Кристина Юрьевна Сандалова
Звонок для родителя. Как дать ребенку качественное образование вне школьных стен

© Кристина Сандалова, 2023

© ООО «Индивидуум Принт», 2023

Книга посвящается Игорю Моисеевичу Чапковскому и моему сыну Грише, которые открыли мне новый мир свободного обучения

Предисловие

Пока я писала эту книгу, в мире произошло немало событий, радикально изменивших нашу жизнь, – первым из них стала пандемия COVID-19. И коронавирус, пожалуй, затронул школу сильнее других драматичных перемен: с весны 2020 года миллионы людей в России на собственном опыте узнали, что такое дистанционное образование. Времени на подготовку к переходу в «цифру» не было, и в большинстве случаев школы оказались к ней не готовы. Родители увидели, как программы зависают, электронные дневники отказываются работать, пожилые преподаватели не могут быстро освоить новые технологии, сетевые хулиганы занимаются зумбомбингом (перехватывают управление виртуальной доской), а дети могут сколько угодно списывать или отлынивать, выключив камеру и микрофон… Понятно, что первые отзывы на такой эксперимент оказались, мягко говоря, не самыми восторженными. А позже родители, которые столкнулись с цифровым форматом обучения, разделились на три лагеря.

Первые пережили удаленку как стихийное бедствие и решили, что единственный допустимый выход – возвращение к норме, когда ребенок уходит утром в школу и до вечера им занимаются профессионалы. Их можно понять, ведь многие родители после отмены наиболее жестких коронавирусных ограничений стали снова ходить на работу и не планировали оставлять ребенка дома без присмотра, да и в целом нарушать слаженный ритм жизни.

Вторая группа – те, кто отнесся к вынужденному эксперименту с удаленным обучением как к возможности заглянуть по ту сторону образовательного процесса, понять, как выглядят современные уроки и какие знания получают дети. Увиденное понравилось не всем.

Согласно данным проекта «Дети Mail.ru», 45 % семей, опрошенных весной 2020 года, заявили, что вся нагрузка по обучению фактически легла на их плечи[1]. Многие впервые поняли, сколько проблем есть в организации учебы. Раньше все несовершенства скрывались за стенами школы, но после перехода в онлайн-режим их уже стало невозможно игнорировать: и занятия по шесть часов в день, после которых в голове остаются лишь крохи информации; и выгорание педагогов, которые не могут удерживать внимание тридцати детей, не говоря уже о том, чтобы по-настоящему их заинтересовать; и несоответствие между оценками и уровнем знаний. Мне, к примеру, известно, что в пятом классе одной московской школы отличники и отличницы умудрялись получать высокие отметки, даже не зная таблицу умножения, которую проходят во втором классе. Думаю, вы и сами видели видеоролики, где прохожие не могут ответить на самые простые вопросы вроде имени последнего русского царя или химической формулы воды, – это тоже результаты школьного образования.

И наконец, в третий лагерь вошли те, кто смог найти в дистанционном образовании какие-то плюсы. Отчасти у них это получилось потому, что отдельные школы хорошо адаптировались: быстро освоили необходимые технологии, тщательнее проверяли домашние задания и не прерывали учебный процесс. Некоторые родители начали всерьез задумываться о сильных сторонах удаленки. К примеру, семья легко может переехать в другой город или страну без ущерба для учебы. Кроме того, на дистанте легче следить за процессом обучения, а время, которое раньше бы ушло на дорогу, можно потратить на что-то полезное. Часто родители из этой категории в определенный момент приходят к выводу, что могут прожить и вовсе без школы. Тогда они выясняют, что учиться за пределами школьных классов можно не только онлайн, но и офлайн, уделяя больше времени книгам, кружкам и секциям.

Удаленка стала инструментом, который вскрыл проблемы традиционной системы обучения. Многие родители впервые задумались, нужна ли им и их детям школа в ее современном состоянии. В результате стремительно вырос запрос на альтернативное образование. Неожиданно для себя я обнаружила, что семейное обучение, которым я занимаюсь уже девять лет, вдруг стало мейнстримом. Хотя еще недавно сама идея, что учиться можно вне школьных стен, вызывала недоумение и настороженность.

«Думали, что у сына хорошие знания по английскому: учится на отлично, никаких замечаний. А как послушали их занятия, поняли, что это профанация» – во время пандемии я часто получала такие сообщения от родителей, которые увидели, как их детей учат на самом деле. Мне писали люди, знавшие меня как маму ребенка на семейном обучении (что означает этот термин и почему его не стоит понимать буквально, вы сможете узнать на странице 46) – я много рассказывала о разных методиках, своем и чужом опыте для профильных изданий и в личном блоге. Пандемийный шквал писем и вопросов побудил меня углубить и систематизировать свои знания, и в результате получилась эта книга. Она о тех трансформациях, которые сегодня претерпевает понятие «школа», и о том, как построить учебный процесс так, чтобы ужасы традиционного образования, знакомые почти каждому бывшему ученику, обошли вашего ребенка стороной.

Почему я решила написать об этом целую книгу? За десять лет (сначала просто как мама школьника, а затем как эксперт Национальной ассоциации семейного образования) я видела такое количество разных сценариев альтернативного обучения – от успешных до совершенно провальных, – что поняла: этот опыт нужно объединить и как следует систематизировать, чтобы принести пользу родителям, которые хотят помочь своим детям. Многих людей сегодня не устраивает положение в российских школах. Безусловно, есть исключения: школы с прекрасными педагогами, эффективными методиками, счастливыми учениками. Но ни для кого не секрет, что для такой большой страны их очень мало. И пока не изменится вся система, эти школы так и будут оставаться исключениями – а для того, чтобы произошли перемены, мы должны понять, что не так с современной школой, как мы можем сдвинуться с мертвой точки и изменить образовательный процесс к лучшему.

Подумайте только: всего пятнадцать лет назад в мире не было айфонов, Airbnb, Uber, Alibaba и социальных медиа. Сегодня же миллионы людей узнают новости из соцсетей, а не газет и телевизора, заказывают еду и одежду через приложения, смотрят кино на ноутбуке, созваниваются с родными с другого континента по скайпу, устраивают конференс-коллы по зуму и так далее. Смартфон размером с ладонь сегодня может вместить целую библиотеку, кинотеатр, сборник аудиоэнциклопедий, образовательных программ и платформ. Фактически достаточно одного гаджета, чтобы успешно учиться и работать. Это не значит, что нужно уходить в цифровой мир: за время вынужденной дистанционки мы все оценили важность живого общения. Однако технологии могут сильно облегчить нашу жизнь и подарить новые возможности в развитии образования. Но система школьного обучения застряла в прошлом веке и, к сожалению, даже технологии применяет исключительно для того, чтобы тщательнее контролировать родителей и детей.

«Школа очень консервативна. Система меняется очень медленно из-за того, что пытается дать каждому образование по общим стандартам. Именно поэтому надо предоставить человеку больше свободы. Тогда у него появляется больше шансов, больше возможностей, больше желания жить», – считает Алексей Семенычев, президент Ассоциации развития семейного образования, автор проекта «Альтернативное образование в России»[2].

Российская ситуация не уникальна: по всему миру образовательная система не успевает за меняющимся временем. «Все без исключения системы образования сейчас находятся на стадии реформирования, – пишет британский профессор Кен Робинсон, международный советник государственных и общественных организаций по вопросам развития творческого мышления и инноваций. – Но этого недостаточно. Реформы уже бесполезны, потому что они пытаются усовершенствовать неработающую модель. Нам нужна не эволюция, а революция в образовании…»[3]

Конечно, кризис образования – системная проблема. Более того, я не раз сталкивалась с мнением, что неправильно переносить ответственность за качество обучения детей с власти (в широком смысле, начиная с Министерства образования и заканчивая конкретным завучем в конкретной школе) на плечи родителей. Ведь даже самые удачные эксперименты с альтернативным образованием в отдельных семьях не заставят политиков начать сложный и болезненный процесс реформирования школы, а значит, общая картина останется неизменной.

Часть I
Зачем нужно альтернативное образование?

Глава 1. Что не так с обычной школой

Решение забрать ребенка из школы – или вовсе его туда не отдавать – и сегодня не кажется очевидным, а десять лет назад выглядело едва ли не попиранием незыблемых устоев и пощечиной общественному вкусу.

Поэтому первые несколько лет я старалась никому не рассказывать, что мой сын Гриша (2006 года рождения, практически ровесник первого айфона, твиттера и Airbnb) учится дома. Слишком часто это вызывало недоумение, а затем и обвинения в том, что мы лишаем ребенка нормальной жизни, социализации и даже первой любви. Чаще всего я это слышала от людей старшего поколения либо от родителей младших школьников. К этим тревогам мы еще вернемся, но сначала отмечу: в 2017 году, после того, как сын закончил начальную школу, я заметила новую тенденцию. Многие из тех, кто раньше относился к идее альтернативного образования с больши´м скепсисом, стали меня расспрашивать, как на него перейти: как организовать процесс, сколько времени и денег придется потратить и так далее.

Многие взрослые, столкнувшиеся с жизнью современной массовой школы, понимают, что она серьезно изменилась по сравнению с тем, что было в 1970–1980‐х и даже в 1990‐х годах. Правда, перемены – к худшему: так начинает разваливаться когда-то крепкая, но старая постройка, которая давно требует капитального ремонта. А вместо этого в здании только изредка подкрашивают фасад и на скорую руку замазывают штукатуркой трещины.

Давайте рассмотрим, какие жалобы чаще всего приносят домой зареванные ученики – часть, думаю, вы хорошо вспомните из собственного школьного опыта, но другие проблемы возникли в последние пять-шесть лет и могут серьезно подорвать доверие родителей к системе образования. За каждой из этих жалобных фраз скрываются большие и серьезные системные неполадки.

«Я не могу запомнить их имена»

Переполненные классы

Год назад я получила сообщение от знакомой из Воронежа: «Сын не переносит большие коллективы, а в классе 42 человека. На переменах невыносимый шум, в кабинете к концу урока можно задохнуться. Ко второму классу у ребенка начались постоянные головные боли». В итоге она забрала сына из школы.

Такие большие классы – в 30, 40 человек – сегодня стали нормой. Например, в Краснодаре в некоторых школах по 20 и даже 30 начальных классов[4], и в каждом учится по 38–40 человек[5], а в районе Новая Трехгорка подмосковного Одинцова можно встретить школы с двенадцатью параллельными классами по 34–40 учащихся[6]. О переполненных классах заявляют жители самых разных регионов: от Сахалина[7] до Смоленска[8].

Причина такого столпотворения в том, что в школу пошли дети родителей, принадлежавших к поколению Х и миллениалам: эти дети появились на свет в период 2005–2010 годов, когда рождаемость в стране была на подъеме[9]. И с каждым годом число школьников только растет. Так, в 2019 году в первый класс отправились 15,7 миллиона учеников, а к 2024 году эта цифра вырастет почти на 3 миллиона![10]

Сложно представить, что может усвоить семилетний ребенок в таком переполненном классе – и какой харизмой и ораторскими талантами нужно обладать учителю, чтобы удержать внимание 30–40 детей на протяжении всего урока, особенно если учесть, что внимание в этом возрасте у детей не слишком устойчивое[11], они легко отвлекаются на болтовню соседа или смешки с задней парты.

Еще не так давно существовала норма, согласно которой в классе не должно учиться более 25 детей, однако в 2015 году ее из СанПиНов[12] убрали. Во что превращается урок в таких условиях? Часть времени неизбежно уходит на восстановление дисциплины в классе, особенно после большой перемены, когда дети, устав от неподвижного сидения, носятся по коридорам. Еще часть тратится на проверку домашнего задания; при этом большинство детей откровенно скучают, маются, переговариваются, хихикают, играют под партами в телефоны. Чтобы объяснить новую тему, у учителя остается минут пятнадцать-двадцать – максимум, на что он может рассчитывать, и, если повезет, некоторые дети его услышат, поймут и запомнят какую-то информацию. Выходит, львиную долю времени дети в школе проводят совершенно бессмысленно, зато переутомляются из-за раннего подъема, большой загрузки и шума на переменах.

«Я не расслышал»

Шумовое загрязнение

Повышенные уровни шума негативно влияют на психику[13] и интеллект. ВОЗ считает, что порог фонового звукового давления в образовательных учреждениях не должен превышать 35 децибел, иначе у учащихся снижается концентрация внимания и ухудшаются когнитивные способности[14]. Для сравнения: тихий шелест листьев на расстоянии метра от человека – это 10 децибел, обычная речь – 40, шум двигателя легкового автомобиля – 55 децибел, а громкий разговор – 70.

В Швеции были проведены исследования, которые показали, что из-за шума дети и подростки часто плохо понимают прочитанное[15]. Речевой гул в классе составляет в среднем 65 дБ и серьезно мешает выполнять устные задания, считать, отвечать на вопросы. Больше всего от шумового загрязнения страдают дети, которые вдобавок ко всему не выспались, простудились или неважно себя чувствуют[16].

У постоянного гама есть и еще один минус – по данным Европейского общества ларингологов, 50 % учителей страдают от необратимых повреждений голосовых связок, вызванных необходимостью постоянно говорить громко[17].

Кроме того, шум снижает работоспособность и у педагогов, и у школьников. Так, по исследованиям немецких ученых, на работе в опенспейсе (а ведь по сути класс – это и есть опенспейс) сотрудники отвлекаются на визуальные помехи в среднем около 600 раз за день, а это около 40 часов в год, или пять рабочих дней. При интенсивном шуме производительность труда снижается на 66 %, причем 99 % опрошенных говорят, что больше всего их отвлекают посторонние разговоры[18].

А при низком уровне шума и учителя, и дети, напротив, работают более вовлеченно[19] и сосредоточенно[20], в результате чего улучшаются и оценки[21].

«Он душнила»

Выгорание учителей

Учитель в школе – человек подневольный. Времена педагогических поэм в прошлом: может, в советский период, особенно в 1960‐е, или в эпоху экспериментов 1990‐х преподаватель мог подойти к процессу обучения творчески и имел возможность присмотреться к каждому ученику, но сегодня в массовой школе это почти невозможно. И вовсе не потому, что нынешние учителя лишены таланта, а потому, что у них нет времени его применить: они задушены бумажной работой. Нужно заполнять формуляры и анкеты, писать ежедневные отчеты, дублировать записи в электронный журнал, вести учет состояния оборудования в классе, составлять конспекты на следующий день, отвечать на запросы от начальства о том, в каких соцсетях сидят подопечные, и так далее. Где тут взять время на общение с детьми в классе, – с родными бы дома успеть поговорить по душам! А если педагог берет на себя организацию воспитательной работы, бумажная гора увеличивается еще в два раза, так что самим обучением приходится заниматься совсем уж на последнем дыхании.

По данным соцопросов, половина учителей считает, что каждый год количество бумажной работы увеличивается[22]. К тому же, чтобы как-то выживать, многие преподаватели работают на полторы-две ставки и берут дополнительные подработки – а как иначе, если средняя зарплата учителя в России составляет в зависимости от региона 30–45 тысяч рублей?[23]

Нет времени ни на дополнительное образование и развитие эрудиции, ни на отдых, зато много изнурительной работы. Неудивительно, что проходит несколько лет – и пш-ш-ш: человек выгорел. При этом не каждый учитель, уставший от профессии, может позволить себе уволиться или заняться чем-то другим. Но дети об этой подоплеке учительского ремесла не знают. Зато когда видят перед собой раздражительного формалиста с потухшими глазами, сразу ставят ему безжалостный диагноз, а дальнейшим попыткам обучить их, к примеру, тонкостям валентности выносят суровый приговор.

Жалобы на отчетную нагрузку – одна из главных тем обращений учителей в Министерство просвещения по горячей линии ведомства. По данным мониторинга, в среднем российские учителя трудятся около 46 часов в неделю, и более 15 часов уходит на заполнение планов и отчетов и на подготовку к урокам![24] В итоге учитель больше времени тратит на отчеты, чем на проверку письменных работ.

Каждый год чиновники обещают снизить объемы нагрузки на учителей, но пока ничего не получается. В 2022 году педагоги готовят до 49 различных документов и отчетов, рассказала на круглом столе в Госдуме председатель профильного парламентского комитета Ольга Казакова. «Ситуация порой доходит до абсурда – педагогов заставляют писать отчеты о том, насколько меньше стало отчетов», – отметила депутат[25].

С детьми я как раз таки не устаю. Устаю с бесконечными бумажками и тетрадками. Проверять сложно – каждый день минимум 54 тетради. Мой рабочий день сейчас начинается в 11 утра (вторая смена), а заканчивается в 10 вечера, когда проверю все тетрадки. Домой их брать не хочу, пусть работа остается на работе. У меня пока нет семьи и детей, поэтому спешить особо некуда. Я могу позволить себе задерживаться на работе. Кроме тетрадок, надо еще заполнить обычный журнал и электронный, написать отчет, заполнить «молоко», которое детям выдают в младших классах (в конце каждого месяца нужно подсчитать, сколько молока выпил каждый ребенок, а также общий объем на весь класс). Если что-то не сходится – сидишь и выясняешь, где и что потеряла. В идеале учитель должен каждый вечер еще и писать конспекты на следующий день. Но, положа руку на сердце, могу сказать, что мы делаем это не всегда. Приходишь после школы, и хочется просто лечь на кровать и лежать. Сил уже ни на что нет.

Так Александра из Саратова, учительница начальных классов, рассказывала о своих буднях в 2018 году[26]. С тех пор ситуация нисколько не изменилась. Вбейте в строку поиска запрос «учителя + нагрузка», и увидите тысячи подобных историй.

Возвращаясь к педагогическим экспериментам – их мало еще и потому, что программы и алгоритмы работы в школе жесткие, а инициатива учителя не поощряется. Начиная со средней школы, главной, а зачастую единственной задачей учителей считается подготовка к ОГЭ и ЕГЭ. Безусловно, есть и гениальные учителя, которые даже в условиях бумажной волокиты способны зацепить, заинтересовать детей, провести урок так, что не оторваться. Сохранились и школы с творческим подходом к обучению. Но это редкие исключения, и попасть в такие школы совсем не просто.

«Я просто упала»

Буллинг и травля

Зачастую и руководство школы, и учителя равнодушно относятся к эмоциональному состоянию детей – им просто не до того. Это жирный и опасный минус современного образования: никто не заботится о создании культуры ненасильственного взаимодействия.

Дети проводят в стенах школы от четырех до восьми часов, их психика еще не до конца сформирована, многие не умеют общаться, выстраивать границы, адекватно реагировать на шутки. У многих детей еще плохо развит эмоциональный интеллект, и задача взрослых – помочь им усвоить нормы общества, научить уважать других и решать спорные вопросы без агрессии. Но это возможно только в случае, если взрослые и педагоги активно общаются с детьми и вовлечены в процесс воспитания. А сейчас, поскольку учителя перегружены, у них не хватает времени на то, чтобы вникать в жизнь и переживания учеников. И чаще всего главный прием педагогов – просьба «принять меры», обращенная к родителям. Но что может сделать родитель, которого нет в школе и который никак не может повлиять на ситуацию? Когда за пределами класса дети в школе предоставлены сами себе, часто начинается буллинг – организованная травля.

Не так давно моя подруга, известная в Европе художница, пожаловалась мне, что у ее сына-шестиклассника Ромы возник конфликт в престижной московской гимназии. Класс терроризировала компания под предводительством новичка, который решил установить в школе свои порядки. Трое сильных мальчишек били и унижали других детей, а учителя закрывали на это глаза. Когда Рома вступился за кого-то из ребят, хулиганы избили и его: после уроков, прямо под окнами школы. Сначала моя подруга попыталась решить конфликт мирно и позвонила родителям нападавших, но наткнулась на хамство. Как ни странно, заняла сторону сильного и школа: директор предпочла свалить всю вину на мою подругу за то, что она «подняла шум», тогда как все остальные молчали, а значит, «никаких проблем нет», и нечего тут «раздувать скандал». На самом деле такое встречается довольно часто, поскольку система больше всего боится огласки и для нее проще изгнать недовольных, чем наводить порядок.

Подругу спасла ее решительность: она позвонила инспектору по делам несовершеннолетних, рассказала о случившемся и получила инструкции, как действовать: собрала данные о конфликте (скрины переписок, где хулиганы рассказывали об избиении и угрожали), зафиксировала у медиков следы побоев на теле сына, а затем отправила официальное заявление в школу заказным письмом с описью, потребовав провести расследование, а также уточнив, что в случае бездействия она поставит в известность департамент образования и прокуратуру, и в этом случае школа понесет ответственность. Администрация не ожидала такого напора от милой тихой художницы и пошла на уступки. В результате хулиганы повинились и прекратили свои безобразия. Но это решение далось с боем! И если бы не грамотные действия активной мамы, мальчику пришлось бы либо уйти из школы, либо терпеть побои и оскорбления.

Впрочем, такие истории уже никого не удивляют. В 2021 году детский омбудсмен Мария Львова-Белова отмечала, что с буллингом сталкивался каждый второй ребенок в России[27]. Иногда травля возникает и со стороны учителей. Что, впрочем, тоже неудивительно, учитывая колоссальные психологические перегрузки педагогов и эмоциональное выгорание.

«Некоторые учителя почему-то считают, что они вправе называть детей „идиотами“ и „недоумками“, изо дня в день, внушая им, что „они ни на что не годятся“, что „ничего в жизни не добьются“, – рассказывала мне Дарья Невская, педагог, автор портала Mobbingu.net о проблемах травли в среде подростков. – Это такой способ мотивировать детей хорошо учиться по своему предмету? Тогда учитель расписывается в своей полной профнепригодности, потому что – это известно всем – унижение и оскорбления никогда не повышают мотивацию. Но какой же тогда смысл в этом действии? Только в желании установить дисциплину и добиться подчинения. Учитель морально подавляет детей… И самое печальное – что у детей и подростков вырабатывается определенная модель поведения: „Взрослый прав, даже когда он совершенно не прав, но не стоит ему перечить, а то будет еще хуже“. Часто эту мысль озвучивают родители, призывая своих детей „потерпеть“… Но в результате учительского буллинга у ребенка падает самооценка, ему становится неинтересен предмет, он скатывается в учебе. Ребенок, которого постоянно шпыняют, теряет интерес ко всему. Родители не отдают себе отчет, что это стратегическое непротивление эмоциональному насилию, „необходимая тактика выживания в школе“, влияет на неокрепшее сознание ребенка. Он привыкает мириться с любыми проявлениями агрессии, лишь бы его не трогали. И даже когда все-таки начинают трогать, либо срабатывает инерция непротивления, либо ребенок идет вразнос. И с ним никто уже не может справиться ни дома, ни в школе»[28].

Снизить градус напряжения в школах помогли бы программы стресс-менеджмента для учителей и учеников. Но, к сожалению, пока таких программ почти нет, а ведь они могли бы принести очень большую пользу. Приведу в качестве примера историю моей знакомой, которая последние годы живет на Кипре и недавно рассказала, как решают конфликтные ситуации между детьми в международной школе, где учится ее сын. В школе есть ребята из самых разных стран, в том числе русскоязычные: у каждого свой опыт, культурный багаж, национальные особенности. К тому же дети в младших классах не всегда понимают друг друга из-за недостаточного знания языка. Конечно, случаются и конфликты – куда без них в детском коллективе? Но интересно, как руководство школы старается их разрешить.

Хочу поделиться примером, как учителя международной школы справляются с конфликтами десятилеток во дворе. Не могу точно сказать, кто там был прав или не прав: наш младший сын действительно очень активный товарищ, общительность бьет через край, но сам говорит, что его вины нет. Больше всего меня восхищает деликатный тон отправленного нам (родителям) письма в связи с инцидентом (дракой двух одноклассников. – Прим. авт.). Привожу перевод:

«Пишу, чтобы сообщить вам об инциденте, который произошел сегодня во время перемены. К Максу обратился одноклассник, чтобы разобраться с проблемой, которая его беспокоила. У одноклассника сложилось впечатление, что Макс назвал его „глупым“ вчера после клуба „Гарри Поттера“. Оба мальчика прибегли к физической силе, началась драка. Чтобы разобраться с этой проблемой, мы следовали принципам трех R, как описано в школьном руководстве „Положительная дисциплина“. Оба мальчика признали (Recognized), что сделали неправильный выбор, когда решили применить силу; затем они помирились (Reconciled), извинившись друг перед другом. Чтобы решить (Resolve) эту проблему, мы еще раз проговорили, что в ситуациях, когда они испытывают сильные эмоции, им следует обратиться к учителю или пойти в „зону размышлений“ (reflection zone) 5‐го класса, чтобы расслабиться и не реагировать на происходящее импульсивно. Ребята, как мне кажется, пришли в норму после того, как обсудили ситуацию, у них состоялся зрелый разговор с нами. Мы разъяснили им обоим, что физическая агрессия не соответствует политике школы в области прав человека и является неприемлемым способом решения конфликтов. Пожалуйста, помогите ребенку закрепить эту установку дома… С уважением, учителя 5 «А» и 5 «Б» классов“».

Это яркая иллюстрация, как быстро и легко можно разрешать спорные ситуации, если администрация заинтересована в поддержании здорового климата в школе. Такие методы, как правило, используются и в альтернативных школах, и в семейных, где есть понимание, что без здоровой психологической обстановки детям невозможно дать качественное образование.

«Когда уже это закончится?»

Слишком большие нагрузки

До 10‐го класса я училась в престижной гимназии на четверки и пятерки. До средней школы все было неплохо, но после 6‐го класса нагрузка стала серьезно увеличиваться. В 9‐м классе занятия заканчивались в четыре-пять часов дня, а уроков задавали столько, что я каждый день сидела до двух часов ночи: у нас было много часов математики, английского, русского, и по каждому предмету ежедневно требовалось выполнять множество домашних заданий, как и по физике, химии, биологии. Плюс помимо основной углубленной программы были такие предметы, как МХК (мировая художественная культура), психология, черчение, испанский язык, труд, по которым тоже задавали немало.

Каждый педагог считал, что его предмет – самый важный. Доклады, сочинения, рефераты шли нескончаемой чередой. А на выходные задавали столько, что не было времени погулять или развлечься. Кружки, конечно же, при таком расписании тоже втиснуть было некуда. И только родители удивлялись, почему при интенсивной учебе и хороших отметках знаний остается так мало: почему я ничего не понимаю в физике, путаюсь в английской грамматике, хотя у нас преподавали носители языка, а по географии не могу запомнить даже названий европейских столиц.

А весной в 9‐м классе у меня началась бессонница. Я лежала по несколько часов безумно уставшая, но не могла уснуть. И только часам к пяти утра, обессилев, наконец отключалась. Но в семь звонил будильник, и волей-неволей приходилось снова плестись на уроки. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы встревоженные родители не перевели меня в семейную школу, невзирая на весь престиж гимназии и возможность поступить в вуз без экзаменов.

Формально моя новая школа была лицеем: понятия «семейной» школы тогда еще не существовало. Но, по сути, это была именно небольшая частная семейная школа с государственной аккредитацией, где в маленьких классах учились по десять человек. Располагалась она в многокомнатной квартире в старинном доме.

Первое, что меня поразило, – учителя не кричали на уроках, некоторые и вовсе называли учеников на «вы», разрешали принести прямо на занятие кружку чая и спокойно объясняли материал в домашней обстановке. А второй плюс, который я сразу оценила, – вдруг появилось много свободного времени, а знания прочно укладывались в голове. Сейчас я понимаю, что при колоссальных учебных нагрузках в предыдущей школе мой мозг попросту не успевал переваривать и запоминать такой большой объем информации. Рабочая память перегружалась[29], нервная система была истощена, концентрация внимания и работоспособность падали ниже всякого плинтуса.

Кроме того, я наконец начала высыпаться, а не ложиться за полночь из-за уроков. Исследования последних лет показали, что здоровый сон значительно улучшает память[30]. В итоге, когда перегрузки исчезли, обучение стало более эффективным. Это ведь просто: в образовании важно не количество, а качество.

Однако в последние десятилетия детей в школах загружают все больше. «В основной школе с пятого по девятый класс нагрузка по сравнению с 1950‐ми годами увеличилась в два раза только по количеству часов, я даже не беру информационную нагрузку и насыщенность, – говорила в интервью Марьяна Безруких, доктор биологических наук, главный научный сотрудник Института возрастной физиологии Российской академии образования. – Сейчас эту проблему пытаются решить. Но специалисты по разным учебным дисциплинам стараются выбить как можно больше часов на свой предмет, аргументируя это растущим объемом информации… Ребенок ничего с этим поделать не может. Он пытается лавировать между получением оценок и усвоением знаний, а это плохая ситуация. Ребенок, который пытается выучить все, зарабатывает себе невроз, и в итоге школу заканчивает обремененный знаниями невротик»[31].

«Я не помню»

Невозможность усвоить программу

Прозвенел последний звонок, но далеко не все школьники после него отправляются домой или на продленку: многие посещают кружки или дополнительные занятия. И уже только после всего этого они оказываются дома, где их ждет… выполнение домашних заданий. Формально СанПиНы устанавливают предел времени, которое ученики должны тратить на домашку, – от 1,5 часа в первом классе до 3,5 ближе к выпуску из школы. Однако в реальности времени на нее у многих школьников уходит гораздо больше. Так, согласно опросам, у 65 % российских школьников не хватает времени на выполнение домашнего задания, и у 59 % подростков не остается времени для хобби[32].

Чрезмерно объемная программа и слишком высокий темп освоения материала мешают детям как следует погрузиться в какую-либо тему – только освоил одну, как учитель уже дает вторую, третью. Добавьте сюда недостаток отдыха, движения, прогулок на свежем воздухе – все-таки в сутках по-прежнему 24 часа, – и поймете, почему детям зачастую так трудно дается учебная программа. А платить за это в итоге приходится низким уровнем знаний.

Согласно результатам международного исследования PISA, которое оценивает читательскую, математическую и естественнонаучную грамотность 15-летних подростков, «около 22 % учеников 7–9‐х классов в России – потенциально не успешные [то есть могут столкнуться с проблемами в дальнейшей учебе из-за невысокого уровня грамотности]»[33]. А по мнению Роспотребнадзора, «каждый третий российский школьник не владеет даже базовыми знаниями по тем или иным предметам учебной программы». «Если брать все срезы, которые у нас есть, около 32–35 % не осваивают минимальный набор знаний по тем или иным предметам. В странах-лидерах этот показатель – 5 %», – говорил в интервью «Газете. ру» глава ведомства Анзор Музаев[34].

Конечно, кто-то может отмахнуться и сказать, что из троечников вырастают самые успешные бизнесмены и политики, или же поворчать о поколении тик-тока и свалить всё на пресловутое «клиповое мышление». Однако если у 35 % всех школьников в России (а это шесть миллионов человек) проблемы с успеваемостью, возможно, стоит внимательнее посмотреть на программу обучения?

Если изменить образовательный подход, могут кардинально поменяться и результаты. В начале XX века знаменитый немецкий психолог Герман Эббингауз, исследователь памяти и мышления, установил, что уже в течение первого часа после изучения новой информации забывается до 60 % материала, через десять часов в памяти остается лишь 35 %, а через шесть дней – около 20 %. Но важно отметить: как показали последующие эксперименты, к таким результатам приводит заучивание плохо осмысленной информации. А если человек может как следует обдумать и усвоить то, что ему преподают, прочность запоминания гораздо выше:[35] активизируются операционные и регулирующие механизмы памяти, и новый материал гармонично вплетается в стройную систему знаний.

Не секрет и то, что дольше сохранить информацию в памяти помогает повторение. По данным исследований, если повторять материал в первый же день после изучения, в памяти остается до 88 % информации; через три-четыре дня – 84 %; через месяц – 70 %; через шесть месяцев – 60 %[36]. Но повторение должно быть разнообразным! Для этого опытные педагоги ставят перед учениками разные задачи: придумать примеры, ответить на вопросы, начертить схему, составить таблицу и так далее. То есть стараются один и тот же материал подать в разных вариантах и отработать в различных ситуациях. Тогда данные останутся в памяти надолго. К сожалению, мнемотехники и специальные методы эффективного обучения нечасто добираются до общеобразовательных школ.

«Не ругай меня»

Конфликты с родителями из-за стресса

Моя знакомая Дарья Соколова, студентка исторического факультета МГУ, до 9‐го класса включительно училась в гимназии, а в 10–11‐м классе перешла на семейное обучение, так что может сравнить одно с другим. О массовой школе она рассуждает так:

Школа школе рознь. Если это место, куда дети приходят за знаниями, которые им подают интересно, где они вместе играют и дружат, – это прекрасно. Но, к сожалению, в реальности в государственных школах, как правило, все по-другому. Обычно они превращаются в жесткую структуру с четкими критериями оценок, где от учеников постоянно требуют соответствовать определенным правилам и стандартам. Даже если эти стандарты не слишком завышены, строгие требования и пристальное внимание к твоему поведению все равно вызывают стресс. На мой взгляд, это неправильно. Если человек приходит получать знания, почему он должен постоянно пытаться сохранить лицо, искать одобрения и поощрения?

Непомерные учебные нагрузки, жесткая оценочная система, постоянное ощущение гонки, в которой ты не сможешь стать победителем, – все это служит постоянным источником стресса. Согласно глобальному исследованию «Уверенность в процессе обучения» аналитической компании Harris Insights & Analytics, проведенному в сотрудничестве с LEGO Education в 2019 году, российские школьники больше всех в мире испытывают стресс из-за успеваемости!

«Об этом заявили 79 % респондентов. Второе место занимает Китай – 64 %, на третьем месте Германия с 61 %. Также исследование подтвердило, что чувство тревоги и неуверенности мешает детям и подросткам в учебе. Об этом говорят 68 % российских учителей», – утверждают авторы доклада[37]. Можно спорить, действительно ли российская муштра – самая суровая в мире, но очевидно, что ее уровень недопустимо высок, и это плохо сказывается на школьниках.

Больше всего тревог возникает у детей из-за оценок, ведь на них фиксируются самые значимые взрослые: родители и учителя. Дети хотят соответствовать ожиданиям родителей и боятся их разочаровать. «Наш опыт показывает, что больше 80 % конфликтов в семье связано с плохими оценками и так называемым плохим поведением, то есть жалобами учителя»[38], – отмечает Марьяна Безруких.

В подростковом возрасте, когда дети переходят в среднюю школу, многие из них понимают, что стараться совершенно бесполезно: сколько ни пытайся угнаться за программой, все равно не получится. Самооценка падает, отношения с родителями становятся конфликтными, ребенок чувствует себя отвергнутым неудачником и ищет принятия и понимания у ровесников. Такой поиск не всегда приобретает здоровые формы.

«Дети, ориентированные на ровесников, сильнее подвержены эмоциональным травмам, чем дети, ориентированные на взрослых. Если ребенок привязан в первую очередь к родителям, их признание становится жизненно важным для его эмоционального здоровья и благополучия, а недостаток родительской любви нанесет сокрушительный удар по его самооценке. В то время как ориентация на ровесников разрушает индивидуальность», – пишет в своей книге «Не упускайте своих детей» знаменитый канадский психолог Гордон Ньюфелд.

Конечно, речь идет не обо всех ровесниках, а именно о детях, у которых нет здорового контакта с родителями, кто не чувствует принятия и поддержки, не любит и не хочет учиться. Поскольку любому ребенку важно ощущать себя значимым и успешным, он ищет круг общения, где его будут уважать. По этой причине подростки нередко поддаются давлению со стороны сверстников и начинают курить, выпивать, принимать наркотики. Это не просто форма протеста, а желание стать «крутым», взрослым, способным принимать самостоятельные решения. В итоге массовая школа с ее постоянным стрессом скорее отдаляет ребенка от родителей и становится источником конфликтов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Авлеев Е. Опрос: 60 % родителей в целом поддерживают онлайн-обучение // ТАСС. 2020. 14 апреля. URL: https://tass.ru/obschestvo/8234827.

Вернуться

2

Семенычев А. «Насилием подростка не испугаешь»: адепт альтернативного образования рассказал, как в России учат детей вне школы // MSK1.ru. 2022. 14 августа. URL: https://msk1.ru/text/education/2022/08/14/71564969/.

Вернуться

3

Идеалистическая критика школы от Кена Робинсона // Newtonew. 2018. 18 июня. URL: https://newtonew.com/school/ken-robinson-prizvanie.

Вернуться

4

Гень. Ю. От «А» до «Я»: В краснодарской школе создали 33 первых класса // RG.ru. 2020. 25 августа. URL: https://rg.ru/2020/08/25/reg-ufo/v-krasnodarskoj-shkole-sozdali-33-pervyh-klassa-ot-a-do-ia.html.

Вернуться

5

Милкус А., Алфимов В. Может ли педагог нормально учить, если в классе 40 человек? // KP.ru. 2017. 1 февраля. URL: https://www.kp.ru/daily/26637/3656318/.

Вернуться

6

Поляков А. Школы ставят новые рекорды // Оинфо. 2018. 12 сентября. URL: https://oinfo.ru/news/?id=65923.

Вернуться

7

Голубкова Н. Чтобы уйти от переполненных классов, в Сахалинской области строят 9 школ и 3 проектируют // Сахалин. Инфо. 2020. 28 июля. URL: https://sakhalin.info/news/192874.

Вернуться

8

Сабурова А. Первый раз в первый класс // SmolNews.ru. 2020. 23 июня. URL: https://www.smolnews.ru/news/518711.

Вернуться

9

Бобылев С. Динамика изменения населения России с 1897 года // ТАСС. 2019. 24 января. URL: https://tass.ru/info/6036200.

Вернуться

10

Милкус А. Чтобы разгрузить переполненные классы, в России снова будут строить пятиэтажные школы // KP.ru. 2019. 15 октября. URL: https://www.kp.ru/daily/27042/4107132/.

Вернуться

11

Младший школьник: развитие познавательных способностей. Пособие для учителя / Под ред. И. В. Дубровиной. М. 2003.

Вернуться

12

СанПиНы – бытовое сокращение длиннейшего бюрократического названия «Санитарно-эпидемиологические требования к условиям и организации обучения в общеобразовательных учреждениях». – Здесь и далее прим. ред.

Вернуться

13

Babisch, W. Cardiovascular effects of noise. In: JO Nriagu (Ed.) Encyclopedia of Environmental Health // Elsevier, Burlington; 2011. С. 532–542.

Вернуться

14

Berglund B., Lindvall T., and Schwela, D.H. (accessed July 11, 2013). Guidelines for Community Noise // World Health Organization (WHO), Geneva; 1999.

Вернуться

15

Влияние шума в образовании. Результаты исследований // Ecophon. URL: https://www.ecophon.com/globalassets/media/pdf-and-documents/ru/catalogues/research-summary-education-ru_2021.05.21-2-final.pdf/.

Вернуться

16

Акустическая эргономика школы. Tiesler, Oberdöster, 2006. С. 2, 11, 14, 20.

Вернуться

17

URL: https://dcum.dk/undersoegelser/indeklima-og-fagligt-udbytte.

Вернуться

18

Banbury S.P. and Berry D.C. Office noise and employee concentration: identifying causes of disruption and potential improvements // Ergonomics 48:1. 2005. С. 25–37.

Вернуться

19

Эссексское исследование по всеобщей оптимизации акустики класса. Canning, James, 2012. С. 3, 18, 19, 26.

Вернуться

20

Влияние укрепления здоровья на работоспособность в школьном образовании. Schönwälder, Stöver, Tiesler, 2008. С. 3, 14, 20.

Вернуться

21

Влияние шума в классе и внешнего шума на академическую успеваемость детей. Dockrell, Shield, JASA, 2008. С. 3, 9.

Вернуться

22

Колесникова К. Когда учителей избавят от бесконечной и бессмысленной «бумажной» работы // RG.ru. 2019. 18 февраля. URL: https://rg.ru/2019/02/18/kogda-uchitelej-izbaviat-ot-beskonechnoj-i-bessmyslennoj-bumazhnoj-raboty.html.

Вернуться

23

Итоги федерального статистического наблюдения в сфере оплаты труда отдельных категорий работников социальной сферы и науки за январь-март 2022 года // РОССТАТ. URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/itog-monitor_05-22.htm.

Вернуться

24

Сапрыгина Ю. Перечень отчетов педагогов хотят сократить с 49 до трех // Парламентская газета. 2022. 20 мая. URL: https://www.pnp.ru/social/perechen-otchetov-pedagogov-khotyat-sokratit-s-49-do-trekh.html.

Вернуться

25

Там же.

Вернуться

26

Головина Д. Нищета, «распальцованные» родители, бумажная волокита, бесполезные митинги: молодые учителя рассказали, почему они бегут из школы и как все исправить // Версия Саратов. 2018. 15 марта. URL: https://nversia.ru/news/nischeta-raspalcovannye-roditeli-bumazhnaya-volokita-bespoleznye-mitingi-molodye-uchitelya-rasskazali-pochemu-oni-begut-iz-shkoly-i-kak-vse-ispravit/.

Вернуться

27

Брикалевич И. Новый детский омбудсмен Львова-Белова ужаснулась масштабам школьного буллинга // MK.ru. 2021. 8 ноября. URL: https://www.mk.ru/social/2021/11/08/novyy-detskiy-ombudsmen-lvovabelova-uzhasnulas-masshtabam-shkolnogo-bullinga.html.

Вернуться

28

Дарья Невская: учительский буллинг глубоко травмирует ребенка // News.ru. 2017. 25 ноября. URL: https://news.ru/society/dar-ya-nevskaya-uchitel-skij-bulling-gluboko-travmiruet-rebenka/.

Вернуться

29

Пигарев А. Ю. Методы решения проблемы перегрузки рабочей памяти при обучении математике // Новосибирск: Новосибирский государственный университет экономики и управления. URL: http://journals.tsu.ru/uploads/import/1824/files/73_039.pdf.

Вернуться

30

Matthew Walker: Why is it essential to make time for sleep? // Npr. 2021. 5 февраля. URL: https://www.npr.org/transcripts/964209001/.

Вернуться

31

URL: https://echo.msk.ru/programs/beseda/17862/.

Вернуться

32

Ориентиры и ценности // ОНФ. URL: https://onf.ru/2019/02/15/rezultaty-oprosa-onf-shkolniki-orientiry-i-cennosti/.

Вернуться

33

Ивойлова И. Международное исследование показало, сколько в России неуспешных учеников // RG.ru. 2020. 8 февраля. URL: https://rg.ru/2020/02/08/mezhdunarodnoe-issledovanie-pokazalo-skolko-v-rossii-neuspeshnyh-uchenikov.html.

Вернуться

34

Ефимова А. «Нет самостоятельности»: почему отстают российские школьники // Газета. ru. 2020. 10 апреля. URL: https://www.gazeta.ru/social/2020/04/10/13043827.shtml.

Вернуться

35

Портал психологических изданий PsyJournals.ru: https://psyjournals.ru/exp/2011/n3/47189_full.shtml [О забывании учебного материала // Экспериментальная психология. 2011. Т. 4. № 3.]

Вернуться

36

Кураев Г. А., Пожарская Е. Н. Психология человека.

Вернуться

37

Джапаридзе М. Исследование: школьники России больше всех в мире испытывают стресс из-за успеваемости // ТАСС. 2019. 29 августа. URL: https://tass.ru/obschestvo/6810398.

Вернуться

38

URL: https://echo.msk.ru/programs/beseda/17862/.

Вернуться