Евгений Очкасов
Любовь и клады. Часть 1

Предисловие

Да… Любовь… любовь… Пожалуй, самые открытые неподдельные эмоции испытывает человек, когда находит любовь. Об этом чувстве сложено великое множество стихов, песен, романов, сказаний и во имя него совершено множество героических подвигов… Такое впечатление, что любовью пропитано все вокруг нас. Ее порывы, переживания, страсть, боль и радость дают возможность развиваться, идти вперед, радоваться и быть счастливыми.

Найдя истинную любовь, человек порой теряет себя и отдается в ее объятья целиком и без остатка… Правда, зачастую это не всегда хорошо заканчивается, и бывает, что мы остаемся одни, но, пройдя ряд трудностей, становимся сильнее, обретя мудрость, более уважительно относимся к себе и, как это ни удивительно, через некоторое время вновь влюбляемся… Такова жизнь, и зачастую именно любовь не дает нам стоять на месте…

Мы отдаем сердца своим любимым и доверяем им, испытываем чувство любви к своим родным, своим друзьям, знакомым. У кого-то есть любимая работа, хобби, и у каждого из нас есть своя цель… Самыми счастливыми можно считать людей, которым удалось найти взаимную и искреннюю любовь, испытать чувство доверия. Все мы прошли через это…

Мы дарим чувства своей второй половинке и радуемся, видя, что твой любимый человек становится счастливым, расцветает и ему хорошо… Да, взаимная, искренняя любовь – э то настоящий клад, сокровище для души, сердца и, конечно, тела… Это дар свыше, обретя который, надо суметь сберечь и приумножить уже вместе с любимым человеком.

Скажите, а многие ли из вас находили в своей жизни другие клады… то есть материальные? Какие чувства испытывает человек, найдя сокровища?! Клады всегда будоражили воображение людей, сводили с ума поисковиков-авантюристов, задавшихся целью найти их… Многие попросту теряли рассудок от безуспешности попыток и затянувшихся поисков. Других они делали сказочно богатыми. Есть счастливчики, которым все же удалось найти сокровища, спрятанные или утерянные при определенных обстоятельствах, коими и являются клады.

В кладах переплетаются прошлое и настоящее, их содержимое анализируют ученые. Нумизматы изучают монеты, если таковые там имеются. Монеты из клада несут в себе не только материальную ценность, это еще и настоящий кладезь информации для науки и истории. Сопоставляя сведения, указанные на монетных кружочках, ученые открывают все новые и новые страницы в истории государств и регионов.

Если попытаться как-то классифицировать клады, то стоит обратить внимание на обстоятельства и причины, которые поспособствовали тому, что они были спрятаны или утеряны.

Множество кладов образовалось в результате военных действий. В трудное военное время прятали все… Государство, на которое напали, предпринимало попытки спасти фонды от разграбления. При нападении вой ск неприятеля на какое-либо княжество Древней Руси могла быть спрятана казна. Вой ны, захватнические и грабительские набеги вынуждали мирных жителей прятать свои сбережения в укромных местах. Таким образом люди пытались сохранить свой капитал от воров и мародеров, но вот возвращались к своим тайникам уже не все…

Клады разбойников и грабителей формировались, когда банда была уничтожена, а награбленное добро так и осталось лежать где-то под деревом или в пещере.

Клады- «потеряшки»… Формировались в момент случайной утери какой-либо ценности. Человек мог обронить кошелек, монеты или дорогое ювелирное украшение.

Фамильные или сберегательные клады – это клады, состоящие из накопления ценностей разного рода людей. В кладах фамильных драгоценностей дворянина, князя, успешного купца, графа или золотодобытчика можно ожидать очень дорогой состав, например, золото, серебро, ювелирные украшения. В составе кладов времен Российской империи людей низкого достатка с большой долей вероятности можно обнаружить медные монеты.

Фамильный капитал в виде драгоценностей переходил из поколения в поколение и имел возможность дополняться, хранясь в семье, он мог быть спрятан при необходимости более тщательно.

В те смутные времена, когда шла борьба за власть, при революциях, переворотах многие драгоценности и сбережения были предусмотрительно спрятаны, люди бежали в панике, опасаясь за свою жизнь, и в спешном порядке прятали свое добро до «лучших времен»…

Создавались своеобразные тайники. Их можно назвать «скрытыми сейфами без кода», а «кодом» служило то обстоятельство, что об их местонахождении знал только определенный круг людей. Зачастую место тайника указывалось на записке, которая также хранилась в семье под грифом «секретно».

Располагались они в самых разнообразных местах. В домах с пола снимали доски или паркет, затем в подполе освобождалось пространство – и вот самый простой тайник готов… Теперь часть верхнего покрытия пола служило крышкой тайника, в котором хозяин хранил свои сбережения. Подобный вариант был, пожалуй, одним из самых распространенных.

Были и другие схемы потайных мест. Выдалбливалась ниша в стене, закладывался тайник, затем стена вновь восстанавливалась, и на нее вешали ковер.

Тайниками также служили домовые печи, чердаки, предметы мебели, колодцы, тайники могли размещаться в оврагах, на берегах рек и в прибрежный зонах, на островах, известны случаи, когда замуровывали целые потайные комнаты с сокровищами, на огородах и в ближайшем к дому лесу… Кто что имел, тот то и прятал.

Во все времена и всегда кто-то прятал, а вот находил зачастую уже кто-то другой… Почему? Все просто…

Человек или группа людей стараются сберечь, преумножить то, что накопили – свой заработанный капитал для себя, своей семьи, – и передать эти ценности не кому-то, а именно своим потомкам, любимым и родным. Это и есть главная причина, по которой прятали и прячут всякого рода ценности в разных масштабах, формах и составах. Только вот незадача: в какой-то момент к тайнику с ценностями перестают возвращаться те люди, которые им пользовались… Этому обстоятельству могли поспособствовать многие причины, например, убийство человека, расстрел, заключение в тюрьму или плен… Возможны и другие весомые поводы, в связи с которыми хозяин потайного места не смог взять из него ценности, а также передать сведения о месте его нахождения кому-либо… Пожалуй, самая банальная из возможных причин – это когда тайник был спрятан так надежно, что его хозяин в результате сам не смог отыскать заветное место.

Стоит учесть природный фактор: под воздействием сил стихии менялись ландшафт, рельеф или, к примеру, русло ручья со временем принимало другой вид и направление. Не исключено, что в результате лесного пожара вместе с деревьями в пламени могли сгореть ориентиры чьего-то тайника.

Были и другие форс-мажорные ситуации, при которых у человека попросту не хватало времени на выбор места под тайник. Возможно, его преследовали грабители или была какая-то другая угроза, опасность, заставившая беглеца на ходу, в спешке и панике прятать свои ценности. То есть там, где бежал, там и закопал, например, в лесу под березой… Место тайника в таком случае запоминалось очень относительно – человек торопился и не мог уделить этому моменту должного внимания. При этом существовала большая доля вероятности того, что хозяин ценностей в дальнейшем сам не сможет отыскать этот спонтанный тайник… Зачастую так и было. Время шло своим чередом, и спрятанные сбережения находил уже другой человек, по большей части случайно, а иногда клад «открывался» новому владельцу и при целенаправленном поиске.

Большому объему кладов также поспособствовало позднее развитие банковской системы в Российской империи. Соответственно, отсутствие возможности хранить сбережения в банковских ячейках и на банковских счетах приводило к тому, что человек находил альтернативу, а именно – «частный тайник». Кроме всего прочего, у человека всегда были внутреннее недоверие и тревога, если он отдавал кому-то на сохранение свои капитал, драгоценности, сбережения. Зачастую владелец огромного состояния и вовсе не хотел, чтобы кому-то было известно о наличии у него ценностей, и прятал их, держа место в тайне…

Так как же найти клад? И насколько это реально в настоящее время? С развитием технологий поиска клад стал более доступен для каждого человека. Только вот масштабы у всех разные. Кто-то нанимает суда и опускается на дно океанов и морей в поисках пиратских галеонов, набитых сокровищами. Кто-то ищет клад Наполеона или, к примеру, Стеньки Разина. Кладоискатели используют всю возможную технику и аксессуары – батискафы, драги, поисковые магниты, металлоискатели, рассматривают землю со спутника и изучают карты. Есть и такие люди, для которых поиск кладов стал настоящим хобби. Вооружившись металлоискателем и лопатой, они пытаются обнаружить утерянные монеты, реликвии, тайники, которые скрыты в земле или старых домах, даже на пляжах и в воде при помощи металлоискателя у поисковиков есть шанс найти ювелирные украшения, которые были утеряны во время отдыха и купания. Подобное хобби стало весьма популярным по всему миру. Число желающих найти клад при помощи металлоискателя растет с каждым годом. Однако хотелось бы сказать, что поиск с металлоискателем запрещен в большинстве стран или имеет определенные ограничения.

Как бы то ни было, сам ход поиска клада – э то загадочный, интересный и даже где-то мистический процесс, исследование и анализ… У человека могут уйти годы на поиск скрытой тайны. Также клад может открыться совершенно случайно, например, во время капитального ремонта или сноса старого дома, при раскопе канавы для коммуникаций или на огороде при сборе урожая.

Задумайтесь только, что чувствует человек, когда находит клад?! Представьте себе момент находки и эмоции, которые он испытывает, глядя на кучу золотых монет и украшений, которые веками лежали в чугунном горшке и теперь случайно выкопаны на простом перепаханном поле… Что испытываете Вы, Уважаемый читатель?! Хочется ли Вам ощутить подобные чувства?!

Глава 1. В ожидании

1882 год. Матушка-река – Волга, ее живописные берега… Осень расписала их в свои краски. Где-то вдали над багрово- желтыми верхушками деревьев величественно возвышаются купола храма. Они блестят и золотом переливаются на солнечных лучах. Ближе к берегу у притока виднеется мельница, чуть дальше расположилась старая крепкая деревушка. У ее окраины на зеленом лугу мирно пасутся несколько лошадей разной масти. Вдоль берега виднеются деревянные рыбацкие лодки. Гремя паровым мотором, по Волге прошел небольшой грузовой катер. Уплывая вдаль по своим делам, он нарезал волны, которые спешно устремились к ожидающим их берегам. Вновь наступила осенняя тишина, и лишь кувшинки едва заколыхались на подходящих волнах…

Слева от пристани на склоне пригорка разместилась смотровая площадка. Если подняться на нее по узким ступенькам, то взору откроется обширная панорама акватории реки. Сама площадка представляет собой вымощенный из камня квадрат, заключенный в белоснежные массивные перила, вдоль которых со всех сторон, кроме входа, красуются кованые скамеечки. С левой стороны от входа на площадку, за перилами, поднимаясь вверх по склону, разросся березовый лесочек. С противоположной стороны за белоснежной оградой склон устлан зеленым травяным ковром.

Мужчина тридцати пяти лет в темном пиджаке и черной шляпе расположился на смотровой площадке. От красоты окружающих пейзажей, чистого воздуха и царящей вокруг тишины он проникся душевным спокойствием… Незаметно суетные мысли оставляли его голову, они словно уплывали куда-то вдаль, все дальше и дальше, по течению реки, тая, как облака, за горизонтом… Владимир Константинович Рябинин – так звали наблюдателя, всем своим сознанием полностью погрузился в лоно чудесной природы. Время от времени вглядываясь вдаль, он то и дело поднимал ладонь как козырек, бережно прикрывая свои серые глаза от яркого полуденного солнца. Октябрьский денек был ясным и теплым. Легкий ветерок нес в себе запах листвы и едва колыхал верхушки деревьев. Солнечные лучики игрались блестками на воде… Они нехотя заставляли мужчину напрягать веки и прищуриваться. К его глазам подступила усталость, и спустя некоторое время он перестал рассматривать дальний берег Волги. Предусмотрительно решив дать глазам отдохнуть, он выбрал другую цель и теперь с любопытством принялся рассматривать летающих неподалеку от смотровой площадки белых чаек, охотившихся на рыбу. И вот одной из птиц удалось поймать рыбешку, да к тому же немаленькую. Она стала плыть по воде с добычей в клюве…

«Ух ты, какой удачный улов… – улыбнувшись, подумал Владимир. – Да, рыбы тут всем хватит, только надо уметь ее ловить.»

Неожиданно к удачливой рыбачке стали слетаться другие, менее удачливые в этом отношении птицы, но далеко не для того, чтобы порадоваться за нее. Подлетевшие чайки сразу же начали предпринимать попытки забрать у хозяйки улов…

Мужчина продолжал смотреть и задался вопросом, получится ли чайке сохранить добычу.

Среди птиц, которые слетелись на пир, в конечном счете началась неразбериха, они кричали, били крыльями и клевали друг друга. Как только пойманная рыбка на какой-то момент оказывалась у одной из них в клюве, на нее тут же нападали другие голодные птицы.

«Вот бандиты… хамье, да и только…» – сделал вывод Рябинин.

Чайка, которая поймала рыбку, уже без улова отплыла в сторону и стала кричать, затем спустя некоторое время она отплыла еще дальше и вовсе перестала обращать внимание на птичью драку, которая образовалась из-за дележки ее добычи.

Птица отличалась от своих полностью белых чаек-сестричек своим видом. На ее голове было темное пятно или, лучше сказать, темная шапочка. Владимир Константинович сразу приметил этот отличительный знак, дарованный чайке от природы вместе с талантом рыболовства, поэтому без труда узнавал птицу. Он молча наблюдал за происходящим около десяти секунд: «Эх, отобрали все же! Ну, вот она, правда жизни, милая моя: кто не умеет ловить, тот забирает силой… Ничего, еще поймаешь себе обед…»

В следующий момент чайка с черной шапочкой на голове резко опустила голову под воду и занырнула… Спустя некоторое время птица вновь показалась на поверхности воды, держа в клюве очередную пойманную рыбку. Затем удачливая рыбачка спокойно проглотила свой улов.

Владимир Константинович подумал о силе своих мыслей и даже о наличии у себя каких-то сверхспособностей, сказав с восхищением: – Каков посыл?! Не успел я подумать, а птица уже сообразила! – рассуждал он, качая утвердительно своей головой и продолжая рассуждать, – Ловить-то она умеет… Вот так птица… Понимает, что главное в ее жизни – э то сохранить целыми крылья, а уж потом и рыбки спокойно самой поесть… так-то…

Глава 2. Прибытие парохода

Вдали раздался гудок парохода. «Ту-ту-тууу» – два коротких, один длинный… Владимир посмотрел на карманные часы. «12 часов… Точно по расписанию…»

Из-за мыса, на котором возвышались деревья и прибрежные кусты, показался красавец пароход. Двигаясь легко и довольно быстро, он держал свой курс на пристань, где уже собрались люди. Встречающие оживились, увидев судно, и стали стягиваться ближе к пристани и месту швартовки парохода. Духовой оркестр из восьми человек вышел и встал в готовности, ожидая встретить судно с музыкой.

Рябинин начал не спеша спускаться по ступенькам со смотровой площадки. Разместив свою трость под мышкой и на ходу надевая кожаные перчатки, он то и дело посматривал на приближающийся пароход.

Спустившись, Владимир Константинович более плотно натянул перчатки на ладони и, взяв трость в правую руку, спокойными шагами направился в сторону пристани. Подойдя к толпе встречающих людей, он встал рядом с ними и с ожиданием в глазах принялся рассматривать прибывающих на судне людей…

Издали доносились крики пассажиров: «Эй… эй… эге… гей», – кричали они с парохода. Некоторые из них приветственно размахивали руками, таким образом сигнализируя встречающим их о своем скором прибытии.

Дамочка в прелестной шляпке частыми движениями размахивает своим белым зонтиком. Мальчик в матросской бескозырке с лентами стоит рядом с дамой, он поднял левую руку и качает ладонью из стороны в стороны. Чуть правее мужчина в черном костюме снял с головы цилиндр и машет им… «Эй-эй», – то и дело кричит он, замолкает, и вновь раздается его голос: «Эй… эй»…

Один из пассажиров, казак, судя по военной форме и сабле, висящей у него с правого бока, радуясь, с завидной громкостью кричит: «Урааа!» Его товарищ, стоящий рядом, по виду такой же казак, держа в руке свою овчинную шапку, то и дело резко поднимает ее вверх… снова… и снова… громогласно поддерживает своего сослуживца коротким «Ура! Ура!»

«Верно, служивые возвращаются, давненько не были дома… еще бы, такая радость! Будешь тут горлопанить – Ура!» – подумал Владимир.

В руках у стоящих неподалеку от казаков дам виднеются белые кружевные платочки. Желая принять участие в происходящем приветствии, дамочки изредка взмахивают ими и радостно улыбаются, затем опускают платки вниз и вновь с любопытством устремляют свой взор в сторону причала… Вокруг них на пароходе продолжаются всеобщие возгласы и приветственные крики: «Эй-эй… Эге…геей!» и торжественное «Ураа!»

Чуть выше на палубе пожилой человек в белом мундире наблюдает за людьми на берегу. С очень довольным выражением лица он то и дело погружает сквозь огромные седые усы курительную трубку себе в рот и пускает облака белого дыма.

«Это капитан, – сделал вывод Владимир Константинович. – Какая честь выпала ему… управлять таким красавцем пароходом».

Встречающие на причале отвечали пассажирам судна взаимностью. Одни с радостью выкрикивали «Эй, эй!» и махали поднятыми вверх руками, другие с нетерпением и трепетом вглядывались в лица и фигуры людей на борту приближающегося парохода, пытаясь разглядеть среди них того, кого ждут.

Худощавый высокий мужчина посадил себе на плечо девочку в кружевном пышном платьице кремового цвета и белой легкой телогрейке без рукавов. Ее волнистые русые волосы украшает розовый бантик, а в беленьких ручках красуется небольшой букетик из разноцветных цветочков, с любовью приготовленный для кого-то из пассажиров судна. Голубые глазки девочки сияют, она улыбается, видя всеобщую радость, ребенок чувствует себя как будто на большом празднике. Малышка счастлива, но не только от всеобщего ликования… Она тоже в предвкушении встречи и ждет кого-то важного, любимого, близкого, того, по кому очень соскучилась.

Плотно сложенная, но при этом стройная женщина в пестром расписном платье и с красивым узорчатым платком на плечах какое-то время напряженно всматривалась в людей на пароходе. И вдруг, резко прижав ладонь к груди, барышня вздохнула и замерла… Она что-то поняла, почувствовала сердцем, легко выдохнула и заулыбалась, из ее глаз покатились слезы радости, было заметно, что она узнала, увидела на пароходе того, кого пришла встречать, кого-то близкого, долгожданного… Груз ожидания и тревоги свалился с ее сердца, а душа наполнилась радостью и счастьем. Она вытянула из рукава белый платочек, вытерла слезы и, улыбаясь, стала медленно махать им, целенаправленно вглядываясь в кого-то из пассажиров на судне…

«Дождалась казачка, ну теперь уже недолго терпеть… скоро обнимешь своего казака», – подумал Рябинин.

Тем временем пароход белоснежным бортом подходит к причалу. На его корме красуется название «Демидов». Матросы ловко бросают швартовые канаты, другие же ловят их на причале и крепят за кнехты. Музыканты играют, поднимая настроение и подчеркивая важность момента. На причал опускается трап. Встречающие встали плотной стеной перед выходом, а как же иначе… ведь каждый первым желал встретить того, кого он ждал.

Тут на трапе показались два молодых, плотно сложенных матроса. Сойдя с парохода и обратившись к встречающим с просьбой разойтись в стороны, они не стали дожидаться ответных действий от собравшейся толпы и принялись теснить людей при помощи разведенных в стороны рук. Следом за первыми с парохода вышли еще двое матросов и пройдя дальше проделали тоже самое, что и их товарищи… за ними последовали следующие… еще двое… и еще… Освободив таким образом пространство, морячки взялись за руки и встали в две широкие цепочки по пять человека каждая. Встречающие остались стоять за спинами матросов, а между цепочками получился коридор, обеспечивающий беспрепятственный выход прибывших на пароходе пассажиров. «Молодцы матросики… знают свое дело», – резюмировал Владимир, подойдя ближе, но не смешиваясь с толпой встречающих.

И вот первым на пристань выходит мужчина лет тридцати, прибывший в здешние края из Одессы. Дробышев Роман Евгеньевич – так звали одессита, был высокого роста и приятен собой. На его широких плечах – красовался пиджак желто-песочного цвета, а под ним располагалась темно- коричневая жилетка, одетая поверх белоснежной рубашки со светло- бордовым галстуком под воротничком. Цилиндр пассажира гармонировал по цвету с его пиджаком, едва выделяясь более темным цветом широкой ленты, идущей вокруг головного убора. На его ногах были брюки в цвет пиджака и лакированные туфли темно- коричневого цвета. Одежда первого пассажира выделялась на фоне темных пиджаков, пальто и шляп, в которые была одета основная масса других присутствующих мужчин. В левой руке одессит нес небольшой походный чемоданчик черного цвета а в правой держал трость. На его скулистом лице красовались аккуратные густые усы, слегка выступающие концами за края рта. Он находился в добром расположение духа и, улыбаясь, показывал всем своим видом, что собравшиеся встречают именно его одного и музыканты играют непременно для него.

На ходу раздавая направо и налево неглубокие поклоны, мужчина слегка снимал с головы свой цилиндр, из-под которого виднелись густые черные завивающиеся волосы, и, глядя на встречающих своими карими глазами, говорил: «Здравствуйте!

Приветствую вас!»

Тут его взгляду предстает одна симпатичная молодая дамочка лет двадцати в белом платье и белой шляпке. Она стояла совсем близко в рядах встречающих людей сразу за спинами матросов.

Увидев мужчину, девушка посмотрела на него милыми зелеными глазами… одессит поймал ее очаровательный взгляд и располагающе заявил: «Прекрасно выглядите, сударыня!», от чего красавица смущенно заулыбалась, и щеки ее налились розовым румянцем. Чувствуя, что его слова приятны девушке, Роман Евгеньевич остановился и решил продолжить общение. «Позвольте представиться», – начал он, привлекая внимание обаятельной девушки к своей персоне.

В тот же момент за его спиной послышался голос: «Проходи давай!» Услышав эти слова, мужчина почувствовал легкие толчки в области чуть ниже поясницы. Обернувшись, он увидел бабушку преклонных лет в темном пальто и белом платке с цветочками, плотно закутанном вокруг головы. В ее левой руке была корзина, из которой торчали две гусиные головы с завязками на клювах. В правой руке у бабушки находилась деревянная клюка с загнутым в дугу верхом.

Бабуся подпихивала «новоиспеченного жениха» своей клюкой, пытаясь таким образом выказать свое недовольство и стараясь убедить пассажира в необходимости идти дальше. Она была рада, что добилась внимания, и, увидев вопросительное выражение лица повернувшегося к ней мужчины, с негодованием пригрозила: «Топай, топай, красавчик… не место тут романы крутить, а то вон сейчас гусям клювы развяжу, а они голодные, вмиг тебе задницу-то покусают». Мужчина, получив клюкой и вдобавок услышав весомые аргументы в виде возможных гусиных укусов, наконец-то вспомнил о том, что за ним идут другие пассажиры, и поспешил ответить: «Извините»… – « То-то же», – с удовлетворением ответила бабушка.

Затем с улыбкой и в некотором смятении одессит вновь повернулся к девушке и увидел, что она наблюдает за происходящим. По всей видимости, все услышанное показалось ей забавным, и она рассмеялась. Ее смех был мягким, добрым и в то же время задорным. Роману стало неловко, но от очарования милой девушки и от ее прекрасной улыбки, которая как солнце сияла на бархатных губках красавицы, он быстро собрался с мыслями и приветливо заулыбался ей в ответ.

Продолжая идти, Дробышев слегка повернулся в сторону дамочки, при этом стараясь не сводить свой взгляд с ее обворожительных зеленых глазок, смотрящих ему вслед. В голове Романа мелькнула мысль все же узнать имя красотки и представиться самому, но поскольку в силу сложившихся обстоятельств сделать это было невозможно, решительно повернувшись, мужчина крикнул: «Как ваше имя?». – « Надежда», – поспешила ответить девушка и дополнила – «Надежда Петровна…» – сквозь доносящуюся музыку мужчина услышал ответ. «Какое приятное, просто чудесное имя – Надежда…» – подумал он.

Ему хотелось продолжить разговор, но расстояние уже не позволяло это сделать. Да и бабуся периодически давала знать о себе и, активно используя свою клюку, подталкивала мужчину вплоть до самого выхода.

Первый пассажир в стильной одежде нехотя вышел из коридора и, повернув направо за толпу встречающих людей, остановился в раздумье. Где-то в толпе стояла та, с которой он только что познакомился и желал бы продолжить знакомство… «Такая милая и приветливая…» – думал Роман. Ему вспомнились очаровательные глаза красавицы, ее нежный смех. Желание увидеться с ней не позволяло мужчине уйти, и он решил найти Надежду.

Тем временем пассажиры продолжали выходить на причал. Девочка в кремовом платье уже встретила того, кого она c нетерпением ждала, – с вою маму и поспешила перебраться с папиной шеи в мамочкины объятья. Женщина подняла любимую доченьку к себе на руки, с материнской любовью прижала к груди свое дитя и, уткнувшись носом в ее русые кудрявые волосы, стала вдыхать их аромат. Девочка почувствовала тепло мамы, потянулась к ней, как прекрасный цветочек к солнышку, прижалась и обняла свою долгожданную, любимую мамочку обеими руками… Папа слегка наклонился к жене и дочке, с заботой и нежно заключив в свои крепкие мужские объятья родные ему сердца, затем долго расцеловывал любимую, желанную супругу, щедро даря ей свои теплые поцелуи и радость от долгожданной встречи. Ну и, конечно, горящие румянцем щечки доченьки так же с большой любовью были расцелованы внимательным папочкой.

Тут девочка вспомнила про цветы, которые она приготовила к встрече… Посмотрев на мамочку, с радостной улыбкой на лице она торжественно вручила ей красивый разноцветный букет. Мама заулыбалась и поцеловала дочурку.

Теперь все члены семьи были вместе и с радостью смотрели друг на друга, передавая взглядами чувство любви и тепла. Затем отец взял доченьку у мамы и усадил ее на руку. Она тут же приобняла его за шею. Мамочка с улыбкой посмотрела на них и взяла мужа под свободную руку, которую супруг приглашающе согнул в локте, и счастливое семейство направилось в сторону здания речного вокзала, а за ними поспешил матрос с двумя чемоданами багажа в руках.

Владимир Константинович наблюдал за выходящими на трап людьми, со спокойным видом ожидая своего дядю. Время от времени он обращал внимание на трогательные моменты встречи пассажиров на причале. Не осталась без его внимания и встреча казаков, тех самых громогласных воинов, торжественно кричавших «Урраа!» с судна в момент его прибытия.

Он оказался прав, их действительно встречала женщина в расписном платье и красивом узорчатом платке. Один из казаков сразу же подбежал к ней, присел и, обняв руками под низ талии, поднял женщину вверх и начал кружить… «Вероятно, это ее муж», – предположил Рябинин. Сделав около трех кругов с супругой на руках, мужчина аккуратно поставил ее обратно на причал.

Женщина принялась со слезами радости на лице расцеловывать своего казака. Рассматривая его лицо и узнавая милые черты, она нежно положила свои ладони на щеки мужа и стала поглаживать их. Муж прикоснулся к ладошкам супруги, повернул их к себе и расцеловал сначала одну, а потом и другую, после чего вновь прижал ладошки супруги к своим щекам. Казачка, не отрываясь, смотрела на своего ненаглядного, долгожданного героя. Радуясь встрече мужа и соскучившись по его милому, родному взгляду, она почти не отводила от него своих синих глаз, отвлекаясь лишь для того, чтобы посильней прижаться к груди своего любимого супруга и почувствовать всем своим естеством тепло родного ей сердца. Эмоции и любовь переполняли ее разум и душу… Казак успокаивал любимую жену. Чувствовались его выдержка и характер. Но когда муж положил свою руку на плечи супруги, а другой рукой прижал ее голову к груди и обнял, то было заметно, как от переживания и радости дрожат его пальцы и трясутся ладони.

Второй казак стоял и искренне радовался, видя, как тепло и с любовью встречают его товарища. Когда жена немного успокоилась, казак что-то сказал ей, при этом показывая в сторону своего друга. По всей видимости, он представил своего товарища супруге. Она приветственно кивнула головой, взглянув в его сторону, и снова прижалась к груди мужа, не желая более ни о чем думать и ничего слышать, кроме его родного сердца… его ласкового голоса… и чувствовать, что муж теперь рядом с ней…

Владимир все еще терпеливо ожидал своего пассажира. У него даже появилось некое чувство, в какой-то мере сравнимое с завистью. Вероятно, этому поспособствовало все происходящие вокруг – те эмоции, чувство радости и счастья, которые испытывали люди, встречая своих близких и любимых…

Большинство людей на причале к тому времени уже разошлось. Рябинин обратил свое внимание на двух персон – мужчину в светлом пиджаке и симпатичную девушку. Парочка уже довольно долго рассматривала что-то на полу причала.

Затем мужчина в пиджаке светло-песочного цвета подозвал работающего рядом матроса. Тот занимался уборкой, но, оставив свое занятие, откликнулся на призыв и подошел. Мужчина начал что-то объяснять матросу, при этом жестами показывая то на свою руку, то на пол. Девушка стояла рядышком и внимательно наблюдала за их диалогом. Выслушав мужчину, матрос лег на причал… Создалось впечатление, как будто он рассматривает что-то, при этом буквально уткнувшись носом в дощатый пол пристани. Присев, мужчина также стал всматриваться куда-то вниз.

«Занятно, видимо, что-то потеряли… или уронили под причал… да, достать хотят, а там глубина-то… ого-го!» – Владимир Константинович, слегка удивившись такому неожиданному развитию событий. Его интерес к происходящему на причале возрос, и он увлеченно продолжал наблюдать за тем, что будет дальше.

Между мужчиной и матросом шел разговор. Они что-то оживленно обсуждали, при этом было заметно, что мужчина несколько расстроен, а матрос готов помочь ему. После нескольких минут, потраченных на разглядывание пола, они встали.

Матрос пытался объясниться с мужчиной. Он, недоумевая, разводил руки и качал головой из стороны в сторону. Складывалось впечатление, что он отчего-то отказывается или пытается объяснить невозможность выполнения какого-то действия…

Глава 3. Встреча

Тут Владимир заметил, что к нему кто-то приближается.

– Ну… Здравствуй, дорогой племянник! Здравствуй, Владимир! – раздался мужской голос слева.

Рябинин повернулся и увидел полноватого мужчину возрастом около пятидесяти лет. Он был выше среднего роста и звали прибывшего пассажира – Павлом Николаевичем Барсуковым. Его живот слегка выходил за края расстегнутого черного пиджака, а на белоснежной рубашке виднелась светло-серая жилетка в полосочку. На голове его был надет черный цилиндр со светло- серой лентой идущей вокруг головного убора выше полей. Густые темно- русые усы Павла Николаевича уходили в стороны до бакенбард, а ниже массивного подбородка под воротничком рубашки красовался темно- синий атласный галстук. В левой руке он держал коричневый саквояж небольшого размера, а в правой трость. Мужчина радостно и приветливо глядел на своего племянника серыми глазами…

Едва заметив его, Владимир сразу же поспешил пойти навстречу своему долгожданному дяде.

– Рад приветствовать вас, Павел Николаевич!

Мужчины пожали друг другу руки и обнялись.

– Как добрались, Павел Николаевич? Утомила вас дорога?

Все ли дела сделали?

– Утомила, утомила, родимая! Но вместе с тем я все вопросы решил и все оформил как надо, а теперь уже скорее к себе… в поместье. Ведь дел-то других тоже невпроворот. Владимир, а экипаж ты далеко поставил?

– Возле входа на речной вокзал, Федор нас дожидается.

– Ну хорошо… Пускай еще подождет. Мы вот сейчас отобедаем да по рюмочке за приезд… и в путь к родному дому. Там у «речного» на входе довольно хороший ресторан есть… туда и зайдем.

– С удовольствием, Павел Николаевич!

Мужчины пошли в сторону выхода с речного вокзала. За ними следом шел матрос с двумя чемоданами багажа в руках. По дороге они проходили мимо парочки и матроса, за которыми накануне наблюдал Владимир Константинович. Подойдя поближе к ним, родственники обратили внимание на обворожительную спутницу мужчины и, замолчав, стали любоваться красоткой, на ходу рассматривая ее с расположением и восхищением на лицах… Она же заметила внимание двух состоятельных с виду господ и кокетливо улыбнулась. Кавалеры приподняли свои головные уборы и, поприветствовав молодую красавицу, продолжили свой путь по направлению к выходу с речного вокзала.

– Какой достойный образчик женской красоты, а Владимир?! Девушка словно спелое осеннее наливное яблочко с румянцем. Хочется и любоваться и скушать одновременно… – с казал Павел Николаевич.

Владимиру понравилась сравнение дяди. Он также был очарован красоткой, и ему захотелось высказаться по этому поводу:

– Да, женская красота хороша во все времена года.

– Осенью девушка как спелое наливное яблоко, – поддержал дядю Рябинин и продолжил: – Зимой она свежа, как морозное зимнее утро, чиста и бела, как только что выпавший снег. Как уютно и тепло, расположившись у камина, нежно обняться со своей желанной… чувствовать запах ее обворожительного тела… трепет ее горячего, раскаленного от страсти сердца… целовать и любить друг друга долгими зимними ночами, забыв обо всем на свете, всецело отдаваясь во власть любви и наслаждения…

Весной красота и аромат любимой, словно проснувшийся чудесный весенний цветочек. Она очаровывает и пленительно манит в королевство безграничной любви и страсти…

Летом же девушка отдыхает, беззаботно сияя как ясное летнее солнышко и даря лучики своей красоты своему любимому мужчине, она согревают родное ей сердце, окутывая его нежностью и душевной теплотой…

– Да, это все о наших русских красавицах… Как считаешь, Владимир, повезло нам?.. – зная ответ, но решив уточнить, спросил Павел Николаевич.

– Несомненно, повезло, Павел Николаевич, – довольный своим высказыванием, спокойно и с романтичным расположением души отвечал племянник своему дяде.

– Ты знаешь, первый тост в таком случае я предлагаю выпить не только за нашу встречу, а также за милых прекрасных дам, – с улыбкой, радуясь хорошей идее, предложил Павел Николаевич.

– Дядя, это хороший повод для тоста! За прекрасных дам и за любовь! – поддержал его Владимир.

Тем временем мужчины уже вышли с пристани речного вокзала.

На дороге стоял открытый экипаж. Бородатый мужчина лет пятидесяти пяти в темно- сером кафтане и черной шапке сидел на месте кучера и дремал, опустив голову вниз.

– Федор! – громко произнес, обращаясь к мужчине в экипаже, Барсуков.

От неожиданности кучер подпрыгнул на месте и тут же проснулся… Весь во внимании, он слез с экипажа и, сняв шапку, подойдя к господам, отвесил неглубокий поклон.

– Здравствуйте, Павел Николаевич! С прибытием вас…

– Здравствуй, голубчик, здравствуй…

– Федор, потрудись багаж принять, – сказал Павел Николаевич, при этом показывая рукой на два больших чемодана, которые держал в руках стоящий рядом матрос. – И к «Волгаву» езжай, там около входа нас жди, – добавил он.

– Сейчас все сделаем, не извольте беспокоиться, Павел Николаевич, – ответил Федор своему хозяину, понимая, что тот ведет речь о его любимом ресторане, расположенном неподалеку от пристани вдоль дороги.

Взяв чемоданы у матроса и ступая своими черными кирзовыми сапогами, Федор подошел к экипажу и, уложив кладь в багажное отделение, закрепил чемоданы при помощи ремней.

Рябинин достал бумажник и, взяв из него несколько монет, вручил их матросу.

– Благодарствую, барин… – с казал тот и направился в здание речного вокзала.

– Владимир, не будем терять времени, пойдем, – с нетерпением сказал Павел Николаевич, показывая жестом руки направление, в котором он его приглашает.

– Спешу, спешу, Павел Николаевич… – засовывая бумажник на ходу в карман, ответил тот.

Повернув налево, мужчины пошли по тротуару вдоль стены и, сделав около пятидесяти шагов, остановились около расположенных слева невысоких ступенек, ведущих к деревянной двери, поверх которой висела надпись с названием заведения «Ресторанъ – Волгавъ».

Поднявшись по ступенькам и открыв дверь, мужчины услышали звон колокольчика, который просигнализировал об их прибытии. Посетители зашли внутрь и увидели официанта. Он с улыбкой поприветствовал гостей:

– Господа! Рады вас видеть в нашем ресторане. Изволите снять верхнюю одежду? – обратился он к посетителям.

– Любезный, пригласи-ка нам Бориса… – сказал Павел Николаевич.

Официанту не пришлось никуда идти. Борис услышал знакомый голос и сам скоренько поспешил выйти к господам из соседней комнаты.

Росту он был среднего. Молодой парень двадцати пяти лет с овальным худощавым лицом и аккуратно зализанными, разделенными пробором черными волосами. Под его маленьким острым носом расположились небольшие черные усики. Они завивались тонкими кончиками в полукруг на обоих концах. По неизвестной причине Борис периодически подергивал и шевелил усиками в процессе разговора. Он был одет в черный фрак белую рубашку с черной бабочкой под воротником и черные брюки. На его ногах блестели черные начищенные туфли.

– Приветствую вас, господа! Пожалуйте, проходите, пожалуйста… – приглашающе начал он, улыбаясь и радуясь визитерам.

– Здравствуй, Борис. Как сегодня, мой любимый столик не занят?

– Всегда свободен для вас! Ждет вас и только вас, многоуважаемый Павел Николаевич.

– Вот что, голубчик, ты нам как всегда подай… да не задерживай… а то нам еще до дому ехать…

– Хорошоссс… будет сделано! – Борис принял головные уборы и трости у Павла Николаевича и Владимира. Затем, передав вещи официанту с тем, чтоб тот отнес их в гардероб, вновь поспешил вернуться к гостям. – Присаживайтесь, господа, присаживайтесь… – суетился Борис, подводя посетителей к столику.

Мужчины присели за стол с белой скатертью, поверх которой рядом с тарелками лежали столовые приборы. Осмотревшись и коротая время в ожидании обеда, дядя и племянник начали беседу.

– Какое уютное место, – сказал Владимир, слегка отодвигая светло- желтую ажурную занавеску и любуясь видом за окном.

– Да, мой дорогой племянник… В былые времена я очень часто сиживал за этим столиком. Мне нравится принимать еду в светлой комнате, а тут около окна самое светлое и спокойное место, оттого и еда вкуснее, и телу теплее.

– А по каким причинам вы стали частым посетителем этого заведения?

– По каким причинам? Хех-хех, – заулыбался Павел Николаевич и продолжил: – Тут славно готовят – это, пожалуй, главная причина… Да и люди работают профессионально, не задерживают с обслуживанием. Раньше я частенько бывал в этих местах, дорога-то центральная, ездил много, то по гостям, то по делам. Рынок хороший вниз по течению исправно работал. Большой рынок был в 1870 году, всю губернию кормил. Давно в тех местах не бывал. Уже лет пять как новую ярмарку ближе к городу организовали, вот и не езжу. В то время тут отец Бориса официантом работал, все новости мне рассказывал. А сейчас вот Борис… нет-нет… да какую- нибудь историю или новость поведает. Мне знаком хозяин заведения, и в свое время я похлопотал за Бориса. Уж больно смышленый он паренек, а теперь, видишь, хозяин по заслугам оценил его труд и повысил в должности до администратора ресторана.

– А как же отец Бориса?

– Он спутался с одной из здешних поварих и вместе с ней подался до городу Архангельска, на ее родину. А его сын, не приняв их союза, решил остаться…

Тут появился Борис, улыбаясь натянутой профессиональной улыбкой и шевеля усиками, он сказал:

– Все готово, разрешите подаватьссс?

– Да, голубчик, мы с племянником очень голодны, – с казал Павел Николаевич, привлекая внимание Бориса и взглядом показывая на сидящего по ту сторону столика Владимира. – Я очень рекомендовал ему вашу кухню и лично тебя, Борис… – добавил он с важностью.

Взглянув на Владимира Константиновича, администратор ресторана сделал приветственный кивок головой и, пошевелив усиками с улыбкой, сказал:

– Рад, очень… очень рад… Ваш покорный слуга – Борис…

Племянник Павла Николаевича медленно кивнул в ответ и представился:

– Владимир Константинович Рябинин.

– Очень, очень приятно! Рад приветствовать вас, Владимир Константинович, в нашем ресторане.

После этого администратор быстро повернулся направо и подняв руку, сделал кому-то приглашающий жест своей ладонью. Затем, вновь повернувшись к посетителям, Борис посмотрел на господ и сказал:

– Уже несутссс…

Через мгновение к Борису подошли двое молодых черноволосых официанта лет восемнадцати. И первый, и второй были одеты в одинаковые черные фраки с черными бабочками под воротничками накрахмаленных белых рубашек и черные брюки с черными туфлями. Официанты держали в руках подносы с выполненными заказами. Борис стал самостоятельно принимать готовые блюда, беря их и с осторожностью расставляя на столе перед господами.

Павел Николаевич и Владимир не без любопытства наблюдали за подачей обеда на стол. Они порядком проголодались и в предвкушении вкусной трапезы с аппетитом смотрели на ароматное жаркое из зайчатины в брусничном соусе, грибной суп-пасту с ветчиной и чечевицей, румяные хлебцы с красной икрой на сливочном маслице, салатик из зелени с обжаренными кусочками осетра и пармезаном… Блюда были подобраны со вкусом, и в дополнение к ним шел графинчик анисовой водки…

Борис старательно расставил все блюда на обеденном столе, дал команду официантам уйти и с серьезным видом, профессионально переживая, поинтересовался у посетителей:

– Все ли так, как вы изволили заказатьссс? Все ли на месте?

– Молодец, Борис! Уважаю профессионалов в своем деле! Вот за то тебя и хвалю, голубчик мой. Все ладно сделано, как всегда! – удовлетворенно сказал Барсуков.

Борис с удовольствием слушал лестные слова, которые Павел Николаевич произнес в его адрес. Ему было приятно получать похвальные отзывы от постоянного посетителя, да к тому же еще и в присутствии нового гостя – Владимира… Слух и разум Бориса наполнились приятной сладостью самодостаточности и чувства выполненного долга… Кто-то другой, возможно, и забыл бы о своих обязанностях и расслабился, но не Борис. Во время хвалебной речи он, как и прежде, шевеля маленькими закругленными усиками, наполнял хрустальные рюмочки посетителей анисовой водкой. Управившись с поставленной задачей, Борис учтиво сказал:

– Доброго аппетита, господа!

Затем, вновь шевельнув усиками, он отступил на три шага от столика и, встав в «стойке официанта», начал ненавязчиво наблюдать за дорогими гостями.

– Владимир, у нас с тобой есть прекрасный тост. Перед нами на столе замечательные закуски. Самое время выпить и отобедать. Как ты считаешь, мой дорогой племянник? – Предвидя ответ Владимира, с улыбкой резюмировал Павел Николаевич и поднял в своей руке рюмку анисовой.

– Дяденька, я полностью и всецело с вами согласен – самое время! – улыбаясь, ответил племянник и, не заставив Павла Николаевича долго ждать, взял рюмочку, почти до краев наполненную холодной водкой, поднял ее и, держа в руке перед собой, продемонстрировал дяде свою расположенность к тосту…

– За прекрасных дам! – громко и с удовольствием произнес тост Павел Николаевич.

– За их красоту и любовь! – поддержал Владимир.

Мужчины одновременно выпивают…

Павел Николаевич поставил пустую рюмку на стол, живенько взял вилку и принялся тыкать ей в салат. Насадив таким образом на прибор нужный объем закуски, он со смаком погрузил ее в свой рот и с нескрываемым удовольствием на лице стал наслаждаться изысканным вкусом аппетитного блюда…

Последовав примеру дяденьки, племянник взял вилку и, так же быстро насадив на нее аппетитный салатик из осетрины, зелени и сыра пармезан, закусил им.

После закуски едоки принялись за ароматный горячий супчик на телячьем бульоне с грибочками, чечевицей и копченым беконом. Отведав первую ложку, Рябинин был приятно удивлен его вкусом и одобрительно посмотрел на Бориса.

Павел Николаевич заметил этот взгляд. Он ожидал подобную реакцию от своего племянника.

– Кушай, кушай, Владимир… Такой суп только в этом заведении готовят и нигде более…

– Невероятно вкусно! Комплимент вашему повару, Борис! – высказал свое мнение Рябинин и вновь принялся за полюбившийся супчик…

Борис улыбнулся, передернул усики и в следующий момент подошел к столику. Проскользнув словно тень, стараясь не мешать господам трапезничать, Борис ловко наполнил рюмочки водкой и вновь поспешил на свое прежнее место.

Глава 4. Знакомство в ресторане

Тут раздался звон колокольчика на входной двери. Борис внимательно посмотрел в сторону входа и увидел двух посетителей – мужчину в светло-песочном пиджаке и молодую девушку вместе с ним. Они только что зашли и, обводя взглядами зал ресторана, стали осматриваться и изучать его интерьер. Перед ними открылась большая площадка, в центре которой стояли круглые обеденные столы и стулья на шесть-восемь персон. Все обеденная мебель была под белоснежными скатертями, и только ниже их ажурных краев виднелись деревянные темно- вишневые ножки стульев и столиков.

Красиво расставленные приборы и расписные тарелочки на белоснежных скатертях… Пейзажи в золоченых рамках, развешанные на стенах комнат, радовали взор посетителей… На белом потолке ресторана весели люстры, а по его краям шла лепнина, перед которой был нарисован узор из переплетающихся зеленых ветвей и нежных розовых цветов… Атмосфера располагала к отдыху и наслаждению изысканной кухней ресторана «Волгавъ».

Далее, за центральной площадкой, возвышался небольшой по высоте подиум. На нем посетителей ожидали четыре столика на четыре персоны. Позади них разместились большие обзорные окна. Их рамы были выполнены в форме объемных квадратов. По бокам окон висели светло- желтые занавесы, прибранные в стороны и закрепленные при помощи шнуров. Между занавесами висели газовые тюли белой расцветки… Они гармонировали со шторами по цвету и позволяли дневному свету беспрепятственно проникать в помещение, отчего в ресторанном зале было светло и уютно…

За одним из столиков на подиуме трапезничали Владимир Константинович и Павел Николаевич. Так как Барсуков сидел лицом ко входу, ему было видно только что прибывших посетителей. Он узнал в них парочку с причала и с удивлением округлил глаза, глядя на них. Точнее сказать, глядя на милую девушку… Владимир заметил, что его дяденька изменился в лице. Он решил узнать причину столь странного поведения родственника и поинтересовался:

– Кого там принесло?

Павел Николаевич взял рюмочку и глубокомысленно произнес:

– Красоту принесло, Владимир, красоту…

Выпив, Барсуков, поставил рюмку на стол и, продолжая смотреть на девушку, закусил выпитую водку бутербродом с икрой.

Заинтересовавшись, Владимир Константинович повернулся и, посмотрев в сторону входа, увидел двух прибывших посетителей. Ими оказались мужчина и девушка-красавица, которых он и его дядя не так давно видели на пристани.

– Сдается мне, мой дорогой дяденька, что за сегодняшним обедом будут все одни и те же тосты – за красоту…

– Да… Это верно подмечено, мой дорогой племянник!

А ты?.. Что же не пьешь?

– Красота, конечно – это замечательно, но мне уже достаточно, дядя…

– Ну, как знаешь…

Официант тем временем усадил парочку прибывших посетителей в верхней части зала за столик, который располагался через один стол от Павла Николаевича и Владимира. Вручив меню посетителям – с начала девушке, а затем ее спутнику, официант отошел в сторонку и стал ожидать момента, когда выбор блюд будет сделан и настанет возможность принять заказ.

Мужчина и его дама стали рассматривать меню.

– Надежда Петровна, что вам будет угодно? Я впервые в этих местах и затрудняюсь предложить вам что-либо из здешнего меню, поскольку совершенно не знаком с возможностями повара этого ресторана. Искренне надеюсь, что тут готовят так же вкусно, как и у нас в Одессе. Мне непременно хотелось бы угостить вас мороженым со спелой клубничкой и взбитыми сливками. У нас на пляже есть исключительная кофейня, там имеется такое мороженое, именуемое «Клубничный восторг». В знойный летний день, искупавшись, очень приятно присесть за столик в тени раскидистых ветвей ивы и откушать это изумительное блюдо. Нарезанная сочная клубничка круглыми дольками лежит на белоснежных, пушистых, взбитых сливках по краю большой креманки. От ягоды идет восхитительный аромат, а посередине в кольце из сливок и клубники лежит пломбир, посыпанный стружкой черного шоколада и украшенный маленьким лепесточком мяты…

– Роман Евгеньевич, я, пожалуй, закажу мороженое… Вы так вкусно про него рассказываете…

– Я тоже не откажусь от мороженного. Хотелось бы сравнить одесское мороженое с десертом этого ресторана.

– Возможно, если станет так, что одесское лакомство будет вкуснее, чем здешние его исполнения, то это хоть как-то скрасит ваше расстройство от досадной утраты драгоценного колечка.

– Надежда Петровна, теперь мне уже нет дела до утери кольца… Ведь передо мной настоящий бриллиант, слепящий мои глаза и очаровывающий мое сердце своей красотой…

Дробышев, будучи первым и самым модным пассажиром, сошедшим с прибывшего парохода, все же нашел прекрасную Надежду. Выйдя из коридора для пассажиров и повернув направо, он стоял и, всматриваясь, не мог разглядеть милую его сердцу девушку в массе встречающих людей. Через минуту, все же заприметив ее, одессит стал протискиваться сквозь толпу. Он подошел поближе к объекту своих восхищений, совсем рядом, понимая, что скоро, уже совсем скоро он сможет заговорить с ней… Надя наблюдала за выходящими с парохода людьми, и, как мог заметить Роман, почти все мужчины, проходя по коридору, учтиво приветствовали молоденькую красавицу с восхищением и улыбкой… Она улыбалась всем в ответ и приветственно махала рукой. Подобное поведение Надежды не приносило удовольствия Дробышеву. Стоя за спиной девушки с недовольным и даже где-то грозным лицом, он с долей иронии корчил гримасы прибывшим «поклонникам», и если те приветствовали Надю с улыбкой, то потом, увидев одессита, резко менялись в лице… Другие, округлив глаза, ошарашенно смотрели на него и отворачивали взгляд в недоумении. Худой седоволосый старичок в черном фраке с пышными бакенбардами и густыми седыми бровями шел себе по коридору без особого интереса, но, завидев прекрасную деву, принялся трястись как клиновый лист на ветру. Дрожащей рукой он снял свой черный цилиндр и, как-то по-хитрому щурясь, с улыбкой поприветствовал Надю. Это окончательно надоело Роману, и он с сарказмом заявил:

– Молодой человек, не задерживайте очередь, будьте любезны… Видите, сколько народу еще позади вас идет.

После этих слов Надежда повернулась и увидела за спиной Романа Евгеньевича. Он стоял с права от девушки и смотрел на старичка. Тот услышал высказанное замечание. Ему очень понравилась форма, в которой к нему обратился одессит, назвав его «молодым человеком»… С почтением глядя на «сурового» мужчину, старик с признательной улыбкой еще раз приподнял свою шляпу… Роман Евгеньевич не хотел обижать столь любезного старца. Изобразив на своем лице подобие улыбки, он приподнял свою шляпу в ответ и демонстративно поклонился седовласому искусителю. Надежда узнала первого пассажира и заулыбалась… Выпрямившись после приветственного поклона, одессит взглянул в обворожительно зеленые глаза милой девушки. Он как будто окунулся в их свет и теплоту. Беспокойство, охватившие его накануне, просто растаяла без следа, словно весенний лед на солнечных лучах. Он заулыбался и сказал Надежде:

– Что за чудесный день сегодня… То бабуся с гусями торопит, то старичок задерживает…

– Отчего задерживает?.. – кокетливо поинтересовалась Надежда Петровна.

– От вас… От ваших милых и прекрасных глаз… Белые щечки Нади покрылись нежно-розовым румянцем. Она продолжала улыбаться и смотрела на Романа Евгеньевича, а он не отводя взгляд, любовался красавицей…

Столь милые, желанные черты и глаз ее очарованье… На крыльях все сомненья унесли и лишь любовь – чудесные волненья и сердца трепет и тепло… его душе судьбой дано.

– Позвольте представиться… Роман Евгеньевич Дробышев.

– Очень приятно… Надежда Петровна Яркова.

Роман Евгеньевич приветственно протянул руку Надежде с тем, чтобы взять ладошку красавицы и поцеловать ее. Она с улыбкой предложила кавалеру свою белую нежную ручку. Почти взяв ее, одессит обратил внимание на то, что на его руку надета перчатка.

– Один момент, сударыня, – сказал Дробышев, не позволив себе взять столь изящную женскую ладошку и заключить ее в объятия кожаного чехла. Ему хотелось прикоснуться к Наде и почувствовать нежный бархат ее гладенькой ручки. И вот Роман начинает снимать неуместные перчатки. Сняв одну, он сдергивает другую и чувствует, как вместе с ней с его пальца слетает кольцо… Оно откатывается по полу в сторону и останавливается у края между досками. В следующий момент чья-то рядом стоящая нога слегка подталкивает его, и оно, соскользнув, падает через щель в воду. Одессит с растерянным видом вглядывается в дощатый пол причала. Пытаясь высмотреть утерю, он присаживается на корточки и ищет кольцо среди мелькающих везде ног, но безрезультатно. Затем, поднявшись и разведя в стороны руки, Дробышев глядит на Надежду глазами нашалившего ребенка.

– Роман Евгеньевич, что-то случилось? – с волнением спросила красавица.

– Да вот колечко слетело… – с расстройством в голосе ответил тот.

– Не нашли?

– Нет…

Одессит смотрел на Надежду Петрову. Она улыбнулась, стараясь поддержать его, и Роману стало теплей.

– Ааа!!! Тетушка! – радостно закричала стоявшая рядом с Надей девушка и стала хлопать в ладоши. По коридору шла импозантная дама лет шестидесяти в огромной шляпе с перьями. Девушка и двое мужчин, стоявшие рядом, спешно направились в сторону выхода из коридора.

– Побежали встречать тетеньку… – глядя им вслед, сказал Дробышев и только теперь заметил, что людей вокруг них на причале было уже совсем мало. Затем он спросил Надежду: – А кого же встречаете вы? Уж часом не меня ли дожидались?..

– Папеньку вот дожидаюсь… Он прислали нам письмо о своем скором прибытии сегодня, но вот что-то не видно его пока, родителя моего любимого…

– Знаете, Надежда Петровна, давайте вместе его подождем?!

Надя улыбнулась и ничего не сказала.

Роман Евгеньевич не терял надежду обнаружить утерянное кольцо. Он еще раз осмотрел пол. Затем решил посмотреть сквозь доски и подозвал работающего рядом морячка. Тот выслушал Дробышева и рад был стараться. Улегшись на дощатый пол, он стал разглядывать воду, но большая глубина под пристанью не давала шансов на обнаружение кольца. Одессит присел рядом на корточки и также стал всматриваться между досок. В какой-то момент Роман посмотрел на Надежду и увидел, что она с улыбкой устремила свой взор на двух господ, проходящих мимо и, в свою очередь, приветствующих ее, приподняв головные уборы. Это не понравилось Роману… Поднявшись и поблагодарив морячка, он наградил его гривенником. Тот был доволен неожиданной наградой и, в свою очередь, поблагодарив Дробышева, отправился дальше заниматься уборкой пристани.

Надежда Петровна все еще не встретила своего папеньку и, проводив господ взглядом, вновь с улыбкой смотрела на Романа Евгеньевича. Одессит же посмотрев в сторону парохода, увидел, что матросики, стоящие по сторонам коридора, уже разошлись. Один из них проходил мимо, и Дробышев осведомился у него:

– Любезный, один момент… Подскажите нам, все ли пассажиры сошли с парохода?

– Барин, на сегодня пассажиров с парохода более не предвидится, – ответил матрос.

Роман с сочувствием посмотрел на Надежду. Она слышала ответ матроса и, опустив подбородок, слегка сжала свои губки бантиком.

– Так хотелось уже поскорее увидеть папеньку… Видимо, дела его в дороге задержали.

Дробышев выслушал Надежду Петровну, и ему стало печально.

Надя чуть помолчала и обратилась к одесситу:

– Как же ваше кольцо? Нашлось?

– Разве что рыбы теперь его найдут… – с улыбкой ответил тот.

Надя улыбнулась:

– Караси?

– Наверное, караси, – рассмеявшись, ответил Дробышев и продолжил: – Это был подарок от друга. Он выгравировал на кольце мои инициалы: Д. Р. Е. – Дробышев Роман Евгеньевич. Только вот с размером не угадал, от того оно постоянно соскальзывало… Я предполагал по приезде сюда слегка подправить его в окружности, чтоб держалось крепче, но, видно, теперь уже более не придется его носить.

– Очень жаль… – по-прежнему улыбаясь, сказала красавица.

– Надежда Петровна, как же вы будете добираться до дома одна?

– Я приехала сюда на экипаже с нашим конюхом. Он привез меня, а сам отправился колесо ремонтировать до ближайшей деревни. Оно всю дорогу скрипело. Наверное, уже вернулся и дожидается меня у входа. Так что я пойду…

– Давайте вместе посмотрим. Пойдемте, Надежда, – с улыбкой сказал Дробышев, предлагая даме свою руку.

– Ну что же, пойдемте, – слегка замешкавшись, ответила девушка и положила свою ладошку на его руку.

Не спеша они направились к выходу с пристани речного вокзала. Посмотрев в обе стороны, одессит увидел, что слева на дороге стоит экипаж с кучером на козлах, и спросил:

– Это ваш экипаж?

– Нет, – ответила Надя и, посмотрев по сторонам, добавила: – Что-то я не вижу нашего экипажа… Возможно, он все еще едет? Надо подождать, – неуверенно добавила она. – Вам, видимо, уже пора, Роман Евгеньевич? Дома вас ждут с дороги…

– Домой я успею… Надежда Петровна, а что если мы пообедаем с вами? А дома еще подождут, ведь я не могу оставить вас одну. А пока пообедаем, глядишь, и экипаж ваш прибудет.

Красотка, смутившись, посмотрела на одессита. В ее планах действительно было посещение ресторана под названием «Вол-

гавъ», но без компании Дробышева… Тот продолжил:

– Я порядком проголодался, да и вы вероятно тоже, и думаю, что еда будет во много раз вкуснее в таком прекрасном обществе, как ваше.

– Так куда же вы меня приглашаете?

– Давайте спросим у кучера с того экипажа. Он, вероятно, местный и, может, подскажет, где тут можно перекусить.

Роман и Надежда подошли к стоящему экипажу.

– Здравствуйте, любезный, – обратился Дробышев к кучеру.

– Здравствуйте, барин, – ответил тот и, глядя на даму, снял шапку.

– Подскажите, а где тут можно пообедать поблизости?

– Барин, так вот же, за вами дверь… – Жестом руки Федор начал указывать на стену здания, тянущуюся вдоль дороги. – Вон и вывеска имеется. Там и барин мой с племянником кушают…

Развернувшись, Роман Евгеньевич посмотрел на здание и увидел надпись «Ресторанъ – Волгавъ».

– А, что, хорошее заведение? – вновь обратился он к кучеру.

– Барин мой там постоянно кушает. Вот и сейчас его дожидаюся…

Тут, как будто что-то решив, в разговор вступила Надежда.

– Видимо, хорошо встречают в этом заведении, если постоянные гости есть. Роман Евгеньевич, давайте пойдем туда.

Роман улыбнулся красотке и сказал:

– Думаю, достойное место…

Держась за руки, пара поднялась по ступенькам и зашла в ресторан.

После рассказа Дробышева об одесском пломбире он и его спутница заказали две порции мороженого, которое значилось в меню под названием «Фирменное». Кроме десерта Дробышев заказал отбивную с картошкой и грибами в клюквенном соусе и чайник чая.

Ожидая заказ, Роман не отводил глаз от Надежды. Он хотел узнать о ней как можно больше: о ее интересах, о том, что ей нравится, но красотка была не очень разговорчива, особенно после вопроса об отце, а точнее, о том, чем же он занимается. Надежда Петровна встревожилась, хотя сначала и ответила, что он мельник. Затем замешкалась и добавила:

– Раньше был мельником. Сейчас он большой купец и занимается торговлей.

Дробышев не придал этому никакого значения и думал о том, как долго он искал ту единственную, неповторимую девушку, которая по-настоящему взволнует его сердце. И вот теперь она перед ним, и жизнь его наполняется новым смыслом, ведь к нему пришла настоящая любовь.

Спустя около десяти минут на стол подали заказ. Внимательно рассмотрев мороженое, Надя сказала:

– Как же оно аппетитно выглядит…

– Вероятно, оно такое же вкусное, как и приятное на вид, – поддерживал красавицу Роман.

Затем он посмотрел на свое блюдо, вдохнул его аромат, взглянул на стоящего рядом Бориса и одобрительно кивнул головой. Ну что же, очень неплохо…

Надя взяла чайник и налила чай в чашку для Романа, что очень ему понравилось, и он произнес:

– Спасибо, Наденька…

Она же, услышав подобное обращение, замерла на мгновение… всматриваясь в глаза Романа. Он заметил это и спросил:

– Все ли хорошо?

– Да, все в порядке…

Однако Надя слукавила, ведь задумалась она о том, что до этого из мужчин, кроме папы, ее никто так не называл – Наденька… Она вглядывалась в глаза Романа, и они казались ей такими искренними, от его слов шли тепло и спокойствие, но вместе с тем ее сердце билось чаще… Она не знала, что это любовь, потому как, до сегодняшнего дня еще не встречала милого ее сердцу мужчину…

Взяв десертную ложечку, Надежда попробовала мороженое. Улыбаясь как ребенок от удовольствия, она снова окунула столовый прибор в охлажденное белоснежное лакомство, посыпанное шоколадной крошкой и политое земляничным вареньем и откушала еще…

– Очень вкусное мороженое. Вероятно, вкуснее, чем у вас Одессе, —

– Я рад, что вам понравилось, – ответил Роман и откушал ложечку мороженого из своей креманки.

– Да! Ох и вкуснятина! Пожалуй, одинаково по вкусу с одесским мороженым, но в вашей компании, Наденька, несомненно, вкуснее!

Затем, заправив салфетку, он взял приборы и принялся за свое блюдо.

– Приятного аппетита, Роман Евгеньевич! – с казала Надежда Петровна, улыбаясь от полученного комплимента.

– Приятного вам аппетита, Наденька!

Надя посмотрела на Романа и одарила его нежной улыбкой.

За обедом Дробышев заметил, что из-за столика по соседству на него изредка поглядывает мужчина. В один из моментов он подозвал Бориса и поинтересовался, знает ли он, кто сидит напротив? И тот ответил:

– Рекомендую этих господ, наших постоянных гостей: Павел Николаевич и его племянник…

Увы, Борис забыл, имя Владимира Константиновича, и не смог озвучить его посетителям…

– Стало быть, это их экипаж дожидается на улице… – произнес одессит и добавил: – А что же наш экипаж? Не прибыл ли? Любезный, вы не могли бы разузнать, не стоит ли на входе в речной вокзал экипаж, и если стоит, то узнайте, чей он.

– Сию минуту…

Надя отложила ложку и перестала кушать мороженое. Во взгляде ее почувствовалась тревога… Дробышев заметил это и сказал:

– Что вы, Надежда, все в порядке, не переживайте! Я с вами, и вам нечего бояться. И, поверьте мне, я довезу вас до дома, если будет экипаж, а если нет, то без труда донесу вас на руках…

Красавица старалась улыбаться, но во взгляде ее была настороженность.

Борис тем временем вернулся и поспешил доложить:

– Стоит экипаж Павла Николаевича… других нетс…

Дробышев уже закончил к тому моменту с едой и, выслушав Бориса сказал:

– Видимо, Надежда Петровна… вашего кучера волки съели… Уже целый экипаж можно было сделать, а не только колесо!

Выпив и плотно закусив, Павел Николаевич и его племянник, мирно отдыхали после обеда. Закурив сигару и, медленно выпуская клубы дыма, Павел Николаевич стал вслушиваться в разговор, идущий за столиком по соседству.

– Владимир, у наших соседей, кажется, затруднение с транспортом. Что толку ухаживать за такой красивой девушкой, если ее даже до дому подвезти не на чем…

Павел Николаевич слегка захмелел от принятой водки, и его мысли будоражила красавица за соседним столиком. Будучи закоренелым холостяком и охотником до дам, он считал, что его помощь в сложившейся ситуации – это отличный повод познакомиться и привлечь к себе внимание Надежды. Тем более что ее спутник находится в затруднительном положении и не знает, на чем им ехать, а это значит, что он должен согласиться… Ко всему прочему в дороге с красавицей будет гораздо интересней. «Отличная идея», – заключил он. Однако, тут же взглянув на свой саквояж, как-то замешкался, но вскоре все же решил просигнализировать Борису и подозвать его, для чего он нехотя помахал рукой, при этом не вынимая из своих толстых пальцев дымящейся гаванской сигары. Борис не заметил его жестов. Затем Павел Николаевич решил привлечь внимание Бориса голосом и произнес:

– Борис, голубчик, будь добр, подойди к нам… Тот повернул голову и ответив:

– Сию минуточку, уже иду… – слегка наклонившись, обратился к Роману Евгеньевичу:

– Прощу прощенья… я оставлю вас буквально на момент…

Затем улыбаясь Борис посмотрел на Надежду Петровну и, как бы восхищаясь ее красотой, пошевелил своими усиками. Дробышеву не понравился это жест, тем более что Надежда слегка улыбнулась приветливому администратору в ответ. Борис же был доволен собой и, откланявшись, направился к столику Павлу Николаеву и его племянника.

– Какие презабавные усики у этого мужчины… не правда ли?! А, Роман Евгеньевич? – сказала Надя улыбаясь и стала интересоваться мнением Дробышева на сей счет…

– Чем такие усы носить, так лучше уж вовсе без штанов щеголять… – ответил Роман заговорщическим голосом, рассмешив Надежду Петровну.

Тем временем, Борис подошел к Павлу Николаевичу и Владимиру.

– Что изволитессс? – обратился он к господам.

Владимиру были ясны мысли дяди, и он не находил в них ничего дурного, тем более, что Надежда так же понравилась ему, как и Павлу Николаевичу. По этой причине он решил не вмешиваться в разговор, который начал его родственник.

– Борис, скажи, верно ли я услышал, что у наших соседей возникли затруднения с экипажем?

– Да, на данный момент их экипаж задержался, и они ожидают его в самое ближайшие время.

– Я хотел бы предложить помощь и пригласить их в свой экипаж. Тут до города идет одна дорога, и я думаю, что нам будет по пути. Да, кстати, в это время все местные извозчики, калымящие на встрече пассажиров, уже разъехались, пароходов на сегодня уже не предвидится, – говорил Павел Николаевич, разъясняя ситуацию и глядя на Владимира, – а клопов кормить в здешней гостинице совсем не доброе дело… Так вот, голубчик, – вновь обратился он к Борису, – ты скажи о моем предложении молодым людям. Если угодно им будет, то мы уже скоро собираемся отъезжать.

Владимир Константинович свернул газету и, положив ее на стол, добавил:

– Да, нам действительно пора.

Борис молча со вниманием выслушал предложение Павла Николаевича.

– Сию минуту… – ответил он и тут же направился к Дробышеву и его спутнице.

Подойдя к столику, Борис начал говорить:

– Вы позволите на минуточку отвлечь вассс? – с вопросительным выражением лица управляющий обратился к посетителям, при этом, как и всегда, двигая своими черными усиками.

– Что вам угодноссс? – ответил Дробышев, сделав лицо, как бы пародирующее Бориса, а затем взглянул на Надю и пошевелил усами точь-в-точь как Борис…

Получилось очень похоже, и Надежда рассмеялась. Борис не совсем понял издевку и в замешательстве с удивленным лицом стал моргать своими округленными глазами.

Пока Надежда пыталась перестать смеяться, Роман Евгеньевич уже с серьезным выражением лица взглянул на Бориса и сказал:

– Слушаю вас, любезный!

– Господа за соседним столиком услышали о том, что ваш экипаж задерживается, и изволили предложить вам свою помощь, а именно подвезти вас до города. Если вам будет по пути, то они уже скоро будут отъезжать.

Борис не оценил шутку Романа, но по-прежнему улыбался ему и Надежде.

– Любезный, спасибо вам! Вы нам, пожалуйста, счет подготовьте, а мы обсудим поступившее предложение.

– Я вернусь к вам через пару минут, – стараясь не дать Дробышеву повода для повторной насмешки, сказал Борис и, не шевеля усиками, откланявшись, ушел.

Роман посмотрел на Надю. Она уже не смеялась, а как-то насторожилась.

– Надежда Петровна, а что если ваш экипаж действительно не появится, как же тогда?

– А как же по поводу вашего обещания донести меня на руках?..

– Я буду рад… доставить вам такое удовольствие… Боюсь, по времени будет долго, но если я сказал, то не откажусь от своих слов…

Красавица улыбалась Роману своей обворожительной улыбкой…

– Наденька, вы в городе проживаете? – интересовался Дробышев.

– Нет. Не совсем. Рядом по направлению к городу есть другая дорога, вдоль нее стоит деревня а, за ней наша с папенькой усадьба. Однако, – добавила она, – если мы поедем, то скорее всего встретим мой экипаж и если он выехал за мной, то не проедет мимо. А если случится так, что у нас не получится застать экипаж в дороге, то можно доехать до поворота, а там до деревни, уже и рукой подать.

– Отлично! Тогда мы согласимся, ведь это будет удобно. Так или иначе, Надежда Петровна… я доставлю вас до дома, – сказал Роман с улыбкой на лице, смотря в глаза Надежде.

Девушка изменилась в лице. Она смотрела на Романа без улыбки, в глазах ее читалась тревога… Дробышев думал, что Надя переживает за папеньку, а теперь еще и экипаж ее затерялся.

– Все будет хорошо, Наденька! Я провожу вас до дому, поверьте мне…

Тут вдруг Надя приняла решение и вот уж собралась озвучить его, начав:

– Роман Евгеньевич, вам не надо ехать с нами… прошу вас…

Вдруг за спиной раздался голос, и она замолчала.

– Здравствуйте, здравствуйте!

Это был Павел Николаевич. Владимир одевался в это время. Барсуков решил сам подойти к Дробышеву и Надежде Петровне. Он услышал, как Надя рассмеялась недавно, и подумал, что Борис как-то не так донес до соседей его предложение.

– Мое почтение, – начал он. – Позвольте представиться… Барсуков Павел Николаевич.

– Здравствуйте, – очень приятно! Ответил одессит и, встав, протянул новому знакомому свою руку. – Дробышев Роман Евгеньевич – представился он.

Пожав руку одесситу, Павел Николаевич, еще не разжав ладони, с улыбкой взглянул на его спутницу.

– Надежда Петровна, – представилась юная красавица, глядя на Павла Николаевича… не назвав своей фамилии.

– Очень приятно, – ответил он, поочередно разглаживая свои усы с обеих сторонам…

– Борис передал нам ваше предложение, – сказал Роман Евгеньевич. – Мы очень признательны вам за беспокойство и хотели бы поехать вместе с вами.

– Хорошо, – произнес Павел Николаевич.

Вернувшись, Борис стоял в стороне и ждал когда посетители закончат диалог.

– Ваш счет, пожалуйста… – с казал он, обращаясь к Дробышеву, держа перед ним кожаную папку-счетницу на подносе.

– И нам посчитай, Борис, – сказал Павел Николаевич.

Откланявшись, управляющий ушел, выполнять поставленную задачу.

– Значит, скоро выезжаем… – в новь обратился Павел Николаевич к своим новым попутчикам и, развернувшись, направился к своему столику.

– Очень симпатичный мужчина, добряк… Думаю, что поездкой мы будем довольны, и вам незачем переживать, правда, Наденька?

Роман говорил это Надежде, но она смотрела на него с переживанием и тревогой. «Он не услышал меня, – думала она. —

Сказать, непременно сказать еще раз…»

– Роман Евгеньевич, выслушайте… – начала она.

Услышав ее, Дробышев, улыбнувшись, внимательно взглянул в глаза Надежде. Тут подошел Борис. Он уже вручил счет Павлу Николаевичу и теперь стоял возле столика Романа и Надежды. Передавая оплаченный счет администратору, Дробышев вновь отвлекся. Надя не очень добро взглянула на Бориса и замолчала, не договорив. Взяв папку со счетом и деньгами, Борис хотел уйти, но Дробышев остановил его и, к удивлению Нади, сказал:

– Один момент сударыня, я на секунду отойду…

Не дав Надежде времени ответить, он встал со своего стула и быстро подойдя к Борису, вместе с ним отошел от столика. В момент беседы с администратором Роман Евгеньевич стоял спиной к столику, за которым он трапезничал с девушкой, а потом повернул голову и, с улыбкой взглянув на свою спутницу, снова отвернувшись, продолжил диалог. Разговор, который вел Дробышев с Борисом, был негромким. Надя не слышала ни слова. Затем Роман что-то передал Борису и тот, одобрительно кивнув головой, ушел. Роман же, очень довольный, вновь вернулся к Наде.

– Прошу извинить меня, теперь я снова ваш навеки, – с казал Роман, улыбаясь и продолжил, – итак, Надежда Петровна, нам пора в дорогу, покуда еще есть на чем ехать…

Дробышев был рад, что вопрос с транспортом решился. Надя рядом, он проводит ее, как и обещал, узнает, где она живет, и будет далее стараться добиться ее расположения. Роману хотелось, чтобы его спутница думала о нем серьезно и не сочла болтуном и проходимцем. И это у него получалось. Надя же не улыбалась. Она смотрела на Дробышева с долей тревоги и отчасти осуждения. Ведь в силу обстоятельств ей не удалось сказать ему что-то важное, а он все думал, что переживания Надежды связаны с пропажей экипажа и ее любовью к папеньке, которого, к сожалению, так и не удалось встретить… Роман старался помочь и поддержать Надежду.

Тем временем дядя вместе со своим племянником, направились к выходу.

– Роман Евгеньевич, нам пора. – Сказал, Павел Николаевич на ходу.

– Пойдемте, сударыня, дорога ждет, – сказал Дробышев, предлагая свою руку красавице.

Надежда подала ему свою ладошку и встала. Вместе они направились к выходу. Павел Николаевич и Владимир вышли на улицу первыми. Они обратили внимание, что к ним быстрым шагом, почти бегом поспешает Борис. Он двигался со стороны речного вокзала неся в руках букет из семи белых роз…

– Вот это новости, – с удивлением сказал Владимир Константинович.

– Учитесь, мой дорогой племянник! Вот так надо ухаживать за дамами! Молодец, Роман Евгеньевич, – многозначительно заявил Барсуков.

Тут из дверей ресторана показались Роман и Надежда. Дробышев увидел Бориса с цветами.

– Один момент, – произнес Роман Евгеньевич и взял букет из рук Бориса. Тот выполнил порученное ему задание и подоспел как нельзя кстати. – Надежда Петровна, это вам, – улыбаясь, Дробышев вручил цветы в руки красавицы.

– Какая прелесть! Какие чудесные цветочки! – вдыхая аромат цветов, промолвила Надя с сияющими от радости глазками. – Спасибо!

– Надежда Петровна, но все же самый прекрасный цветок на всем белом свете – это вы! – сказал Роман Евгеньевич, довольный тем, что задуманный им сюрприз удался.

Красавица улыбалась. Павел Николаевич и Владимир Константинович чувствовали себя неловко и молча наблюдали за происходящим. Дробышев понимал, что их ждут, и обратился к Борису со словами:

– Я был уверен, что могу положиться на вас! – и , достав деньги из кошелька, дал «цветоносцу» три рубля одной купюрой.

– Благодарствую! Доброй вам дороги, господа! И ждем вас снова в гости! – с вернув купюру и положив ее в карман, сказал Борис и добавил: – Всегда вам рады!

– До свиданья, голубчик! Вскорости жди, – произнес Павел Николаевич и, обращаясь уже к своим новым попутчикам, сказал: – Позвольте представить вам… рекомендую: мой племянник – Владимир Константинович Рябинин.

Роман Евгеньевич и Надежда Петровна по очереди представились своему новому знакомому- попутчику.

– Очень приятно, рад знакомству, – произнес Рябинин.

Кавалеры расступились с тем, чтобы Дробышев провел Надежду Петровну к экипажу и помог ей подняться. Уходя, Надежда обратилась к Борису:

– До свидания! Спасибо! – сказала она.

Тот довольно заулыбался от оказанного ему внимания и ответил:

– Доброй дороги, будем вас ждатьссс…

При этом Борис снова передернул усиками и сделал это как раз в тот момент, когда Роман также посмотрел на него. Надя заулыбалась, а когда Дробышев повернулся к ней лицом и вновь спародировал дерганье усиков а-ля Борис, красотка не выдержала и засмеялась… Борису стало как-то не по себе. Придав лицу серьезное выражение, он решил стоять молча, не тратя слов, и дождаться отъезда гостей.

Вслед за Надеждой путники один за другим сели в экипаж. Роман с Надей расположились лицом вперед, а дядя с племянником присели напротив них.

Затем Павел Николаевич дал команду Федору: «Трогай!». Тот взмахнул вожжи и стал править экипаж по дороге. Борис же все еще стоял и смотрел вслед уезжающей карете. Ему стало как-то грустно… Но, вспомнив про трехрублевую купюру в своем кармане, администратор вновь пошевелил своими усиками, взбодрился, и, поднявшись по ступенькам, вернулся в ресторан…

Глава 5. Капкан красоты

Доехав до перекрестка, экипаж повернул направо по направлению в город.

Надя была задумчива и молчалива. Дробышев удивился ее настроению. Он думал, что теперь Надежде должно было стать легче, ведь она направляется домой и нет причин для беспокойства. Вместо этого девушка сидела чуть ли не плача и, держа розы в руках, смотрела на букет печальными глазками.

– Что с вами, Наденька? – спросил Роман.

– Все хорошо, просто слегка кружится голова. У меня бывает такое в дороге.

– Федор, вези ровней! – потребовал Павел Николаевич.

– Да я же чего… Это вон дорога такая…

– Все хорошо, не беспокойтесь, пожалуйста, – печальным голосом произнесла Надя, стараясь улыбнуться господам.

– Надо отвлечься, – сказал Павел Николаевич. – В дороге разговор – э то хорошие дело. Вы вот чем занимаетесь, Роман Евгеньевич? Откуда прибыли? Я видел вас на пароходе и вот уж не предполагал, что сегодня же буду ехать с вами домой в одном экипаже.

– Сам я родом из Одессы. Приехал на отдых. Думал сменить климат и пожить вдали от суеты. Кроме всего прочего, здесь в пригороде живет моя тетушка. Она просила навестить ее, и вот я приехал.

– Так, стало быть, вы не женаты? – спросил Павел Николаевич.

– Пока нет. Но думаю, что скоро уже женюсь… – говоря Роман взглянул на Надежду.

– А кто же ваша спутница?

– Надежда Петровна – моя подруга, мы давно с ней знакомы, и она встречала меня, но, как вам известно, экипаж наш сломался.

– Славно, очень славно… Нет, я не о сломанном экипаже, – поправился Павел Николаевич. – Я о вас. Вам очень повезло иметь такого красивого друга, как Надежда Петровна…

– Несомненно и полностью с вами согласен, – ответил Дробышев.

Сказав неправду о давнем знакомстве с Надей, Дробышев как ни в чем не бывало продолжал улыбался красавице. Надежда Петровна не поддержала высказывание Романа и, отчасти обидевшись на него, вопросительно посмотрела на одессита. Затем наклонилась к нему и прошептала на ухо:

– Зачем вы так сказали, Роман Евгеньевич… что мы с вами давно знакомы?

– Потому что я влюбился в вас и не отдам вас некому! – прошептал Дробышев в ответ Надежде Петровне.

После этих слов красавица потеряла дар речи. Раскрасневшись спелым румянцем и отвернувшись от Дробышева, спустя мгновенье Надежда повернулась к нему снова и, неодобрительно посмотрев в искренние глаза Романа… успокоилась, медленно опустила свои зеленые глазки вниз, задумавшись, едва заулыбалась… и отвернувшись, стала рассматривать окружающую природу.

– А можно узнать ваш род деятельности, Роман Евгеньевич? – решил продолжить беседу Барсуков.

– Я занимаюсь кожевенным производством в Одессе…

– Ну что же, похвально, когда человек при деле, это всегда хорошо. Вот, Владимир, когда унаследуешь мои дела, тоже будешь при большом деле. И мама твоя и ты молодцы, что спустя столько лет вернулись в родные места. Давно пора было этом дом продать… все время сестре писал, что бы вы приезжали и не сидели в этой именной усадьбе под Тверью. Столько дел, Владимир… столько дел и везде надо успевать! Не зевать и на месте не топтаться! Вот тогда-то и толк будет! Сейчас без меня как управлялся? Все ли получалось у тебя, мой дорогой племянник?

– Дядя, я хорошо справлялся с делами, не извольте беспокоиться, – коротко ответил Рябинин и тут неожиданно чихнул.

– Вот! Стало быть правда… Будь здоров, Владимир! – произнес Павел Николаевич.

– Простите, – с казал Владимир Константинович и, достав носовой платок, вытер нос.

– Погода нынче свежая, как бы не расхворался ты, мой дорогой племянник. – Произнося эту фразу, Павел Николаевич достал из внутреннего кармана небольшую фляжку и, открыв ее, вновь обратился к племяннику с предложением: – Выпьешь для прогрева, а, Владимир?

Племянник молча покачал головой, отказываясь от дядюшкиного предложения.

– С вашего позволения… – произнес Павел Николаевич, глядя на сидящих напротив Романа и Надежду, после чего выпил водки из фляжки и, закрыв ее, убрал обратно в карман.

В момент проводимых манипуляций по принятию спиртного на запястье левой руки Павла Николаевича можно было разглядеть непонятное на первый взгляд «украшение» в виде браслета и цепочки, идущей от него к рукояти кожаного саквояжа.

Роман Евгеньевич первым заметил своеобразное украшение на руке Павла Николаевича, а потом и Надежда Петровна обратила внимание на странный браслет.

Увидев, что оба попутчика заинтересованно разглядывают его руку, Барсуков посчитал нужным объясниться.

– Не переживайте, я не беглый каторжник. Это всего лишь мера предосторожности.

Дробышев несколько удивился, и это только разожгло его интерес к персоне Павла Николаевича.

– Чем же вы занимаетесь, какое дело ведете? Позвольте полюбопытствовать… – обратился он к Павлу Николаевичу.

– Сахарное дело… Я владелец небольшого сахарного завода.

– Рад повстречать деловых людей в этой дороге. Владимир, вы стало быть также занимаетесь производством сахара? – с казал Роман и, задав вопрос, перевел взгляд с Павла Николаевича на его племянника.

– Я только учусь, вникаю в процесс, так сказать… До последнего времени Павел Николаевич вел дела сам. План, организация, оборудование, технический процесс, запуск производства, хранение, сбыт… все под его контролем, а это не так уж и просто, доложу я вам… – самокритично заявил Рябинин.

– Спасибо, Владимир! – с казал Павел Николаевич, благодаря своего племянника за лесные, но правдивые слова.

– В любом случае, господа, я хотел бы поблагодарить вас за предложенную помощь! – с казал Дробышев и добавил: – Если я буду вам полезен, то всегда рад помочь!

– Ну вот и славно… – одобрительно сказал Павел Николаевич. – А где вы проживаете в Одессе?

– Недалеко от моря. Там и завод наш расположился. Все удобно…

– Ваш?

– Да… В мое отсутствие отец и брат Андрей ведут дела.

– Хорошо… очень хорошо!

Надежда не проявляла никакого интереса к предмету беседы, а все больше смотрела по сторонам и вглядывалась вперед… Дробышев заметил это и спросил:

– Надежда Петровна, вы боитесь пропустить поворот?

– Да, я не хотела бы пропустить дорогу. Она должна поворачивать направо.

Павел Николаевич решил поучаствовать в беседе:

– А зачем нам направо?

– Там деревня, в которую на ремонт экипажа поехал мой кучер, а за ней мой дом.

– Так вы здешняя? Стало быть, мы с вами земляки…

– Да, я местная. Мы с папенькой и маменькой живем вместе в усадьбе за деревней.

– Что-то я не припоминаю в том направление деревни… – озадаченно произнес Павел Николаевич.

Девушка как-то потерялась от этого вопроса, но потом округлила зелененькие глазки и, заулыбавшись белоснежной улыбкой, сказала:

– Там хутор был, а теперь деревню выстроили, не так давно.

Павел Николаевич поначалу было задумался, глядя на девушку, и продолжил молча вспоминать – н и хутора, ни усадьбы на его памяти там не было… Однако обворожительная улыбка Надежды и легкий хмель в его голове не позволили мысли развиться и, прекратив допрос, он сказал:

– Федор, увидишь поворот направо – останови… – Затем, достав сигару, он обратился с вопросом к попутчикам: – В ы не против?

Возражений не последовало, и Павел Николаевич закурил.

– Ах, что за дивная природа у нас… – сказал он и стал оглядываться по сторонам.

Проехав еще около ста метров, экипаж остановился…

– Барин, вот поворот. Сюды, что ль, прикажете вертать-то?

Павел Николаевич, как и все остальные пассажиры экипажа, посмотрел на поворот, после чего направил свой вопросительный взгляд на пассажирку:

– Сюда ли вам надо, сударыня?

– Да, сюда…

– Что-то дорога-то не сильно езженная, а, барин… ямы… вон, да трава – обратился Федор к Павлу Николаевичу.

– Этой дорогой не особо сейчас пользуются и не все ее знают, но она короче и до деревни тут рукой подать, а там я и сойду… – быстро сказала Надя, вступив в разговор.

– Вы уверены? – Задав вопрос, Роман посмотрел на Надежду.

Девушка задумалась на мгновенье, как-то странно, с печалью во взгляде, как будто прощаясь, посмотрела в глаза Романа и ответила:

– Да.

Павел Николаевич услышал ответ Надежды, слегка повернул голову и громко сказал сидящему позади него кучеру:

– Трогай, Федор…

– Ну, пошли, родимые, – крикнул кучер, встряхнув вожжи и поворачивая направо.

Лошади сделали несколько шагов. И вот экипаж, свернув с дороги, заскрипел, затем колесами нырнул в проторенную колею и не спеша повез своих пассажиров в сторону обозначенной деревни…

Дорога действительно оказалась плохой. Большие канавы и ямы не доставляли путникам комфорта. Разговоры прекратились, так как все участники заезда по бездорожью старались попросту удержаться на своих местах. Надя покрепче обхватила обеими ручками руку Романа. Он же, свободной ладонью взялся за ручку экипажа. Хозяева экипажа, ухватившись за специальные ручки, так же, как и их попутчики, не получали никакого удовольствия от затянувшейся экстремальной езды. Время от времени все пассажиры сочувственно поглядывали друг на друга, как бы делясь впечатлениями от поездки при особо сильной тряске…

– Надеюсь, сударыня, что вы не ошиблись дорогой и скоро эти буераки закончится… – не довольно сказал Барсуков.

Надя не ответила… и лишь печально взглянула на Павла Николаевича.

Через некоторое время дорога стала более покорной и выровнялась.

Роман посмотрел на Надежду, а она прилегла на его плечо.

– Надежда Петровна… Надя! – слегка приобняв рукой даму за плечи, произнес он.

Красотка приподняла голову, посмотрела на Романа и сказала:

– Я что-то плохо себя чувствую… Давайте остановимся… – и вновь, опустив голову на плечо Дробышева, закрыла глаза.

Павел Николаевич посмотрел на девушку и, услышав ее жалобы на самочувствие, в тот же момент отдал команду:

– Тормози, Федор…

Тот же, обрадовавшись хорошей дороге, знай себе правил дальше и не понял приказа.

– Стой, тебе говорят! – громко выкрикнул Дробышев.

Федор услышал одессита и натянув вожжи, резко затормозил…

– Трррр…

Затем, весь во внимании, он посмотрел назад в экипаж. Ему хотелось понять причину столь резкой остановки.

Роман взял Надежду на руки и, аккуратно спустившись с экипажа на землю, отнес даму на полянку рядом с дорогой. Присев с Надей на руках, он уложил девушку на траву и с волнением стал вглядываться в ее лицо.

– Надежда Петровна… Надя! – громко произнес он, но она молчала.

– Укачало в дороге. Оно и немудрено, дорога-то дрянь, – констатировал Павел Николаевич.

Дробышев тем временем, потерев ладошки, легонько пошлепал девушку по щечкам.

– Наденька! Ну же, очнитесь…

– Воды… – приоткрыв, глаза, произнесла Надя.

– Есть вода? – обратился он к господам.

– Федор! Федор! Неси воду скорей! – закричал Павел Николаевич.

– Несу… барин! Несу! – ответил Федор, все это время сидевший на козлах в экипаже.

«А что делать? – думал он. – Вон, господа все там… сами и управятся». Теперь же, услышав команду Павла Николаевича, он наклонился, чтобы взять бурдюк с водой. Быстро схватив его, кучер собрался было встать и выйти. Однако сделать это ему не удалось… С этого момента Федор больше ничего не помнил.

Причиной этому послужил взявшийся из ниоткуда огромный как по росту, так и по телосложению мужик. Гигант заблаговременно припас массивную дубину и украдкой, подойдя с тыла, улучил момент, затем замахнулся и сильным ударом по спине буквально вышиб кучера с его с рабочего места.

Глава 6. После ограбления

Очнувшись, Федор стал приходить в себя и лежа рассматривать мутные фигуры, мелькавшие туда-сюда перед ним. Они резко двигались, и движения их сопровождались смешанным шумом в ушах. Издалека слышались голоса. Спустя несколько минут Федор стал видеть четче. В следующий момент к нему подбежал Владимир. Он присел возле Федора, держа у своей левой брови красный от крови платок. Федор всмотрелся в лицо Рябинина и, узнав его, заулыбался.

– Федор, как ты? Ты слышишь меня? – пытался докричаться до кучера Владимир.

– Что с вами? – взволнованно ответил Федор.

Слегка пошатнувшись, кучер попытался присесть и начал перебирать своими дрожащими руками по траве, но, не удержавшись, сразу же упал на локоть. Владимир среагировал и быстро подхватил Федора сподручной рукой под спину. Этой же рукой Рябинин держал у своего лица кусок окровавленной материи. Теперь же ему пришлось резко убрать ее. И тут Федор увидел, что у Владимира Константиновича сильно рассечена бровь, а кровь буквально течет по его щеке.

– Барин, как же барин?! – теперь Федор понял, что случилось что-то неладное, и снова пытаясь встать, стал высматривать по сторонам Павла Николаевича.

Владимир Константинович придержал его и не дал подняться.

– Лежи, Федор, ляг и просто отдыхай…

– А барин как же?! – не унимался Федор. – Жив? А?

– Жив, Федор, не волнуйся, – раздался голос Барсукова.

В следующий момент Павел Николаевич подошел к Федору, и тот увидел его.

– Ну как ты? Сам-то живой? – спросил он Федора.

Кучер увидел своего хозяина и буквально не узнал. Ворот его рубахи торчал в разные стороны, жилетка была порвана, правый глаз совсем распух и затек, на бакенбардах, усах и губах барина виднелась кровь…

– Сейчас поедем, барин! Сейчас… я запрягу… сейчас… – встревоженно заколыхался Федор, предпринимая отчаянные попытки встать.

Владимир заулыбался сквозь боль и сказал:

– Лежи, тебе говорят!

Придерживая Федора, он уложил его на траву, а тот же, как в бреду, все продолжал бормотать:

– Сейчас, я сейчас, поедем, барин, сейчас…

– Эх, Федор, Федор, не на чем нам теперь с тобой ехать, – с сожалением сказал Павел Николаевич. – На нас на самих поездили видишь как?.. Лежи, успокойся, просто лежи, теперь уже нечего тревожиться, – сказал хозяин сахарного завода и обратился к племяннику: – Где этот Роман? Знать, он с ними был заодно?! «Рад буду помочь»… Вот сволочь!!! – вспоминая обещания Дробышева, не унимался Павел Николаевич. – Девку жалко… Занасилуют ее лиходеи эти, звери же, а не люди! – со злобой и расстройством в голосе предполагал Барсуков.

Владимир молча слушал дядю, который находился в состояние аффекта, но после слов о Наде решил высказаться.

– Дядя, я не знаю, как Роман, а вот девица-то их была… Разве вы еще не поняли?

Задумавшись и сообразив, о чем ведет речь его племянник, Павел Николаевич пришел в ярость:

– Вот… сволочь! Деревня, усадьба! Вот… же! Как ребенка вокруг пальца! Ну я тебе покажу! Деревню, усадьбу… в Сибири! – вне себя от возмущения кричал он, размахивая руками, на одной из которых висел браслет с небольшим фрагментом цепочки.

Владимир уложил Федора и, встав, начал оглядываться по сторонам. Хотя он и был шокирован, но рассуждал здраво, и мысли в его голове подсказывали ему, что надо как-то выбираться из сложной ситуации. Но куда идти? Обратно? Или вперед? Вопросов было больше, чем ответов… «Федор сам идти не сможет, значит, его надо нести. Или оставить Федора здесь под присмотром Павла Николаевича, а самому бежать за помощью? Да, так будет вернее, – мысленно сам с собой согласился Рябинин. – Ведь с Федором на руках или даже на носилках далеко не уйти. Главное же – найти кого-то. Или вернуться до речного вокзала, там уж помощь быстро найдется, – так рассуждал он… – А где же Роман? В самом деле?»

И тут где-то вдалеке послышался отчаянный крик:

– Я найду тебя!!!

Переглянувшись между собой, Владимир Константинович и Павел Николаевич поняли, что это кричал Дробышев. Владимир посмотрел на дядю и со словами: «Будьте здесь, я сейчас…» – побежал по дороге в сторону доносящегося крика. Пробежав около ста метров, Рябинин снова услышал голос Романа:

– Надя! Я найду тебя! – кричал тот.

Далее Владимир уже не бежал, а шел по дороге быстрым шагом, приводя свой ритм дыхания в норму. Пройдя еще около пятидесяти метров, он вышел из прилеска на берег Волги. Теперь заброшенная дорога уходила налево и тянулась вдоль берега реки.

Владимир Константинович немного испугался, когда неожиданно увидел на дороге Романа. Тот стоял на коленях, опустив голову вперед, и тяжело дышал. Владимир подошел к одесситу и посмотрел на него. На затылке и шее Дробышева виднелась запекшаяся кровь… и он не обращал на визитера никакого внимания… – Как вы? – обратился Рябинин к Роману Евгеньевичу.

Тут Дробышев неожиданно встал, очень злобно посмотрел в глаза Владимира, но затем чуть ослабил напор, глянул вниз, затем слегка в сторону, как бы собираясь с мыслями, и вновь устремил свой взгляд в глаза Рябинина.

– Все хорошо, все хорошо… Как там остальные? Все живы? – интересовался Роман.

– Живы. Федору сильно досталась, но уже пришел в себя.

– Это хорошо, что все живы – в есь в напряженном состоянии и все еще тяжело дыша, сказал Дробышев.

Полностью уйдя в себя от произошедших событий, он то и дело всматривался в даль уходящей дороги. Ему хотелось что-то сделать, что-то исправить, однако, перебирая суетные и тревожные мысли в своей голове, он каждый раз приходил только к одному решению – надо успокоиться, взять себя в руки. Я найду ее и больше уже не отпущу…

Владимир все это время что-то говорил, но Роман не слушал своего попутчика. Теперь же до его слуха и внимания донеслись слова:

– Надо выбираться отсюда! Пойдемте, Роман Евгеньевич, доберемся до остальных и вместе подумаем, где нам искать по-

мощи…

Дробышев еще раз посмотрел в прежнем направлении и, резко развернувшись, направился уверенными шагами обратно на поляну. Владимир старался не тревожить Романа лишними словами, понимая, что тот находится на взводе.

Он молча поспешил за Дробышевым, но, сделав несколько шагов, машинально остановился и замер, затем, повернувшись налево, посмотрел на Волгу и обратил внимание на знакомую картину, а именно на летающих над водой чаек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.