф. – И уши мне принеси, а то башка и так раскалывается.

Надев оранжевые уши с шумодавом, я принялся за работу. Через часа четыре, с тяжелыми перекурами я, наконец, обследовал все узлы и агрегаты. Машина была готова. Деда за время работы я не встретил, и это напрягало. Тревога, как боль от ушибленного пальца, то исчезала, то появлялась, когда им пошевелишь. Оставалось совсем немного времени до обеда, когда я весь потный и провонявший поднялся в каюту. У меня душа не было, и я ходил к деду. Взяв чистую одежду, выпив три стакана воды, я направился к нему. Работа и жара разогнали похмельную дрянь из организма, – самочувствие чуть улучшилось. Все что сейчас требовалось – это душ и хорошенько пожрать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нора – каюта

Вернуться

2

Дед – стармех, старший механик

Вернуться

3

Яма – двигательный отсек

Вернуться

4

Брать за ноздрю – брать на буксир

Вернуться

5

«Альпинист» и «Орленок» – типы морозильных траулеров-сейнеров

Вернуться

6

Автоматчик – второй механик, отвечающий за судовую автоматику

Вернуться

7

Комод – командир отделения

Вернуться

8

Динамка – дизель-генератор

Вернуться

9

Тракторист – матрос-механик

Вернуться