Олег Волков
Большой внешний мир

Глава 1. Реальный мир

Пробуждение произошло внезапно, словно взрыв. Никакой приятной сонливости, когда пальцы уже ткнули в экран смартфона и отключили надоедливый будильник, но сознание ещё не выбралось из мира сонных грёз. Нет. Юрий разом пришёл в себя, словно включился на полную мощность, и распахнул глаза.

От страха дыхание тут же сбилось, а тело окаменело. Темнота. Перед распахнутыми глазами плещется чернильная темнота. И тишина. Гробовая звенящая тишина словно в глухой час ночи. Уши будто забиты сырой ватой. Кожа ощущает влажную теплоту. В голову тут же полезли панические мысли. Он утонул? Его заживо похоронили? По рукам и ногам волной пробежала нервная дрожь, Юрий дёрнулся всем телом и заорал. Только вместо крика из рта вырвалось сдавленное мычание.

Да что же это такое? Юрий опять попытался дёрнуться, но ничего не получилось. Как на грех он связан, связан весьма надёжно. Руки и ноги лишь слабо шевелятся в невидимых захватах. Сердце стучит бешеным мотором, а дыхание частое и глубокое. От избытка кислорода шумит в голове. Впрочем, Юрий шумно выдохнул, не стоит сходить с ума раньше времени. Пусть его обнимает тёплая и влажная темнота, но дышать он может. Это уже хорошо.

Рядом зажурчала вода. Что? Что это? Юрий попытался изогнуться и вновь без всякого результата и толка. Но на этот раз паника схлынула чуть раньше. Сперва лоб, а потом и кончики пальцев на ногах ощутили прохладу. Вода продолжает журчать, она уходит. А вместе с ней кожу в разных частях тела холодит всё больше и больше. Вот уже голова почти полностью выступила из воды. Колени и живот ощутили прохладу. Как и прежде ни хрена не видно, однако Юрий ощущает всем телом, как на него всё больше и больше наваливается гравитация планеты Земля. Закон Архимеда в действии. Так бывает, когда лежишь в ванной, а вода из неё уходит через слив на дне.

Беспорядочные мысли сложились в логической последовательности. Юрий расслаблено захихикал. Вместо страха и паники его наполнила радость, внеземная радость, блаженство, наполнила от кончика носа до кончиков пальцев на ногах. Это же виртуальная капсула. Та самая виртуальная капсула, в которую его запихнули больше десяти лет назад. Спину и ягодицы всё ещё согревает не вода, а специальный раствор. Это он с тихим журчанием уходит в невидимый сток на дне капсулы. В своё время Юрий специально поинтересовался устройством и принципом работы виртуальной капсулы. Так что теперь он точно знает, что будет дальше. Первые два этапа уже прошли. Он пробудился от виртуального сна, а специальная жидкость практически слита.

Гравитация окончательно прижала тело ко дну виртуальной капсулы. Кажется, будто ноги и руки налились свинцом, теперь вообще хрен пошевелишь даже пальцем. Да и бесполезно это, специальные ремни и зажимы надёжно удерживают его на месте. Юрий затаил дыхание. А теперь…

Слабый толчок и тихий шелест. Ага! Юрий вновь мелко-мелко захихикал. Раствор полностью слит, значит теперь… Впереди, в кромешной тьме, загорелись щели, четыре щели, что сразу сложились в квадрат. Точно! Юрий, как мог, приподнял голову. Капсула открывается. И вот яркий свет больно резанул по глазам. Ложе, на котором он лежит, выдвигается вперёд. Там, снаружи, не яркий солнечный день, а огромные лампы в цехе «могильника» светят ни чуть не хуже огненной повелительницы дня.

– Добро пожаловать в реальный мир!

Юрий сдавленно поморщился. Громкий, необычайно громкий мужской голос ударил по ушам. Капсула раскрылась едва на четверть, однако сквозь едва приоткрытые веки Юрий сумел заметить, что его встречает целая делегация.

– Тише вы, – недовольно зашипел другой мужской голос, в котором прорезались стальные командные нотки. – У пациента необычайно обострён слух. Так что не вздумайте орать и даже громко говорить.

– Хорошо, хорошо, доктор, – тут же торопливо согласился первый мужской голос.

С тихим шелестом капсула выдвинулась полностью. Яркий свет, зараза такая, будто льёт на глаза расплавленный свинец. Но любопытство, один хрен, сильнее. Не смотря на боль, Юрий всё равно едва-едва приоткрыл глаза. Над ним склонилось несколько белых фигур. Ну точно целая делегация.

– Так, всем прочь, сейчас я его освобожу, – заговорил мужской голос с командными нотками.

– Антон Степаныч, – упрямо возразил первый мужской голос, – да что вы делаете. Не так надо. Не так.

– Что не так? – мужчина, которого назвали Антоном Степанычем, недовольно переспросил.

– Всё не так. Отойдите, пожалуйста, – ответил первый мужской голос. – Отойдите. И позвольте нам сделать нашу работу.

– Хорошо, – ответил Антон Степаныч, хотя по интонации легко догадаться, насколько же он недоволен. – Только аккуратней, ради бога. Перед вами живой человек, а не труп.

С лица сползла дыхательная маска. Юрий машинально глубоко вдохнул. Нос тут же учуял резкие запахи пыли и масла. Сразу два служителя «могильника» принялись отцеплять с его тела манжеты, трубки и расстёгивать ремни, застёжки. Руки и ноги тут же почувствовали свободу, едва Юрий слабо шевельнулся. Бесполезно, гравитация ни чуть не хуже ремней и захватов прижимает его к днищу капсулы. Зато всё тело разом почувствовало не совсем приятную прохладу. Так всегда бывает, когда ещё мокрую кожу обдувает лёгкий ветерок.

– Так, осторожно, сажаем его.

Эмоции и впечатления потоком. Чьи-то руки подхватили Юрия за плечи и осторожно передвинули корпус в вертикальное положение. Яркий свет потолочных светильников тут же ослаб, Юрий чуть больше приоткрыл глаза. Перед ним та самая делегация. Трое мужчин в белых халатах суется возле выдвинутой капсулы. Ещё один, парень лет тридцати, бритый наголо и в просторном сером халате с большими пуговицами, стоит чуть поодаль и пялится на Юрия широко распахнутыми глазами. Причём в выражении его лица легко читается жгучая зависть.

– Отлично. Дыхание ровное, ритмичное. Зрачки…

Яркий свет ударил в левый глаз, и почти сразу переметнулся в правый. От неожиданности Юрий тряхнул головой.

– Отлично, рефлекс есть. Каталку сюда. Живо.

Что это было? Юрий несколько раз усиленно моргнул. Но тут взгляд упал на его собственные руки и ноги. Ужас вместе с паникой стрельнули в голову. Юрий так и замер с выпученными глазами. Невероятно! Ещё никогда он не видел собственные ноги и руки в столь жалком и ужасном состоянии. В иной ситуации можно было бы легко решить, будто его специально, долго и целенаправленно морили голодом. Мягко говоря, сквозь тонкую кожу на руках и ногах проступают кости. Это очень похоже на крайнюю степень истощения. Юрий едва склонил голову, шея тут же отозвалась болью.

Невероятно! У него такой вид, хоть изучай строение скелета. На груди рёбра едва не рвут кожу. Кажется, будто живота нет совсем. Кости таза выпирают наружу. Вот до чего его довело чрезмерное пребывание в виртуальной капсуле. Юрий лишь обессилено моргнул. Вот почему требуется длительная и дорогая медицинская реабилитация. Да, он знал об этом и раньше, но только сейчас понял.

– Посторонись.

Юрий с трудом приподнял голову. Один из служителей «могильника» подтолкнул к выдвинутой виртуальной капсуле медицинскую каталку. Для чего парню в просторном сером халате пришлось посторониться. Юрий наморщил лоб, а это кто? Эти трое в белых медицинских халатах однозначно работники «могильника». То парень с вылупленными от удивления и зависти глазами никак не вписывается в их компанию.

– Так, на счёт «два» взяли его.

Руки работников «могильника» мягко опустили туловище Юрия, голова вновь коснулась подголовника виртуальной капсулы.

– Раз… Два!

Рывок. Тело отозвалось болью, но боль быстро прошла. Трое работников «могильника» быстро и ловко переложили Юрия в медицинскую каталку. Спина и ягодицы ощутили приятную мягкость обивки.

– Эй, парень.

Юрий распахнул глаза и скосил их в сторону. Нет, это не к нему.

– Раздевайся и ложись.

– Но, это…, – тут же неуверенно заюлил парень в просторном сером халате.

– Радуйся, дурень, – один из служителей «могильника» задорно хохотнул, – не после трупа капсулу займёшь. Вон, сам видишь – дорога назад есть.

– Ему и в самом деле удалось выйти? – лицо парня в сером халате на миг склонилось над Юрием.

– Да, молодой человек, – сердито ответил Антон Степаныч. – Пациент сумел заработать необходимую для медицинской реабилитации сумму.

– Прямо в «Благодатном мире»? – голос парня в сером халате сочится неверием.

– Да, прямо в «Благодатном мире», – сказал, как отрезал, Антон Степаныч.

Вот оно что! Юрий распахнул глаза. На него, словно откровение свыше, снизошло понимание. Вот кто на самом деле тот четвёртый в сером просторном халате. Виртуальные капсулы не должны пустовать. Юрий сумел выбраться из одной из них. Не удивительно, что система, государство, власти решили тут же уложить на свободное место другого. В «Благодатном мире» вот-вот появится новый житель.

Тонкая белая простыня накрыла Юрия почти до самого подбородка. Стало несколько теплей и приятней. А, ну да, это один из служителей «могильника» укрыл его. А то ведь из виртуальной капсулы Юрия извлекли в чём мать родила.

– Молодой человек, вы нас задерживаете, – Антон Степаныч недовольно забурчал. – Пациента необходимо как можно быстрей доставить в стационар.

– Да не торопите его, Антон Степаныч, – возразил один из служителей «могильника». – Человеку, можно сказать, предстоит помереть. И нас, ради бога, не торопите. Если мы неправильно его подключим, то он точно помрёт.

– Хорошо, хорошо, не буду, – Антон Степаныч всё равно остался недовольным.

Юрий как мог скосил взгляд в сторону, однако коварный свет потолочных ламп опять принялся заливать глаза расплавленным свинцом. Похоже, что этот самый Антон Степаныч работником «могильника» всё же не является, раз командные нотки в его голосе плохо подстёгивают двух других мужчин в белых халатах. Тогда кто он? Довести мысль до логического конца Юрий не успел. К левому плечу прижалось что-то холодное. Тихий щелчок и едва заметный укол в кожу. Юрий тут же уснул. Пусть не мгновенно, но всё равно очень быстро. Приятное забытье враз отключило его от суровой реальности с её повышенной гравитацией, ярким светом и слишком громкими звуками.

Повторное пробуждение прошло гораздо более плавно и приятно. Сперва Юрий осознал собственное существование. На удивление на этот раз лёгкое, почти невесомое. Но следом нагрянул неприятный зуд. Кажется, будто его буквально с ног до головы искусали комары. Кожа чешется буквально везде и во всех местах сразу. Неприятно, это правда, но худо-бедно терпеть можно. Юрий осторожно приподнял веки. В памяти до сих пор неприятно пульсирует боль от расплавленного свинца, что пролился на его глаза, едва виртуальная капсула выдвинулась из стены себе подобных наружу.

Но нет, тихая радость растеклась по груди. На этот раз гораздо приятней. Юрий распахнул глаза полностью. Вокруг него царит приятный полумрак. Он снова в капсуле. Только эта, в отличие от виртуальной, гораздо более просторная и с прозрачной крышкой. А это что? Глаза пробежались по обнажённой груди и рукам. Всё его тело, буквально до самого подбородка, затянуто в мелкую серебристую сетку. Можно подумать, будто его одели в древнерусскую кольчугу, только колечки гораздо более мелкие и аккуратные. Оба запястья затянуты в чёрные манжеты, из которых выходят многочисленные пластиковые трубочки.

Юрий как мог склонил голову на левый бок, шея отозвалась неприятной болью. А теперь глянуть в правую сторону. Нет, он, всё-таки, в больнице, в медицинской палате. Просторная капсула с прозрачной крышкой окружена непонятными медицинскими приборами. Белые ящики с многочисленными индикаторами и кнопками переливаются огнями. На квадратном мониторе лениво дёргается зелёная синусоида. Белые стены и потолок. Юрий закатил глаза, кажется, у него за спиной большое окно. Вряд ли сейчас на улице яркий солнечный день, однако естественное освещение так достоверно не может воспроизвести ни один даже самый дорогой светильник, фонарь или настольная лампа.

– Добрый день, Юрий Фёдорович.

А? Что? От неожиданности Юрий слабо дёрнулся, по телу прокатилась неприятная мелкая дрожь. Вся кожа разом ощутила бесконечный зуд сразу во всех частях. Хотя, спрашивается, с чего он так нервно задёргался? Над капсулой, как раз напротив головы, склонился врач в белой шапочке. Это… Юрий задумчиво нахмурился. Лицо кажется смутно знакомым. Из-под белой шапочки выбиваются чуть седые волосы.

– Разрешите представиться, Надеин Антон Степаныч, главврач Центральной областной больницы славного города Екатеринбурга, – голос главврача словно мёд.

Юрий на миг задумался. А, ну да, вот почему лицо медика показалось смутно знакомым. Это же тот самый Антон Степаныч, что «возглавил делегацию» по его встрече в «могильнике» возле виртуальной капсулы. А то, что больница оказалась в Екатеринбурге, тоже вполне закономерно. Ведь именно в этом городе находится «могильник».

– Не буду скрывать: – глаза Антона Степаныча сверкают самодовольством, – я очень, очень рад, что именно моей больнице и мне лично выпала редкая возможность провести курс реабилитации бывшего жителя «Благодатного мира». Приятно осознавать, что вы смогли, сумели выбраться. Ибо, как вам несомненно известно, традиционно дорога в «могильник» является путешествием в один конец. С воскрешением вас, Юрий Фёдорович.

На вид главврачу немного за пятьдесят лет, если не за шестьдесят. Медик и не пытается скрыть собственную радость. Ладони Антона Степаныча то и дело трутся друг о друга. Похоже, что «воскрешение» из «могильника» и в самом деле редкое событие из ряда вон, даже если давно не молодой и многоопытный врач едва не пляшет от счастья словно студент-первокурсник после своей самой первой операции по удалению аппендицита.

«А что это такое?» Попытался было спросить Юрий, однако вместо слов из горла вырвался лишь невнятный писк. Лишь сейчас он заметил, что рот и нос прикрыты прозрачной, словно хрусталь, дыхательной маской.

– Нет, нет, не пытайтесь говорить, – ладони Антона Степаныча упёрлись в прозрачную крышку над головой Юрия. – Виртуальные капсулы – это такая дрянь. Их единственная задача поддерживать жизнедеятельность мозга человека, а на все остальные части тела им откровенно плевать. Ваши мышцы, Юрий Фёдорович, атрофировались до такой степени, что вы не можете даже говорить. По этой самой причине на вас надета специальная сетка для электрической стимуляции вашей мускулатуры. Пониманию, неприятно, но иначе никак. Ну а теперь…

Прозрачная крышка просторной капсулы на манер дверцы автомобиля распахнулась. Длинные холёные пальцы главврача передвинули на лоб кислородную маску.

– Попытайтесь это проглотить.

Рука главврача поднесла ко рту Юрия пластиковую бутылочку, ну в аккурат как для кормления младенцев. Разница лишь в том, что вместо классической соски круглая крышка вытянута на манер конуса с прямоугольной дыркой, да и сама бутылка заметно больше.

Унизительно? Ещё как! Но делать нечего. Юрий с трудом раздвинул губы. Вытянутый конус с прямоугольной дырой аккуратно просунулся между зубов. Ладонь Антона Степаныча неторопливо сдавила бока пластиковой бутылочки. Рот тут же наполнился тягучей жидкостью, чем-то похожей на манную кашу, в том числе и по цвету. Пусть не сразу, но Юрий сумел её проглотить. На вкус даже приятно, будто яблочное пюре.

– Великолепный глотательный рефлекс, – прокомментировал Антон Степаныч. – Постарайтесь проглотить всё. Настала пора восстановить функционирование вашего кишечника. Как-никак, насколько мне известно, – главврач усмехнулся, – вы ничего не ели тринадцать лет. Сейчас вас отравит даже манная каша. А эта специальная смесь поможет вашему кишечнику заработать должным образом.

Первоначальное чувство стыда быстро растворилось. Юрий принялся старательно глотать всё новые и новые порции «яблочного пюре». Не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. А это и в самом деле его первая трапеза за последние тринадцать лет.

Пластиковая бутылочка опустела почти полностью, когда в палате загремели голоса.

– Стой! Куда? – взвизгнул женский голос.

– Общественность имеет право знать! – вторил ей мужской, явно молодой.

– Антон Степаныч запретил…

Возня, треск. Невидимая из капсулы дверь с силой припечатали в стену. Юрий недовольно поморщился. Слишком, слишком громкие звуки едва ли не в прямом смысле рвут уши и гулким эхом отдаются в черепной коробке. Их даже не заткнуть руками. Главврач резко поднял голову и обернулся. Большая капля беловатой жидкости, что так похожа по вкусу на яблочное пюре, капнула прямо на нос.

– Николай Герасимович, – в голосе главврача зазвенела ледяная сталь, – либо вы сейчас уберётесь из палаты вон, либо я уволю вас за профнепригодность.

– Но как же так, Антон Степаныч, – тут же возразил мужской молодой голос, – общественность имеет право знать. Такое дело! Человек из «Благодатного мира» вернулся. Это же почти с того света. Я просто обязан взять у него…

– Вон! – рык Антона Степаныча подобен гудку пароходной сирены. – Пациент всё равно говорить не может!

От начальственного крика Юрий вновь болезненно поморщился. По ушам опять будто саданули молотком, причем по обоим сразу. Зато сработало. Мужской молодой голос принялся бормотать что-то невразумительное, однако женский голос благополучно вытолкнул его из палаты вон.

– Прошу прошения, Юрий Фёдорович, – голова главврача вновь склонилась над распахнутой капсулой. – Ваше во всех смыслах примечательное возвращение с того света вызвало ажиотаж. СМИ самого разного пошиба и калибра буквально взбесились. Вон, – подбородок Антона Степаныча дёрнулся в сторону, – даже мой сотрудник, блогер доморощенный, и тот попытался взять у вас интервью. Впрочем, не беспокойтесь. Я распоряжусь, чтобы к вам пускали только приписанный к вашей палате персонал. А если Николай Герасимович ещё раз сунется к вам, то я и в самом деле уволю его за профнепригодность.

Во дела, от удивления Юрий невольно выпучил глаза. Не, конечно, он знал, что очень редко кто возвращается из «Благодатного мира». А вот о том, что подобное «воскрешение» способно вызвать ажиотаж в разнокалиберных СМИ, даже не подумал.

– Отдыхайте, Юрий Фёдорович, – мягкая салфетка стёрла с носа Юрия остатки «яблочного пюре». – Теперь видится с вами мы будем несколько чаще. Но пока мы будем держать ваше сознание отключенным, а то электрическая стимуляция вашей мускулатуры способна свести с ума. Но помните – вы находитесь на пути к полной физической реабилитации.

Руки главврача надвинули обратно кислородную маску. Следом мягко опустилась прозрачная крышка просторной капсулы. Ещё миг, Юрий уснул. Пусть и быстро, но действительно уснул, а не отрубился, словно получил поленом по голове.

Как Антон Степаныч обещал, так оно и получилось. Время от времени Юрий просыпался, приходил в себя. Каждый раз то сам главврач, либо немолодая, но доброжелательная медсестра, кормили его из пластиковой бутылочки специальной смесью, что по вкусу сильно напоминает яблочное пюре. Заодно Юрий узнавал последние новости о собственном состоянии. Если коротко, то электрическая стимуляция, пусть она очень неприятная для кожи, постепенно приносит свои плоды. Быстро и уверенно Юрий набирает вес, да и руки со временем перестали выглядеть как на последней стадии крайнего истощения.

Не меньше обрадовала другая новость – слух постепенно приходит в норму. Юрию больше не кажется, будто прямо в палате грохочет на все баса рок-концерт, а фанаты воют от восторга и бьются лбами что есть мочи о стены. Иначе говоря, органы чувств постепенно вспоминают о своей работе. Единственное, Юрий потерялся во времени.

Какой сейчас день, неделя, месяц, хотя бы час – для Юрия всё без исключения слилось в бесконечный цикл пробуждений и сна. Как объяснил Антон Степаныч, ничего страшного в этом нет, всего лишь побочный эффект медицинских препаратов. Но иначе невозможно уберечь его сознание от обилия впечатлений. Ведь его тело вновь пробуждается к жизни.

Глава 2. Шевелиться надо

Юрий пришёл в себя в очередной раз. Глаза ещё закрыты, однако он сразу почувствовал разницу, весьма ощутимую разницу. Прежде всего кожу больше не терзает противный зуд. Наоборот! Лежать очень даже удобно, приятно и тепло. Неужели… Юрий распахнул глаза и слабо пошевелился. Ну да, точно – его кожу больше не раздражает сетка электрической стимуляции мускулатуры. Юрий повернул голову влево, а потом вправо. Да и он больше не в капсуле с прозрачной крышкой. Дальше – больше. Нос и рот более не закрывает прозрачная кислородная маска.

Наконец-то! Юрий счастливо улыбнулся. Наконец-то его перевели, точнее, перенесли, в самую обычную медицинскую кровать в самой обычной больничной палате. Обнажённые руки лежат поверх белого одеяла. Под головой обычная подушка. Белый потолок и стены приятного светло-коричневого цвета. Слева, в стене, узкая дверца. Должно быть там туалет. С боку самая обычная прикроватная тумбочка. На стене напротив широкий экран телевизора. Хотя, Юрий пошарил глазами по сторонам, пульта управления почему-то не видно.

Сама по себе палата небольшая, даже маленькая. Зато ни малейшего намёка на соседей. Юрий и сам не понял, почему это обстоятельство обрадовало его особо. Может, он ещё не готов к постоянному общению с живыми людьми, а не с их виртуальными копиями. Пока с него хватит персонала больницы.

Осторожно пошевелить руками и ногами. От досады Юрий скрипнул зубами, пока получается хреново. Зато, по крайней мере, мышцы не отзываются острой болью. Особенно приятно то, что он больше ничем не связан. Юрий вновь самодовольно улыбнулся. Элементарная логика подсказывает, что больше его не будут включать и выключать, словно электрическую лампочку в кладовке. Вот, только, Юрий пошевелил правой рукой, на запястье сидит массивный по виду синий браслет. По внешнему краю «украшения» выделяется ряд мелких зелёных светодиодов. Это должно быть контроль за показателями его тела. Очень удобно, между прочим.

В палате светло, хотя квадратные светильники на потолке отливают тёмной белизной. Это же… Юрий, насколько возможно, запрокинул голову. Ну, конечное же! Окно. Справа от кровати окно, не слишком широкое, зато длинное. Снаружи солнечный день, ведь сейчас лето, должно быть. Пусть Солнышко в палату не заглядывает, зато через приоткрытую форточку во внутрь залетает приятный шелест ветра, листвы и чириканье воробьёв. А если прислушаться… Юрий навострил уши. А если прислушаться, то можно различить шелест шин. Где-то рядом, возможно за границей больничного парка, проходит автомобильная дорога.

Едва заметный шелест шин мягко намекает, что движение на дороге весьма и весьма интенсивное. По груди растеклось приятное тепло. Одним словом – реальность! Ведь что в Сочи 2.0, что в Верхнеянске, особенно в Верхнеянске, автомобилей практически нет, за ненадобностью.

– Поздравляю с очередным удачным пробуждением.

Юрий повернул голову на голос. Входная дверь в палату распахнута, на пороге остановился Антон Степаныч. Как и полагается главврачу, на нём белый медицинский халат. Только голову больше не украшает медицинская шапочка. Впрочем, тёмные волосы с проседью аккуратно уложены в некое подобие причёски. Руки главврача сжимают белый планшет.

– Юрий Фёдорович, – главврач остановился возле кровати, – вы вполне успешно прошли курс интенсивного восстановления. Всё, что только могли сделать препараты и электрическая стимуляция, они уже сделали. Дальнейшее восстановление тонуса мышц зависит от вас и только от вас. В некотором смысле, – Антон Степаныч улыбнулся, – медикаментозное лечение уже закончено, остальное – физическая реабилитация.

Антонина Родионовна, – главврач провернулся к входной двери, – прошу вас.

В палату, с пластиковым подносом наперевес, вошла медицинская сестра лет пятидесяти. Юрий сощурился. Нет, это другая женщина, не та, что ухаживала за ним, когда он был в капсуле интенсивной терапии. Но это ладно. Все мысли выскочили из головы вон, едва Юрий заметил, чем именно заставлен пластиковый поднос в руках медсестры. Небольшая белая тарелка. Нос тут же уловил запах манной каши. Рот в момент наполнился слюной.

– Так, я сейчас, – из ящика прикроватной тумбочки Антон Степаныч извлёк небольшой чёрный пульт управления.

Под Юрием тихо зажужжал электрический моторчик. Передняя часть кровати пришла в движение. Юрий машинально сжал пальцами одеяло. Ничего страшного, это всего лишь его тело поднялось в вертикальное положение. Ну, почти в вертикальное.

Одеяло в белом пододеяльнике сползло с груди. Только сейчас Юрий заметил, что на нём белая больничная сорочка. Чем-то она похожа на ночную рубашку, в которой обычно спала Вика. Для полного сходства не хватает синеньких цветочков, да и ткань даже на вид более плотная.

– Но прежде, – голос Антона Степановича враз стал серьёзным, – чем вы в первый раз покушаете, вам предстоит пройти серьёзное испытание – встать на ноги.

Поднос с тарелкой манной каши опустился на прикроватную тумбочку. Заодно Юрий заметил на нём кружку с молоком и блюдце с кусочком белого хлеба. Между тем медсестра аккуратно сдвинула одеяло в сторону.

– Давайте, Юрий Фёдорович, не тормозите, – произнёс Антон Степанович. – Докажите, что я не зря трачу на вас своё время.

– Постараюсь, – сдавленно прохрипел Юрий.

Голос будто неродной. От одного единственного слова связки отозвались болью, а в горле тут же запершило, будто он сильно простудился.

– Ничего страшного, не пугайтесь, – рука главврача одобрительно хлопнула по плечу. – Голосовые связки – это тоже мышцы, их тоже нужно разрабатывать.

– Спасибо, – только и сумел прохрипеть Юрий.

Медсестра заботливо сдвинула ноги за край кровати и подхватила под руки. Спина мягко оторвалась от приподнятой половины матраса. Босые ступни коснулись прохладного пола. От чрезмерного физического усилия сердце забилось с утроенной силой, а во рту пересохло. Юрий едва перевёл дух. Казалось бы, что может быть проще, чем встать с кровати? А на деле кажется, будто он пытается столкнуть с места тяжеленный камень размером с быка. Такого хорошего упитанного быка.

– Ну, смелей, – ласково произнесла медсестра.

Юрий напрягся что было сил! На лбу выступил пот, а дыхание сбилось. Через не хочу, на одном лишь ослином упрямстве, Юрий поднялся-таки на ноги. Ступни тут же отозвались болью, а тело пробила нервная дрожь. Кажется, будто у медсестры не мягкие и тёплые ладошки, а твёрдые и холодные электроды под высоким напряжением. Аж потряхивает, будто и в самом деле его бьёт электрический ток.

Зато! Зато! От восторга боль отступила на задний план. Юрий сумел-таки выглянуть в окно. По ту сторону пластиковой рамы и в самом деле больничный парк. Шикарная берёза с толстым стволом чуть ли не в прямом смысле лезет веткой в приоткрытую форточку. Тонкие зелённые листочки лениво шелестят под напором ветра. От восторга Юрий подался было всем телом к окну, медсестра едва-едва сумела удержать его в вертикальном положении. На берёзовой ветке сидит ворона. Самая обычная ворона, чёрные голова и крылья, спина и грудь серые. Городская птица уставилась на него чёрными бусинками глаз.

Реальность! Юрий едва не задохнулся от восторга. Как не странно, но только здесь и сейчас он поверил, что вокруг него шумит и пахнет настоящий живой мир, а не виртуальная подделка.

– Отлично, хватит пока, – Антон Степаныч улыбнулся во все тридцать два зуба. – У вас получилось. Вашему телу предстоит вспомнить, что значит передвигаться на своих двоих. А теперь, Антонина Родионовна, голубушка, помогите нашему пациенту лечь обратно в постель.

Как бы Юрий не старался, как бы медсестра ловко не придерживала его за руки, но он всё равно не сел, а грузно плюхнулся обратно на кровать. Матрас тонко взвизгнул. Но это мелочи, Юрий шумно выдохнул. У него получилось. Впервые за последние тринадцать лет, за проклятые тринадцать лет, он сумел встать на ноги и удержаться на них почти минуту.

– Спасибо, доктор, – прохрипел Юрий, горло всё ещё першит и пылает огнём.

– Продолжим в следующий раз. А пока отдохните и покушайте, – велел Антон Степанович. – И не пытайтесь даже! Антонина Родионовна вас покормит. Не всё сразу.

Заботливая медсестра накрыла ноги Юрия одеялом.

– Продолжайте говорить, хотя бы сам с собой, не спеша и негромко. И шевелитесь, уважаемый, шевелитесь, разрабатывайте мускулатуру. Вот, – Антон Степаныч положил на край одеяла чёрный смартфон, – начните с мелкой моторики пальцев.

Я взял на себя смелость купить вам телефон и оформить сим-карту. Ведь у вас уже имеется личный номер, зачем его менять. Как видите, смартфон не самый новый и крутой, зато вполне рабочий. Заодно я взял на себя смелость связаться с банком, завязать на этот телефон ваш счёт и перевести сто рублей, чтобы вы могли позвонить кому-нибудь.

– Мне некому звонить, – с трудом прошипел Юрий.

– Не важно. Зато, – указательным пальцем Антон Степаныч постучал по корпусу смартфона, – вы сможете выйти с него в Интернет. Что-то подсказывает мне, что вам в Сети будет очень интересно. Ведь у вас впереди новая жизнь. Действительно новая. Вам ещё только предстоит разобраться в себе и решить, как жить дальше.

– Откуда вы знаете, – Юрий подозрительно глянул на главврача.

– Молодой человек, – в голосе медика брякнула насмешка, – прежде, чем взять вас на реабилитацию, я не поленился тщательно ознакомиться с вашим досье. Ведь прежде, чем вы сумели покинуть виртуальную капсулу, мне пришлось согласовать все действия с полицией. К слову, ваш паспорт у меня в сейфе. В день выписки я передам его вам. Кушайте и отдыхайте, а мне пора. Дела, знаете ли.

– Спасибо, доктор, – с трудом выдавил из себя Юрий.

Пока Юрий слушал главврача больницы, медсестра присела на табурет рядом с кроватью и переложила поднос с тарелками прямо на ноги Юрия. Впрочем, поднос оказался с сюрпризом: специальные раскладные ножки упёрлись в простыню – отличная гарантия, что манная каша не опрокинется на пол. Юрий взглядом проводил главврача до дверей палаты. А теперь и в самом деле пора перекусить.

– Нет, нет, даже не пытайся, – руки медсестры мягко, но настойчиво, прижали ладони Юрия обратно к одеялу. – Ты ещё слишком слаб, чтобы кушать самостоятельно.

– Но ведь это…, – недовольно начал было Юрий.

В памяти свежи воспоминания, как же унизительно было сосать «яблочное пюре» из пластиковой бутылочки, будто он младенец какой-то. А потому и сейчас у Юрия нет ни малейшего желания играть роль беспомощного ребёнка дальше.

– Хорошо, попробуй, – медсестра оценила сердитую мину на лице Юрия и протянула ему ложку.

Лицо немолодой медсестры светится добротой и участливостью, однако в уголках глаз притаилась насмешка. Юрий подозрительно покосился на работницу больницы. С чего это вдруг?

Казалось бы, что может быть проще, чем взять ложку? Юрий не помнит, когда именно он научился кушать самостоятельно, но это явно произошло в раннем детстве. А теперь… Правая рука с трудом оторвалась от одеяла. Пальцы лишь со второй попытки ухватили пластиковую ложку за рукоятку. Будто и этого мало, ложка затряслась так, будто через неё пропускают ток в десяток ампер и ещё больше вольт.

– Убедился? – Антонина Родионовна благожелательно улыбнулась, едва проклятая ложка выскользнула из пальцев Юрия. – Лучше я тебя сама покормлю. А то, поверь, слюнявчик, да ещё грязный, выглядит ещё более унизительно.

Правая рука без сил шлёпнулась обратно на одеяло. Юрий обречённо вздохнул. Бывалая медсестра будто мысли читает.

– Ничего страшного, – пластиковая ложка на миг погрузилась в тарелку с манной кашей, – вот разработаешь мелкую моторику рук, проще будет. Это быстро произойдёт. Благо, – взгляд медсестры на миг упёрся в чёрный корпус смартфона, – Антон Степанович презентовал тебе отличный тренажёр.

И то верно, Юрий машинально распахнул рот. Теперь большую часть дня он будет проводить в сознании. Теперь у него полно времени для поднятия тонуса мышц и дум о будущем. О будущем! На душе сразу стало грустно. Но тут ложка коснулась губ. Следом на языке взорвался фейерверк сногсшибательного вкуса. От удовольствия Юрий тихо замычал.

Блаженство! Какое же блаженство! И это ещё мягко говоря. Первая ложка восхитительной манной каши соскользнула по пищеводу. Вот уж никогда не думал, что самая обычная манная каша может быть такой вкусной. Или, Юрий нахмурился, все эти россказни и анекдоты о больничной еде всего лишь враки? Между тем на языке восхитительным вкусом взорвалась вторая ложка манной каши. Дурные мысли в момент вылетели из головы. Юрий блаженно улыбнулся.

Ложка за ложкой Юрий быстро съел всю кашу. Небольшой кусочек белого хлеба пошёл словно изысканный и очень дорогой десерт. А тёплое молоко так вообще показалось очень древним марочным вином. Или, Юрий на миг нахмурился, «Благодатный мир», не смотря на всю крутость и достоверность виртуальной реальности, всё же не в силах передать все без исключения оттенки и нюансы вкуса? Очень похоже на то.

– Для первого раза у тебя отличный аппетит, – заботливая медсестра протёрла Юрию губы бумажной салфеткой. – Только, на всякий случай, приготовься к коликам.

– Как у младенца, – прохрипел Юрий.

– Да, как у младенца, – ухоженные руки медсестры подхватили с кровати поднос с грязной посудой. – Ведь в некотором роде ты и в самом деле родился заново.

– Подождите, – с натугой прохрипел Юрий.

Антонина Родионовна послушно опустилась обратно на табуретку возле кровати. На подносе в её руках выразительно брякнула грязная посуда.

– Скажите, пожалуйста, какое сегодня число? – длинные фразы даются Юрию с особым трудом.

Может и смешно, но Юрий и в самом деле потерялся во времени. Сперва в капсуле интенсивной терапии он вообще не мог следить за часами, а окна в палате интенсивной терапии были либо тщательно зашторены, либо их не было вообще. Вид на парк по ту сторону стекла подсказал, что сейчас лето. А какой месяц? Число? День недели, наконец? А бог его знает.

– Ничего страшного, такое бывает, – Антонина Родионовна переставила поднос с грязной посудой на прикроватную тумбочку. – Сегодня у нас 12 июня, понедельник. Если ты конкретно заблудился во времени, то 2090 год.

Это получается, Юрий усиленно зашевелил мозговыми извилинами, месяц. Чуть ли не месяц он был в полуобморочном состоянии.

– Подумаешь месяц, – тут же возразила Антонина Родионовна, – в той самой капсуле, бывало, люди по полгода лежали. Во как!

Юрий в недоумении уставился на медсестру. Антонина Родионовна и в самом деле мысли читать умеет? Или это он сам ненароком подумал вслух?

– Ты вообще парень молодой и много чего не знаешь, – голос Антонины Родионовны понизился до уровня полной нелегальности, словно у шпиона на задании, а глаза медсестры пугливо глянули на закрытую дверь. – Антону Степанычу, это, главврачу нашему, лечить тебя не по рангу.

– Как не по рангу? – удивлённо скрипнул Юрий.

– А так, – Антонина Родионовна с многозначительным видом подняла указательный палец. – Ему полагается больницей руководить. Там… – медсестра на миг замялась, – дисциплину блюсти, чистоту и стерильность проверять, премии нам выписывать и заявления на отпуска подписывать. Вот уже лет десять его главным рабочим инструментом является не скальпель или стетоскоп, а электронный рабочий стол у него в кабинете. А тут, такое дело, – Антонина Родионовна закатила глаза, – из «могильника» заказ на реабилитацию пришёл. На тебя, значит. Чтоб ты знал, только в нашей больнице необходимое оборудование имеется.

Ого! Про себя Юрий улыбнулся, как и все женщины в возрасте, Антонина Родионовна любит поболтать, а особенно посплетничать.

– Как сейчас помню, это 23 мая было, во вторник. Вся больница всполошилась, как улей, в который медведь полез.

– Постойте, – невольно воскликнул Юрий, но тут же натужно закашлял, в горле будто напалм рванул. – Как во вторник? Я же из «Благодатного мира» в пятницу вышел. Точно, – Юрий вновь натужно раскашлялся.

– Ну, это, я не знаю тогда, – отмахнулась Антонина Родионовна, – но это точно вторник был. Может, того, тебя только во вторник разбудили. Там… Дела всякие, чтобы ты в ожидании не мучился. Да не важно. В общем, Антон Степаныч лично взялся тебя лечить. Ну, в смысле, восстанавливать. Цени, ибо Антон Степаныч врач от бога!

В голосе медсестры сквозит едва ли не религиозное благоговение перед главврачом Первой городской больницы.

– Но и это ещё не всё, – голос Антонины Родионовны вновь понизился до уровня полной нелегальности. – Если бы ты только знал, какой вокруг тебя в СМИ вой поднялся. Антону Степановичу пришлось специально с полицией договариваться. Сперва на крыльце главном один сержант дежурил, важный такой. Но журналистов, газетчиков и блогеров всяких столько попёрло, – глаза медсестры сделались большими от притворного ужаса, – что пришлось целых два наряда вызывать. Первый на крыльце главном дежурил, а второй прямо в коридоре возле палаты интенсивной терапии постоянно ошивался.

– Кх-х-х, кх-х-х, – только и сумел выдавить из себя Юрий.

О такой стороне успешного выхода из «Благодатного мира» он не думал вовсе. Какое там не думал, не подозревал даже. Ещё только этого не хватало! Чего, чего, а стать звездой самых разных СМИ ему упорно не хочется. Впрочем…

– А почему сейчас никого нет? – Юрий показал глазами на входную дверь.

– Так, это, три недели прошло, – былой налёт полной нелегальности вмиг слетел с Антонины Родионовны. – Интерес всех этих газетчиков молнии подобен: сверкнула на всё небо, бахнула на всю округу, и пропала. Информационная повестка раз пять поменяться успела, – медсестра презрительно махнула рукой. – Сейчас на слуху пожар на НПЗ в Хабаровском крае. Там что-то бахнуло, загорелось и разлилось. Я особо не интересовалась. Зелёные тиграми рычат, местные власти с суровыми лицами обещают покарать всех невиновных и наградить всех непричастных, а владельцы НПЗ публично посыпают головы пеплом и торжественно клянутся выплатить достойные компенсации всем пострадавшим ёжикам и зайцам.

Тоже верно, Юрий облегчённо улыбнулся. Пусть физически жить в Большом внешнем мире ему не довелось, зато работа на Иртунском деревообрабатывающем комбинате позволила ему познакомиться практически со всеми сторонами жизни в реальности. В том числе Юрий узнал о недолгом и крайне переменчивом интересе СМИ. Да и бог с ними. Тем лучше.

– Ой, заболталась я с тобой, – Антонина Родионовна всплеснула руками и торопливо поднялась с табуретки. – Ты уж извини, но у меня работы полно. Другим больным тоже внимание требуется. Да и Антона Степановича лишний раз лучше не злить. Выздоравливай. Вон, – палец медсестры на миг указал на чёрный смартфон на прикроватной тумбочке, – мелкую моторику пальцев разрабатывай. Я так понимаю, тебе теперь много думать придётся, как оно дальше жить.

– Это точно, – Юрий слабо кивнул в ответ.

Антонина Родионовна ловко подхватила с прикроватной тумбочки поднос с грязными тарелками и торопливо выскользнула из палаты. Юрий проводил её взглядом. Конечно, теперь он будет часто видеться с этой немолодой медсестрой, заодно узнает кучу больничных сплетен. Ну да ладно, не об этом нужно сейчас думать, не об этом.

Чрезмерное пребывание в виртуальной капсуле не прошло для голосовых связок бесследно. Юрий чувствует себя так, будто час, не меньше, толкал на многочисленном митинге зажигательную речь. В горле першит, а голосовые связки слабо гудят. Впрочем, мышцы во всём теле гудят. Юрий попытался приподнять правую руку. Получилось, но плохо. Ладонь шлёпнулась обратно на одеяло. Вон, даже до пульта управления на тумбочке не дотянуться, дабы опустить обратно половину медицинской кровати. Какой там смартфон и мелкая моторика. Впрочем, оно даже к лучшему – всё лишний повод не лежать пластом, а шевелиться.

В палате повисла тишина, относительная тишина. Через приоткрытое окно снаружи залетает шум листвы, щебет птиц и далёкий шелест автомобилей на дороге, что проходит рядом с городской больницей. В голову полезли разные мысли, Юрий слабо пошевелился всем телом. А подумать есть над чем.

Больше двенадцати лет, пока Юрий получал образование и работал на Иртунском деревообрабатывающем комбинате, все его мысли, цели, мечты и планы ограничивались одним – накопить достаточно денег и выбраться в настоящую реальность. И всё. Дальше как отрезало. И главная тому причина – страх загадывать на будущее. Ведь не зря говорят, что если хочешь рассмешить бога, то расскажи ему о своих планах. Но то было ещё там, в «Благодатном мире». Теперь же он в вожделенной реальности. По крайней мере, Юрий как мог повернул голову в сторону окна, очень хочется в это верить.

Физическая реабилитация не займёт много времени. Месяц, может чуть больше. А дальше ему придётся искать новую работу, новое место в жизни. Впрочем, Юрий улыбнулся, во второй раз ему всяко не придётся сходить с ума от ожидания пять месяцев кряду. Теперь в его активе имеется реальный опыт реальной работы на реальном предприятии. А то, что он готов немедленно переселиться в любую точку нашей необъятной родины… Вот это и не есть хорошо.

Очень хотелось бы осесть в европейской части России, либо в Приморье. Но это вряд ли. Восток страны с наибольшим уклоном на север – вот наиболее вероятное место жительства. Впрочем, на душе тут же стало легко и тепло, ему всего тридцать лет. По-крупному счёту, его жизнь только-только начинается. Да у него ещё всё впереди! Чёрт побери, он же в настоящей реальности! Теперь и только теперь у него будет полноценная семья, жена и дети. Не меньше трёх детей. Нет! Даже пяти! Благо население России за последние полвека сократилось в два с половиной раза. Так что теперь власти изо всех сил стимулируют многодетность и демографию в целом. Вот она полноценная жизнь, а не виртуальный суррогат.

Кстати, о суррогате, Юрий нахмурился. Откровенно говоря, с некоторых пор его начали преследовать сомнения – а в реальности ли он? Глупость, конечно, но вдруг? Тринадцать лет в «Благодатном мире», это нельзя просто так выбросить на помойку. Впрочем, одно средство есть. Оно тоже глупое, но должно сработать.

Так, Юрий стрельнул глазами по сторонам, он, кажется, немного отдохнул. Самое время заняться мелкой моторикой пальцев. Юрий принялся усердно шевелить руками. Заодно и пальцами на ногах. Это даже хорошо, что передняя часть медицинской кровати так и осталась приподнятой, можно наклоняться вперёд. Пусть немного, Юрий аж крякнул от натуги, но вполне достаточно, чтобы через пяток мининаклонов вспотеть от усердия.

Глаза опять упали на чёрный смартфон на прикроватной тумбочке. Юрий машинально облизал сухие губы. Хочется, очень хочется, поскорей взять сей гаджет в руки. Хочется, но не для того, чтобы с головой погрузиться в пучину социальных сетей или компьютерных игр. Нет. Глупое средство должно сработать.

Ещё усилие! Мышцы загудели как перегруженный трансформатор под высоким напряжением. Получилось! Руки расслабленно шлёпнулись на одеяло. Получилось поднять сразу обе руки чуть выше плеч. Да! Если сперва их согнуть в локтях, то поднять будет легче, а после распрямить. Да и чем ему ещё заниматься, если не поднимать тонус мышц.

Глава 3. Призрак Вельшино

Как жаль, что в больничной палате нет хорошего удобного кресла с широкой спинкой и мягкими подлокотниками. Пусть передняя часть медицинской кровати легко поднимается, но сидеть с вытянутыми ногами уже надоело. Юрий передвинулся на край, ступни коснулись прохладного пола. Белая больничная пижама наполовину расстёгнута на груди. Так, в принципе, тоже удобно, благо матрас достаточно жёсткий. И уж точно не проваливается под весом тела.

Пальцы левой руки сжимают чёрный смартфон в противоударном корпусе, пальцы правой бойко бегают по экрану. В очередной раз Юрий задумчиво нахмурился. Вот уже пятый раз за день он зашёл на виртуальную биржу труда. И то, что он видит, мягко говоря, его не радует. Впрочем, Юрий распрямил спину, чего и следовало ожидать. Следовало, но всё равно грустно и немного обидно.

С того самого момента, как Юрий пришёл в себя на этой медицинской кровати, прошло три с небольшим недели. Нужно признать, физическое восстановление идёт полным ходом. Юрий проделал большой путь. Если сперва он не мог даже самостоятельно кушать, то со временем ему удалось весьма и весьма разработать мелкую моторику пальцев, несколько позже среднюю, а там и крупную. Иначе говоря, Юрий научился не только виртуозно обращаться со смартфоном, но и самостоятельно орудовать ложкой и ходить в туалет. А то «утка» – это так унизительно. Свой первый самостоятельный поход, пусть и под присмотром обходительной медсестры Антонины Родионовны, Юрий совершил именно в туалет.

Физическая реабилитация началась буквально на следующей день после переезда в отдельную палату. На каждое занятие Юрий отправлялся как на бой. Хотя, конечно, какой из него боец в инвалидной коляске, который даже не может самостоятельно управлять этой самой инвалидной коляской с электромоторчиком и крошечным джойстиком. Было трудно. Всё равно трудно даже стоять в бассейне с приятной прохладной водной по самое горло. Но оно того стоило. В начале второй недели Юрий, так сказать, перебрался на сухопутные тренажёры.

Едва пальцы рук худо-бедно обрели подвижность, Юрий взялся за смартфон. Самое первое, что он сделал, так это зашёл на виртуальную биржу труда. Как сложится его дальнейшая судьба, то ведает лишь господь бог. Но пока Юрий прекрасно понимает главное – его будущая работа станет стержнем его новой жизни, в том числе и по части места жительства.

Даже не верится, что каких-то полвека назад жители России слыли большими домоседами. Очень и очень малая часть людей могла легко махнуть на другой конец страны, если им предложат чуть более хорошее рабочее место, карьерный рост и чуть более денежную оплату труда. Подавляющая часть предпочитала сидеть на одном месте. Ведь сменить место жительства, перебраться хотя бы в соседний город, это же целое событие. Единственное направление, что стабильно работало во все времена, так это миграция жителей деревень, особенно отдалённых и депрессивных, в города.

Особняком выделялась Москва. Что, что, а в столицу мечтали перебраться очень и очень многие. Но сделать это было весьма и весьма непросто. Очень часто самый крупный мегаполис страны безжалостно пережёвывал людей, ломал им судьбы и выплёвывал обратно на бедные окраины.

Когда «Благодатный мир» заработал на полную катушку, был запущен ещё один очень важный государственный проект – социальный рейтинг.

Первые общественные обсуждения начались ещё в начале тридцатых. В 2034 году социальный рейтинг запустили в пилотной версии. Сперва жители Москвы, а со временем и всей России, узнали величину собственного социального рейтинга. Другое дело, что этот самый социальный рейтинг ещё ни на что не влиял. Впрочем, уже тогда он заставил наиболее умных и дальновидных серьёзно насторожиться. В 2040 году социальный рейтинг заработал на полную мощность и приобрёл окончательный современный вид. За шесть лет технология начисления баллов была обкатана и отработана, большая часть недостатков и недочётов была ликвидирована.

Ситуация кардинально поменялась полвека назад Глупо сидеть дома без работы и смотреть, как тает твой социальный рейтинг, когда в соседнем городе как раз требуется специалист твоего профиля. А кто так и не сделал должного вывода, кто так и не сумел оторвать задницу от дивана, тот со временем переселился в «Благодатный мир», где вообще не надо работать. Даже Москва, пусть и осталась центром всеобщего притяжения, изрядно растеряла былую привлекательность. Ибо в столице действует всё тот же социальный рейтинг.

Юрий глянул на шикарную берёзу за окном. Пока он официально не выписан из больницы, то не может подать заявку на бирже труда. Но, с другой стороны, никто и ничто не запрещает ему гонять собственную анкету в тестовом режиме. Как раз это и вызывает больше всего вопросов.

Реальная работа на реальном производстве оказалась гораздо более важной и значимой, чем Юрий мог себе представить. Так получилось, что раньше было просто не с чем сравнивать. Зато теперь! Благодаря работе на Иртунском деревообрабатывающем комбинате, у Юрия появился реальный опыт. Да ещё весьма успешный, да ещё более чем благоприятное рекомендательное письмо от Бажена Петровича, директора ИДК. Иначе говоря, спрос на Юрия существенно расширился. Но, опять же, что выбрать?

Да, вакансии имеются даже в Москве. Но это значит паршивенькая должность и откровенно копеечная для столицы зарплата. А это жизнь в «человечнике», в крошечной квартире-студии, в подобной Юрий и так прожил больше двенадцати лет в почти реальном Верхнеянске. Зато чего в Москве в избытке, так это злых и голодных конкурентов. На то, чтобы сделать карьеру, добиться хорошего заработка и переехать в достойное жильё, потребуются годы и годы. Чтобы там не говорили про рай в шалаше, а хорошая квартира, тем более личный коттедж, это очень и очень важно. Ибо только в светлую и просторную квартиру, не говоря уже об уютном двухэтажном коттедже в зелёном районе, будет нестыдно привести женщину, жену. Конечно, невесту можно привести и в «человечник», в квартиру-студию, только, в таком случае, что за женщина согласится выйти за него замуж? Правильно, лишь та, которой самой грозит переселение в «Благодатный мир», которая гонится за последними легко доступными крохами социального рейтинга. А такой вариант более чем возможен.

Если выразиться образно, то противоположный вариант можно назвать «на льдине в Северном ледовитом океане», или просто «на льдине». Чем дальше на северо-восток, тем должности и зарплаты солидней, особенно по сравнению с местными ценами. Вон, Юрий машинально кивнул, в Магаданской области работодатели традиционно обещают помочь с жильём и готовы выплатить так называемые подъёмные. А чего в Магаданской области меньше, так это конкурентов. Но и те, что имеются, вряд ли пухнут с голодухи. «На льдине» и жильё стоит гораздо дешевле. Так хороший капитальный коттедж в посёлке на берегу Анадырского залива стоит столько же, сколько худо-бедно нормальная однокомнатная квартира в Москве. Только, печальная улыбка растянула губы, вряд ли потенциальной супруге понравится вид из окна спальни на льдину, на которой белый медведь неторопливо пожирает свежепойманного тюленя. Да и, откровенно говоря, ему самому такое зрелище вряд ли придётся по душе.

Если копнуть ещё глубже, то дело даже не в дороговизне жилья в Москве и дешевизне «на льдине». Юрий нахмурился. Печально то, что он до сих пор не решил, а чего, собственно, он хочет от жизни? Семья, дом, жена, дети – это всё общие фразы, расплывчатые мечты. Нужна конкретика: имена, фамилии, адреса, уставные документы. А вот этого как раз и нет. А что вакансии? Палец в очередной раз мазнул по экрану смартфона. Самих вакансий на любой цвет и вкус вполне достаточно.

– Добрый день, Юрий Фёдорович, – в палате загрохотал хорошо знакомый голос.

Юрий поднял голову, рука машинально опустила смартфон на прикроватную тумбочку. В палату вошёл главврач Центральной областной больницы Екатеринбурга. Белый больничный халат на плечах Антона Степановича как всегда выглядит безукоризненно. Тёмные с проседью волосы аккуратно причёсаны. Ну вылитый бюрократ от медицины, но в хорошем смысле этого слова.

– У меня для вас хорошая новость, – Антон Степаныч светится самодовольством. – Ваши анализы готовы. Если коротко и без медицинской терминологии, – главврач с загадочным видом на секунду умолк, – то вы вполне здоровы и вас можно смело выписать.

Наконец-то! Юрий смущённо улыбнулся. Что, что, а лежать в этой палате, в этой более чем удобной медицинской кровати, ему уже надоело. Скучно. Душа жаждет действий и великих свершений.

– Конечно, – холёная рука Антона Степаныча опустилась на спинку кровати, – на чемпионате мира по бегу золотая медаль вам не светит, но вы уже находитесь в более чем удовлетворительной физической форме. Если захотите накачать мускулатуру как у олимпийского чемпиона по тяжёлой атлетике, то это уже к тренеру по фитнесу, а не ко мне.

– Зачем мне мускулатура как у олимпийского чемпиона? – Юрий улыбнулся в ответ. – Мне бы, для начала, вновь начать бегать по утрам километров пять-восемь.

– Хорошая привычка, – Антон Степаныч одобрительно кивнул. – Заодно заметно поднимает социальный рейтинг.

– Не без этого, – Юрий не стал отрицать очевидное.

– А ну, пройдись, – вдруг приказал главврач.

Юрий тут же легко соскочил с кровати. Три шага вперёд до стены, разворот на месте, и три шага обратно. Легко. Ни былой одышки, усталости или пота, вообще ничего. Хотя не так давно после подобного «подвига» больничная пижама становилась мокрой, особенно на спине.

– Вы уж извините, Антон Степаныч, – Юрий развёл руки в стороны, – танцевать не буду, не умею. Да и времени научиться не было.

– Ерунда, – Антон Степаныч махнул рукой, – главное, вы здоровы. Остальное приложится.

Словно скульптор, главврач полюбовался на Юрия. Антон Степаныч доволен, очень доволен, и не собирается скрывать этого.

– В принципе, – Антон Степаныч заговорил вновь, – я могу выписать вас прямо сейчас. Только зачем? Завтра утром, Юрий Фёдорович, я передам вам паспорт, и вы покинете больницу. Да, именно так. Начинать новую жизнь сподручней всего с утра, – главврач негромко рассмеялся. – А пока у вас имеется отличная возможность поужинать и позавтракать за счёт заведения. Вы уже решили, где остановитесь хотя бы на первое время?

Юрий смутился и склонил голову. Вопрос главврача оказался из разряда «не в бровь, а в глаз».

– Признаться, – нехотя заговорил Юрий, – я ещё не решил, где именно остановлюсь хотя бы на первое время. Но, с другой стороны, это не проблема. В Екатеринбурге полно как гостиниц и пансионатов, так и милых старушек, что с удовольствием сдадут комнату молодому приличному человеку с хорошим социальным рейтингом. Я проверял.

– Верю, верю, – Антон Степаныч благожелательно усмехнулся. – Да, я прекрасно понимаю, что вы круглая сирота, и что для вас особенно важно найти работу. Но! – лицо главврача враз стало серьёзным. – Будет не лишним, далеко не лишним, если вы устроите себе небольшой отпуск. Думаю, дня два-три будет вполне достаточно. Сменить обстановку, хотя бы просто расслабиться, лишним не будет. А там, глядишь, вы окончательно определитесь с собственным будущим. А то эти стены, – глаза главврача выразительно обежали кругом больничную палату, – не располагают к здравым рассуждениям.

Юрий задумчиво склонил голову, тоже верно. В стенах областной больницы почему-то хорошо получается мечтать, а вот прорабатывать конкретные планы почему-то не очень. Мистика? Да какая разница.

– В общем, договорились, – произнёс главврач. – Думайте, решайте, Юрий Фёдорович, а мне пора. Дела, дела, – на прощанье Антон Степаныч приветливо улыбнулся.

Дверь в палату мягко захлопнулась за спиной главврача. Антон Степаныч и в самом деле хороший главврач. По крайне мере, в Центральной областной больнице вполне достойный порядок, пол чистый, а трава на многочисленных газонах в парке аккуратно подстрижена. Да и подчинённые уважают Антона Степаныча, хотя не всегда и во всём соглашаются с его решениями. Но это рабочие моменты и не более того.

Юрий вновь опустился на кровать, руки вновь подхватили с тумбочки чёрный смартфон в противоударном корпусе. Отпуск – дело хорошее. Заодно можно, и даже нужно, совместить его с глупым делом, которое может оказаться полезным. Тем более только здесь и сейчас у него имеется возможность провернуть его. Бог знает, куда его забросит судьба и биржа труда.

Если не сейчас, то может статься лишь годы спустя у него вновь появится возможность сделать это. Но, руки бессильно опустились на колени, а смартфон едва не выскользнул из пальцев. Боязно. Волнительно и очень боязно. Мягко говоря, в душе разразилась эмоциональная буря. А всё страх, страх тому виной. Надо собраться. Юрий выпрямил спину и расправил плечи. Всё равно надо, хотя встреча с прошлым откровенно пугает.

Нужный номер давно вбит в память смартфона, хотя до сего момента Юрий так ни разу и не набрал его. Интернет – чудная вещь, а социальные сети вообще чума. В них можно найти если не всё, то очень и очень многое. Палец мягко коснулся нужной строчки, смартфон тут же разродился короткими гудками вызова. Юрий машинально причесал волосы. Это будет видеозвонок. Собеседник увидит лишь верхнюю половину его тела. А он, Юрий кисло улыбнулся, не красная девица на выданье, чтобы так откровенно смущаться и краснеть. Но почему же не отвечают?

Гудки прекратились, на экране смартфона появился мужчина лет сорока, либо немного старше, либо младше. Лицо открытое, волевое и загорелое. Юрий ждал, что оно будет прикрыто эдакой шикарной бородой – ничего подобного. Мужчина тщательно бреется, да и постригается коротко. На собеседнике надета камуфлированная куртка из плотной ткани. Юрий тут же узнал высоченные ели и, особенно, густую тёмно-зелёную ёлку. Подобные величественные и неухоженные лесные великаны в городских садах и парках не встретишь.

– Простите, – Юрий смущённо прокашлялся. – Если не ошибаюсь, Кругликов Егор Назарич, лесник. Точнее, совладелец семейной фирмы «Шушбай» по интенсивному выращиваю леса.

– Да, вы не ошибаетесь, – Егор Назарич коротко кивнул. – Только, молодой человек, предупреждаю сразу – мест нет. И не просите, не будет. Все дни расписаны до конца сентября. Лишь в октябре имеются свободные числа, и то лишь на неделе, не на выходные дни.

– Простите, вы о чём? – Юрий никак не ожидал такого начала, а потому удивлённо вылупился на маленький экран смартфона.

В свою очередь Егор Назарич удивлённо уставился на Юрия. Похоже, а именно такой реакции на свои слова он тоже никак не ожидал.

– Так вы, – осторожно начал Егор Назарич, – не об отдыхе на природе? Экологический туризм, рыбалка, охота и всё прочее?

В голове Юрия шарики с треском крутанулись вокруг роликов. Да, в аккаунте фирмы «Шушбай» что-то было об экологическом туризме, но буквально одной фразой.

– Нет, – Юрий энергично мотнул головой, – но будет лучше, если вы сразу объясните, о чём это вы.

Егор Назарич на секунду подозрительно прищурился.

– Хорошо, – лесник кивнул. – Наша фирма «Шушбай» занимается не только интенсивным выращиванием леса. Заодно мы занимаемся экологическим туризмом. Рыбалка, охота, грибы, ягоды, просто прогулки по тайге и экскурсии по кедровым делянкам. Как же без этого? Но у нас всего один гостевой домик со всеми удобствами. И, как я уже вас предупредил, он занят на месяцы вперёд. По этой причине мы даже рекламу отменили. Тем более интересно, молодой человек, кто именно посоветовал вам обратиться к нам.

А, понятно, Юрий расслабленно опустил плечи. Обычное дело. Маленькие семейные фирмы часто ведут бизнес не только по основному профилю. Вот и «Шушбай» заодно промышляет экологическим туризмом, раз сама фирма всё равно находится в дремучей тайге.

– Разрешите представиться, Сварин Юрий Фёдорович. Нет, нет, – Юрий поднял руку, – вы меня не знаете. Из ваших знакомых меня тоже никто не знает.

– Тогда как же вы…, – недоумённо начал было Егор Назарич.

– Я нашёл вас через социальную сеть «ВКонтакте», – Юрий перебил лесника. – Точнее, по ключевому слову «Шушбай». О том, что ваша семейная фирма заодно занимается экологическим туризмом, уж простите, ускользнуло от моего внимания.

– Тогда тем более интересно, зачем я вам понадобился, – объяснение вконец озадачило лесовода. – Так чего же вы хотите?

Простой вопрос бросил Юрия в нервную дрожь. Вот! Вот оно! Настал тот самый момент, к которому он так долго готовился. Так с чего же начать? Как обычно бывает в подобных случаях, все предварительные задумки напрочь вылетели из головы.

– Дело в том, Егор Назарич, – против собственной воли Юрий почувствовал, как щёки запылали жаром, – что вы действительно никогда меня не видели. А вот я вас видел, причём много раз.

– Это как и где? – озадаченное выражение на лице Егора Назарича сменилось на веселье, будто Юрий рассказал ему смешной и пошлый анекдот.

– Вам, конечно, знакома Шушбай, – продолжил Юрий. – Тихая лесная речка, тёмная холодная вода. Местами на её берега выходят ваши делянки кедров, но по большей части они покрыты густыми зарослями. Однако в одном месте река подмыла берег. Там образовался небольшой песчаный пляж. На нём, тринадцать лет назад, обычно по субботам, вы с вашей женой очень любили разбивать палатку. Обычно ваша супруга загорала на песке, тогда как вы предпочитали рыбачить с берега. Иногда с резиновой лодки, но это бывало редко. Потом вы обычно жарили на углях мясо, либо рыбу, если улов был хорош. Ну а главное, – Юрий смутился, щёки буквально пылают огнём, – время от времени вы забирались с вашей женой в палатку и тщательно закрывали за собой вход. Не удивлюсь, если своего первенца вы заделали именно там, в палатке на берегу Шушбай.

То, что у лесовода трое детей, Юрий узнал из его личного аккаунта. Старшему сыну двенадцать лет – это не может быть простым совпадением. На лице Егора Назарича отразилась буря эмоций и мучительных размышлений.

– Вельшино, – наконец-то выдохнул Егор Назарич.

– Оно самое, – Юрий кивнул. – Я родился там и провёл первые семнадцать лет своей жизни. Прошу извинить меня, но я подглядывал за вами с противоположного берега четыре года.

– А-а-а…, вот оно что, – Егор Назарич коротко хохотнул. – То-то меня жена постоянно уверяла, будто за нами кто-то следит. По этой же причине она наотрез отказывалась заниматься любовью прямо на пляже. А я, дурак, смеялся и не верил ей. Но, – лицо Егора Назарича враз стало серьёзным, – вряд ли вы, спустя столько лет, решили позвонить, дабы извиниться. Или, всё же? – лесник многозначительно недоговорил.

– Извиниться в том числе, – Юрий не стал отпираться. – Но в первую очередь мне хочется добраться до Вельшино, глянуть на него.

– Зачем?

– Видите ли, – от собственной неуверенности Юрий прикусил губу и опустил глаза, как же сложно бывает подобрать нужные слова, – мне упорно кажется, будто мои родители и прочие родственники до сих пор живут в Вельшино, будто деревня не умерла и до сих пор здравствует. Отец Кондрат, это наш священник, до сих пор пугает меня. Понимаю, это звучит глупо, – Юрий смущённо улыбнулся, – но мне и в самом деле нужно глянуть на Вельшино, чтобы убедиться…, – в свою очередь Юрий многозначительно недоговорил.

– А! Так ты, это, недобиток, – воскликнул Егор Назарич.

– Он самый, – Юрий кивнул в ответ.

Работа на Иртунском деревообрабатывающем комбинате отучила Юрия обижаться на прозвище «недобиток» Так уж получилось, что именно так, с подачи газетчиков, стали называть всех тех, кто полвека назад бежал от системы, бежал от «Благодатного мира», в глухие леса и горы. Стыдно признаться, но больше всего Юрия задевает тот факт, что «недобитков» больше нет. Власти переловили всех, и всех скопом отправили в «Благодатный мир». А прозвище «недобиток» так и осталось в памяти жителей реальности.

– Слушай, это не о тебе, случаем, не так давно во всю трубили СМИ? – Егор Назарич чуть пригнул голову. – Это ты всё же сумел вернуться из «Благодатного мира»?

– Я, – коротко ответил Юрий.

За три недели физической реабилитации Юрий успел привыкнуть именно к такой реакции людей. Да и как оно может быть иначе, если подавляющая часть жителей реальности уверена, будто хода из «Благодатного мира» нет в принципе.

– Вот что, – лесник первым нарушил неловкое молчание, – как я уже говорил, гостевой домик расписан на месяцы вперёд. Но если не откажешься переночевать в палатке, то добро пожаловать.

– Если в ней достаточно тепло и не надоедают комары, то я согласен, – ответил Юрий.

– Не надоедают, – заверил лесник – Как раз для подобных случаев у нас предусмотрена палатка. Но не обычная туристическая, а более основательная и просторная из толстой прочной ткани. Она разворачивается не на голой земле, а на специальной деревянной подставке. В ней даже электричество имеется и обычная кровать. Правда, палатке всё равно далеко до гостевого домика.

– Всё равно сойдёт, – Юрий улыбнулся.

– Тогда с тебя тысяча рублей. И заметь, – Егор Назарич поднял указательный палец, – эта поездка на две ночи и три дня. Я сам встречу тебя на вокзале в Тавде. Плюс питание и экспедиция в Вельшино. Если хочешь, могу организовать рыбалку, либо экспедицию по нашим владениям. Давай, соглашайся. Моя Галя из лесной дичи такие вкусности готовит, язык проглотишь. Это тебе не фабричные курочки и гуси. И чай на лесных травах. А к нему варенье. Ну и, – лесник хитро прищурился, – эксклюзив от меня лично – домашняя водка на кедровых орешках.

Тысяча рублей… Юрий задумался, смартфон задрожал в левой руке. Не так давно для него это была бы очень серьёзная трата. Но, с другой стороны, виртуальную капсулу удалось продать за три тысячи настоящих рублей. И всё это сверх «подушки безопасности» из двадцати тысяч. Так почему бы, чёрт возьми, не потратить лишние деньги на экологический туризм? Поездка за город, две ночи и три дня, питание и экскурсии.

– Хорошо, я согласен, – ребром ладони Юрий рубанул воздух.

– Отлично, – тут же отозвался лесник. – Сейчас я сброшу тебе счёт для оплаты. Ещё вопросы будут?

– Да, – Юрий кивнул. – А где находится Тавда?

– А, это, – изображение на смартфоне дрогнуло, – районный центр в трёхстах шестидесяти километрах на северо-восток от Екатеринбурга. Кстати, а ты где находишься?

– Как раз в Екатеринбурге, в Центральной областной больнице. Меня как раз выпишут завтра утром.

– Всё один к одному, – обрадовался Егор Назарич. – От Екатеринбурга до Тавды ты легко доберёшься на поезде или на автобусе. А там я уже встречу тебя прямо на вокзале.

– А почему именно Тавда? – спросил Юрий.

– Это ближайший город к нашей усадьбе, – охотно пояснил лесник. – Именно с его вокзала я обычно забирают гостей. Ну и мы сами регулярно наведываемся именно в Тавду по делам и за покупками.

– Хорошо, договорились, – произнёс Юрий. – Присылайте реквизиты.

– Договорились, – словно эхо отозвался лесник. – Жду тебя завтра на вокзале.

Изображение лесника на экране смартфона пропало. Вот так неожиданно получилось совместить приятное с полезным, небольшой отпуск с глупым делом, от которого может быть реальная польза. Ведь и в самом деле с некоторых пор Юрия преследует призрак Вельшино. Всё кажется, будто сейчас распахнётся дверь в Главное меню, а там и вход в базовую локацию «Вельшино». Конечно, глупость несусветная, но, на удивление, живучая. Прежде, чем обратиться за помощью к дипломированному мозгоправу, Юрий решил сам глянуть на реальное Вельшино. Ведь элементарный здравый смысл подсказывает, что родная деревня давно умерла. Да и дипломированный мозгоправ с высокой вероятностью посоветует сделать то же самое.

Коротко звякнул смартфон, Юрий тут же склонился над экраном. Лесник, как и обещал, прислал реквизиты для оплаты. Юрий тут же перечислил тысячу рублей. Пусть люди заодно заработают. Да и было бы глупо с его стороны рассчитывать на бесплатный поход в Вельшино. А добираться до родной деревни самостоятельно и в одиночку – ещё более глупая идея, которая, в конечном итоге, обернётся ещё большими расходами.

Смартфон мягко опустился на прикроватную тумбочку. Юрий поднялся на ноги и остановился возле окна. Снаружи погода просто прелесть. Вон, даже знакомая ворона вновь сидит на берёзовой ветке и пристально пялится на него чёрными бусинками глаз.

Юрий потянулся всем телом и улыбнулся. И чего, спрашивается, он так разволновался? Егор Назарич вполне нормальный мужик. Он даже не стал крыть матом, когда Юрий сознался, что аж четыре года тайком подглядывал за ним с женой с противоположного берега Шушбай. Наверняка лесник до сих пор регулярно наведывается на тот подмытый бережок, на тот крошечный песчаный пляж. Хотя, конечно, Юрий прочистил горло, теперь он вряд ли уламывает жену заняться любовью прямо на песке. Да и вряд ли у супругов Кругликовых осталась возможность забраться в палатку и закрыть за собой вход. Дети, а их у лесовода трое, куда же без них. Хотя, Юрий тихо рассмеялся, своего первенца они точно заделали в палатке на берегу Шушбай.

Глубокий вдох, Юрий закрыл глаза. И медленный выдох… Впрочем, понятно, с чего это он так разволновался. Причём разволновался до такой степени, что почти две недели не решался позвонить леснику и договориться о встрече. Страх – вот она главная причина. Как-никак, а ему предстоит встреча с прошлым.

Переселение в одиночную больничную палату заставило много о чём задуматься. Первое, что сделал Юрий, когда едва сумел совладать со смартфоном, так это открыть карту Свердловской области. Тогда же на него снизошло озарение. Пусть секту «Истинные люди» в полном составе переселили в «Благодатный мир», но Вельшино, родная деревня, так и осталась в реальности. Юрию вдруг до дрожи в коленях захотелось посетить её, глянуть собственными глазами, убедиться, в конце концов. Ведь прежде, чем ему хватило духу сбежать из-под венца в Сочи 2.0, ему пришлось прожить чуть больше четырёх месяцев в базовой локации «Вельшино». Виртуальная деревня, до ужаса похожая на реальную, гнилой занозой крепко-накрепко засела у него в голове.

Да, почти тринадцать лет Юрий прожил в почти реальном Верхнеянске. Да, ни с кем из бывших односельчан связи он не поддерживал. Даже случайно ни с кем и ни разу не пересекался. Анастасия, бывшая невеста, так и осталась единственным исключением. Но и она больше ни разу так и не показалась в Верхнеянске. Что с ней стало Юрий не знает и, откровенно говоря, знать не хочет.

Однако, вот же парадокс, Юрий всё равно не уверен, что базовая локация «Вельшино» так и не опустела вконец. Чем чёрт не шутит? Может статься, что и его родители, а так же другие родственники, до сих пор сажают картошку, доят коров, а каждое воскресенье прилежно ходят на россказни отца Кондрата об ужасах ада, не будь этот святоша помянут на ночь.

В этом и суть глупого дела, которое должно помочь – избавиться от иллюзий, от раздвоенности, просто успокоить. Раз уж звёзды сошлись, то заодно можно устроить себе небольшой отпуск. Юрий подмигнул вороне за окном, что по-прежнему сидит на берёзовой ветке и пялится на него чёрными бусинками глаз. Да, на миг Юрий замер на месте, совсем забыл спросить Егора Назарича, а что сейчас представляет из себя Вельшино? Впрочем, какая разница. Скоро он и так всё узнает. И даже больше – увидит собственными глазами.

Ворона за окном пронзительно каркнула и вспорхнула. Берёзовая ветка под её лапами лишь слабо дёрнулась.

Глава 4. Семья лесоводов

Как же хорошо, что у него хватило ума явиться на автовокзал Екатеринбурга за полчаса до отхода автобуса на Тавду. Едва объявили посадку, как Юрий самым первым заскочил в салон большого и комфортабельного авто с большими креслами и широкими подлокотниками. Заодно ему удалось занять очень удобное место возле окна. Может и мелочь, но всё равно приятно. Всю длинную дорогу до районного центра Юрий смотрел и смотрел на Большой внешний мир, но так и не смог налюбоваться им досыта. Чувство реальности заметно окрепло, но, нужно признать, временами всё же даёт заметные сбои.

Как вскоре выяснилось, Юрий зря боялся конкуренции за право сидеть возле окна. За три минуты до отправления на кресло рядом с ним плюхнулся парень лет восемнадцати в размалёванной футболке и драном кепи. Сосед так и просидел всю дорогу носом в смартфон. Уже в пути, интереса ради, Юрий несколько раз приподнимался над креслом. И таких пассажиров, которых собственный гаджет интересовал гораздо больше видов из окна, набралось едва ли не половина салона. Но, как бы то ни было, комфортабельный автобус уже вкатил на улицы Тавды, небольшого городка примерно в трёхстах шестидесяти километрах на северо-восток от Екатеринбурга.

Да-а-а… Юрий лишь качнул головой. Это не Сочи 2.0 и тем более не почти реальный Верхнеянск. Хотя да, общая планировка и дома очень схожи. Прошёл почти век, как распался СССР, однако его наследие до сих пор ощущается в типичной планировке улиц, в типичных пяти и девятиэтажных домах. Невероятное сходство буквально бросается в глаза в историческом центре Тавды. Либо, что тоже нельзя исключить, совсем уж ветхие дома снесли, а взамен построили точно такие же. А что? Юрий пожал плечами. Вариант более чем реальный. Как выразился герой очень популярной советской комедии: «Дёшево, надёжно и практично».

К слову. Так и не сбылись фантазии многочисленных писателей-фантастов об огромных городах на тысячи квадратных километров из высоченных зданий из стекла и бетона. Да и какой смысл городить башни в полтысячи этажей, когда население Земли и без того сократилось в разы и до сих пор продолжает уверенно сокращаться. Может быть из окна на четыреста тринадцатом этаже и в самом деле открывается чудесный вид на Луну, может быть и в самом деле очень престижно жить в огроменной башне из стекла и бетона, однако большая часть людей всё равно предпочитает жить в частных одно либо двухэтажных домах в сельской местности, либо в тихих зелённых пригородах.

Между тем автобус влился в поток машин на улице Максима Горького. Она, кажись, центральная. Юрий прижался щекой к прохладному стеклу. Там, дальше, должен быть поворот на небольшую площадь возле автовокзала. А если по ней пройти ещё дальше, то за улицей Цикарева будет ещё один вокзал, только уже железнодорожный. Ого, Юрий приподнялся на месте, по левую руку, в небольшом сквере, до сих пор стоит памятник Ленину. Ну что же, Юрий плюхнулся обратно на кресло, в России полно городов, где у местных властей либо не дошли руки убрать памятник вождю мирового пролетариата, либо они сами убеждённые коммунисты. Политикой Юрий никогда особо не интересовался, однако Коммунистическая партия России, сокращённо КПР, до сих пор не только существует, но и на каждых выборах благополучно проходит в Думу. Может статься, что как раз по этой причине в Тавде Владимир Ильич до сих пор стоит на постаменте и правой рукой указывает в светлое коммунистическое будущее.

Как же быстро летит время, Юрий качнул головой. Ещё только сегодня утром его выписали из Центральной областной больницы Екатеринбурга. Антон Степаныч, как и обещал, передал Юрию паспорт, а потом лично проводил до больших кованных ворот. Как хорошо, что хватило ума заранее подготовиться к выписке. Проще говоря, немного прибарахлиться. Одежда, а так же средства личной гигиены, были заранее заказаны через Интернет. Юрий пережил ни с чем не сравнимое удовольствие, когда в парке больницы, на специально размеченном пяточке асфальта, опустился большой дрон-курьер. Из специальной корзины под его днищем Юрий вытащил серый бумажный пакет со всеми заказанными вещами. И вот теперь, Юрий поднял глаза, на полке у него над головой лежит самый обычный чёрный рюкзак с вещами. С его личными и реальными вещами. С теми самыми вещами, которые не растворятся за ночь в воздухе, если их запихнуть в мусорное ведро, либо тупо столкнуть на пол.

Коварная инерция толкнула в левую сторону, Юрий едва не задел плечом парня в размалёванной футболке и драном кепи. Автобус свернул с улицы Максима Горького. В доме по левую руку, под окнами второго этажа, промелькнула большая надпись «Нита». Юрий на секунду задумался. Там должен быть какой-то магазин. Когда голова переполнилась от впечатлений о Большом внешнем мире и навалилась банальная скука, Юрий вывел на экран смартфона карту Тавды и принялся внимательно её изучать. Благо связь со Всемирной паутиной отлично работала на протяжении всего пути от Екатеринбурга.

А вот и он. От волнения перехватило дыхание. Юрий прижал левую ладонь к груди, а то сердце, того и гляди, проломит рёбра и вырвется наружу. Недалеко от платформы, где обычно сходят пассажиры автобусов, на парковке возле внушительного чёрного внедорожника застыла мужская фигура. Лица не разглядеть, но это может быть он и только он – Кругликов Егор Назарич, лесник и совладелец семейной фирмы по интенсивному выращиванию леса «Шушбай».

Как и полагается настоящему леснику, крепкую фигуру Егора Назарича укрывает плотная камуфлированная куртка с длинными рукавами. Концы тёмно-зелёных брюк заправлены в массивные ботинки с высокими голенищами. Или это не брюки, а такие специальные штаны? Господи, Юрий на миг закатил глаза, и о чём он только думает?

Борта чёрного внедорожника густо заляпаны подсохшей грязью. Вот уж действительно машина для плохих дорог, а то и для их полного отсутствия. Егору Назаричу так часто приходится ездить по всяким грунтовкам и тропам, что он давно махнул рукой на внешний глянец своего транспортного средства. Да и какой смысл наводить лоск и чистоту, если достаточно всего одной поездки на плантацию кедров, чтобы ослепительно-чёрные борта огромной машины с высоким клиренсом вновь покрылись бурыми разводами жидкой глины.

Автобус в последний раз качнулся на месте и замер. Тонко пискнули тормоза. Вместе с прочими пассажирами Юрий потянулся на выход. Правая рука забросила на плечо тощий рюкзачок с личными вещами. В проходе между креслами Юрий кисло усмехнулся. На верхнем клапане рюкзачка самое то вывести большую красную надпись: «Дом. Милый дом».

– Сварин Юрий Фёдорович? – лесник шагнул навстречу, едва Юрий спрыгнул с последней ступеньки автобуса.

– Он самый, – Юрий от души пожал протянутую руку.

– Рад, рад, очень рад познакомиться с вами вживую, – по-медвежьи сильная лапища лесника несколько раз энергично тряхнула Юрия за руку.

– Взаимно, – Юрий от всей души улыбнулся в ответ.

Да, современные смартфоны достигли больших высот в деле передачи цветов и видеокартинки в целом, но лишь здесь и сейчас, на автовокзале города Тавда, Юрий окончательно убедился, что Егор Назарич и есть тот самый мужчина, за которым он тайно наблюдал с противоположного берега тихой лесной речушки Шушбай. Открытое лицо, загорелые щёки и прямой уверенный взгляд забыть невозможно. Хотя, конечно, минувшие годы добавили леснику солидности вместе с морщинами.

– Если у вас нет каких бы то ни было дел в Тавде, то предлагаю не терять время зря. Прошу вас, – широкая ладонь Егора Назарича указала на замызганный грязью внедорожник. – Путь нам предстоит неблизкий, успеем наговориться.

Вблизи чёрный внедорожник производит ещё более величественное впечатление. Юрий обогнул машину и потянул на себя ручку дверцы пассажира возле водителя. Изнутри тут же вырвался приятный запах леса и сосновый смолы.

Юрий опустился на сиденье возле водителя. Не зря говорят, что для мужчины его машина словно крепость на колёсах. Глаза пробежались по салону авто. Если снаружи чёрные борта внедорожника замызганы жидкой глиной, то внутри едва ли не образцовая чистота. Вон, взгляд на миг упёрся в пол, даже коврик на месте водителя и тот не так давно был тщательно вымыт. Чувствуется, буквально в каждом завитке, ручке или кнопке на дверце чувствуется, до какой же степени лесник обожает свою машину, своего боевого коня и, одновременно, надёжное транспортное средство. Кончики пальцев пробежались по передней панели. Кажется? Или лесник и в самом деле регулярно натирает гладкую поверхность воском?

– Пристегнуться не забудь, – Егор Назарич опустился на место водителя.

– Простите, чуть не забыл, – Юрий суетливо потянул ремень безопасности.

Внушительный чёрный внедорожник аж качнулся под плотной и массивной фигурой лесника. Руки Егора Назарича привычно легли на огромный руль. Юрий с плохо прикрытым интересом покосился на главный орган управления машиной. Вообще-то гораздо более компактные и удобные в управлении джойстики давно вытеснили классические круглые рули, которые ещё называли «баранками». Но, если верить знатокам с различных автомобильных форумов и сайтов, то классический руль для экстремального вождения всё равно годится гораздо лучше. Юрий незаметно поджал губы. Хотя даже в этом внедорожнике далеко не первой свежести эта самая «баранка» явно анахронизм. Но, как говорили в старину, хозяин – барин.

Ключ тихо щёлкнул в замке. Внутренне Юрий сжался. Где-то на краю сознания он ожидал, что сейчас под капотом взревёт мощный движок, так называемый двигатель внутреннего сгорания. Потом в обязательном порядке затрещит так называемая коробка скоростей. Внедорожник резко дёрнется с места, а позади из так называемой выхлопной трубы вырвется сизое облачко солярного или бензинового выхлопа. Ничего подобного! Машина лесника не настолько древняя, да и качественный бензин больше не продаётся на каждой трассе у каждого перекрёстка на так называемых бензоколонках. Внедорожник плавно тронулся с места, под его задней осью тихо и мощно загудел небольшой, но сильный электродвигатель. Как и весь без исключения современный наземный транспорт, внедорожник работает не на бензине или соляре, а на электричестве.

Мощный автомобиль плавно вывернул с привокзальной площади на улицу Максима Горького. Сильные руки Егора Назарича виртуозно крутят «баранку» туда-сюда.

– Что? – Егор Назарич покосился на Юрия. – Никогда не доводилось кататься на внедорожнике с классическим рулём?

– Строго говоря, – в ответ Юрий смущённо улыбнулся, – я вообще первый раз в жизни сел в легковушку.

– Да как такое возможно? – Егор Назарич удивлённо дёрнулся, от чего внедорожник вильнул на дороге.

– В моём активе всего один полёт на транспортном вертолёте, одна поездка на междугороднем автобусе, и вот сейчас будет ещё одна, но уже на легковом автомобиле. А всё остальное – не более чем очень тонкая виртуальна имитация.

– А, ну да, – голова Егора Назарича качнулась словно на пружинке, – недобиток. Но неужели всё до такой степени серьёзно.

В голосе лесника сквозит недоверие. Ему упорно не верится, будто в нынешние времена можно дожить до тридцати лет, и при этом ни разу не прокатиться на самой настоящей легковой машине.

– Более чем, – Юрий пропустил мимо ушей «недобитка». – В Вельшино, где мне довелось прожить первые семнадцать лет, из транспортных средств были только телеги с конями. Зато тринадцать лет назад, с борта вертолёта, я видел вашу усадьбу. Вы как раз на крыльцо вышли.

– Было дело, было, – сильные руки Егора Назарича вновь крутанули «баранку», внедорожник ощутимо качнулся на повороте. – Власти не подумали нас предупредить, а потому мы с Галиной неслабо так перепугались. С чего это вдруг в нашей глухомани вертолёты разлетались? Вот и выбежали глянуть на крыльцо.

Повисла неловкая тишина. Юрий не придумал ничего лучше, как уставиться в окно. Чёрный внедорожник лихо катит по улицам Тавды, небольшого, если разобраться, городка Свердловской области. Но смотреть всё равно жутко интересно. Широкие улицы, тёмный асфальт дорог и тротуаров, зелёные насаждения и дома. Много домов. Мимо окна пролетают не только стандартные девятиэтажки и ещё более старые кирпичные пятиэтажки, но и гораздо более современные с широкими окнами и просторными балконами. И люди, Юрий с трудом подавил в себе желание прижаться лбом к стеклу, много людей. На тротуарах шатаются не праздные гуляки, которые понятия не имеют, чем занять себя до наступления вечера, а спешат по делам озабоченные горожане. Сущая экзотика большое количество молодых мам с маленькими детьми в колясках или под руку. Что в Сочи 2.0, что в Верхнеянске детей не было вообще.

О-о-о… Юрий прижал ладонь к стеклу, пальцы ощутили приятную прохладу. А вот ещё одно очень интересное отличие реальной Тавды от почти реального Верхнеянска – большое количество самых разных кафешек, забегаловок, булочных и даже ресторанов. Пусть сейчас в разгар дня посетителей немного, но обилие свободных столиков и пластиковых стульчиков под огромными зонтиками и навесами более чем выразительно намекают, что жители Тавды очень даже любят перекусить на свежем воздухе и опрокинуть кружечку-другую горячего кофе, чая или лимонада из больших стеклянных стаканчиков. Да уж, Юрий скривился, для очень многих жителей Верхнеянска подобный вид отдыха является непозволительной роскошью.

Проклятье, Юрий тихо прокашлялся. Ощущение нереальности всё же скопилось в груди холодным туманом. Но, слава богу, на этот раз реальность не думает рябить перед глазами, словно изображение на экране неисправного компьютера. По-крупному счёту, только сейчас он начал по-настоящему привыкать к жизни в Большом внешнем мире. И это, Юрий тайком от лесника улыбнулся, ему нравится.

Как-то быстро и незаметно чёрный внедорожник выкатил на окраину Тавды. Все строение, что выше трёх этажей, остались за спиной. Вдоль проезжей части потянулись одно и двухэтажные коттеджи. Да, буквально из всех щелей прёт стандартная застройка и типовые, словно под копирку, проекты. Разница лишь в расцветке и прочих декоративных мелочах. Однако, насколько Юрий успел понять, жители Большого внешнего мира предпочитают жить именно в подобных индивидуальных домах. А то, что они под копирку, зато цена радует. Здесь, на окраине Тавды, построен типичный спальный район среднего класса.

Ещё через несколько минут чёрный внедорожник выбрался за пределы города. Тротуары и дома закончились Вдоль обочины потянулся лес. Даже не просто лес, ухоженный и домашний, а дикая тайга. Ещё до начала двадцать первого века Свердловская область была заселена не густо. А теперь, когда население Российской Федерации сократилось более чем в два с половиной раза, и подавно. Смена экономической формации, тотальная компьютеризация и роботизация всего и вся, не прошли бесследно. Буквально в последние десять лет демография начала выпрямляться, а количество жителей вновь начало расти.

Однообразный вид из окна быстро нагнал скуку. Юрий зевнул. Чего, чего, а на дикую тайгу ещё в детстве ему довелось налюбоваться на жизнь вперёд.

– Скажите, – Юрий повернулся к Егору Назаричу, – а вы бывали в Вельшино?

С языка едва не соскользнуло уточнение «в реальном Вельшино». Но лесник прекрасно понял его и так. Ведь для него существует только одна деревня – реальное Вельшино.

– Бывал, конечно, – Егор Назарич кивнул. – Правда, давно, года три-четыре назад.

– И как там? – сердце почему-то сжалось от дурного предчувствия.

– К чему слова, – сильные руки Егора Назарича в очередной раз крутанули «баранку», – скоро сам всё увидишь. Ты, это, – на щеках Егора Назарича выступил едва заметный румянец, – лучше расскажи, как оно там, в «Благодатном мире». А то о нём такие дикие слухи ходят. Там и вправду жить в кайф?

– Если бы там и в самом деле была бы жизнь в кайф, тогда зачем, по вашему, я покинул «Благодатный мир»? – вопросом на вопрос ответил Юрий.

– Ну да, – нехотя признал Егор Назарич. – Только всё равно расскажи. Пожалуйста.

Юрий тихо просипел. Рассказывать о собственной жизни в Сочи 2.0, в Верхнеянске и уж тем более в базовой локации «Вельшино» нет ни малейшего желания. Прошло всего два месяца, а жизнь в виртуальном пространстве уже кажется дурным и нереальным сном. Как будто это всё было не с ним. Но в голосе лесника, в его лице и в напряжённой фигуре в целом сквозит и орёт дикое желание на грани с приличием.

– Это смотря что считать хорошей жизнью, – хмуро произнёс Юрий.

Однако постепенно, километр за километром, Юрий втянулся и заговорил гораздо более свободно и охотно. Ему и в самом деле будет нелишним выговориться, выплеснуть из себя весь негатив виртуальной жизни. Вскоре по наводящим вопросам Юрий понял, почему Егор Назарич попросил рассказать о «Благодатном мире» именно здесь и сейчас. Больше всего лесника интересуют наиболее «солёные» подробности виртуальной жизни, самые пикантные, даже откровенно неприличные. А то, как не сложно догадаться, в компании жены и тем более детей, о многом Егор Назарич просто постесняется спрашивать.

– Теперь понятно, почему тебе аж до усрачки захотелось вернуться в настоящую реальность, – Егор Назарич добродушно улыбнулся, от чего у него на лбу кожа на миг собралась в глубокие складки. – Адский рай. Такое сложно придумать самому. И что дальше?

– Дальше? – невидящими глазами Юрий уставился на чёрную ленту дороги перед квадратным капотом внедорожника. – Искать работу, куда уж без неё.

– Ох, чую, этот самый поиск забросит тебя в очень далёкие края, – как бы невзначай заметил лесник.

– Вполне может быть, – Юрий не стал отрицать очевидное. – Такова жизнь. Зато я в реальности. В настоящей реальности.

– И чего же ты хочешь, чего ждёшь от настоящей реальности?

– Того же, что и все люди – дом, семья, жена, дети, хорошая работа. Ничего сверхестественного или экзотического.

– Но это всё общие слова. А что конкретно?

– А что конкретно, я пока и сам не знаю, – Юрий склонил голову на бок. – Антон Степаныч, это главврач больницы, где я прошёл курс физической реабилитации, посоветовал мне устроить самому себе небольшой отпуск. Вот я и решил совместить отпуск с поездкой в Вельшино, в реальное Вельшино. Ведь, в некотором смысле, моя родная деревня переехала вместе со мной в «Благодатный мир». В голове кавардак. Мне упорно кажется, что очень скоро я встречу своих родителей и прочих односельчан. Вот зачем мне нужно увидеть реальное Вельшино. Иначе это проклятое наваждение меня так и не отпустит.

Время за разговорами пролетело быстро. Юрий не следил за показаниями одометра, но от Тавды чёрный внедорожник укатил не на одну сотню километров. Как вдруг массивная машина резко свернула с асфальтированной дороги. Под колёсами тут же загрохотало, забухало и затряслось то, что можно смело назвать «внедорогой», или просёлочной дорогой без малейшего намёка на какое бы то ни было твёрдое покрытие. Лишь местами попадается подсыпка из серого шлака.

– Сегодня ещё ничего, – заметил Егор Назарич, когда внедорожник ощутимо тряхнуло на очередной колдобине. – Дождей уже третий день нет, потому и сухо. Да и ехать недалеко, всего четыре километра.

– А если дождь? – Юрий плотней ухватился за ручку над дверцей.

– Тогда, бывает, очень долго, – как ни в чём не бывало ответил лесник. – А то и вообще никак. Особенно осенью, когда дождь на неделю зарядить может.

– Так вы что, в изоляции живёте? – Юрий недоверчиво покосился на лесника.

– Ты когда-нибудь слышал о почтовых беспилотниках?

– Конечно слышал, – на очередной колдобине Юрий машинально упёрся левой рукой в панель перед собой. – Правда, краем уха. Специально никогда не интересовался, надобности не было.

– Тогда понятно, – Егор Назарич с грацией бывалого водителя крутанул «баранку». – На самом деле нам не так уж и часто приходится покидать усадьбу. Если уж совсем никак, то гостей я могу и на вездеходе встретить, и на буксире дотащить, если потребуется. А так всё, что нам нужно, мы через Интернет заказываем. А заказанное почтовые дроны прямо в усадьбу по воздуху привозят. Но и в этом не велика надобность. Обычно мы с Галей за покупками в Тавду выбираемся, где и затариваемся сразу на неделю, а то и на месяц. Там… – лесник на миг задумался, – соль, крупы всякие, одежда, естественно, обувь. Косметика, без неё вообще никак. А так у нас свой огород большой имеется. Картошка, теплица, огурцы, помидоры. Каждую осень больше сотни банок всяких солений и варений закатываем. Ещё куры, корова, четыре поросёнка. Тушёнка и сало у нас тоже свои. Одно время кроликов держали, да больно прожорливые сволочи оказались, травы не напасёшься.

– Но ведь огород большой и тем более скотина много сил и времени требуют, – заметил Юрий.

Как бывший деревенский житель Юрий более чем хорошо знает, сколько времени и сил нужно, чтобы посадить, вырастить и собрать да хоть ту же картошку. Чего уж говорить о гораздо более требовательных и капризный помидорах.

– Гораздо меньше, чем ты думаешь, – сдавленно просипел лесник, хотя хохот фонтаном прёт из него. – У нас куча сельскохозяйственных роботов самого разного размера и назначения. Они бригаду колхозников сразу на десятка два душ заменяют. Галина за огородом и скотиной смотрит. Дети по мелочам помогают. А я в курятник и в хлев не заглядываю даже. Ну, не считая ремонта и обслуживания механических помощников. Это уже моя епархия получается.

– А дети? – недоверчиво спросил Юрий. – Им же в школу ходить надо. Вряд ли школьный автобус осилит это «внедорожье» в сезон дождей. Или роль школьного автобуса играет вездеход?

– Господь с тобой, – Егор Назарич махнул рукой, но тут же вновь вцепился в «баранку» обоими руками. – Дети дистанционно учатся.

– Это как? Через экран смартфона? – Юрий изо всех сил постарался не брызгать ядовитым сарказмом.

– Нет, конечно же! – лесник не сдюжил и расхохотался. – У нас в доме специальная комната имеется. Голографические проекторы мощные стоят. И никаких виртуальный капсул с полным погружением. И без них возникает полная иллюзия присутствия в классе с учителем и другими учениками. Всё бесплатно, между прочим. Всё в рамках специальной государственной программы доступного образования вне зависимости от места жительства. Конечно, физического контакта нет. Зато для младших и средних классов это самое то. Не поверишь, – Егор Назарич покосился на Юрия, – у моих детей даже школьные друзья имеются. Да будь иначе, мы бы ещё с Галей крепко подумали: жить нам в этой глуши, или в какой-нибудь посёлок перебраться. Дети – наша всё.

За очередным поворотом показался высокий плотный забор. Из-за тёмно-зелёного цвета Юрий не сразу разобрал, где ворота. Лесник точно не нажимал на какие бы то ни было кнопки, однако, едва внедорожник подкатил ближе, как почти квадратные створки ворот сами разъехались в стороны. Автоматика, и никакой магии.

– Зачем вам такие ворота и забор? – Юрий развернулся в пассажирском кресле, чтобы проследить, как створки ворот начали сами собой закрываться.

– Так ведь тайга кругом, – Егор Назарич крутанул «баранку» так резко, что внедорожник едва не встал на два колеса. – Чтобы дикое зверьё на собственную погибель не забредало. Охрана природы и всё такое. Я без специального разрешения даже утку на болоте подстрелить не могу.

– Неужели всё так строго? – удивился Юрий.

– Ну, – лесник виновато улыбнулся, – не до такой же степени. Тех же уток для себя, для семьи, да и гостей попотчевать, без лицензии ещё можно пострелять. А вот ценных мех, рысь, медведь, или мясо, кабан, лось, это уже квота нужна. Побраконьерничать, конечно, можно. Да только если попадёшься, то дерьма не оберёшься. Социальный рейтинг тут же просядет со всеми вытекающими. Нет уж. Легально – оно проще и дешевле получается.

Чёрный внедорожник неторопливо прокатился по двору. Юрий враз забыл о квотах на отстрел меха с мясом и принялся с огромным интересом озираться по сторонам. Даже через автомобильные стёкла усадьба лесоводов производит сильное впечатление.

Конечно же, в первую очередь в глаза бросился жилой дом в два этажа. Хотя, если приглядеться, это всё тот же типовой коттедж, коих на окраинах всё той же Тавды полным-полно. Широкие окна с белыми рамами, красная крыша. Над коньком возвышается кирпичная труба. Деревянная лестница в три ступеньки ведёт на просторное крыльцо, что больше похожа на веранду, только без двух стен. Юрий вытянул шею, возле входной двери можно заметить прямоугольный стол и два массивных стула.

– А, это Галя любит на крыльце всякими делами заниматься, – Егор Назарич перехватил взгляд Юрия. – Там… Ягоды перебирать, грибы разделывать, соленья-варенья закатывать. Я ей давно предлагаю отдельный навес построить и воду провести. Так нет же, ей больше на крыльце нравится, а мне потом вёдра таскай.

Юрий осторожно выбрался из машины, левая рука на автопилоте захлопнула дверцу. Из будки рядом, что больше похожа на миниатюрный сарай, величественно и неторопливо вышел большой сторожевой пёс. Юрий невольно попятился. Бог его знает, какой он породы, но мохнатый сторож с длинной коричневой шерстью и серьёзными глазами явно владеет собачьим паспортом, оно же свидетельство о «благородном происхождении».

– Это наш Тузик, – широкая ладонь Егора Назарича ласково потрепала пса по холке. – Он у нас не только дом охраняет, но и на охоту со мной ходит. Больше всего ему нравится из Шушбай уток подстреленных таскать. Но, при случае, может и медведю объяснить, что тот не прав.

В Вельшино, что в реальном, что в виртуальном, огороды обычно располагаются позади дома. Здесь же, в усадьбе лесоводов, длинные грядки с капитальной теплицей будто приобняли левую половину дома. Ещё дальше в ту же сторону торцом стоит высокий полукруглый ангар серого цвета. При взгляде от ворот усадьбы трудно оценить, насколько он длинный, но, если навскидку, не меньше половины сотни метров.

– А это мой замок, – Егор Назарич с гордым видом махнул в сторону полукруглого ангара. – Гараж, мастерская, склад – всё в одном месте. Техники у нас много. Это всё мои владения. Уж сколько раз я запрещал жене и дочери переступать порог моего замка. Да разве женщины послушаются.

По тону лесовода легко догадаться, что на самом деле он так лишь прикалывается. Хотя, с другой стороны, он и в самом деле считает стальной полукруглый ангар своей и только своей вотчиной, где жена, и тем более дочь, не имеют никакой власти и даже право совещательного голоса.

Юрий ещё раз окинул усадьбу взглядом. Кажется? Или она на самом деле заметно больше, чем запомнилось ему с борта транспортного вертолёта. Впрочем, тогда времени рассмотреть её в деталях и подробностях просто не было. А за тринадцать лет усадьба вполне могла разрастись во все стороны.

Вслед за Егором Назаричем Юрий поднялся на крыльцо. Тихо скрипнула входная дверь. Встречать нежданного гостя высыпало всё семейство. Юрий так и замер на месте! Да, это она, та самая женщина, за которой он тайком наблюдал долгих четыре года с другого берега тихой лесной речушки Шушбай. Боже, как же она похожа на Вику, оставленную в Верхнеянске жену. Конечно, она стала старше, более величественной и строгой. Однако, как и тринадцать лет назад, она осталась красивой и стройной. И это при том, что она совладелец семейной фирмы, на ней же большой дом, огород со скотиной, два сына и дочь. Самый младший ребёнок лесника, мальчик в длинных шортах и в серой рубашке из плотной ткани, с любопытством поглядывает на Юрия снизу вверх.

Вот ещё одно принципиальное отличие женщин Большого внешнего мира от деревенских баб – они не замордованы бытом, тяжким трудом по дому и по хозяйству в целом. Больше всего Галина Назарич похожа на строгую учительницу младших классов, или на администратора гостиницы. Просторный халат яркого коричневого цвета перехвачен на талии кушаком. А вот на кого жена лесовода точно не похожа, так это на деревенскую бабу. Против собственной воли Юрий вновь почувствовал, как щёки предательски запульсировали жаром.

– Галина, – Егор Назарич учтиво поцеловал супругу в щёчку, – ты была права.

– В чём именно я была права? – тут же потребовала уточнить Галина Назарич.

– Ну как же? – лесовод делано удивился. – Там, на берегу Шушбай тринадцать лет назад, за нами и в самом деле постоянно подглядывали. Вот он подглядывал, – Егор Назарич демонстративно развернулся к Юрию.

Лицо Галины Назарич на миг потемнело от недовольства. Впрочем, оно тут же посветлело вновь, жена лесовода приветливо улыбнулась.

– Ладно, будем считать, что это было давно и не правда. Юрий Сварин? – Галина Назарич приветливо протянула руку.

– Он самый, – Юрий вежливо пожал тонкую ладонь с ухоженными ноготками.

– Недобиток, сама понимаешь, – тут же продолжил Егор Назарич. – Это о нём с месяц назад все СМИ трубили. Ты не поверишь! – лесовод театрально закатил глаза. – Но ему и в самом деле удалось вырваться из цепких лап «Благодатного мира». А где Юрины? – Егор Назарич резко сменил тему.

– Где же им ещё быть? – вопросом на вопрос ответила Галина Назарич. – На Шушбай, на рыбалку ушли.

– Юрины, – Егор Назарич повернулся к Юрию, – это наши старые знакомые, отец и сын. Оба конкретно повёрнуты на рыбалке. Их не будет дня два. Но, на всякий случай, палатка для тебя уже готова. Пошли покажу.

Супруга Егора Назарича вместе с детьми вернулась в дом. Юрий проследовал за лесоводом. По тропинке из керамических плиток они обогнули дом. За коттеджем нашлась прямоугольная поляна с коротко стриженной травой. С боку расположился продолговатый бревенчатый домик с двумя окошками и кирпичной трубой над коньком. Должно быть это баня. На противоположном краю поляны нашёлся ещё один домик, только гораздо более просторный и с большими окнами. А это, догадался Юрий, должно быть гостевой.

С краю, на квадратном деревянном настиле, и в самом деле развёрнута палатка. Юрий подошёл ближе. А она и в самом деле не туристическая, едва ли не мобильное жильё. Высотой чуть больше двух метров. Плотная ткань даже с виду тяжёлая, чем-то похожая на брезент.

– Вот, располагайся, – Егор Назарич откинул в сторону полог палатки.

Внутри и в самом деле нашлась настоящая кровать, а не банальная раскладушка. Рядом небольшой круглый столик и стул с прямой и высокой спинкой. С потолка, с деревянной перекладины, свисает шарообразная лампочка.

– Как и обещал, обогреватель, – палец Егора Назарича указал на металлический ящик в правом углу. – Он автоматический. Если ночью вдруг станет холодно, то он включится сам. Впрочем, можешь настроить температуру под себя.

– Благодарю, – Юрий пригнул голову и вошёл в палатку.

Мобильное жилище выглядит шикарным, хотя далеко не новое. Это и в самом деле резервный вариант. Бывает, и нередко, что гостей в усадьбу лесовода приезжает много. Вот палатка и выручает. Будь иначе, то Егор Назарич не стал бы специально для неё мостить деревянную площадку.

– Заниматься экологическим туризмом всерьёз мы никогда не планировали. Оно как-то само собой получилось, – Егор Назарич остался снаружи, однако придержал плечом сдвинутый полог. – За пятнадцать лет у нас накопилось много друзей. А там друзья друзей и просто знакомые. В общем, стало проще организовать небольшую подработку, нежели всем отказывать. Да и, честно говоря, моей Галине есть с кем языками почесать. Да и детям тоже имеется с кем в догонялки по двору погонять.

Юрий молча улыбнулся в ответ. Как раз ради двух последних обстоятельств лесоводы и построили тот уютный гостевой домик, а так же развернули эту палатку. Каких бы чудес не достигли средства связи, как бы реалистично не передавали объёмное изображение голографические проекторы, а живое общение не заменит никакой виртуальный суррогат.

– Вон там, – мозолистая рука Егора Назарича указала на небольшую пристройку к бане, – туалет и душ. Сам понимаешь, в палатке ни того, ни другого нет. Ладно, осваивайся пока. Через час ужинать будем, я приду за тобой.

– А как же Вельшино? – Юрий опустил на пол перед кроватью чёрный рюкзачок с немногочисленными пожитками.

– В Вельшино мы завтра пойдём, с утра пораньше, – пояснил Егор Назарич. – Сейчас всё равно поздно уже. Не велика радость по тёмному лесу плутать. Да и ты много ли в потёмках разглядеть сумеешь. Ладно, я пошёл. С дороги переодеться надо, да и машину в гараж убрать. Не люблю, когда мой конь железный под открытым небом ночует.

Массивная фигура лесовода в камуфлированных штанах и куртке скрылась за дверью. Как и полагается в приличных домах, у коттеджа семьи Кругликовых имеется не только парадный вход, но и задняя дверь. Юрий вышел из палатки, полог тут же мягко захлопнулся за его спиной. И в самом деле поздно уже. Пусть на небе во всю сияет Солнышко, однако дневное светило уже примеривается к западному горизонту. Юрий глянул на пристройку к бане. Да и ему самому будет не лишним сполоснуться. Благо ещё в Екатеринбурге не поленился прикупить полотенце, прочие банные принадлежности и запасные трусы.

Ого, вот ещё одна причина, по которой Егор Назарич выбрал судьбу лесовода. Душ Юрию очень понравился. Это не стандартная пластиковая коробка, которой ему приходилось пользоваться в Центральной областной больнице Екатеринбурга, а едва ли не произведение искусства. Стены небольшой комнаты обшиты вертикальными рейками, а на полу лежит деревянная решётка с квадратными отверстиями. И то, и другое пропитаны каким-то лаком, зато древесина до сих пор сохранила приятный свежий цвет и не думает гнить. А вода, что пролилась Юрию на голову из широкого круглого распылителя, прелесть, а не вода. Можно смело сказать, живая лесная вода, которую лесовод специально не разбавляет химией. Может, у Кругликовых здесь скважина или просто колодец. В любом случае элементарная сантехника делает жизнь в таёжной глуши ничуть не хуже, чем в шумном и многолюдном городе.

Чистый и распаренный Юрий вернулся в палатку. Вода в душе не просто тёплая, а реально горячая. Полотенце едва успело вытереть тело насухо, как гораздо раньше назначенного часа вернулся Егор Назарич. Лесовод не удержался и устроил для Юрия небольшую экскурсию по усадьбе.

Кто бы сомневался? Юрий лишь усмехнулся про себя. В самую первую очередь Егор Назарич привёл его в собственную епархию, в тот самый полукруглый стальной ангар. Изнутри он оказался ещё более просторным и длинным, метров сто, не меньше. Добрая половина заставлена тяжёлой техникой. Юрий с ходу узнал тех роботов, за работой которых он наблюдал с другого берега Шушбай. Только теперь он точно знает как они называются.

Прежде всего роботизированный вальщик леса, та самая машина с металлической рукой, что спиливает стволы и складывает их в транспортный кузов. Сам транспортный кузов на прицепе к универсальному автоматизированному трактору нашёлся рядом. Ещё один робот, что аккуратно втыкает саженцы в землю. Другой, что перепахивает свежую делянку. Нашёлся даже автоматизированный подборщик толстых сучьев и тонких стволов на дрова. На отдельном стеллаже, словно на миниатюрном аэродроме, выстроилась эскадра летающих дронов.

В другой части ангара, которую Егор Назарич назвал ремонтной мастерской, Юрий сразу узнал средний ремонтный комплекс и ещё два малых на широком верстаке. Как пояснил лесник, в целом у него более чем стандартный набор оборудования для маленьких семейных фирм. Не удивительно, что с таким достаточно обширным парком самых разных роботов Егор Назарич легко справляется в одиночку.

С особой любовью и нежностью Егор Назарич показал небольшой закуток, где он оборудовал столярную мастерскую. Несколько архаичный деревянный верстак, стенд с пилами, линейками, деревянными молотками, универсальный станок с дисковой пилой, а так же сверлильный и токарный. А запах… Под верстаком притаился робот-уборщик, однако он не в силах изгнать из столярной мастерской ни с чем не сравнимый запах свежего дерева.

Егор Назарич признался, что ещё с детства обожает работать с деревом и вообще любит лес. На продажу он ничего не делает, исключительно для семьи, да иногда родственникам, друзьям и знакомым по большому блату. Юрий тут же припомнил душевую. Да, в этом плане у лесника работа просто идеальная.

Пусть и без прежнего восторга и энтузиазма Егор Назарич повёл Юрия осматривать дом. Как выразился лесовод, епархия его жены Галины Назарич. К слову, в семейной фирме супруга лесника ведает финансами и юриспруденцией. Как выразился Егор Назарич, Большой брат бдит и обожает строгую отчётность. Так что вклад Галины Назарич в процветание семейной фирмы очень даже велик, хотя напрямую разведением леса она почти не занимается.

Да, нужно признать – у семьи Кругликовых не просто просторное, но и весьма комфортное жильё. У супругов отдельная спальня. У каждого из троих детей на втором этаже своя комната. Плюс ещё одна пока свободная. Парадный вход ведёт в уютную гостиную с большим мягким диваном и широким телевизором. Рядом вполне современная кухня с высоким холодильником и электрической плитой на четыре конфорки. Широкий стол человек на десять более чем прозрачно намекает, что здесь не только готовят пищу, но ещё и кушают. Причём часто собирается не только большая семья лесоводом, но и многочисленные гости.

Весьма забавно и по-своему оригинально Юрий познакомился с ещё двумя обитателями уютного коттеджа. Он не стразу сообразил, что это за странный шум, пока из коридора между комнат с тихим жужжанием не выкатил круглый низенький робот-уборщик. А на нём с гордым видом, словно на низеньком пуфике, расположились два кота. Два самых обычных беспородных кота с длинными усами и хвостами. Как со смехом пояснил Егор Назарич, идеальную мышеловку до сих пор не изобрели. А из тайги то и дело наведываются мелкие грызуны.

Робот-пылесос – любимый аттракцион домашних котов. И подобная забава домашних питомцев настолько распространена, что производители автоматических уборщиков уже давно указывают в техническом паспорте изделия максимально допустимый вес домашних любимцев. Обычно не больше пятнадцати килограмм.

Робот-уборщик плавно обогнул Юрия вместе с Егором Назаричем и укатил дальше по коридору. Лишь кот, более толстый и широкий в плечах, на миг бросил на гостя надменный взгляд.

– Здорово, – с тихим восторгом выдохнул Юрий.

– Это ещё что, – назидательно произнёс Егор Назарич. – Давай, я тебе ещё делянки покажу. Как не как, а это, – Егор Назарич бросил взгляд в сторону кухни, – наша гордость.

– Ещё чего удумал! – тут же долетел с кухни недовольный голос Галины Назарич. – Если так хочется похвастаться, то позже покажешь. А сейчас за стол, а то без ужина останетесь.

– А что за делянки? – не удержался Юрий, когда они присели за широкий стол на кухне.

– Так, это, – Егор Назарич облокотился на столешницу, – мы ведь не только лес интенсивным способом выращиваем, но и вообще разводим его. Недалеко от дома у нас специальные делянки имеются под саженцы. Мы нередко получаем заказы, в том числе из самого Екатеринбурга. Особенно популярны кедры. Ну а то, что продать вовремя не получается, то всегда можно пересадить на свободные пятачки в тайге.

– А-а-а…, если не секрет, – Юрий смутился, – почему у вас с женой отчества одинаковые. Это, случайно…

– Нет, нет, что ты, – в глазах Егора Назарича запрыгали весёлые искорки. – В своё время я познакомился с умной и красивой студенткой Галей Гусевой. Это уже позже, в ЗАГСе, вдруг выяснилось, что у нас одно на двоих отчество. Но общих родственников у нас нет, как и более дальних предков. Я это позже специально проверил. Так, на всякий случай.

– А говорят, будто мужчины не сплетничают, – громкий голос Галины Назарич перебил шёпоток её мужа. – Враки. Ещё как сплетничают. Ладно, приятного аппетита.

Глава 5. Человек без корней

Официально Юрия пригласили на ужин, однако в его глазах это оказался самый настоящий пир. Густой наваристый суп сменила варёная картошка с домашними котлетами. А крепкий и чёрный словно смоль чай прекрасно дополнили домашние булочки и варенье из морошки. Как бы Юрий не скромничал и не отнекивался, однако всё равно натрескался до ушей.

Между тем на улице незаметно стемнело. Юрий аж вздрогнул от неожиданности, когда со стороны леса вдруг долетел волчий вой. Воспоминания детства и юности будто специально ждали сигнала и нахлынули на Юрия студёной волной. Ведь и ему много-много раз приходилось слышать далёкий волчий вой. Только тогда он не сидел на просторной и светлой кухне и не прихлёбывал ароматный горячий чай с морошковым вареньем.

– Всё, волки говорят, что спать пора, – строго произнесла Галина Назарич.

– Но мама, рано ещё, – тут же закапризничал самый младший сынишка.

– Я сказала спать, – спокойно повторила Галина Назарич, однако в её голосе звякнула сталь. – Аня, уложи брата, а сама можешь посидеть ещё часок.

– Хорошо, мама, – Аня легко соскользнула со стула на пол и подхватила младшего брата за руку.

Старший сын, Юрий так и не запомнил его имени, ушёл в свою комнату ещё раньше, как только расправился со стаканом чая и сладкой ватрушкой.

Едва шаги детей затихли на лестнице на второй этаж, как Егор Назарич хитро улыбнулся и выставил на стол пузатую бутылку коньяка. Хотя… Юрий прищурился, в бутылке и в самом деле когда-то давно был коньяк, но теперь в ней плещется другой не менее крепкий алкоголь, а то и более.

– Самогон? – неуверенно уточнил Юрий.

– Э-э-э, нет, брат, это не просто самогон, – в голосе Егора Назарича сквозит плохо скрытая гордость. – Это самая настоящая домашняя водка на кедровых орешках и чистейшей колодезной воде. Прошу заметить, – лесник ещё только в прямом смысле не раздулся от гордости, – спирт выгнан не из картошки, а из овса.

– Это он специально для самогонки овёс сажает, – Галина Назарич всё же подпортила момент торжества мужа.

– Сколько раз тебе повторять, женщина, – делано возмутился Егор Назарич. – Водка, домашняя водка. У меня технология отработана до мелочей. Сейчас бахнем.

Впрочем, Галина Назарич и без команды мужа выставила на стол две хрустальные рюмки грамм на сто каждая. Лесник тут же наполнил их едва ли не до краёв.

Юрий осторожно подхватил ближайшую рюмку и поднёс её к глазам. Если лесник не врёт, то для гордости у него и в самом деле имеются все основания. Юрию как-то довелось посмотреть телепередачу о домашних спиртных напитках. Классический мутный самогон – не такой уж и сложный в производстве продукт. Другое дело полноценная домашняя водка. Если коротко, то морока с ней ещё та. Но, если верить ведущему той телепередачи, то и результат гораздо более впечатляющий.

– Что? Неужели тебе никогда не приходилось пить спиртное? – Егор Назарич на свой манер расценил заминку Юрия.

– Строго говоря, нет, – Юрий смутился, и сам не понял почему. – У нас в реальном Вельшино самогон, и даже брага, были большой роскошью. Ведь для из изготовления нужна настоящая еда. В любом застолье молодым если и перепадал самогон, то слёзы одни. Мне, вон, за малостью лет вообще ни разу не налили.

– Так ты что, вообще никогда не пил? – удивилась Галина Назарич.

– Пил, и даже пьянствовал, но то в «Благодатном мире», – рюмка с водкой качнулась в руке Юрия. – То была виртуальная водка, как и прочие алкогольные коктейли и пиво.

– Тогда не будем тянуть. За здоровье всех здесь присутствующих! – торжественно возвестил Егор Назарич.

Рюмки мелодично брякнулись краями. Юрий тут же выпил. Холодная огненная жидкость скатилась по пищеводу и ухнула в желудок.

– Хорошо пошла, – Юрий удовлетворённо крякнул.

– А то! – Егор Назарич с довольным видом опустил пустую рюмку на стол.

Домашняя водка на кедровых орешках и в самом деле пришлась Юрию по душе. Хотя поразительно, до какой же степени вкус виртуального алкоголя похож на вкус реального. Но разница, едва уловимая разница, всё равно есть.

На удивление Галина Назарич пить водку так и не стала. Вместо этого, так сказать за компанию, она налила себе красного морса. Странно? Тогда, на берегу реки Шушбай тринадцать лет назад, она обычно не отказывалась. Только пьянки всё равно не получилось. После второй рюмки пузатая бутылка из-под коньяка вернулась обратно в дебри настенного шкафчика над кухонным столом.

Юрий вновь взялся за чай. Впрочем, всего двух рюмок действительно великолепной и качественной водки вполне хватило, чтобы почувствовать себя гораздо лучше, комфортней и уверенней.

– А как вы стали владельцами фирмы «Шушбай»? – Юрий придвинул к себе очередную полную чашку.

– Что? Понравилась наша усадьба? – уточнила Галина Назарич.

– К чему скрывать очевидное, – Юрий не стал отпираться. – У вас тут не царские хоромы, однако всё такое уютное, родное. Я работал на деревообрабатывающем комбинате. Пусть это было не самое большое промышленное предприятие, но такой теплоты и покоя там не было и в помине.

– Но, но, по аккуратней, парень, – Егор Назарич, будто предупреждая об опасности, поднял указательный палец. – Семейная фирма – есть самая жестокая форма эксплуатации пролетариата.

– Это ещё почему? – от удивления Юрий едва не опрокинул на себя чашку с горячим чаем.

– Да потому, что у нас здесь нет начальников, как и подчинённых. Дети не в счёт, – торопливо уточнил Егор Назарич. – Да, время работы мы устанавливаем сами, отгулы, отпуска, больничные – всё сами. Но, по факту, наш рабочий день всё равно является ненормированным. Потому и эксплуатация самая жестокая, ибо работаем сами на себя. Размер заработка зависит исключительно от нашей же производительности.

– Да не слушай ты его, Юрий, – Галина Назарич махнула рукой. – На самом деле всё не так страшно, как он тут расписывает. Наша фирма «Шушбай» является частью государственной программы по сохранению и приумножению лесов вообще и ценных пород деревьев в частности. Вот уже второй десяток лет мы выращиваем лес, но конечной продукции как таковой до сих пор нет. Годный на спил лес появится лишь через тридцать лет после посадки. Поверь, Юрий, для ценных пород это очень и очень быстро.

По факту мы исполняем обязанности лесников. Без постоянной помощи со стороны государства наша семейная фирма «Шушбай» просто бы не возникла. Так что в полном смысле этого слова коммерческой фирмой мы не являемся.

Юрий застыл в растерянности. Какие ещё сюрпризы подготовил для него Большой внешний мир?

– Хорошо, я понял, – Юрий справился с изумлением. – Но тем более интересно, как вы создали свою фирму? Ведь она, как я понял, является семейной.

– Ну, это, – Егор Назарич задумчиво помещал ложкой в чашке с чаем, – пожалуй, начну с того, что мы с Галей из разных концов Свердловской области. Я-то как раз местный, из Тавды. А Галя из Серова, это на самом севере области. Мы познакомились в Уральском государственном лесотехническом университете, как раз в одной группе оказались. Она мне ещё на лекциях глазки строить начала.

– Ой, – тут же отмахнулась Галина Назарич, – это ещё надо разобраться, кто кому первым глазки строить начал.

– Мы уже на пятом курсе были, когда как раз власти конкурс объявили, – Егор Назарич сделал вид, будто реплика жены пролетела мимо его ушей. – Благо у нас и курс последний, и специальность нужная. Сами не думали, почти не надеялись, но всё равно победили.

– Ага, – в голосе Галины Назарич мелькнул сарказм. – А вместе с нами победили ещё несколько пар. И вообще в области ещё несколько десятков семейных фирм типа нашей наберётся.

– Но условие у конкурса строгое – фирма должна быть семейной, – Егор Назарич вновь сделал вид, будто замечание жены даже не коснулось его ушей. – Вот нам и пришлось сперва пожениться, а потом переселиться на это место. Здесь тогда вместо уютной усадьбы гарь была. Всё, что я тебе показал, мы сами построили. Первые три года, пока дома не было, так вообще в фургоне жили.

– Вы взяли кредит? – уточнил Юрий.

– Не совсем, – Егор Назарич отрицательно мотнул головой. – Мы с Галиной финансовый план разработали, под него нам и дали хороший грант. Мы на эти деньги обустроились. Конечно, первые два года кошмар был. Зато-о-о, – лицо лесника распласталось в самодовольной улыбке, – теперь грех жаловаться. Наши чувства прошли суровое испытание на прочность. Экологический туризм – это так, мелочь пузатая. Пока товарный лес ещё не вырос, мы очень хорошо саженцами торгуем. Да и сами себя во многом обеспечиваем. Ты же сам видел.

– Тогда, тринадцать лет назад, у вас, вроде, усадьба меньше была? – поинтересовался Юрий, за разговорами он едва не забыл о чае, который успел несколько остыть.

– Конечно меньше была, – Егор Назарич кивнул. – С той поры мы ещё два раза расширились. За счёт огорода в основном.

– А ещё он поле под овёс расчистил, чтобы самогонку гнать, – вклинилась в разговор Галина Назарич.

– Домашнюю водку делать, женщина, – лениво уточнил Егор Назарич. – Детей мы лишь на четвёртый год завести решили, когда этот дом, – сильная рука лесника выразительно шлёпнула по столешнице, – наконец полностью достроили. А сейчас мы собираем второй комплект, – Егор Назарич лукаво глянул на жену.

– Дурак, – коротко выдала Галина Назарич, но ругать более откровенно так и не стала.

– В смысле второй комплект? – Юрий опустил надкушенный бублик на стол.

– Ну как же, – Егор Назарич делано удивился, – сына у меня два, старшему есть кого воспитывать и опыт передавать. А вот дочь всего одна, младшей подружки у неё нет.

Теперь понятно, почему в доме супругов Кругликовых пустует одна из комнат. Юрий машинально надкусил бублик и запил его уже чуть тёплым чаем. По этой же самой причине Галина Назарич не стала пить водку, действительно отличную домашнюю водку, а предпочла безалкогольный морс. Ведь она беременна. Если ей чуть больше сорока лет, то для четвёртого ребёнка выглядит она очень даже ничего.

– А если не дочь? – спросил Юрий и тут же устыдился собственного вопроса.

– Тогда, – Егор Назарич сдавленно рассмеялся, – сразу начнём собирать третий комплект. Если что, то пристроить к дому ещё пару комнат будет нетрудно. Заодно у нас появится Зимний сад.

– Да, я знаю, что сейчас можно легко заказать пол будущего ребёнка, только на подобный шаг мало кто решается. Это противоестественно, – лицо Галины Назарич на миг сердито нахмурилось. – Если только по медицинским показаниям, такое бывает, иногда.

Юрий молча уставился в почти пустую чашку с чаем. Даже завидно, немного.

– Если я правильно вас понял, – Юрий вновь глянул на лесника, – не прошло и двадцати лет, как вы поселились здесь.

– Правильно, – Егор Назарич кивнул.

– А дальше? Дальше что?

– Ну-у-у…, – задумчиво протянул Егор Назарич, – мы очень надеемся, что кто-нибудь из наших детей продолжит наше дело. Говорить об этом ещё рано, но надежда есть. На худой конец продать фирму никогда не поздно. Трудностей с этим быть не должно.

– В договоре чётко прописаны все условия подобной продажи. У нас уже есть полное право сделать это, – закончила Галина Назарич. – Но мне, если честно, не хочется уезжать отсюда.

– К слову, Юрий, ты в курсе, что к нам в первый год ваш священник приходил, – Егор Назарич сменил тему. – Как там его? Отец Комбат… Крот…

Юрий так и замер на стуле. В груди тут же проклюнулся лютый холод.

– Отец Кондрат, – тихо подсказал Юрий.

– Да, точно, – Егор Назарич облегчённо вытянулся на стуле, – отец Кондрат. Сперва он пытался нас в свою веру обратить, благо мы оба крещёные. На важные праздники мы обычно в соседнее село Гренёво отправляемся, там храм каменный имеется. Только ничего у этого отца Крота не получилось.

– Отец Кондрат, – машинально поправил Юрий.

– Крот, Кондрат, какая разница, – отмахнулся Егор Назарич.

– Неужели плохо говорил? – спросил Юрий.

– О-о-о, нет, – аж с восторгом выдохнул Егор Назарич. – Говорил он как раз великолепно, будто мёдом мазал. Только всё равно ничего у него не вышло. Пугать адом, котлом и чертями двух вчерашних студентов, у которых впереди вся жизнь – пустое дело. Да и супругу мою, – лесник покосился на жену, – никак не устраивала перспектива перебраться в Вельшино и тем самым отказаться от всех благ цивилизации. А то водится за ней грешок, за книгой в туалете зависнуть может.

– Да ты и сам большой любитель со смартфоном на унитазе зависнуть, – не зло огрызнулась Галина Назарич. – Вон, даже розетку специально под зарядку в туалет провёл.

– Да и на кой ляд нам было перебираться в лес дремучий, – слова жены лишь развеселили Егора Назарича. – Все, кто реально испугался «Благодатного мира» и социального рейтинга, уже лет тридцать назад как в тайгу сбежали. Мы сами и в том, и в другом никакой чертовщины не видим, только польза немалая. Но на этом визиты отца Крота не прекратились.

Обратить нас в свою веру он больше не пытался, зато пытался наладить торговлю. Я так понимаю, в Вельшино много чего не хватало. В первую очередь лекарств разных.

Юрий печально опустил голову. Это точно. Лекарств, даже самых элементарных, в Вельшино отродясь не было. От чего люди то и дело умирали от таких болезней, какие в Большом внешнем мире никто уже и за болезни не считает.

– Только, опять же, ничего у отца Крота не вышло, – между тем продолжил Егор Назарич. – Так-то сектантам было что предложить: рыба, грибы, ягоды, даже поделки домашние, не говоря уже о ценных шкурках. Да только нам всё это не нужно было, уж точно не в тех количествах, в которых предлагали. Дома тогда у нас не было, детей тем более не было. А те же ягоды мы и сами вполне набрать могли.

– Так, это, – Юрий даже немного растерялся, – почему только личное потребление? Насколько мне известно, те же натуральные бобровые шкуры пользуются спросом. А медвежья шкура на стене, это же такой крутой аксессуар. Неужели продать не могли?

– Юрий, – Галина Назарич добродушно улыбнулась. – Вельшино и сектанты в целом выпали из системы. Потому речь и шла лишь о личном потреблении, ибо продать хоть что-нибудь на сторону мы не могли в принципе.

– Вот, вот, – Егор Назарич энергично закивал. – Те же бобровые и медвежьи шкуры просто так на полки интернет-магазинов не выложишь. Нужны охотничьи лицензии со всеми вытекающими. Иначе голимое браконьерство получается. Грибы, ягоды – с этим несколько проще. Но, опять же, это совсем другой бизнес получается. Нам бы пришлось отказаться от лесоводства, от государственной поддержки отказаться и пуститься в вольное плаванье. Нас такой вариант ни разу не устраивал, – для большей убедительности Егор Назарич лениво шлёпнул ладонью по столешнице.

– Да и не получилось бы долгое время не привлекая внимания закупать в больших количествах те же лекарства, особенно антибиотики, – продолжила Галина Назарич. – Та же налоговая вмиг заинтересовалась бы, куда на самом деле мы всё это сбываем. Это же незаконное предпринимательство получается.

– Неужели торговля с сектантами является уголовно наказуемым деянием? – вновь удивился Юрий.

– У-у-у… как всё запущенно, – протянул Егор Назарич. – Галя, у тебя лучше получится, объясни юноше суть современного бизнеса.

– Я, вообще-то, в университете изучал экономику, – Юрий сердито нахмурился.

– Значит ты точно не в курсе, – отрезал Егор Назарич.

Это они о чём? Юрий подозрительно уставился на супругов Кругликовых. И в самом деле обидно, немного. В университетском курсе и в самом деле была экономика, а так же юриспруденция и прочие предметы. Плюс в его активе работа на Иртунском деревообрабатывающем комбинате. Пусть бухгалтерскую отчётность всего ИДК он не вёл, но и в должности главного по очистным Юрию пришлось изрядно повозиться с бюджетом.

– В наше время, – Галина Назарич собралась с мыслями, – государство активно поощряет развитие бизнеса. Запустить собственное дело не представляет особой сложности как с точки зрения бюрократической волокиты, так и первоначального капитала. Другое дело, что возможность забабахать международную корпорацию и сказочно разбогатеть – это за гранью ненаучной фантастики. Иначе говоря, легко и безопасно, но ни разу не супердоходно.

Пусть не персональный ракетоплан и дача на Гавайских островах, но заработать на достойную жизнь вполне реально. Вот, – Галина Назарич взмахнула руками, – и ты вполне можешь заработать на подобный дом, а так же машину и возможность отдыхать на вечно тёплых островах раз в год. Но для этого нужно быть в системе, в государстве, работать честно. Ну, более-менее честно. Большой брат, государство, знает о каждом из нас буквально всё. Так что обмануть его крайне проблематично.

Жители Вельшино выпали из системы. Это ещё ладно. Если налаживать с ними полноценное экономическое сотрудничество, то можно легко оказаться в пролёте. Налоги, лицензии и прочее вмиг сожрут всю прибыль. Юрий, ты должен сам прекрасно понимать: как агенты экономической деятельности, жители Вельшино откатились в прошлое тысячелетие. Иначе говоря, их производительность крайне низкая, а продукция, соответственно, крайне дорогая. Какая-либо торговля с ними возможна лишь с нарушением закона. Там…, – жена лесовода на миг задумалась, – уход от налогов, двойная бухгалтерия и прочее.

– А торговать с сектантами в ноль, только время терять, – добавил Егор Назарич. – В общем, наладить торговлю так и не удалось. Отец Крот когда это понял, то отстал от нас окончательно.

– Дела…, – лишь протянул Юрий.

Больше всего в рассказе лесоводов поразил не факт попытки наладить торговлю с Большим внешним миром, а лицемерие отца Кондрата. Ведь он старательно, едва ли не на каждой воскресной проповеди, уверял односельчан, будто любая связь с Большим внешним миром крайне опасна для спасения души. Дескать, молния с небес, тело в землю, а душа сразу в ад, в котёл с кипящей смолой и серой, ну и далее по списку. А сам, оказывается, Юрий заскрипел зубами, пытался воспользоваться благами цивилизации. Но не получилось. Вельшино со всеми односельчанами не просто выпали из системы. Нет. Экономическая разница оказалась слишком большой, чтобы наладить хоть какое-то взаимодействие. Или это и есть одна из главных причин, почему государство без особых затей просто запихнуло всех недобитков в «Благодатный мир»? Весьма вероятно.

Таковы особенности цифровой экономики. Это Юрий понял ещё из уроков истории, когда учился в Новосибирском университете. Да, вести бизнес стало гораздо проще. Можно не опасаться нарваться на откровенных мошенников, или на чиновников, что откровенно начнут вымогать взятки. Но, с другой стороны, тотальный контроль. Настолько тотальный, что не позволил секте «Истинные люди» встроиться в экономическую жизнь страны хотя бы левой пяткой. Как результат Вельшино замкнулось в себе, полностью перешло на натуральное хозяйство. Впрочем, как и все прочие поселения недобитков.

– А вы, случаем, не в курсе, что стало с другими деревнями недобитков? – спросил Юрий, хотя и сам прекрасно знает ответ. – Ведь кроме моего Вельшино были ещё Ольхинеха и Старославино.

– А, эти, были конечно, – Егор Назарич расслабленно кивнул. – Года через полтора полицейские переловили всех недобитков. Окончательно добили, так сказать.

– Добили, – словно эхо повторил Юрий.

Дремучая тайга, сотни километров нехоженых троп, буреломы и болота на самом деле лишь создавали видимость полной изоляции от Большого внешнего мира. На орбите Земли висят огромные универсальные станции, которые видят буквально всё, что происходит на поверхности. Для них не помеха ни ночь, ни туман, ни даже грозовые тучи. А к ним ещё можно смело добавить возможности компьютерной техники и роботов. Лишь в Новосибирском университете Юрий окончательно понял, как полиция узнала о жителях Вельшино буквально всё. Элементарно, оказывается. Наверняка сотрудники правопорядка насытили дома односельчан самыми разными «жучками», скрытыми микрофонами и видеокамерами. Да и возможности обычных поисковых собак тоже не стоит скидывать со счёта.

– Неужели вот так переловили всех до одного? – уныло переспросил Юрий.

– Поверь: всех до одного, – Егор Назарич развёл руками. – Вон, больше десяти лет прошло, а из леса никто так и не вышел. За это же время так и не появилась ни одна новая деревня или хотя бы хутор.

Конечно, бывало, что не всех накрывали разом, – продолжил лесовод. – Один-два, особенно молодые да бойкие, прорывались через облаву и убегали в тайгу. Но и таких через день-два ловили, как беглых каторжников в старину. Я это точно знаю.

– Откуда? – спросил Юрий.

– Так ведь и нас с Галей пару раз привлекали для поисков, – охотно пояснил Егор Назарич. – Пойми правильно, Юрий: голод, страх и отчаянье в конечном итоге толкнули бы беглецов на преступление.

– И что же стало с беглецами?

– Можешь быть уверен, – Егор Назарич не удержался и хохотнул, – никого на месте не расстреляли. Всех, всех без исключения, в конечном итоге отправили в «Благодатный мир».

– Это точно, – нехотя согласился Юрий.

Чай давно выпит, но опрокинуть ещё одну чашечку уже не хочется. За окном окончательно стемнело. Даже волчий вой растворился в ночном лесу. На миг на кухне повисла тишина. Лишь слышно, как где-то на втором этаже просторного и уютного дома тихо голосит телевизор.

– Юрий, прости за неприличное любопытство, – осторожно начала Галина Назарич, – но и в самом деле жуть как интересно, как оно там на самом деле в «Благодатном мире». Я таких диких слухов наслышалась, что хоть стой, что хоть сразу падай.

Юрий не сразу сумел сфокусировать взгляд на жене лесника. А, ну да. Ещё в дороге он успел более чем основательно рассказать о «Благодатном мире» Егору Назаричу, то теперь его супруга, оказывается, тоже изнывает от дикого любопытства. Рассказывать упорно не хочется, но не стоит обижать гостеприимную хозяйку.

– Я ведь когда за вами подглядывал, уже тогда подумывал, а не сбежать ли мне из Вельшино, – нехотя начал Юрий. – Да и жениться на деревенской дурнушке жуть как не хотелось. А тут, понимаешь, – Юрий тяжело вздохнул, – Большой внешний мир, едва ли не в прямом смысле этого слова, сам свалился мне на голову.

Неторопливо и обстоятельно, впрочем, стараясь избегать самых интимных и солёных подробностей, Юрий принялся рассказывать о «Благодатном мире». Егор Назарич хоть уже и слышал его рассказ, но всё равно и во второй раз смотрел на Юрия с огромным интересом. Чего уж говорить о Галине Назарич, которая едва сдерживалась, чтобы не утопить Юрия в массе уточняющих вопросов.

– Так что же это получается, – Галина Назарич эмоционально всплеснула руками, – ты у нас теперь круглая сирота?

– Получается так, – печально согласился Юрий и с мрачным юмором добавил, – круглее не бывает. Вся моя родня, вся без исключения, так и осталась в «Благодатном мире». Я даже не знаю, кто и по каким виртуальным городам разбежался. Вряд ли даже родители остались в базовой локации «Вельшино». А самое ужасное в том, Галина Назарич, что у меня до сих пор нет ни малейшего желания связаться хотя бы с матерью.

– Но почему? – удивлённо воскликнула Галина Назарич.

– Да ясень пень почему, – вместо Юрия вклинился Егор Назарич. – От встречи с родной матерью ничего, кроме боли и разочарования, быть не может.

– Верно, – Юрий кивнул. – Я никак не смогу ей объяснить, почему невозможно хотя бы её и отца вытащить вслед за собой в реальность. Мои родители просто не поймут этого. Как бы мало по историческим меркам не существовало реальное Вельшино, однако в нём успело сформироваться классическое патриархальное общество. А тяжёлая жизнь в таёжной глуши вновь вернуло к жизни не только прямую родственную спайку, но и мира. В смысле, – тут же уточнил Юрий, – мир, как крестьянская община деревни.

– Получается, Юрий, теперь ты человек без корней, – сделала вывод Галина Назарич.

– Получается, – Юрий вновь кивнул.

– Нельзя, нельзя быть таким, – уверенно заявила Галина Назарич.

– Нельзя, – охотно согласился Юрий.

– Ладно, хватит о грустном, – Егор Назарич с шумом поднялся из-за стола. – Да и вообще хватит на сегодня. Спать пора. Завтра с утра, как и обещал, отвезу тебя в Вельшино. И да, Юрий, дикого зверья можешь не опасаться. Заборы у нас высокие, крепкие, сам видел. Да и Тузик бздит не по-детски. В прошлом году он у нас волка задрал.

– Да щенка он почти задрал, – Галина Назарич поднялась следом, – слишком молодого и слишком глупого.

– Хорошо, хорошо, я понял, – Юрий улыбнулся. – Всем спокойной ночи и до завтра.

На улице… Благодать! Едва за ним захлопнулась задняя дверь, как Юрий поднял руки и потянулся всем телом. Великолепный летний вечер. Воздух прохладен и свеж, но не до такой степени, чтобы кожа стала гусиной. За высоким забором темнеет громада леса. Над головой чуть более светлое небо. Через широкие разрывы туч то и дело проглядывают яркие звезды. Одно плохо – комары испортили всю малину. Не прошло и минуты, как воздух вокруг Юрия буквально пропитался назойливым и занудным гудением.

Небольшая пробежка под защиту палатки. А внутри и в самом деле тепло. Юрий опустился на корточки перед обогревателем. Красная метка рукоятки регулятора остановилась возле отметки «20». Двадцать градусов тепла – вполне достаточно для комфортного сна. Юрий выпрямился в полный рост. Ого, а светильник в виде шара оказался с небольшим, но очень приятным дополнением. Он не только светит, от сферы исходит едва уловимый запах. Вот почему снаружи тучи комаров, а внутри ни одной пискливой твари.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.