Розалина Будаковская
Митчелл. Личное дело

Похищение Митчелла Хилла

– Не успеваю! – крикнул я, застёгивая куртку. – Обещаю, всё съем вечером, хорошо?

– Ты такими темпами мою одежду носить начнёшь! Ты не ешь на завтрак, ты не ешь в обед, ты даже ужин умудряешься пропустить и только куришь много! – недовольно бубнил Эйден и с хмурым лицом вышел проводить меня. Конечно, хватило такого настроения ему совсем ненадолго. Он подобрел и солнечно улыбнулся. – Я сегодня дома, так что как освободишься…

– Я приеду, как только смогу, – я не глядя открыл дверь, чуть не забыл попрощаться с Фобосом и Деймосом, и переступил порог. – До вечера!

– До вечера!

Я едва успел на автобус и поехал по очередному делу.

После всей этой заварушки с Майлзом, Кэйтлин и культом, моя жизнь неожиданно стала спокойной. Даже слишком спокойной! Когда привыкаешь к постоянно бурлящему в крови адреналину, то обычная жизнь начинает казаться такой скучной, что похожа на сон, от которого ты никак не можешь очнуться. Вот и моя жизнь превратилась в этот сладкий и тихий кошмар.

Я сел на последнее свободное место и, запрокинув голову, прикрыл глаза.

Грех жаловаться на такую жизнь: у меня, наконец-то, появились свободные деньги, я не вскакиваю посреди ночи из-за предчувствий и подозрительных шорохов или, наоборот, тишины в доме. Могу спать, могу не волноваться, когда Эйден уходит на службы, когда Ронда и Оливер так увлекаются раскопками, что забывают позвонить, когда Роско звонит среди ночи, потому что путает часовые пояса…

Жаловаться на такую жизнь? Нет, конечно, нет. Но мне очень скучно. Даже не помню, когда мы последний раз с Мэттом виделись. А ведь он мой лучший друг! И мы постоянно пересекались. Недели не проходило, чтобы мы не начали спорить по поводу очередного дела. А тут… Хоть бери и просто так ему звони. Но это ведь Мэтт! Сразу подумает, что что-то стряслось и не поверит, пока я не скажу: «Да, это так!» Даже если это будет неправда.

Улыбка сама собой появилась на моём лице. Да, Митчелл, количеству мыслей, которое одновременно пребывает в твоей голове и не путается, можно только позавидовать.

Я достал мобильник из кармана, нашёл в списке контактов Мэтта, но так и не решился просто позвонить ему. Отложил затею до следующего раза. В конце концов, сегодня я буду недалеко от участка и вполне могу заглянуть к нему. На улице довольно тепло для декабря, так что Мэтт наверняка чаще обычного будет выходить покурить.

А пока у меня самого назначена встреча. Миссис Марджори Стивенс не вдавалась в суть дела во время телефонного разговора. Единственное, что мне известно о предстоящем расследовании: ограбили её крошечную квартиру, которая находится на Брайтон-Бич. Миссис Стивенс так и не смогла сказать мне, что именно пропало из квартиры, но убедительно заявляла, что я не пожалею, если возьмусь за эту работу.

Немного манящей неизвестности, и любопытство не раздумывая ответило за меня: «Да». Что делает со мной спокойная жизнь? Я безрассудно соглашаюсь на дело, подробности которого едва знаю!

Встретиться с Марджори Стивенс мы договорились в паре кварталов от той самой квартиры. Почему так далеко, мне не удалось узнать. Да и точного адреса квартиры, которую ограбили, миссис Стивенс мне не сказала. Всё это очень забавно. Мы будто играем в какую-то детскую игру, где правила либо настолько запутанные, чтобы понять их сразу, либо придумываются прямо на ходу. Второе мне не очень нравится. Но в любом случае, я уже почти приехал на место встречи. Отступать некуда и передумывать поздно.

Я вышел на остановке и огляделся. Людей много и ещё больше крыс. Последние копошатся в полных мусорных баках на углу дальнего здания по правой стороне улицы. Где-то в полусотне метров от меня. Кажется, за пару месяцев безвылазных расследований на Статен-Айленд я вообще забыл, что такое стаи уличных крыс.

Телефон зазвонил в кармане, и я ответил на звонок.

– Детектив? – голос Марджори Стивенс прозвучал строго и сдержано, но в то же время оставался приятным. – Я жду Вас на углу. Перекрёсток слева.

Я посмотрел в указанную сторону и заметил единственную машину, у которой заведён двигатель. К тому же сложно было не заметить красный автомобиль в стройных рядах чёрных и серых машин.

– Красная, детектив. – невольно подтвердила мои догадки миссис Стивенс. – Я жду Вас.

– Сейчас буду.

Я сунул телефон в карман и направился к машине. Должен отметить, моя клиентка взяла её напрокат.

Спустя пару минут я сел в салон и наконец встретился с Марджори Стивенс вживую. Это высокая статная женщина с пышными каштановыми волосами. Причёска у миссис Стивенс родом из шестидесятых годов – очень пышная, но при этом аккуратная, практически идеальная. Глаза Марджори прячет за большими солнцезащитными очками. На тонких губах поблёскивает перламутровый блеск для губ.

На вид Марджори – на видимую часть лица, я бы сказал – не дать больше тридцати пяти лет. Хотя я уверен, что ей больше. Руки ухожены и также не выдают настоящего возраста женщины. Маникюр, должен заметить, у миссис Стивенс лаконичный, но очень недешёвый, в отличие от того же блеска для губ.

Марджори Стивенс одета нарочито просто. У женщины тоненькое обручальное кольцо на пальце и непримечательные серьги. На ней дешёвый свитер слепящего неоново-розового цвета и голубые джинсы. Одежда явно из масс-маркета. И всё бы ничего, даже обувь миссис Стивенс подобрала в той же ценовой категории, что и весь её наряд, но сумка с заклёпками-шипами от известного бренда на заднем сидении рушит всю картину.

Мы обменялись формальностями.

– Вы знаете, кто ограбил Вашу квартиру? – спросил я. – Или считаете, что за Вами следят?

– С чего Вы взяли, детектив? – Марджори одарила меня пристальным взглядом.

– Вы взяли машину напрокат, купили одежду в масс-маркете, хотя обычно так, наверняка, не одеваетесь, – начал я, – но про сумочку забыли. Она Вас выдаёт.

Миссис Стивенс заинтересованно обернулась на меня и не скрывает улыбки. Она сняла очки. Глаза у Марджори орехового цвета с заметными желтоватыми вкраплениями около зрачков. С заметными морщинками вокруг глаз женщина выглядит старше.

Она удивлённо глядит на меня.

– Значит, я не ошиблась в Вас, детектив? И всё, что говорил о Вас Мэттью Дормер, правда?

– Боюсь спросить, что именно он Вам про меня сказал?

Стивенс усмехнулась и снова надела очки.

– Он называл Вас гениальным детективом, если хотите знать, – Марджори положила руки на руль и переключила передачу. – И не раздумывая отправил к Вам, когда услышал подробности моего дела.

– Если не возражаете, теперь мне бы хотелось лично услышать эти подробности.

– Конечно, – слегка кивнула Стивенс. – Но на месте Вам будет интереснее их услышать.

Я заметил, как взгляд Марджори задержался на зеркале заднего вида. Как я и предположил, миссис Стивенс считает, что за ней могут следить. Или она об этом точно знает? Может, даже знает, кто именно так заинтересовался её персоной?

В боковом зеркале я не заметил никого подозрительного. В автобусе и на остановке тоже. Даже, подойдя к машине миссис Стивенс, я не видел поблизости никого, кто бы следил за ней. В любом случае, если я ничего не замечаю прямо сейчас, это вовсе не значит, что можно расслабиться.

Мы проехали несколько кварталов, прежде чем свернули направо. Марджори остановилась перед ничем непримечательным зданием в четыре этажа. На вид постройка очень старая и будто бы вот-вот обрушится, но на самом деле это, конечно же, не так. В том смысле, что мне и всем жильцам на голову потолок не обрушится и пол из-под ног внезапно не уйдёт.

Миссис Стивен заглушила мотор, достала сумочку с заднего сидения и вышла из машины. Я последовал её примеру. Разве что за сумкой не пришлось тянуться.

Обычные окна, обычные стены и пара людных пешеходных дорожек рядом. Откуда-то неподалёку пахнет жареной картошкой. Кажется, жарят её на свином сале. С луком. Эйден пару раз готовил такое, но у его блюда запах был куда приятнее.

Несмотря на большое количество людей, которые курсируют туда-сюда, здесь довольно тихо. Не сказал бы, что очень безопасно – несколько парней сомнительного вида справа от меня уже чересчур заинтересовались нами и машиной миссис Стивенс, – но тихо. Если не ошибаюсь, в подобных постройках часто сдаются комнаты или целые квартиры. Жильё здесь дешевле, чем в остальных районах Бруклина. Из-за этого Брайтон-Бич густо населён студентами, эмигрантами и людьми с небольшим или теневым доходом. В том числе и сомнительными личностями.

Миссис Стивенс нашла ключи от квартиры в сумочке и зажала их в руке.

– Пойдёмте, детектив, – сказала она. – Я всё покажу.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в квартиру в самом конце длинного коридора с плохим освещением. Номера на ней нет. Остаётся только запоминать, где именно находится дверь, чтобы, если придётся, без проблем найти её в следующий раз.

В квартире так же темно, как в коридоре. Миссис Стивенс щёлкнула стареньким выключателем. От верхнего света толку не очень много, но теперь я хотя бы вижу, куда наступать не стоит. Пыльный плафон одинокой люстры приглушает и без того не слишком яркий жёлтый свет старенькой лампочки.

От скромной прихожей направо уходит короткий и узенький коридор на кухню, слева от входной двери ещё один узкий дверной проём. Судя по всему, это ванная комната, но от общей площади она отделена обыкновенной, выцветшей душевой шторкой. А прямо крохотная прихожая переходит в просторную – относительно этой совсем небольшой квартиры, – комнату.

– Проходите, – Марджори указала на комнату раскрытой ладонью. – Не стесняйтесь, детектив.

Единственная комната квартиры обставлена старой мебелью. Но хоть ей и не один десяток лет, а выглядят шкаф, диван и пара кресел очень даже ничего. Обивка выцвела только.

Всё же меня не оставляет странное ощущение. Предчувствие. Холодок по спине, я излишне напряжён… Здесь определённо что-то нечисто. Пока Марджори Стивенс отлучилась на кухню, я достал мобильник из кармана и написал Мэтту короткое сообщение:

«Марджори Стивенс, от тридцати пяти до сорока на вид.» И добавил адрес, где нахожусь.

Этот же текст я переслал Эйдену. Я убрал мобильник в карман и осматриваюсь. От Марджори Стивенс я пока ничего не услышал насчёт дела, из-за которого она меня нашла. Да и следов ограбления пока не видно. Разве что преступник точно знал, за чем идёт, и знал, где это лежит.

Из коридора доносятся шаги. Правда, принадлежат они почему-то не Марджори. У неё другой шаг. Это кто-то ещё. Шаги тяжёлые и, не побоюсь этого слова, грозные. Я обернулся и тут же сжал телефон в руке, но из кармана его не достаю.

В дверях комнаты появился громила. Чуть младше меня, ростом чуть выше, а татуировки на руках говорят о том, что он бывший морпех. Какая прелесть! Вот только этого мне не хватало! Настроен мужчина недобро, а шокер на поясе только добавляет его виду враждебности.

Я зажал единицу на телефоне. За что я люблю кнопочные мобильники, так это за то, что можно не глядя воспользоваться быстрым набором.

– Хилл? – пробасил громила, перегородив мне путь к выходу окончательно.

– А ты ещё кто?

Позади него появилась Марджори Стивенс. Она беззаботно подошла к двери и впустила в квартиру ещё двоих амбалов. Правда, те, вторые, будут немного поменьше первого. Но, к сожалению, с их количеством мои шансы на победу уменьшаются до минимума.

Позади меня только окно. И я не думаю, что из него получится выбраться за секунду. Да и прыгать с третьего этажа как-то не резонно. Ну спрыгну, а дальше что? Далеко ли можно убежать на сломанных ногах?

– Эй, решим всё мирно? – я выставил перед собой ладони. – Что вам нужно?

Громила не ответил, продолжая смотреть на меня как бык на красную тряпку, а Марджори его нервно подгоняет:

– Да чего ты стоишь?! Давай уже!

– Что вам нужно? – начал я, зная, что наш разговор будет услышан из-за телефона. – Кто вы? На кого работаете?

Ответа снова не последовало, но трое неизвестных двинулись на меня. Развернуться здесь негде, так что схватить меня и вырубить шокером было для них проще простого. Впрочем, именно это они и сделали.

Последнее, что я помню, как повис на руках напавших на меня парней, и услышал голос Марджори:

– В машину его, – скомандовала она. – Да поживее!

Самый крупный попытался поднять меня, закинув на плечо, но закряхтел:

– Тяжёлый боров! – бормотал он. – Чёрт, какой тяжёлый!

Губы непроизвольно растянулись в усмешке, а дальше была только темнота.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я стал приходить в себя. Рук не чувствую – запястья перетянуты скотчем, затылок и плечи ломит, а поясницу сковало от холода. Несмотря на холод, подо мной лежит что-то мягкое. Покрывало или что-то вроде того. А спина… Вероятно, я лежу около стены. Я с трудом пытаюсь открыть глаза, но на голове не то мешок, не то плотная наволочка. Ни черта не видно!

Однако я чувствую, что рядом кто-то есть. Сначала этот кто-то сидел, а затем встал и сделал несколько шагов от меня. На фоне шумит телевизор. Звук совсем тихий, ничего не разобрать. Кто со мной, и где я вообще?

Одно мне известно совершенно точно – это жилая комната. Холодная, правда, но жилая. Возможно, здание, которое уже не эксплуатируется, но жилое – от запаха старых вещей никуда не деться.

Открылась дверь. Похоже, она в нескольких шагах от меня. Зашли двое. Женские духи я различил сразу, а вот второго гостя никак не могу определить. Мужчина? Женщина? Пока понятия не имею, но этот человек только-только закончил есть свинину в кисло-сладком соусе.

– Как он? – спросила женщина. Это не Марджери, я бы узнал её голос. – Коньки не отбросит?

– Нет, нет, – убеждал её молодой мужчина. Вероятно, это тот, который сидел рядом со мной. – Давление в норме, судорог не наблюдаю. Уже часа два за ним смотрю.

Руки чувствуются плохо. Чёрт, я первые несколько минут даже не уверен был, что они всё ещё у меня есть!

– Вколи ему ещё, и уходим, – скомандовала женщина. – Пока полиция сюда не добралась.

– Нельзя ему больше! – воспротивился молодой мужчина. – Вы и так его чуть не убили! Позвони Марджи, скажи ей!

– Закрой рот и делай, что сказано! – рявкнула женщина. – Живо! – она затихла, затем скрипнула дверь. – Заканчивай и уходим. Ждём снаружи.

– Ладно, – пробурчал мужчина. – Я сейчас выйду.

Дверь заскрипела громче, а затем хлопнула. Женщина вышла, я отчётливо слышу, как стремительно отдаляется цоканье каблуков и дрожь от её шагов по полу уменьшается.

Молодой мужчина зашуршал каким-то пакетами. Чем-то плеснул недалеко от меня, запахло спиртом и какой-то химической дрянью. Короткий, приглушённый треск стекла, пластмассовый колпачок шприца упал на пол. Мужчина бьёт по шприцу ногтем, спускает лишний воздух и содержимое шприца разбрызгивается в стороны. Пара капель попала на мои пальцы.

Я занервничал. В голове крутятся фразы, которые я услышал буквально минуту назад: «Нельзя ему больше», «Вы и так его чуть не убили» … Изо всех сил пытаюсь пошевелиться, но тело будто свинцом налилось и не подчиняется. Пальцы и те едва чувствуются.

Паника охватила меня полностью, когда мужчина сел рядом и стал задирать рукав моей футболки. Он с нажимом протёр кожу не то кусочком ваты, не то марли. Снова запахло спиртом, но теперь гораздо ближе. Чёрт, я даже вздохнуть глубже не могу! Тихая паника, которая изводит меня изнутри. Я будто мёртв снаружи, но ещё каким-то идиотским чудом остаюсь живым внутри!

Холодное остриё иглы коснулось кожи. По всей руке такое лёгкое прикосновение отдалось дикой болью. От паники и беспомощности я задыхаюсь, но по-прежнему ничего не могу изменить. Мужчина надавил иглой на кожу чуть сильнее. Медлит.

– Да чёрт с тобой! – выплюнул он и убрал шприц. – Всё равно ещё не скоро проснёшься!

Я мысленно выдохнул и поблагодарил всех, о ком только вспомнил. От случайного прохожего, которого встретил лет тридцать назад, до самого Бога.

– Чёрт бы с вами, – пробубнил он, – я не убийца. Я собирался лечить людей, а не убивать. Чтоб вас всех!

Мужчина закряхтел, поднимаясь на ноги с пола. Снова зашуршал пакетами и какой-то сумкой. Он бросил на пол шприц, затем надел куртку и выключил телевизор. Он прошёлся по комнате ещё раз. Видимо, для того, чтобы убедиться, что ничего не забыл. После дверь в очередной раз заскрипела, открылась, и мужчина покинул комнату. Его торопливые шаги раздаются звучным эхо за дверью и, наконец, исчезают.

Я замер, прислушиваясь к звукам. Что ещё? Что там? Что за дверью? Где я? Ответов, зацепок и хоть каких-то реальных догадок я не получил ни сразу, ни через минуту, ни через десять минут. Ничего. Абсолютная тишина!

Не знаю, сколько ещё прошло, прежде чем я снова выпал из реальности. Но вернуться меня заставил шёпот дождя за окном. Морось едва слышно касается стекла и нежно-нежно постукивает.

По пояснице живой волной скользит холод. Руки я плохо чувствую, а ноги исходят мурашками, и чувствуются они тоже так себе. Я попытался сделать вздох поглубже, но грудную клетку тут же сковал спазм. Будто, пока я валяюсь здесь, успел где-то переломать себе все рёбра.

В здании слишком тихо. Я слышу дождь, слышу даже ветер, который забирается внутрь через щели в оконных рамах или крышу. Но никого из людей. По-моему, поблизости даже ни одного животного нет. Ни крыс, ни кошек и собак.

Я с трудом подвигал руками. Каждое движение пальцев вызывает всё новую и новую волну мурашек до самого плеча. Кое-как стянул наволочку с головы – это была всё-таки наволочка, я не ошибся, – и попытался растереть ноги.

Оглядываюсь. Я в большой комнате с обшарпанными стенами. Куски обоев остались только у самого потолка. На голову свисает паутина и где-то между этими липкими нитями виднеется разбитая люстра. Очень сомневаюсь, что она работает, но даже если и так, то включать её крайне небезопасно.

По левую руку от меня окна. Некоторые просто грязные, другие заклеены по углам пакетами и старой плёнкой. Дождь превращает пыль и грязь на окнах в разводы. Сквозь них расплывчатым пятном можно разглядеть соседнее здание. Всё ещё не понимаю, где нахожусь. Ни эти стены, ни здание в окнах, ни тишина ни о чём мне не говорят.

Разве что могу с непоколебимой уверенностью предположить, что это не первый этаж. По-моему, и для второго высоковато, но с этим могу ошибаться.

В дальнем от меня углу комнаты, под столиком, на котором стоит старенький телевизор, пара пакетов с мусором. Этот запах трудно не узнать. Точно мусор. Кажется, там лотки от лапши быстрого приготовления и пустые бутылки из-под воды. Либо со мной было несколько человек, либо один, но продолжительное время.

По правой стене из мебели только хлипенький деревянный стул с покосившейся спинкой и перемотанная скотчем тумбочка. По-моему, они рухнут, даже если только подумать, что придётся опираться на них.

Я размял затёкшую шею, насколько позволила ноющая боль в мышцах, и попытался избавиться от скотча на запястьях. Слабость. Я чувствую её каждой клеточкой своего тела. Ноющая, как боль, и тяжёлая, словно груда камней. Мне едва хватило сил, чтобы подняться и сесть.

Телефона при мне нет. Сумки я тоже пока не наблюдаю. Похоже, мои похитители от всего избавились. Похитители… Как это странно звучит даже в мыслях. Мобильник можно отследить, а сумка? Чем им помешали мои личные вещи? Понятия не имею. Самое важное сейчас – выбраться. Выйти из этого здания и понять, куда идти.

Сколько я здесь уже? Несколько часов? Сутки? Больше? Эйден, наверное, с ума уже сходит. Да и Мэтт… Точно. Они оба будут искать меня. Если не явлюсь до ужина, Эйден точно забеспокоится. Интересно, сколько же я здесь на самом деле?

Пока я собирался с силами, чтобы встать, на город опускались сумерки. Свет в окнах тускнеет, помещение заполоняют тени. Я наконец справился со скотчем и на карачках сполз с покрывала. Холод пробирается до колен через ткань джинсов с завидной лёгкостью. Не то от проклятого холода, не то от ужасной слабости мои ноги подкашиваются. Я снова пытаюсь встать.

Вдруг тишину за дверью нарушил голос. Знакомый до боли, до трепета всего прекрасного, что есть в человеческой душе голос.

– Митчелл? Митчелл?

Я, позабыв о слабости, попытался рывком вскочить с пола. И в моей голове я уже летел навстречу этому чудному голосу, а на деле едва поднялся на ноги, привалившись плечом к стене. Голос сел. Я не могу произнести ни слова, сколько бы ни пытался. Просто открываю рот, как рыба, и толку от этого совершенно никакого. Я побрёл к двери, собрав все силы в кулак.

– Митчелл! Митчелл!

Голос становится всё ближе. Я надавливаю на ручку и практически вываливаюсь в длинный безлюдный коридор. В темноте не особо видно, сколько ещё дверей находится здесь, но кажется, что не меньше полусотни. Или у меня просто в глазах двоится?

– Митчелл! Митчелл!

Голос звучит так близко, но я никого не вижу. Кажется, он идёт из конца коридора. Вероятно, там лестница вниз.

Коридор слабо освещает свет из грязного окна в конце. По-моему, там уличный фонарь. Стекло слишком грязное, чтобы пропускать больше света, но и это лучше, чем ничего. Я побрёл к лестнице, цепляясь за всё, что попадётся на пути.

Одышка меня замедляет. Не знаю, что мне там вкалывали, от чего я должен был «отбросить коньки», но это очень повлияло на работу сердца. Мне едва хватает сил не только на движения, но и на простое дыхание.

– Митчелл!

Я схватился за дверной косяк и выглянул на лестницу. Рут! Я готов поклясться, что передо мной стоит Рут! Та самая! Перед глазами, похоже, всё поплыло от моей «прогулки» по коридору – тело мисс Дэвис кажется полупрозрачным, каким-то нереальным. Будто она просто моё видение или прекрасный сон.

– Митчелл! – на её глазах тут же навернулись слёзы, а голос задрожал. – Идём, идём!

Я цепляюсь за неё, словно за последнюю ниточку, ведущую к реальности. Но стоит мне только протянуть к Рут руку, как она оказывается на шаг дальше от меня. Она спускается по лестнице, а я опять бреду за ней, хватаясь за качающиеся перила.

На лестнице темно и совершенно ничего не видно. У самого её начала на ступеньки падал хоть какой-то свет из грязного окна, но чем ниже я спускаюсь, тем темнее становится. Ничего не видно. Я иду наощупь. Боюсь споткнуться, потому что точно знаю – если упаду, то уже не смогу подняться.

Под ногами хрустит стекло. Я передвигаю ноги, расталкивая на своём пути вездесущий мусор. Кажется, здесь доски, какие-то железки, всё то же стекло и пластик. Бутылки, посуда, пакеты, что-то ещё. Я добрался до угла лестничной площадки и прислонился к нему спиной.

Воздуха не хватает категорически. Я уже не уверен: так ли на самом деле темно на лестнице или это просто я уже ни черта не вижу?

Рут смотрит на меня с жалостью, которую она так старается скрывать. Не выходит. Её глаза… Её взгляд красноречивее любых слов. Рут наблюдает за мной, ждёт, пока я смогу идти дальше. Забавно, что я так хорошо её вижу в полной темноте. От Рут будто бы исходит какое-то свечение. Тёплое, манкое… Почти такое же, как от Эйдена, когда он долго и вдумчиво молится. Даже если у меня совсем не останется никаких сил, я всё равно буду идти, чтобы прикоснуться к Рут, к её магическому, почти ангельскому свету.

Отдышавшись немного, я отталкиваюсь от стены, нащупываю перила и иду дальше.

Наконец, где-то впереди показался свет. Жёлтый, как от старого фонаря. Его лучи проникают к лестнице через щель приоткрытой тяжёлой двери. Рут дождалась, пока я подойду к ней близко, и выскользнула на улицу. Она точно призрак! Человек не смог бы протиснуться в такую узкую щель. Но сейчас это не должно бы меня так интересовать.

Я последовал за ней, вытолкнул плечом дверь, но никого не увидел. Лишь пустая тёмная улица с серыми дверьми и заколоченными окнами. Вокруг такие же безлюдные дома. Только один-единственный фонарь светит здесь и старательно напоминает заплутавшим вроде меня о существовании жизни.

Я оглядываюсь. Понятия не имею, куда мне дальше. Налево? Направо? Улица тянется мимо меня тонкой ниточкой и не даёт никаких подсказок. Я поднял голову. Небо высоко над головой, облачно, моросит дождь. Чёрт, даже огней города не видно. Прислушиваюсь, в надежде услышать шум машин. И он есть! Я его слышу! Кажется, справа.

Один не уступил другому, и вот они сигналят на всю улицу, кто громче. Не думал, что буду рад этому! За последние годы я, кажется, многим вещам научился радоваться. Особенно самым простым, вроде скандалящих автомобилистов.

– Рут! – прохрипел я. – Рут!

Но Рут мне не ответила. Мне никто не ответил.

– Рут! – надрывно вырывался хрип из моей груди. – Рут, где ты?

Я иду, держась за стену здания. Знаю, что Рут мне не ответит, потому что… Потому что её, кажется, вовсе здесь не было. И всё-таки я продолжаю звать её. Её имя, надежда увидеть мисс Дэвис придаёт мне сил. Я иду и иду, как наконец звуки живых улиц стали ближе.

Где-то среди гула человеческих голосов, сигналов машин и громыхающей музыки из крошечных китайских магазинчиков я различаю сирену полицейских машин. Ещё немного и мне начнёт мерещиться голос Мэтта.

Я прикладываю все оставшиеся силы, чтобы скорее добраться до людей, но падаю, не добравшись до оживлённого тротуара каких-то несколько десятков метров. Колени подкосились, и сколько бы я ни пытался зацепиться за стену и мусорные баки, всё равно упал.

Веки наливаются свинцом, дышать трудно и, кажется, я снова теряю сознание.

И вдруг шаги! Шаги так близко! Это точно человек, но я никак не могу подать признаков жизни. Сквозь закрытые веки я вижу яркий свет. Он всё равно слепит так же, как слепил бы, будь я с открытыми глазами.

– Эй! – крикнул мужчина. – Эй, сюда! Он здесь! Детектив Дормер, он здесь! Здесь!

Дормер… Ох, а я-то уже грешным делом подумал, что сбрендил. Мэтт… Он искал меня. Значит, меня долго не было. Но бежит ко мне не он. Точно не он. У Мэтта шаги тяжелее и громче, а этот человек будто бы порхает. Я почувствовал лёгкий аромат ладана и церковных свеч, и не смог не улыбнуться. Не знаю, улыбнулся ли я на самом деле или это случилось только в моей голове, но это нисколько не отрицает факта, что ко мне бежит мой дорогой священник.

Он грохнулся на колени рядом со мной – я даже в своих коленях боль почувствовал, – и обнял моё лицо ладонями.

– Митчелл! Митчелл! – он прижался ко мне со всей силой. Несмотря на боль в груди, я всё равно рад, что он обнимает меня. – Чёрт бы тебя, Митч! – его голос задрожал. – Эй, кто-нибудь! Ему нужен врач!

– Врача, живо! – рычал Мэтт, приближаясь к нам. – Митч, вот же ты… – он не закончил и вместо слова только гневно зарычал. – Митч, да что с тобой не так?!

Мне стало тепло внутри, спокойно. Наверное, поэтому я утонул в какой-то неге и отключился.

Без следа

В больничных стенах пахнет всегда одинаково: хлоркой, антисептиками с примесью крови и вчерашним куриным бульоном. И без того насыщенный букет щедро приправлен специфическим запахом медикаментов. Его ни с чем не спутаешь! По-моему, в каком бы уголке мира ты ни был, таблетки везде пахнут одинаково.

Из-за запаха я могу определить, где нахожу, не открывая глаз.

Постепенно во всё тело возвращаются ощущения. Вот и пальцы рук уже не кажутся чем-то чужеродным, и ноги почти не ватные, зато в груди всё также болит. Рядом пищит один из многочисленных приборов. Один из них – судя по всему тот, что следит за перепадами моего давления и пульса, – запищал, стоило мне пошевелиться.

Я с трудом поднял веки. Картинка расплывается, фокуса никакого, но всё-таки я вижу. А сбитый фокус – это временно.

Буквально через две минуты я услышал торопливые шаги, а затем и женский голос. Медсестра, от которой сильно пахнет таблетками. Похоже, этот жуткий запах пропитал не только её бирюзовую форму, но и волосы бедной девушки.

– Мистер Хилл? – её рука легла рядом с моим плечом. – Мистер Хилл, Вы меня слышите?

– Как не услышать такой красивый голос? – я попытался улыбнулся. Мышцы лица всё ещё «спят». – Долго я здесь?

– Трое суток, – кожа девушки хоть и очень смуглая, но порозовела от смущения. – Как Вы себя чувствуете?

– Бывало и лучше.

– Ничего, – она неловко разгладила складки пододеяльника, – скоро поправитесь! Будете ещё лучше себя чувствовать!

– Очень надеюсь.

На этот раз моя улыбка выглядела не так жутко, как в первый раз после пробуждения. Я заметил вышитое имя на нагрудном кармане девушки – Шанти Варма. Имя индийского происхождения, если не ошибаюсь. У Шанти иссиня-чёрные густые волосы, затянутые в толстую косу, большие чёрные глаза и смуглая кожа.

– Я сообщу вашим близким, что Вы очнулись, – мисс Варма вытащила из моей руки иглу капельницы и заклеила крошечную кровоточащую ранку пластырем. – Я ещё не видела, чтобы священники так переживали о своих прихожанах.

– Священник?

– Да, – Шанти кивнула. – Бледный такой, тёмные волосы, высокий, – медсестра указала его примерный рост, но сделала это неуверенно. – Просидел здесь до утра, а потом ушёл. На службу, кажется.

– Да, это на него похоже, – из груди вырвался короткий смешок. – При мне были какие-то вещи?

– Всё детективы из полиции забрали. Всю Вашу одежду забрали.

Медсестру громко позвали из коридора по имени.

– Ой, мне нужно идти, мистер Хилл! – заулыбалась она. – Приятно было, наконец, познакомиться! – мисс Варма обернулась, остановившись в дверях. – А то всё молчите и молчите.

После визита милой медсестры я ещё немного разглядывал свою палату – на большее сил у меня пока не хватает, – и не заметил, как провалился в сон. Не знаю, сколько времени прошло, как я почувствовал рядом знакомый запах крепких сигарет и дешёвого кислого кофе.

Я приоткрыл глаза. Мэтт нервно расхаживает по палате. Повесил куртку на спинку стула и всё ходит, пялясь в телефон. Туда-сюда, туда-сюда. Наконец он остановился и повернулся в мою сторону, но всё равно продолжает смотреть исключительно в мобильник.

– Чёрт! – приглушённо шипел он. Затем набрал чей-то номер и приложил телефон к уху. – И что это, чёрт возьми, значит?! Не нашли… – выпалил Дормер. – Так ищите! Отвлекают мысли о конце смены? В архив отправлю! Не выйдут, пока каждую бумажку мне вручную не перепишут! Так и передай! – он гневно нажал кнопку завершения вызова и добавил всё также тихо: – Расслабились мне тут!

– Зато ты как оголённый провод, – усмехнулся я. – Привет, Мэтти!

– Митч… – с запалом начал Дормер, даже подскочив на месте от злости. – Я тебя придушу! Я тебя, клянусь, придушу вот этими голыми руками! Стоит только вернуться к спокойной жизни, так ты обязательно вляпаешься в что-нибудь новое! И мне постоянно приходится тебя вытаскивать!

– Я тоже по тебе скучал.

Мэтт шумно выдохнул и наконец сел.

– Как ты вообще? – спросил он. – Как тебя угораздило?

– Я отправлял тебе сообщение, – я приподнялся и сел в постели. – Стивенс…

– Марджори Стивенс, – напомнил Дормер. – Эйден сказал, она не вдавалась в подробности дела, но вроде бы у неё что-то украли.

– Она сказала, что ты дал ей мой номер, – я слегка кивнул. – Её квартиру ограбили. Адрес она не назвала и предложила встретиться в паре кварталов от места, – детали, как назло, всплывали в воспоминаниях размытыми пятнами. Толку от них никакого. – Машина красная, прокатная. Номер не могу вспомнить, но я его видел.

– Если бы я кого-то к тебе отправил, то сказал бы.

– Я и подумал, что это странновато.

– Как выглядела эта твоя Марджори Стивенс?

– Тёмные волосы, высокая причёска… – смутно вспоминал я. Даже лица не могу её вспомнить. Как часто со мной случаются подобные провалы в памяти? – Слушай, на ней была одежда из масс-маркета. Голубые джинсы и неоново-розовый свитер. Но сумка и маникюр у неё очень дорогие. Не помню, как выглядела сумка, но я сразу отметил, что она дорогая.

– Решила надеть что-то неброское, – задумчиво размышлял Мэтт, – но забыла про детали… Ещё что помнишь?

– Я очнулся в заброшенном жилом здании. Я лежал на полу, со мной сидел какой-то мужчина. Молодой. Но я его не видел, у меня на голове была наволочка. Потом пришла женщина и сказала, что нужно уезжать. Они что-то мне кололи, – я задумался и вспомнил: – Там где-то рядом с покрывалом, на котором я лежал, должен валяться шприц. Он полный.

– Медики нашли у тебя в крови целый коктейль, – Дормер неприятно поморщился. – Как ты ещё там не помер от такого?

Вместо внятного ответа я только пожал плечами. Действительно, как? У меня было мимолётное ощущение, что вот-вот на самом деле издам свой последний вздох, пока брёл по лестнице в темноте за призраком в виде Рут Дэвис. И почему она? Не Эйдена, а Рут. Даже странно. Я не задумывался об этом тогда – да и не к месту было, – зато сейчас мне не даёт это покоя.

А Мэтт как будто знает, о чём я думаю:

– Знаешь, я во всю эту паранормальную фигню не верю, – Дормер дёрнул плечами, похоже, вспомнил то «не верю», которое видел собственными глазами. – Но Эйден звонил Рут и… – он замялся и не то побледнел, не то порозовел, а затем снова поднял на меня глаза. – В общем, Рут как-то сказала, что видит тебя, и ты идёшь за ней. Тебе плохо, но ты упрямый, – Мэтт нервно усмехнулся и вытер нос рукавом куртки. – Даже в какой-то момент указала направление и улицу, где мы найдём тебя. И знаешь, что самое интересное? Мы ведь действительно тебя нашли там, где она сказала.

– Я всё думал, что просто с ума съехал или меня так от повело от того, что мне вкололи.

– Я бы и сам сомневался. Ну ты знаешь! – небрежно воскликнул он. – Но я видел это. Мы нашли тебя.

– Ты никогда особо не доверял Рут, – сказал я. – Даже когда столкнулся с Кэйтлин, помнишь? – я покачал головой. – Ты упрям до безобразия.

– Не будь я таким упрямым, Митч, сейчас бы толпа полицейских не обыскивала заброшенные дома в поисках твоих вещей.

– Уже есть что-нибудь?

Мэтт ссутулился и удручённо помотал головой.

Весь его вид говорит за него – шансы просто ничтожные. Мой друг поправил лацканы потасканной кожаной куртки, по привычке достал пачку сигарет из кармана, потом, правда, вспомнил, что в больнице не курят, и сунул их обратно.

– Четыре огромных корпуса. Как общежитие, – вздохнул Дормер. – Куча выходов, углов, которых вообще на плане нет…

– Продумали всё, – невесело подметил я. – Значит, они это давно планировали.

– Естественно, давно! – снова вспыхнул Мэтт, вскочив со стула. – Такого громилу, как ты, похитить! – он хмыкнул и сел обратно, наклонившись ко мне с заговорщицким видом: – Митч, ты точно больше ничего не помнишь? Три дня от тебя ни слуху ни духу. Ты уверен, что ничего, кроме чёртовой наволочки не помнишь?

– Три дня?! – не смог я сдержать удивления. – Подожди, медсестра сказала, я здесь три дня. Так ещё и до этого…

– Стали бы мы тебя искать такой толпой? – выплюнул Мэтт. – Мне бы никто этого не позволил.

– Ты завёл дело?

– Естественно! – Дормер снова вскочил со стула и сделал пару больших шагов от больничной койки. – У меня было заявление Фроста, твоё странное сообщение, и это прокатило. Когда ты не отвечал вторые сутки, мы официально взялись за твои поиски.

Мэтт сказал ещё пару слов о том, как он с нарядом полиции прочёсывал город и пытался вычислить, где меня искать. Даже проболтался о том, что до смерти боялся найти мой хладный труп, но быстро взял себя в руки, горделиво задрал подбородок и попытался перевести всё это в нелепую шутку. Я в свою очередь сделал вид, что действительно поверил – это была всего лишь шутка.

Чуть позже Мэтту позвонил Колин Саммерс и настойчиво попросил приехать в участок. Не то полицейские всё-таки что-то нашли в заброшенных зданиях, не то Майк закончил возиться с уликами с места моего обнаружения. В любом случае, я не разобрал, что именно сказал Колин, а Мэтт не стал вдаваться в подробности. Мой друг просто попрощался и уехал.

Несмотря на то, что от встречи с Мэттом мой мозг активно начал выдвигать предположения, где я мог пропадать целых три дня и что я всё это время делал, усталость оказалась сильнее. Меня клонит в сон. Я опустился на подушку и, кажется, только подумать успел о том, что неплохо было бы вздремнуть, как провалился в объятия Морфея.

Впервые за долгое время я вижу сон. Впрочем, вряд ли настоящим сном можно назвать какие-то смазанные бессмысленные картинки. Кажется, мне привиделась та комната, где я очнулся и тёмная лестница. Где-то вдалеке сияет полупризрачный, полусказочный силуэт Рут Дэвис. Кажется, я отдалённо слышу её голос, но даже в сновидении понимаю, что это лишь часть смутного воспоминания. Мыслительный процесс просто играет со мной злую шутку.

Не знаю, сколько я пребывал с своих спутанных, разрозненных воспоминаниях, прежде чем замер от знакомого запаха. Ладан тонкой струйкой проник в мой сон и опутал собой всё, что я вижу. Как тонкая светящаяся паутинка на каждой тени.

Сквозь сон я почувствовал, как мои губы невольно растянулись в улыбке. Смазанные видения растаяли перед глазами, и я очнулся с глубоким выдохом. Эйден в этот момент вешал куртку на спинку стула.

– Привет! – улыбнулся я, глядя на священника. – Давно не виделись.

Фрост тут же покраснел и начал извиняться за то, что не смог прийти пораньше. Я положил руку на его ладони, сложенные вместе.

– Не смог прийти пораньше, прости, – снова сказал он, опустившись на стул.

– Да брось! – выдохнул я. – Это же я. Всё в порядке.

Фрост смущенно заулыбался, опустив глаза.

– Все медсёстры только о тебе и говорят. «Такой красавчик!» – передразнивал он. – Ты им нравишься.

– Мне-то какое дело? – ответил я и приподнялся на руках, чтобы сесть. – Я всё равно здесь не задержусь.

– Задержишься! – воскликнул Эйден. – Сколько нужно, столько и будешь здесь!

– Да что это с тобой?! – я обвёл его фигуру непонимающим взглядом. – Я взрослый человек и сам решу.

– Когда дело касается твоего здоровья, то ты превращаешься в такого же взрослого, как малышка Джой! – настаивал Фрост. Он даже встал, грозно глядя на меня, и сложил руки на груди для большей убедительности. – Будешь в больнице столько, сколько потребуется, – а затем строго добавил: – И даже не вздумай сбежать.

– Значит, ты не будешь рад видеть меня дома?

Эйден заметался и не сразу нашёл что ответить, но всё-таки спустя минуту сообразил:

– Митчелл, это касается твоей жизни!

– Насколько ты видишь, я живой, – отмахнулся я и сел поудобнее. – И вполне хорошо себя чувствую.

– Митчелл! – по-прежнему возражал священник. – Митчелл, это серьёзно!

– Да что с тобой? – я уже собрался спустить ноги на пол и встать, как вспомнил, что всю мою одежду забрала полиция, и передумал. Пусть я чувствую себя не очень хорошо, но это совсем не повод разгуливать с голым задом. – Эйден, что-то не так? Ты ведь ничего от меня не скрываешь?

Фрост нерешительно подошёл к двери и закрыл её, а затем вернулся к стулу. Он сел, нервно потирая запястья, и никак не может посмотреть на меня.

Я не придал этому значения раньше, но Эйден выглядит уставшим и замученным. Даже когда он просто не высыпается, у него не такое лицо. Оно просто не выспавшееся, а сейчас… Я предполагал, что моё исчезновение заставит друзей понервничать, но даже подумать не мог, что настолько.

Наконец, священник взял себя в руки и поднял на меня глаза.

– Я боялся, что тебя больше нет.

– Поэтому позвонил Рут?

Вместо ответа Эйден только кивнул.

– Пусть это звучит непростительно эгоистично, и это совсем не то, что ты должен сейчас слышать от меня и кого-либо ещё, – затараторил он, поднимаясь со стула, – но я бы этого не вынес, – священник снова вскочил. – Если бы тебя не стало, Митч…

– Я знаю. Поэтому я всё ещё здесь. Заметил?

Фрост не смог сдержать нервной улыбки. Он покачал головой и пробубнил что-то не то на иврите, не то на русском. Языки я плохо различаю, а когда Эйден говорит тихо или в сторону, так это вообще издевательство – я могу какой-нибудь китайский запросто перепутать с итальянским!

Священник немного расслабился.

– Зря вспылил, – негромко сказал он, потирая пальцами переносицу. – Я просто за тебя переживаю.

Должен ли я говорить, как приятно мне это слышать? Не думаю. На моём лице и так всё большими буквами написано. Может быть, не так явно, как хотелось бы, но точно написано.

Эйден побыл у меня ещё около двух часов. Всё рассказывал, как дела дома и немного о своих прихожанах. Разговоров о церкви, о Боге мне действительно очень не хватало. Пусть я был в невменяемом состоянии, но я заметил их отсутствие.

Когда же Эйден собирался уходить, я попросил его принести мне одежду. Священник отнёсся к такой просьбе с недоверием, но пообещал выполнить. Всё ещё боится, что я сбегу из больницы раньше, чем меня отпустят врачи.

Конечно же, сбегу! Что мне здесь делать? Я чувствую себя вполне здоровым. Немного уставшим, но тем не менее здоровым. В больнице лежат те, кто чувствует себя неважно, а я не из них. Так что самое время вернуться к работе. Тем более, когда ещё выпадет шанс расследовать дело, которое завели из-за тебя самого?

Ближе к ночи сил прибавилось. Теперь не могу уснуть. Ни с выключенным светом, ни с принятой таблеткой успокоительного. Голову занимают смазанные картинки, которые я видел во сне. У меня есть ощущение, что они имеют значение. Возможно, они и есть ответ на вопрос: где я провёл те три дня, пока меня искали друзья. Только вот разобрать бы эти цветные пятна на понятные изображения…

В час ночи в коридорах больницы погас свет. Меня пришла проведать одна из медсестёр. От её предложения принять ещё одну таблетку успокоительного я, конечно же, наотрез отказался.

Под рукой ни одной бумажки. Ни телефона, ни блокнота, ни ручки. Как выяснилось позже, детектив Дормер любезно распорядился, чтобы медперсонал ни при каких не выдавал мне пишущие принадлежности, чтобы я не напрягал свою «больную голову и ослабленный организм» работой.

Ничего! Я ему это припомню! Ещё как припомню!

Но всё-таки я уснул. Когда за окном забрезжил оранжевый рассвет, я повернулся на бок, понаблюдать за поднимающимся солнцем. Думаю о чашке горячего кофе, которую выпью сразу же, как покину стены больницы. О крепкой, тлеющей сигарете с сизым дымом в моей руке. Буду пить кофе и курить, дожидаясь автобуса.

Первым делом поеду увидеть Эйдена. Я уверен, что он даже подозревать не будет, что я сбегу из больницы. Вряд ли на его лице будет большая радость, когда он случайно узнает меня среди прихожан, но ругаться на меня он всё-таки не станет. Не при людях, не в церкви, по крайней мере. А я буду улыбаться и делать вид, будто вижу его впервые и вообще случайно попал на службу.

Под такие приятные мысли я и задремал. Чётко помню момент, когда сладкая дремота, сквозь которую я слышал тихие голоса медсестёр и их усталые шаркающие шаги по коридору, сменилась крепким сном. Через него я не слышал уже ничего. Даже пикающих приборов над ухом.

Я проснулся в десятом часу утра. По привычке потянулся и понял, что боль в груди уменьшилась в разы. Почти не чувствуется, а значит мне точно пора возвращаться к работе. На стуле у кровати оставлен большой пакет с запиской. На бумажке всего одна фраза: «Не заставляй меня пожалеть об этом».

Улыбка сама собой появилась на моём лице. Я оделся и почувствовал себя ещё лучше. В кармане куртки Эйден оставил мне немного денег. Ровно столько, сколько понадобится, чтобы купить маленький стакан кофе и добраться до дома. Не больше.

Спустя пару минут я стоял на улице и с наслаждением вдыхал затуманенный выхлопными газами городской воздух полной грудью. Что может быть лучше? Сколько раз за свою жизнь слышал, что свежий воздух, далёких от больших городов поселений, намного полезнее и вдыхается приятнее, столько же я с этим мнением не соглашаюсь. От свежего воздуха мне тяжело дышать.

Ещё бы сигарету и немного кофе, так я вообще буду чувствовать себя как никогда отлично.

До полицейского участка от больницы идти около получаса. Я прикинул расстояние со всеми остановками на передышку – сердце всё ещё даёт о себе знать, когда я иду своим привычным шагом. Мне понадобиться час, не меньше. Я поднял голову к небу, чтобы убедиться, что в отведённое время не попаду под дождь или снег.

Небо затянуто тяжёлыми тучами, но погода в последнее время как непредсказуема, что ни в чём нельзя быть уверенным. Казалось бы, декабрь! На прошлой неделе, кажется, во вторник, всё утро лил дождь. Я вышел из дома и, пока добрался до места, а это минут пятнадцать, вместо дождя на голову стали сыпаться хлопья снега. Вода под ногами превратилась в лёд, а тротуары соответственно стали настоящим катком.

И всё же я решил идти наведаться в участок.

Дорога заняла ровно сорок минут. Останавливался я не так часто, как предполагал. Наверное, поэтому добрался быстрее, чем рассчитывал. Я отсутствовал в реальности целую неделю и, в это время мою голову посещали странные мысли – будто всё вокруг за такой незначительный промежуток времени поменялось до неузнаваемости. Но в участке всё по-прежнему. Та же выбеленная перед морозами лестница, знакомые лица, автомобильные номера и Мэтт, который с хмурым видом смачно затягивается бесчисленной сигаретой за сегодня.

Старого друга я заметил издалека, а он меня, похоже, нет. Я подошёл ближе, даже успел подняться на пару ступенек по главной лестнице, но Мэтт до сих пор не обратил на меня никакого внимания. Это как будто бы обидно. Да, «как будто бы», потому что на самом деле мне не обидно. Наверное, должно быть, но нет.

Мэтт затушил сигарету, опять докурив до самого фильтра. Он развернулся на каблуках поношенных ботинок и направился в участок.

Я не выдержал и развёл руками от удивления:

– Ты меня игнорируешь?! – воскликнул я как можно громче.

Мэттью подпрыгнул от неожиданности и вжал голову в плечи. Только потом он обернулся, одарив меня недовольным взглядом. Правда, блестящие глаза всё-таки выдают настоящие эмоции моего друга – он рад меня видеть.

– Какого чёрта ты здесь делаешь, Митч?! – Дормер решительно двинулся на меня практически с кулаками. – Ты должен быть в больнице! Лечиться!

– Я здоров, – гордо ответил я. – Здоров как бык. Да на мне пахать можно!

– Митч, ты издеваешься?! – не унимался полицейский. – Как ты вообще из больницы вышел? Я же все твои вещи забрал на экспертизу! – Мэтт хмуро глядел на меня, а потом всё-так догадался. Он закрыл глаза ладонью и тяжело выдохнул. – Надо было и посетителей к тебе не пускать.

– Тогда бы Эйден тебя убил, – улыбнулся я, представляя, как Мэтту пришлось бы бороться с Фростом. – Слушай, а сигареты не найдётся?

– Тебе нельзя.

– Да брось, Мэтти! – я похлопал его по плечу, притягивая к себе. – Ты всё время так говоришь! А потом всё равно даёшь закурить.

Дормер пробормотал что-то неразборчивое и чуть ли не швырнул в меня полупустую пачку с зажигалкой. Я сразу же закурил, и жизнь показалась мне ещё лучше. Я прислонился к холодной и влажной стене, слегка запрокинув голову. Дым согревает. Не замечал этого раньше.

Мэтт стоит напротив, наблюдая за мной из-под нахмуренных бровей.

– Ты мне жизнь спас, – блаженно выдохнул я и нехотя растёр дымящийся фильтр сигареты о жестяную банку-пепельницу. – Ты настоящий друг, Мэтт.

– Я просто тебе потакаю, – без особой радости отозвался Дормер, дёрнув дверь на себя. – Я! Детектив полиции не могу отказать какому-то частнику! Какой позор!

– Мы вообще-то напарники! – возразил я, следуя за ним в участок. – И друзья!

– Мы были напарниками, Митч, – вдруг он остановился и развернулся ко мне, тыча в меня указательным пальцем. – А это дело, Митчелл, только моё. Ты в нём – жертва, – чётко выговорил Дормер. – Жертва, слышишь? Ты здесь не детектив, а пострадавший. И я хочу… – вдохновенно продолжал мой друг, не опуская руку. – Я хочу, чтобы ты сидел дома, отдыхал, пока я занимаюсь расследованием, ясно? И если я позвоню и попрошу тебя явиться на допрос, ты сразу же приедешь, – он наконец выдохся. – И не будешь пытаться сам найти похитителей.

– Так их было несколько?

Дормер прорычал что-то неясное и насупился, прожигая меня взглядом.

– Ты невыносим! Митчелл, сколько можно?!

Пока Мэтт раз за разом «взрывался», я отвёл нас от посторонних глаз на кухню и поставил чайник. Если нос меня не обманывает, то на этой кухне действительно в кое-то веке появился нормальный кофе. Пусть в фильтр-пакетах, зато молотый, а не растворимый.

Дормер устало плюхнулся на стул и смотрит на меня несчастными глазами.

– Я пытаюсь быть хорошим другом, Митч! – почти простонал он. – Я пытаюсь уберечь тебя от опасностей.

– Мэтт, ты отличный друг, когда не относишься ко мне как к ребёнку, – я похлопал его по плечу и наконец налил нам кофе. – Я в порядке! Разве не видишь? И посуди сам, стал бы Эйден приносить мне одежду, если бы не был уверен, что я в порядке?

Детектив полиции опустил глаза к чашке. Похоже, Мэтт, наконец-то, со мной согласился.

– Так и что там по моему делу?

– Полный ноль, Митч, – протянул Мэттью. – Я бы и хотел сказать что-нибудь путное, но у нас до сих пор ничего нет. Ни единой зацепки.

– Нашли то здание, где я был?

– Вроде да, – пожал он плечами, – а вроде и нет, – Мэтт сделал глоток кофе. – Нашли комнату в дальнем здании, на третьем этаже. Покрывало, куча мусора, старый телек. Ничего такого, – он отпил ещё. – С покрывалом с утра возится Майк. Надеюсь, он что-нибудь найдёт.

– А шприц? Шприц нашли?

– Саммерс всё ещё там. Если что-то найдут, он позвонит.

– А сам-то что думаешь?

Мэтт скривился, крутя в руках горячую чашку.

– Да бессмыслица какая-то, Митч. Я вчера весь день искал хоть какой-то след похитителей в Брайтон-Бич. Прикинул, на какую остановку ты мог приехать, плюс пара кварталов, которые вы со Стивенс проехали на машине, – Мэтт резко приосанился. – Но никто ничего не видел! Ни красных машин, ни тебя, – он взял паузу. – Какой бы ни была сильной женщина, такого кабана, как ты, она бы не вытащила на улицу. И в машину бы сама не затащила. Значит с ней кто-то был. Но местные вообще всё отрицают, – Мэтт собирался треснуть со злости кулаком по столу, но в последний момент передумал и мягко опустил сжатый кулак на колено. – Кто-то мне вообще заявил, что чужие к ним не ходят, а значит и тебя не могло там быть.

Честно говоря, я смутно помню, где вообще был. Лицо Марджори Стивенс я по-прежнему никак не могу вспомнить, а уж тех, кто был вместе с ней – подавно. На данный момент у следствия нет абсолютно ничего. Одна надежда на покрывало, которое нашли. Судя по описанию комнаты, она похожа на ту, где я мог быть. По крайней мере, что-то вроде мусора и старого телека я помню. Отдалённо, но помню.

А что происходило до моего пробуждения в той комнате? Где я был? И зачем вообще нужно было меня похищать? Кому это понадобилось? На покрывало, если честно, я особо не надеюсь. На нём лежал только я, следовательно, и следы на нём могли остаться только мои. Я ставлю больше на мусор. Если там есть упаковки от еды, от чипсов или одноразовая посуда, то на их поверхностях должны были остаться следы моих похитителей или надсмотрщиков.

Над всем остальным придётся хорошенько поработать. Место похищения выбрано, скорее всего, неслучайно. Либо свидетелям хорошо заплатили, либо преступники точно знали, что их там никто не сдаст полиции.

Что вообще происходило со мной три дня?

К вечеру я был дома. Мэтт подвёз. Даже сам предложил заехать за Эйденом. По дороге мы особо не говорили, но я не мог не заметить таинственную улыбку на лице священника. Он знает о чём-то, что мне не говорит. И судя по хорошему настроению – неизвестное «что-то» приятное.

Мы с Мэттом договорились встретиться в обед где-нибудь недалеко от участка, а затем мой давний друг уехал.

Я посмотрел на дом. Кажется, будто меня тут целую вечность не было. В окнах нет света, но я вижу две небольшие суетящиеся тени на подоконнике окошка у входной двери. Одна тень, поменьше, скачет туда-сюда, а вторая спокойно наблюдает за нами. Фобос точно разгромит прихожую, если мы не зайдём. А Деймос ему в этом поможет.

– Они по тебе очень скучали, – Эйден похлопал меня по спине и двинулся к крыльцу.

Архивное дело

Улицу за ночь засыпало пушистым снегом. Крыши домов напротив, дорожки и почтовые ящики – всё укрыто белоснежным покрывалом. Неужели, на Рождество всё-таки будет морозная, снежная погода, а не ледяной дождь? Пусть до него не два дня, но хотелось бы, чтобы на праздник был снег, а не лужи.

Проснуться дома в своей кровати очень приятно, а после снежной картины за окном моё настроение улучшилось ещё немного. Я взял полотенце и поплёлся в ванную. Вперёд меня в коридор проскочил Фобос. Он всю ночь дрался с Деймосом за место около моей подушки.

После утреннего душа я спустился вниз. Уже на лестнице я почувствовал знакомый запах, которого в доме накануне вечером ещё не было. Терпкий запах масел вперемешку с сырными чипсами с сырным соусом. К ним примешался аромат кофе «три в одном» с сухими сливками и сахаром.

Губы сами собой растянулись в улыбке, и я поспешил в общую комнату. С кухни слышится только тихий голос Эйдена. Священник постоянно повторяет Деймосу, чтобы тот не лез на стол, а Фобос, обогнав меня на лестнице, радостно поскакал в общую комнату. Из коридора видно спинку кресла. На ней небрежно висят поношенные джинсы со множеством карманов и цветастая футболка с парой дырок на подоле сзади. На пол брошены носки, которые в первую очередь заинтересовали Фобоса.

– Гад ты мелкий, – недовольно и сквозь сон прошипел Роско, – отстань от моих вещей! Фобос! – громче сказал Банколе, нехотя вставая с дивана. – Иди отсюда!

Я застал Роско, замотанного в одеяло, у кресла.

– Доброе утро! – поздоровался я, не сдерживая улыбки. – Давно приехал?

– Ночью. Не хотел вас будить, – в отличии от меня Роско всеми силами старается не улыбаться и смотрит на меня хмуро, но всё-таки его ненадолго хватило. Он решительно сократил расстояние между нами и крепко обнял меня. – Чёрт, как же я скучал!

– И я, – я похлопал его по спине и обнял в ответ. – А по работе скучал? У меня есть интересное дельце.

– Какое? Что ты уже начал без меня? – Роско отпрял и заинтересованно посмотрел на меня, натягивая одеяло на плечи. – Но всё только после завтрака! Я жуть какой голодный.

– Конечно, конечно! – я поднял перед собой ладони. – Я бы тоже от еды не отказался. И от твоего замечательного кофе, Эйден! – крикнул я. – Доброе утро!

– Митчелл, мне нужна твоя помощь, – строго сказал священник. – А Роско сейчас же идёт в ванную! И не зависай там на вечность!

Пока Роско умывается, а я накрываю на стол, Эйден варит кофе. Жизнь от одного только запаха окрашивается в новые краски! Всё-таки я очень не люблю больницы. И ещё больше не люблю быть вдали от друзей, близких и дома.

Фобос крутится под ногами, отвлекает меня, пока Деймос пытается своровать что-нибудь со стола. Я положил их завтрак в миски и, наконец, сел за стол. К тому времени подошёл Роско, и Эйден поставил кофе на стол.

– Приятного аппетита! – пожелал священник, приступив к еде. – Омлет сегодня получился шикарным.

– У тебя он всегда шикарный, – вставил я.

– Не всегда, – скромно ответил священник. – Совсем не всегда, чтобы ты знал, Митч.

– Вот мои родственники едят тихо, – встрял Роско, – а мне это так скучно! Мы, вот, совсем другое дело! И обсудить можно, и… – вдохновенно начал Банколе. – Да всё что угодно! А молчать для меня скучно. Я для этого слишком шумный.

Мы расправились с омлетом в два счёта, перекидываясь парой слов между делом. И правда, забавно у нас это получается: есть и говорить. При этом еда не успевает остыть, и мы не ругаемся. Когда я был маленьким, мама тоже ела исключительно молча. Мы не говорили. Разве только если я напортачил. Тогда, конечно, за обедом меня ждала целая речь от мамы.

– Так что у тебя за дело, Митч? – поинтересовался Роско, грея руки о чашку с кофе. – Ты уже его начал?

– В больнице он его начал, – недовольно пробубнил Эйден. – Роско, следи за ним, хорошо? Смотри за ним в оба, как за маленьким!

Фрост не стал дожидаться от Роско просьбы рассказать всё подробнее и начал говорить. В конце рассказа оба взгляда сошлись на мне.

– Так, это давно было! – я выставил перед собой ладони. – И мне нужен мобильник, Роско. Я знаю, у тебя на чердаке точно есть парочка запасных.

– Так значит, мы теперь расследуем твоё собственное дело? – уточнил Банколе. – Вот круто!

– По-твоему, это весело? – неодобрительно взглянул на него Фрост. – Ты серьёзно?

– Митчелл так ещё не влипал, – уверенно помотал головой Роско, а затем расхохотался, хватаясь за живот. – И только представь, чего стоит его поднять!

– О, очень смешно! – отозвался я. – Самое важное в этом деле, да?

После завтрака Роско выдал мне из своих запасов старенький мобильник. По дороге в участок куплю сим-карту.

Эйден собирается на службу в полдень. Мы с Роско вышли из дома чуть раньше. Ехать к участку ещё рановато, да и нам обоим не терпится обследовать заброшенные дома, где меня нашли. Там точно должно было что-то остаться.

По дороге я рассказал Роско всё, что помнил, и поймал его одновременно заинтересованный и недоверчивый взгляд. Похоже, всем вокруг, кроме меня самого, кажется, что моё похищение выглядит как-то странно.

Мы приехали на место в половину двенадцатого. Прошли около пятисот метров до мрачного переулка с грудой выпотрошенных мусорных пакетов и свернули к ним. Въезд перекрыт бетонными блоками и затянут жёлтой лентой, но когда меня это останавливало? Я с легкостью перебрался за ограждение. Меня подгоняют энтузиазм и жажда приключений.

Роско незамедлительно высказал своё недовольство местными «ароматами» и демонстративно натянул воротник куртки до самого носа, но полез за мной. Мой помощник запутался в ленте, но быстро – не без парочки крепких слов – сумел выпутаться. Он чуть не завалился на полные мусорные баки, однако в последний момент успел отскочить от них и шлёпнулся в свежий снег.

Переулок идёт между мрачными пустующими зданиями. Обшарпанные, зловонные и холодные. В мыслях моментально промелькнула ассоциация с ледяными замками из мутного зелёно-серого льда. Повсюду лежит снег, что придаёт пустым окнам ещё большей черноты и колючего ужаса.

Я сделал пару робких и осторожных шагов вперёд. Под ботинками хрустит стекло из разбитых окон. Кажется, здесь ни одного окна не осталось целым. Если только те, что выходят на противоположную сторону, к «живому» городу.

Осматриваюсь. Это странно, но место кажется мне отдалённо знакомым. Будто я здесь уже бывал. Но это всего лишь ощущение. Бывал ли я здесь до похищения или нет – понятия не имею. По крайней мере, не припомню, чтобы бродил по такой жути.

– Эти слепые дома ещё страшнее, чем Безликие¹, – негромко произнёс Роско, следуя за мной шаг в шаг. – Ты помнишь, откуда ты шёл?

– У меня было ощущение, что я вот-вот умру, – отозвался я, разглядывая бесчисленные оконные проёмы. – Ничего не помню.

– Ясно, – выдохнул Банколе. – Придётся искать.

– Разделимся?

– Ну уж нет! – почти испуганно воскликнул Роско и вцепился в мою руку. – Эйден меня убьёт. Вместе пойдём. И не вздумай от меня куда-нибудь сбежать!

– Пока ты не сказал, я об этом и не думал, – усмехнулся я. – А вот теперь задумался. Сам подаёшь мне идеи, Роско!

– Не вздумай, – грозно посмотрел на меня помощник.

Медленным шагом мы прошли вглубь улицы. Здания совершенно одинаковые. Что внешне жуткие, что лестницы у них внутри. Темновато, хоть на улице день. И снег отражает свет, но мне всё равно кажется, что здесь темно.

Я прошёлся от дома до дома. На углах зданий болтаются куски старых табличек с названием улицы и номером. От надписей, правда, остались лишь начальные буквы, а номера так вообще напрочь стёрлись. Хотя на одной из табличек я заметил цифру три.

И почему сюда? Меня до сих пор мучает этот вопрос, хотя ответ, как кажется, банален и лежит на поверхности: безлюдное место. Да, я уже это говорил, но не верю. Безлюдных мест много рядом с самим Брайтон-Бич, а эти дома находятся очень уж далеко. Сколько раз машина попадёт на записи камер, прежде чем доедет сюда? Впрочем, чтобы найти её на камерах, сначала нужно узнать, что именно собираешься искать.

Про второй мучающий вопрос я даже заикаться не стану. Возможно, когда пойму, почему меня привезли именно сюда, тогда и сам собой найдётся ответ на пресловутое «зачем». По крайней мере я очень на это надеюсь. На что ещё можно надеяться в этом деле?

– Мы идём? – окликнул меня Роско. – Я только тебя жду!

– Да! Иду!

Я мельком глянул на пару окон второго этажа. Нет, мне не кажется, что из них кто-то за нами наблюдает. Даже наоборот. Такая пустота и заброшенность выглядят непривычно. Был бы там кто-нибудь… Живой? Почти мёртвый? Призрак, например. Чёрт, да я и призраку, наверное, буду рад больше, чем ничему.

Нет, ничего. Здесь так пусто, что даже становится не по себе. Я думал, что привык к «жути», но как оказалось, я привык к постоянному наблюдению, к сверхъестественному, к самой Смерти, что неустанно дышит в спину, но не к пустоте.

Я обвёл взглядом здания ещё раз и поспешил к Роско. Мой помощник уже зашёл в здание с табличкой, на которой выведена цифра три. Он нарочито шумит и посматривает на меня в надежде, что у меня взыграет чувство вины, ведь я заставляю его ждать. Не сработает, Роско. Мне не стыдно.

Мы не стали задерживаться внизу – тем более на этом этаже совершенно пусто, – и поднялись выше.

Здесь будет поинтереснее. По крайней мере груды сломанной мебели, следы от кострищ в железных вёдрах и разбросанные контейнеры от лапши быстрого приготовления говорят хоть о какой-то жизни. Пусть не сейчас, но здесь точно кто-то был.

Я поднял один из таких контейнеров. Новый. Ему от силы неделя. Крысы ещё не погрызли, поверхность довольно чистая. По углам пустого этажа лежат старые матрасы, куски не то старых одеял, не то покрывал или вообще плотных штор. И что это, интересно?

Пахнет только морозной свежестью. Из-за холода я больше ничего не чувствую. Иногда мои похитители кажутся мне почти гениальными: выбрать место, где я точно не почувствую никаких запахов, где их самих никто не увидит, где и меня-то не сразу догадаются искать… Да и эти матрасы… Похоже, здесь ночевали бездомные. Но раньше прошлой недели их здесь точно не было. Откуда они взялись? Да ещё явно их было не трое или четверо.

Роско поморщился, глядя на разбросанный мусор.

– Есть идеи? – спросил он. – Живи они здесь постоянно, мы бы и сейчас кого-то встретили.

– Кто-то привёл сюда бездомных специально.

– Затоптать следы? – Роско пнул жестяную банку, но потом попросил у меня пакет для улик и сунул жестянку в него. – Будут результаты по отпечаткам, хотя бы узнаю, куда идти спрашивать.

– Есть связи в этой среде? – усмехнулся я. – Ты не перестаёшь меня удивлять.

– Я был как они, пока тебя не встретил, – сказал Роско. – Иногда даже спал где-нибудь под мостом, – мой помощник смущенно сунул руки в карманы. – У них собственный мир. И самое главное, пока они видят всё, на них никто не обращает внимания. Ни полиция, ни прохожие… В общем, я поспрашиваю о тебе.

– Спасибо, Роско.

Мы взяли парочку пустых контейнеров из-под лапши как улики, собрали окурки, которые уцелели, бутылки, и поднялись на третий этаж. Проделали всё то же самое, набрали целую гору мусора, и со всем этим добром решили наконец ехать в участок. Вот Майк-то обрадуется нашему подарочку!

Роско вперёд меня выскочил из автобуса и решительно направился в сторону пешеходного перехода. Он едва держится прямо из-за тяжеленого пакета со стеклянными бутылками. Роско вырвал его у меня из рук, когда мы выходили. Мне, видите ли, теперь вдруг нельзя носить тяжёлое!

Майк Стенли спокойно себе дышал свежим воздухом у главного входа в участок, как заметил нас. Я даже издалека увидел, как его глаза округлились. Сначала криминалист был просто рад нас видеть, но потом его взгляд упал на пакеты, и Майк понял что к чему. Стенли немедленно сбежал от нас в участок.

Я стал замедлять шаг, добравшись до лестницы. Отдышка снова дала о себе знать. Чёрт. Роско перепугался, но я успокоил его и попросил отнести заодно и мой пакет Майку. Когда мой помощник скрылся в участке, я достал пачку сигарет, которую мне любезно дал Эйден вчера, и закурил. Я несильно затянулся, но и этого хватило, чтобы понять, что сигареты священника будут покрепче моих. Может, на них перейти? Они ненамного дороже.

На парковку напротив участка заехала патрульная машина. Судя по номеру, это должен быть Мэтт. Вместе с моим другом из машины вышел Колин Саммерс. Они что-то обсуждают по пути к участку и, кажется, совершенно меня не замечают. Я после больницы как будто бы каким-то невидимым стал! Вроде такой же «кабан», как понравилось называть меня моим друзьям, но вдруг стал невидимым.

На часах без пятнадцати два ровно. Мы вчера договорились с Мэттом примерно в это время встретиться где-нибудь. Интересно, он забыл, раз даже ни разу не позвонил? Думаю, просто был занят. Пара папок из архива в руках Дормера – прямое подтверждение моим словам.

Что ж, если Мэтт добровольно ездил в архив, который терпеть не может из-за пыли, кучи «бесполезных» бумажек и лабиринтов из стеллажей, у него есть зацепка. Сам поделится или мне придётся всё вытаскивать из него клещами?

– Здравствуй, Мэтти! – громко сказал я, встав на пути детективов. – Не забыл про меня?

Саммерс подпрыгнул от испуга, чуть не свалившись с лестницы, а Мэтт, как ни странно, даже не вздрогнул. Он поднял на меня глаза и вполне искренне улыбнулся.

– Я думал, ты позвонишь, – сказал Дормер. – А если бы меня не было на месте? – продолжил он говорить, незаметно пряча папки из архива за спину. – Давно здесь?

– А ты давно решил в архив ездить без меня?

– Да чёрт бы тебя! – негодующе воскликнул Дормер, всплеснув руками. – Чего ты такой наблюдательный? Это секретная информация, а ты, между прочим, всё ещё потерпевший.

– Сделай вид, что я консультант, а не потерпевший.

– Иди к чёрту! – рявкнул Дормер, решительным шагом направившись к двери. – Почему ты не можешь доверить это дело мне? У тебя, что, работы мало?

– Меня похищали, меня! – крикнул я. – Странно, что меня это волнует, правда?

– Я позвоню, когда что-нибудь выясню, – поутих Мэтт. – И я собирался встретиться с тобой, чтобы сказать всё то же самое. Я сам разберусь!

Мимо меня почти прокрался Колин, виновато улыбаясь и пожимая плечами. Он заскочил за Мэттом в участок.

Да что там такое? Мэтт со странностями, но не настолько, чтобы скрывать от меня подробности моего же дела. Нет, он не такой. Значит, здесь замешано что-то личное. Возможно, что-то такое, о чём я бы не хотел слышать. Но что это? Что-то из прошлого? Далёкого или не очень? С Мэттом ездил Колин, а он у нас настоящий спец по старым делам. Мне иногда кажется, что Саммерс старые дела вместо книг перечитывает.

Лучший способ выяснить, что за папки взяли Дормер и Саммерс – самому поехать в архив. Со времён работы в участке у меня остались там парочка знакомств. Самое время ими воспользоваться во благо расследованию. По своему же собственному делу, как ни прискорбно. Наверное, я слишком часто вспоминаю об этой «незначительной» детали, но никак не могу смириться с тем, что оказался в чём-то подобном замешан.

Роско пулей вылетел из участка минут через двадцать и, сунув руки в карманы куртки, быстрым шагом направляется ко мне. Я дождался, пока он нагонит меня, и двинулся к остановке.

– У них точно что-то есть, – негромко поделился Роско. – Майка разрывает, но он не говорит.

– Мэтт и Колин взяли какие-то папки из архива.

– Из архива? – удивился Банколе. – Значит, что-то старое? Просто похожий эпизод или замешан кто-то из закрытого дела?

– Понятия не имею, они мне не сказали, – я ухмыльнулся. – Мэтт вообще сказал, что сам разберётся.

– Значит, точно что-то интересное! – загорелся Роско, чуть не подпрыгнув от радости. – Он странно себя ведёт. Мэтт странный, – вставил мой помощник, перешагнув заснеженную решётку дождевого слива. – Он часто от тебя что-нибудь скрывает? Или раньше скрывал, когда вы были напарниками?

– У него свои заморочки, – отмахнулся я. – А после моего похищения эти самые заморочки как-то очень разыгрались.

– Это точно! – не раздумывая поддержал меня Роско. – Лучше и не скажешь! – он слегка наклонился ко мне и заговорщицки произнёс: – Значит, теперь мы сами по себе? Ты и я?

Признавать это очень неприятно и в какой-то степени даже обидно, но да. Всё именно так – теперь мы сами по себе. Не исключаю, что улики с мусора, который мы сегодня с Роско приволокли на экспертизу, Мэтт тоже использует в своём расследовании, а мне ни о чём даже не скажет. Похоже, придётся довольствоваться старой доброй дедукцией и чутьём.

Я перевёл взгляд на Роско и вместо ответа на его вопрос просто кивнул.

Мой помощник на секунду растерялся. Его глаза забегали, он опустил взгляд в пол и даже остановился. Но Роско быстро взял себя в руки и с уверенностью догнал меня.

– Ну и ладно! – выпалил он. – Так даже интереснее!

– Да куда уж интереснее? – засмеялся я. – Если только Мэтт вдруг не решит сотрудничать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Демоны из книг «Митчелл. Голодные» и «Митчелл. Безликие»

Вернуться