Милана Шторм
Точка зрения. Дело № 36/3. Пошлые розы

«Кто-то уже боится и ненавидит нас. Будьте милосердны. Дайте ему причину ненавидеть и бояться нас.»

Энн Маккефри, Маргарет Болл "Наследница единорогов"

Пролог

Рурк огромен и разнообразен. Прибой Обсидианового Моря укутывает его ночи мерными звуками, заглушая гул сотен и тысяч шепотков, криков и стонов.

Рурк прекрасен, и мало найдется в этом городе людей, кто не любит это место.

Здесь каждый может найти себе занятие по душе. Каждый, у кого есть хоть немного денег или влияния.

Каждый район здесь имеет свою особенность, но Лагуна – это странное среди необычного. Дома полубедняков стоят на мостках, они скрывают под собой озеро. Лагуна дорого обходится казне Рурка, и многим это не нравится. Если бы Лагуна имела статус окраины, она бы давно уже утонула в запахе гнили, тины и тухлой рыбы. А возможно и вовсе постепенно погрузилась бы в озеро Блейк, которое она призвана скрыть.

На карте Рурка нет озера Блейк. Есть только Лагуна. И официально здесь находится железнодорожный вокзал. Как можно провести рельсы и построить огромную махину депо на мостках, расфуфыренных франтов не интересует. Они не хотят признавать очевидного: для того, чтобы сесть на поезд, они должны ступить на грязные улицы Термитника – самого неблагополучного района Рурка.

Это смешно и грустно одновременно.

Тихий шелест воды под мостками убаюкивает. Воду чистят каждый день, иначе жители Лагуны задохнутся.

С утра идет снег. Первый снег, которому так радуются дети, и поэтому воспитанники сиротского приюта, несмотря на окрики наставников, сбегают за пределы небольшого садика. Они хотят набрать снега с перил мостков и побросаться им друг в друга.

Озеро под ними еще не замерзло.

И чистое утро первого снега оглашается криками ужаса.

Воду чистят каждый день. И поэтому тело молодой женщины не успело распухнуть до такой степени, что его было бы невозможно опознать.

И его опознают.

Леди Эйзенберт, молодая и красивая вдова, не так давно вступившая в права наследования после смерти мужа.

На ее теле нет ни клочка одежды, однако кто-то позаботился о приличиях.

Тело леди Эйзенберт покрыто сплетенными между собой свежими цветами, которые еще не успели размокнуть.

Ее глаза кто-то выдавил и вставил в глазницы цветки белых хризантем…

***

В Лагуне трудно собраться толпой: мосты слишком узкие для массовых мероприятий. Но сегодня жители самого странного района Рурка попытались.

Бросили свои дела и грудились на мосту, возле которого было обнаружено тело женщины в цветах.

Полицейским пришлось разгонять эту толпу, чтобы добраться до трупа.

– Леди Эйзенберт, – капитан центрального участка Денвер Фрост склонился над женщиной, когда двое полицейских вытащили тело из воды. – Надо же.

На его лице застыла кривая улыбка, превратившая его испещренное шрамами лицо в гримасу.

– Вы знакомы? – один из его подчиненных поднял голову.

– Да, встречались… – рассеянно подтвердил Фрост. Нахмурился и поправил повязку на отсутствующем глазу А потом внезапно гаркнул: – Где Роквелл и Нордив?

Стоявший рядом с ним мужчина в штатском вздрогнул и торопливо заговорил:

– Их дело завело их в Спираль, вчера они мне доложили, что с утра отправятся туда.

Капитан разочарованно цыкнул, а потом обернулся к мужчине в штатском и приказал:

– Тело в морг. Народ разогнать. И срочно найди мне Киру и Джека.

– Но, капитан, у них же…

– Быстро!

Полицейский в штатском меленько закивал, черкнул что-то карандашом в своем блокнотике и начал раздавать указания другим. Капитан же бросил последний взгляд на труп в цветах, незаметно усмехнулся и пошел прочь.

Вызвав бричку, приказал ехать в участок.

Всю дорогу с его губ не сходила легкая улыбка, стер он ее только оказавшись в участке. Здесь почти никого не было. Оказавшись в своем кабинете и закрыв дверь на ключ, Денвер Фрост сел за стол и достал из нижнего ящика пузатый бокал и бутылку коньяка. Плеснул себе немного, выпил и зажмурился.

Весь его вид указывал на то, что он почти счастлив.

***

– Все-таки надо было его в участок пригласить…

– Ты же сам сказал, что будет лучше, если мы его с поличным возьмем!

– А ты меньше меня слушай!

– То есть, я еще и виновата?

– А кто?

– Тебе не кажется, что ты обнаглел в последнее время?

– Только в последнее? Эх… и вообще, чего ты такая хмурая?

Кира запахнула плащ поплотней и поморщилась.

– Не нравится мне, когда все так банально.

Джек пожал плечами.

– Что поделать. С другой стороны, в последнее время такие дела – редкость.

– Какие? Скучные?

– В которых плохими парнями оказываются жители трущоб. И я думаю, дело в этом. Ты ведь поэтому злишься? Потому что с тех пор, как мы раскрыли танцующую и ее сообщников, нам не попадается ничего, связанное с нашей верхушкой?

– Я хочу их прищучить, – не стала отрицать очевидное Кира. – А в итоге все замолкло. Уже месяц эти мрази спят спокойно… Или ищут способ вернуться к тому, что делали.

– Если начнут пропадать дети, мы об этом узнаем, – Джек приобнял напарницу, а потом хмыкнул. – Прекрасно! Смотри-ка, кто идет!

Улица Тихих Шагов обвивала Спираль по кругу. У нее не было ни начала, ни конца. Поэтому, находясь в любой ее части, можно было смело говорить, что стоишь и в начале, и в конце, и посреди улицы. Здесь, у подножия Верхнего Города, располагались самые дорогие лавки, куда частенько заходили представители знати.

Но в последнее время здесь стало опасно. Неизвестный убивал владельцев, забирая всю хранящуюся в лавках выручку.

Хотя, нет. Уже известный.

Парень выглядел представительно: начищенные до блеска туфли, дорогой плащ, модная шляпа, гладко выбритое лицо и скучающе-презрительный взгляд. На такого посмотришь – сразу подумаешь, что из самой верхушки. Тот, который считает, что мир вертится вокруг него. Тот, кто может все.

Но Кира и Джек, несмотря на дурную славу, что ходила о них в участке, умели работать.

Они неторопливо двинулись навстречу своей жертве. Они тоже сейчас казались не теми, кем были на самом деле.

Потасканная жизнью шлюха и ее сутенер ранним утром возвращаются из борделя в свои трущобы.

– Как ты думаешь, нож у него в кармане? – делая вид, будто пьяно споткнулась, спросила Кира.

– Конечно! – скривил губы Джек. – Вообще он, конечно, молодец. Мы искали его ночью, а он убивает по утрам.

– Ранняя пташка!

– Угу…

– Начинаем?

Вместо ответа Джек резко толкнул Киру, заставив ее упасть прямо под ноги убийце.

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не напивалась, а? Ты думаешь, клиентам приятно, когда их обслуживает пьяная потаскуха?

– Прости… – всхлипнула Кира. – Прости меня… я больше не буду!

Джек смачно сплюнул под ноги ошарашенному парню, а потом поднял голову.

– Ох, простите, господин! – сделав вид, что только его заметил, Джек приподнял шляпу. – Сейчас я уберу это от ваших блистательных ног! Вставай, слышишь?

Кира закрыла лицо руками и горько заплакала.

– Вставай, я сказал! – прогремел Джек.

Парень, так и не решившись вмешаться, попытался обойти Джека и не наступить на Киру, но не тут-то было.

Кира внезапно перестала рыдать и ловко подставила ему подножку, а когда он, не удержавшись на ногах, шмякнулся на колени, ее напарник придавил убийцу, сев сверху.

– Жаль, – с притворным сожалением он покачал головой. – Такой костюмчик стильный… а весь в грязи.

– Что вы делаете? – проскрипел парень, пытаясь вырваться изо всех сил, однако Джек умудрился не только удержать его на месте, но и достать наручники.

– Свою работу, – ответил он, защелкивая браслеты.

– На помощь! – заорал парень, бездумно дрыгая ногами. – Грабят! На помощь!

– Спокойно, мы из полиции, – Кира встала и отряхнула платье. – Хотя, это тебя не очень утешило, правда?

– Полиция? – сдавленно прохрипел убийца. – Я не понимаю.

– Скоро поймешь! Знаешь, в чем прелесть технического прогресса, парень? – Джек поднялся на ноги и потянул своего пленника за собой. – Ножичек у тебя в кармане легко расскажет нам, был ли ты на местах убийств. Правда, нам еще придется испачкать тебе пальчики.

– Пальчики? – парень, кажется, понял, что влип. – Я не понимаю…

– Ты ведь не особо задумывался, когда заходил в лавки, правда? На перчатки в первый раз денег не хватило, да?

– Перчатки? Что вы творите? – от представительности не осталось и следа. – При чем здесь перчатки, и в чем меня обвиняют?

– Пока ни в чем. Но есть такая наука о пальцах… о ней мало, кто знает. А уж выходец из Угольных Доков и подавно, – миролюбиво ответила Кира. – Но, боюсь, тебе пора смириться с мыслью, что жить тебе осталось недолго.

– Недолго? – парень совсем испугался.

– Убийцам светит смертная казнь.

– Я не убийца! Вы меня с кем-то спутали!

– Вот и посмотрим. А теперь заткнись и шагай. И радуйся, что еще слишком рано, и никто толком не проснулся. Иначе тебя бы могли убить до суда.

Джек толкнул своего пленника вперед, и они втроем побрели прочь из Спирали.

– Ты сказала про Доки? Серьезно? А откуда ты знаешь про дактилоскопию, если сама оттуда?

– Потому что, в отличие от нашего с тобой клиента, я все свои деньги в свое время на образование потратила, – отрезала Кира. – И, Джек…

– Что?

– Заткнись.

Капитан

Ему казалось, что злорадного удовольствия в нем столько, что скоро оно начнет вытекать из ушей. Держать лицо совершенно не удавалось, и поэтому ничего не оставалось, как запереться в кабинете и праздновать.

Праздновать непонятно что, но менее хорошим это утро не становилось.

Кто бы ни убил леди Эйзенберт, он оказал этому городу большую услугу. Нинель Эйзенберт была самой молодой женщиной из тех, кто принимал кровавые ванны. И это делало ее самой виновной. Отчаявшиеся стареющие аристократки, потерявшие былой цветущий вид… их одержимость вернуть себе каплю молодости можно было понять. Но невозможно было понять Нинель.

Она и так была молода.

После смерти мужа несчастной женщине просто нечем было заняться. Ну что ж, теперь ей точно не скучно… в загробной-то жизни!

В дверь постучали.

– Я занят! – прорычал Капитан, откидываясь на спинку и с наслаждением делая глоток коньяка.

– Капитан… тут к вам… пришли, – из-за двери послышался испуганный голос Лайта.

– Роквелл и Нордив? – осведомился Капитан, со вздохом пряча бутылку в нижний ящик стола.

Кира будет рада этой смерти. Джек, впрочем, тоже.

– Н… нет…

– Тогда я занят, – отрезал Капитан, доставая коньяк обратно.

– Это… к вам лорд Эшер, – проблеял Лайт.

Моргнув, Капитан опять спрятал бутылку и подошел к двери. Согнал улыбку со своего лица и повернул ключ.

Лайт выглядел совершенно обескураженным. А чего он удивляется? В Лагуне убили аристократку. Конечно, верхушка всполошилась. Они ведь уверены, что бессмертны. Что они держат этот мир в своих руках. Кем бы ни был неведомый убийца, он уже оказал Капитану услугу.

Ведь он собирается заняться именно этим. Он докажет, что никто, даже самый богатый человек Рурка, не смеет нарушать закон. А если нарушит – его ждет расплата. Так или иначе.

Рано или поздно.

Эшер выглядел отстраненно. Его маска добродушного толстяка-предпринимателя едва держалась, да и не была нужна. Капитан знал этого человека очень хорошо. Он видел его без маски.

– Доброе утро, лорд Эшер, – Капитан слегка кивнул. Будь он простолюдином, пришлось бы кланяться. Но он был одним из них.

Нет.

Он – тоже лорд. Но он не один из них. Война все изменила.

– Рад видеть, Фрост. Надо поговорить, – отрывисто ответил Эшер.

Пожав плечами, Капитан посторонился, впуская одного из самых влиятельных людей Рурка в свой небольшой кабинет.

– Закрой дверь, – войдя, приказал Эшер.

Капитан повернул замок, а потом обошел стол и сел на свое место.

– Смею напомнить, что я тебе не слуга. Я в любом случае закрыл бы дверь, но приказывать ты мне не имеешь права, – сухо уведомил он.

Эшер глубоко вздохнул, а потом уселся напротив.

– Надо поговорить.

– Я так и понял. Что-то случилось?

– Ты знаешь, что случилось!

Капитан позволил себе усмехнуться. Потому что сдерживать улыбку не было сил.

– Ты про леди Эйзенберт? Очень жаль… аппетитная была вдовушка…

– Фрост! – прорычал Эшер. – Ты говоришь о леди!

– А что такое? Я не могу оценить ее формы? Или ее состояние? – Капитан устал бороться с распирающим его злорадством. – Нет, это не я ее убил.

Эшер резко выдохнул сквозь зубы. На его лице застыла гримаса ненависти.

– С огнем играешь, Фрост.

– А я умею с ним играть, – самодовольно усмехнулся Капитан. – Зачем ты пришел? Подстегнуть меня? Или мне закрыть это дело? Это, кстати, будет легко, ведь я еще не назначил никого, чтобы заниматься им, так что, по сути, это дело еще не открыто… выдадим за самоубийство, хм?

– Ты издеваешься? – взревел Эшер. – Ей выдавили глаза, раздели и небеса знает, что с ней творили до смерти!

Капитан почувствовал, как улыбка сползает с его лица. Стало противно, будто в его кабинет кто-то принес поднос с кучей дерьма.

Наклонившись, он в который раз достал из нижнего стола бутылку коньяка. Плеснул себе немного, даже и не подумав предложить Эшеру.

– Ты помнишь, когда ты был в этом кабинете впервые? – спросил он.

Эшер нахмурился.

– Ты о чем? – спросил он.

– Ты явился ко мне с приказом закрыть дело. Знаешь, как мои ребята назвали его? «Дело о протухших сливках». И если ты думаешь, что сливки эти были из молока, ты глубоко заблуждаешься…

– К чему ты клонишь, Фрост? – прищурился Эшер.

– Убийство руководителя оркестра… ты приказал мне закрыть это дело, обвинив случайного бедолагу. Интересно, как бы вы отнеслись к тому, что я обвинил бы кого-нибудь из верхушки? Но не того, кто убил…

– Ты же знаешь, что Йеш Горс здесь ни при чем. Тогда убили одного из наших, помнишь? Лорд Брайт погиб!

– Знаю. Я видел его тело. Его съели крысы, – мило улыбнулся Капитан. – Жуткое зрелище, мне так жаль…

– Ты издеваешься? – взъярился Эшер.

– Нет… просто случай с Брайтом показал, что в этом мире еще осталось место для высшей справедливости. Ведь он был одним из тех, кто убил Горса. Они натравили на несчастного стаю голодных крыс…

– Ты издеваешься, – заключил Эшер, внезапно успокоившись. – Так вот слушай меня. Ты поручишь дело Нинель Эйзенберт своим лучшим людям. Мне плевать на остальных. Понимаешь?

– Понимаю, – пригубив еще коньяка, сказал Капитан. – Вам вообще плевать на всех, кроме себя. Но Рурк огромен. И кроме леди Эйзенберт здесь хватает трупов.

– Ты не понял, – губы Эшера скривились в неком подобии улыбки. – Если ты не станешь сотрудничать, твоя шлюха…

Капитан поставил свой бокал так резко, что он треснул.

– Моя «шлюха» – одна из детективов, – отчеканил он. – И не стоит мне угрожать, иначе я могу подумать, что ты связан с кем-то еще… кто тоже называет мою женщину «шлюхой». Ты понимаешь, о чем я?

Эшер нахмурился.

– Не очень, – буркнул он.

Капитан решил, что поверит. Пусть Эшер и не был его другом, ему не хотелось верить, что этот человек связан с делом танцующей.

А вот его жена – вполне. Хотя в списке имен, которые назвала Дейзи Орелл, ее не было. А вот Нинель Эйзенберт была.

– Сделаем так, – глубоко вздохнув, сказал Капитан. – Это дело мое. И я буду им заниматься. Так же, как я бы занимался любым другим делом. Большего от меня не требуй. Мы найдем убийцу. И для того, чтобы я это сделал, меня совершенно не надо шантажировать. Мы друг друга поняли?

Эшер кивнул.

– Без протокола, Фрост… за тобой следят. Следят, чтобы ты не навредил. Ты мне нравишься. Ты предан своему делу, и ты действительно лучше наших великосветских бездельников. Ты – один из нас, и только это тебя спасает. Ты это понимаешь?

– Ну хоть что-то, – мило улыбнулся Капитан.

– Будь начеку, – серьезно сказал Эшер.

Поднявшись на ноги, он повернул ключ и быстро покинул кабинет, оставив Капитана в одиночестве.

Ты мне нравишься…

Йеш Горс лорду Эшеру тоже нравился. Но это не помешало ему покрывать его убийц…

Мэри

Сегодня утром выпал снег. Мэри чувствует запах свежести, когда просыпается. А еще аромат сдобных булочек и чесночных хлебцев.

Это стало ей доступно недавно: булочная довольно далеко, и раньше она не чувствовала этого запаха.

Она опускает ноги на пол и протягивает руку в поисках трости, хотя, если подумать, она ей не нужна. В своем доме Мэри уже прекрасно справляется и без нее.

Она может спуститься вниз без нее.

Трудности начинаются уже после того, как она выйдет на крыльцо.

Запахи, звуки, малейшие дуновения сквозняка стали намного острее, заменив ей зрение. Когда ее глаза ослепли, мир сузился до маленького клочка тьмы, поглотившей все остальное. Но постепенно мир начал расширяться обратно. И Мэри поняла, что сможет жить дальше. И даже наслаждаться своим существованием.

Каждый день к ней приходит кто-то из Теней. Чаще всего это Томас, который, как и она, не живет по расписанию, и не имеет профессии. Томас водит Мэри в Горшечный Квартал. Там дурно пахнет, но именно там Томас может нормально работать. Срезать кошельки. Кира приходит реже. Несмотря на всю бесполезность, она рисует на лице Мэри косметикой, превращая ее в красавицу, и они идут гулять. Кира водит Мэри в Спираль. Там, на улице Тихих Шагов, есть место, где рядышком стоят целых четыре парфюмерных лавки. Букет ароматов цветов, различных фруктовых масел и амфоры, вот, что чувствует Мэри на этих прогулках. Еще реже приходит Капитан. Он приводит Мэри в свой дом, ведь она единственная, кто знает, где он находится. Там Мэри болтает с золотой птицей Никой, пока та пытается в очередной раз удивить Капитана своими кулинарными талантами. Ника влюблена в Капитана, но Мэри знает, что это бесполезно. Теперь, когда она слепа, она знает все секреты Денвера Фроста.

На самом деле, Ника тоже об этом знает. Она очень юна, но не глупа. Иногда Мэри кажется, что это чувство влюбленности давно ушло, но Нике просто нравится дразнить Капитана. И если честно, Мэри в восторге от тех эмоций, что испытывает Капитан, когда Ника вручает ему очередные пирожки с малиновой начинкой, огромное блюдо с фаршированным перцем или тарелку супа с клецками.

Мэри не видит его лица. Но чувствует, что в глубине души он благодарен этой заботе.

Джек приходит реже всех. За месяц он побывал у нее только два раза. Но именно его визитов Мэри ждет с замиранием сердца. Пусть он и простак, но именно его присутствие раскрашивает тьму вокруг яркими красками. Джек не любит традиции, и каждый раз ведет ее в разные места. И рассказывает про них. Показывает их. А еще он рассказывает про людей. Веселые и грустные, трагичные и счастливые истории людей, что вокруг.

Мэри уверена, что он все придумывает, но это и не важно. Важно то, что когда с ней рядом именно Джек, она видит. То полотно, жуткий рисунок, который она создала, думая о счастье и море, действительно стало пророческим. Джек действительно был ее глазами.

А еще именно он был с нею рядом в тот вечер, когда она ослепла. Он говорил странные вещи о том, что его работа – это знать все, но Мэри так и не поняла, что он имел в виду. А еще она точно знала, что Джек не знает все!

Нет.

Джек точно не знает о том, что Капитан любит Киру. Он точно не знает о том, что последний сосед Мэри – старый горшечник, живущий на первом этаже, – любит жареные свиные ребрышки. Джек точно не знает, что она, Мэри, всегда чувствовала рядом с ним покой.

От него пахнет жизнью. Но он – простак.

В тот вечер, когда она ослепла, и он принес ей трость, она сказала ему:

– Ты ведь всего лишь человек.

А он ответил:

– Иногда этого достаточно…

Капитан

Когда Лайт сообщил, что Кира и Джек приволокли в допросную основного подозреваемого и собираются закрыть дело, Капитан подумал, что это судьба.

Все правильно.

Связано убийство леди Эйзенберт с Тварями, или нет, заниматься им все равно будут Призрачные Тени.

Подписав открытку-предупреждение для Томаса, Капитан нашел посыльного и заплатил ему втройне, приказав на обратном пути заскочить в лавку булочника и отнести еду Мэри. Сегодня очередь Киры, и она забудет. Точно забудет. А вечером ему нужны будут все Призрачные Тени.

А пока он не собирался даже пальцем шевелить. Они хотят его шантажировать? Пусть.

Пусть только посмеют. И если Эшер говорит правду, и он не знает о том, что леди Эйзенберт была одной из тех мразей, что купались в детской крови, ему повезло.

Потому что в список личных врагов Капитана он не попадет.

У них есть власть. Что ж, у него тоже.

Впервые за долгое время он занимался бумажной работой с удовольствием. Выводил каждую букву. Вчитывался в каждую строчку. Тщательно подбирал отчеты. Лист к листу.

Во всем должен быть порядок!

Он занят. Он не может сейчас все бросить и начать заниматься убийством леди Эйзенберт.

Ее раздели, выдавили глаза, украсили розами и утопили. Возможно, под цветами найдутся и другие причины смерти. Пусть пока поработает патологоанатом. А Капитан занят. Он сортирует отчеты.

Кира и Джек ввалились в его кабинет возбужденные и довольные собой и друг другом.

– Все-таки моя идея была прекрасна!

– Это была моя идея!

– Не придирайся! Главное, что мы его раскололи!

– Это я его расколола!

– Ты просто нагнулась, чтобы его нос тебе в декольте уткнулся! А разговаривал он со мной!

– То есть, ты справился бы и без меня?

– Вы сюда поговорить пришли? – прервал их Капитан, по своему обыкновению смотря на Джека.

Напарники замолкли и повернулись к нему.

– Прости, Капитан, – сказала Кира, закрывая дверь.

Джек уставился на его стол и нахмурился.

– В Рурке перестали убивать? – удивленно спросил он. – Что-то у тебя на столе слишком чисто.

– Порядок навел.

– То есть, убивать все-таки перестали, – заключил Джек. – У тебя же никогда нет на это времени!

Кира прислонилась спиной к двери и полезла за мундштуком.

– Не надо, – попросил ее Капитан. – Все-таки день на дворе. Я никому не разрешаю курить в моем кабинете, и ты это знаешь.

– Ты нас воспитывать сюда позвал? Если так, то я пойду. Надо писать отчет по «спиральному демону».

– Отчет по чему? – Капитан подумал, что ослышался.

– Это мы так дело назвали. Парень же в Спирали работал. Будет хорошо смотреться на папке: «Дело № 36/2. Спиральный демон.»

Капитан хмыкнул.

– Отчеты подождут. Мы с вами идем в морг.

– В морг? – разочарованно спросил Джек. – А как же отдых? Мы дело закрыли, между прочим!

– В морге отдохнешь, – отрезал Капитан, поднимаясь на ноги.

– В морге отдыхать мне не нравится! Там холодно и невкусно пахнет! – возмутился Джек. – Капитан, имей совесть!

– У него ее нет, – недовольно проворчала Кира.

– Ты тоже это заметила?

– Сегодня вечером сбор Призрачных Теней, – объявил Капитан. А когда они замолчали, вопросительно глядя на него, добавил. – Хорошо, когда тихо, правда?

Томас

Иногда ему кажется, что все дела, которые ведут Призрачные Тени, накликаны именно им. Потому что вся компания собирается в тот момент, когда Томас начинает скучать.

Стоит ему только начать мечтать о поводе собраться всем вместе, как этот повод находится.

Но несмотря на это, открытка с выставки уродов застает его врасплох. Он не готов. В его жилище пыльно и совсем нечего есть. А еще на стене висит полотно Мэри. То, которое она нарисовала в прошлый раз. Капитан, Твари за его спиной, и лежащая у его ног израненная женщина.

Иногда Томасу кажется, что это Кира. Он вглядывается в очертания скрюченной фигуры, и ему слышится ее запах. Запах женщины и жизни. А еще – вишневого табака, который она так любит.

Но это не Кира. Это не может быть она.

Потому что Капитан такого не допустит. Они все такого не допустят. Томас в этом уверен.

Скорее всего, это танцующая. Та, что была застрелена здесь. Запах крови, ее и ее сообщника, сфинкса, тоже иногда мерещится Томасу.

Возможно, именно поэтому он предпочитает проводить время вне дома. Ухаживать за Мэри. Ходить в «Черную Луну», где только для него одного танцует Марла. Гулять по Горшечному Кварталу и Спирали в поисках зазевавшихся прохожих, у которых так легко увести кошельки.

Томасу часто приходит в голову мысль перебраться к Мэри. Так будет удобнее. Ослепшая рисующая осталась совсем одна, и ей нужен тот, кто просто будет рядом.

Но Томас не решается ей это предложить. Он почему-то уверен, что она откажется. Не захочет.

Мэри нужен кто-то другой. Пусть Томас и Мэри – Твари, они слишком разные. Томас – шакал. И рисующей с ним рядом делать нечего.

Нужно убраться. Собрать пыль из углов, протереть стол, приготовить еды… Но Томас медлит. В конце концов, Призрачные Тени собираются у него потому, что это – удобно.

Потому что в Термитнике всем на всех плевать.

Томас кидает на смятую постель покрывало, умывается и разогревает жаровню. А потом выходит из дома и находит мальчишку-посыльного. Сует ему в ладонь несколько монет и называет адрес Мэри.

Ему бы самому за ней сходить. Привести сюда.

Но ему надо приготовиться. Пусть Тени и приходят к нему только из-за удобства, законов гостеприимства никто не отменял. Он сварит кофе. Достанет остатки сладостей.

А вечером, когда все разойдутся, отправится в «Черную Луну» и закажет там хороший кусок протухшего мяса.

Томас все-таки начинает уборку, и время проходит очень быстро.

И в тот момент, когда он слышит запах Мэри: застарелого отчаяния, смирения и масляных красок, он понимает одну вещь.

Только вместе, впятером, они создают идеальную композицию. Они – это весь мир. У каждого из них своя жизнь, своя судьба и свои тайны.

У каждой Тени – свой секрет.

Мэри, ослепшая, но не сломленная. Томас знает, чем она живет. Знает ее тайну.

Джек, пахнущий типографской краской, весельем и загадками.

Кира, излучающая истинную женственность и ум.

Капитан, живущий в ярости и одержимый чувством справедливости.

И Томас. У Томаса тоже есть секрет. И этот секрет знает только один из Теней.

Шакал никогда не думал, что его тайну узнает именно человек.

Мальчишка-посыльный помогает Мэри войти и тут же исчезает. Он получил свои деньги вперед.

– Хорошо выглядишь, – вместо приветствия говорит Томас.

Мэри, после наступления слепоты взявшая за привычку опускать глаза, кивает.

– Я же только ослепла, руки у меня на месте, – отвечает она. – Я в состоянии умыться. Ты приказал привести меня сюда. Томас… ты хочешь сказать, что сегодня сбор Призрачных Теней?

– Да. Я получил открытку.

Мэри вздыхает. От нее пахнет страхом.

– Вот и посмотрим, смогу ли я оставаться одной из вас, – говорит она.

Томас подходит к ней, берет ее за руку и крепко сжимает.

– Ты всегда будешь одной из нас. Другого не дано, – отвечает он.

Он знает точно: это абсолютная правда.

Капитан

Убедившись, что никого, кроме Капитана, в морге нет, Кира и Джек устроили возле тела леди Эйзенберт целое представление. Джек утверждал, что убийце просто хотелось скрыть аппетитные формы несчастной вдовы, а глаза он прихватил, как трофей. Кира же криво улыбалась и заявляла, что цветы на теле – подарок. На свидание.

Страшное свидание получилось…

Капитан не мешал им. Пожалуй, сейчас их перепалка доставляла ему особенное удовольствие. Та, что купалась в крови детей, заслужила, чтобы над ее телом болтали пошлости два идиота.

Заслужила.

Ее задушили. Аккуратно, без спешки. А потом выдавили глаза. Судя по отсутствию следов борьбы, она не сопротивлялась. Была пьяна? Или ее опоили?

Патологоанатом разберется.

– Насмотрелись? – когда спор о прелестях леди Эйзенберт плавно перешел в обсуждение прелестей Киры, Капитан поспешил это прекратить.

В подаренном им плаще она выглядела сногсшибательно. А новые угрозы в ее адрес заставляли сходить с ума от ярости.

– Ты хочешь поручить это дело нам? – Джек, прищурившись, посмотрел на него. – Но тут вряд ли Твари поработали. Может, кому другому отдашь? Не хочу я искать убийцу этой мрази. Разве только для того, чтобы ему руку пожать!

– А я его даже поцелую, – поддержала напарника Кира.

– А меня? – хитро усмехнулся Джек.

– А ты не заслужил!

– Хватит! – рявкнул Капитан. – Это дело для Призрачных Теней. Именно потому, что жертва – из тех, кто был в списке танцующей. Мы решили вести войну с грязью верхушки. И если мы хотим иметь шанс на победу, мы должны делать вид, что играем по их правилам. Нас пятеро, забыли? И одна из нас – слепа.

Лицо Джека на миг потемнело.

– Ты ведь думал об этом, да? – спросил он.

– О чем? – нахмурился Капитан.

– О том, что Мэри больше не сможет быть одной из нас.

– Чушь, – отрезал Капитан. – Как и все, я навещаю ее.

Краем глаза он заметил, что Кира сложила руки на груди.

– Ты понимаешь, о чем он говорит, – произнесла она. – Может, ты и готов быть ей приятелем… другом. Но она не сможет не быть Призрачной Тенью. Она – одна из нас.

– Я знаю! – прорычал Капитан. – Все. Убираемся отсюда. Нас ждет Томас.

– А Мэри?

– И Мэри, возможно, уже там, – пытаясь не сорваться и говорить спокойно, ответил Капитан. – А мы – здесь.

Напарники переглянулись. Не верят? Пусть их.

В конце концов, Джек отчасти прав. Иногда Капитану приходит в голову, что Мэри больше не сможет быть Призрачной Тенью. А это значит, придется искать ей замену. Он старательно отгоняет эту мысль, но она упрямо возвращается. В самый неподходящий момент.

И в такой момент Капитан чувствует себя зверем. Хотя… он ведь и есть Зверь.

В Глубь.

Сегодня он точно пойдет в Глубь. Напьется и хорошенько отдубасит кого-нибудь на арене.

Зверю Глуби пора хорошенько выпустить пар… Потому что дома это делать решительно невозможно. Ведь в его доме живет Тварь, которая вбила себе голову, будто она в него влюблена.

Кира и Джек еще раз бросили взгляды на тело леди Эйзенберт и направились к выходу из морга. А Капитан еще раз взял протокол с места происшествия. Вчитался.

Хм. Оказывается, в глазах жертвы были не розы. И даже не примулы. Хризантемы. Почему он был уверен, будто это розы?

Потому что розы – любимый цветок всех женщин.

Убийца, случайно, не флорист? Ведь в глаза одной из самых богатых женщин Рурка он вложил цветки хризантем. Символы богатства и власти.

Это что-то значит? Или так совпало? Может, на розы просто не хватило денег?

И где он покупал эти цветы?

Или… где он их вырастил? Хороший вопрос, ведь сегодня в Рурке выпал первый снег.

Напарники ждали его возле внешней двери. И не только они.

– Лорд Фрост! – миловидная худенькая девушка, заламывая руки, кинулась к нему на шею, обдав запахом своих приторно-сладких духов.

«Любовь королевы»: роза, малина, лилия и мускус. Капитана чуть не стошнило.

– Вы должны помочь! Должны мне помочь!

Отстранившись от незнакомки, он бросил взгляд на Киру. Она смотрела на эту сцену равнодушным взглядом. А не должна. Ведь по легенде она – его любовница.

Джек, кажется, вспомнил об этом, потому что, тряхнув головой и усмехнувшись, он пихнул напарницу в бок и посмотрел на нее страшными глазами.

Кира сначала не поняла, чего от нее хотят, а потом внезапно скривила губы, шагнула к девушке и, схватив за шкирку, оттащила от Капитана.

– Ты кто такая? Хоть понимаешь, на кого бросаешься? – надменно произнесла она. А потом повернулась к Капитану и прошипела: – Нашел помоложе, да? Я для тебя уже не достаточно хороша?

О да, она была невероятна в своем притворном гневе. Если бы он мог, он замер и любовался ею. Вечность.

– Милая, я не знаю, кто это, – спокойно ответил он и, шагнув к ней, взял ее руки в свои. – Поверь.

– Правда?

В глубине ее глаз играли бесенята. Кажется, не у него одного настроение сегодня поднялось. Леди Эйзенберт порадовала своей смертью всех Призрачных Теней. Пальцы Киры были холодными, и жутко хотелось согреть их своим дыханием. Ведь это нормально: целовать руки любимой женщины?

Но он сдержался. А только тихо произнес:

– Правда…

Нельзя. Ведь для нее все это – лишь легенда. Она недолюбливает его. Для нее все это в тягость.

А он просто насладится этим мгновением ненастоящей нежности.

– Да что вы тут устроили? Мою подругу убили, а вы… Лорд Фрост, вы должны мне помочь! Вы должны помочь ей! Нинель… она была прекрасным человеком! Вы должны это знать! Я пришла… я хочу дать показания! Я знаю, кто убил Нинель! Знаю!

Кира медленно потянулась к нему и легонько поцеловала в щеку. В ту, что была изуродована шрамом.

– Иногда мне хочется, чтобы мы оба были кем-нибудь другими. Наша работа… Встретимся вечером, хорошо?

У него дыхание перехватило. Слишком уж неожиданной была эта внезапная ласка. Притворная. Но от того не менее головокружительная.

– Ждите у меня у Томаса, – шепнул он.

Кира отстранилась, смерила девицу предостерегающим взглядом, а потом повернулась к Джеку.

– Пойдем. Нам еще отчет писать, – растягивая слова, сказала она, и, будто спеша, скрылась в сумраке переулка Последних Снов.

Джек кивнул. Подмигнув Капитану, он двинулся вслед за напарницей, оставив того наедине с приторно пахнущей девицей.

***

Выйдя на широкую улицу Неровных Башен, где с большей вероятностью можно было поймать бричку, Кира и Джек остановились, глядя по сторонам. К сожалению, ничего похожего на транспорт в зоне их видимости не наблюдалось.

– И все-таки не зря говорят, что женская память – короткая, – заключил Джек, недовольно цыкнув.

– Ты о чем? – кисло спросила Кира, кутаясь в плащ. Ее будто бы знобило.

– Я о том, что мне пришлось тебе напоминать про легенду! Ты чуть не подставила Капитана!

– Да эта девица знать не знает, как я выгляжу!

– А вдруг она была на том вечере у лорда Эшера? Или на похоронах Джорана Шейка? То, что ты ее не видела, не означает, что тебя не видела она!

– Я – детектив. У меня отличная память на лица, – отрезала Кира.

– Я заметил, какая у тебя память…

– Ты на что намекаешь?

– Да не переживай ты, это нормально, честное слово! Вы все такие…

– Еще одно слово, и я достану твою книжку из кармана и засуну ее в рот!

– Она не вкусная…

– Что?

– Книжка… тебе не понравится. Книги, они для другого, понимаешь? Их не курят!

– В твой рот! – кажется, Кира даже обиделась.

Джек насмешливо посмотрел на напарницу, затем вздохнул и примиряюще поднял руки.

– Ладно, прости… пойдем, что ли, на другую улицу… здесь будто вымерли все…

Кира еще раз посмотрела по сторонам и внезапно замерла. Проследив за ее взглядом, Джек вытаращил глаза.

– А эта что здесь делает?

– Гуляет, видимо… – растерянно ответила Кира.

– Ей гулять только глухой ночью можно! Вы что, сговорились все?

– Ты о чем?

– Подставить Капитана! Если кто-то из верхушки узнает, что эта идиотка в Рурке, их обоих убьют!

Кира согласно кивнула.

– Куда это наша золотая птичка собралась, интересно? – задумчиво вопросила она.

Напарники не сводили с Ники глаз. Девчонка, к счастью, их не заметила. Слишком нервничала. Заламывая руки и тревожно оглядываясь по сторонам, она шла по улице Неровных Башен, стараясь держаться в тени. Пожалуй, она подготовилась: натянула полосатый вязаный шарф до самого носа, в глаза прохожим не смотрела, да и вообще выглядела скорее бродяжкой, чем бывшей оперной дивой, но напарники все равно ее узнали.

– Давай-ка за ней проследим, – предложил Джек. – А то натворит глупостей, а Капитану потом разгребать.

Кира фыркнула.

– Может, он наоборот, только рад будет. Она же все-таки Тварь. Не думаю, что он очень уж счастлив, укрывая ее в своем доме.

Джек хихикнул.

– Я думаю, они поладили. Она его печеньками кормит… а он ее выгуливает по ночам. Так что, он может расстроиться. Вдруг ему в глубине души все это нравится? А помнишь, как они спорили при нас?

– Ладно, убедил, – сдалась Кира. – Пойдем посмотрим, что за секреты у нашей золотой птицы…

Дождавшись, когда Ника свернет в темный переулок Летних Дождей, напарники беспечно переглянулись и двинулись следом.

Переулок Летних Дождей заканчивался тупиком, и девчонке просто некуда было деться…

Мэри

Томас старается говорить непринужденно, но Мэри все равно слышит его тревогу. От него пахнет неуверенностью, настойкой череды, кровью и кошкой. Последнее заставляет Мэри улыбаться.

Кто бы мог подумать, что Томас, страдающий аллергией, свяжется именно с кошкой? Мэри знает, что отношения шакала с Марлой больше похожи на отношения проститутки и клиента, но кто знает: может, Томасу нужно именно это? Влюбленный в Киру, он никогда бы не дал ход своим чувствам. А сейчас он перестал страдать из-за этого. Человеку и Твари нельзя быть вместе.

Мэри, ослепшая от дара рисующей, знает это, как никто. Она – полукровка. Дочь рисующей и человека. И она не совершит такую же ошибку.

Даже если судьба подбросит ей шанс ее совершить…

Остальные Тени опаздывают. Время идет медленно, но закат неотвратимо наступает. Мэри больше не видит закатов или рассветов. Но ощущает их. Каким-то неведомым чувством, о котором раньше и не подозревала.

Томас возится у печи: варит очередную порцию кофе. Он молчит. Все темы для разговоров иссякли, но Мэри даже рада этому. В молчании тоже есть своя прелесть. Иногда молчание говорит намного больше, чем самые громкие слова.

И в этом молчании тихая ярость Капитана, пришедшего через полчаса после заката, горит яркой звездой. В воображении Мэри эта звезда – алая.

Она не может видеть, но все еще в состоянии представлять.

– Где Кира и Джек? – спрашивает Капитан, и его алая ярость окрашивается в темно-фиолетовый цвет беспокойства.

– Не знаю, – отвечает Томас. – Мы думали, вы все вместе придете.

– Меня задержали, – отрывисто говорит Капитан. – Якобы свидетельница. Они ушли раньше меня на два часа!

Теперь беспокойством заражается Томас. И сама Мэри.

Джек и Кира способны за себя постоять, и если они пропали… Пропали посреди дня, это о многом говорит!

Они не могли не прийти. Ведь вся их расхлябанность – всего лишь хорошо отработанные роли. Маски, приросшие к лицу.

И если Капитан прав, что-то случилось.

Они не могли не прийти.

Мэри поднимается со стула и идет к Капитану. Его алая ярость сияет в ее тьме, и она безошибочно находит то место, где он стоит. Положив руку ему на плечо, она тихо говорит:

– Мы найдем их. Подумай, это может быть связано с делом, которое нам предстоит? Что произошло?

Капитан дышит ровно. Наверняка, он выглядит спокойным, даже равнодушным. Но Мэри больше не видит внешнюю оболочку. Она видит только то, что внутри.

Бушующий ураган чувств. Пожалуй, Капитан никогда не бывает спокоен по-настоящему.

– Сегодня утром в Лагуне нашли тело одной из самых богатых женщин Рурка, – отвечает Капитан. Его голос тих, но Мэри слышит сдерживаемый рокот. – Леди Эйзенберт.

Мэри кажется знакомым это имя. Где она могла его слышать?

Ответ приходит сразу же.

– Одна из участниц прошлого дела? Та, что работала с танцующей? – спрашивает Томас. – И ты уверен, что здесь замешаны Твари?

– Нет, – бросает Капитан. – Но ее убийством займемся мы. Мы должны вытравить всю мразь из Рурка. Уничтожить нелюдей. И мне не важно, Тварей или тех, кто стал хуже их.

Мэри понимает.

– Капитан, я не знаю, смогу ли я что-нибудь нарисовать, – говорит она. – С тех пор, как зрение покинуло меня, я ни разу не пыталась этого сделать.

Она чувствует, что Капитан смотрит на нее. Как будто пытается задать вопрос: «почему?»

Потому что боялась. Боялась правды.

Но теперь выбора нет.

– Может, сначала поищем Киру и Джека? – спрашивает Томас.

В его душе тоже бушует ураган. Он привязан к ним всем, а особенно – к Кире. Капитана тоже больше интересует судьба именно Киры.

Но вот Мэри очень волнуется за Джека. Потому что он – всего лишь человек.

А для того, чтобы выйти из передряги, мало быть просто человеком.

Иногда этого недостаточно…

– Поищем, – ворчит Капитан. Мэри чувствует, что он хочет все бросить и отправиться на поиски женщины, что занимает все его мысли. Но он сдерживается, ему приходится прежде всего думать о деле. – Мы расстались возле морга. Оттуда и начнем. А заодно я покажу вам тело леди Эйзенберт…

Капитан

Смотря на опущенные слепые глаза Мэри, Капитан пытался думать о ее недуге. Искать выход на случай, если она больше не сможет рисовать образы будущего.

Потому что думать о том, куда провалились Джек и Кира, не было сил.

Два умудренных жизнью опытных детектива исчезли посреди дня. А утром Капитану снова напомнили о том, что "его шлюха" поплатится, если он нарушит правила.

Но ведь он уже это сделал. Он посадил за решетку Фиону Шейк. Знатную леди, участвующую в кровавых ритуалах.

Тогда ему тоже угрожали жизнью Киры. Но за арестом леди Шейк ничего не последовало.

Нет, это бред.

Джек никогда не даст напарницу в обиду. Капитан нашел этих двоих в девятом участке, что располагался в Обители. Точнее, не нашел. Ему рассказали про странную парочку напарников-детективов, ввергающих в шок своей неординарной внешностью, которые время от времени закрывают дела до того, как их кто-то откроет.

Джек чувствовал Тварей, и они с Кирой ловили самых отъявленных, не желающих жить по человеческим законам.

Когда Капитан пришел к Джеку с предложением перевестись в центральный участок и стать одной из Теней, тот поставил условие.

Он сделает это только вместе с напарницей.

А когда Капитан увидел эту самую напарницу и узнал в ней женщину, на которую уже давно любовался из окна, он понял, что это судьба.

Джек не даст Кире попасть в беду.

Он попадет в нее вместе с Нордив.

– Не волнуйся, – тихо сказала Мэри, когда бричка повернула, и копыта лошади застучали по каменной мостовой улицы Неровных Башен. – Я уверена, что с ними все в порядке.

Томас, сидящий рядом с Рисующей, громогласно чихнул. Он выглядел плохо: на одежде и в его доме все равно оставался запах кошки, и шакал страдал от аллергии.

– С ней все хорошо, – прошелестел он.

Капитан усмехнулся. Странно, он почему-то решил, что, завязав отношения с Марлой, Томас охладел к Кире.

Очевидно, нет.

– Я не волнуюсь, – сказал Капитан.

Теперь настала очередь Мэри усмехаться.

– Я вижу, – хмыкнула она.

Слышать подобное от слепой было дико.

Бричка остановилась. Капитан помог Мэри выйти, и она привычно взяла его под руку.

Привычно. Еще не так давно именно Рисующая была его спутницей на всех раутах, и все думали, что она – его любовница.

И если бы не слепота, все так бы и оставалось. И сейчас Капитана шантажировали бы жизнью Мэри, а не Киры.

Боялся бы он за Рисующую так же? Поддался бы шантажу?

Хотя, если подумать, он не поддался шантажу и в прошлый раз. Они все равно раскрыли дело о пропавших подростках.

И спасли детей.

Но образ Киры, израненной и обнаженной, до сих пор преследовал Капитана во снах. Мэри нарисовала то, что не сбылось.

Так бывает?

Дежуривший у входа в морг, старик вытаращил глаза, глядя, кого привел Капитан. Слепая художница выглядела просто жалко, а вот Томас представлял собой классического пройдоху. Впрочем, это было недалеко от правды.

– Шт…татских не положено, – промямлил он, вжимая голову в плечи.

Старик совершенно точно подрабатывал, позволяя студиозусам из местной медицинской школы, вскрывать тела неопознанных. И он знал, что все об этом знают.

Поэтому, выдав дежурную фразу, дал Капитану, Мэри и Томасу пройти.

Честно говоря, Капитан уже насмотрелся на труп Нинель Эйзенберт. Поэтому, пока Томас и Мэри занимались делом, он отошел к столу, где располагались улики.

Цветы.

Хризантемы в глазах. Сплетенное рубище из декоративных подсолнухов, гербер и лилий. Что это может значить?

Предположение, что убийца символизировал это, как подарок, было очень похоже на истину. Убийство на почве ревности? Вдовушка явно пользовалась популярностью среди мужчин, а судя по ее участию в деле с танцующей – страдала от скуки. И вполне могла пытаться развеять скуку частой сменой партнеров.

Вдовам можно все. Им многое прощают.

Нинель была не только богата, но и красива… очень красива.

А кто теперь унаследует ее состояние?

И куда, демоны всех преисподних, делись Кира и Джек?

– Незадолго до смерти она с кем-то была, – внезапно сказал Томас.

Капитан обернулся. Оказывается, пока он нюхал цветочки, Шакал принюхивался к телу. И не просто принюхивался.

Частично изменившись – на щеках и запястьях проступила шакалья шерсть, а челюсть выдвинулась вперед – он легонько касался языком шеи леди Эйзенберт.

– Ты уверен? – отведя взгляд, спросил Капитан.

Томас кивнул. Вернув себе человеческий облик, он опасливо покосился на него.

Мэри с безучастным видом стояла возле двери. Будто почувствовав его взгляд, она сказала:

– Прости, Капитан. Я же слышу эмоции. А мертвые ничего не чувствуют. Здесь я бесполезна.

В этих словах слышалось многое. Капитан явственно услышал: «Зря вы меня с собой взяли».

– Ладно… – глубоко вздохнув, он двинулся в сторону рисующей. – Пошли отсюда.

– Надо было оставить меня у Томаса, – произнесла Мэри. – Я всего лишь обуза.

Томас замер, а потом посмотрел на Капитана. В его глазах читалась просьба. Капитан покачал головой. Его и не нужно было просить.

– Ты никогда не будешь обузой, – твердо сказал он. – Слышишь? Никогда.

И он с облегчением понял, что говорит чистую правду.

Мэри слабо улыбнулась, а Капитан повернулся к Томасу.

– Цветы обнюхивать будешь? Или облизывать?

Шакал усмехнулся, а потом покачал головой.

– На ней запах Твари, Капитан, – произнес он.

– Что?

– Я только понять не могу, кто именно был с ней. Запах четкий, но очень слабый… я думаю, поэтому он ее в воду и кинул. И в цветы ее укутал.

– Значит, мы ищем кого-то пахучего, – кивнул Капитан. – Ну хоть что-то.

Истеричка-свидетельница действительно утверждала, что незадолго до смерти у вдовушки завязались отношения с каким-то мутным типом. Она была уверена, что это он убил ее подругу. Но, к сожалению, ни доказательств, ни имени, ни адреса она не знала.

Капитан потратил на нее два часа.

Два часа.

А Кира и Джек в этот момент… исчезли. Надо было отправить эту дуру в участок, и идти с ними. Но кто же мог подумать, что двое детективов с пистолетами сгинут посреди дня!

Да, они могли случайно наткнуться на кого-то важного. Но в таком случае, обязательно отправили бы посыльного с запиской, где они.

А здесь – просто испарились!

Испарились.

– Пойдем-ка, понюхаешь на улице, – Капитан мотнул головой в сторону выхода. – Может, учуешь следы Киры и Джека.

Томас кивнул.

– Давай попробуем…

Он долго водил носом, стоя на крыльце, и пожалуй, впервые в жизни, Капитан пожалел о том, что Твари не разгуливают по Рурку не таясь.

Изменив облик, Томас смог бы усилить обоняние… но пусть закат уже миновал, на улице еще есть люди.

– Прости, Капитан, – Томас выглядел так, будто сейчас расплачется. – Слишком много людей здесь прошло с тех пор. Я не чувствую запаха Киры и Джека. Он обрывается у крыльца… кажется, они пошли в ту сторону, – он показал на выход из переулка Последних Снов.

Сердце, душа и разум провалились куда-то вниз. Пусть Капитан и понимал, что эти двое вполне могут быть в порядке, в глазах стояли строки записок с угрозами и утренние слова Эшера: «Ты – один из нас, и только это тебя спасает.»

Кира – не одна из них.

И они, пусть и пытаются шантажировать его ее жизнью, никогда не поймут ценности ее жизни.

Они уверены, что люди, живущие за пределами Верхнего Города, – всего лишь отбросы. Так было всегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.