Ксеня Роу
Закон случайных совпадений

При помощи совпадений Бог сохраняет анонимность.

Альберт Эйнштейн

© Ксеня Роу, 2023

© Лапшина Д. Ю., рис. на обл., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

I

Женя дочитала письмо, рассмеялась и откинулась на спинку кресла.

Как же круто читать его письма! Это тебе не «лол» в Telegram.

Иногда казалось, что они не в двадцать первом веке, а в двадцатом: вот ее бабушка с дедушкой лет пятьдесят назад писали друг другу длиннющие письма. Бабушка тогда уехала учиться, и их с дедом романтическая история продолжалась на тетрадных листках. Конечно, они ждали ответа дольше. И писали от руки.

Интересно, какой у него почерк?

Женя вскочила с кресла, схватила со стола лист А4 и ручку. Немного поразмыслив, отложила бумагу и принялась копаться в комоде. Именно в этот момент она полностью согласилась с мамой, которая то и дело ругала ее за беспорядок:

– Ты же ничего не найдешь, когда понадобится!

Нужный блокнот отыскался на самом дне ящика – непонятно, как он вообще туда попал, потому что последний раз запись в нем Женя делала буквально накануне. Мистика!

Удобно устроившись прямо на полу, Женя прикусила губу и вывела на светло-желтом блокнотном листке:

Привет тебе от рукописной меня.

Придирчиво посмотрела на фразу, превратила точку в восклицательный знак.

Мне всегда говорили, что почерк у меня так себе. Сестра как-то подарила мне сертификат на курсы каллиграфии. Затролено.

Очень хотелось поставить смайлик, но в рукописном тексте это выглядело бы глупо. Правда, Женина одноклассница как-то поставила смайлик в сочинении, и ничего.

Я просто подумала, что нашей переписки хватит на небольшую книжку, а как ты пишешь на самом деле, я не знаю. Кстати, почему-то от руки писать нааамного сложнее. Не успеваю за мыслями. Если столкнешься с такой же проблемой, можешь написать мне хоть названия столиц мира. Тут же важно не что, а как.

Женя мысленно снова вернулась к смайликам: ей самой было непривычно видеть шутки без скобочек, что говорить про Артема? Но, в конце концов, не дурак же он – поймет.

Короче, первый раз жду от тебя не текст, а фотографию. Очень жду. Ева.

Женя знала наверняка: начнешь сейчас перечитывать – обязательно захочется что-то добавить или вообще переписать весь текст. И буквы из среднестатистического «курица лапой» превратятся в уродство, которому нет в мире равных. Поэтому Женя быстро сфотографировала листок и отправила e-mail, указав в теме письма «внезапная внезапность)».

Они переписывались уже полгода, но Женя чувствовала волнение всякий раз, когда отправляла или открывала письма. Конечно, потому что она была влюблена. Конечно, потому что это было ни на что не похоже: у всех там фоточки, посты и бестолковые эмодзи, а они с Артемом обмениваются целыми поэмами в прозе. Для кого угодно это могло бы стать предметом стеба, а им было здо́рово. Иногда Женя сомневалась: может быть, только ей их переписка так нравится? Но потом успокаивала себя: ведь над Артемом никто не стоит с ружьем и не заставляет что-то сочинять. А значит, все в порядке.

* * *

– Ничего не в порядке! – кричала Сашка, почти наполовину исчезнув в зеркальном шкафу-купе. – Это катастрофа, систер!

Женя отстраненно наблюдала за тем, как сестра пытается найти в ее шкафу хоть что-нибудь достойное. Знакомство жениха с семьей – дело серьезное, но Женя никак не могла взять в толк: а почему, собственно, она должна производить впечатление на Сашкиного парня? Глупо.

– Где-то я слышала, что мужчина должен посмотреть на маму своей девушки, чтобы узнать, что будет с девушкой через двадцать лет, – медленно произнесла Женя. – А на сестру зачем? Чтобы узнать, что с девушкой было раньше? Боюсь, ему не понравится.

– Ты дура?

Вот это было обидно.

– Санчес, бесполезно. Остановись.

– И не подумаю. Я хочу, чтобы ты хорошо выглядела.

– Зачем?

– Считай, что ты – часть моей самопрезентации.

– Эээ… Твой Миша уже решил на тебе жениться. По-моему, презентацию он оценил.

Саша вынырнула из шкафа и спросила:

– Скажи, ты просто крутость свою показываешь? Или нервы мне хочешь измотать? Или тебе вообще на меня наплевать? Или что?

– Всего понемножку, – рассмеялась Женя. – Нет, серьезно, я буду в этом.

Женя встала и одернула футболку с надписью «I’m enot, you are not». Поправила карманы на широких штанах защитного цвета. Заправила волосы за уши, растрепала челку и уверенно сказала:

– Вполне по-домашнему, что не так?

– Это не по-домашнему, это по-уродски.

– Я сейчас обижусь.

– Я тоже. Тебе мама эту фигню купила? – Саша бросила выразительный взгляд на штаны.

– Сама. В интернете заказала.

– Супер. А к ним таблички не было? «Не влезай – убьет»?

Сестры уставились друг на друга. Саша подумала: «До чего же мы похожи». А Женя в который раз повторила про себя однажды пришедшую удачную мысль: «Сашка – как мое отражение, только с апгрейдом. Эффектное, миловидное, худое отражение».

– Какие у тебя планы? – спросила Саша.

– Завоевать мир!

– Отлично, тогда начнем с торгового центра.

* * *

Ходить по магазинам – это мучение. Пытка. Кошмарный сон. Девятый круг ада.

Нет, есть магазины, в которых чувствуешь умиротворение, а от покупок получаешь удовольствие. Книжные, например. Или электроники.

Но они шли выбирать одежду, и Женю это убивало. За две остановки до торгового центра она почувствовала, что сердце бьется сильнее обычного. На широких ступеньках при входе ладони стали мокрыми. Когда эскалатор медленно полз на второй этаж, весь напичканный витринами с манекенами, во рту пересохло, а живот свело.

– Может, пойдем? – жалобно спросила Женя, заранее зная ответ.

– Скоро пойдем, – легко согласилась Сашка. – Выберем и пойдем.

Женя низко опустила голову. Если речь шла о шмотках, то «выбрать» и «скоро» никогда не стояли рядом. Но Саша уже тянула ее ко входу в магазин с ярко-красной вывеской «Street Hit».

– Смотри, какой крутой лук, – прошептала Сашка, указав на манекен на подиуме.

Спорить было бессмысленно – действительно крутой: удлиненная майка с абстрактным принтом, рваные свободные джинсы, шляпа с узкими полями и кроссовки на толстенной подошве.

– Давай попробуем? – предложила Саша.

Женя окинула манекен совсем другим взглядом, оценивающим, и пришла к неутешительному выводу: сестра над ней издевается. Что тут пробовать? Майка без рукавов пухлые ручки не спрячет, а свободные джинсы будут смотреться на толстых ногах как «скинни», а не как «бойфренды». И вообще, какой смысл покупать ей вещи? Это же как… Ну, например, разместить шикарный диван в убогой комнате с тараканами и протекающим потолком и искренне верить, что комната от этого похорошеет.

Симпатичный продавец с улыбкой обратился к Саше:

– Добрый вечер, хотите посмотреть новую коллекцию?

Вот почему к ним подошел именно парень? У кассы стояли три девчонки в фирменных футболках! Хотя каждая из них была очень стройной, а одна вообще походила на фею – такая миниатюрная. Неизвестно, что хуже: стесняться парня или в прямом смысле затмить своими объемами почти кукольных девушек.

– Здравствуйте. Мы хотим посмотреть что-нибудь вот на эту девушку, – уверенно заявила Саша и хлопнула Женю по плечу. – Если из новой коллекции – тоже пойдет.

Продавец сразу загрустил. Женя, во всяком случае, была в этом просто уверена. Конечно, он оставался таким же доброжелательным, но по глазам-то все было видно. Еще бы! Одно дело – предлагать одежду изящной Сашке, другое – впихивать в какое-нибудь платье мелкую малосимпатичную толстушку. Женя и сама бы предпочла сестру себе.

«Ох, нелегкая это работа – наряжать бегемота», – мысленно перефразировала она цитату из детского стихотворения. И сразу стало чуть-чуть легче. Самоиронией можно если не спасти безнадежную ситуацию, то немного ее улучшить.

Почти не вслушиваясь в диалог Саши и продавца, Женя разглядывала идеально ровно сложенные кофточки, вывешенные в ряд брючки и юбки. Ее внимание привлек джинсовый комбинезон: насыщенно-синего цвета, весь усеянный яркими пятнышками краски, с бахромой на шортах. Женя залюбовалась и забыла в очередной раз пожалеть о том, что такие роскошные брендовые вещицы обычно не налезают на такие бедра, как у нее.

Очнулась Женя, лишь когда услышала звонкий Сашин смех:

– О, кажется, девушка выбор сделала!

Женя дернулась и быстро перевела взгляд на сестру:

– Да нет, я просто смотрю.

Она говорила так тихо, что Саша не расслышала:

– Что?

– Пошли отсюда, мне ничего не нравится, – прошипела Женя.

– Щас, – хмыкнула Сашка. – Молодой человек, мы будем примерять комбинезон. И еще – вот эти шорты и сарафан в полоску.

Женя схватила Сашу за руку:

– Тебе надо, ты и примеряй. Я не буду.

– Да что ты как маленькая? Может, тебе мороженое пообещать за хорошее поведение?

В детстве такой ход, конечно, срабатывал – за мороженое можно было и к зубному согласиться пойти. А вот ходить по магазинам маленькую Женю уговаривать не приходилось. Она с удовольствием примеряла разноцветные платьица, любовалась своим отражением в зеркале, охотно кружилась и пританцовывала прямо в новеньком наряде. И все умилялись, называли ее прелестью, восхищались послушанием.

– Какой размер принести? – спросил продавец.

– Эмку, – ответила Саша.

«Почему нельзя просто взять и провалиться в цоколь?» – подумала Женя.

Пока несли вещи, Саша успела трижды осуждающе посмотреть на сестру и дважды закатить глаза, походя приглядываясь к кедам и кроссовкам.

В примерочной Женя быстро разделась и замерла, не зная, что делать дальше. Новая одежда казалась микроскопической. В шорты, похоже, влезли бы только руки.

– Са-а-аш, – Женя старалась говорить как можно веселее. Чтобы никто. Ничего. Не заподозрил. В голове уже прокручивались разговоры продавцов: «– На эту корову ничего не налезло! – Ха-ха, впарил бы ей шарфик!»

Сашка плотно задернула занавеску и спросила:

– Ну как?

– Мне мало.

– Не может быть… Погоди. Ты что, даже не одевала?

– Не надевала, – машинально поправила Женя. – А смысл? Все такое… Маленькое.

– Если проблемы с размером, я принесу другой, – раздался голос продавца.

– Он что, подслушивает? – ужаснулась Женя. Господи, всем понятно, что с размером – проблемы. Только не глупой Сашке.

– Немедленно одевайся.

Женя послушно потянулась к своим широким штанам.

– Нет! – рявкнула Сашка. – Комбинезон.

Умоляющие глаза кота из «Шрека» производили впечатление на кого угодно, кроме Сашки. Женя медленно расстегивала пуговицы, нарочито долго поправляла лямки.

– О чудо! Подошло! – без тени улыбки проговорила Саша.

Ну да, подошло. Только шорты здорово обтягивали, а еще открывали самую некрасивую часть ног – колени. Впрочем, Женя любую часть себя считала самой некрасивой, в зависимости от наряда.

Сашка развернула Женю к зеркалу:

– Мне нравится, посмотрись.

Женя придирчиво рассматривала свое отражение. Никакого волшебства не произошло – понятное дело, на вешалке комбинезон смотрелся гораздо интереснее, чем на ней. Хотя, если повернуться вполоборота, то могло показаться, что талия красиво изгибается. И все-таки этого было мало.

«Не придумали еще такой вещицы, достоинства которой перекрыли бы недостатки моего туловка», – подумала Женя, пожалела, что нельзя поделиться такой остроумной мыслью с Сашкой, и решительно сказала:

– Нет.

– Что – нет?

– Мне не нравится.

На Сашкином лице отразилось что-то такое… То ли злость, то ли удивление, то ли усталость. Скорее, все вместе. Она сказала, почти не разжимая губ:

– Значит, так. Мы это все покупаем. И ты будешь это носить. Переодевайся.

На кассе продавец предупредил:

– Обмен и возврат в течение четырнадцати дней. Вы напрасно сарафан не примеряли – эта модель маломерит. Чеки сохраняйте на всякий случай.

Саша чертовски обаятельно улыбнулась. А Женя снова уставилась в пол: она ведь чуть не поверила, что все это ей идет.

* * *

От: Artem09

Кому: Eve-L

Дата: 20 октября

Лондон

Пекин

Токио

Москва

А что, ты же просила написать столицы мира.

Шучу!

Ты круто придумала, мне понравилось. Отправлять по электронной почте письмо, написанное от руки… Это мощь! Я почему-то сразу подумал про всю фигню с дауншифтингом. Пресытились люди цивилизацией. Но мы с тобой умело сочетаем ее блага и прелести прошлого.

Не знаю, мне понравился твой почерк. Он очень милый. Как ты ^^) А так вообще может быть – милый почерк? Тыжфилолог, отвечай!

Рукописный Артем.

P.S. Помнишь, я говорил, что в твоем городе живет моя тетя? Двадцать пятого мы к ней приезжаем. Семейные обстоятельства, все дела. Встретимся?

Встретимся?

Встретимся.

Встретимся!

Будто пытаясь не потеряться в реальности, Женя посмотрела в правый угол монитора, где отображалась дата. Двадцать пятое – это через три дня.

Щеки мгновенно стали горячими, в голове замелькали бестолковые мысли. Что можно успеть за три дня? Похудеть? На килограмм – максимум. Хотя как-то она читала интервью с одним спортсменом: он утверждал, что сбросил семь кило за семь дней. Но Женя-то не спортсмен! И три килограмма ее вряд ли спасут.

Что еще можно сделать? Попробовать измениться до неузнаваемости? Ага, надеть парик, вставить линзы и набить татуху на все лицо. Может, тогда оно будет казаться менее пухлым.

Сказать, что именно двадцать пятого ее не будет в городе? Гениально. А если он не на один день, а на неделю, на месяц, на всю жизнь? Объявить себя пропавшей без вести?

Как-то Женя узнала об одной интересной теории: любая ситуация в твоей жизни будет повторяться до тех пор, пока ты не сделаешь все правильно. Хорошая теория, ей понравилась. Жаль только, что правильно – не обязательно с хэппи-эндом.

…Его тоже звали Женя. Он писал стихи, имел больше двадцати тысяч подписчиков, и строчки его расходились по пабликам: их добавляли цитатами на картинки с печальными девушками, или железными дорогами, или звездным небом. Однажды стихотворение «Гуляй, ветер» какая-то девчонка превратила в рэп – сама зачитала под готовый бит, залила в Сеть и получила около полумиллиона просмотров. Но там и девчонка была с приятным декольте, и минусовка от старой песни Эминема.

Всякие дуры ставили ему в комментариях сердечки, рыдающие смайлики и признавались в любви – «в самое серце… меня не кто так не понимал…». Женя оставляла под постами что-то вроде коротких ответных эссе, предложения три-четыре, не больше. Не под всеми, конечно. Зачем писать, если он и так все сказал? Сочинение этих комментариев отнимало больше сил и времени, чем написание пары глав фанфика.

Прошлым летом она написала хокку, в ответ на стихотворение о сгущающейся тьме:

Безнадежный холод зимы не властвует вечно
Я жду, когда в твоих окнах
Зажжется свет

Через десять минут всплыло уведомление: rifmo_plet понравился ваш комментарий. Через одиннадцать пришло личное сообщение: «Поболтаем?» И номер телефона.

Они разговаривали до трех утра, пока Женя, немного смутившись, не спросила:

– А как тебя зовут?

– Женя.

– Да ладно! Я тоже Женя.

– Ха, а почему ты Ева?

– А почему ты рифмоплет? – хмыкнула Женя. Потом подумала и решила не выпендриваться: – Евгения вполне может быть Евой. Так, для красоты.

– Потрясающе. Тогда, возможно, я возьму себе псевдоним Евклид.

А следующим вечером он предложил встретиться. Смешно получилось: сначала предложил, а потом спросил, из какого она города. Оказалось, из того же, что и он. Так бывает?

Женя, конечно, крутилась перед зеркалом – примеряла джинсы, помаду и выражение лица. Представляла, как скажет ему «привет». Раздумывала, что лучше – улыбнуться или нет, говорить тихо или громко, делать вид, что ты беззаботная и тебе все нипочем, или робеть? А как на самом деле? На самом деле было страшно. Если эту встречу можно считать свиданием, а ее определенно можно им считать, то оно – первое. И даже не с одноклассником или соседом, которых привыкла видеть, которые знают твои жесты наизусть, которых впечатлять-то нужно дозированно.

«Привет» получился скомканным. Когда Женя подошла к единственному прогуливающемуся у фонтана парню, мимо пролетела жирная пчела, и Женя, неловко взмахнув рукой, вскрикнула:

– Ой-ой! – прикрыла лицо и заверещала.

Вообще-то она даже не расстроилась. А что такого? С идиотских эпизодов начинаются самые крутые романтические истории.

Стоя зажмурившись, она спросила:

– Все? Улетела?

– Ты Женя?

– Да. – Женя открыла глаза и чуть сощурилась от яркого солнечного света. – И ты… Женя?

Он смотрел на нее несколько секунд. Без улыбки. Без восторга. Без смущения. На его лице не читалось даже мимолетной эмоции, которую позже можно было бы вспомнить, обдумать, оценить.

Наконец парень сказал:

– Нет. Я Антон.

– В смысле?

– Извини, пожалуйста, он не придет. Там такая ситуация… Извини, в общем. Так вышло.

Женя смотрела ему в спину, пока она не превратилась в расплывающееся пятно. Заморгала, и по щекам покатились слезы. Она понятия не имела, как выглядит ее поэт, – его стихи сопровождались зернистыми снимками урбанистических пейзажей, а не портретами. Но внутри крепла уверенность, что это был он.

Быстро защелкав клавишами, Женя написала сообщение:

Это было очень странно. Мог бы предупредить, что не придешь. К чему кого-то напрягать?

Пользователь в Сети. Сообщение не прочитано.

Сообщение оставалось непрочитанным, пока она шла домой, разглядывая свое отражение в витринах и зеркалах авто. Что не так? Она – обычная. Может быть, не такая красотка, как Зверева из десятого, и не столь грациозная, как гимнастка Анька из параллельного, но… Какая? Нормальная? Да, нормальная. Вполне обыкновенное лицо, щечки-яблочки, глаза хоть и заплаканные, но выразительные зеленые. Рост средний, фигурка женственная. Не страшная. Не жирная. Не урод. Забавно: половина плюсов с частицей «не». По крайней мере, от частиц «не» точно НЕ должны убегать. НЕ настолько все плохо.

Сообщение оставалось непрочитанным, пока Женя строчила Сашке: «Санчес, меня со свиданием прокатили((((». Сашка ответила: «Этот козел не знает, что потерял». А потом добавила: «Ты собиралась на свидание и не рассказала мне?!» Закидала Женю гневными смайликами, и стало немного лучше.

Сообщение оставалось непрочитанным, пока Женя стирала с лица в ванной потекшую тушь. Может, вообще зря красилась? Может, не так оделась? Может, ему показалось, что она слишком мала? Ведь парню, кем бы он ни был – Антоном, Женей, Аристархом Акакиевичем, – было не меньше семнадцати, а Женя выглядела, в лучшем случае, на свой возраст. Хотя вообще-то нет. Не выглядела. И Сашка постоянно твердила, что у нее «бэби-фейс».

Оно оставалось непрочитанным еще два дня.

На третий, проснувшись, Женя увидела на экране телефона: rifmo_plet отметил вас на фото.

Отметил. Вас. На фото.

На его странице обычно не было ничего, кроме стихов. Никогда.

Значит, он посвятил ей стихотворение. Или изменил традиции, выставив какой-то снимок специально для нее. Возможно, тот самый фонтан, у которого так и не состоялась их встреча. Или состоялась?

Открывать приложение Женя не спешила – волновалась, да и как тут не растянуть удовольствие? Возможно, это будет извинение. Или рифмованная просьба о втором шансе. А еще лучше – история о нелепостях и случайностях, которые мешают двоим встретиться.

Женя ткнула пальцем в уведомление, дождалась, пока загрузится пост, – дурацкий, уродский, медленный мобильный интернет! – увидела в первой строке «посвящается Е.» и заулыбалась так, что свело скулы.

Будь я слеп, ты была б хороша.
Будь ты хороша, я б прозрел.

Закружилась голова. Следующие строчки про «иллюзию обмана», «ты ночью была украшена» и «не видел в тебе света днем» читались по диагонали, а первые две Женя перечитывала до тех пор, пока они не превратились в бессмысленный набор букв.

Это же было очевидно. Настолько очевидно, что даже не верилось. Вот ты, дура, и не поверила.

Женя с трудом оторвала взгляд от экрана и посмотрелась в зеркало. Еще вчера там отражалась раскованная улыбчивая девчонка с озорными веснушками, вздернутым носиком и такими веселыми яркими глазами, что казалось, будто она изо всех сил сдерживается, чтобы не рассмеяться.

Теперь Женя посмотрела на себя по-новому. От зеркального двойника не осталось ничего прежнего: он был маленьким, пухлым, некрасивым. Глаза превратились в пуговки, совершенно невыразительные. Курносый нос вызывал стойкие ассоциации с поросячьим пятачком. Россыпь веснушек никогда прежде не казалась такой уродливой – так и хотелось назвать себя «рябой» или «щербатой». И самое страшное – зубы. Два чудовищно выдающихся вперед зуба. И она еще сомневалась, улыбаться при встрече или нет! Да тебе бы людям на глаза не показываться.

На ватных ногах Женя дошла до кухни, зачем-то щелкнула клавишей электрического чайника, хотя чаю совершенно не хотелось, и удалила метку своего аккаунта с фотографии. А потом и сам аккаунт.

Мама спросила:

– Будешь плюшки? Папа вчера принес.

– Нет.

– Ну и молодец.

– Почему?

– Вредно же! Ты и так целыми днями за своим компьютером. Это Сашке можно есть что угодно – она же занимается. Но она, кстати, не ест. И правильно делает.

Намного позже, заведя новую, абсолютно пустую страницу, Женя снова зашла в профиль rifmo_plet. За это время он успел написать кучу новых стихов. С трудом отыскав тот, что «посвящался Е.», Женя открыла комментарии. Сердечки, сердечки, сердечки.

…Любая ситуация будет повторяться, пока ты не сделаешь все правильно. В психологии это называется «незавершенный гештальт», но психология – это неинтересно. А вот то, с каким упорством Вселенная будет тыкать тебя носом, пытаясь добиться работы над ошибками, – вопрос хороший.

А что она, собственно, сделала неправильно?

Родилась уродом? Так это неисправимо.

Опять познакомилась в Сети? Так никто не виноват, что самые невероятные люди живут не в соседнем подъезде.

Позволила этому невероятному человеку позвать себя на встречу? Ну да, здесь косяк.

Дрожащими пальцами Женя пролистала прошлые сообщения: кажется, она писала Артему, что в ближайшие выходные приезжает знакомиться парень ее сестры – да, точно, писала. И – надо же, как удачно! – заранее извинялась, если не сможет в эти дни отвечать.

Что ж, уважаемые знатоки, у вас есть немного времени на размышления.

* * *

Чего можно было ожидать в день приезда Миши? Только суеты.

Мама подняла ее в семь, хотя Женя яростно сопротивлялась – это же суббота!

– Вставай, хватит бока отлеживать! Сашка уже вскочила!

Женя закатила глаза. Она давно смирилась, что битву с Сашкой ей не выиграть ни при каких обстоятельствах. И все равно было неприятно слышать стабильно раз в пару дней:

– Посмотри на Сашку, какая веселая. Не ходи букой.

– Жень, ты косолапишь. Странно, а Сашка танцевала сколько лет…

– Почему ты такая невнимательная? Вот Сашка никогда ничего не забывает!

– Ты в этом пойдешь? Ну не знаю… Посоветовалась бы с Сашкой, у нее отличный вкус.

Жене не приходило в голову завидовать сестре. Во-первых, бессмысленно: нельзя же завидовать мощному прыжку гепарда и всерьез расстраиваться, что сама так не прыгнешь никогда. Во-вторых, это же Сашка. Женя испытывала какую-то странную (еще бы, не ее ведь заслуга) гордость из-за того, что у нее такая удивительная, яркая, эффектная сестра.

Иногда, правда, мечталось – в основном перед сном: однажды она, Женя, всех переплюнет. Даже Сашку. Возьмет и отодвинет на второй план. Если, например, напишет гениальный роман, а еще лучше – создаст гениальный сценарий к сериалу. И даже название придумалось: «Моя так называемая жизнь». Элементарный гуглеж показал, что сериал с таким названием уже существует, и это здорово расстроило.

– Систер, давай красоту наводить! – Сашка ворвалась в комнату, конечно, без стука.

Женя согнулась пополам, стараясь натянуть обратно наполовину снятую ночную рубашку:

– Выйди, а?

– Ой, что я там не видела? Хочешь, я тоже разденусь? Бли-и-ин, систер, какой у тебя бюст! Если решу свой увеличить – приду к пластическому хирургу с твоей фотографией!

– Санчес!

– А что такого? – Сашка округлила красиво подведенные глаза – чистая Клеопатра. – Я, между прочим, комплимент сделала.

– Большое спасибо, а теперь уйди. Я буду переодеваться.

– Самая хитрая, да? Ты сейчас напялишь этот ужас с принтом, а мне позориться? – Саша приподняла валяющуюся на полу футболку. – Я тебя сама одену.

– Как маленькую?

– Как модель! – Сашка достала из шкафа прозрачный пакет, в котором лежал недавно купленный комбинезон, и скомандовала: – Вперед.

– Санчес, серьезно, мне неудобно.

– Неудобно шубу в трусы заправлять.

– Ага, примерно этим я сейчас и займусь.

– Что с тобой происходит? Типа, подростковый бунт? У меня тоже в твоем возрасте были тараканы, но не настолько жирные.

После слова «жирные» Женины щеки стали горячими, а губы скривились. Понятно, что Сашка ничего не имела в виду. И все же.

Вяло сопротивляясь, – скорее, из вредности, Женя позволила Сашке «заточить себя в эту сбрую».

– Крутейший комбез! – выдохнула Сашка и развернула Женю к зеркалу. – Было бы мне пятнадцать, я бы такой носила.

Конечно, ты бы носила. С такими ногами и такой талией. А комбинезон и правда отличный, это Женя еще в магазине заметила. Но на ней сидит, как на корове седло. Или как на корове комбинезон. Просто – как на корове.

– Санчес, я очень некрасивая? – спросила Женя, приглаживая джинсовую ткань на бедрах.

– Начинается! – Сашка упала на колени и подняла руки: – Боженька, если ты есть: дай, пожалуйста, моей сестрице каплю уверенности в себе!

– Ты не ответила.

– По-моему, мама права. Ты очень много времени проводишь в интернете. Я всегда говорила, что это – зло, если не считать онлайн-кинотеатров и маркетплейсов. Кстати, Миша со мной согласен. Вылезай из экрана, посмотри, какие женщины вокруг ходят! И не стесняются. Вон Надька из двадцать седьмой квартиры носит мини. Вот куда, когда у тебя ноги, как футбольные ворота?!

Как можно замечать ноги какой-то там Надьки и не видеть, насколько непривлекательна твоя сестра?

– Я поняла. – Женя одернула комбинезон, потому что казалось, что он облепил живот, точно вторая кожа. – Ты моя сестра, поэтому тебе неловко называть меня страшной.

– Я тебя побью сейчас, – с угрозой в голосе произнесла Сашка. – Посмотри, какая ты милаха. Я бы тебя съела без хлебушка.

– Класс, я вызываю стойкие кулинарные ассоциации. Как добрая бабушка с пирогами, да?

– А-а-а-а-а! Я не могу больше! Систер, чего тебя так ломает?

Женя думала, как бы получше объясниться. Ломает, потому что мне посвятили стихи, воспевающие мое уродство? Потому что со мной испугались пройтись по улице? Потому что я снова влюбилась по переписке, и он, похоже, тоже влюблен, но это до тех пор, пока он меня не увидел?

– Короче. – Женя вздохнула. – У меня будет свидание вслепую.

– Вслепую? – Сашка смотрела озадаченно. – Совсем?

– Ну да.

– Вы друг друга даже на фотках не видели?

– Нет.

– И тебе норм?

Ответить было сложно. С одной стороны, Женя радовалась, что Артем не просит у нее фото. Можно было бы потратить целый день, найти ракурс поудачнее, позу повыгоднее, но что это изменит по-настоящему? Отсрочит казнь? С другой – не присылал он и своих снимков. Почему? Потому что у них был роман в письмах. Как у Бернарда Шоу и Стеллы Патрик Кэмпбелл. Правда, Шоу свою возлюбленную все-таки видел и знал, кому отправляет письмо.

– Мне норм, – неуверенно ответила Женя, которая миллион раз пыталась представить себе Артема и часто видела его во сне.

– Больные люди, – развела руками Сашка. – А ты не боишься, что он кривой, косой, горбатый? Или что ему сорок пять, у него лысина и пузо размером с баскетбольный мяч?

Нет, этого Женя не боялась. Роль кривой, косой и горбатой исполняла она.

– А это так важно? – спросила Женя. – Кривой ли он?

– Ты серьезно? И вообще, систер, взяла бы ты кого-нибудь с собой на это слепое свидание. Вдруг он маньячина? Покажи мне его письма!

– Нет.

Сашка обиделась и отвернулась к двери.

– Санчес, он не маньяк. Но я боюсь.

– Чего?

– Что ему не понравлюсь.

– Пусть он боится. – Саша уперла руки в боки. – Но вообще-то это нормально. Я перед всеми своими свиданиями волновалась, а у меня их было столько, что можно и поменьше. Слушай, хочешь, мы завтра вместе пойдем в салон… Черт, мы же завтра уезжаем! Тогда давай так: я тебе покажу фотки, ты с ними пойдешь в парикмахерскую и сделаешь стрижку. Я точно знаю, что тебе пойдет! – Сашка рассмеялась. – Представляешь, я перекрасилась, когда с Мишкой познакомилась. Была уверена, что ему нравятся блондинки. А твоему?

Женя впервые задумалась о том, какие девушки нравятся Артему. Высокие или маленькие? Темненькие, светленькие или рыженькие? Он писал, что ему нравится она. Но это ведь совсем другое.

– Жень, ты готова? – В комнату заглянула мама. – Не задерживай Сашу!

* * *

Миша оказался таким же симпатичным, как на многочисленных фотографиях, которые показывала Сашка. Принес торт «Птичье молоко» и три букета мелких кустовых роз: рыжие – Саше, светло-розовые – маме, белые с зелеными прожилками – Жене.

– Вы так похожи! – сказал он, стягивая куртку и переводя взгляд с Жени на Сашу, а с Саши – на маму.

Женя про себя назвала его подлизой. Хорошо еще, не сказал традиционное: «Вы как три сестры!» Видимо, зачатки мозга все-таки есть.

Всю ночь Женя крутилась в кровати, а разбудили ее рано, поэтому происходящее казалось затуманенным, нереальным. Вот мама суетится и интересуется, как Миша добрался. Миша улыбается и отвечает, что в поезде выспался, а город ему очень нравится. Папа демонстрирует будущему зятю аквариум и делится парочкой историй из Сашкиного детства. Саша то и дело ловит свое отражение во всех зеркальных поверхностях – от вытяжки до экрана телефона, и хихикает в ответ на каждую шутку Миши. Даже неудачную. Все по канону.

Женин телефон молчал. Каждые полчаса она проверяла почту: вдруг Артем написал, что… Ну, например, что поездка отменяется. Или что он свалился с простудой – а что, погода отвратительная, сырая и холодная. За вариант с простудой Женя себя презирала. Выходило, что она желала ему болезней и неприятностей, лишь бы не встречаться.

Ночью, около четырех часов, Женя подумала: а если бы ей предложил встретиться… Допустим, Митька, с которым она познакомилась на спортивном сайте? Или Jordan23, настоящего имени которого она не уточнила, но знала, что это – мальчик? Ничего. Она бы встретилась. И не волновалась бы совсем, и показалась бы крутой и необычной, и общалась бы так, как со своим соседом по парте Филиппенко – обоюдные остроумные подколы, куча тем для обсуждения, бесконечное «ахахахаха». И ей нет дела до того, что Филиппенко подумает о ее зубах.

В шесть утра Женя пришла к выводу, что любить – это плохо. Потому что зубы становятся чем-то очень важным.

А в семь ее разбудили.

Когда все расселись за столом, перенесенным по случаю торжества из кухни в гостиную, мама наклонилась к ней и тихонько сказала:

– Не сутулься.

Без этого, конечно, было нельзя.

– Саня так много о вас рассказывала, что я как будто с вами всеми знаком, – говорил Миша, подкладывая на тарелку селедку под шубой.

– А нам так часто показывали твои фотографии, что ты как будто с нами пожил, – ответил папа под общий смех.

Женю не покидало ощущение, будто она смотрит идеальный спектакль со своими домашними в главных ролях. Такие дни и такие обеды не были редкостью, пока Саша училась здесь. Пока она была дома. Мир мог рухнуть, но по вечерам все собирались в гостиной, пили чай и болтали. Нигде и никогда Женя не чувствовала себя уютнее. А как только Сашка уехала, все словно разбежались по углам: папа чаще молчал и проводил время за просмотром футбола, мама чаще раздражалась и уходила к подругам, Женя почти перестала есть на кухне и убегала с едой в свою комнату.

– Саня говорила, ты хочешь на филологический поступать?

Только после того, как повисла пауза, Женя поняла, что вопрос адресован ей. Она подняла глаза – Миша смотрел на нее выжидательно.

– Я? – переспросила Женя и задумалась. – Наверное. Я еще не решила.

– Саня показала мне несколько твоих историй. У тебя неплохо получается сочинять.

Женя метнула в Сашку особый взгляд, который обе называли «шаром ярости». Сашка делала вид, что увлечена поеданием курицы.

– Сочинять – да, – сказала Женя. – Но, к сожалению, в списке самых богатых людей планеты писателей нет.

Миша засмеялся:

– А ты практичная.

Женя развела руками:

– Таков мой стиль.

– Видимо, поэтому ты не думала о литературном институте?

– Это не профессия, – отрезала мама.

Сашка закашлялась, а Миша сказал:

– Я окончил литературный.

– Ты же переводчик? – удивился папа.

– Ну да, факультет иностранных языков.

Мама покраснела:

– Так это же в Москву придется ехать?

– Ну и что? У нее теперь там родственники. – Миша подмигнул Жене.

– Знаете, Миша, вы мне нравитесь, я вас благословляю. – И Женя перекрестила сидящих рядом жениха и невесту.

Расхохотались все, кроме мамы, – она поджала губы. Взглянула на Женю так, что у нее в горле застрял глоток клюквенного морса.

– Об этом еще рано говорить, – прервала мама всеобщее веселье.

– Почему? – удивился Миша. – Девятый класс, как раз пора. Если хочешь, я тебе список литературы скину. Пригодится.

– Хочу!

– И давай на «ты»?

– Да легко. – Женя протянула ему руку и отбила «пять».

– Женя, осторожно, ты бокал заденешь! – воскликнула мама.

– Кхм, Миша, а ты в компании какой-то работаешь или, так сказать, на вольных хлебах? – Папа сменил тему, и Женя, опустив телефон под стол, проверила почту. Входящие были, но не от того адресата.

Пока мужчины обсуждали важные темы вроде тренерской карьеры Зидана, мама, Саша и Женя отправились готовить чай.

– Ты ведешь себя безобразно, – шепотом отчитывала мама. – Что за «да легко»? Что за замашки шпаны из подворотни?

Женя молча доставала из буфета сервиз из английского фарфора, предмет маминой гордости. Вообще-то это была больше папина гордость: он его прикупил за какие-то смешные деньги лишь потому, что на одном из блюдец обнаружился дефект – у лошади на рисунке почему-то оказалось три ноги вместо четырех. Папа пил бы из чашек чай и кофе каждый день, но мама берегла сервиз для особых случаев и всегда обращала внимание гостей на его красоту и уникальность.

– Мам, ты чего? – Сашка в это время искала чистый черный чай, потому что Миша другой не пил. – Наоборот, круто, что они сразу нашли общий язык!

– Не надо ее защищать, Саша, – сказала мама и повернулась к Жене. – Лезешь в разговоры взрослых, шуточки дурацкие отпускаешь… Ты же девочка!

– Вот это поворот! – Сашка осторожно взяла у Жени из рук сервиз. – А я всю жизнь думала, что у меня брат.

Они сдавленно засмеялись. Как это часто бывает, когда пытаешься сдержать смех, он начинает рваться наружу. И вот они стояли, уткнувшись друг другу в плечо, и хохотали так, что было нечем дышать и начинали болеть щеки.

– Кого я воспитала? – Мама обожала риторические вопросы. – Женя, я просто напоминаю: повод для встречи – не твое поступление, а Сашина свадьба.

– Мам. – На Женю напал новый приступ хохота. – Мам, я помню. У меня же нет… Этого… Как его…

– Геймера! – выкрикнула Сашка.

– Дура, Альцгеймера!

– Геймера у тебя тоже нет, геймер у меня. – Хватая ртом воздух, Сашка говорила: – Он… Короче… В «танчики» рубится… Его рас… Рас… Расслабляет.

– Девочки! – Мама повысила голос. – Александра…

– Александра! Александра! – запела Сашка и закружила Женю в вальсе, задевая стулья и пакет с пакетами. – Этот город наш с тобою!

Мама резким движением схватила их обеих за руки и хорошенько встряхнула. Они, конечно, остановились, но перестать смеяться не смогли – это оказалось за гранью человеческих возможностей.

– Александра, я прошу тебя не потакать такому поведению. Это никуда не годится. А ты, Евгения, будь несколько сдержаннее при общении с женихом сестры.

– Боишься, что отобьет, мам? – театрально ужаснулась Сашка.

– Не льсти ей.

Сашка застыла, приоткрыв рот.

Говорят, что от любви до ненависти один шаг. От радости до бешенства, как выяснилось, тоже: Женя взяла блюдце – на нем была лошадь со всеми четырьмя ногами – и тут же разжала пальцы. Все-таки фарфор – это фарфор, даже бьется элегантно.

– Умница, продолжай в том же духе! – Мама потрясла Женю за плечо. – Я иду за веником. Саша, приведи ее в чувство.

Сашка присела на корточки и начала собирать самые крупные осколки.

– Систер, она не это имела в виду. Она просто хотела сказать, что Мишка меня любит.

– Да.

– Она просто разозлилась.

– Да.

* * *

Саша с Мишей уезжали днем, так что воскресная суматоха ничем не отличалась от субботней.

Мама разрывалась между желанием поболтать с Сашкой о предстоящей свадьбе и выпеканием двух пирогов – одного с грибами, другого с вишней. Миша, как выяснилось, обожал вишню.

Папа сохранял относительное спокойствие – вызвал к определенному времени такси и устроился с книжкой в комнате, но периодически то забегал на кухню (облизать ложку и съесть кусочек сырого теста – святое дело), то выходил с Мишей на балкон (они негромко что-то обсуждали, а потом возвращались в комнату с таким видом, будто нашли выход из мирового финансового кризиса), то вдруг выступал с предложением:

– А не хотите свадьбу здесь сыграть? Сань, вспомни, как тебе нравилось на невест смотреть на «Мосту счастья»!

– Ага, а еще мне нравилось на обоях рисовать, – отвечала Сашка. – Может, вспомнить молодость?

Папа смеялся и отмахивался.

Мама делала вид, что вчера ничего особенного не произошло, но вела себя с Женей прохладно. Ограничивалась бытовыми вопросами и замечаниями: что будешь есть, не держи долго холодильник открытым, принеси с балкона бумажные полотенца. Ха! Будто что-то всерьез изменилось!

И вообще, было не до того.

В доме было много народу. Все суетились, сновали по комнатам, болтали друг с другом и находили по десятку срочных дел в минуту. Для Жени все разделилось. Как будто включилась функция «картинка в картинке»: вот она обсуждает с Мишей новый роман Пелевина, а параллельно считает часы до их с Сашкой отъезда. Чем меньше времени остается до поезда, тем меньше времени остается у нее. День подойдет к концу и придется что-то ответить Артему. Что, вот что?

Они с Сашкой и Мишей сидели в ее комнате, пили чай с остатками «Птичьего молока», играли в «Эрудита». Сашка злилась, потому что Миша уверенно лидировал, а Жене это нравилось – не поддавался.

Походя Миша развлекал «барышень» разнообразными байками, которых у него, похоже, набралось на целый двухтомник – из армии, из общежития, даже со стройки, где он подрабатывал в студенческие годы.

– Как перестать смеяться? – простонала Женя после его истории о том, как он не прошел собеседование в Microsoft.

– А давай я тебе спою медлячок, чтобы ты заплакала, – предложила Сашка, чем вызвала новый взрыв хохота. – О, кстати, я придумала! Давай свадьбу в караоке отметим! Все равно рано или поздно гости захотят петь.

Сашка смеялась, запрокидывая голову, а Миша смотрел на нее так, будто она – восьмое чудо света. Хотя почему «будто». Для него наверняка так и было.

– А какого числа у вас свадьба? – спросила Женя.

Саша закрыла лицо руками:

– Мы хотим четырнадцатого февраля. И не вздумай ржать, систер!

– Просто мы четырнадцатого познакомились, – с улыбкой пояснил Миша.

– Как в сказке, – рассмеялась Женя. – Санчес, не бей! Я смеюсь не над тобой, а от радости!

Если Артем приедет и они все-таки встретятся, то у них как в сказке не получится. До Нового года далеко, до Дня святого Валентина еще дальше.

Хотя в ее случае сказкой будет считаться ситуация, в которой Артем не сбежит.

Женя посмотрела на Мишу. Жалко, что нельзя просто взять и прямо спросить: «Миша, я не стремная?» Или так: «Миша, я бы могла тебе понравиться, если бы тебе было пятнадцать?»

Он бы ответил честно. Не будь рядом Сашки, конечно.

– Кстати, до сих пор люблю этот праздник, – продолжала Саша. – Так мило напоминать кому-то о своих чувствах.

– Или когда тебе напоминают, – хитро прищурилась Женя и повернулась к Мише. – Каждый День святого Валентина Сашка приносила из школы охапку открыток, медвежат, зайчиков…

– Как хорошо, что мы не в школе познакомились. Я бы конкуренции не выдержал. – Миша хмыкнул и неожиданно признался: – Я вот Дня влюбленных побаивался.

– Что, был всеми покинутый и одинокий, без единой валентинки? – мстительно поинтересовалась Сашка.

– Наоборот. Я страшно переживал, что мне пришлет открытку самая несимпатичная девочка. У всех же такие есть? – Миша посмотрел на Женю. – Наверняка у вас в классе тоже. В нашем была Лена. А мы еще жили по соседству, наши родители часто общались, ну и мы заодно. Как же я боялся, что она в меня влюбится.

– Почему? – Собственный голос Женя услышала будто издалека.

– Это неприятно.

– Михаил, вы свин, я вам официально заявляю! – Сашка была возмущена. Вот она, женская солидарность! И как будто не Сашка обсуждала кривые ноги Надьки из двадцать седьмой. – Ты сейчас оскорбил всех женщин! Видите ли, ему какая-то Лена была нехороша! Надеюсь, она стала топ-моделью, а ты…

– Она стала стоматологом. И лечила мне зубы.

– Больно?

– Нет, она хороший врач.

– Жаль! Систер, ты согласна?

* * *

Женя шла на рекорд. Она прожила с отключенным интернетом десять дней. К компьютеру просто не подходила, а в телефоне выключила и Wi-Fi, и мобильный интернет.

Никакой «ломки» не случилось. Наверное, от страха. Правда, быстро стало ясно, что дни превращаются в замкнутый круг: чтобы ни о чем не думать, нужно чем-то себя занять, а без выхода в Сеть занять себя было катастрофически нечем.

И Женя стала выстраивать маршруты. Если, например, выйти из школы через заднюю дверь и миновать небольшую пристройку, то дорога пройдет через площадь, где стоит Дворец бракосочетания. Женя всегда думала, что свадьбы назначают только на выходные, но во вторник, в среду и в четверг к большому белому зданию подъезжали автомобили разной степени шикарности. Застала она и сцену, когда парень бросил девушке паспорт в лицо, а девушка стояла и плакала. Может, разводились? Где-то Женя слышала, что разводят в ЗАГСах, а во дворцах только женят. Уверенности в этом не было, а погуглить она не могла.

Оказалось, что женятся на разных: красивых и не очень, толстых и худых, длинноногих и коротышках, юных и возрастных, скромных и разодетых в соболя – серьезно, одна невеста была в роскошной меховой накидке, несмотря на плюсовую температуру. Больше всего внимания Женя, конечно, уделяла самым, на ее взгляд, некрасивым невестам. Смотрела и думала: что же в них нашли? Тайна оставалась непостижимой, а женихи счастливо улыбались – если это игра, то за нее надо «Оскара» давать.

Мама слила ее Сашке. Так и сказала по телефону: шляется целыми днями! Ага, а раньше говорила: ее из дома на аркане не вытянешь! Сашка забеспокоилась и прислала громадную эсэмэску, где выразила надежду, что «…моя сестра не сошла с ума и не встречается с придурками из интернета». Женя ее заверила, что все в порядке. Встречаться она будет только с придурками из реальной жизни.

Когда замерзали пальцы или ноги отваливались от долгой ходьбы, Женя заходила в какую-нибудь бургерную, а если хватало денег – в кофейню. И тоже украдкой разглядывала посетителей. Вот, например, хлопочущая мамочка с ребенком. Хлопотать-то хлопочет, но иногда бросает взгляды в сторону большого стола, за которым расположилась развеселая компания парней и девушек. Нет, она не беспокоится, что они шумят, – ее ребенку в общем-то все равно, он увлеченно поглощает морковную запеканку. Скорее всего, мамочке тоже хочется беззаботного веселья. Точно так же, как Жене хотелось бы оказаться на месте девушки за соседним столиком, на которую симпатичный парнишка смотрел с обожанием.

…Если удаление из социальных сетей было принято называть «виртуальным самоубийством», то Женя называла свое состояние «виртуальной комой».

После двадцать пятого прошла почти неделя. И больше недели с тех пор, как она ничего не ответила на письмо Артема.

Женя оттягивала момент, как могла. Перемыла всю посуду, пропылесосила, выучила все, что только можно, поболтала с соседкой Надей у мусоропровода. Что там Сашка себе думала – обыкновенные у нее ноги. Не эталон, но нормальные.

Была половина двенадцатого, когда Женя решилась. Как только телефон подключился к мобильному интернету, сигналы оповещений начали срабатывать непрерывно.

«ВКонтакте» – 62 сообщения, Telegram – 247 уведомлений, почта – 192 письма. Хочешь почувствовать себя суперзвездой – отключи на неделю интернет.

Зажмурив глаза, Женя ткнула наугад в экран. Открылся Gmail. Какая ирония.

Письма от Артема взгляд выловил сразу. Раз, два, три… Пять! Пять писем.

От: Artem09

Кому: Eve-L

Дата: 25 октября

Ева, привет! Мне ужасно стыдно. Я, как последний идиот, заболел в вечер перед поездкой. Провалялся в коматозе, и это, по идее, должно меня оправдывать. Но не оправдывает. Я должен был предупредить тебя заранее. Прости, пожалуйста, если ты меня ждала. Я надеюсь, что ждала. Не умертви надежд гриппующего!))

От: Artem09

Кому: Eve-L

Дата: 26 октября

Привет! Как истинный махровый эгоист, я написал в прошлом письме о себе и только о себе. А моя память подкинула интересный факт: ты ждала приезда сестры и ее жениха. Как прошло? Баяны рвем?)

От: Artem09

Кому: Eve-L

Дата: 28 октября

Если я обидел тебя – прости.

От: Artem09

Кому: Eve-L

Дата: 30 октября

Извини, у тебя все в порядке?

От: Artem09

Кому: Eve-L

Дата: 31 октября

Ева?

II

Eve-L

Привет. Извини, что долго не отвечала. У меня сестра замуж выходит))

Вы

поздравляю!

Eve-L

А чего ты так заморочился? Может, лучше просто цветы или типа того? Она к этим крылатым вообще как? Мне бы не понравилось, если честно.

Митя перечитал сообщение уже раз сто и с каждым разом злился все больше. Она бы еще через год написала, дура.

Нет. Это и неправильно, и неправда. Никакая Евка не дура – сообразила же спросить про крылатых. И обсуждать чужие проблемы по первому свистку она не обязана. Сам же Митя не беспокоился, что она больше недели не выходит на связь. Может, твоя интернет-подруга там умерла. И вот вопрос: а какого курса стоит придерживаться? «Никто никому ничего не должен» или все-таки превозмогать себя и быть внимательнее к людям? Непонятно.

Сегодня Митя решил: надо пойти и во всем признаться. И тут же начинал с собой спорить: а толку-то от того, что он признается? Если бы от этого зависело, как скоро Лере станет лучше – другое дело, а так…

А самому лучше не станет? Совесть не очистится? Но тогда выходит, что это тупой эгоизм.

– А че там с Шаповаловой? – как можно равнодушнее поинтересовался Митя у вездесущей одноклассницы Светки.

– В больнице минимум до конца недели, – охотно пустилась в объяснения Светка. – Вообще, жесть, конечно. Я сама насекомых дико боюсь! В обморок бы точно грохнулась. Я краем уха слышала, что она то ли совсем не разговаривает, то ли заикается. Пална говорила.

– А-а-а… – протянул Митя. – Может, ее навестить надо?

– Спасибо, – фыркнула Светка, – мне долбанутых и в школе, и дома хватает.

Митя разозлился: сама ты, Света, долбанутая.

– Хотя, может, ты и прав, – вдруг передумала она. – Интересно же.

– К ней никого не пускают, – вступила в разговор Лерина лучшая подружка Вика. – И ничего там интересного нет.

– Тебя никто не спрашивал, – грубо оборвала ее Светка.

– А почему не пускают? – поинтересовался Митя.

Вика покраснела:

– Я не знаю. Ее родители так сказали.

Светка передернула плечами и отошла, а Митя подсел к Вике:

– Может, ей бананов каких-нибудь передать?

– Почему бананов?

– Ну, или апельсинов. Что она любит?

– Финики любит, курагу, – принялась перечислять Вика, – вообще всякие сухофрукты любит. Но я думаю, не надо.

Хотелось уподобиться Светке и сказать: я не спрашивал, что ты думаешь. Потом захотелось выяснить: а почему, собственно, не надо? В итоге сработал инстинкт самосохранения: выбиваться из ряда равнодушных одноклассников – практически себя разоблачить.

– Не надо и не надо, – скривился Митя.

Ему сразу стало легче. Ведь раз к Лере не пускают, значит, можно выдохнуть. Не придется с ужасом ждать окончания уроков, а потом, спускаясь по ступенькам, ощущать, как все мужество куда-то испаряется. Не придется возвращаться домой и уныло забивать время всякой ерундой, ожидая наступления позднего вечера. И ночью – стоит ли ее так ждать, если именно ночью в голову лезут самые отвратительные мысли? – не придется с собой отчаянно спорить, чтобы под утро решить: точно, иду. Чтобы на следующий день передумать и начать все сначала.

Страшно захотелось есть, и Митя вспомнил, что утром он позавтракал одним чаем.

* * *

– Митя! Подожди, пожалуйста!

Митя повернул голову и увидел, как по лестнице неуклюже сбегает Вика. Удивительно, какой она была маленькой, худенькой и при этом начисто лишенной грациозности. Крошечный танк.

– Я боялась, что тебя пропустила. – Вика улыбалась. – Мы можем поговорить?

– Наверное.

– Хорошо. Отойдем подальше? – Она обеспокоенно оглянулась на здание школы.

Митя с трудом представлял, о чем они будут разговаривать. До недавнего времени Вика была вообще предметом интерьера, а не человеком – ну, просто дополнение к парте. Позже Вика пошла на повышение и превратилась в человека-функцию – подруга той девочки, которая нравится Мите.

Молча и быстро они дошли до перекрестка. Вика успела два раза поскользнуться, и спас от падения ее только рукав Митиной куртки.

– Ну? – Митя спохватился, что разговаривает грубовато, но ему хотелось поскорее попасть домой. Там – щи и FIFA23, и за всю неделю он в первый раз очень захотел вкусно поесть и с удовольствием развлечься.

– Я, может быть, неправа, – неуверенно начала Вика, – но мне показалось, что ты хочешь встретиться с Лерой. Я вас обманула. К ней можно приходить. Только она не очень-то хочет.

– И на фига ты тогда мне это рассказываешь? Если она не хочет?

Вика растерялась, но быстро взяла себя в руки:

– Потому что я думаю, что ей нужно общение. Иначе там сдвинуться можно. И ей на самом деле было бы приятно, если бы кто-то пришел. Ну, кроме меня.

Это было бы кому угодно приятно. Но всякие шарики, развлечения для больного и дежурства по часам в палате – что-то из параллельной реальности. По крайней мере, так считал Митя. Вот когда его двоюродный брат загремел в травматологию с каким-то сложным переломом, Митя воспринимал посещения как скучную обязанность, не более. С таким же настроением он садился за химию или мыл посуду. Хотя брата он в общем-то любил.

– Лерины родители не хотели, чтобы в школе знали, где она лежит, – продолжала Вика. – Но Палне пришлось сказать, и…

– …И Пална тут же донесла информацию до широких масс, – завершил за нее Митя. Его маме оказалось достаточно поприсутствовать на паре родительских собраний, чтобы вынести вердикт: фотография их классной должна располагаться в любом словаре напротив слова «сплетница».

– Палне бы намордник не помешал, – неожиданно зло сказала Вика. – Мить, только ты учти: Лера думает, что в школе никто не знает, что именно с нею произошло. Зачем ее зря сейчас волновать?

– А что, потом она будет меньше волноваться?

– Я не знаю.

Светофор уже отсчитал два раза по девяносто секунд. Было ветрено, Митя замерз от стояния на одном месте и спросил:

– Я не пойму, ты чего от меня хочешь?

– Ничего. Мне показалось, это ты хочешь.

– Что?

– Леру проведать.

Митя неестественно рассмеялся:

– Ты че? Я же просто из вежливости спросил. Одноклассница в больнице, с ней какая-то непонятная фигня… Ты че?

– Да? А что же ты тогда к Новиковой не рвался? Она со своей ангиной месяц в школу не ходила.

– Сравнила ангину с больницей! И вообще, это когда было? Видишь, я совершенствуюсь. Девиз – будь завтра лучше, чем вчера!

Вика внимательно и долго на него смотрела. Тоже мне, девочка-рентген. Захотелось убежать от нее куда подальше и больше никогда не ловить на себе этот взгляд.

– Значит, мне показалось. – Вика сделала шаг в сторону. – Только не рассказывай никому, пожалуйста, что к Лере можно. Она не хочет.

– Сдала подружку и боишься?

– Я ничего не боюсь. Я хочу, чтобы у нее все было хорошо.

Фраза прозвучала так наивно и по-детски, что Митя не сдержал улыбки.

Вика побрела к остановке, даже не попрощавшись.

* * *

Митю будят раздающиеся отовсюду звонки. Звонят в дверь, звонит домофон, звонят телефоны – мобильный и домашний. Он затыкает уши, зажмуривается, но трели почему-то не становятся тише. Страшно ноет голова, Митя медленно садится, свешивает ноги с кровати и нащупывает трубку.

– Да?

Несколько секунд тишины, после чего раздаются короткие гудки.

В дверь уже стучат, и Митя, натыкаясь на стены и косяки, идет открывать. Стоило бы посмотреть в глазок, но он этого не делает – наверное, папа снова забыл ключи, вот и названивает.

Как только открываются оба замка, в прихожую влетает незнакомый мужчина. На улице холодно, но мужчина одет в легкую рубашку и джинсы.

– Ты – Дмитрий? – спрашивает мужчина.

– Митя.

– Я пришел поговорить с тобой, Дмитрий.

Интонация его ровная, но лицо покрыто красными пятнами, в глазах читается злость, кулаки сжаты.

– Я все знаю. – Мужчина повышает голос. – Все!

Митя понимает, что перед ним – папа Леры. Ну конечно, они же так похожи. Митя хочет сказать что-то в свое оправдание. Например, что он и предположить не мог, чем все закончится. Но то ли после сна, то ли от волнения голос сел, и он не может выдавить из себя ни слова.

Стены сжимаются, становится душно, ноги и руки не слушаются. Страшно. На Лериного отца он смотрит с ужасом, хотя тот просто стоит напротив, точно чего-то ждет.

– Сейчас менты приедут, – говорит он, – заберут тебя, будем разбираться.

Митя отчаянно мотает головой и замечает, что в их маленькой прихожей появилось окно. Распахнутое. На ватных ногах он подходит к окну, смотрит вниз – высоко, но деваться некуда. Хватается за раму, становится на подоконник и делает шаг вперед…

…Мите крайне редко что-то снилось, и сны он успевал забыть, дойдя до ванной. Так что представление о кошмарах он составил по большей части на основе книжек и фильмов: снится ужас-ужас, герой резко просыпается весь в поту, рывком садится на кровати и тяжело дышит.

В реальности дело обстояло иначе: Митя проснулся, как обычно, – от сигнала будильника, лежа лицом в подушку – видимо, поэтому во сне было нечем дышать, да и в комнате стояла духота. Ни пота, ни дрожи, ни паники. Одно только противное сосущее ощущение в области живота.

Кое-как напялив майку и джинсы, не умывшись, Митя босиком прошлепал в кухню, где отец заканчивал завтракать.

– Привет. – Митя сел на табурет и отхлебнул из папиной чашки. У него чай всегда получался вкуснее.

– С добрым утром! Мама уехала, завтрак готовь сам.

– Ага. Пап, дай денег.

– Зачем?

– У меня это… Одноклассница в больнице, я хочу навестить. Ну, там, яблок купить. Или цветов, может.

– Симпатичная?

– Кто?

– Одноклассница? – Папа подмигнул и полез в сумку за кошельком.

– Нормальная. Мы все пойдем, скинуться надо, – соврал Митя и тут же пожалел. Ведь если надо скинуться, то папа, скорее всего, много денег не даст.

Но волновался Митя напрасно. Папа положил на стол тысячу и спросил:

– Хватит?

– Более чем!

– А что с ней случилось-то?

– А… Воспаление легких, что ли.

– Ну, ничего, поправится. Ты, кстати, куртку зимнюю достал бы, а то тоже будем к тебе с яблоками и цветами в больницу ходить.

Митя послушно кивнул.

– Мить, а это не та девочка, которой ты на день рождения дарить что-то собирался?

– Не, ты что! Вообще другая!

Возможно, реакция оказалась слишком бурной, но папа истолковал ее по-своему:

– Ладно, потом про свою Джульетту расскажешь. Ушел.

Когда дверь за отцом захлопнулась, Митя дожевал одиноко лежавший на тарелке бутерброд с маслом и повидлом, запил его сладким чаем и положил деньги в карман. Немного подумал и написал сообщение Светке:

скинь номер Вики Одинцовой плз

* * *

Вика нисколько не удивилась Митиному звонку и просьбе о встрече. Или не подала виду. В принципе, можно было просто узнать у нее номер больницы и часы посещения, но ехать туда одному – нет, невозможно.

Поэтому они встретились в три часа возле школы. Так странно было находиться здесь в субботу днем: тишина, пустота и никакой тоски из-за грядущих семи уроков.

Вика держала в руках два пакета, на вид довольно тяжелых.

– Что там? – спросил Митя.

– Тут всякие книжки, а тут – я сырники и морс сделала.

– Сама? Ты умеешь?

– А что там уметь? – В ее словах не было ни капли высокомерия или кокетства. Вика говорила так, будто любой человек с рождения может жарить сырники и варить морсы. Стоит только захотеть.

– Ладно, сырники – это вкусно. Но книжки-то зачем? Там Wi-Fi плохо ловит?

– Лера попросила принести ей сказки с иллюстрациями. Она рисовать любит. Ты не знал?

Не знал. Вообще-то он практически ничего о ней не знал кроме того, что она – красавица и круто танцует. Чемпионка чего-то там среди юниоров.

– Далеко идти? – поинтересовался Митя.

– Ехать, – поправила Вика. – На двести третьем автобусе до конечной, а потом немножко пешком.

Митя сделал несколько шагов вперед, но Вика за ним не пошла. Он обернулся и наткнулся на ее любопытствующий взгляд.

– Ты не мог бы мне помочь? – Вика протянула ему один пакет.

Митя покраснел, буркнул «давай сюда» и забрал оба. Вика благодарно улыбнулась, и они направились к остановке.

Время в пути прошло быстро. Митя сразу заткнул уши наушниками, а Вика достала из пакета «Сказки народов СССР» и увлеклась чтением. Поразительно, насколько ее не волновало, что он о ней подумает. Сказки, блин, она читает.

На подходе к больнице Вика аккуратно похлопала Митю по плечу. Он недовольно вытащил наушники.

– Митя, если ты хочешь что-нибудь купить, то там, – она махнула рукой в сторону, – палатки стоят. Сладости продают, журналы, цветы тоже.

Надо же быть таким бараном! Главное, утром – помнил, выходил из дома – помнил, а по дороге как память отшибло. Митя запустил руку в карман – деньги, к счастью, были на месте, и спросил:

– А какие она цветы любит?

– В горшках, – ответила Вика. – Ей жалко, когда цветы срезают и они умирают.

– О господи. Она, часом, не веган?

Вика рассмеялась:

– Нет. Знаешь, она мне утром писала, что очень хочет чего-нибудь творожного. Может быть, ты ей кольца с творогом купишь? Или ватрушек?

– Куплю, – согласился Митя.

К длинному рыже-белому зданию они подходили уже с тремя пакетами. Вика отвоевала у Мити самый легкий – тот, в котором лежали коробки с сочниками и кольцами.

Вывеска на здании гласила:

«НПЦ ПСИХОНЕВРОЛОГИИ».

Митя вздрогнул и ярко представил картинку: Лера в комнате с мягкими стенами, вся связанная, как мумия. По коридорам ходят мрачные амбалы с надвинутыми на глаза медицинскими шапочками. Из палат выглядывают жуткие персонажи с безумными лицами.

– Я, знаешь, как испугалась, когда в первый раз сюда пришла? – Вика словно прочитала его мысли. – Подумала, что с Лерой что-то очень плохое случилось. Но она в порядке, вот увидишь.

Оказалось, что психоневрология мало чем отличается от обыкновенной больницы – те же запахи, коридоры-лабиринты, сосредоточенный и хмурый медперсонал, бахилы, в конце концов.

Лера лежала в отдельной палате – видимо, родители постарались. Когда Вика приоткрыла дверь, Лера сидела на кровати, скрестив ноги, и увлеченно раскрашивала маркером черно-белое лицо в газете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.