Диана Юнкевич, Алевтина Ворсунова
Свадьба на углях

ГЛАВА 1
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Как тайну мне познать твою,

Как твой обман мне не принять за правду,

Как избежать мне рок и западню,

Где силы мне найти в кромешном аде?

      «Завтра приедет Креж». Марея вытянула перед собой правую руку; сквозь пальцы она видела солнце, его лучи разрезали руку на четыре треугольника, остроконечных, как разбитое стекло. Рука заныла, на пальцах появились длинные порезы, алыми ручейками брызнула кровь, потекла по руке к локтю… Марея вздрогнула, испуганно поднесла руку к лицу, чтобы лучше рассмотреть пальцы, – крови не было. «Что это? Может, от солнца?» Тревожные мысли омрачили прекрасное утро. «Не хочу всяким бредом забивать голову! Не хочу!» – прошептала она одними губами.

      Приезда принца Крежа Марея ждала целый ненавистный месяц, который, казалось, растянулся на долгие мучительные столетия. Последние дни были особо утомительными.

      Марея расчесала длинные светлые волосы, отросшие уже до пояса, аккуратно заколола их заколкой, на серебряных ветвях которой нежно сияли крупные жемчужины, словно капли утренней росы. Любовалась перстнем, который подарил Креж: огромный красный камень в золотой оправе, пылающий бордовым пламенем, навевал думы о принце.

– Креж! – мечтательно произнесла она. – С завтрашнего дня все изменится в моей жизни! Я встретила самого лучшего мужчину! У меня будет семья, муж, дети… Я больше не буду одиночкой. – Марея чувствовала, как громко колотится сердце. Она прижала теплую ладонь к груди. – Я люблю Крежа. – В своих мечтах она уже видела, как вместе с Крежем и детьми едет на Изумрудное море, знакомит семью с Морским царем и его свитой.

«Детям такое путешествие покажется интересным… Снова мечты!» – вдруг одернула себя Марея и вспомнила, как месяц назад ездила в соседнюю страну с правительственным визитом.

      В тот день она вместе с Алхимиком и двадцатью лучшими воинами из придворной королевской гвардии мчалась в Золотую гору на крылатых лошадях, переливающихся на солнце серебром. Из центра королевской кавалькады вылетали облака плотного золота, перемешанного с серебром, – это образовывало непробиваемый защитный панцирь, именно там летела Марея на своей любимой лошадке Зице. «Главное, не забыть о целебной пыльце», – повторила она себе уже сто пятый раз, почему-то волнуясь, хотя повода для волнения не было.

Утро выдалось на редкость солнечным и безветренным, но, хорошо зная здешние резкие перепады погоды, кавалькада поднебесных гвардейцев путешествовала, как всегда, в специальной экипировке, состоящей из теплой одежды, шапочки, сапожек, защитных очков и масок.

Внизу стремительно пролетали цветущие поля, густые леса, широкие реки, бушующие моря, раскрашивающие землю разноцветными пятнами. Голубое платье Мареи сливалось с чистым небом, Золотая гора сияла так ярко, что всадникам резало глаза.

– Можем ослепнуть! – крикнула Марея, взмахнула рукой, и у всех на лицах появились защитные зеленые круглые очки.

      Алхимик согласно кивнул:

– Правильно! Если сияние повредит нам глаза, уже никто не поможет, – он придержал свою лошадь. – Золотая гора, правительница! Приземляемся! – крикнул он.

      На большой площади перед дворцом их уже ждали. Среди встречающих придворных они сразу увидели стройную и высокую королеву в пышном дворцовом платье, сшитом по последней моде; по правую сторону от нее стоял король, маленького роста, круглый как шар, с недовольным, скучающим выражением лица. Слева от королевы Марея увидела принца – высокого рыжеволосого юношу с внимательным взглядом. Королевское семейство окружали ящероподобные люди. Их праздничные наряды переливались на солнце так, что даже в очках Марея зажмурилась. А что было бы, если бы их не было?..

      «Блестят, как стекляшки. У них даже трава и деревья золотые… – Марее вдруг стало не по себе. Она вспомнила свой дивный персиковый сад, голубое прозрачное озеро. «Там всегда, как ни придешь, колючие желтые колобки смешно выпрашивают еду, по дну медленно ползают крабы, а розовые маленькие рыбки стаей проворно носятся по кругу, вдоль берега, будто участвуют в соревнованиях на самый быстрый заплыв; от всего этого кажется, что озеро танцует. Пение птиц сливается в единый хор, нежный аромат роз разносится по всему городу, а пышная зеленая трава – настоящая, не то что здесь… – невольно подумала Марея. И сразу отмахнулась от этой мысли: – У каждого свои недостатки и особенности!»

      Король, королева и принц походили на богатых знатных людей, любящих облачаться в блестящие наряды и носить украшения. Марея от природы имела тонкий вкус – глупые и ничего не значащие блестящие безделушки, безвкусица раздражали ее, а природные, гармоничные цвета восхищали и успокаивали душу. Она взглянула на свое нежно-голубое платье, своим цветом напоминающее застенчивые незабудки, и удивленно пожала плечами.

      «Неужели я не угадала, как надо одеваться во время правительственного визита? – взглянув на принца, она сморщила нос. – Блестит, как снег на солнце, аж в глазах рябит… хотя нет, снег прекрасен, как самые настоящие бриллианты, а этот принц… – Марея внимательнее всмотрелась в красивое лицо юноши, и его широкая улыбка покорила ее. «Он, наверное, добрый, открытый человек, – подумала она. – Зря я так про него думаю».

Марея собиралась спрыгнуть со своей крылатой лошадки Зицы. Рядом стоял предусмотрительный Алхимик, готовый помочь.

– Позвольте вашу руку, королева, – он склонился в уважительном поклоне, протянув ей руку. Оперевшись на нее, Марея легко спрыгнула с лошади. Прямо перед ней, улыбаясь стоял принц Креж.

– Будьте добры, ваше величество, – преградил он путь Марее, – вашу красивую руку!

       Алхимик метнул вопросительный взгляд на Марею, гвардейцы напряглись, ожидая дальнейших указаний. Марея чуть заметно склонила голову. Алхимик тотчас послушно отступил назад, взмахом руки подал тайный знак гвардейцам и пошел следом, а те, смиренно кивнув, неотступно следовали чуть поодаль.

– Креж, шестнадцатый принц Золотой горы, – отчеканил принц, вытягиваясь в струнку, отчего он стал еще выше ростом и обворожительнее.

      Марея улыбнулась.

      «Уж очень старается», – подумала она.

      Принц подвел Марею к родителям.

– Король Феродо-от, – гордо протянул король, чуть склонив голову вправо. Черная кудрявая шевелюра падала ему на глаза – он резко взмахнул головой, но кудри снова закрыли его правый глаз.

      «Горделив. Большого бревна под ногами не разглядит», – отметила Марея и, тоже чуть склонив голову, протянула ему руку.

      Король поцеловал магический перстень Мареи с овальным синим сапфиром.

– Королева Асолия, – король величественным жестом указал на королеву. Та величаво склонила голову и мелодичным, нежным голосом произнесла:

– Милости просим вас, ваше величество, в нашу Золотую гору! Вам здесь понравится, я вам обещаю.

Королева плавно взмахнула рукой.      Полилась торжественная громкая музыка. Десять ящеров, выстроенных в ряд, затрубили в трубы, забили в барабаны; свирели пели человеческими голосами.

– Это гимн вашей страны? – чуть слышно спросила Марея у принца.

      Креж кивнул; он не сводил глаз с главных врат Золотой горы. «Интересно, что там? Наверное, это такой ритуал. Не буду показывать своих пробелов, но потом обязательно посмотрю. Интересно, почему они так таращатся на эту стену?»

      Врата раздвинулись. Внутри ярко сияло золотое солнце, отбрасывая вокруг сияющие блики. Правительственный дворец из злата переливался драгоценными самоцветами. Марее снова резануло по глазам, и она прикрыла их ладонью.

      «Как они выживают здесь? Наверное, очень любят богатство, иначе такое не вытерпишь».

      Затем был торжественный пир, после которого Марея с королем составляли договор о поставке трав, целебной пыльцы, драгоценных каменьев, ну а потом было самое удивительное и незабываемое – прогулка с принцем Крежем.

      Он был бесподобен – настоящий мужчина! Очень скоро Марея перестала замечать яркий блеск его одежд. Даже сейчас она могла повторить каждое его слово, сказаное в тот день.

– Знаете, Креж, я завидую вам – ваши родители живы, а мои погибли, когда я была еще девочкой, – сказала Марея грустно и очень тихо. – В детстве я очень из-за этого страдала.

– Да, мои, слава Богу, живы. У отца здоровье крепкое, как у быка, а мама постоянно собой занимается: следит за фигурой, за питанием, жирного не ест, соленого, перченого. Ты видишь, какая она у нас стройная?

– Мне кажется, она у вас очень добрая – у нее глаза теплые, только грустные почему-то, – ответила Марея.

– И кудряшек многовато – рыжих, похожих на стог соломы, – принц весело рассмеялся. – А грустные глаза у нее от природы. Знаешь, бывают собаки определенной породы. Как они называются? – Он на секунду задумался, потом безнадежно махнул рукой: – Фу-у, забыл, всегда вылетает из головы, когда я про них вспоминаю.

       Марея не знала, как реагировать. Она пыталась понять его – добрый он или злой, равнодушный или сердечный, – но не могла. Ей показалось, что в нем перемешаны все качества. Принц, наверное, понял ее замешательство, сказав сочувственно:

– Мне правда очень жаль. Жаль мамины глаза грустные, жаль твоих родителей… – Креж сорвал лучшую махровую белую розу и протянул Марее: – Я хочу, чтобы ты улыбалась, – он смотрел ей прямо в глаза. – Ты красавица! Ты заслуживаешь счастья! – он поцеловал пальчики Мареи. – Такие глазки не могут печалиться и плакать, они должны светиться от счастья!

      И Марее показалось, что она действительно светится от счастья.

      Легкий ветерок волновал розы, и так же волновалась душа Мареи. Вокруг витал дивный цветочный аромат; почти рядом ящероподобный человек собирал лепестки роз в кожаные мешочки – на нем их висело множество. Он исподволь поглядывал на Марею. Та заметила его пристальные взгляды и тут же спряталась за спину Крежа.

– Ты испугалась? – нежно спросил Креж и метнул грозный взгляд на ящера: – Ты напугал мою невесту! Иди на другую плантацию! – Креж говорил недовольно, резко, а садовник пятился назад, низко кланяясь, пока не скрылся в глубине розария.

– Их здесь много? – спросила Марея.

– Таких много, – Креж махнул рукой, будто видел что-то совсем обычное, не вызывающее удивления. – Поживешь здесь – тоже привыкнешь. Они такие же, как все, – со своими заботами, проблемами, желаниями, болезнями.

– Прости меня, я не подумала об этом. Я никогда раньше не видела таких, – сказала Марея смущенно.

      Креж пожал плечами:

– Я уже давно мечтаю, чтобы народ моей страны жил счастливо, чтобы и люди, и другие существа могли осуществить все свои желания – хорошие желания, конечно, – Креж почему-то говорил обиженным голосом, а сам смотрел вглубь розария, будто высматривая кого-то.

– Я тоже об этом мечтаю – чтобы мой народ процветал и был счастливым! – Марея обрадовалась, что нашла единомышленника, но и немного встревожилась – ей показалось, что она чем-то обидела Крежа.

– У нас с тобой одинаковые мечты, мы похожи друг на друга. Ты же чудо! А я просил о чуде, я желал его, и вот ты стоишь передо мной, – он нежно улыбался, держа ее руки в своих. – Давай поженимся? Я буду тебе самым лучшим мужем, – он резко снял с мизинца правой руки перстень и надел его на безымянный палец правой руки Мареи. – Видишь? Он тебе подошел. Выходит, ты моя невеста. Это наш родовой перстень, он подходит только моей невесте, – Креж заботливо поправил на Марее плащ. Она вспомнила отца, маму, и ей показалось, что Креж может стать ее семьей, ее защитником, настоящей опорой целой Магической стране. – А хочешь, я буду тебе помогать? – спросил он.

      Марее вдруг стало легко и радостно.

– Жалко… – вдруг сказала она.

– Кого тебе жалко? – насторожившись, спросил Креж.

– Жалко, что мы раньше не встретились, – тихо прошептала Марея.

– Да.

ГЛАВА 2
ДОЛГОЖДАННЫЙ ГОСТЬ

      Раздался тихий, но нетерпеливый стук в дверь рабочего кабинета королевы Мареи.

– Войдите, – сдержанно ответила она, не поднимая головы от стола – она рассеянно просматривала государственные расходы за последний месяц.

– Принц Креж прибыл, ваше величество! Он ожидает вас в холле, – торопливо и заикаясь объявил круглый темноволосый добряк, дворецкий Тили, с добродушной улыбкой во весь рот.

      Королева встрепенулась, выронила из рук серебряную ручку, лихорадочно осмотрела на себе нежно-розовое платье, расшитое золотом, дрожащими руками поправила волосы, аккуратно собранные в косу, и торопливо отложила в сторону свою незаконченную работу. Она так долго ждала этой встречи!

      «Принц! Приехал! Ждет меня!» – ее охватило предчувствие неземного счастья, предвкушение новой, незнакомой, но захватывающей жизни.

Тяжеловесная дубовая дверь оглушительно захлопнулась за королевой – громогласное эхо разлетелось по коридору, а дворецкий Тили так и остался стоять вжатым в стену. Марея поспешно сбегала вниз по ступеням.

Вдруг прямо перед ней заклубилась плотная серая стена дыма. «Портал в другое измерение? – подумала Марея. Ее пробрал леденящий холод, она вздрогнула. – Только этого мне сейчас не хватало!» Глаза застилал дым. Остановившись, она ощупала пространство вокруг себя – было пусто. Когда Марея протерла глаза платком, то увидела, что дым немного рассеялся. Она находилась в совсем незнакомом месте.

«Где я? – мелькнуло в голове. – Что происходит?» Над ней возвышался высокий мрачный холм, на вершине которого стоял врытый в землю древний деревянный крест; над ним лихорадочно металась черная тень, похожая на Марею, – она пыталась улететь, но все время обо что-то ударялась и падала. Королева почувствовала ее ноющую боль и жуткий страх. Вдруг крест вспыхнул алым пламенем, зачадил черным дымом. Марея увидела себя распятой на кресте – она горела в огне, слышала свой нечеловеческий, страшный крик, взывающий к небесам. Небо рассеклось трещинами, до Мареи донеслись удары грома и раскатистый твердый голос:

– Познай тайну духа человеческого!

В груди больно жгло и давило, дым выедал глаза, и Марея закрыла их; слезы лились сами, она задыхалась и кашляла. «Это Сатана!» Она видела его огненные прожигающие глаза, чувствовала его душой и телом; дух пытался вырваться, но не мог, огненный повелевающий взгляд словно пригвоздил его к кресту, а ослабевшее тело уже не сопротивлялось, горя в огне.

Вокруг неподвижно, прижавшись друг к другу, стояли испуганные люди в грязных лохмотьях – они как безумные смотрели на огонь, но не трогались с места.

– Марея, очнись! – незнакомый голос прозвучал колокольным раскатистым звоном.

Королева сильно, до боли, зажмурила глаза, потерла лицо ладонями, напрягла тело; ей показалось, что она вылезает из прочной ореховой скорлупы – та внезапно разрушилась, Марея увидела перед собой белые мраморные ступени и пугливо огляделась по сторонам.

– Я дома! – выдохнула она с облегчением. – Ну почему мне такое мерещится? – Дурное предчувствие змеями заползало глубоко в душу, но Марея не понимала, к чему оно относится, поэтому раздумывать о плохом не стала, тем более что ужасного удара судьбы ничто не предвещало. Наоборот, все складывалось удачно – намечалась свадьба, счастливая семейная жизнь, дети. Зачем ей расстраиваться, если нужно радоваться? Сейчас она встретится с Крежем!

В сияющем от солнца холле развевался зеленый государственный флаг Вуяджуро – на нем серебрилось Древо Жизни, сверху парили орлы, а вдалеке светился девиз Любомира Мудрого: «Мужество, честь, слава». В центре холла стояла золотая композиция – правитель Любомир Мудрый, рядом с которым величественная королева держала за руку младшую дочь. Статуи охраняли два вооруженных воина в зеленых мундирах, коричневых кожаных сапогах и высоких лохматых шапках; остальные военные стояли по одному через каждые сто метров по всему периметру правительственного дворца. Раз в полчаса происходила перекличка: в серебряные наушники передавался расчетный номер дежурного. Королевская гвардия охраняла свою королеву.

По обе стороны за статуями белые мраморные ступени вели в залы дворца. Сановники и посетители в черных, зеленых, коричневых, фиолетовых бархатных камзолах с золотыми цепями на груди по одному, по двое тихо заходили в холл, почтительно кланялись и поднимались в зал Управления государственными делами. Лакеи в коричневых комзолах незаметно скользили мимо. В холле не слышалось гула, суеты – здесь царствовал порядок.

Золотые, розовые, голубые потолки искрились, по их краям вился мелкий растительный орнамент. Хрустальные люстры напоминали дивные лилии, светились разноцветными огнями, мягким, приятным глазу светом, отчего потолки больше походили на сказочные цветочные поля. Золотые крылатые львы подпирали массивные малахитовые столешницы.

В холле перед зеркалом, рядом с одной из малахитовых столешниц, принц Креж поправлял праздничный камзол, прилаживал ровно в центр груди бордовый овальный камень, висевший у него на шее на грубой золотой цепи. Как только принц увидел Марею, он проворно поправил золотое оружие, свисающее с пояса, и торопливо побежал к ней навстречу, широко улыбаясь и не сводя с королевы восхищенных глаз. Рыжая копна его волос аккуратно лежала волнами, золотой камзол сиял ярче золотых статуй правителя Любомира, королевы-матери и сестры. «Как он любит себя», – подумала Марея. И заторопилась навстречу.

За принцем неловко, суетливо бежал невысокий толстый и лысый старик. Он услужливо поклонился Мареи до пола, бубня что-то себе под нос.

«Странный старик, – подумала Марея. – Неприятный!» Она почувствовала, что от него веет холодным безразличием, обернутым в слащавое обожание, брезгливо поморщилась и сразу попала в объятия принца Крежа. Королева ощутила жар его тела, он показался ей уютным тигром, добрым, но всегда готовым к нападению.

– Ваше величество, праздничный стол накрыт! – дворецкий Тили, в ярко-красном камзоле и белой шапочке, услужливо поклонился королеве и принцу.

Креж улыбнулся королеве:

– Ваше величество, как вы угадали, что я проголодался? Я готов съесть слона!

Марея звонко рассмеялась, схватила принца под руку и повела его в зал для торжеств. Толстый старик плотным серым пятном неотступно катился за принцем. Марея вопросительно взглянула на старика.

– Кто это? – озадаченно спросила она Крежа.

– Мой слуга, его зовут Рым. Я взял его с собой, вы же не против, ваше величество? В гостях я долго привыкаю к новым слугам, к тому же новая еда и новые правила смущают меня, – принц неуклюже помялся, посмотрел на свой лоснящийся на солнце золотой сапог из мягкой кожи, будто ему было неловко – так, во всяком случае, показалось Марее. – В каждом государстве свои правила, все сразу и не упомнишь, поэтому если что, ваше величество, вы не обижайтесь, а лучше сразу поправьте меня! – принц поклонился Марее, она одобрительно кивнула. – В общем, я решил взять старого слугу с собой и не морочить себе голову. Он же не помешает вам, ваше величество? – спросил принц и взглянул на Марею внимательно, даже остановился, будто хотел вернуться назад и уйти, если королева не разрешит ему оставить слугу Рыма.

«Он уйдет вместе с ним!» – подумала Марея. Сердце ее сжалось от испуга – если принц сейчас уйдет, она тотчас же умрет, не сможет пережить невыносимого горя.

– Принц, оставляйте своего слугу, я согласна! – протараторила она, и принц довольно заулыбался.

Зал торжеств светился огнями, приветствуя долгожданного гостя. Вокруг витали аппетитные ароматы запеченой дичи, над столом возвышались золотые чаши с янтарным прозрачным виноградом, бархатными оранжево-красными персиками, перезревшими темно-малиновыми гранатами.

– Неужели все это в мою честь? – Креж гордо поднял голову и тряхнул рыжей шевелюрой.

За оживленными разговорами торжественный обед пролетел незаметно. Принц рассказывал Марее о своей стране, о неотложных заботах, расстраивался, что не сдержал данное слово. Он часто повторял:

– Я никак не мог приехать раньше – помогал отцу в правлении государством. Вы, ваше величество, сами знаете – править сложно, когда вокруг бездельники и дураки, – принц Креж ел с аппетитом, запивая блюда гранатовым соком из золотого кубка. – Вот это я понимаю! Век бы так ел и пил! – сказал он, отправляя в рот сочный персик.

Марея своими изящными руками подкладывала ему запеченных до золотистой корочки перепелов. Завершая торжественный обед, принц Креж обратился к ней:

– Пойдемте, ваше величество, прогуляемся по дворцу! – Креж раскраснелся, голос его звучал расслабленно, спокойно, но Марея отчего-то вздрогнула, будто ее ударило током.

«Нет! Он не командует, он просто просит меня, а я иду ему навстречу. Я не стану подчиняться приказам – я хорошо себя знаю!» – мысленно успокаивала себя королева.

– Вы хотите посмотреть именно дворец? – Марея удивилась – ей хотелось показать принцу Крежу лабораторию, обсерваторию, государственные конюшни, познакомить его с новой крылатой лошадкой, которую она купила ему в подарок. «Столько интересных мест! А он хочет посмотреть дворец. Странно! Очень странно! Но, может, он хочет поговорить со мной в спокойной обстановке?» – подумала Марея и тут же успокоилась.

– Пойдемте, принц! Я покажу вам дворец, – Марея взяла его под руку и повела за собой. Принц шел неторопливо, вразвалочку, рассматривая залы дворца, часто замирал у портретов в роскошных золотых одеждах, расспрашивал о них Марею – они его чем-то интересовали. Но чем? Неужели одеждой?

Королева с принцем вошли в Золотой зал для бесед. Вдоль стен стояли мягкие красные диваны и кресла, отороченные золотым ажуром; с каждой стены на них смотрело высокое овальное зеркало.

Марее хотелось порадовать принца Крежа. Ей казалось, что золота слишком много, оно слепило ей глаза, но принц выражал восхищение.

В зале был и золотой орел, на шее которого висел изумрудный кулон с часами. Каждые полчаса орел взмахивал могучими крыльями и низко кланялся посетителям. Принц остался от него в полном восторге.

В правом углу стояло золотое деревце, больше похожее на высокий куст сирени. На нем висели настоящие шоколадные конфеты размером с ладонь в красивых разноцветных обертках – одну из них принц попробовал и остался довольным. Под впечатлением от увиденного, он учтиво поклонился королеве.

– Давайте присядем, ваше величество! Здесь так тихо и спокойно. Возле вас очень уютно, – принц дождался, пока Марея села на мягкий диван, и галантно сел рядом. Его внимательные бездонные карие глаза смотрели с добротой и спокойствием. – Мне никогда не было так хорошо. Королева, я как будто знаю вас тысячу лет! Вы говорите, а мне кажется, я могу продолжить каждое ваше слово.

– И мне так кажется, – тихо ответила Марея и, смутившись, опустила глаза.

– Ваше величество, ваши родители, наверное, были порядочными людьми. Я сам их не помню, но мать рассказывала мне, что, когда они приезжали в нашу страну с визитом, то дарили дорогие подарки, – принц Креж развел руки в стороны, видимо, демонстрируя размеры этих даров.

– Это правда. Мой отец был добрым и честным человеком, ему нравилось радовать людей, он умел их слушать, всегда вовремя давал нужные советы, будто знал, что люди нуждаются в них, но не решаются спросить его – ведь он был правителем, – королева Марея говорила тихо, но было видно, что принц хорошо ее слышал.

– А мой отец – самодур! Он считает себя вершителем человеческих судеб, проще говоря, кукловодом, – принц истерично засмеялся, плечи его нервно задергались. – Только он дергает за веревочки живых людей, решает, чему быть, а чему нет, кому жить, а кому умирать! Сколько он жизней загубил, одному Богу известно, – но Бог, к сожалению, молчит. Поэтому моему отцу все сходит рук! Мертвые с него уже не спросят, а живые его боятся! Только я один пытаюсь противостоять ему, объясняю, что он несправедлив к народу, а он только ухмыляется. Говорит мне: «Мал еще щенок рот раскрывать!» – принц сжал кулаки. – Ну почему жизнь так несправедлива? Порядочные люди умирают, а он, гад, живет и, похоже, проживет еще сто лет, или двести, а может, и все пятьсот! Он же людей за людей не считает! Говорит, что каждого можно заменить, только его нельзя! – принц выразительно взглянул на королеву и продолжил: – Он один, видите ли, в нашей стране умный, на нем вся страна держится. А на самом деле наша страна держится на одной видимости: дунет чуть сильней ветер перемен – и она на части развалится, от нее не останется ровным счетом ничего! А он делает вид, что наша страна мощная, намного сильнее соседних государств. Думаю, он просто не хочет видеть правду, а видит только то, что отвечает его разумению и понятию о комфорте. А как приходится что-то решать, он криком заходится, поедом нас с матерью ест – мы у него всегда во всем виноваты! А если раздражен, нам с матерью лучше молчать или вообще не попадаться ему на глаза – он же в зверя превращается, чего доброго, убить нас может! Сам не умеет править страной и мне не дает! – принц то переходил на крик, то старался говорить тише – когда его голос звучал громче, в зал заглядывал дворецкий Тили и вопрошающе глядел на Марею, но королева мягким взмахом руки уазывала ему на дверь; он кланялся, молча выходил и заглядывал вновь, когда в зале раздавался очередной взрыв возмущения.

– Как «может убить»? Он же ваш отец! А как же ваша мама – ей тоже грозит опасность? – Марея не могла взять в толк, как можно убить сына и жену. «Неужели король и правда превращается в зверя? – в замешательстве думала она. – Но почему я при встрече с ним не почувствовала этого? Мы же долго беседовали, он показался мне флегматичным, я не увидела в нем ничего от сумасшедшего. Он и говорил медленно, растягивал слова. Похоже, я совсем не разбираюсь в людях! Но ведь не может Креж меня обманывать?! Зачем ему это? И все же на всякий случай нужно будет поговорить с Алхимиком – он видел этого короля, еще когда отец был жив». Марея не понимала, как ей себя вести. «Что бы сделал в этом случае отец?» – подумала она, как вдруг услышала его голос: «Не все то золото, что блестит!» «И что же это значит?» – задумалась она и тут же запуталась еще больше, поэтому решила, что, пока она не поймет, в чем тут проблема, будет держать нейтралитет.

– Мне король показался учтивым и воспитанным. Я думала, он даже голос не повышает, – тихо произнесла королева, будто оправдываясь перед принцем.

– Что и говорить, умеет мой батюшка произвести впечатление, если очень постарается! Этого у него не отнять! – Креж вскочил и заходил по залу. – Он не умеет нервничать?! А кто меня из дома выгнал? Кто даже слушать меня не хотел? Или я сам себя выгнал?

Принц стремительно шагал по залу взад-вперед. Марея растерянно следила за ним – она и предположить не могла, что в чьей-то семье может такое случиться.

– Принц, вас выгнали из дома? – почти заикаясь от неожиданности, спросила она.

– Да! Он меня выгнал! Но я ему за это отомщу! Я не люблю, когда меня обижают!

«Он же ненавидит отца! – подумала Марея, но тут же отогнала эту нелепую мысль. – В семьях всякое бывает, а отца Крежа я совсем не знаю, чтобы судить о нем и обо всем в целом».

– Принц, может, вы что-то неверно поняли? – Марея участливо посмотрела ему в глаза. – Всем нам, когда мы нервничаем, трудно сдержать эмоции, и мы плохо слышим, что нам говорят. Мы слышим лишь то, что говорим сами, думаем о своих обидах, жалеем себя. Что, если ваш отец желает вам добра? Может, вам показалось, что мир восстал против вас и никто вас не понимает? Король все-таки ваш отец. – Марея пыталась успокоить Крежа, заглянуть ему в душу – ей казалось, что принц очень хороший и что отец обидел его незаслуженно, но высказать свое предположение вслух значило усугубить вражду между сыном и отцом, а это могло привести к непоправимой беде.

«Разберутся сами, ведь они одна семья», – подумала Марея и тихо спросила принца:

– Может, расскажете, что вы собираетесь делать? Вдруг вам станет легче?

Креж усадил Марею на диван и сел рядом.

– Мы с отцом не сошлись во взглядах на управление государством. Я ему говорю о широте взглядов, о новом правлении, предлагаю заменить старых министров на новых, а он и слушать меня не хочет. Говорит, что все уже устроено, зачем ломать прежнюю систему? Я отвечаю: «Жизнь движется, она не стоит на месте, страна должна развиваться!», а он мне все твердит свое, его не сдвинешь! А потом взял и выставил меня из дворца. Страже придворной приказал меня не пускать. Ведь я к вам, ваше величество, еще раньше собирался. Вот из-за него и задержался! Как вы считаете, ваше величество, правитель должен думать о своей стране?

Марея немного помолчала – ей очень не хотелось расстраивать принца, но все же отважилась ответить правдиво:

– Мне кажется, принц, чем темнее ночь, чем людям страшнее, тем сильнее, строже и справедливее должен быть правитель. Он несет в себе величие Неба, огнем неугасимым освещает путь человеческий, отвечает за жизни людей перед Богом. Он бесстрашен, справедлив и честен. Слава ему во веки веков! Так жили мои прадеды, мой отец-правитель. Так живу и я, – она немного помолчала, вздохнула, но все же осмелилась продолжить: – Сильное государство, прежде всего, отличается великими знаниями, грандиозными идеями и надежными людьми. Государство держится именно на людях, на их отношении к жизни.

Принц Креж покраснел, подскочил с дивана и оглушительно выкрикнул:

– Королева, вы считаете, если пахарь честно пашет землю, то государство от этого станет сильным? – кровь отхлынула от его лица, он стоял бледный и криво ухмылялся.

Марея улыбалась. Она не обратила внимания на эту неожиданную вспышку гнева.

– Принц, я думаю, все, чем занимаются люди, нужно делать честно и талантливо. Правитель ведет свой народ над прозябанием, упадком, ленью к лучшей жизни. Но правитель без народа – кто он, кем он будет руководить? Или он один в своем государстве?

Принц посмотрел в потолок, недовольно фыркнул и нервно спросил Марею:

– Ваше величество, а почему у вас дворец такой…? – он помялся, но Марея видела – сейчас он нападет на нее. – Я не хочу вас обижать, но разве это дворец? Убогая хижина, у нас в Золотой горе в таких живут бедняки! – принц Креж скривился от отвращения.

Марея потерянно взглянула сначала на принца, потом на потолок, на стены. Она была в замешательстве. «Убогость? Но в чем?» – думала Марея, перебирая в мыслях возможные недостатки дворца и внимательно всматриваясь в каждую мелочь.

Дворец сиял великолепием, белые стройные колонны тянулись в небо, золотые башни сияли звездами, розовый мрамор с изумрудными прожилками искрился на солнце. В вечернее время оттенок прожилок менялся на фиолетовый, напоминая вены в теле человека. Марея считала дворец живым, добрым существом, старым другом, она любила его, а он отвечал ей взаимностью, часто преподносил радостные сюрпризы. Как только она решала изменить обстановку или увеличить зал или комнату, ее желание тотчас же выполнялось.

– Принц, но почему же этот дворец кажется вам убогим? – озадаченно спросила королева.

– В нашей Золотой горе дворец выстроен из чистейшего золота и бриллиантов! У нас даже нищие украшают фасады своих домишек драгоценными каменьями. Каждый на свой кошелек, – добавил чуть спокойнее принц, – но украшают, – он говорил утвердительно, будто сек саблей. – А у вас?.. – Креж осмотрелся вокруг, тяжело вздохнул и обреченно махнул рукой. – Ваше Величество, вы же правительница целого Магического мира, у вас должен быть самый большой и богатый дворец! А здесь такое… – принц Креж раздосадованно развел руками. – Этого я не ожидал… – он запнулся, похоже, хотел добавить еще что-то, но лишь махнул рукой.

Марея вспомнила прежнюю жизнь, свое заветное счастливое детство, отца-правителя, матушку-королеву, сестру, уютные величавые дворцовые покои. Ей показалось, что она, двенадцатилетняя девочка, идет по дворцу, а перед ней проплывают статуи и портреты ее предков, древних мудрецов, великих ученых, выдающихся мастеров, создающих чудесные произведения искусства. Жизнь их прошла во дворце – здесь они творили великое, чтобы Магический мир процветал и развивался, дарили людям счастье, радовались обретенному невидимому Богу, влияющему на развитие безграничной человеческой души. За Божественное, недосягаемое они готовы были отдать жизнь без раздумья и суеты, Оно помогало им жить, в Нем чувствовалась беспредельная сила. Порой они плакали от горечи и тягот жизни, но не сдавались. Побеждали, смеялись над добрыми шутками, любили свой труд до самозабвения, не представляли без него своей жизни и всегда учились. У них не было ни одного дня без работы или творчества – они всегда находили что-то новое, неведомое, ошеломляющее и удивительное. Они постигли мудрость и величие жизни, много не размышляли, жизнь творили своими руками и силой духа. В руках у них горел вечный огонь – символ вечной жизни, которую они творили сами. А может, они незаметно превращались в Богов, но сами не знали об этом?

Статуи и люди на портретах почтительно кланялись королеве, и она видела, что пространство дворца дышит жизнью, прежним величием и красотой. «Их души здесь! Они живы, пока жив дворец!» – подумала Марея. Она чтила и уважала законы предков. И чтоб вот так, в одночасье, взять и лишиться памяти… У нее перехватило дыхание. Она с беспокойством смотрела вокруг, видела, как стены дворца тускнеют, а сам он осел, будто испугался.

«И ты испугался перемен! – подумала Марея. – Хорошим переменам сердце радуется, а в моем – тоска…»

Увидев, что некоторые портреты потрескались, она почувствовала ноющую боль – их боль. Марее показалось, что она вскрикнула:

– Вы тоже не хотите перемен? И вы правы! На смену великому может прийти малое, похожее на елочную мишуру, на шелуху, на грязь, лишающую меня истины, чистоты и силы. В чем тогда я найду спасение? Кто поможет, когда мне станет скверно, когда погаснет свет и наступит тьма? Неужто мишура? Неужели, когда я буду падать, я не почувствую заранее своего падения? Почему же так? Что со мной происходит? От чего я не слышу свое сердце? Неужели я обречена на погибель, или все-таки у меня есть выход?

Тревога ее усилилась, но что делать, Марея не знала. На оживших картинах Марея тоже видела беспокойство – древние мудрецы и ее предки вздыхали, плакали, некоторые из них навсегда покинули свои рамы, а ее седовласый прадед недовольно бурчал:

– Молодость! Молодость! Что ей советовать, все равно сделает по-своему!

А барон, перекрикивая всех, со скорбным выражением лица возмущенно воскликнул:

– Лучше жить одному, чем непонятно с кем!

– Успокойтесь, барон Дорог! Не вам советы раздавать! Сами всю жизнь в библиотеке просидели, все штаны протерли, и хотите, чтобы наша деточка пример с вас брала?! – нервно отвечала прабабушка Мареи, баронесса Лютиция.

– Казна у вас, вероятно, скудная? – в который раз повторил свой вопрос Креж, и, вернувшись к действительности, Марея наконец услышала его.

От неожиданности этого перехода королева оторопела и совсем забыла, где находится и даже сколько ей лет; время затянуло ее в прошлое, где ей было хорошо, очень хорошо – только там она была по-настоящему счастлива. Марея растерянно посмотрела на принца – его темно-карие глаза словно прожигали ее насквозь. Ей стало неловко за себя, и, словно оправдываясь, она ответила:

– Но почему? У нас все есть: горы самоцветов, злата. Богатств у нас много, но мне и в голову не приходило покрывать бриллиантами розовый мрамор. Принц, посмотрите, как красиво он переливается на солнце без всяких бриллиантов! – Марея подвела принца Крежа к высокому окну, вопрошая его одновременно с надеждой и тревогой.

Принц недоумевал:

– У вас есть богатства?! Ваше величество, а может быть, вам только кажется, что они у вас есть? Вы меня простите, но я привык видеть своими глазами. Вы же понимаете? У каждого человека свой глазомер. И еще – я люблю то, что можно подержать в руках. А то вдруг это все – ваши выдумки? Наши представления о том, что такое богатство, могут не совпадать. Пойдемте прогуляемся по хранилищу! Я осмотрю его, возможно, дам важный совет – в своем государстве я был первым специалистом по государственным финансам! – принц приосанился и подхватил Марею под руку. – Пойдемте, милая, пойдемте! Посмотрим, что есть у вас в хранилище. Государственные дела – важнее всего!

– Пойдемте! Я покажу вам наши хранилища, – ответила Марея спокойно. Она и не думала скрывать от принца богатства Вуяджуро. Да и, собственно, зачем, если скоро свадьба?

«Может, ему там что-то понравится? Тогда я подарю ему это, – вгрызалась ей в голову настойчивая мысль. Кто-то внушал ее Марее, и она это поняла, словно почувствовала на голове сдавливающий ледяной обруч. «Подари Крежу все, что он захочет! Подари!» Сначала эта мысль показалась Марее очень странной – она некоторое время сопротивлялась, а потом сжилась с ней, как сживалась с тем, что ей не нравилось, но приходилось выносить. Она же королева, а королева должна уметь держать лицо и вести себя с королевским величием и достоинством. «Принц гость, а гостям принято дарить подарки», – подумала Марея уже совсем спокойно.

В хранилище они с Крежем решили пойти одни, без дворцовых слуг и королевской охраны. Марея взяла со стола изумрудный фонарь и повела принца в подземелье дворца – именно там находилось государственное тайное хранилище Вуяджуро. Когда они спустились по винтовой лестнице на первый этаж, то увидели каменные холодные ступени, ведущие вниз.

У Мареи неожиданно закружилась голова, она покачнулась и Креж подхватил ее на руки.

– Ваше величество, очнитесь! Что с вами, милая? – принц испуганно смотрел в бледное лицо королевы.

Марея видела себя в черной, сырой комнате, которая казалась пустой и запертой. Что она только ни перепробовала, но не могла оттуда вырваться. В воздухе появились черные костлявые руки – они подплывали по воздуху все ближе и ближе, источая темно-желтый свет; королева оперлась о каменную стену, вгляделась и ей показалось, что эти руки что-то крепко сжимают. Напрягая зрение, Марея увидела плотную черную ткань, истерзанную, со множествами порезов, которые напоминали незаживающие раны. Королева видела, что разорвать эту прочную ткань было непросто – кто-то приложил к этому нечеловеческие усилия. Но кто и зачем? Сверху, над головой она услышала звенящий голос:

– Эта ткань твоей жизни.

Сердце Мареи сжалось от страха.

– Ткань моей жизни? – сбивчиво переспросила она. – Но почему она черная и порезанная? – ноги королевы подкосились, и она упала на каменный холодный пол. – Почему не розовая? Розовый цвет означает любовь, а черный – только смерть. У меня же свадьба скоро! Или я умру? Вы можете мне сказать, что происходит?

– Плохи твои дела! – ответил все тот же голос.

– Вы мне можете сказать, что у меня плохо? – уточнила Марея. Неотрывно вглядываясь в черную тряпицу, она чувствовала, что та притягивала ее, как магнит притягивает железо, и чрезвычайно пугала, да так сильно, что дыхание у нее перехватило и она стала задыхаться.

– Ваше величество! – кричал Креж, испуганно склонившись над Мареей.

– Со мной все хорошо, не переживайте, принц, – королева участливо посмотрела ему в глаза и встала на ноги – неожиданно к ней вернулись силы. «Все будет хорошо!» – подумала Марея.

Они вошли в государственное хранилище.

***

Казну своей страны Марея берегла – за время ее правления Магическим миром та увеличилась в два с половиной раза. Двенадцать нескончаемых хранилищ были заполнены, и чего там только не было: целебная редкая пыльца, завернутая в маленькие коробочки (пыльце был отведен целый зал), золото, редкие украшения, золотые статуи гигантских размеров – всего не перечислишь и не пересмотришь за год. От неожиданности Креж даже ахнул.

– У нас запасов много, но у вас еще больше! А зачем вам столько? – голос принца звучал громко, раздаваясь эхом: «Столько… Столько… Столько…»

– Здесь лучше не кричать, – поторопилась шепнуть Марея, но эхо все же подхватило ее последнее слово: «Кричать… Кричать… Кричать…»

Креж даже пригнулся от неожиданности.

– В вашей стране казну охраняет магия? – он прожигал Марею пытливым взглядом.

– Да, но не все залы, а только некоторые, – Марея шептала, но вверх снова унеслось: «Некоторые… Некоторые… Некоторые…» – Их охраняет невидимая стража.

Креж как вкопанный остановился перед золотой дверью.

– А здесь что? – спросил с любопытством и очень настойчиво.

– Золотой зал, – тихо ответила королева Марея, – там золото. Может, мы туда не пойдем? Там всего лишь горы золотых украшений: короны, браслеты, серьги, броши, колье, перстни, золотые вазы, даже статуи из золота. В общем, ничего интересного там нет.

– А можно все-таки туда попасть? Мне очень хочется самому увидеть ваши золотые запасы! – принц умоляюще смотрел на Марею. – Я лишь взгляну, и мы пойдем дальше, я даю вам слово, ваше величество.

Марея кивнула в знак согласия, взмахнула рукой и начертила три огненных круга в центре громадных дверей. Золотые двери растворились, и Креж увидел настоящие горы золота, возвышающиеся до самого потолка. От неожиданности он даже присел.

– Всего ждал, но такого!.. Как у вас его много! – восхищенно воскликнул принц.

При входе стояли две огромные золотые статуи королей, упирающиеся головами в высоченный потолок, – они неприветливо, даже грозно оглядели принца Крежа и преградили ему путь. Королева слегка повела пальцами, и они отошли в сторону, а затем склонились перед ней в почтительном поклоне. От огромных гор золота исходило величественное сияние.

– Ничего себе! Сколько же здесь добра! – восторженно пробормотал Креж, сверкая глазами, в которых отражались золотые блики.

– Здесь собраны лучшие работы золотых дел мастеров, – тихо и равнодушно объяснила Марея. Она не очень любила украшения – относилась к ним прохладно, без почитания. Ей хотелось быстрее показать принцу Крежу тайное книжное хранилище – вот где она любила бывать! – а эти пустые побрякушки вызывали у нее протест, они были тяжелые и холодные, ей же во всем хотелось легкости. – Эта казна моего народа, – добавила Марея сдержанно.

Принц, казалось, не обращая внимания на Марею, прошел вглубь зала. Королева тенью следовала за ним. Креж остановился рядом с большим золотым ларцом, попробовал его открыть, но тугие замки не поддавались. Он попробовал еще раз, недовольно фыркнул, нашел рядом сияющий бордовый камень, поднял его и стал внимательно разглядывать. Это был крупный медальон на золотой цепи.

– А можно мне его взять? – Креж крепко держал медальон в руках, бережно прижимая его к груди. – Он подходит к моим глазам? – принц смотрел на Марею умоляюще.

– Но он ведь как две капли воды похож на ваш… Принц, может, выберете другой?

Принц нервно закачал головой:

– Нет, мне нравится этот! Другой мне не нужен! – он еще плотнее прижал медальон к груди.

– Принц, да не расстраивайтесь вы так, я дарю вам его, – Марея улыбнулась ему одними губами. – Может, пойдем дальше? – с надеждой в голосе спросила она. Ей очень хотелось побыстрее выйти из хранилища.

– А можно я на каждый палец по кольцу надену? – принц Креж суетливо перебирал кольца, примерял их на пальцы, а те, что не подходили, злобно отбрасывал в сторону.

– Возьмите, если хотите, – ответила Марея. «Я думаю, казна нашего мира не обеднеет, если королева сделает принцу подарок», – только успела подумать она, как услышала:

– А можно я по два кольца на каждый палец надену? – принц показал Мареи перстни. – Правда, красиво?

– Не знаю, может быть, – тихо ответила Марея и отвернулась.

– Вы расстроились? – он приблизился. – Ваше величество, хотите, я их сниму?

Принц Креж начал нервно срывать с пальцев кольца.

– Нет! Не нужно! – Марея обхватила его трясущиеся руки. – Принц, я дарю вам их. Наденьте! – Марея смотрела в карие глаза Крежа – он успокаивался и, похоже, о чем-то думал. – Оставьте, оставьте! Я не хотела вас обидеть. – Марея разжала ладонь Крежа, набрала целую пригоршню украшений и вложила ему в руки. Из ее рукава вдруг выпал белый кружевной платок. Креж суетливо разложил украшения по карманам и быстро поднял его:

– Вы обронили платок, королева!

«Он очень внимательный», – подумала Марея. Креж обнял ее, и она почувствовала на своей спине его теплые сильные руки. Он крепко прижал ее к себе.

– Ваше величество, будьте моей женой и королевой! – принц встал перед ней на колени, склонил голову и умоляюще повторял: – Я не могу без вас! Не губите меня, ваше величество! Когда я узнал вас, сразу понял, что пропал! Пропал! Вы моя заветная мечта, мое солнце! Когда вы рядом, я могу горы свернуть, все могу – что прикажете, то и сделаю. До встречи с вами я жизнь не ценил, она вызывала у меня отвращение. С вами я хочу начать жизнь с чистого листа. Благодаря вам у меня появилась надежда на семейное счастье. Я хочу детей, похожих на вас, – двух девочек, милых ангелочков! Вы божественны, вам нет равных, ваше величество!

– Встаньте, принц!

Королева Марея смутилась. Принц встал, нежно держа руки королевы в своих. Марея видела его добрые глаза, два бездонных озера – янтарных, чистых, с прозрачной гладью. Она тонула в них.

– Принц, у вас родные, добрые глаза. Раньше они были печальные – мне даже показалось, что вы где-то далеко отсюда. Может быть, дома? Наверно, вы думали в тот момент о матери? – Марея заботливо смахнула с правой щеки принца пылинку и засмеялась.

– Мы сейчас говорим не о моей матери, а о нас, ваше величество! – вспыхнул разгневанный принц. – Скажите мне: «Я согласна стать вашей женой, принц!» Успокойте меня! – глаза Крежа загорелись алым воинственным огнем.

– Я согласна стать вашей женой, принц! – мягким звонким голосом промолвила Марея, все еще смущаясь и немного робея. Она совсем не обращала внимания на разительные перемены в настроении Крежа.

– Вот и славно, теперь можно и успокоиться! А то мне как-то не по себе, я смотрю на вас и все время гадаю: нужен ли я вам? Любите вы меня, моя королева, или нет? – принц больно сжал руку Мареи – она отдернула ее и невольно сделала шаг в сторону от Крежа.

– Мне кажется, принц, я полюбила вас сразу. Помните нашу первую прогулку? Я увидела ваши внимательные добрые глаза, и мне показалось, что вы очень похожи на моего отца… Вот тогда я вас и полюбила. Глаза – отражение души человека, всего того, что в ней есть. Это не может утаиться от внимательного взгляда. Если в душе бушует океан эмоций – глаза гневные, из них вылетают искры. Глаза волевого человека – бесстрашные, умные, они отличаются от глаз слабака – у того взгляд бегающий, беспокойный. Порой смотришь на человека – и перед тобой возникает вся его жизнь, ты видишь, как он ее прожил, и понимаешь, почему он стал мастером. А если человеку подвластна сила взгляда, он и убить им может.

Принц не сводил с Мареи восторженных глаз.

– Ваше величество, ваша душа – как звездное небо. Я больше не смогу жить без вас! Назначьте день свадьбы, не рвите мне душу!

Марее так сильно хотелось обнять принца, но она не решилась. Алхимик ей объяснял: королева должна уметь управлять своими эмоциями. Не всегда можно делать то, что хочется, – королева должна делать только то, что ей разрешается. «Но почему всегда так – хочешь одно, а делаешь другое, контролируешь свои мысли и действия? Мне ничего не разрешается! Да, мне не позавидуешь! А ведь завидуют же! Обычный человек живет как ему хочется, а я живу как мне положено по королевским законам! Грустно я живу, простой человек живет лучше!» – Марея вздохнула. Ей почему-то стало плохо – как-то тошно, неприятно. Она покачнулась; принц подхватил ее.

– Моя королева, что с вами?..

Марея видела перед собой плотную клубящуюся темноту. Потом темные клубы рассеялись, перед ней появился непроходимый древний лес, она быстро перелетела его и чуть не врезалась в длинный корявый бугор. На бугре раскинулась старая деревня, состоящая из двадцати полуразвалившихся заброшенных деревянных домов. Ей стало жутко.

«Господи, что со мной происходит? Почему я здесь?» На окраине деревни стояла одинокая разрушенная мельница, скошенная на один бок, с одним громадным глазом-колесом; ветер заунывно пел в ней печальные песни, зловеще скрипела дверь – она открывалась и закрывалась, словно приглашая Марею войти внутрь.

Жуткое любопытство захлестнуло Марею, она влетела внутрь мельницы, тотчас же дверь содрогнулась, оглушительно захлопнулась, замерла на месте, будто приклеенная, цепкий вал жерновов громогласно скрипел и плакал, перемалывая гнилые пшеничные зерна. Марее показалось, что жернова перемалывают ее кости; она вздрогнула, попыталась выбраться наружу, но стала биться обо что-то острое, похожее на длинные иглы, вылезшие из дырявых на первый взгляд деревянных стен. Ее израненное тело ныло и дергалось, по нему текла кровь. Марея услышала приглушенный взрыв, огляделась по сторонам – на нее смотрел перепуганный принц.

– Ваше величество, что с вами? Вы себя хорошо чувствуете? Что-то вы очень бледненькая! – голос принца дрожал, но он старался показать, что спокоен.

«Что же со мной происходит? – думала Марея. «Креж хороший! Он меня от любой напасти защитит», – убеждала она себя. Ей очень не нравилось, что последнее время ей в голову постоянно лезла всякая ерунда, напоминавшая бред сумасшедшего.

– Ваше величество, давайте назначим день свадьбы на двадцать восьмое августа!

– Двадцать восьмого августа Древо Жизни исполняет желания, а этот год особенный – на нем созреет плод, – Марея говорила медленно и тихо.

Принц Креж вытянулся, одернул камзол и торжественно обратился к королеве Марее:

– Я вам, ваше величество, отдал самое ценное, что у меня было, – кольцо моей матери. А что вы мне подарите в день свадьбы, чтобы я всю жизнь мог дорожить вашим подарком и каждую секунду думать о вас?

– В нашем мире самое ценное – это плод с Древа Жизни. Хорошо, будь по-вашему, принц, – Марея склонила голову, – я подарю вам его.

– Подарите мне плод? А вам не жалко, ваше величество? Какая вы добрая!

– Принц, мне для вас ничего не жалко, – тихо ответила Марея.

Если бы Креж сейчас попросил у Мареи подарить ему правительственный дворец, она бы сделала это не задумываясь.

Принц радостно размахивал руками, украдкой поглядывая на свои золотые кольца – камни сверкали разноцветными огнями, их блеск ярко бил по глазам. Марея зажмурилась.

– Ваше величество, здесь так много всего! Давайте украсим дворец бриллиантами! К свадьбе всегда дома украшают. Устроим настоящий праздник – дворец будет сиять и передавать наше настроение, – он так нежно смотрел на Марею, что она сдалась.

– Давайте украсим, – тихо ответила она, все еще немного сомневаясь.

– А можно мы украсим дворец как я хочу?

Марея тихо кивнула головой, но ничего не ответила.

– Что если нам обновить убранство дворца? Он же у вас переполнен старой, никому не нужной рухлядью. Сейчас это немодно! Давайте заведем драконов, львов, змей. Горожане должны вас бояться! Ваше величество, вы же правительница Вуяджуро! Посмотрите, как вы здесь живете! – принц неприятно скривил лицо.

Марея совершенно не хотела ничего менять во дворце, и тем более заводить драконов, львов и змей. Ей не нравились эти планы. Она стремилась к душевной красоте. Ей не хотелось, чтобы народ боялся ее, она стремилась быть мудрым правителем, как ее отец. Она любила свой народ…

Марея грустно сказала Крежу:

– Принц, мы так усердно готовились к вашему приезду, по сто раз все перетирали, перемывали, обклеивали, штукатурили дворцовые покои, а вы говорите, что у нас плохо. Неужели вы не видите наших стараний?

– Вы, ваше величество, не обижайтесь, я же хочу как лучше. Сами посмотрите – у вас же во дворце скучища!

– А что вы, принц, подразумеваете под скукой? – Марея растерялась. У нее совсем не было свободного времени – она правила магической страной, а когда заканчивала разбираться с правительственными делами, то убегала в тайное хранилище и читала там книги. Обычно ей не хватало свободного времени. Скуку она никогда не испытывала, даже не понимала, как она может скучать, если дни пролетают с быстротой молнии, а самое интересное ее ждет завтра. «А может, скука – это всего лишь выдумка?» – подумала Марея, но решила промолчать.

ГЛАВА 3
ВНУТРЕННЕЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

– Ваше величество, вы хотели меня видеть? Мы можем поговорить наедине, без свидетелей? – Алхимик почтительно склонил седую голову перед королевой.

– Да, можем. Алхимик, у тебя что-то случилось? – удивленно спросила Марея. Она заметила, что всегда спокойный и уравновешенный Алхимик нервничает.

– Прошу вас, ваше величество, нам нужно переговорить тайно, – чуть тише, но настойчиво добавил Алхимик, окинув кабинет Мареи острым, наблюдательным взглядом.

– Алхимик, ну говори же скорей, раз пришел, – королева вдруг почувствовала, как Алхимик силой мысли запирает все дверные замки. – Зачем ты это делаешь? – поинтересовалась она в недоумении.

– Осторожность не помешает, ваше величество. Наберитесь, пожалуйста, терпения и выслушайте меня. Я пока не имею доказательств, но знаю точно: вам угрожает опасность!

Марея удивленно смотрела на Алхимика, приподняв брови; ее тонкие пальцы ритмично постукивали по столу.

– Принц Креж не тот, за кого себя выдает, – Алхимик говорил тихо, но как всегда уверенно, только голос вибрировал от волнения.

– Он подосланный агент? – со смехом спросила Марея.

– Конечно нет, ваше величество. Он хочет, чтобы вы вышли за него замуж, но не любит вас – ему нужна только власть, а став вашим мужем, он сразу же станет правителем Магического мира.

– Алхимик, неужели я так некрасива? Разве меня нельзя просто полюбить? – Марея глянула на себя в зеркало и пожала плечами. – Кто способен изменить законы жизни? Она так устроена – люди рождаются, женятся, у них рождаются дети, в конце концов, люди умирают! А мне нельзя замуж, мне ничего нельзя, я же королева и должна охранять мой трон! Или, как ты говоришь: «Честь не продается, с ней рождаются и умирают!» – Марея нервно вскрикнула и покрылась красными пятнами – слова Алхимика задели ее за живое, ей стало обидно за себя. Она схватила со стола любимую ручку и теребила ее в руках – у нее самой были сомнения насчет честности принца, что-то в нем ее сильно настораживало, но потом неожиданно отпускало, все сомнения исчезали и она вновь становилась веселой и смешливой.

– Ваше величество, вы достойны любви, посмотрите на себя – вы умница и красавица, вашей руки просят принцы и короли, а вы выбрали кого-то непотребного! Он плохой человек, не умеет любить, у него на уме только его корыстные расчеты.

– Алхимик, ты же его совсем не знаешь! Почему ты обвиняешь его во всех смертных грехах? – воскликнула Марея, крайне расстроившись.

– Ваше величество, я вижу его гадкую душу насквозь! К тому же, случайно услышав его разговор со стариком слугой, я сильно насторожился и усомнился в порядочности принца.

– А что ты услышал? – Марея нервозно теребила на безымянном пальце перстень, подарок принца, – бордовый камень становился густой жидкостью, закипал, со дна на поверхность быстро поднимались маленькие черные пузырьки. Марее опять стало не по себе – ей захотелось прогнать Алхимика и скорее встретиться с принцем. Она уже видела, как Креж прижимает ее к себе, нежно касается губами ее волос… «Опять это наваждение! Господи, помилуй меня! Что же со мной происходит? Я, наверно, схожу с ума! Только бы Алхимик не заметил во мне дурных перемен», – от этого роя мыслей голова Мареи вдруг закружилась, и она покачнулась. Алхимик стремительно бросился к королеве и успел подхватить ее, тихо шепча что-то неразборчивое. Тяжелая, непослушная голова, словно живущая отдельной от Мареи жизнью, вдруг стала легкой, сознание прояснилось.

– Сейчас тебе станет легче, моя девочка! Не переживай, все будет хорошо! Я всегда буду рядом с тобой! – Алхимик, как всегда, был спокоен и убедителен, и скоро Марея почувствовала себя так же мирно и безмятежно, как в детстве, рядом с отцом.

– Алхимик, мне стало мерещиться всякое… – пожаловалась Марея, уткнувшись Алхимику в грудь, как раньше отцу. – Не могу совладать с этими страхами, они завладевают мной помимо моей воли. Временами мне кажется, что моя жизнь выходит из-под контроля. Я стала бояться себя, не знаю, что от себя ожидать. Что мне делать, Алхимик? – Марея растерянно и доверчиво смотрела на Алхимика. – Вот только что в меня будто вошло что-то злое и раздражительное, и мне ужасно захотелось тебя выгнать, – Марея со страхом взглянула на Алхимика, добрые карие глаза которого светились сердечностью. «Он мне верит!» – с облегчением подумала она.

И вдруг перед ее глазами возникла страшная картина: король Феродот убивает королеву Асолию. В ужасе она затрясла головой и закричала:

– Что вы делаете? Не приближайтесь к королеве Асолии!

Затем, будто очнувшись, Марея в смятении взглянула на Алхимика и тихо спросила:

– Алхимик, ты хорошо знаешь короля Феродота и королеву Асолию?

– Королева, а что именно вас интересует? – задумчиво спросил Алхимик, глядя на дверь – он явно к чему-то прислушивался.

– Король действительно превращается в зверя, когда сильно нервничает? – Марее хотелось спросить у Алхимика о родителях принца как можно беспечнее, словно невзначай, но получилось наоборот – голос ее задрожал, выдавая волнение.

– Откуда вы это взяли? Король спокойнейший человек, ленивый, правда, но его страна в полном поряд… – последнее слово Алхимика прервал дверной стук.

Марея вздрогнула и с испугом смотрела на дверь.

– Принц пришел, – шепнула она, дрожа словно в лихорадке; непослушное тело не слушалось ее. – Алхимик, мне страшно… – она вдруг покрылась испариной и тихо прошипела: – Боишься? Бойся меня! Не лезь в мою жизнь, держи свои советы при себе!

– Королева, я вышел из того возраста, когда люди чего-то боятся или сомневаются в себе, – тихо, но твердо ответил Алхимик. – Всей своей жизнью я доказал свою верность вам и надежность. Я отношусь к вам как отец, вы росли у меня на глазах. Неужели вы думаете, что я пойду против вашего счастья? Я хочу, чтобы вы вышли замуж за порядочного, доброго человека, я желаю вам счастья и добра. А с принцем точно что-то не так, и я обязательно добуду вам доказательства, чего бы мне это ни стоило, я вам обещаю.

Стук в дверь, поначалу тихий, разросся до барабанной громоподобной дроби – в дверь долбили кулаками.

– Принц сейчас выломает дверь, – сказала Марея с беспокойством. Она, как встревоженная птица, растерянно смотрела то на дверь, то на Алхимика.

– Королева, откройте! Милая, с вами все в порядке? – теперь Креж барабанил в дверь еще сильнее.

– Я занимаюсь государственными делами. Не волнуйтесь, принц, когда я закончу дела, я сама зайду за вами.

– Ваше величество, вам нельзя раскрываться перед принцем, свои сомнения в нем оставьте при себе – так будет лучше и безопаснее для вас. А я пока понаблюдаю за ним и за стариком слугой и поищу доказательства. Любое обвинение строится на доказательствах, без них, сами знаете, ничего не получится, – Алхимик поднес указательный палец к губам. – Нам нужно встретится и договорить. Но где и когда вам будет удобно, моя королева? – еле слышно спросил Алхимик. – Ведь принц не оставляет вас ни на секунду. Нужно решать правительственные дела, а вам все некогда. Необходимо подписать важные документы. В конце концов, если со свадьбой уже все решено, нужно разослать приглашения, – Алхимик был бледен, расстроен, но полон сил, и Марея знала: на него можно положиться, он никогда ее не предаст и всегда поможет, даже если ему придется умереть.

Удары в дверь прекратились. Шаги принца удалялись в правое крыло дворца.

– Марея, они со стариком говорили о власти… – вдруг резко вымолвил Алхимик.

Марея увидела выползающую из-под двери тень – ее тень. Она была черная, холодная, жестокая, от нее веяло ненавистью и презрением, как от той, что летала над горящим крестом. Она стремительно подлетела сзади к Алхимику и зависла над ним.

– Если принц Креж сможет вас обмануть, он будет править один, а вас признают сумасшедшей, – тихо и печально добавил Алхимик. – Ваше величество, не рискуйте, боритесь за свое счастье, не торопитесь выходить замуж, присмотритесь к принцу получше! Вам ведь некуда торопиться, вы же еще не назначили день свадьбы? – почтительно спросил он.

Марея тяжело вздохнула. Сложно было разговаривать с Алхимиком – она доверяла ему, больше, чем себе. Но говорить о том, что она уже совершила, было трудно, но необходимо. «Кроме Алхимика мне никому помочь, а врать нехорошо и мне это противно!» – она пыталась открыть рот, но у нее не получалось. Сглотнув ком в горле, она все же твердо выговорила:

– Наша свадьба с принцем Крежем состоится двадцать восьмого августа.

Марея опустила глаза; она чувствовала себя очень странно, понимала, что поступает неправильно, но не могла противиться себе.

– Ваше величество, я уверен, что на вас совершается магическое воздействие. Не поддавайтесь ему, проявите характер! Ваш отец очень расстроился бы, если бы узнал об обмане принца, – Алхимик обхватил тонкие холодные руки Мареи своими большими горячими руками, тихо шепча над ними что-то на непонятном языке.

Марея очнулась от забытья.

– Что со мной было? Я ничего не помню… – чуть не плача произнесла Марея слабым голосом; она почувствовала себя несчастной и одинокой.

– Ваше величество, одумайтесь, пока не поздно! – Алхимик пал на колени перед Мареей. – Я вас заклинаю вашим отцом, правителем Любомиром! Послушайте меня: отмените свадьбу, понаблюдайте за принцем! В конце концов, перенесите свадьбу на конец года!

Марея вдруг услышала голос отца:

– Я верю Алхимику и убежден, что он способен отдать за тебя жизнь. Верь ему и слушай его, дочка! Он обладает великими знаниями, какие не сыщешь на этом свете. Никто так не предан тебе, как он!

Марея смутилась, ей стало стыдно за себя. Алхимик стоял перед ней на коленях.

– Встаньте, Алхимик! Я подумаю, – королева вновь увидела над ним черную тень. Та стремительно подлетела к ней, облетела кругом, будто опутывая ее веревкой. Марее тут же сильно захотелось увидеть принца Крежа. Красный перстень, подаренный им, ярко сиял, в груди у нее разгорался пожар, тепло разливалось по телу с головы до ног, казалось, еще немного – и она вспыхнет.

– Алхимик, отвори двери! – приказала Марея. – Мы встретимся вечером здесь, в моем рабочем кабинете, ровно в пять часов.

Алхимик встал, поклонился. Двери растворились, Марея выбежала. Креж стоял в коридоре задумчивый и грустный.

– Моя королева! – воскликнул Креж и торопливо двинулся ей навстречу.

ГЛАВА 4

НЕПОПРАВИМАЯ ОШИБКА

      Чей-то осторожный шепот перебивал надменный голос принца:

– Ну сколько можно?! Она же сумасшедшая! Я правда старался. Неужели ты не видишь? Я делаю все, что от меня зависит, даже больше, – Креж жестикулировал в такт словам – он явно испытывал негодование, переходящее в ярость.

– Ничего не вижу и видеть не хочу! Сыграете свадьбу, вот тогда… – недовольно бурчал слуга Рым.

– Так мы ее того…? – Креж как-то сдулся, сник, стал ниже ростом и у́же в плечах, его всегда аккуратные локоны небрежно рассыпались по плечам и закрыли правый глаз; он нервно отбрасывал их назад, а они вновь спадали. – Сегодня все идет не так! – выругался он сквозь зубы.

– Чем тебе мешает королева? Я не понимаю, ты хочешь стать правителем Вуяджуро или нет? – резко спросил слуга. Он подпрыгнул и толстым указательным пальцем ткнул принцу в лоб: – Думай головой! Если ты действительно хочешь стать правителем, наберись хоть немного терпения. Ты что, не понимаешь? За секунду ничего путного не построишь, даже девку за секунду не обмануть. А ты королеву обманываешь! У нее же магический дар, я вообще удивляюсь, как она тебя до сих пор не раскусила. Ты ж не лесной орех – чтоб раскусить его, нужно приложить силы, а у тебя нет ни силы, ни выдержки. Что ж ты за чудо-юдо такое? Вспыхиваешь на каждом шагу, как капризная баба себя ведешь! Ты хотя бы не теряй обличие принца! – старик презрительно и высокомерно глядел на Крежа, будто он был королем, а принц – его старым слугой.

– А я что, теряю? Я все делаю правильно! Не переживай, королева скоро будет есть у меня с рук! Ты видел это? – принц вытащил из правого кармана пригоршню украшений; золото тускло поблескивало. – Королева мне сама их подарила, а я их смиренно принял! – он нахально ухмыльнулся, глядя на старика. – А двадцать восьмого августа у нас назначена свадьба, и плод с Древа Жизни будет моим – королева мне его дарит. Что захочу, то и будет моим! – он внезапно осекся и суетливо переспросил: – А может, без королевы лучше будет? Может мы ее и вправду… того? Суетливая она, чем-то на блаженную похожа, – Креж еще больше скривил и без того недовольное лицо.

– Порассуждай мне еще! Хочешь на троне сидеть – терпи! – старик схватил Крежа за воротник; толстый, маленький, сейчас он казался выше и сильнее принца. – Смотрю, болтать ты большой мастак, так что держи язык за зубами, не расслабляйся! Поверь: как только расслабишься, хорошего не жди. Королева только на первый взгляд простачка, ее даже Моргот не сломал, а ты замахнулся! Все ли у тебя под контролем? Мне постоянно приходится ее в бараний рог скручивать. Придумал ты себе – бедная овечка она, понимаешь ли, а я ее мыслишки читаю! Чуть не та появляется – замораживаю, на прежнюю нанизываю новую, нужную нам, между прочим, – Рым высоко поднял палец. – Вот поэтому она тебя слушается, оттого что в забытьи все время находится, а когда заклинания рассеиваются… а они да, рассеиваются – Алхимик всюду свой длинный нос сует. Вот кто нам сильно мешает! Думается мне, догадался он о нас, вот уж кого точно нужно того… – он провел ребром ладони по своей шее.

– Ты откуда про Алхимика узнал? – настороженно спросил принц. Он вспомнил, как ранним утром королева Марея не впустила его в свой рабочий кабинет, а позже он увидел выходящего от нее Алхимика.

– Пока ты прохлаждаешься, мне приходится все и про всех знать! – язвительно поддел принца Рым.

– Не понял, кто это прохлаждается?! – грозно прорычал Креж, сильно понизив голос и бросив презрительный взгляд на Рыма. – Ты что, совсем страх потерял? Забыл, кто перед тобой стоит? – от возмущения принц покраснел; он вгляделся в глаза старику и увидел, что тот ухмыляется – он явно читал все мысли принца.

– Ты хотя бы передо мной комедию не разыгрывай! Чего зашелся-то? Поубавь свой пыл! – старик шептал громко и нервно, похоже, еле сдерживаясь. – Погоди…. Ты слышишь? – Рым склонил голову, прислушиваясь к чему-то.

– Что я должен услышать? – пробурчал Креж; раздраженно срывая с куста тонкую ветку, он хлестнул ею по зеленой высокой траве, будто хотел выместить на ней накопившееся зло.

– Опасность рядом, я ее нюхом чую! – старик указал пальцем на угол конюшни. – Я с одной стороны обхожу, ты – с другой, – еле слышно прошептал Рым. Принц быстро юркнул за угол, а старик неспешно покатился в другую сторону.

– Кого ждем? – весело спросил Рым у Алхимика.

Тот стоял спокойно, рассматривая ничего не выражающим взглядом старика, будто не слышал его слов и подтрунивания, а может, просто не хотел отвечать.

– Не хочешь со мной разговаривать? Вельможи, что ль, со слугами не разговаривают? – громко расхохотался старик.

Алхимик продолжал молчать, с презрением наблюдая за Рымом, – он мог даже не говорить, за него говорили его глаза.

– Вижу, не нравлюсь я тебе… Так ведь я не девка, чтобы тебе нравиться! – старик покружился на месте. – А хозяин у меня уже есть! – он взглядом показал на принца. – Вот кому я исправно служу и кого слушаюсь, а в вашем мире я не подчиняюсь никому! А когда мой хозяин станет королем, – он высоко поднял указательный палец вверх, – он тебя сразу уволит!

Алхимик даже бровью не повел, будто мимо него пролетел комар с оторванным хоботком.

– Я выслушал тебя, старик. Выходит, ты мне все уже рассказал. Пойду я, некогда мне с тобой прохлаждаться – дел много.

За спиной у Алхимика топтался принц. Алхимик резко обернулся, пронизывающе взглянул на него:

– А вот и принц Креж к нам пожаловал! Ваше высочество, вам нужна моя помощь? – Алхимик слегка склонил голову, а Креж от неожиданности растерянно вылупился на Рыма.

– Говоришь, твой хозяин станет правителем? – Алхимик кивнул в сторону Крежа. – Ну, время покажет нам, кто кем станет.

– Креж, валим его! – скомандовал Рым, быстро вытащил из кармана красный платок и швырнул его в лицо Алхимика.

Огромный Алхимик слегка покачнулся – так качаются устойчивые к землетрясениям горы, – видно, красный платок обладал мощной магической силой. Алхимик надвигался на Рыма, попытавшись по пути отшвырнуть Крежа в сторону, но тот крепко вцепился зубами в руку Алхимика и повис на ней.

Серое грозовое небо опустилось ближе к земле, грозно и возмущенно прогремел гром, тучи выпустили череду огненных молний. Сильный ветер трепал деревья; они словно боязливо перешептывались, звеня листьями, будто золотыми монетами.

Порыв ветра сбил Крежа с ног – ему стало холодно и страшно, он свернулся калачиком, прикрыв голову руками.

– Что это такое? Ты же сказал мне, мы со всеми расправимся! А выходит, у него есть магические силы! – возмущенно кричал Креж.

– Конечно есть! – Рым расхохотался – ветер забавлял его, как и все остальное, а глаза злобно блестели алым огнем. – Я хотел сказать, были, – уточнил слуга. – Он же придворный Алхимик, он тоже владеет магией, но я сильнее его! – Рым сейчас совсем не был похож на старика.

Креж так много хотел сказать Рыму, но не мог. От возмущения ему сдавило горло; в голове метались ужасные мысли, пугающие его настолько, что он окончательно утратил дар речи. Принц сильно беспокоился, он уже не верил Рыму и не надеялся на хороший исход.

«Связался с неудачником! – думал Креж. – Обещал, что я стану правителем, а сам даже с Алхимиком не может справиться! “Станешь правителем, станешь правителем!” А я, дурак, уши развесил, размечтался!»

– Все сам сделаю, тогда и стану, – возмущенно шептал Креж. Голос вернулся к нему, но громко высказать свое возмущение он все же не решился. В старике действительно была какая-то сила – она сковала и Крежа, и Алхимика, и пробуждала мирно спящие природные стихии. «Он, наверное, у всех сковывает волю? И Марея мне подчиняется, когда перстень овладевает ее сознанием». Принцу почему-то стало жалко королеву.

– Эх, оказалась она не в том месте и не в то время! Не была бы королевой, жила бы себе спокойно, – еле слышно прошептал принц.

– Вали его, Креж! – кричал Рым; он, похоже, нуждался в помощи. Принц подскочил, схватил какую-то палку и огрел Алхимика по спине, потом ударил еще и еще раз. Алхимик сопротивлялся, но силы оставляли его. Когда Креж рассек ему голову, Алхимик рухнул на землю и замер.

– Ну, наконец управились! – принца трясло; обессилевший, он рухнул рядом с поверженным Алхимиком.

– Чего разлегся? Давай быстрей следы заметать! – Рым тоже устал, но оставлять здесь Алхимика было опасно.

– Куда убирать? Чего убирать-то? – еле слышно спрашивал Креж, глядя на Алхимика будто завороженный.

Алхимик лежал неподвижно, но дышал.

– Он жив? – чуть тише спросил Креж.

– А чего с ним будет-то? Мы ж его просто вывели из игры. Я долго к нему присматривался – он нам все карты перепутал, но теперь, понятное дело, мешать не будет. Ну, чего таращишься на меня? Потащили! – Рым скривился, осмотрел Алхимика, будто примерял на него платье, а потом взвешивал его; склонился над ним, ощупал ловкими пальцами все карманы, приговаривая: «Здоровяк!» – Ты, Креж, не переживай, он сам себя по воздуху понесет.

– Как он себя понесет? Он же почти мертвый, – испуганно спросил Креж.

– Легко и просто – я им буду управлять, вот он себя и понесет, – Рым был серьезен и собран, он улыбался одними глазами. Креж потерянно взглянул на Рыма, потом на Алхимика, потряс головой, будто промокший до нитки пес, глубоко с сожалением вздохнул, до конца не поняв слова Рыма, но переспрашивать не стал.

– Алхимика кроме Древа Жизни девать некуда. Долетит туда, мы его и запрем, – деловито объяснял Рым; он прикладывал большие усилия, чтобы быстрее добраться до Древа Жизни.

– А может, ты его в кого-нибудь превратишь? – с надеждой в голосе спросил принц.

– Ты что думаешь, если я превращу Алхимика в кого-нибудь, то все концы в воду? Ты что, слепой, не видишь, что на нем защитный доспех? Мы ж его только на время можем обездвижить и в дерево затолкать. Нет у нас с тобой другого выхода. Понял?

Креж продолжал смотреть на Алхимика, а тот уже плавно плыл по воздуху, будто лежал на кровати, – ветер раздувал белый плащ, складки его ползли по земле.

– Может, ты его в жабу превратишь и в реку выбросишь? Мороки с ним много! – не унимался Креж. Его передернуло – казалось, Алхимик того и гляди встанет и превратит их самих в жаб или в кого-нибудь похуже. Сердце от страха нырнуло в пятки. Креж понимал: если Алхимик сейчас очнется, им несдобровать. Такой здоровяк еще с двадцатью такими, как они, справится, а Рыму хоть бы хны, и глазом не ведет! Похоже, совсем разум потерял, если настолько уверен в своих силах! Как же тогда Алхимик вычислил их? Креж нервничал и не находил себе места.

«Связался с Рымом на свою голову, он наобещал мне с три короба, а сам…» Принц украдкой взглянул на Рыма – тот что-то бурчал себе под нос на языке, которого Креж, к сожалению, не знал; наверное, это был очень древний, магический язык. Он опасливо скосил потемневшие от беспокойства карие глаза на Алхимика.

– Поторапливайся! Чего плетешься, как черепаха! Да еще и спотыкаешься?! Под ноги себе смотри, а не на Алхимика пялься! – недовольно бурчал Рым; он не сводил властного взгляда с Алхимика, но видел вокруг все, что было ему необходимо.

– Ты что, не видишь, я и так тороплюсь! – Креж, как назло, опять споткнулся – ноги почему-то не слушались его, путались в высокой траве, но он не сдавался, стараясь идти быстрее. Так, ругаясь и огрызаясь, они добрались до Древа Жизни.

Алхимик рухнул на землю прямо под Древо. Оно залилось таинственным, густым золотым сиянием, недовольно покачало золотой кроной.

– Ну наконец-то, управились! – принц обессиленно оперся о дерево, а зеленая трава тотчас же оплела ему ноги.

– Чего расселся? Посторонись! – Рым оттолкнул Крежа от Древа Жизни, оно неожиданно затрещало и тотчас же раскрылось, будто кто-то рассек его на две части. Внутри ствола показался почти черный коридор, больше похожий на широко разинутую пасть огромного змея. Но любопытство взяло верх, и Креж решился заглянуть внутрь темного коридора – вход в Междумирье он видел впервые в жизни. Коридор был без дна, он жил своей жуткой жизнью; снизу гулко завывал ветер. Креж слышал и множество других тревожных звуков – внутри коридора что-то билось, летало, перекликалось и громко ухало. Все это сильно пугало принца.

– Отойди, говорю! Не мешайся! – нервно крикнул Рым; он махнул на Крежа рукой, тот оглянулся – на него двигался Алхимик. Рым что-то бойко шептал над головой Алхимика, пытаясь силой воли затолкать его в глубь коридора. Рым ловко подбежал к Древу Жизни, будто был мальчишкой лет двенадцати или четырнадцати; по-хозяйски засучил рукава и начал вталкивать Алхимика поглубже в темный коридор, все время сосредоточенно шепча заклинания, а Алхимик, как назло, норовил выплыть обратно в Магический мир.

– Что нам делать?! – нервно кричал Креж. – По-моему, он оживает!

Алхимик действительно оживал – Креж видел его нервно трясущиеся длинные пальцы; он подошел ближе, боязливо нагнулся над Алхимиком, вслушался, пытаясь расслышать биение сердца, – и услышал его. Принц напугался еще больше – бросив рассеянный взгляд на землю, увидел толстую, отпиленную кем-то увесистую ветку. «Вот бы огреть его такой!» – подумал Креж, схватил ее поудобнее, поднял вверх, показал Рыму – Рым одобрил. Креж с разбегу бросил ее сверху на Алхимика, но промахнулся – ветка ухнула в глубь коридора. Там что-то булькало и ухало, слышался шорох огромных крыльев.

Креж проворно отскочил от Древа. Алхимик упорно висел в воздухе, Древо Жизни никак не закрывалось и возмущенно звенело золотыми листьями. Казалось, сейчас оно выскочит из земли и отдубасит их своими нижними корявыми ветками, похожими на сжатые кулаки. Оно будто защищало Алхимика, а может, к нему возвращались магические силы и он сам открывал портал в Междумирье.

Рым подернулся серым налетом – он стал почти неотличим от хмурого, темного неба, только стал темнее его. Старик не прекращал что-то настойчиво шептать, совершал магические пассы – будто приказывая Древу, рассекал его надвое, а потом соединял; то и дело из рук его вылетали снопы черных искр.

Креж умоляюще смотрел на него и думал: «Можно скорее? Ну почему так долго?»

Рым и Креж одновременно отпрянули, Древо Жизни щелкнуло, две половины его соединились, и старик впервые за долгое время довольно потер руки и улыбнулся.

Принц весело воскликнул:

– Ну и силен! Дерево подчинилось тебе!

– Кто поймет эту древесную логику? – Рым энергично почесал в затылке, похоже, он и сам не на шутку озадачился.

– Что вы здесь делаете? – рядом с Древом Жизни стояла пораженная королева Марея; от неожиданности она не знала, что сказать, и эти слова сами сорвались с ее губ.

Рым подтолкнул Крежа вперед, к Марее, а сам ловко подлетел к Древу Жизни, выдохнул и обернулся.

– А вы что здесь делаете, ваше величество? – льстиво и сладко спросил старый слуга, кланяясь королеве до земли.

– Вы зачем… – Марея не успела договорить – Креж прервал ее, показывая ей свои поцарапанные руки.

– Марея, Алхимик нас хотел убить! Он дурной человек, он обманывал вас, ваше величество! Не верьте ему! Он предлагал нам заточить вас в Гору, мы отказывались, и тогда он решил заколдовать нас, чтобы мы не смогли вам обо всем рассказать. А мой слуга Рым меня спас… защитил меня от Алхимика.

Марея уже не верила ни единому слову принца. Кто, как не Алхимик, спасал ее, кто любил магический мир Вуяджуро больше жизни, кто отказался от своей семьи? Он заменил Марее отца – как она могла поверить, что он предал ее?! Никогда!

Марея видела своими глазами, как Рым и Креж заталкивали Алхимика в коридор Междумирья, а значит, именно они плели заговор против нее! Вот только теперь она осталась в полном одиночестве, и никто не сможет ей помочь! Она чувствовала себя абсолютно беззащитной перед врагами и понимала: придет час, и они заточат ее в Горе!

Креж покраснел и замер. Марея сразу заметила, что он сильно испугался. Вдруг она с ужасом увидела, как из его тела неторопливо показался толстый коричневый хвост, из которого вылезли корявые шерстяные лапы. Не сдержавшись, Марея вскрикнула. «Да он же чудовище!» – в смятении подумала она. Крупное тело принца снизу теперь выглядело как у ящера, а верхняя часть все еще походила на человеческую, и лицо его выражало неподдельный ужас.

– Принц, что с вами происходит? – Марея совершенно растерялась. «Сначала Алхимик, теперь Креж. Что ждет меня потом? Почему такое происходит со мной? Неужели меня снова ждут несчастья?» Марею трясло от предчувствия смертельной, настоящей беды, от которой невозможно ни убежать, ни спрятаться.

Стеной ливанул дождь, но королева не замечала его; на душе у нее стало так тоскливо, что хотелось кричать, топать ногами, но она хранила молчание и усиленно думала. «Зачем они убрали Алхимика? Правду, конечно, они не скажут, но мне необходимо что-то придумать. Их двое, а я одна. Думай, Марея, думай!»

Она попыталась открыть портал и вытащить Алхимика, но портал не открывался. «Я всегда делала это с легкостью, но не сейчас. Почему теперь он не открывается? Может, кто-то держит его изнутри?» – ломала голову королева, но магический дар не помогал ей. Тогда Марея решила разыграть непонимание. «Может, поверят? – подумала она. – Во всяком случае, я ничего не теряю, а так у меня будет хоть маленький шанс». По телу ее бежал озноб, но она старалась держаться спокойно, изо всех сил пытаясь не выказать растерянность и страх; ей было страшно как никогда, и ей была необходима помощь. Но об этом приходилось лишь мечтать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.