Марина Лазарева
Любовь и море

© Лазарева М.В., 2023

© Оформление, оригинал-макет. ООО «СМП», 2023

* * *

Осень 1982 года. Вот уже одиннадцатый год я работаю в институте. Мне 38 лет, и у меня все хорошо. Интересная работа, семья, ребенок, муж-единомышленник. Я счастлива. Меня радует голубое небо, зелень леса, а иногда, непонятно почему, поет душа. Впрочем, все понятно: дома все хорошо, работаю с огромным удовольствием научным сотрудником.

Но в эту осень я впервые оказалась в составе морской научной экспедиции. У меня началась новая жизнь – невероятная, сказочная. Длилась она 10 лет в течение пяти научных экспедиций. И оказалось, что до этого момента я знала жизнь очень односторонне, целый пласт чувств, переживаний меня не коснулся. Перестройка оборвала сказку, уничтожила корабли и вернула к прежней жизни, но это потом… А пока – впереди Канары, Греция, Мальта…

Глава 1
Первое знакомство и первая морская экспедиция. Три женщины на корабле. Новый уклад жизни и новые впечатления меняют женщин. Счастье и красота окружающего мира

И вот я в море, в Балтийском море, на корабле и в первый раз. Вышли в 19 часов 30 минут. Темно, видны только огни Ленинграда. Качка вроде не ощущается, но огни других кораблей рыскают перед нами вверх-вниз. Ощущение необычное.

Первый шторм настиг нас в начале октября. Штормовое предупреждение получили к вечеру. Усилилась качка. Мы, три женщины из экспедиции, стоим в закутке на корме и смотрим, как стихия вздымает до небес огромные махины кораблей и бросает их вниз. Чтобы переорать шум ветра, стали петь песни. Стоим и ждем, когда на нас подействует качка. Не дождались и ушли в каюту. В каюте все оказалось хуже. С непривычки уснуть не удалось. В дальнейшем, когда мы перепробовали качку во многих морях и океанах и могли сравнить свои ощущения, оказалось, что в Балтийском море качка самая неприятная – килевая (с носа на корму). Лучше всего в океане.

1-й рейс. Надо ли говорить о своем внутреннем состоянии? И так ясно. На душе предчувствие сказки. Даже первый шторм не сбивает настроение. На следующий день к трем часам дня море затихло. Идем по мелководью проливом Зунд. Слева – Дания, справа – Швеция. Солнце, тепло. Приятный влажный ветерок. Над проливом завис Гамлетовский замок в Эльсиноре. Мрачный, с зелеными острыми башнями. До Швеции рукой подать. Крутой берег, а на берегу видны без бинокля великолепные замки и маленькие поселки с разноцветными домиками и белоснежными окнами. В проливе между Данией и Швецией ходят паромы. Это огромные корабли. Поэтому идем очень осторожно.

Без приключений прошли Северное море. По рассказам моряков, это страшное море, в нем часто происходят неприятности. Но в этот раз все было спокойно. В дальнейшем не один раз, работая в этих местах, мы с трудом убегали от сильнейших штормов. Я говорю мы, потому что в нашей экспедиции два корабля, исследование морской стихии мы осуществляем с двух бортов. Цвет воды стал бирюзово-зеленым с коричневыми водорослями. 14 градусов тепла в воздухе, в воде – 17. Через Ла-Манш мы выходим в Атлантический океан.

С утра через все небо протянулась огромная радуга. Настроение великолепное. Медленно покачивает. Бежим на нос корабля и смотрим вниз. Нас трое – три женщины на всю экспедицию. Внизу прямо перед нами и сбоку по ходу корабля несутся дельфины. Их штук девять больших и двое маленьких. Они играют, подпрыгивают. Мы начинаем им кричать, и, кажется, они отвечают нам. Их свист и красота зрелища приводят нас в неописуемый восторг.

Прошел месяц с начала плавания, и только сейчас мы начинаем понимать, как сильно мы изменились с момента отплытия. Исчезло тревожное состояние, которое сопровождало нас на суше постоянно. Там было все, как у всех: работа, магазины, очереди и прочие заботы. Сейчас, волею судеб, мы находимся в райских условиях. В силу ограниченности корабельного пространства работаем по графику, остальное свободное время наслаждаемся морскими красотами, чтением книг, общением. В море особенно можно оценить красоту неба, звезд, восходов и заходов солнца. Смотреть в толщу воды, ночами любоваться мерцанием множества огней в южных широтах можно бесконечно.

Но об этом позднее, а пока мы идем на Север, к берегам Ирландии. Тут уже море показало свой нрав в полной мере – 7–8 баллов постоянно. Вокруг корабля плавают касатки. Прохладно, но не холодно. Касатки ведут себя очень странно. Пока мы излучаем сигналы в килогерцовом диапазоне, они следуют за нами так плотно, как будто не могут оторваться от корабля. Прекратили работу, они сразу исчезли. Здесь есть о чем подумать биологам. Так было несколько дней подряд.

Середина октября. Штормит. Ветер достигает 23-х метров в секунду. Корабль сильно кренится. Для нашего корабля критический крен – 33 градуса. Но и 26, что сейчас, для нас достаточно. Все, что не закреплено, летает по каюте. Во время обеда в кают-кампании один из членов экспедиции пролетел на своем кресле до стены, сбив по пути весь ряд сидящих за главным столом. Наш столик – в углу, диванчик закреплен, и мы с удовольствием наблюдаем за остальными. Не всегда это смешно, бывают и неприятности. Так, во время такого шторма обварился кипятком из чайника помощник капитана. На корабле существует традиция после официального обеда пить чай небольшими компаниями в каютах. Когда штормит, это небезопасно.

Шторм затянулся, прогноз плохой. Принято решение идти на юг. Сзади остается 10-балльный шторм. Покинув «неистовые» широты, подходим к «ревущим». Это на уровне Бискайского залива. Затем проходим «лошадиные» широты. Это район, где море обычно спокойно и на паромах можно было перевозить лошадей. Подошли к Гибралтару, встали на банке Ампер и начали ловить рыбу. Под нами всего 55 м глубины, а рядом – несколько километров. Такой рыбной ловли не удалось больше видеть никогда, даже в последующих экспедициях так много рыбы не было. Ловили на «красную тряпочку». Моряки опускали в море леску с крючком и вытаскивали на палубу рыбу. Непрерывно. Вся палуба была завалена рыбой: пеламидой, скумбрией, морским окунем, саблей размером в половину руки. С этой рыбной ловли у нас завязались особые отношения с капитаном. А дело было так.

Решили устроить в экспедиции небольшой «сабантуйчик». Женщинам поручили пожарить рыбу, что, разумеется, делать в каютах не разрешается.

Наша каюта иллюминатором выходила на бак, и дверь нашего отсека изолировала нас в какой-то степени от всего корабля. Незаметно пожарить рыбу очень трудно из-за запахов, но в нашей каюте это удобней всего. Мы включили музыку и начали жарить. Настроение отличное, рыба шкворчит, мы танцуем по каюте под душещипательную мелодию (по радиосети гоняли хорошие записи). Вдруг дверь открывается и – на пороге капитан. Мы застываем на месте. Немая сцена. Он разворачивается и, не сказав ни слова, уходит. Через минуту трансляция музыки прерывается и сыплются объявления: «Старпома, пожарника и первого помощника – к капитану». У нас все оборвалось в груди. Не знаем, что делать. То ли за борт все выбросить, а с другой стороны, уже поздно – попались. Тут входит пожарник. Отбирает у нас плитку, рыбу оставляет и уходит. Причем он позволил нам ее дожарить. Нам повезло: официальных санкций не последовало, но с тех пор капитан стал с нами часто беседовать, приглашать в гости на «кофе». Особое внимание он стал оказывать моей напарнице Ольге – красавице и умнице. Из-за стеснительности я старалась избегать такого общения. И тем не менее этому капитану предстоит сыграть в дальнейшем значительную роль в моей судьбе. Да и я оказала влияние на печальный финал его капитанской карьеры, хотя, впрочем, при чем тут я, если у него оказался такой самолюбивый и одновременно легкомысленный характер. Ему 42 года, может быть, в этом все дело?

Вечером «сабантуйчик» все-таки состоялся. Ели рыбу, веселились, но в основном – в составе экспедиции. Контактов с экипажем почти нет, пока нет. Ночью стали сниматься с банки Ампер, якорь зацепился за скалу, и мы не могли сняться с якоря в течение часа. Началась килевая качка уже в Средиземном море. Первый и единственный раз укачалась до рвоты. Подходим к Греции. Причаливаем в Пирее. Прежде чем перейти к описанию нашего выхода на землю, хочется отметить, что южные моря и южные ночи – это зрелище необыкновенное. Россыпь бриллиантов на небе и россыпь бриллиантов внизу, в морской стихии.

И вот мы ходим по Пирею. По набережной несется поток красивых иностранных машин разных марок. Вокруг множество магазинов и магазинчиков. Сувениры, сувениры и сувениры. Самое яркое впечатление в первый день – это бухта со множеством яхт на приколе. Улица идет кольцом по заливу, вдоль улицы – отели, на воде залива – лес мачт. Яхты самые разнообразные: от мини-яхт до огромных красавиц. Первая вечерняя прогулка по Пирею создала впечатление, что в городе нет женщин. Кругом маленькие уютные кафе, а за столиками одни мужчины. Они отдыхают, веселятся. Редкие женщины сомнительного поведения на улицах. Весь город на холмах. Вблизи порта много лачуг, они лепятся на горах, как соты. Такого, пожалуй, нигде не видала, ну, может быть, в Коломбо или в китайских кварталах Сингапура. Отношение к русским – очень хорошее. Как только узнают, что из России, начинают хлопать по плечу, жмут руки, дарят подарки. Одна женщина – хозяйка маленького винного магазина – подарила нам, трем русским женщинам, по бутылке коньяка, угостила конфетами и вином, долго махала нам вслед, стоя на пороге своего магазинчика. Такой прием нас ошеломил.

В Греции мы стояли неделю. Три дня провели в Пирее, а потом четыре дня ездили каждый день на метро в Афины. Кстати, метро ужасно. Серое, грязное, с кошками и другой живностью. Одним словом, наземка. Вагоны деревянные. Но Афины – это надо видеть. Город-музей и город музеев. Главный музей города – Акрополь. По высоким мраморным ступеням поднимаемся вверх по горе в главный храм Акрополя – Парфенон.

Парфенон производит впечатление величественного четырехугольного строения строгой геометрической формы, с колоннами: 46 колонн высотой 10,5 м. Экскурсовод заметил, что в нем нет ни параллельных, ни перпендикулярных линий. Наружное украшение храма – скульптурные барельефы, а также картины, рассказывающие о рождении Афины из головы Зевса. На территории Акрополя еще несколько храмов: храм Ники – бескрылой богини победы, храм Тезея – одного из первых царей в Афинах, Эрехтейон с 6-ю знаменитыми кариатидами. Главная площадь античного города – древняя Агора у подножия Акрополя. После Акрополя мы спустились в театр Дионисия. Сидели в каменных креслах патрициев. Многие места подписаны. Сами проверили, что звук падающей монеты на арену слышен с самых последних рядов театра. Вокруг арены сохранился ров, который когда-то заполнялся водой и ограждал зрителей от зверей.

Потом поднялись на две горы – Филопапус и Святого Георгия. Оттуда смотрели вниз на город. Раньше Филопапус являлся местом, где выступали древние ораторы. Для нас очень интересным оказался район Плака, который прилегает к Акрополю. Здесь прямо на улице происходит бойкая торговля сувенирами. Ходить можно бесконечно, разглядывая произведения художественного ремесла, украшения – золотые, серебряные, посуду, эстампы и т. д.

У парламентского дворца засняли смену дворцового караула. Солдатский караул – это скорее дань некоему ритуалу, чем охрана. Шапочки на головах, колготки на ногах, тапочки с пуховками, танцевальное марширование. Как-то, возвращаясь вечером домой из Афин, увидели в метро парня, который самозабвенно пел и играл на гитаре. Проходящие мимо давали ему деньги. Тогда это нас поразило. До перестройки было еще далеко, и нам это было в диковинку.

Наступило 7 ноября. В Греции это тоже праздник, все музеи в этот день бесплатные. Решили воспользоваться этим и пошли в археологический музей. Там было очень много находок 5-30 веков до нашей эры. Остались в памяти сосуды в виде грудки птицы с запрокинутой головой, огромная статуя Посейдона – бога морей. Он был с откинутой назад рукой, как бы держащей копье. Раньше оно действительно было.

Прогулки по улицам Афин, особенно в праздник, знакомили нас с греками. Наблюдать чужую заграничную жизнь очень интересно. Народ весьма эмоциональный. Особенно это заметно на автодорогах. При конфликтных ситуациях водители выскакивают навстречу друг другу, отчаянно жестикулируют, кричат, но так же быстро все стихает. Похоже, что правила вождения не соблюдает никто. Подобные картины я наблюдала только в Баку, где иногда отдыхала у родственников.

Однажды довелось увидеть необычное уличное представление. Приземистый мускулистый грек демонстрировал силу натренированных мышц. Он был в одних плавках. Грудь вздымалась мощными буграми мышц. Желающий из толпы кидал остро отточенный нож ему в грудь, когда он лежал на подстилке. Напрягая мышцы, он добивался того, что нож отскакивал от него, как от стены. Потом на его голове молотом раскалывали мраморную глыбу весом не менее 30 кг. Со лба потекла кровь, но глыба раскололась, а голова осталась цела. Вообще зрелище ужасное, для нас непривычное и вызывает непонятные ощущения. Таким способом грек зарабатывал себе на жизнь.

Под конец нашей стоянки в Греции нам устроили поездку по Пелопоннесу. Выехали на автобусе за Афины. Кругом горы, похожие на холмы. Первая остановка – Коринфский канал, построенный в 19 веке. Канал соединяет два моря – Эгейское и Адриатическое. Он прорыт в скале, глубина его 80 м, ширина порядка 30 м, длина 6 км. Наверное, из-за большой глубины и отвесных стен снизу бьет в глаза ослепительный сине-голубой цвет воды. Корабли и баржи свободно проходят по каналу. После Коринфа дорога стала намного красочней. Кругом апельсиновые плантации, оливковые рощи. Побережье уступами спускается к морю. Обалденная красота, настроение великолепное. Белые виллы, отели, пальмы. Зеленые плантации на холмах и горах, а внизу – синее море.

Хотелось обмениваться впечатлениями. А с нами в одном автобусе ехали некоторые члены экипажа. В частности, приятный интеллигентный главный инженер корабля, который вплотную занимался с нами организацией и проведением экспериментов. Он бывал здесь уже не в первый раз и с удовольствием делился с нами своими знаниями. Рассказывал он очень интересно. Ему 49 лет, и мы пока просто знакомы. Он знает очень много легенд Древней Греции, хорошо ориентируется в звездах. В годах, но в то же время какой-то по-мальчишески чистый, деликатный, внимательный. Мы, три женщины экспедиции, жили в одной каюте. Самая старшая из нас уже бывала в экспедициях, и она познакомила нас с инженерным составом корабля и с ним в частности. Он со своим другом несколько раз был в гостях на чаепитии. По вечерам, гуляя на палубе, он много рассказывал нам о звездах. И сейчас, во время поездки по полуострову, находиться рядом с ним было приятно и интересно.

Подъехали к Микенам (30 век до н. э.). Взобрались на развалины микенской крепости. Многие стены хорошо сохранились. Сверху хорошо видны отдельные проходы и сообщения внутри крепости. Сохранилась круто идущая вверх лестница, отполированная веками.

После Микен проехали городок Аргус, откуда пошли аргонавты, и остановились возле старинной крепости, заложенной в 5-м веке и перестроенной в средние века. Подъем был по очень крутой стене, с двух сторон – обрывы. Страшновато, но со стены крепости виден весь обрыв и море. Вода цвета лазури. Глаз от моря не оторвать. Прошли по всем переходам крепости. Внутри крепости сохранилась маленькая действующая церквушка. Поставили по свечке. Эта прогулка была самой изумительной. Реальная жизнь осталась позади, а здесь началась некая сказочная жизнь, которая растянулась для меня лично на целых 10 лет.

Последняя остановка была возле древнегреческого театра. Денег на входные билеты не было (70 драхм – стоимость билета), и мы полезли вверх по горе в обход колючей проволоки, ограждающей цветущий сад. Изумительный открытый театр мы увидели внизу перед нами. Спустились. Проверили акустику. Звук падающей монеты был слышен в самых верхних рядах. Кругом было полно туристов: немцев, англичан, американцев. Назад возвращались опять через апельсиновые плантации. Вообще в ситуации безденежья мы оказывались довольно часто, но почему-то тогда нас это не огорчало. Слишком много было впечатлений.

Заход окончился неприятностями. Оставили с инсультом первого помощника капитана. Затем обнаружилось, что полетели три подшипника в главном двигателе. Хорошо, что это случилось не в море. Вечером отчалили. За бортом остались огни, огни, огни. И вот мы уже работаем в 500 км от Греции. Погода пасмурная, вода как фиолетовые чернила. Пришло известие о смерти Брежнева. Полоса неудач продолжается. У нашего старпома – прободная язва. Принято решение идти к ближайшему берегу в Ливию. Идем на предельной скорости. Положение критическое. В четыре часа ночи подошли к берегам Африки. Ждем буксир. Он подошел с арабами, но без переводчика. И начался какой-то сплошной крик, ничего не понять, не разобрать. Оказалось, ливийцы волновались насчет оплаты. Наши плюнули и спустили свою шлюпку со старпомом, туда прыгнули врач, капитан, два матроса и ушли в ночь к берегам. Как оказалось, это было равносильно нарушению государственной границы. Всех арестовали, и пока шло объяснение на плохом ломаном английском, врача и больного отправили в госпиталь. Там оказался опытный французский врач, хорошая техника, и помощь была оказана своевременно и квалифицированно. Несколько дней стояли возле берегов Африки, пока состояние больного было неопределенным, а затем ушли работать в другой район, поручив другому советскому судну навещать больного.

Все это время стояла прекрасная погода. Был полный штиль. Впервые я увидела летающих рыбок. Сначала я не понимала, что за ленточки серпантина разлетаются в разные стороны. Приглядевшись, поняла, что это и есть летающие рыбки. Как правило, они вылетают несколько штук из одной точки в разные стороны, их чешуя блестит на солнце и создает впечатление фольги. Удалось разглядеть также с борта корабля Бенгази. Это узкая полоса огней, высоких домов практически нет, но много подъемных кранов. В центре города – двуглавая мечеть с зелеными куполами. В основном двухтрехэтажные постройки и несколько высотных зданий. За городом – песчаные пляжи.

Конец ноября. Крутимся возле Мальты. Море – бархат. Вообще, когда поплаваешь в Средиземном море, становится ясно, почему колыбель цивилизации находится здесь. Райские места. Вошли в Валлетту – столицу Мальты. Весь порт вырублен в скале, да и сам город как бы высечен из скалы. Очень много старых сохранившихся стен с бойницами, различных военных фортификаций. Все сделано из скального камня. Этот камень, как нам рассказывали, буквально режется ножом, затем, когда засыхает, становится прочней стали. Сам остров дает строительный материал. Город древний, с замками, церквями, памятниками. На возвышении стоит парламентский дворец с желто-синими флагами. Город – скала. Сохранился в том виде, что был в 14-м веке. Четыре дня бродили по Валлетте, один день ездили на экскурсию по Мальте. Улицы Валлетты поднимаются от моря вверх широкими ступенями. Их пересекают поперечные улицы. Храмы на каждом шагу. Улицы очень узкие, и, чтобы обозреть храм, надо задирать голову вертикально вверх или искать смотровую площадку. Со стороны моря весь город окружен средневековыми военными фортификациями. Все выходы к морю заканчиваются крепостями. Наверху под колоннадами – несколько садиков. Почва скудная, каменистая. В один из садов привезена сицилийская плодородная земля, на которой растительностью выложена надпись «Добро пожаловать». Вид со смотровых площадок необычный: видна вся Валлетта, изрезанная заливами. В одном заливе стоят яхты, в другом – лодки, в третьем – корабли. Вдоль заливов – дороги, обсаженные пальмами. Все постройки поднимаются ступенями за счет подъема гор, но высоких зданий здесь нет, все постройки толстостенные, капитальные, на века. Соборов в городе тьма. Монахи и монашки запросто расхаживают по улицам. Основной собор имени святого Джона. В этом соборе пол инкрустирован мраморными плитами, под которыми 400 могил рыцарей. Собор оформлял итальянский художник Маттиа Прети. Восемь часовен украшены объемными росписями. В одной из скульптур узнается запорожский казак в качестве раба. Старая часть города называется Ла-Валлетта, по имени графа Ла-Валлетта, построившего город в 1557 году. Первый раз в жизни воочию увидела два заграничных фильма: «Любовник леди Чаттерлей» и «Элвис Пресли». Оба фильма превосходные.

Теперь о поездке по Мальте. Объехали почти весь остров. Заехали в древнюю столицу Мальты – город-крепость под названием Мдина. В этом городе главный собор Благовещения в честь св. Марии. Походили по узким улицам Мдины, видели дом правосудия и правительственный дом, с балкона которого выступали правительственные деятели. Крепость Мдины окружена глубоким рвом, сейчас засаженным апельсиновыми деревьями. В наше время Мдина – это тихое курортное местечко, где в старинных гостиницах живут старые англичане. В Моста видели два крупных архитектурных памятника: круглую церковь Mosta-Dome, вторую после Софийского собора в Турции, и очень радостный голубой с золотом собор Успения девы Марии. В этот собор попала бомба, но не взорвалась. Во время поездки видели сельскохозяйственные угодья – в основном это террасовые посадки овощей.

И вот мы опять в Средиземном море. Подходим к Гибралтару. Живности в море очень много. Моряки увлекаются ловлей акул. Это очень опасно и жестоко, но время от времени мы видим акул на корме главной палубы подвешенными головой вниз. В середине декабря повезло увидеть сразу трех китов. Они были в хорошем настроении, то приближались к кораблю, то удалялись от него. Пускали фонтанчики. Мне показалось, что они длиной в половину корабля, хотя, может быть, у страха глаза велики.

Перешли в Атлантику. Работаем в районе Азорских островов. Вечером при прогулке поскользнулась и уронила золотые часики за борт. Очень обидно. Они лежали у меня в кармане, качнуло, я махнула рукой, зацепила их и вытолкнула из кармана. Говорят, это хорошая примета.

Приближается Новый год. Жарко, душно, как в тропиках.

И вот наступает канун Нового года. Мы, отдохнувшие, загорелые, в предвкушении первого новогоднего вечера. Кончился 82-й год, начинается 83-й. Мне 38 лет, у меня все хорошо. Я счастлива красотой окружающего мира, счастлива легким мужским вниманием, которое в море становится ощутимым. Я не подозреваю, что стою на пороге нового чувства, которое в дальнейшем в значительной степени перевернет всю мою жизнь. Я узнаю, что есть ревность, муки, боль, ненависть и все те страсти, о которых раньше только читала в романах.

Новогодний вечер. Танцы. Внезапно я понимаю, что больше всего танцую с главным инженером. Танцует он легко, весело, приятно. Правда, немножко старомодно в том смысле, что на расстоянии чуть ли не в полметра друг от друга, лишний раз не соприкасаясь. Для современности такая манера необычна. Но все равно очень приятно. Потом в перерыве выпили немного, и как-то опять я танцую с ним. По окончании вечера расходиться не хотелось, и мы попали на продолжение праздника к «деду» в его каюту. Мы – это две женщины из экспедиции и несколько мужчин экипажа. Помню, что тесно сидели на диване, я рядом с ним. Пили, пели, после чоканья целовались. Вообще к корабельному обычаю чуть что целоваться я привыкала очень долго. Видимо, это объяснялось долгим отсутствием родственных отношений вдали от дома. С ним я поцеловалась два раза. Была сильно пьяна и помню только большой рот, открытый, как у галчонка, и что мне было хорошо, весело и приятно. И тут он в первый раз заявил на меня права. Я потянулась поцеловаться с «дедом» (главным механиком), а он не дал. Выставил свои длинные ноги, загородил меня и таким образом молча выразил свой протест. Разошлись мы около 6 часов утра. Когда на следующий день мы с моей приятельницей проспались в своей каюте, я очухалась и ужаснулась, вспомнив новогоднюю ночь. Я целовалась с главным инженером, с этим большим, серьезным человеком. Какой стыд! Что он обо мне подумает? Я – старший научный сотрудник, кандидат технических наук, тоже достаточно серьезная женщина, да еще замужняя! В общем, в течение двух последующих недель я от него пряталась. Мне было перед ним неудобно. Но один раз я все-таки нарвалась на него в коридоре. Он загородил мне руками дорогу и не дал пройти мимо. Тогда я подняла на него глаза и, запинаясь, сказала: «Ради бога, простите меня за новогоднюю ночь. Мне так за себя неловко». В ответ я услышала: «Ну что Вы, все было так прекрасно. Большое спасибо. Нам надо поговорить», – и поцеловал мне руки. Я пробормотала: «Ладно, ладно… потом», – и убежала. Потом мы успешно не виделись две недели, хотя женщины говорили мне, что он заходил к нам в каюту несколько раз и спрашивал, где я.

От новогодних ощущений меня сильно отвлекли Канары. В Санта-Крусе стояли пять дней. Из них четыре дня ушли на магазины и только один день свободного гуляния.

При подходе к Канарам любовались голубым морем, желтым песком, темными горами вулканического происхождения. Много пальм. В парках Санта-Круса разгуливают свободно павлины, утки, гуси. Тепло. Из памятников выделяются Святой Крест, что дал название городу, и памятник Франко. На центральной площади на высоте двадцатиэтажного дома натянуты канаты. По ним ходят канатоходцы, ездят мотоциклы. Это новогоднее представление. Страховки незаметно. После обеда пошли на пляж в Сан-Андрес. Дорога на пляж изумительна. Солнце, тепло, синее море, горы, нависшие над морем. Много пещер, скальных выступов, остатки древних укреплений. На пляже привозной бархатный песочек. В море много разноцветных парусов яхт и виндсерфингов.

Повернули на Ленинград. Бискай прошли спокойно. Еще солнечно, но уже не жарко. Так же солнечно и прозрачно было в Ла-Манше. Но в Северном море было уже холодно. Сутки простояли в Балтийском море у Гогланда. Темный лес покрыт толстым слоем снега. Помню ощущение вкусного морозного воздуха. И вот накануне нашего возвращения в Ленинград у нас состоялась прощальная встреча и последний разговор. Он застал меня в каюте, уйти мне не удалось. Женщины вышли, и остались мы наедине. О чем это был разговор – не знаю. О том, что надо что-то решать. Как прекрасно, что мы познакомились, и что все было так хорошо, и что будет дальше. На это я с удивлением сказала: «А что, собственно, было? И чего решать?» Он долго мялся, несколько раз хотел выразить какую-то сложную мысль, потом тепло попрощался и вышел. В этом рейсе у нас разговоров больше не было, но помню, что в день прихода он был очень торжественный, радостный и, по-моему, домой возвращался с желанием. С борта корабля я видела, как он уходил с женой и двумя сыновьями, но пока мне было не обидно. Первый рейс закончился.

Пока он оставил о себе только приятные ощущения. Я почувствовала себя молодой женщиной, способной нравиться, и это было здорово. Но в то же время было какое-то недоумение, связанное с конкретным человеком. Почему-то хотелось спросить: «Как же так?..»

Глава 2
Кругосветное плавание. В предвкушении новых впечатлений. Жизнь протекает очень интересно. Женщина в центре пристального внимания. Потребность в любви. Праздник Нептуна. Первое предупреждение судьбы. Празднование дня рождения в Индийском океане. Жажда близости. Великолепная осень

И вот второй рейс. Лето 1985-года. Выходим фактически в кругосветное путешествие. Уходим из Ленинграда, возвращаемся во Владивосток. Настраиваемся на 9-месячный рейс. За это время можно зачать и родить ребенка. Если есть, конечно, желание. Слава богу, желаний таких пока нет, настроение прекрасное, вся в предвкушении новых впечатлений. Несем научные вахты в Балтийском море. По роду деятельности приходится общаться с главным инженером, и постепенно каждая встреча с ним создает прекрасное настроение. Хочется петь, кружиться, веселиться. Чувствую, что и он радуется нашим встречам.

Получили разрешение на заход в Гамбург и идем туда Кильским каналом. Июнь месяц, тепло, берега утопают в зелени. На входе Кильского канала памятник немцам, погибшим от руки Маринеску. Идем по шлюзам, до берега рукой подать, иногда кажется, что меньше полуметра. Бегаем по палубе от борта к борту с фотоаппаратом. Через Киль много великолепных мостов, таких длинных, что кажется, они идут от горизонта до горизонта. Вдоль берега канала тянутся белоснежные пляжи, велосипедные дорожки. По каналу рядом с нами проплывают иностранные суда, лайнеры, разнообразные яхты. На яхтах красивые люди в ярких одеждах радостно машут нам. По выходе из канала через шлюз попадаем в Эльбу. По Эльбе идем часов пять. До берегов далеко, но за два часа до Гамбурга на холмистых зеленых берегах появились прекрасные белоснежные виллы. Перед входом в Гамбург нас приветствовали с берега на русском языке: «Добро пожаловать в Гамбург». Приятно и необычно.

Встали в десяти минутах ходьбы от центра. Одно из самых величественных зданий Гамбурга – ратуша. Описать ее невозможно. Красивый собор – огромный, длинный, весь украшен скульптурами и другими лепными украшениями. Перед ратушей большая площадь, на ней памятник Гейне. Скорбная, понурая фигура со скошенным лбом. Почему так его изобразил скульптор – непонятно. Видимо, это аллегория. На площади красивые фонари, рядом проточные озера – три подряд. За последним начинается район посольств. Все посольства разные, глаз не оторвать. Здесь можно ходить целый день, рассматривая великолепные строения. Первое озеро выходит прямо на ратушную площадь. Здесь прекрасное место отдыха, на набережной полно ресторанов, кафе. Очень характерным для Гамбурга является памятник Бисмарку. Он стоит на высоком постаменте, нависая над городом. Высота самой фигуры – 16 м. Фигура Бисмарка обозревается практически со всех точек города.

В городе много соборов Святого Петра. Мимо собора Катерины мы обычно ходили в польские магазины проторенной дорожкой. Собор Святого Михаила обычно посещают моряки, так как Михаил покровительствует мореплавателям. Район старого Гамбурга – это Северная Венеция. Каналы, мостики, кварталы красных кирпичных домов с зелеными крышами. Все мостики различаются друг от друга. Решетки, как правило, ажурные. Старая часть города разительно отличается от современной.

Многие, кто был в Гамбурге, обязательно ходили на улицу развлечений Рипербан. Она резко оживляется с началом темноты. Много магазинов, кабаре, варьете. На улицах стоят зазывалы. Это довольно-таки странные личности, как правило, полуголые, крашеные, разряженные. На самих улицах грязно, много бумажек и непонятного мусора. В других районах города идеальная чистота. В витринах много фотографий скабрезного содержания. Но отличительной особенностью района «красных фонарей» является то, что за стеклами витрин часто находятся живые женщины. Одни завлекают мужчин, другие занимаются спокойно своими делами, как будто там живут.

У нас была экскурсия, организованная фирмой «Транснаутик», обслуживающей корабли. В основном был показан Гамбург как мощный порт, и он действительно впечатляет. Такой концентрации сооружений по приему товаров из разных стран мало где есть. Гамбург занимает первое место в мире по приему, хранению и пересылке фруктов. В портовых сооружениях представлены компании Франции, Китая, Японии и т. д. Нас провезли по самому большому мосту Гамбурга. Это мощная развязка транспортных магистралей высоко над городом. Пешеходных дорожек на этом мосту нет. Держится он на пилонах. Затем мы осмотрели район посольских особняков, погуляли вдоль озер, посетили рабочий район Альтоны. В Гамбурге большой приток рабочей силы из других стран, особенно из Турции. Вообще у немцев существует проблема низкой рождаемости коренного населения, и есть опасение, что со временем турки заполонят весь Гамбург.

И вот мы уже в Северном море. Идем в точку работ за Полярным кругом. Солнце заходит за горизонт в час ночи. В одиннадцать часов вечера можно читать и писать в каюте без электричества. Полярный день. Холодает. Моряки пугают нас встречей с айсбергами. Исландия осталась позади, покачивает. Вошли в Норвежское море. Утром случился пожар в трубе. Погасили в течение десяти минут. Холодно, всего шесть градусов тепла, но тихо. Небо голубое, море синее. Тянется бесконечный полярный день. Работаем и одновременно ловим рыбу. На днях капитан устроил женщинам экспедиции прием в честь праздника речного и морского флота. Угощал нас смирновской водкой, коньяком, шоколадом, фруктами и другими яствами. Танцевали, беседовали до трех часов ночи.

13 июня повернули на юг. Жизнь протекает очень интересно. Много гуляем, играем в пинг-понг, чувствуем пристальное внимание к себе со стороны капитана. Каждый день после обеда пьем чай в компании главного инженера. Я обучила его игре в настольный теннис, и он оказался достойным учеником. Я обыгрываю почти всех мужчин на корабле, кроме одного молодого матроса. Но главному я чуть-чуть поддаюсь, чтобы не отбить у него интерес к игре. С каждым днем он играет все лучше и лучше и, главное, очень самозабвенно, отдает игре все силы, и дальнейшее покажет, что таков он во всем.

Иногда после игры захожу к нему в каюту попить воды или чая. Очень часто после спортивных сражений нас охватывает ощущение единения. Нам хорошо вместе. У обоих блестят глаза, и некоторые начинают это замечать. Но мною постепенно начинает овладевать настойчивая мысль, почему он не делает никаких попыток сблизиться со мной. Я, правда, далеко не заглядываю, мне просто хочется, чтобы он меня поцеловал. Ведь в прошлом рейсе мы же целовались. Неужели он все забыл? Позднее выяснится, что он помнит все до последней мелочи. Но он сильный и может все свои чувства загнать глубоко внутрь и виду не показывать. Тем не менее я понимаю, что уже настроена на любовь, хотя бы платоническую.

Идем на юг уже пятый день. Штормит. Прошли банку Ампер, сильно потеплело, и в каютах включили кондиционеры. Подошли к Сеуте, встали на рейде. С борта корабля впечатление такое, что город довольно-таки тусклый, весь из серо-желтого камня. Набережная не впечатляет. Вышли в город. По дороге под мостом увидели два тента, под которыми жили две семьи с детьми – бездомные. Тогда это нас сильно поразило. На центральных улицах города красиво и оживленно. Много рекламы. В первый же день мы решили искупаться. Пошли не на внутренний пляж (Средиземное море), а на внешний (Атлантический океан). Спустились с горы, вокруг – никого. Кругом галька, достаточно острая, но вода чистейшая. Пляж дикий, а, может быть, это и не пляж вовсе, так как раздевалок нет. Переоделись, не глядя друг на друга, и – в воду. И о ужас! Вода ледяная, градусов семнадцать-восемнадцать. С трудом окунулась три раза. Но зато после такого купания – форменное блаженство. Через день пошли на внутренний пляж. Здесь были лагуны с песком и галькой, над побережьем нависли черные скалы. Вода теплейшая. Но само купание удовлетворения не принесло. Грязно, народу много, переодеться опять-таки негде. Галька острая, а в воде много камней, на которых сидят морские ежи. Если задеть их ногой, острые иголки впиваются в тело. Занозы надо удалять, иначе они будут нарывать.

Второй день нашего пребывания в Сеуте оказался религиозным праздником. В храмах идут службы, а мы пошли в кинотеатр и посмотрели фильм «Калигула» – про римского императора, который пришел к власти, удушив своего отца. В мировой истории он прославился своей жестокостью и развратом. Два часа практически просидела с закрытыми глазами. Словами выразить невозможно, что это за фильм. Это что-то ужасное, чему нет определения. По-моему, это плод больного воображения режиссера. Мы оказались совершенно не готовы к восприятию подобных фильмов. Выйдя из кинотеатра, мы долго шли молча, не глядя друг на друга. Разговаривать не хотелось, на душе было муторно. А ведь мы были достаточно взрослые люди, прожившие более трех десятков лет. Моложе, как правило, в рейсы не брали. Гуляя по улицам, мы постепенно пришли в себя. Увидели много фонтанов, меняющих формы струй с определенной периодичностью. На центральных улицах чистота, а чуть отойдешь в сторону – грязь такая, что становится неприятно. По улицам ходят красивые стройные испанки, марокканки. Последние ходят в капюшонах, длинных одеждах типа стеганых халатов, рты закрыты белыми платками. В городе много солдат. У них на талии повязаны шерстяные платки синего цвета.

Гуляли в городском парке, что расположен на горе. Кругом красивые цветы. В клетках сидят попугаи самой разнообразной окраски и разных размеров. В водоемах плавают лебеди. Экзотика. Наверх поднимается лестница, по ее бокам за загородкой свободно бегают кабаны, косули, олени и другая живность.

Начало августа. Зашли в порт Саид за водой. Жара, загораем, играем в пинг-понг. Жизнь как в раю. С набережной Саида доносятся завывания муллы. Арабы, которые сели на наш корабль как сопровождающие, расстелили платки и стали молиться. К кораблю начали подплывать утлые лодчонки. Арабы, сидящие в них, стали криками что-то предлагать на обмен. Для нас происходящее было непонятно, но матросы явно засуетились. Им это было не впервой.

Когда стемнело, набережная окрасилась разноцветными огнями и прожекторами маяков. С борта виден постамент разрушенного памятника основателю Суэцкого канала. Неожиданно увидели дельфина, который шел в кильватерной струе проходящего мимо корабля. Это странное явление, поскольку вода здесь была сомнительной чистоты. Саид – порт очень крупный. Мы насмотрелись здесь на самые разнообразные корабли. Особенно поразил семипалубный итальянский корабль «Анжела Лотта». На него пассажиров сажали прямо из шлюпки на ходу. Все это время и далее, когда шли по Суэцкому каналу, было очень хорошее настроение. Для нас все было интересно.

Настроение определялось не только видом берегов и хорошей погодой, а также тем, что были прикосновения, будоражащие кровь, когда мы передавали по сто раз бинокль из рук в руки. Бегали от борта к борту, обменивались впечатлениями и тайными взглядами. В наши отношения неожиданно вмешался капитан. Он на судне царь и бог. А он еще и молодой, красивый, чернявый и любитель спортивных игр. Я никогда не стремилась к общению с ним, и он это заметил. Самолюбие у него было бешеным. Ведь для многих общение с ним – большая честь. И женщина у него была из экипажа. Все это знали: на корабле, как в деревне, ничего не скроешь. Я неоднократно сталкивалась с ним во время игры в настольный теннис. Играли мы на равных, но иногда он даже проигрывал, из-за этого очень переживал. Наши игры привлекали много зрителей. Нечасто капитана побеждает женщина! Какой удар по самолюбию! Зрители в основном болели за меня. На местном чемпионате мы играли пять партий за первое место. Три из них он проиграл. Капитан с трудом пережил этот момент, но великодушно пообещал исполнить любое мое желание за победу. У меня никаких желаний в его адрес не было, и это подзадорило его еще больше. Он стал настаивать на том, чтобы отметить это событие. Конечно, на корабле все тайное становится явным. Меня предупредили, что он дал слово капитана, что завоюет меня. И началась атака.

Я заранее знала о всех его намерениях, так как меня всегда предупреждали люди из его окружения. Начались всевозможные предложения, от которых я отказывалась. В гости к нему мы, женщины экспедиции, ходили вместе. Но главное – у меня уже была тайная симпатия и капитан был мне неинтересен.

Вошли в Суэцкий канал. Справа Африка, слева Аравийский полуостров. Это пустыня с грудами искореженного железа на всем протяжении Суэцкого канала. На слиянии двух каналов – Нильского и Суэцкого – стоит город Эль-Исмаэль. Очень зеленый – оазис в пустыне. Большое количество минаретов, прекрасные пляжи с желтым песком. В этом месте канал разливается в большое соленое озеро. На озере много красивых яхт. Посреди канала – горькое озеро, которое разлилось, как море, от горизонта до горизонта. Здесь караваны судов, идущие навстречу друг другу, пережидают. В караванах по 21 кораблю. В конце канала – Суэц. Это город с очень красивым пригородом. Он возник на фоне гор в легкой дымке. Его хорошо было наблюдать в бинокль. Как только мы прошли мимо, оказались в Красном море. По всему Суэцкому каналу полно военных сооружений, действующих фортов. Некоторые пушки направлены в сторону канала. Какие-то проволочные заграждения, разрушенные хибары, стены которых изрешечены пулями или осколками снарядов. Вдоль Суэца идет железная дорога. Вагончики серые, запыленные, пустые. Народ на берегу одет кто в чем – в арабских, европейских, военных одеждах, рыбачат, строят, ковыряются в земле. Осталось в памяти от Суэцкого канала яркая зелень воды и желтый песок по обоим берегам. Все это время, несмотря на приподнятое настроение, меня мучает одна мысль: почему он ни разу не сделал попытки поцеловать меня, хотя мы гуляем вечерами по палубам почти каждый день. Эта мысль становится навязчивой. Я мучаю этим вопросом свою соседку по каюте, и она успокаивает меня как может. Главная ее мысль, что он очень серьезный и ответственный человек. Для него этот шаг очень много значит. И хотя ему с трудом удается скрыть свою симпатию ко мне, он не может на него решиться. За его плечами судьба двух сыновей, и он четко понимает, чем рискует. На легкие, ни к чему не обязывающие отношения он не способен. И вот однажды после гуляния по ночной палубе, когда мы наблюдали за южными звездами, приятно болтали обо всем, расставаясь, я попросила его поцеловать меня. Он смутился, прижал меня к себе на секундочку, поцеловал в лоб и быстро отстранил. Я была обескуражена и расстроена.

Суэцкий канал остался в памяти весь в блеске белого солнца, как сочетание желтого, белого и зеленого цветов, и кругом много-много красивых иностранных кораблей. Длина канала порядка 160 км, ширина по зеркалу воды до 350 м, глубина по фарватеру 125–130 м. Построил его в 1854 году французский дипломат и предприниматель Ф. Лессепс. И вот уже больше 100 лет этот канал выручает многих мореплавателей.

Идем по Красному морю. В воздухе сплошной туман. Это песчаная буря из Нубийской пустыни дошла до нас. На фоне серой воды сверкающие голубые блики. Дышать тяжело. Ночью в темноте огромные низкие звезды, если смотреть вниз на струи, вспенивающиеся от носа корабля, то можно увидеть много крупных и мелких огненных шаров, вспыхивающих ярким светом и как будто прожектора пронизывающих толщу воды. Это светится планктон. В южных морях это почти везде, но в Красном море это особенно ярко. Моряки говорят, что если повезет, то можно увидеть огненного дельфина, светящегося в пене морской пучины. Но это явление редкое.

Выходим в Индийский океан. Стараемся разглядеть на небе Южный Крест. На палубе парная, дышать нечем. Солнце сквозь серую дымку смотрится серебряным шаром. В море появились дельфины – мелкие, болотно-серого цвета, и более крупные – с розовыми животами. Они идут на воздушной подушке впереди корабля, периодически подпрыгивая вверх. Маленькая черепашка удачно пересекла курс корабля. Стала появляться различная живность. 35 градусов воздуха и 31 градус воды. Серая мгла и голубые блики на воде днем. Но вот прошли Аденский залив, и дышать стало легче. По сравнению с Красным морем стало намного холодней. Качка восемь баллов. Море бушует, но полно крупных летающих рыбок. В Индийском океане качка 5–6 баллов – обычное явление летом за счет пассатов.

А мы уже пять дней как в Индийском океане, и жизнь на корабле идет своим чередом. Помимо работы – спорт, прогулки, чаепития, вечера отдыха. На судне существует ансамбль, который украшает своим репертуаром вечера отдыха. Вечера – это целое политическое мероприятие, женщины обязаны присутствовать на них. Это в определенной степени разрядка среди суровых будней моряков, которые оторваны от дома в течение нескольких месяцев, и первый помощник за этим следит. И танцевать ты должна с любым, кто тебя приглашает. Нельзя никого обижать. Чтобы обезопасить себя от нежелательных партнеров, я выбрала для танцев одного научного сотрудника из экспедиции. Его звали Виктором. Это очень скромный, симпатичный, умный мужчина. С ним я танцевала чаще всего, а из экипажа – с главным инженером. Но с последним я осторожничала, так как первый помощник всегда присутствовал на вечерах и иногда нежелательная информация шла на родной берег, после чего в рейс можно было не попасть. Получилось само собой, что по вечерам я гуляла вокруг трубы на шлюпочной палубе, а с Виктором и его приятелями мы проводили время после кино. Слушали музыку, пили чай, играли в карты. Мы из одного института, и было полно тем для обсуждения, в том числе и по работе. Игра в карты затянула нас своей азартностью, тем более что мы с моей подружкой были полные профаны в подобных играх. У нас был приемничек, который ловил заграничную музыку, и иногда мы танцевали под нее. Наши вечера затягивались далеко за полночь. А потом и праздники стали отмечать вместе, и со временем так подружились, что на подходе к Коломбо не могло быть и речи, чтобы мы ходили в заходах в разных группах. Мое внутреннее состояние я не могу объяснить до сих пор: в это время мне сразу нравились двое мужчин. Из экспедиции мой партнер по танцам и из экипажа – главный инженер корабля. Оба интересные, высокие, умные. Одна из моих приятельниц по экспедиции удивлялась, как это я смогла привлечь одновременно двух лучших мужчин корабля. Я не знаю, на суше такого не было никогда. У меня была хорошая семья, и на других мужчин я не смотрела. Да и все мое время было занято очень интересной работой, семьей и ребенком. Психолог, наверное, смог бы это объяснить необычными обстоятельствами, в которые я попала и которые раскрыли во мне такие стороны, о которых я не подозревала. С Виктором мне было легко и просто. Он был готов сделать для меня все, что мне угодно. А общение было достаточно тесным, так как мы были в одном отряде. На берег ходили так называемыми «тройками», иначе не разрешалось. С главным инженером все было по-другому. Я каждый раз при общении будто прыгала в ледяную воду. Он притягивал меня к себе и в последний момент отталкивал. Я тянулась к нему, как к яркой звезде в южном небе, но достать не могла.

И вот заход в Коломбо. Первый день экскурсия по городу с заездом в зоопарк. В стране фактически идет война между тамилами и сингалами. Удивительно, что нам вообще разрешили заход. Разногласия внутри страны носят правовой характер. Центральные улицы Коломбо с многоэтажными учреждениями, гостиницами, богатыми виллами. На улицах, прилегающих к центральным, одни халупы и грязь. Самое приятное место в Коломбо – это набережная, одетая в гранит. На берегу желтый песок, за ним зеленый луг, пальмы и далее – гостиницы европейского типа. Мощный океанский прилив разбивается о гранит. Выше набережной и луга стоит памятник Соломону Бандаранаике – премьер-министру Шри-Ланка. Зоопарк очень экзотичен. В темных помещениях посмотрели рыб разной формы и окраски. Они плавали в огромных аквариумах, мимо которых идут посетители. Подсветка, кораллы, струи кислорода создают фантастическую картину. Затем посмотрели змей, после чего перешли к обезьянам. Каких только их не было, от самых маленьких до горилл. В закрытых вольерах порхали бабочки самой невероятной окраски. Очень поразили нас женщины Коломбо. Все загорелые, хорошо сложенные, с удовольствием позируют при фотографировании. Одеты в разноцветные сари. Еще обращает на себя внимание огромное количество нищих, калек, попрошаек. Во время дежурства на корабле познакомилась с одним сингалом, который тоже стоял на вахте. Мы разговаривали на английском языке, и, хотя мой язык оставляет желать лучшего, он меня понимал. Он говорил, что судить о стране по Коломбо невозможно. Нужно съездить в древнюю столицу буддистов, в город Канди. К сожалению, для нас такая поездка была невозможна, как и поездка по всей стране. Он рассказал немного о себе, как живет его семья. Было ему двадцать восемь лет, и он считал нас ровесниками. Они плохо ориентируются в возрасте белых людей. Сами же выглядят намного старше своих лет. Я объяснила ему, что у меня дочь девятнадцати лет, учится в институте. Он с трудом поверил, был изумлен.

Воскресный день порадовал нас праздником. Набережная была расцвечена воздушными бумажными змеями, которых запускали сотни людей. Похоже, это у них национальное развлечение. Кругом лотки со сладостями, вертящиеся игрушки. Женщины нарядны и красивы. Такого обилия красок в одежде я не видела нигде. И так непосредственно все развлекались, что стало даже завидно.

На следующий день мы, заблудившись, попали в какую-то обитель, которая была отгорожена от мирской суеты забором со скульптурами религиозного содержания. Из любопытства вошли вовнутрь. Храм типа индийской пагоды, очень красивый, яркий. За стеклянными витринами были скульптуры священных животных. Во внутреннем дворике индусы разделывали на продажу кокосы и ананасы. Священник готовился к службе, пудрил себе лицо и наносил на лоб точку. На территории обители много сарайчиков, где копошились занятые своими делами люди. Немного понаблюдали внутреннюю жизнь этой обители. Все это время, что мы ходили по Коломбо, мы были в составе нашей карточной компании, и я ощущала рядом с собой Виктора. А как-то при переходе улицы он взял меня за руку и больше не отпускал, а мне и не хотелось ее выпускать. С этого момента установился какой-то новый контакт между нами. Центр моего внимания переместился на Виктора, но главный инженер по-прежнему оставался в поле моего зрения, хотя никаких активных знаков внимания с его стороны не было. И постепенно мне стало казаться, что я начала влюбляться в Виктора. На самом деле это, наверное, была не любовь, а потребность в любви, так как мы были уже оторваны от дома несколько месяцев.

Вообще народ Коломбо живет очень бедно. Нищета и грязь кругом. Питейные заведения такие, что страшно зайти. Фрукты и овощи сплошь и рядом лежат прямо на асфальте. Впервые попробовала кокосы. Купили вино и вечером попировали. По пути к нашим кораблям проходим биржи труда. Там собирается толпа безработных. Многие одеты в национальные одежды – это белые юбки, обернутые вокруг бедер. Много людей спит под пальмами. Много контрольно-пропускных пунктов с вооруженной охраной. На выходе из порта достраивается огромный памятник, купол на высоких сваях – символ буддизма. Есть несколько районов, огороженных колючей проволокой. Полицейские четко дали нам понять, что приближаться к ней не стоит. Там что-то наподобие лепрозория. На улицах и так полно больных людей, покрытых какими-то язвами. Вообще экзотики в Коломбо оказалось сколько угодно: пальмы, кокосы, океан, великолепные отели и лачуги, хуже не придумаешь. Наряду с этим – золотые будды, богатые красочные пагоды, красивые индианки. Заход оказался очень необычным.

К этому моменту времени я оказалась в центре внимания трех, можно сказать, самых лучших мужчин на корабле: капитана (по определению первого человека), главного инженера – умного, тонкого, интеллигентного, и самого лучшего члена экспедиции… С главным нити симпатии связывают нас еще с прошлого рейса, с последним нас объединяет совместная работа, и лишь капитан непонятно каким образом оказался в этом списке. Почему так получилось, объяснить не могу. Ведь я далеко не красавица, хотя и симпатичная. Поведение у меня довольно-таки скромное, никогда никому не навязываюсь. Правда, спортивная и азартная, и эти моменты оказались определяющими в условиях экспедиции. Ну и, конечно, то, что я кандидат наук, привлекало ко мне внимание. Еще хочется отметить, что мы, женщины из экспедиции, в течение двух недель, после того как вступили на борт корабля, коренным образом меняемся: исчезает тревога в глазах, необходимость торопиться успеть все сделать дома и на работе, да и внимание окружающих мужчин, которым в обычной жизни мы не избалованы. А вокруг – такая красота, что действует на людей даже технического склада ума. Что касается меня, наверное, я была открыта навстречу новым чувствам, несмотря на замужество. Капитан, конечно, не в счет, здесь было только его самолюбие. А с двумя другими все намного сложней. Главный инженер не заметил влияния Виктора на меня. Он был абсолютно уверен, что нашу, быть может, для других незаметную, чувственную связь не может ничто и никто поколебать. Поэтому наши платонические, но романтические отношения продолжались. И я не могла ни с того ни с сего прекратить наши ежедневные прогулки по шлюпочной палубе. Они стали как бы ритуалом нашего времяпрепровождения, без них было уже невозможно. Но в то же время при наших ночных развлечениях в карточной компании вчетвером мы уже не менялись парами во время танцев, все теснее прижимались друг к другу, и время от времени Виктор позволял себе поцелуй в волосы, лоб или в щеку. А я уже не дергалась, не отворачивалась – мне было приятно. Да, приятно, и я ничего не могла с собой поделать, хотя однажды во время разговора со старпомом получила от него намек, что пора бы мне разобраться со своими мужчинами, т. е. определиться. Мне стало ясно, что за мной наблюдают и выбор мой им непонятен. Но он действительно был непонятен и для меня самой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.