Екатерина Крапивенцева
Не сдохнут только одиночки. Том 2: Час зверя

Глава 1: Новая жизнь

В густых осенних сумерках замелькали огни. Они размеренно подрагивали, сливались в каплях конденсата. Сползали по стеклу, баюкали меня. Повинуясь этой круговерти, я клевала носом. Стекло приятно холодило щёку. Усталость брала своё.

Тишину нарушали лишь утробное урчание мотора да потрескивание рации. Изредка в эфир пробивались дорожные заметки.

– Слева по курсу лежит бензовоз. Перекрыл полосу. – Послышался вздох Иванова. – Плохо. Похоже, застрянем тут.

– Топливо есть? – Рация зашипела, и в беседу включился Степанов. – БМП смогут сдвинуть его, как думаешь?

– Бензин разлит по всей дороге. – Отчитался «Росгвардеец».

– Игра не стоит свеч, – покачал головой Чумаков.

– И то верно. – Озадаченный, немного охрипший голос Степанова выдавал истинную глубину его усталости. – Отбой… Не хватало ещё, чтобы всё рвануло, к чёртовой бабушке… Просочимся как-нибудь…

Чумаков положил на место рацию и мельком взглянул на меня:

– Устала?

Я только слабо кивнула, не в силах выдавить из себя что-то членораздельное.

И снова тишина… Колонна машин медленно ползла по шоссе, растягиваясь до самого горизонта. Бобик покачивался на рессорах – туда-сюда, вызывая у меня странную ассоциацию, словно невидимая рука качает гигантскую колыбель.

Бессонная ночь, дорога и продолжительный стресс сыграли с моей психикой злую шутку. Сначала меня обуяла навязчивая дрёма. Но сон никак не шёл… А потом всё вокруг вдруг стало далёким и сюрреальным: ощущения времени и пространства смазались и меня накрыла дереализация.

Странное ощущение будто ты выглядываешь в мир с самого донышка своей души. Тело постепенно расслабляется, выходя из строя. Становится чужим, тяжёлым и бесполезным, как машина, в которой неожиданно закончился бензин.

Тряхнув головой, я скинула морок и приоткрыла окно. Неожиданно мне стало душно, почти до тошноты.

– Всё нормально? В бардачке есть вода, – встревоженный шёпот Чумакова окончательно вернул меня в реальность. Тягостное ощущение рассеялось, уступая место благодарности.

Опытные водители включили фары, освещая раскисшую дорогу. Тёплая печка да хорошая компания – что ещё нужно в разгар апокалипсиса, чтоб ощутить себя счастливой?..

Не существует в мире более разновидности одиночества, за которое я бы держалась. Цепко, как раньше, ревностно защищая его от чужих посягательств.

Для начала я свыклась с мыслью, что выживать вместе легче, а потом и вовсе полюбила свою новую семью… Ту, которой у меня никогда, по сути, и не было.

Никто из кровных родичей не давал мне ощущения сопричастности той самой общности, где один за всех, и все за одного, как в романах Дюма. Мы то делили что-то, то неистово соревновались, перетягивая одеяло в разные стороны, но никогда не являлись командой.

Сложно любить людей, которые постоянно мерятся причиндалами в бесполезной игре под названием: «Кто из нас «правильно» живёт, а кто говно собачье». Не сложно догадаться, что отказавшись от соревнования, я автоматически переместилась в разряд аутсайдеров.

Мы были родственниками, но так и не стали семьёй. Каждый совместный праздник заканчивался руганью и нудными нотациями. А когда папа умер, родные перестали звать меня в гости, но я и не настаивала. С облегчением выдохнув, каждый из нас зажил своей жизнью.

Сколько себя помню, считала, что командная игра – не для меня. Но как же я ошибалась. Открыв Чумакову дверь в тот судьбоносный день, я сказала миру «да». И теперь, не смотря на тревоги и опасности, не взирая на зомби всех мастей, он больше не кажется мне страшным… Такой вот парадокс. В той, «другой» вселенной, без оживших трупов, я была менее живой, чем сейчас. И за это стоит сказать «спасибо» моей новой семье.

Петренко смог проявить необходимую настойчивость, не дав мне отсидеться в моём привычном, «безопасном» мирке», что стало основополагающе важным решением. Потому как жизнь с энтузиазмом душевнобольного демонстрировала мне, насколько сильно я ошибалась. Сашина открытая душа с неуёмной тягой к коммуникации дала мне шанс выжить – не больше, не меньше.

Вадим сохраняет самообладание там, где любой другой порвёт себе ягодицы от натуги. Его ненавязчивая забота и непоколебимое спокойствие не раз спасали мой день, когда всё, казалось, вот-вот обрушится с треском…

Веник… Свой парень. Честен до нигилизма. Не геройствует (впрочем, как и я). Но способен вовремя выдать дельный инсайд. Осторожный интеллектуал, иногда безмерно ленивый… И всё же он ни разу не бросал других наедине с их бедой. Когда на нас с Аллой напали братья Аскаровы (как давно это было!), Веник не сбежал, а защищался вместе с нами. И даже придумал нестандартный способ, как задержать преступников, казалось бы, в безвыходной ситуации…

Мишка, Инга, Валюша и Мама Света, чета Захаровых… Даже Журба и Степанов!.. Список можно продолжать. Все они в одночасье стали "своими в доску".

Неожиданно мне стало интересно, чем живут другие люди, и что у них на душе… Всё, от чего я так стремительно убегала в другой, доапокалиптической реальности, догнало меня в конце времён. Та близость, что всегда казалась опасной, на деле принесла мне то самое ощущение внутренней целостности и спокойствия, которых я не ощущала раньше.

Вадим мерно крутил баранку, украдкой поглядывая на меня, не сплю ли. Инга, притаилась на остром Колином плече и отстранённо глазела в окно, то закрывая глаза, то напряжённо вглядываясь в темноту.

Пустой взгляд человека, прошедшего свой личный ад. Он мне знаком не понаслышке. Все шутки и ужимки остались за стенами ПВР, вместе с Ольгой: бледной и бездыханной. А Инга замкнулась в себе. Словно она всегда была такой хмурой и молчаливой. В тот злосчастный день она в третий раз потеряла семью.

Сначала погибли родители: трагично и неожиданно. Затем Бабушка. А теперь старшая подруга и добрый наставник в одном лице. Так же негаданно. Даже попрощаться не успели. В номом мире люди уходят особенно быстро. Без долгих прелюдий в виде болезни…

Что ни говори, а смерть Ольги была одновременно бессмысленной и страшной.

На полу, рядом с ней нашли початую ампулу сильнодействующего токсина. Один укол в шею, и препарат парализовал дыхательные пути. Вирусолог умерла от удушья, но прежде успела открыть дверь в лабораторию. Значит, убийца вошёл вместе с ней, либо сразу следом…

Кому понадобилось её травить, а главное – зачем? Не хочу верить, что эта смерть осталась на совести Сергеича. Он эгоист, повеса и трепач. Но никак не убийца. Уж я-то в людях разбираюсь.

Как всегда, вопросов больше, чем ответов. Почему яд? Зачем так усложнять? Не проще ли было застрелить нежелательного свидетеля?..

На месте трагедии чётко прослеживались следы борьбы. Реагенты раскиданы по полу, стул перевёрнут. Но ящики письменного стола – не тронуты. Дверцы шкафов закрыты. Убийца ничего не искал – он точно знал, где лежат документы. Значит, это кто-то из своих.

И снова все ниточки ведут к Сергеичу. Но что-то тут не вяжется… Никак не возьму в толк, какая именно деталь ускользает от меня?..

Ольга, как мудрая, взрослая женщина, по логике вещей могла просто отдать все материалы неизвестному и спасти тем самым свою жизнь. Почему она допустила потасовку, когда могла прийти к соглашению, ради своей же безопасности?..

На сейфе – кодовый замок. Код известен только Ольге. Никто из приближённых его не знал. Во всяком случае, таким было условие Степанова. Надо бы переговорить с майором, выслушать его соображения… Иначе, моя голова просто разорвётся.

Похоже, что Ингу тоже не отпускала эта история. Периодически она сдавленно вздыхала – тяжело, даже со всхлипом. Но молчала, не сводя глаз с дороги. При том, появилась в ней некая ожесточённость – её я раньше не замечала.

Девушку раздражали вопросы ребят. Вместо того, чтобы как обычно, излить на товарищей поток печали и пореветь от души, она старательно переводила тему, выдавала пассивно-агрессивные шутки и вообще, вела себя не типично. Я бы сказала, что это выглядит подозрительно, если бы плотно не работала с посттравматикой последние пару месяцев. Иногда отрицание – это вполне естественная реакция на трагедию. Возможно, Инге просто нужно время, и она войдёт в новую фазу – принятие?

Буквально за день из светлой, общительной девчонки она трансформировалась в затравленного зверька. Изредка по привычке Инга теребила аккуратный шрам от укуса. И её раскосые, чёрные глаза превращались в узкие щёлки.

Эта метаморфоза не укрылась и от Вадима. Иногда он поглядывал в зеркало заднего вида, и его брови сходились на переносице, выдавая тревогу капитана.

Коля с Веней пытались разговорить девушку, но не солоно хлебавши, отстали от неё, получив в ответ пару едких комментариев.

Что угодно, но в токсичности Ингу уличить было сложно. Нужно бы что-то сделать, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

– Ты принимала сегодня успокоительные? – Спросила я, покопавшись в дорожном рюкзаке.

– Не успела, – дёрнула плечиком Инга, и в этом жесте мне почудилась нервозность. – Кому они нужны, когда вокруг такое происходит? Ты всерьёз думаешь, что банальное успокоительное мне поможет? – При этом незнакомые, визгливые нотки проскользнули в её голосе.

Холодок пробежал по моей спине. Стараясь выглядеть спокойной, я протянула Инге шприц-ручку с готовым лекарством:

– Может, остановимся и сделаем тебе укол? Вот увидишь, сразу полегчает. Поспишь немного.

– И правда, – вмешался в беседу Чумаков. – Мы все устали. Нужно использовать любую возможность, пока она есть. Да и вообще, ты – будущий врач. Сама знаешь: осторожность в этом деле не бывает излишней…

С тех пор, как выявилась связь превращений с уровнем кортизола в крови, мы всегда носили с собой нужные препараты, и это правило полностью оправдало себя. Вовремя принятые меры профилактики спасли не одну жизнь. К слову сказать, Инга сама это предложила. Но теперь с упорством юной ослицы никак не желала принимать лекарство. Ну, что за дела?

– Не переживайте так, – вымученно улыбнулась девушка одними губами. – Я себя контролирую. Просто день выдался тяжёлый, как никогда. Настроения нет и не предвидится, уж простите…

– И это, мягко говоря. – Оскорблённо хмыкнул Веник. Ему основательно досталось от Инги, а всё из-за не в меру длинного языка и неуёмной тяги быть услышанным.

– Ты за собой смотри, – вздохнула девушка, демонстративно отворачиваясь в окно.

Я с укором посмотрела на Веника:

– Не обостряй…

– Это что сейчас было? Я не понял… – На грани слышимости прошептал Коля, и его благоверная с усилием скинула руку юноши со своего плеча.

– Всё, брэйк. Угомонились. – Подвёл итог Чумаков. – Не хочет лекарства, не надо. Главное – помолчите. Из-за ваших склок не слышно, что происходит в эфире.

***

Монументальный УАЗик изредка потряхивало на ухабах – дорога совсем испортилась. Мелкий сор и вязкая грязь смешались, сплавляясь в единую жижу. Она заставляла колёса буксовать. Внедорожник то и дело увязал, теряя сцепление с асфальтом.

– Могло быть хуже, – вздохнул Вадим, прожимая педаль газа почти до пола. Послышался визгливый гул, и вездеходный "бобик", не без усилия, вырвался из скользкой ловушки. – Крупный хлам и брошенные автомобили расчистили военные. Что бы мы сейчас делали без их помощи…

– Хоть какая-то от них польза! – Послышался из динамиков бодрый баритон Степанова. – Все наши проблемы решил шкурный интерес.

И действительно, ещё пару месяцев назад пригородные заправки просто кишели мертвецами. Когда народ массово рванул из города, на трассе образовался настоящий затор. Много народа тогда погибло.

В ближайшем лесу устроили засаду «тихие». Зомби заметно поумнели. И это уже вполне тянуло на альтернативную ветку в эволюции человеческого вида – только что речи пока не изобрели.

В результате трагедии, медленные, жадные до плоти трупы расползлись по автостраде, а их машины, брошенные ржаветь, насмерть перегородили дорогу.

Военные, имея неплохие запасы ресурсов не сразу смекнули, что ГСМ нужен всем, особенно в зените апокалипсиса.

И когда первые банды пошли на штурм продуктовых баз, отцы-командиры недоуменно зачесали «головы» – а не стоит ли приватизировать «ништяки» первыми, пока они не попали в «дурные руки»?

Но продовольствие быстро подмяли под себя ФСБ и «Росгвардия», поэтому «зелёным человечкам» не осталось ничего другого, как зачистить заправки и нефтехранилища. Не досталось бандюганам, и на том спасибо.

– А что там, ближе к Москве, не знаете? – Забеспокоился Чумаков, выкручивая руль до отказа.

Особенно неприятная яма, будто кратер от взрыва, заставила машину просесть, и подвеска внедорожника мгновенно заскребла по асфальту.

– Вот это да! – Охнул капитан, выпуская из рук рацию. Увесистая коробочка моментально повисла на шнуре, смачно стукнув меня в колено. Шипя от негодования, я упёрлась руками приборную панель, и это спасло меня от удара лбом.

– Что там у вас? – Повысил голос майор.

– Яма, – коротко ответила я, вешая рацию на место.

Отдышавшись, Чумаков аккуратно съехал на обочину:

– Кажется, колесу пришёл "каюк".

– Совсем? – Озадаченный голос майора заставил меня вздрогнуть. – Вот же, чёрт! Как не вовремя! – Выругался «чекист».

Вадим не ответил. Лишь покачал головой, с силой ударив кулаком по рулю, и что-то внизу забряцало в такт.

– Хорошо, если просто лопнул болт… – Вздохнул Веник. – Тогда отделаемся малой кровью…

– Типун тебе на язык, оракул. – Послышался из динамиков недовольный бас Журбы. Срдевековые суеверия «омоновца» давно стали поводом для шуток в ПВР, но тут я всецело приняла его сторону.

– Глушите мотор. – Приказал майор. – Приехали…

***

– Всё-то у вас "не слава Богу", – нахмурился Степанов, просовывая голову в окно. Лицо его, влажное от дождя, выражало карикатурную скорбь. – Пустите погреться? А то так есть хочется, что аж переночевать негде. На улице не май… да и я уже давно не тот румяный, тридцатилетний мальчик, что готов терпеть неудобства ради прихоти дамы…

Испытав предательские уколы совести, я поспешила разблокировать двери, и майор бесцеремонно плюхнулся на водительское сидение, обрызгав меня водой.

Тонкие струйки ливня щекотали его подбородок, стекая запазуху. Сморщившись, майор пару раз громогласно чихнул:

– Ну и погодка… Всё – одно к одному… Как у вас дела? – Взгляд «чекиста» остановился на безучастной к происходящему Инге.

– Даже не спрашивайте. – Процедил Коля.

– Жаль. – Вздохнул майор. Выудив из кармана белоснежный носовой платок он насухо вытер лицо. – Грешен. Хотел хороших новостей, да не срослось… Чумаков? А ты там как? – Степанов картинно перегнулся через меня к соседнему окну. – Мильпардон. – Закатил глаза он, кряхтя, как древний старец.

– Да, ни в чём себе не отказывай, – вздохнула я, втягивая живот. – В пределах разумного конечно.

– Хорошо, что ты уточнила, – оскалился майор.

Укутавшись в дождевик, Вадим, не без помощи вездесущего Журбы, уже извлёк из багажника ремонтный набор – запаску, комплект ключей и домкрат. Закинув винтовку за спину, «омоновец» одним мощным движением прислонил огромное колесо поближе к сизому от грязи боку внедорожника.

– Придётся всё менять, – цокнул языком он, и на лице майора отразилось разочарование.

– Ну что ж, бесконечное везение бывает только в сказках, – вздохнул «чекист» и тут же закашлялся.

Веник, уже вовсю дымивший в окно, в пару затяжек докурил сигарету и кинул "цибарик" в кусты.

– Курить – здоровью вредить? Ты же знаешь? – Прищурился майор, не сводя глаз с Вени. – В данном случае – моему.

– Понял, – ухмыльнулся тот. – Всё осознал и уже бросил. Никто в вашей компашке "зожных пэпэшников" меня не любит и не поддерживает в тяге к простыму довольствиям. Только Петренко… А вы сразу морщитесь, словно червя слопали. Пойду, что ли, Вадику помогу. А то он корячится под дождём, с фонарём в зубах, пока мы тут прохлаждаемся.

***

Сумерки, как часто бывает в ноябре, быстро превратились в непроглядную темень.

– Тишина… – Прошептал майор. – Благодать. Ни души. Скоро все местные покойники стянутся в города, понимая, что вдоль трасс уже давно ловить нечего. У них просто звериное чутьё. Настоящие хищники… Ты заметила?

– Где мы будем размещать людей? – Нахмурилась я, подслеповато щурясь, когда отсвет фонарика в очередной раз угодил мне в глаз. – У нас в автобусах половина Электростали трясётся.

– Не преувеличивай. – Покачал головой Степанов. – Разместимся на время в корпусах при ЦКЗ. Местное начальство дало добро. Завтра зачистим соседнюю школу. Там и забор имеется. Обустроимся как-нибудь. Поставим кровати. В столовой можно организовать горячее питание для людей. Всё там есть для жизни.

– Ну, кроме душа, возможно… – Округлила глаза я. – Но это так, мелочи для "крутых выживальщиков". Как детям задницы мыть- ты подумал? Да мы через неделю грязью зарастём, через месяц – вшами. А спустя квартал – чумных блох… Шутка ли – столько народа?

– Заселим семейных в корпуса при ЦКЗ. – Отмахнулся от меня Степанов. – Я уже договорился – "научники" не против такого соседства…

– Будто кто-то их спрашивал. – Буркнула Инга.

– О, она заговорила. – Вытаращил глаза майор. – Я предложил им услугу в обмен на гостеприимство… Всё честно. – Уклончиво пробормотал Степанов, переводя тему. – В тесноте, да не в обиде. Главное перекантоваться месяц-другой. А дальше будем думать.

– Вот и первые гости! – Колин палец взметнулся, указывая на обочину.

В свете фар показался мертвец. Серый, с обглоданной щекой. В руке зажата монтировка. Зомби не торопился. Он затаился за деревом, выжидая момент. Белесые глаза покойника поблёскивали в полумраке, отражая дорожные огни. И он, не отрываясь смотрел на Чумакова, отслеживая каждое его движение.

– Хитрый дядя. Но я хитрей. – Промурлыкал под нос Журба, прицеливаясь прямёхонько в голову гнилому "партизану".

Осознав намерение "омоноца", тот зайцем нырнул в ближайший овраг. Лишь монтировка зазвенела, ударяясь о камень. Небывалая прыть для мёртвой «гнилушки».

– Вот зараза! – Вздрогнул Чумаков, и увесистый ключ сорвался, чиркнув капитана по руке. – Нервишки шалят…

– Спокойно, не спеши, – прогудел Журба. – Майор отпустил колонну вперёд. Иванов с ребятами знают путь, как свои пять пальцев. Сейчас, передохнут немного и двинутся без нас.

– Да уж… Лучше не задерживаться тут. – Прошипел Чумаков, зажимая рану. Крупные капли крови мгновенно окропили асфальт. – Вдруг, за нами хвост.

– Ну и правильно. Малой группой скорее доберёмся, – сплюнул Веник, принимая из рук Чумакова нужный "ключ". – Ты давай, без геройства. Подлатай руку. Я закончу.

Лейтенант отошёл в сторону и выудил из багажника аптечку. Тем временем, к нашему молчаливому соглядатому присоединилась парочка компаньонов. Один из них выбрался из оврага и двинул прямиком к капитану. Припадая на левую ногу, он путался в лохмотьях, оставшихся от брюк.

Один точный выстрел Журбы, и труп завалился навзничь, отбивая охоту своим друзьям высовываться из оврага.

– Да никто за нами не поедет. Во всяком случае, сейчас. – Покачал головой Степанов, вольготно разваливаясь в кресле. – У них и без нас проблем хватает. Штурмовую группу посекло взрывом – уж техники постарались заминировать ПВР. Работу вели давно… Уж поверьте, у нас было время продумать схему экстренного отбытия…

– Так мы что, на пороховой бочке сидели? – Голос Коли сорвался на необычайно высокие ноты, и парень поспешно откашлялся.

– Сапёры своё дело знают, – усмехнулся майор. – Не нервничай. Это вредно для сердца.

Вклинившись на заднее сиденье, Чумаков включил свет.

– Поможешь? – Обратился он к Коле, пока Веник ковырялся с запаской.

Степанов обернулся назад и глаза его округлились:

– Ёж твою медь, Вадик… Ну, как – так? Руки у тебя золотые, конечно… жаль, что растут из жопы. Надо умудриться ещё – так себя располосовать.

– Похоже, придётся швы накладывать, – покачала головой Инга, вынимая из Колиных рук тампон с перекисью. – Задет крупный сосуд. Так кровь не остановить… Нужен жгут.

– Может, тебе не стоит сейчас этим заниматься? – Осторожно спросил Коля. – Ты и так натерпелась. Я справлюсь.

– А, давай, я сама решу? – Мгновенно вспыхнула девушка, и её щёки зарделись нездоровым румянцем.

– Как хочешь. – Поднял руки Коля, выражая полное смирение.

Степанов внимательно посмотрел на Ингу, но предпочёл промолчать. Так обычно взрослые разглядывают ребёнка, неожиданно выдавшего матерное слово на семейном празднике.

«Значит, мне не мерещится, – с облегчением подумала я. – Что-то действительно не так».

Выудив из аптечки иглу и кетгут, Инга в прямом смысле вцепилась в руку Вадима. Аж костяшки пальцев побелели. Не взирая на его протесты и болезненное шипение, девушка буквально в пару стежков стянула края раны.

– Что ты, как маленький? – Хмурилась она, в очередной раз протыкая иглой кожу. – Если не принять меры, рана закровит, как только снимешь жгут.

При этом её лицо приняло какое-то особенно устрашающее выражение. Словно она раздумывала, отхватить или нет у Чумакова кусочек плоти. На смену безучастию пришёл нездоровый азарт.

– Меня изнасиловали, – только и смог вымолвить Чумаков, щурясь от боли.

– Глупости не говори, – буркнула Инга, фиксируя нить. При этом она наклонилась поближе к запястию и откусила зубами кетгут.

Рука майора по инерции потянулась вбок. Где-то под курткой находилась кобура с табельным оружием. Но оно не понадобилось.

Как ни в чём не бывало, Инга выбросила в окно швейные принадлежности и с каменным лицом перебинтовала рану.

– Если пациент хочет жить, медицина бессильна. – Пискнула я, удивляясь «мультяшности» своего тембра. Дыхание перехватило от волнения. Да и Чумаков очевидно напрягся.

– А ты откуда знаешь это выражение? – Округлил глаза Степанов. – Любишь советские фильмы?

– Это мой бесполезный талант номер 151. Я – кладбище цитат, которые иногда восстают по случаю…– Нервно захихикала я.

***

Минут через тридцать, установив "запаску", Веня заглянул в УАЗик и, наткнувшись на Чумакова, недоумённо приподнял бровь.

– Пусть отдохнёт пока, я поведу. Вадик у нас тут страха натерпелся… – Вздохнул Степанов, поворачивая ключи в замке зажигания. Повинуясь, УАЗик утробно заурчал. – Коля, ты не против пересесть к Журбе? Мне нужно переговорить с товарищем капитаном. И боюсь, что в ближайшее время больше оказии не предвидится. Инге там тоже место найдётся… Кто я такой, чтоб разлучать влюблённых?

Коротко кивнув, девушка толкнула тяжёлую дверь, и они с Колей, не говоря ни слова, исчезли в промозглой темноте.

Перебравшись на заднее сидение, я устроилась рядом с недоумевающим Веником.

– Это что за перфоманс Инга сейчас устроила? Никто не знает? – Удивлённо произнёс он.

– И к чему было гнать ребят в такую погоду? Сзади достаточно места – вполне можно разместиться и впятером. – Пожал плечами Чумаков, пересаживаясь к майору.

– Хочу поболтать без лишних ушей, – ответил «чекист».

– Что-то стряслось? – Насторожился Вадим.

– Сергеич объявился. – Покусал губу майор.

– Да иди ты… – Вырвалось у меня.

– И, кажется, наш крот – не он. – Округлил глаза Степанов. – Думаем, господа… Какие у вас версии?

– Вы считаете, это Инга? – Тряхнул головой Веник. – Ущипните меня. Я сплю.

– Плохо, Веня… Садись, "два". – Оскалился Степанов. – Какие ещё версии будут?

Тягостное молчание повисло в машине. А удовлетворённый эффектом "чекист" продолжил:

– Я думаю, Сергеича подставили и вынудили бежать. Он спас секретную документацию, а не украл её. Связь, как вы знаете, ужасно работает. Мы созвонились через сеть, и сигнал постоянно обрывался. Сергеич это или некто, действующий от его лица – это нам и предстоит выяснить. Кем бы ни был наш "мистер Икс", он назначил встречу на повороте к ЦКЗ, и нужно основательно к ней подготовиться.

– А Иванов в курсе? – Спохватился Вадим. – Колонна же прямо сейчас туда едет. Вдруг, засада?

– Спокойно, расслабься, капитан. – Вздохнул майор. – Ты действительно думаешь, что я зря ем свой хлеб? Люди поедут в ЦКЗ другой, более длинной дорогой.

– Не хочу прерывать вашу милую беседу, но, кажется, нам пора. – Встрепенулся Веник.

Из оврага выбрался огромный, гнилой увалень, издалека похожий на Вия из старого кино. Словно вылепленный из папье-маше, он довольно шустро снёс заграждение и двинулся к машине.

– Ну вот и "мясной трансформер" по нашу душу пожаловал. Нужно рвать когти, да побыстрее. Где один, там и другие, – нажал на педаль газа майор. И УАЗик рванул со свистом, оставляя негодующего зомби в кромешной темноте.

Глава 2: Вот это поворот!

Немного погодя просторное шоссе ушло в крутой поворот, и отбойники вдоль дороги сменились индустриальным пейзажем.

Ничего криминального. Несколько трупов валяется вдоль обочины да пара бродит вокруг тусклого, мерцающего фонаря. Словно бледные мотыльки, они кружат по островку света, беззвучно открывая рты.

Один из них недавно перекусил – его живот раздулся, а на белёсой шее виднеются контрастно-алые разводы свежей крови.

– Ещё один потерял чувство меры… – Послышался в рацию брезгливый бас Журбы.

В целом, столица выглядела пустой, тихой, но обитаемой. Пригородный блок-пост ГИБДД встретил нас распростёртыми объятиями. Из маленькой кирпичной будки с решётками вывалился шарообразный, рыхлый постовой. Необъятный живот, казалось, мешал ему ходить, но он очень старался быстрее шевелить короткими, как сардельки, ногами, затянутыми в мятые брюки.

Его каноничный напарник – худой жердяй – взял автомат наизготовку и ненавязчиво направил дуло в сторону устрашающего на вид Журбы, одетого по форме. На лице «омоновца» и мускул не дрогнул:

– Не тех ловите, ребята… – Покачал головой он. – У вас там труп отъелся на ком-то – того гляди взорвётся. – При этом взгляд Журбы скользнул по тугому пузу постового, и раскрасневшиеся щёки лейтенанта загорелись оттенками пурпурного. – Вы что, не в курсе, что трупы мутируют?

– В смысле – мутируют? – Напрягся толстяк.

– Как вы вообще дожили до ноября? – Изумился майор, покидая УАЗик.

Дуло «жердяя» тут же переместилось в грудь майору.

– Спокойно, – поднял руки тот.

– Документики попрошу. – Растерялся «колобок». Сейчас он чертовски походил на Сеньора-Помидора из сказки «Чиполино». Такой же серьёзный, круглый и багровый. Толстые щёки поблёскивают, лёжа на воротнике форменной куртки.

Заглянув в заветные корочки, ДПС-ник сделал пометку в журнале и вытянулся по струнке.

– Вольно, – вздохнул майор. – Красиво службу держите.

– Служим Отечеству! – Рыкнул «жердяй», закидывая автомат за плечо.

– А вот это ты зря, – нахмурился Журба. – На улице расслабляться не нужно.

– Ну, ты ему ещё пальчиком погрози, – прыснул «чекист». – Как там, в столице сейчас, ребята? Мертвецы, банды?

– Да, всё штатно, – пробормотал «жердяй», и толстый командир метнул на него негодующий взгляд, мол, "ты куда вперёд батьки в пекло лезешь?", и тот запнулся на полуслове.

– Не страшно тут вдвоём куковать? – Оскалился майор, примечая, как один ходячих из трупов потерял интерес к фонарю и побрёл в сторону поста.

– Так, "Росгвардия" всех перебила, – пожал плечами толстяк. – Тут совсем тихо стало. Покойники, что поумнее, попрятались в норы. Вот пару дней назад было неспокойно. Группа оперативного реагирования вскрыла коллектор недалеко от трассы… А там… – Лейтенант картинно закатил глаза, и его подчинённый только что не заскулил, вытянувшись в струнку – так ему хотелось продолжить эту историю. Но командир запретил, и поэтому сержант старательно «держал лицо».

– А там – что? – Тряхнул нечёсанной головой Веник, поторапливая задумчивого дежурного.

– Гнездовье. – Театрально прикрыл глаза толстяк. – Тряпки какие-то набросаны. Все пропитались кровью и кишками. Вонь жуткая. Как зашли, аж глаза пеленой затянуло. Я этих ребят провожал – знаю не понаслышке, о чём толкую, – перешёл на доверительный шёпот толстяк. – Ну и странная находка нас там ждала!

– Не тяни уже, Пелевин. – Закатил глаза майор.

– Я – Усольцев. – Замотал головой лейтенант, указывая на бейдж.

– Понятно, – обречённо вздохнул Степанов. – Продолжай.

– Нашли там, короче, бабу с младенцем. Оба мёртвые, но, так сказать, не совсем… А их – группа других мертвецов защищает, голов двадцать. Страшнючие, огромные. Просто жуть берёт. «Росгвардия» их перестреляла, мать с «ребятёнком» сцапали и увезли в ЦКЗ – не знаю, как. Мне стало дурно, и я вышел на воздух. Только курю и вижу, – мешки мимо несут. Обвязали верёвками и волочат прям по земле, а они извиваются, как сумасшедшие… То ещё зрелище…

– М-да. – Сморщился Чумаков, упираясь головой в "торпеду" приборной панели.

– Как думаете? Тётка младенца обратила… или того… – Понизил голос толстяк. – Сама его родила?

– Ты не забивай себе голову, лейтенант. – Посоветовал Степанов. – Просто будь осторожнее, и с тебя хватит.

Вслед за отповедью майора раздалась автоматная очередь, и отъевшийся зомби осел на землю с глухим стуком.

– А я говорил, что он решится напасть, – назидательно поднял палец Журба, опуская винтовку.

Бледный «жердяй», тяжело дыша, кивнул, и скрылся в своей будке, не говоря ни слова.

– Благодарю за информацию, – дежурная улыбка озарила лицо «чекиста», и он завёл мотор. – Значит, говоришь, на дороге к ЦКЗ всё тихо?

– С вечера было, – развёл руками толстяк.

– Скажи-ка, а этот персонаж нигде на горизонте не мелькал? – Покопавшись в смартфоне, майор показал постовому фото Сергеича.

– Мы заступили на службу в пять. В нашу смену таких не было, – отрапортовал лейтенант. – Вообще, тут не шибко многолюдно, – рассмеялся он.

– Ну и ладно, – заметно расстроился майор. – Удачной службы, бойцы.

– И Вам, как говорится, ни гвоздя, ни жезла, – поглумился на прощание толстяк.

***

Дорога к ЦКЗ оказалась узкой просекой при парке, на самой окраине столицы. Асфальт положен кое-как – исполинских размеров деревья местами вывернули его своими корнями. Фонари горят через один, формируя неровные пятна.

Даже на главном шоссе темнее, чем обычно. А что может предложить путникам разбитая дорога в лесу?

Москва перешла на новый уровень энергосбережения. И хоть подмосковные ГРЭС исправно работают, чинить иллюминацию – задача ресурсозатратная. Нужно уломать ремонтников, выделить им охрану, отжалеть патроны и бензин. Желательно – выбрать солнечный день, чтобы зомби поблизости топталось поменьше.

Поэтому столичное начальство решало задачи по мере их поступления. Чисто русский подход – когда перегорит к чёртовой бабушке так, что темень глаза выколет, тогда и починим. Перегорало, как вы понимаете, всегда неожиданно.

Включив фары, Степанов отчаянно матерился себе под нос. Да так чётко, что я могла разобрать по составу каждый матерный эпитет.

Пополнив словарь парой новеньких ругательств, я подивилась изощрённости майора. Такие лингвистические извращения нужно ещё выдумать, когда производных слов в арсенале – раз, два и обчёлся.

– Завязывайте, Сергей Алексеич, – наморщил лоб Чумаков, подлетая на очередной кочке. – Тут всё-таки дамы…

– Это Варя что ли? – Округлил глаза «чекист». – А ты слыхал, как она матерится, каждый раз, ковыряясь ключом в замке своего кабинета? Да-да, том самом, старинном, что ты окончательно доломал в попытке починить?

Шея Чумакова мгновенно покрылась красными пятнами. Плохой знак. Сейчас морали начнёт читать.

– Да что ты ерунду городишь? – Искренне возмутилась я в надежде спасти положение. – Не было такого. Я же дама.

– То есть, по-твоему, я вру? – Большие, круглые глаза Степанова уставились на меня в упор.

– Не забывай следить за дорогой, – сухо бросила я, но по спине успел пробежать знакомый холодок.

Внимательный, пронизывающий взгляд майора не предвещал ничего хорошего…

«Не стоило вообще развязывать эти споры. А тем более – «драконить» Степанова. – Сто раз пожалела я про себя. – Он и так усталый, злющий, как гиена. Ай, да Чумаков… Но и я тоже хороша! Кто нас за язык-то тянул? Подумаешь, мат. Есть проблемы и посерьёзнее нецензурщины».

Но Чумакова, что называется понесло.

– Вы, Сергей Алексеич, разумеется не врёте. – В голосе Вадима проявились опасные менторские интонации. – Просто подсвечиваете нужные факты себе в угоду, игнорируя остальные. Это называется софистикой. Но уж никак не враньём. Уличить Вас во лжи почти невозможно, – со знанием дела кивнул капитан, и Веник громогласно заржал.

– Ладно. Принято, – поднял бровь майор, на полном ходу влетая в крутой поворот. Увлекшись беседой, он и не заметил, как обогнал джип Журбы. Тот посигналил нам вслед, но «чекист» проигнорировал соратника.

– И правда, как я мог забыть? – Степанов сыграл удивление столь искренне, что мне на секунду стало жутко. – Вы, дамы не материтесь, не потеете, не пукаете и по большому в сортир не ходите. У вас, девочек, всё дерьмо в характер уходит. – Уголок его рта стремительно пополз вверх.

– Товарищ майор, ну Вы уже перегибаете, – нахмурился Чумаков. – Так и по лицу схлопотать можно.

– Да я, может и не против… – Сменил гнев на милость майор. – Взбодрюсь… А то дрёма морит так, будто сутки не спал. Впрочем, приблизительно так всё и было, – поскрёб он небритый подбородок, поглядывая на меня. – Если бы не госпожа Лопухина, сидел бы сейчас в уютном офисе где-нибудь в Москва-Сити, а не месил тут грязь впотьмах. Ещё и выругаться нельзя, ибо дама всенепременно в обморок рухнуть изволит…

«Ну, Степанов, получишь ты у меня». – Разозлилась я не на шутку.

– Умные люди в тёмное время суток по домам сидят. – Встала я на защиту градоначальников и своей девичьей чести. – А ради дураков не стоит и стараться. Естественный отбор. – Усмехнулась я. – Скажи спасибо, что дорогу расчистили. Иначе ёрничал бы сейчас, разгребая попутно чужие кишки. А они, когда на колёса наматываются, это ой, как неприятно!

– Не напоминай. И вообще, я не понял, на чьей ты стороне? -Прищурился майор.

– На стороне невинно обиженных, конечно. – Пожала плечами я. – А ты абсолютно точно перегибаешь. В последнее время – всё сильнее. Сказывается ощущение вседозволенности, я думаю. Да тебя люди уже бояться начали – что ты в ПВР устроил. Комендантский час, урезанные пайки за любую провинность. Да это уже концлагерь, а не убежище получается!

– Вот психолог, тоже мне. – Осклабился Степанов. Но напускной холодок его выдал – я определённо попала в точку. – Понаберут заочников по объявлению. А мне с ними мучиться…

– Какой же ты самодовольный, беспринципный, бездушный «служака» и чёрствый «сапог». Не можешь проявить банального уважения к женщине. – Закатила глаза я. – Поэтому и живёшь один. Женат на работе. Кстати, и тебя, Вадик, такая «судьбинушка» ждёт, если сейчас же не переосмыслишь свои жизненные приоритеты. – Накинулась я на ничего не подозревающего Чумакова, улучив подходящий момент. Да так, что тот поперхнулся водой, решив не вовремя промочить горло.

– Ну точно… Это почему, вы думаете, майор такой злой? Да потому что у него велосипеда не было… полгода. – Переиначил Веник известную фразу из мультика.

– А с чего вы взяли, что я одинок? – Закусил губу Степанов. – Я женат, у меня двое детей. Моя вторая половина трудится в НИИ при ЦКЗ. Так что, господа «Фрёйды», обломитесь. Провал по всем фронтам.

Чумаков мгновенно побледнел, словно увидел призрака, а потом его уши запылали как два дымящих факела. К чему бы это?

– Вот это поворот! – Изумилась я. – И ты молчал, всё это время?

– А почему я должен беседовать с вами о личном? – Вскинул бровь майор. – Как-то речи не заходило. – Смягчил он колкую фразу банальным оправданием.

– Всё понятно с вами… А ещё кадрились к прекрасным, несвободным девушкам направо и налево, – гримаса неприязни застыла на лице Чумакова, но он быстро взял себя в руки. Уголок его губ мгновенно пополз вверх, и она превратилась в неловкую полуулыбку. – Какая банальщина…

– Ты про Юлю? – Подначил Вадима «чекист». – Ревнуешь?

– Зачем прикидываться, да ещё и так бездарно? – Расстроился капитан. – Вы знаете, о чём я говорю.

– К сожалению, знаю. – Уклончиво ответил майор, и на лбу его залегла глубокая морщина.

Беседа быстро исчерпала себя. Вадим отвернулся к окну, делая вид, что дремлет. А Веник пихнул меня ногой, беззвучно спрашивая: «О это чём они?»

– Не имею понятия, – честно призналась я. Но на душе залегла тревога. Смутная, тяжёлая… Не люблю недомолвки.

Поймав мой взгляд в зеркало заднего вида, Степанов подмигнул мне:

– Не спеши себя пугать. Всё хорошо. Правда. Слово офицера.

***

Парковая зона, тёмная и неухоженная, быстро закончилась, и Степанов вернулся в прежнее, бодрое расположение духа.

Даже в тусклом свете фонарей было очевидно, что зомби в городе не много.

– Честно говоря, я ожидал орды нежити… – Растерянно протянул Веник, наблюдая как джип Журбы, мигая фарами, плавно съезжает на обочину.

– Сплошное разочарование. – Съязвил майор. – Расходимся, нас всех обманули.

– А куда они делись, стесняюсь спросить? – Завертел головой Веник.

– Так ночь. Спят, как и все. – На голубом глазу соврал Степанов. – Завтра к восьми утра будут, как штык. Зомби – тоже люди. Или ты трудовой кодекс в прошлой жизни не читал?

– Я последние пять лет активно фрилансил… – Впал в ступор Веник. – В офисе показывался раз в полгода. Ой, да вообще, тьфу на вас. – Выругался он глядя, как Чумаков буквально давится беззвучным хохотом.

– Тоже мне секрет Полишинеля. Перестреляли крупным калибром тех, что поглупее. Остальные попрятались. Осторожничают, – пожал плечами майор, пристраиваясь к обочине вслед за Журбой. – Ещё метров пятьдесят и будет нужный поворот.

Припарковавшись, майор открыл окно. Запахи сырой листвы и звенящая, ночная прохлада заполнили машину, вызывая лёгкое головокружение.

Дождь закончился так же стремительно, как и начался. Но влажная взвесь ощущалась в воздухе, придавая ему особую густоту.

– Зомби же хладнокровные? Может, в спячку впадут, как ужи или жабы? – С надеждой спросил Веник, рассматривая труп, медленно бредущий вдоль трассы. Зигзагообразная походка. Челюсти постоянно клацают, словно тот мусолит жвачку. Одет по-летнему, значит умер давно.

Ослеплённый фарами, мертвец иногда отворачивался, закрывая лицо руками. Чёрные, обломанные ногти скребли по щекам так, будто свет причинял ему физическую боль. Тусклые, подёрнутые смертной плёнкой глаза приходили в движение, ища спасительный островок темноты. Отыскав его, зомби вздрагивал и продолжал идти – всё так же неловко, шатко, иногда оскальзываясь на раскисшей дороге.

К нам же труп интереса не проявлял. Очень странно – эти твари никогда не упускают лёгкой возможности набить брюхо. Так почему он медлит?

– Им уже давно пора «баиньки», да всё не складывается. – Зевнул майор.

Вдоль обочины, беззвучно разевая рот, распластался мертвец. От ног остались обрубки. Но тот не терял надежды полакомиться человечиной. Кожа на его шее обвисла и моталась, как кусок марли, отчего лицо буквально сползло на бок. Что же произошло с несчастным?

– Разомнусь, – тряхнул головой Журба, прицеливаясь в лоб мертвецу. Тот, не смотря на тяжкие увечья, целенаправленно полз к машинам, изредка порыкивая, как бездомный пёс. – Не могу на него смотреть. Тоскливо так, что аж выть охота.

Раздался глухой выстрел, и зомби шлёпнулся в грязь.

Мертвец на шоссе замер. Челюсть его остановилась. Голова склонилась к плечу. С минуту он рассматривал Журбу, а потом резко заковылял в сторону обочины. Но пуля Журбы догнала его прежде, чем труп успел скрыться за припаркованными вдоль дороги машинами.

***

Отдав приказы мобильной группе, майор кинул беглый взгляд на часы:

– Ждём ещё минут десять и двигаемся дальше… Я уже и сам сомневаюсь, а Сергеич ли это был?.. Что ему помешало отправиться в ЦКЗ напрямик?

– Так все уже в курсе, что он замазан в мутной истории. – Пожал плечами Журба. – Сергеич осторожный, как уж. Не в его привычках действовать «на шару». – Великан опёрся спиной на "бобик" и со вкусом закурил.

Инга с Колей из джипа так и не показались.

– Как там наша бунтарка? – Сладко потянулся Чумаков, но тут же сморщился от боли.

– Дрыхнет, – ответил Журба, сплёвывая на асфальт. – А Коля сторожит её. Наотрез отказался оставить подругу одну.

– Какая любовь… – Закатил глаза Веник.

– Любовь, не любовь… От спящей Инги меньше шума, я так скажу. – Нахмурился Журба. – Она сейчас голыми руками Сергеича придушит, если он, конечно, не побоится приехать.

– Не надо бы оставлять их наедине… – Покачал головой Степанов. – Если что, сисадмин же не отобьётся… Инга враз его замесит. Слыхал, что она сегодня с Чумаковым вычудила? Ох, не нравится мне её поведение… Не к добру… Что-то с девкой неладное творится.

– Коля рассказал, – кивнул «омоновец». – Ну, считайте повезло, что она не «зомбанулась» прямо в машине. – Не переживайте, с ними Серый остался, если что – у него не забалуешь. К тому же, как только девчонка уснула, не смотря на протесты Коли, мы вкололи ей седативное. Так, на всякий случай…

– Ай, молодцы. – Просиял майор. – А вообще, у меня есть две версии, как развивались события в «лабе»: если убийца – не Сергеич, то это либо Инга, либо Коля. А может, и сама Ольга Глебовна.

– В смысле? – Округлил глаза Веня.

– Не хочу забегать вперёд, – нахмурился Степанов. – Возможно, Сергеич застал кого-то с поличным, за кражей секретных данных. И либо Инга с Колей разыграли сцену, чтоб свалить вину на третьего, а Ольга оказалась разменной монетой… Либо вирусолог, застигнутая врасплох, совершила суицид.

– Версия "номер два" звучит вполне абсурдно. Поддерживаю и одобряю. – Округлил глаза Веник. – Предположение вполне в духе бульварных детективов.

– С кем из вас был Коля, когда всё это произошло? – Спросил Журба.

– Точно не со мной, – Замотал головой Веня. – Когда кипиш рассосался, он ушёл с другими инженерами, восстанавливать сети – нужно было передать данные в ЦКЗ, связаться с соседними ПВР. Да дохрена всего!..

– Иии? – Подбоченился Журба.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – расстроилась я. – Но не верю, что это Коля. Скорее уж он будет покрывать Ингу, чем сам втянет её в сговор… Не та личность. А вот поведение моей соседки действительно вызывает вопросы. Слишком сильный надрыв. То ли она переигрывает, то ли её травмировало что-то помощнее Ольгиной смерти.

– Думаешь, её заставили убить свою наставницу и выкрасть документы? – Брови Чумакова в очередной раз за вечер сошлись на переносице. – И там её обнаружил Сергеич? Но почему она не рассказала всё нам? Ещё до того, как вышла беда? Ведь было столько шансов…

– Я только предполагаю… Очевидные нестыковки мозолят глаза, вот и всё, – в отчаянии вздохнула я. – Мне сложно поверить, что Инга с Колей – люди, с которыми мы прожили полгода бок-о-бок, которым доверяли, – были способны на такую подлость.

***

Минут через пять из пролеска выехал неприметный минивэн. Журба напрягся, но машина подкатила ближе, и все с облегчением заметили за рулём потрёпанного, изрядно уставшего, но невредимого Сергеича.

– Ну, вываливай всё, как есть. – Майор смерил патологоанатома взором, полным нетерпения.

При том Журба, стоя за спиной Степанова, не спускал с него ствола винтовки, что откровенно нервировало Сергеича.

– А можно попросить, чтобы твой "робокоп" ослабил оборону? – Округлил глаза он, с презрением глядя на «омоновца», снизу-вверх.

– Сначала документы. – Процедил Журба. – А потом посмотрим на твоё поведение.

Сергеич вытащил из куртки пластиковую папку и с торжественный видом вручил её Степанову.

– Садись, – приказал "чекист", и врач забрался в "бобик", мгновенно потеснив недовольного Веника, с комфортом развалившегося на заднем сидении.

– Что ты видел в лаборатории? – Налетел на Сергеича Чумаков.

– Я застал там Колю. – Кивнул «судмед», поправив куртку.

– Так я и думал! – Взревел майор, выхватывая из рук Чумакова рацию. – Серый, как дела?

– Держу парочку на мушке с самого прибытия Сергеича. – Отчитался тот.

– Отлично сработано. – Похвалил "партизана" майор. – Журба, иди, подстрахуй. Здесь твоя помощь больше не требуется. – Значит, Инга узнала для Коли коды доступа и слила их нашей доблестной "оппозиции"?

– Ага. Чего не сделаешь ради любви. Только она не подозревала, что всё закончится Ольгиной смертью. – Кивнул Сергеич. – Коля, наверняка, наплёл ей о «жизни вечной», «безграничных возможностях» и «неземной любви». Тьфу, думать тошно.

– Ты просто уже пожилой, – ухмыльнулся Степанов. – Вот тебе и не понять. А дальше что?

– Когда я рванул в лабораторию, заподозрив неладное, там стоял Коля – рылся на полках сейфа и не заметил меня. Ну, я и огрел его по голове хорошенько. Ольга к тому времени уже лежала на полу. Глаза открыты, пена у рта. Тут всё и так понятно…

– Не повезло. – Покачал головой майор.

– Да, – вздохнул «судмед». – Оказалась не в то время и не там. Жаль. Она мне нравилась. Возможно, у нас могло бы что-то получиться.

– И что ты дальше предпринял? – Оборвал поток сожалений «чекист».

– Пока воришка корчился на земле, я сгрёб документы и рванул на выход. – Пожал плечами Сергеич.

– Почему не ко мне? – Прикрыл глаза майор.

– До штаба бежать дольше, чем до блок-поста. Вокруг смрад и полная задница, – пожал плечами Сергеич. – А на воротах дежурил мой кореш. Ну, он меня и пропустил.

– Я теперь даже не знаю, поблагодарить его или выписать билет на тот свет… – Насупился Степанов. – Не по уставу… И наказать, вроде, надо. Но, если бы не он – страшно подумать…

– А Инга, наверное, пришла чуть позже. – Догадался Чумаков. – Она-то и нашла тело. Наверняка, поговорила с Колей. А тот невзначай рассказал ей про Сергеича и документы. Всё сходится.

– Интересно, Инга догадалась, что смерть Ольги – дело Колиных рук, и промолчала? – Прищурился майор, безучастно глядя в окно. – Или Коля ей наврал, что это Сергеич? И она решила поверить любовнику, от страха, какой беды натворила?..

– А Коля – молодец. – Ухмыльнулся Сергеич. – Горазд – дурить голову девкам. Кто бы мог подумать?.. Жил в полной уверенности, что возлюбленная его не сдаст. И ведь не прогадал…

– Так вот почему она так злилась! – В глазах Веника наконец мелькнуло понимание. – А я уж думал, что обидел её чем-то…

– И признаться ведь не могла… – Покачала головой я, невольно «примеряя» на себя её душевную боль. – Но тогда получается, что Инге тоже нельзя доверять. И за один день мы лишились трёх одарённых специалистов. Фигово.

– Зато документы целы! – Потряс папкой майор. – Ты с нами. В нашем распоряжении все мощности ЦКЗ: специалисты, био-инженерные лаборатории. А это значит, что у нас есть фора!

– За ней всё равно придут. – Нервно сморщился Сергеич. – Не уверен, что в мире вообще есть такие, как Варя… Особенности её иммунитета просто поражают. А всё из-за небольшого генного сбоя.

– Как это понимать? Объясните мне уже кто-нибудь? Что вообще происходит? – Взмолилась я. – Сергеич, ну ладно, майор всё время темнит. Ну ты-то не томи. Что за привычка – говорить загадками?

– Всё дело в вирусе Эбштейн-Барра, что ты перенесла, будучи взрослой. – Ответил «судмед». – Организм перенёс болезнь тяжело, верно?

– Чуть на тот свет не отправилась, – ошарашенно кивнула я.

– Теперь твоя иммунная система, образно говоря, всегда на взводе. Она усиленно продуцирует Т-лимфоциты, которые буквально атакуют и пожирают «троян», не давая ему подстроиться и мутировать в организме. Попадая в кровь таких, как ты, зомби-вирус не успевает наплодить свои реплики. Твои лимфоциты реагируют на «троян» агрессивнее, чем у прочих. При этом они не просто подавляют, а полноценно уничтожают вирус. Нужно хорошенько тебя изучить, прежде чем наши с Ольгой предположения станут утверждением. И всё же, призрачная надежда на лекарство от «трояна» есть…

– Надеюсь, меня не заколят иглами насмерть, – поёжилась я. – Нет, вы не подумайте… Я готова послужить во благо и обеспечить выживание вида… Всё для вас. Но я против болезненных опытов над моим, живым ещё телом…

– Нужно продумать, как тебя защитить, – казалось, майор совсем меня не слышит. Голова его работала на пределе возможного, и мысль убежала далеко вперёд. – Не уверен пока, что лучше: пойти на поклон к начальству и "выбить" лучших бойцов или просто уехать подальше, в глушь, затерявшись на просторах страны малой группой?..

– Ну, в прошлый раз оборона не очень проканала, – честно признался Сергеич.

– Вынужден с этим согласиться, – опустил голову майор. – Каюсь. Но мой план Б просто обязан сработать. Вы что-нибудь слышали о проекте «Ковчег»?

Глава 3: Чёрное и белое

Промозглая осенняя ночь, похожая на сотню других, уже давно прожитых. Безлунная, ветреная и бессонная… Она укутала дома и дороги непроницаемым полотном.

Упрямые лучи от фар прорезали её маслянистую твердь, утопая в ней и пропадая, рано или поздно. Всё терялось во тьме, растворялось, сходило на «нет»… Неизбежная данность.

Только три машины, застрявшие в ночи да огромное, безлюдное шоссе на сотни километров вперёд. Возможно, там, за поворотом нас ждёт смерть или новый виток бесконечной спирали преодолений. Это чувство смутного, болезненного предвкушения сжималось во мне, как пружина.

Недомолвки Степанова, беспокойство Вадима, мрачная решимость Журбы. Предательство близких соратников. Тотальная усталость и невозможность расслабиться. Бескрайняя череда волнений и долженствований…

«Всё это значит – быть живой в умирающем мире. Иной реальности нет и не предвидится», – успокаивала я себя, разглядывая майора в зеркало заднего вида.

Всегда самоуверенный, даже вальяжный Степанов сжался в кресле, покорно опустив руки на руль. Его монументальная фигура казалось, потеряла в весе. Мальчишеская угловатость проступала в каждом жесте.

Как он бесцельно шарил в кармане куртки. Как откидывал волосы со лба. Всегда аккуратные пряди растрепались и рассыпались лёгкими льняными завитками. Волос распушился от мороси.

Ноздри майора изредка подрагивали. Волнение, страх… Возможно даже боль? Всё это легко читалось в его позе и мимике.

Выждав момент, он, наконец, решился на откровение, которое по привычке откладывал. Бегло постучав подушечками пальцев по рулю, он необычно кротко оглядел собравшихся:

– Сигаретка найдётся у кого? – И в этом взоре мне почудилась неуверенность с налётом вины.

– Вы же не курите, – захлопал глазами Веник. Обшарив рукой карманы, он выудил оттуда мятую пачку «Кэмл».

Отследив краткий миг замешательства, «чекист» быстро взял себя в руки:

– Я много чего не делаю сегодня. Но это совсем не значит, что я не делал этого вчера, – рассмеялся майор, покрутив сигарету в руке. – Пойдёт… Хотя, я предпочёл бы «Парламент».

– Офигеть, – покачал головой Чумаков. – Чего Вы ещё не делаете? Жене не изменяете? Стесняюсь спросить.

– Родину не предаю, – стрельнул глазами «чекист», аккуратно прикуривая.

– В контексте последнего поступка, звучит не вполне однозначно, – хмыкнул Веник.

Закрыв глаза от удовольствия, Степанов выпустил колечко дыма. Сигарета, тлела, покачиваясь в его зубах, а руки снова легли на руль, но уже спокойно, даже властно.

– Никогда бы не подумала, что смогу обрадоваться наглости в жестах этого гражданина. – Толкнула я Веника в бок. – Но кажется, прежний майор вернулся. Уже хорошо.

– Знаешь, – нахмурился сосед. – Этот день и так меня пугает, прям до усрачки. Поэтому, брось свой «профайлинг» к чертям собачьим, или делай это про себя! – Горячее, гневное дыхание Веника защекотало мне ухо, и я поспешила отстраниться.

– Ммммм, отрава, – сладострастно промурлыкал майор. – Ненавижу, когда курят в машине. – Перевесившись в окно, «чекист» в несколько затяжек «прикончил» сигарету, и одним щелчком выкинул окурок. Тот пролетел чуть больше метра и разбился снопами искр, озарив оранжевым светом ладонь почившего зомби.

Глядя на Степанова во все глаза, мы боялись его поторопить – вдруг, передумает.

– На чём я остановился? – Как ни в чём не бывало спросил «чекист», устраиваясь в кресле. – Ах, да… Речь пойдёт о знаковом периоде. 2019-й… Будь он трижды неладным!.. Когда пришёл «Ковид», первым делом мы знатно перетрухали и подняли архивы ведомства с тем самым несостоявшимся терактом в московской подземке. Помните, я рассказывал? – Испытующие уставился на нас майор. – Версию био-атаки никогда нельзя спускать со счетов…

– Получается, коронавирус тоже вывели искусственно? – Выпучил глаза Веник. – Я так и знал.

– Предполагаю, что это был «пробный шар», хотя, сейчас ничего уже недоказуемо, – сморщился Степанов. – Но наши властные «верхи» усиленно «зачесались», предчувствуя глобальную катастрофу. И, как водится, решили прикрыть «тылы» по всем флангам. В планах появился проект «Ковчег». Представьте себе огромный подземный комплекс с замкнутым циклом жизнеобеспечения. Запасы пищи и пресной воды лет на тридцать при экономном потреблении. Разветвлённая система галерей, изолированных друг от друга санитарными зонами. Оружие, ресурсы, и толстые стены, экранирующие радиацию… Убежище способно выдержать взрыв ядерной бомбы. Всего подземный комплекс способен вместить около двух тысяч человек и несколько сотен обслуживающего персонала. Разумеется, он готовился как убежище для избранных… Приближённые президента, крупные политики и бизнесмены – каждый приобрёл для себя и своих семей место в «Ковчеге». И всё это возвели за неполных два года. Как раз хватило времени, прежде чем всё окончательно не посыпалось.

– Так вот, куда пропала власть, когда началась эпидемия! – Хлопнул себя по лбу Чумаков.

– Ну, конечно, – устало улыбнулся майор. – Пока разобрались, все наши «крупные шишки» уже смотали удочки да удрали в комфортабельный бункер. Обезглавленный госаппарат заработал хаотично, даже деструктивно. Поэтому к власти пришли… скажем так, небезразличные люди, что предпочитают не светить своих имён…

– Бандиты? – Нахмурился Веня.

– Масоны, – не удержался от сарказма Степанов.

Пока Веник возмущённо хлопал глазами, майор перевёл дух. Отхлебнув воды, он снова прикрыл глаза. Его дыхание, глубокое и ровное превращалось в полупрозрачный пар. На улице существенно похолодало.

– Наше ведомство захватило власть. Можно сказать, совершило госпереворот. – Пожал плечами Степанов, зябко поёживаясь. – Когда «капитан» покинул «корабль»… Читаете между строк? – Прищурился он. – Начался полнейший раздрай. Бояться стало некого…

– Пожалуйста, продолжай, – взмолилась я, когда Степанов снова умолк, собираясь с мыслями.

– Президента увезли в неизвестном направлении, сразу, как только в Доме Правительства появились первые зомби… Жив ли он сейчас, я не знаю. Никаких известий нет до сих пор. ФСБ потеряло связь с охраной президента. А вообще, для глав государства и членов их семей оборудованы отдельные помещения на случай Ядерной угрозы или массовых беспорядков… Где именно они находятся – мне не известно… Должностью пока не вышел. Но где-то вблизи столицы. – Грустно вздохнул Степанов. – Федеральное собрание и кабинет министров эвакуировали в «Ковчег». Первое время они выходили на связь, а потом оборвали всякое сообщение без объяснения причин. Возможно, что-то стряслось. Или же они просто плюнули на остальной мир за стенами «Ковчега» и теперь придаются там гедонизму и разврату, смакуя скорую гибель человечества…

– В общем, свалили, как крысы с тонущего корабля. Задницы в тепле и безопасности, а больше никого не жалко. – Грустно усмехнулся Веник.

– Очень по-нашему всё это, – вздохнул Вадим. – Я и не сомневался. МВД, в большинстве своём, поступило так же. Спасение утопающих, как говорится… Военные тоже отстранились от проблем.

– Слаб человек, ибо человечен, – пожал плечами Веник. – Каждый выживает, как может. И мы – не исключение…

– Оставшиеся в Доме правительства «деятели», етиху-мать, устроили полнейший кавардак в стране, пытаясь скрыть от людей масштабы реальной катастрофы. Бунтов они боялись! – Хрипло воскликнул майор, стараясь не закричать во весь голос. – Понимая, что сокрытие эпидемии приведёт к ещё более массовым жертвам, наше начальство решилось на переворот. Оставшихся чинуш перестреляли, к едрене-фене, как госпреступников, без суда и сожаления.

– А президент-то куда делся, выяснили? – Спросил Чумаков.

– Невообразимыми зигзагами вышли на службу безопасности президента, – усмехнулся майор. – И в условленном месте его не оказалось. Подмосковный бункер пустует.

– Сбежал? – Прошептал Веник.

– Да, а кто ж его теперь разберёт? – Оскалился Степанов. – Все мы в тот момент были равном положении… Испугались, пытались позаботится о близких… Не всегда могли принять правильные решения. Действовали, подчиняясь импульсам, а не чувству долга.

– Только не Вадим, – покачала головой я.

– Ну, конечно, – вздохнул майор. – Чумаков продолжает нас поражать силой своей моральной устойчивости… Просто сверхчеловек. – Глумливые нотки прорвались в речь Степанова, но лицо его осталось серьёзным.

– Издеваетесь опять? – Закатил глаза Вадим, но неловкий комплимент Степанова достиг цели, и на бледном лице капитана проявился лёгкий румянец удовольствия.

– Ничуть, – покачал головой «чекист». – Зато таких как ты, девушки не любят. Слишком уж идеальный… Задолбаешь всех своей «сверхчеловечностью» и вгонишь Варвару в невроз, вот увидишь… Стоит вам месяцок вместе пожить, и она свинтит от тебя, куда подальше.

От услышанного мои глаза поползли на лоб, и я буквально задохнулась от праведного гнева. Лицо же Вадика осталось непроницаемым. Словно он был готов к внезапному переходу на личности. М-да, привыкнуть к майору сложно. Но Чумаков, похоже, справляется на «пять с плюсом». Странные умозаключения и пассивно-агрессивные шуточки уже не вызывают в нём реакции. Определённо, мне есть, к чему стремиться.

Не дождавшись ответа, Степанов растянул рот в улыбке:

– Ладно-ладно. Просто не удержался – хотел подначить Вадика, разрядить обстановку, да не срослось.

– Так что там с «Ковчегом»? – Подал голос Журба.

– Как я уже говорил, перед концом света все равны. Но кто-то опять оказался «ровнее» прочих. И это категорически не вписывается в мои представления о справедливости. – Майор посмотрел на Чумакова, и тот понял его без слов.

– Вы предлагаете штурмовать бункер? – Не поверил своим ушам капитан.

– Я не могу гарантировать, что всё пройдёт гладко. Но не отметаю эту идею. На весь наш «колхоз» там места не хватит, но спрятать Варю и ей подобных… «Уай нот»? – Пожал плечами Степанов. – «Ковчег» хорошо защищён и оборудован всем необходимым.

– Думаете, террористы о нём не знают? – Нахмурился Сергеич. – Никогда не поверю. С их возможностями и технологиями.

– Полагаю, его сложнее захватить, – Степанов аккуратно размял виски… – Ну вот, не сдержался – отравился никотином, теперь голова болит. – Пожаловался он.

– Плата за малодушие, – прошептала я, ужаснувшись, насколько хрипло и чужеродно звучит мой голос.

– Добить меня хочешь, Варя? – Улыбнулся «чекист». – Вы определённо подружитесь с моей женой… Знаешь ли, это её любимый вид спорта – стрельба в упор. Будете мне кости перемывать…

– Я не дружу с чужими жёнами, – улыбнулась я. – Не хочу знать о своих товарищах злачные подробности. Мне потом в глаза им смотреть стыдно. Исключение составляет Валюша – она не скажет ничего сверх того, что ещё не выболтал о себе Петренко.

– Кстати, как он там? – Нахмурился Вадим.

За треволнениями мы совсем забыли о раненых. Болезненный укол совести не заставил себя ждать.

– Петренко – боец, – подмигнул Журба. – Не переживай, стабилен твой Сашка. Я связывался пару раз с «медбоксом». Узнавал, как там наши.

– А вот я ни разу. Так себе друг… – Насупился Чумаков. – Тоже мне, «идеальный человек». А вы говорите…

– Не жри себя. – Поджал губы майор. – Ты и сам ещё не знаешь, на что способен…

***

– И где находится «Ковчег»? А главное, почему ФСБ ещё не выкурило оттуда этих паразитов с тела общества? – Спросил Веник, пересаживаясь за руль «бобика».

– Тебе не нравится, как я вожу? – Вскинул бровь майор. Потоптавшись немного по сырому асфальту, он размял затёкшие в дороге ноги. А затем абсолютно беспардонно развалился рядом со мной, занимая добрую половину просторного когда-то заднего сиденья.

Сергеич, прижатый к окну, лишь болезненно крякнул.

– Дааа, нашим начальникам всё как-то не до «Ковчега» было. – Пожал плечами «чекист», отвечая на вопрос Веника. – Время горячее. Сначала пришлось взять под контроль стратегически важные объекты. Потом началась война за ресурсы. Бандюки эти грешные изо всех дыр поползли, как прусаки. Словом, всё недосуг заняться этим вопросом. Но мы ещё потолкуем с ними – уж больно перспективное место пропадает «зря».

– Но там такие же люди. – Возразила я, предчувствуя, какими жертвами может закончиться штурм бункера.

– А людей никто и не тронет. – В голосе Степанова прозвучал вызов. Будто даже личная неприязнь. – Но сволочам алчным там делать нечего. Я так считаю!..

– Ты уверен, что игра стоит свеч? – Усомнилась я. – Наверняка, в «Ковчеге» есть дети, женщины, абсолютно невинные граждане, попавшие туда случайно. – Ты сам говорил мне как-то, что не стоит делить мир лишь на чёрное и белое.

– А иначе уже никак. – Пожал плечами майор. – Только чёрное да белое мясо и осталось. Покойники, которые мутируют, и когда-нибудь получат преимущество над нами, вот увидишь!.. И мы – живые: белое мясцо… Кто самый хитрый и быстрый, тот живой. Своя рубашка ближе к телу, – оскалился «чекист». – Или ты променяешь жизни Мишки, Валюши и Мамы-Светы на покой и сытость незнакомых богатеев в бункере?

– Это софистика. – Вздохнула я, ощущая, как бетонная усталость прижимает меня к сидению. – Чёрное, белое, серо-буро-зелёное. В мире, где человечности с каждым днём остаётся всё меньше, нужно хорошо обдумывать каждый свой шаг. И если тебе на это запала уже не хватает, ты обращайся, – улыбнулась я, но жест получился вымученным. – А то так можно и до убийства из личных выгод дойти. Чем мы тогда лучше тех же террористов?

Глава 4: «Убит!»

– Всё, выдвигаемся, – отрезал Журба, и желтый «пенёк» окурка полетел под колёса «УАЗика». – Кажется, к нам гости.

Прислушалась. Ничего. Но ужас, застывший на лице «великана» встревожил меня не на шутку. Сердце мгновенно запульсировало в районе глотки. Ладони похолодели и покрылись липким потом.

Глаза твердили – бояться нечего, но инстинкты вопили, что нужно линять, как можно скорее…

– Что там? – Прищурилась я, напряжённо вглядываясь во тьму парка. Влажный шелест листвы и вой ветра сменились хлёсткими ударами веток о стволы. – Там кто-то есть или мне мерещится?

– Ничего не вижу, – нахмурился «судмед». – Но раз решили отчаливать, пойду к себе.

Только он высунулся наружу, как цепкая лапа майора схватила его за шиворот.

– Сидеть! – Приглушённо «рыкнул» Степанов, отчего Сергеич мгновенно обвалился на сиденье, захлопнув за собой дверь.

Поправив ворот, он во все глаза уставился на улицу.

Не спорил, не торговался, не глумился – в общем, повёл себя максимально не естественно, что испугало меня ещё больше.

– Давай, водила, не зевай, – майор бестактно пихнул разомлевшего Веника, и тот повернул ключ зажигания.

Пока Журба загружался в «Джип», ближайший к дороге куст «ожил». Пепельного цвета труп, распластавшись, как партизан, выполз на трасу в том месте, где ещё недавно беспечно прогуливался «омоновец». Ощерившись безгубым ртом, он на удивление шустро подполз к машине.

Тонкий палец Сергеича тут же заблокировал дверь. Остальные последовали его примеру.

Всё произошло быстро и скомкано. Не успел Веник нажать на газ, как лепёшка грязи ударилась в окно. Затем другая. И вот уже, целый град комков полетел в нас со всех сторон.

Стёкла мгновенно залепило вонючей жижей. Дрожа всем телом, Веня включил дворники, но ситуации это не исправило. Уж слишком липкой оказалась глина, перемешанная с мусором и прелой листвой.

– Давай, валим так. – Зашипел майор.

– Так нихрена же не видать, – запаниковал Веня, подслеповато пялясь на дорогу. Очки на его носу сползли набекрень, а небритый подбородок дрожал, как у первоклассника.

– И дальше будет только хуже, – сплюнул майор. – А потом тебя сожрут! Усёк?

Повинуясь приказу, Веник «дал по газам». Колёса завизжали, буксуя в грязи, но всё же послушный «УАЗ» тронулся с места, оставляя позади таинственный участок леса, полный невидимых «диверсантов».

– Эй, а как же моя ласточка? – Возмутился Сергеич, тоскливо провожая глазами свой новенький «Фольксваген», припаркованный вдоль дороги.

– Днём вернёмся! – Одернул его Степанов, наблюдая, как добрый шматок глины сползает по стеклу.

– Там личные вещи. Моя записная книжка… И наработки. – Насупился «судмед». – Ну что, мы с парой дохлых хулиганов не справимся? Чего вы так подорвались?

– Не дури, Сергеич. Никому не сдался твой джентельменский список. Этих баб и в живых-то давно нет… А зомби там десятки, – Степанов напряжённо уставился во тьму, выслеживая врага. – И это только начало.

Словно по приказу майора, лес затрещал, и на трасу выбежал огромный, неказистый увалень с поленом в трёхпалой лапище.

Хотя, нет. Не так. Это не было поленом… Скорее уж, полноценным деревом…

Потрясая своей «игрушкой», монстр издал утробный рёв, и ему отозвались другие существа, далеко за кромкой света.

– Ух, ты ж! – Непечатно выругался «судмед». – Это что за чертовщина? Там что, «тихий» засел?

К счастью, лес надёжно хранил свои тайны… Сколько там зомби и как они выглядят – не хотелось бы проверять…

Ударив пару раз поленом в землю, мутант ощерился и кинулся вслед за «УАЗиком». Я заворожённо смотрела в окно. Неказистая фигура монстра двигалась довольно уверенно и быстро, хотя внешне он казался неповоротливым.

«Шлёп-шлёп-шлёп», – ритмичный топот босых ног по грязи нервировал Степанова.

– Притопи, – поторопил он Веника. Но тот лишь поморщился, глядя, как очередной комок жижи падает на капот. Дворники безропотно месили глину, размазывая её по лобовому стеклу.

Наконец, мутант осознал, что тягаться с техникой ему не по силам. Яростно взревев, «трансформер» метнул своё орудие нам вдогонку. Раздался мощный треск, за ним – звон стекла, и машину увело вправо.

Веник отчаянно вцепился в руль, поскуливая от ужаса. Сергеич клацал зубами в такт ругательствам майора. Чумаков, казалось, молился. В зеркале заднего вида отражалась лишь часть его губ, и они неустанно шевелились.

– Не писай, Веник, – посоветовал Сергеич, и голос его сорвался, изобразив кукареканье. – Там напрямки. Не врежемся. Гони…

Спасибо Журбе. Его расторопность нас и спасла. А теперь фары «джипа» вели почти вслепую по тёмной трасе.

Несколько минут хаоса, и приглушённый рёв монстра поглотила лесная тьма.

– Ну и ночка, – только и смог вымолвить «судмед»… Тонкие черты его лица заострились ещё сильнее, а стильные усики теперь топорщились во все стороны. Дрожащая рука Сергеича то и дело разглаживала их по инерции, но лучше объективно не становилось.

– Уже вторая по счёту, – исправил его Степанов. – Надеюсь, последняя.

– Тьфу-тьфу, – сплюнул суеверный доктор.

***

Минут через пять парк сменился глухим, бетонным забором. Обычно таким закрывают долгострой. Безликие, поросшие мхом плиты в трещинах. Кое-где из-под асфальта пробиваются молодые берёзки.

Унылая, индустриальная серость. Тусклые фонари, развешанные по опорным столбам. Между ними расползлась мёртвая лоза колючей проволоки. Пара зомбаков ощупывают прореху в бетоне, ещё один развалился на обочине, у самого тротуара.

По другую сторону дороги кто-то аккуратно сгрузил целую гору тел.

– Мама моя! – Вздохнул Веня, брезгливо отворачиваясь.

– Видать, за вечер скопились. – Кивнул Сергеич. – Вывезут завтра.

– Давай, вперёд. – Скомандовал Венику майор. – Скоро будет КПП. Не проворонь.

***

Стандартная процедура на въезде.

Высокий охранник в шлеме и щитках нажал невидимые клавиши. Тяжёлая створка кованных ворот отъехала в сторону, пропуская «джип» Журбы.

Увидев майора, дежурный отрывисто «козырнул», выходя из будки. Его напарник решил остаться внутри.

Глазок камеры на козырьке отслеживал всех въезжающих. Степанов показал документы, и машины пропустили без досмотра.

– Кто с Вами? – Спросил второй дежурный. – Нужно составить протокол. Вы же знаете.

– С нами объект «номер два»… – ответил майор, выходя из «УАЗика». – Чумакова вы видели…

Далее дверь захлопнулась, и они что-то долго обсуждали с Журбой, пока дежурный вносил пометки в электронный журнал.

– «Объект номер два» – это Варюха, что ли? – Бесхитростно спросил Веник, вертя головой. Прищурившись, он отыскал глазами Степанова. – Не разберу ни слова…

– Она. – Покорно кивнул «судмед».

– А «номер один» тогда кто? – Не унимался Веня.

– Мда. Не очень приятно, когда тебя представляют «объектом», – поёжилась я. – Безлико, даже невежливо как-то, вы не находите?

– Каждому имунно-устойчивому присвоили номер. – Ответил Сергеич. – Так проще.

Любопытные глаза Веника тут же уставились на патологоанатома.

– Нет, и не проси. Не скажу, – замахал руками тот. – Майор запретил. Это государственная тайна.

– Я тем более не в курсе, – ответил Чумаков, как только я изловчилась пихнуть его в бок. – Ты же знаешь этого параноика. – Взгляд Чумакова буквально буравил спину майора.

«Чекист» словно почуял это кожным зрением и, обернувшись, показал нам большой палец.

– Не очень мне это нравится, – протянула я, глядя, как Степанов прячет в карман несколько пластиковых пропусков. – Я уже ощущаю себя подопытной нацистской лаборатории…

– А вот и наш Йозеф, тссс… Потом всё обсудим, – оборвал беседу Чумаков.

***

Светлый холл института, отделанный белым мрамором, ещё поражал былым великолепием. Резные, монументальные люстры, большие зеркала в массивных рамах. Анфилада мозаичных колонн, уходящих далеко во тьму просторного коридора.

– Мощно, – присвистнул Веня, кидая рюкзак прямо на пол.

Молоденький старлей на ресепшн и ухом не повёл.

– Это что, вариант нормы для них? Что люди среди ночи, как к себе домой вваливаются? – Спросила я невозмутимого Сергеича.

Скучающий ночной дежурный вальяжно прогуливался по холлу, когда тяжёлая, дубовая дверь громогласно хлопнула. Сбив грязь у порога, в НИИ влетел Степанов.

– А что у вас тут открыто всё? – Насупился он. – Смелость в попе заиграла? Приключений не достаточно? Милости просим?..

– Так, патрули по территории ходят, товарищ майор, – доложил сержант. – Почти месяц вообще без происшествий. Всех досматривают на въезде. Тут чужих нет.

Журба лишь болезненно сморщился, предчувствуя предстоящий скандал. Но Степанов, буквально раздувшийся от негодования, шумно выпустил воздух:

– Я с вами завтра потолкую. В восемь утра чтоб были у меня.

– Ну, мы же после дежурства, – протянул «старлей», откладывая книгу.

– Да? А я думал, после курорта. Отдохнул уже, хватит. – Припечатал «чекист».

Усевшись на мраморную скамейку, я огляделась вокруг. Живые цветы в горшках, у ресепшн пристроилась кошачья миска.

«Как там Коржик?» – С тоской подумала я, крепко сжимая в руках переноску Альфа. Тот, почуяв запах корма, жалобно мяукнул. – Что теперь с ним будет? А с Колей? Подумать страшно»…

– Вас сейчас разместят, – ответил Степанов, присаживаясь рядом. – Дежурный с КПП звякнул, куда необходимо…

– А где остальные? – Нахмурилась я.

– В общежитии при НИИ, – пожал плечами майор. – А там, чёрт его знает. Это уже не моя задача – расселять людей. Здесь и свои умельцы имеются.

– Мммм… А Коля с Ингой почему в «джипе остались? – Не унималась я. – Что с ними будет?

– Это что, допрос? – Изумлённо улыбнулся майор. – Поздновато уже. Если хочешь меня… хм… пытать, то лучше делать это с утра, часов до девяти. Я после завтрака – мягче масла.

– Честно говоря, мне не по себе. – Не хотя призналась я. – Ни души. Странно это. По моим прикидкам, здесь толпа народа должна быть. Куда все делись?

– Так… Ты чего такая взвинченная? Расслабься. Тут безопасно. Верь мне, – перешёл на доверительный шёпот «чекист». – Народ прибыл минут сорок назад, и уже распихивает баулы. Это – административный корпус. Здесь никто не живёт. Хочешь, я лично покажу тебе общагу, чтобы ты успокоилась?

– А мы тут зачем? – Спросила я, старательно разглядывая мраморный рисунок. Поднять глаза на майора было стыдно. – Понимаю, я – параноик… И всё же, мне не комфортно, когда вокруг городят тайны. «Объект номер два»… Какие-то «адреса, явки, пароли» опять. Игра в шпионов. Почему мне нельзя жить со всеми?

Наверное, в моём голосе майору почудились капризные нотки. Но вместо того, чтобы привычно поглумиться, он проявил терпение:

– Прости, Варя. Но ты сегодня спишь не в общаге, а в моём кабинете. Там есть удобный диван, холодильник и всё, что нужно. А главное – охрана. Альфа и Колиного Коржика можешь взять с собой, для спокойствия. Постельное бельё тебе принесут. Где можно душ принять – тоже покажут.

– Не поняла, – помотала я головой. – К чему это всё? На меня прямо сейчас кто-то охотится, а? Или меня в чём-то подозревают?

– Как мы недавно выяснили на Колином примере, никому нельзя доверять «на все сто»… Я действую в твоих интересах. Мне больно это говорить… – Выдержав театральную паузу, «чекист» прикрыл глаза. – Сегодня тебе придётся поспать без удобств и… под камерой, уж прости. В кабинете не раздевайся, пока свет не погасишь. Иначе случайно порадуешь нашего дежурного. А он не заслужил. Да, Усольцев? – Нарочито громко произнёс «чекист», заставляя вздрогнуть проходящего мимо сержанта.

– А нам куда? – Материализовался в холле Чумаков.

– Мммм, уже нашёл туалет? – Округлил глаза Степанов, глядя как капитан старательно промокает руки бумажной салфеткой. – Молодец, хвалю. Славно ориентируешься на местности. Из тебя выйдет отличный разведчик, когда подрастёшь.

Смерив майора взглядом – сверху вниз, Чумаков зевнул:

– Завязывайте. Совсем нет сил – зубоскалить… Просто с ног валюсь.

– В общем, бери Варю. Поднимайтесь на третий этаж. Кабинет 308. – Пошарив в кармане, майор выудил оттуда магнитный ключ и торжественно вручил его мне. – Не потеряй. Вадик с Журбой тебя посторожат. Из соседнего кабинета, – уточнил он, глядя как нервный румянец заливает шею Чумакова. – А завтра будем разбираться, как дальше жить. В столе – не лазить. Кофе на ночь – вредно, а скелеты мои покоятся глубоко, – подмигнул "чекист". – Всем спасибо, все свободны.

Развернувшись на пятках, я направилась к лифту.

– Что ж… Похоже, придётся тебе довериться… Но так и знай, только потому, что я зверски устала, и мне всё равно, где спать. – Усмехнулась я. Эхо просторного холла подхватило и разнесло мой смех далеко, под сводчатый потолок.

Честно говоря, Степанов в очередной раз сумел меня успокоить – хотя бы одна не останусь. Вадик с Журбой – неплохая компания. С ними не страшно.

Передав мне переноску с Альфом, майор улыбнулся:

– Вопрос решён? Ты снова стала серьёзной, взрослой женщиной, которая мне доверяет, а не дрожит, как дитя? – Оперевшись на скользкую стену, Степанов не спускал с меня глаз. Вполне в своей манере – расслабленно и самоуверенно. Сейчас он явно ощущал себя хозяином положения.

«Пятый этаж, четвёртый, третий… Да когда уже приедет этот лифт?» – Нервничала я, чувствуя неловкость.

Когда резные двери распахнулись, внутри оказалась хрупкая блондинка в белом халате на брючный костюм.

Увидев нас, она буквально вывалилась в холл и повисла на шее у Степанова:

– Боже… Думала, померещилось, – вздохнула она, обвивая руками плечи майора. Голова при этом безвольно уткнулась ему в ухо. – Два месяца! Два… Серёжа, чем ты думал? Я себе места не находила.

– Пиф-паф! – Закатил глаза Степанов, обнимая жену. – Ну, что ты плачешь? – Грубый палец майора аккуратно скользнул по щеке, смахнув слезу. – Я же здесь. Всё хорошо…

– Ранен, – прошептала я, еле-слышно.

– Что-что? – Обернулась женщина, промокая лацканом халата красивые, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. – Ах, извините меня за сцену… – Потупила взор она, заметив, наконец, всю честную кампанию. – Просто мы не виделись два месяца. Два. Чёртовых. Месяца! Я и дети не знали, жив ли он! – Хрупкий пальчик с острым ноготком уткнулся в грудь майора, натягивая рубашку.

– Убит, – поднял руки он. – Света… Ты же понимала, за кого выходила замуж. – Осторожно начал майор и получил ещё один весьма ощутимый тычок, теперь в живот.

– Я думала, ты умер! – Глаза блондинки сверкнули нешуточным гневом, и самоуверенность Степанова, как ветром сдуло.

«Не зря, ой, не зря… ураганам дают женские имена!» – Улыбнулась я про себя.

– Я тебя растерзать готова! Так и знай. – Бушевала Светлана. Слёзы на глазах испарились в одно мгновение, а чёрные, ухоженные брови сошлись на тонкой переносице.

– Ну, не при подчинённых, – ухмыльнулся майор. – Оставь свой пыл, тигрица.

– Пошляк. – Выплюнула она с нешуточным гневом и, ткнув мужа ещё раз, резко развернулась на каблуках. – Жду тебя дома. Там и поговорим. Через двенадцать минут. Опоздаешь, будешь ночевать в кабинете.

– Идите. Мы всё найдём сами. – Сморщился Чумаков. Ему, как и мне не нравились такие сцены.

Ощущение, словно подглядываешь за чем-то весьма интимным.

– Одиннадцать минут, – напомнила Светлана, прежде чем дверь в холл окончательно захлопнулась.

***

– Так, Веню разместим в комнате Сергеича. Надеюсь, никто не против? – Рассуждал вслух Степанов.

– Ну ты и… – задумалась я, подбирая эпитет, пока лифт гулко скользил вверх.

– Задница. – Подсказал Журба, наблюдая как мерцает подсветка латунных кнопок.

– Я хотела сказать «эгоист»… Но спасибо, – благодарно прошептала я. – Это тоже подходит.

– Аааай, да идите вы! – Запрокинул голову майор.

Венка под глазом упрямо подрагивала в такт его сердцебиению. Чекист нервничал, и тело его выдавало с потрохами.

– Муж и жена – одна сатана! – Пожал плечами «омоновец».

– Приятная девушка, хоть и слегка взвинчена… – Поёжилась я, представляя, как её острый ноготок впивается мне в живот. – Но знаешь, я бы тоже обиделась.

Майор набрал воздуха, чтоб парировать, но я его перебила:

– Да-да, все мы, женщины, одинаковые. Безысходность, тлен… Гендерная солидарность. Кстати, девять минут. – Напомнила я «чекисту» о времени, и тот буквально задохнулся от гнева.

А вот Журбу это, кажется, повеселило.

Вывалившись в холл третьего этажа, мы сразу увидели дежурного с тележкой.

– Здравия желаю, – козырнул он, и в руки мои упал белоснежный комплект белья, ненавязчиво пахнущий лавандой.

– Притормози-ка, – улыбнулся Степанов, отстраняя от двери хозяйственную тележку. – Людям нужно помыться с дороги, в порядок себя привести.

– Душевые – на цокольном этаже, – вклинился в беседу Сергеич. – Туалеты – в конце коридора, справа.

– Разберёмся, – расплылся в улыбке Журба, отпирая соседний кабинет. – Чай, не первый раз замужем. Всё покажу ребятам. Расслабься.

– Ну, тогда я погнал? – Судмед протянул руку «омоновцу» и остальным по очереди. Даже мне.

– Да уж… Вам, мужчинам, нужно только одно, – закатила глаза я, пожимая сухую, горячую ладошку Сергеича. – Перетрогать как можно больше других мужчин за руки…

– И милых дам, если они позволят, – «судмед» привычным жестом потянул мою ладонь вверх, но я вовремя её отдёрнула.

– Э, нет… Мы, кажется, договаривались. – Отстранилась я на безопасное расстояние.

– Галантность – не моя вина. Это воспитание. Впиталось с молоком матери и ремнём отца… С ним не поспоришь. – Насупился Сергеич. – Не хотите, как хотите. Мы с Веней вас неволить не будем. Всем доброй ночи. – Кинул нараспев «судмед», исчезая на лестнице.

Усталый Веник мрачно поплёлся вслед за врачом.

– Если я его случайно придушу, не казните меня. – Попросил он Степанова. – Это самооборона.

***

– Пять минут, – напомнила я майору, глядя на часы, и он мгновенно сморщился.

– Да не собираюсь я играть в эти игры. Я взрослый человек. – Сложив руки на груди, «чекист» плюхнулся в кресло, и оно жалобно скрипнуло, проворачиваясь вокруг своей оси. – Внутренний телефон пока работает.

Его рука пошарила в ящике, выудив оттуда дорогую, серебристую ручку.

– Вот, – налепил он яркий стикер на монитор. – Если что, можешь смело звонить в любое время. Это мой личный номер. А в начале коридора имеется комната дежурного. – Помочь тебе обустроиться? – Склонил голову майор, наблюдая, как я неловко вдеваю плед в пододеяльник. – Хозяйство – явно не твоё, – схамил "чекист", втягивая меня в словесную перепалку.

– Как скучно ты живёшь, – покачала головой я. – Не поругался – день потерян…

– Не отвлекаю? – Заглянул в кабинет Журба, улыбаясь во весь рот. – Две минуты. Уже не успели, – неприкрыто заржал он. – Так привыкли к вольной жизни, что готовы разочаровать любимую?

– Вы сговорились, да? – Тряхнул волосами майор.

– Действительно, справимся сами. Отдыхай, – присела я на край дивана, с упоением вдыхая аромат постельного белья. – Боже, как я устала.

– Про камеры не забывай. – Палец майора устремился в потолок.

Казалось, он тянул время. Ну и упрямец.

Минут через пять всё тот же охранник, что так любезно прикатил для нас тележку с бельём, привёл на поводке упирающегося корги.

– Ох, дружок, – потрепала я за ухом пса, и тот жалобно заскулил. – А где его корм? – Завертела я головой в поисках дорожной сумки. С ним вообще гуляли?

– Рядовой Пиман. – Представился дежурный. – Я проследил, пёс всё сделал. Только вот от еды отказывается. – Нахмурился он, с жалостью глядя на корги.

– А меня Варя зовут, – ответила я, мерно поглаживая дрожащего Коржика. – Спасибо вам…

– За что? – Удивился рядовой.

– За неравнодушие, – честно ответила я.

Услышав мой голос, Альф мгновенно зацарапался в переноске.

– Пойдём, отмоем грязь, – Журба аккуратно вынул из моих рук кожаный поводок. – А рядовой пока принесёт всё необходимое, чтобы этим чудикам тоже было комфортно. Хорошо?

Я, молча, кивнула. К горлу подкатил комок, но время явно не то. Оставим беседы до завтра. Сейчас мы все устали и нуждаемся в отдыхе. Я так и не решилась спросить майора о дальнейшей судьбе Коли. А он, махнув на прощание, бодро затрусил по коридору в направлении лифта.

***

Наскоро помывшись, я заперлась изнутри и буквально обвалилась на мягкий диван. Ничего, кроме облегчения и темноты.

Любопытный Альф взобрался на подлокотник и обстоятельно обнюхал мои влажные волосы.

Коржик устроился в ногах. Светонепроницаемые шторы погрузили кабинет во тьму, и я не заметила, как задремала, подпихнув под щёку «думочку», насквозь пропитанную чужим одеколоном.

Ещё полгода назад, я бы отчаянно проворочалась ночь, так и не сомкнув глаз. А сегодня блаженная расслабленность придавила тело к постели.

Минута блаженства… И я вскочила на диване от телефонного звонка:

– Кто здесь?

Встревоженный Коржик утробно заворчал, выбираясь из-под моей ноги.

Не сразу сориентировавшись в пространстве, я вскочила с дивана и тут же поплатилась. Мысок пронзила резкая боль. С размаха ударившись мизинцем о стол, я зашипела в трубку:

– Кто это? Чего надо?

– Фу, как грубо, Варвара. – Спокойный баритон майора вернул меня в реальность. – Семь утра. Вставай. Нас ждут великие дела.

Глава 5: Синим пламенем

– Укатали Сивку крутые горки. – Сморщился Журба, многозначительно глядя на майора. – Тяжёлая ночка выдалась?

– Я не понимаю твоих намёков, – зевнул Степанов, обнажая острые резцы. Спохватившись, он всё же прикрыл лицо рукой.

Ворвавшись вихрем в кабинет, майор первым делом потянулся к кофемашине, и она зашкворчала, повинуясь его сибаритским желаниям.

– Это уже зависимостью попахивает, – подначил «чекиста» Вадим, убирая одеяло в шкаф. – Завтрак через полчаса.

– Вот Варя меня поддержит, я уверен. – Лучезарно улыбнулся майор, и тонкий запах свежего эспрессо наполнил кабинет.

Подняв штору, Степанов распахнул окно, и промозглый ноябрьский сквозняк мгновенно забрался под футболку, отчего я вздрогнула.

– Да ну, что Вы, в самом деле? Не май же на дворе, – обиженно прогудел «омоновец», покидая удобное кресло.

– М-да, – буркнула я, нехотя облачаясь в свитер. – Ничего не меняется…

– Кофе? – Протянул мне чашку майор. На лице его сверкала довольная улыбка.

– Пожалуй, – поёжилась я.

– Терпи, Варвара, тут нужно проветрить, – лёгким движением «чекист» взял на руки упирающегося корги и отнёс его подальше от окна. – Да, псина? – Оскалился он. – Кто навонял тут? А?

– Точно не Варя, – захихикал Веник, материализуясь на пороге, как джинн из лампы. – Есть у неё грешки, конечно, но не этот… Мммм, кофейком угостите?

– Присаживайся, – подставил стул Степанов. – А где наш Казанова? Дрыхнет ещё? В столовке столько сочных поварих, не окученных. Как раз в его вкусе, а он подушку давит. Стареет Сергеич…

– Да холле он, беседует с Вашей женой. – Отхлебнув обжигающего кофе, Веня сморщился. – И она, похоже, не в духе.

– Что случилось? – Захихикала я. – Ты не дал себя растерзать, как следует? Всё пошло не по сценарию?

– Да нет, как раз по нему, родимому. – Закусил губу майор, баюкая в ладонях мелкую чашку эспрессо. – Так… С чего бы начать? Я опоздал на семь минут, поцеловал дверь вместо жены. А потом пошёл отсыпаться в своё «тайное логово», – напустил тумана Степанов. – Всё в лучших традициях. Обожаю стабильность!..

– А к нам почему не пришли? – Вскинул бровь Журба. – У меня раскладушка запасная припрятана, как раз для таких случаев.

– Я честно пытался, – Степанов отхлебнул кофе и снова уставился на меня. – Даже к Варе стучался. Чем чёрт не шутит? Но она осталась безучастной к моей беде.

– Не-не, – покачала головой я. – Ничего не слышала, значит не было. Никакого чувства вины.

– Ну вот, – картинно скис майор. – В общем, вы ребятки, так мощно задрыхли, что стены тряслись от храпа. И я решил вас не будить.

– О, это даже мило, – послышался знакомый голос. – Всем добрейшего утра. – Оскалилась Светлана, бодро цокая по паркету туфлями на шпильке. За её спиной неловко переминался с ноги на ногу не выспавшийся Сергеич.

«Семейное» у них, что ли – эта обувь невыносимая, в которой простые смертные не выживают?

Увидев жену, майор расплылся в улыбке:

– Падай. – Рука «чекиста» красноречиво, даже нежно, провела по шёлковой обивке. – Угощу и тебя кофе. Ну, как спалось, дорогая? Дети где?

– Я им не сказала, что ты приехал. – Опустила глаза Светлана. – И вообще: что значит – «падай»? – Точёная бровка женщины стремительно поползла вверх. На холёном личике мгновенно отразилась гремучая смесь эмоций. Тоска, недоумение… Даже презрение. Интересная реакция на приезд мужа.

– Это значит «присаживайся», «располагайся», «изволь занять попкой этот удобный стул», – лицо майора приняло ангельски-невинное выражение. – Могу повторить то же самое, но по-французски, более возвышенно, раз мой босяцкий жаргон тебе не по нраву…

– Ты не учил французского. – Закатила глаза супруга. – Завтрак через десять минут. И да… Нельзя пить столько кофе… Это попахивает зависимостью, ты же знаешь? – При этом мы с Журбой буквально поперхнулись несвоевременным смешком.

– Да, дорогая, – кротко ответил майор, допивая залпом густую, ароматную жидкость. – Вот допью эту порцию, а после начну себя беречь.

Нарочито звякнув тонким фарфором о стол, он с интересом уставился на жену. Секунд тридцать они буравили друг друга взглядом, не говоря ни слова.

– Это мамин сервиз, – наконец, процедила Светлана. – Настоящий, китайский фарфор.

– Я так люблю твою маму, – с нажимом ответил Степанов, – что не разбил ни одной чашки за пятнадцать «с чёртом» лет.

– Только её сердце, – отвела глаза супруга.

– О, его невозможно разбить. Это чистый алмаз, – усмехнулся майор. – Золотая женщина с подобающе тяжёлым характером. – При этом лукавый прищур «чекиста» был адресован не Лане, а Журбе.

Интересно. Похоже, они давно дружат, и «омоновец» в курсе всех перипетий. Нужно бы расспросить его о супруге Степанова. Непростая дамочка. Кажется, мы с ней не поладим. Хотя, она полностью стоит своего дражайшего супруга… Иная рядом и дня бы не выдержала.

– Что же ты меня с новенькими не знакомишь? Я – Светлана Павловна. Для друзей – просто Лана. А вас как зовут? – Бодро прочирикала мадам Степанова, натянув пугающе синтетическую улыбку.

Ещё одна семейная черта… Должно быть, она символизирует дружелюбие? Но это не точно.

Крупные, карие глаза Ланы вскользь прошлись по Чумакову и Венику, но неизбежно остановились на мне.

– Варя, – тихо ответила я, делая глоток побольше. – Меня зовут Варя. – Взяв себя в руки, я твёрдо выдержала взгляд майорской жены.

Но Света не ответила, она просто рассматривала меня, наклонив голову вбок. Неприятная сцена длилась буквально несколько секунд, но только не для меня…

Странная неловкость сковала разум, будто мне снова десять, и я застала ссору родителей.

Более того, складывалось ощущение, что именно я стала виновницей чужого конфликта, хотя предпосылок не было. Что это – майор однажды проштрафился, и Лана теперь ревнует мужа к любой барышне, младше шестидесяти?

– Вы тоже любите кофе? – Спросила она меня. Прохладная улыбка едва тронула умело подкрашенные губы.

Не меняясь в лице, она подошла к кофейному столику и спрятала ароматные зёрна подальше, в шкаф.

– Сердечко заболит. Есть оно у Вас? – Бесцеремонно бросила Лана, вырывая чашку из моих рук, но я оказалась сильнее. И остатки кофе едва не выплеснулись мне на джинсы.

– Так. Это уже не вежливо. Отстань от Вари. – Майор поднялся с дивана, нежно перехватывая руку благоверной. – Вот, присмотрись к Чумакову. Он достоин твоего внимания не меньше Варвары. Боевой офицер. Сделал очень много для НИИ…

– Вадим, – коротко кивнул капитан, но Лана даже не взглянула в его сторону. Уловка майора не сработала – переключить внимание не удалось… Тем хуже.

– А где ты сегодня ночевал, дорогой? В кабинете, да? – Кивнула Света на мою пижаму, убирая её с подлокотника. – Вещи должны висеть в шкафу, барышня. Вас мама не учила? – Скривилась фурия, смерив меня назидательным взором. – И как спалось?

– Ты же сама не пустила меня домой. – Вздохнул Степанов, терпеливо вынимая чужие вещи из цепких рук жены. – А теперь чему-то удивляешься? – Ехидная ухмылка заставила его прищуриться.

Нездоровый румянец залил щёки женщины, и она, наконец, отпустила край моей многострадальной пижамки. Эмоция брезгливости исказила её прекрасное личико. Казалось, она вот-вот заплачет. Или напротив – вцепится в глаза Степанову, желая их выцарапать.

– Так, – кружка с остатками кофе резко звякнула о столешницу. Я поднялась с дивана и закрыла окно. От холода и напряжения меня колотила дрожь. – Баста. Я в этом не участвую.

– Варвара, да не принимай ты близко к сердцу, – разлился ручейком майор, аккуратно отстраняя от меня вконец рассвирепевшую жену.

– Прекращай свои игры, Сергей Алексеич. – Устало вздохнула я, присаживаясь боком на подоконник. – Чем бы вы не насолили друг другу, в чём бы ты не провинился, я не дам вбить клин между мной и здешним коллективом уже на этапе знакомства. Тебе всё «хиханьки», а мне тут жить.

Светлана с нескрываемым интересом уставилась на меня.

– Да. Я провела ночь на этом диване, – раз. Где спал майор, мне неизвестно, но точно не со мной – это два. И три – разберитесь уже наедине, как следует, не втягивайте других в ваши брачные игры. – Вызверилась я. – Надеюсь, мы поняли друг друга.

Развернувшись лицом к окну, я старательно разглядывала иней на ветках. К утру заметно подморозило, и яркие гроздья рябины в одночасье покрылись прозрачной глазурью.

«Не реветь … Всё нормально… – Успокаивала я себя. – Какое мне дело до этой Светы и её драгоценного мнения? Я не делаю ничего предосудительного. Всё остальное – больные фантазии недолюбленной женщины».

– Варвара Захаровна, ты взрослеешь на глазах, – поджал губы Степанов, но предательская улыбка всё же их разомкнула, и он громогласно захохотал. – Ладно, поиграли, и хватит. – Распахнул объятия майор, приглашая в них жену. – Мир, дружба, жвачка, дорогуша?

Но супруга так и стояла столбом, игнорируя очевидные сигналы майора.

– Кто вчера рыдал на моём плече, как он скучал, а потом попытался проткнуть мне живот? Мммм? Притом, абсолютно вероломно? – Улыбнулся «чекист». – Вас, женщин, не поймёшь. Сплошные двойные послания. А, это, моя милая, уже манипуляция…

На лице Светланы и мускул не дрогнул. Она безучастно рассматривала стену, пока её муж предпринимал неловкие попытки к сближению.

– Ну, ладно. Признаю. Я последняя задница. Повёл себя по-скотски. Мы потом с тобой ещё раз обсудим, наедине, как я дошёл до жизни такой. О’кей? А сейчас сжалься надо мной, обними и отпусти работать? – Молитвенно сложил ладони майор. – Или ты жаждешь театрального жеста? Я ведь и на колени упасть могу.

Лана молчаливо кивнула, делая шаг навстречу. И, наконец, они обнялись по-настоящему, без игр и ужимок, как родные люди.

– Аллилуйя, братья, – воскликнул Веник. – Варюхиными стараниями, семья наконец воссоединилась!.. Похлопаем… Боже, я щщас расплачусь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.