Катерина Ши
«Приятно» познакомиться

© Шильцына Екатерина Олеговна, 2023

Глава 1

Егор

Развалившись на кресле заднего сидения автомобиля, бессмысленно листаю новостную ленту. Палец, уже в который раз, двигается снизу вверх, перетягивая за собой экран. Мне откровенно скучно, потому что нужно ехать в свой загородный клуб «Былинино» и быть участником очередного мероприятия, которое может пройти и без моего присутствия. Да только жена решила сегодня организовать благотворительный вечер, пригласив таких людей, перед которыми нужно показаться лично. На самом деле, мне плевать на них, но бывают в жизни моменты, когда новые знакомства просто необходимы. Вот и сейчас мне нужно одно соглашение на постройку ресторана, а для этого необходимо снести ветхое жилье, которое пустует не первый год. Там, разве что, собирается молодежь вечером отдохнуть, да бомжи ночуют. Но, как оказалось, просто так мне выкупить этот гнилой кусок земли нельзя, потому что он находится в собственности государства, и продавать мне его никто не желает. Вот и хочу сегодня дожать уважаемого Антона Павловича и подписать нужные бумаги. А если нет, придется прибегнуть к более радикальным мерам.

Жена всю дорогу щебечет о том, что пригласила какую-то Алину – «супер-пупер» девушку, которая владеет своим салоном красоты и фирменным магазином одежды. Мне, если честно, плевать, потому что нет никакой разницы, куда Аня отнесет заработанные мною деньги. Но молчу, потому что не хочу её обидеть, просто стараюсь не вдумываться в бред, который рассказывает жена, и пропускаю часть слов мимо ушей.

– У Алины лучшие мастера! Спорим, сегодня все у неё были? И знаешь, мне нравится, что ни одна прическа и мейкап повторяться не будут. Подход к каждому клиенту индивидуальный!

Анна что-то еще рассказывает об удачно выбранном платье из последней коллекции, которую привезла Алина. И что это платье сейчас на ней. И мне приходится через силу улыбнуться, показывая, как мне нравится новый образ жены. Девушка поворачивается спиной, демонстрируя свою высокую прическу, да только я всегда любил распущенные волосы, и Анна это знает. Тогда зачем попросила все убрать и заколоть?

Я невольно еще раз осмотрел свою жену и поморщился, внутри себя, естественно. Мы познакомились два года назад на каком-то приеме, она стояла такая скромная и утонченная у открытого окна, и я не смог пройти мимо, потому что зацепился взглядом за тонкую одинокую фигуру. Потом пересеклись с ней в картинной галерее, затем уже сам стал приглашать скромницу, которая первое время выкала мне, на разные мероприятия. Анна всегда вела себя сдержанно и не вызывающе. Выглядела пусть не так модно в своих недорогих платьях, но была живой и настоящей. Потому что я был по горло сыт накрашенными и разодетыми дамами, которые пытались меня подцепить. Но Анна была неизбалованной и не помешенной на деньгах девушкой. И я повелся на это, сделал предложение и уже как год мы были в браке. Правда, все резко поменялось. Да так, что я мысленно прокручиваю время вспять и пытаюсь понять, в какой момент моя скромная жена превратилась в особу, которой важно чужое мнение. За год нашего брака она только и делает, что не вылезает с показов и салонов красоты. И меня это, честно сказать, стало подбешивать. Раньше не замечал за ней такого интереса. Да, я пошел на то, чтоб она не работала, купил машину и делал подарки. Но рассчитывал, что дома меня будет ждать любящая жена и мать моего ребенка.

Но это отдельная тема постоянных ссор в нашей семье. Мне тридцать лет и я уже хочу иметь полноценную семью, заниматься с сыном или дочкой, гулять, играть. Да я просто мечтаю держать малыша на руках и вытирать слюни. Мне даже помощники не нужны – ни няни, ни бабушка. Лишь бы Аня мне ребенка подарила. Но нет. Жена настроена решительно и делает все, лишь бы не забеременеть. Не готова она в свои двадцать пять ходить с огромным животом и отекшими ногами. Боится рожать и вообще не очень любит детей, как оказалось. А еще она беспокоится за свою фигуру, которую тренирует каждый день в фитнес-клубе.

Я с ней уже серьезно разговаривал, объяснял свою позицию, говорил о том, что хочу нормальную полноценную семью. А Аня начиталась глупых журналов и старается привести мне массу доводов против рождения ребенка. Я могу и на стороне гульнуть, да только не по-человечески это, все же она моя супруга. Любимая и единственная. Правда, чувствую, что угасаю к ней, не тянет. Ведусь только на красивую и яркую оболочку, но внутри гнилье образовалось. Или оно уже было, да только я, слепец, пропустил этот факт мимо себя. На фоне частых ссор, я стал больше уделять времени работе, а Аня, словно, не замечает моего отдаления. Занимается глупостями в виде организации каких-то вечеров, закатывает банкеты. И приглашает всех кому не лень.

– А еще к нам привезут детей из детского дома номер пять. Раз вечер благотворительный, пусть смотрят, куда деньги вкладывать будут, – неожиданно выдает супруга, и я даже обернулся в её сторону.

Эта тема меня заинтересовала, чтобы моя жена, да о чужих детях пеклась? Странно, очень странно.

– И чем они будут у нас заниматься? – спрашиваю, – детскую площадку еще не установили.

Я давно заметил, что к нам приезжают целыми семьями, в которых есть дети. И одним бассейном, хорошим пляжем и контактным зоопарком детвору не развлечь. По выходным всегда присутствуют аниматоры и проводят разные конкурсы, да только этого все равно мало. Тогда и возникла идея создать детское пространство, даже проект подготовили. И сейчас уже освободили площадку внушительных размеров под качели, горки и карусели. Есть идея поставить небольшой городок, в котором малышня сможет веселиться под присмотром родителей и работников клуба.

– А мне какое дело? – совершенно неожиданно выдает Аня, – с ними будет воспитатель, вот пусть и развлекает.

Я опустил руку с телефоном, смотрю жене в глаза и вижу там равнодушие. Ей действительно всё равно, чем будет заниматься выводок детей разного возраста в неизвестном месте. Главное продемонстрировать новое платье и показать себя хозяйкой вечера. А я ведь даже толком не знаю, сколько она потратила. Был рад, что хоть чем-то занимается. А сейчас понял, какая она есть. Теперь все вечера только через меня и мое разрешение. Хватит кутить деньги и жить как хозяйка жизни. Я это состояние с нуля зарабатывал и прекрасно знаю, насколько тяжело сводить концы с концами.

Нашу машину на светофоре резко подрезает «Ауди» красного цвета с тонированными стеклами. И мои мысли медленно перетекают в другое русло. Тачка – что надо: стильная, красивая, спортивная двухдверная модель с турбинами. Да только за рулем, как всегда, сидит чей-то глупый сынок, который прогуливает очередное дополнительное занятие по китайскому языку. Или это безнаказанный лихач, который позволяет себе в черте города слишком многое. Последнее время стритрейсеров на дорогах стало как собак нарезанных. И ладно бы они катались в отведенных местах, так средь белого дня гоняют. Вот как сейчас этот тип, резко стартует и со свистом летит вперед. Явно на тот свет торопится, козел.

А еще ходят слухи, что компания гонщиков тормозит на трассах фуры. Не те, что принадлежат мелким предпринимателям, а именно с дорогим товаром. Кто-то из своих людей намеренно сливает информацию, наверное, и процент неплохой получает. И волнует меня этот вопрос не просто так. Мне должны привезти очень ценный и дорогой товар – антикварную мебель и разные мелочи, которые стоят баснословные деньги. Эти вещицы планирую перепродать и не только закрыть свои расходы, но и остаться в прибыли.

Поэтому, с какой-то злобой смотрю вслед удаляющемуся автомобилю и прошу водителя запомнить номера, на всякий случай. Мало ли, вдруг вот такие гонщики пронюхают что-то про мой товар? А так хоть с чего-то смогу начать, разыщу быстро эту тачку. И да, я никому не говорю о своей затее, даже с женой не делюсь. И после сегодняшней выходки вообще перекрою ей кислород.

В клубе уже вовсю празднуют очередное мероприятие, и ждут только нас с женой. Анна выплывает из салона нашего дорого автомобиля, словно лебедь, и приветствует гостей. А мне плюнуть ей под ноги хочется, затолкать в машину и отвезти домой. Чтобы перестала думать только о себе, чтобы хоть на мгновение вспомнила про меня. Но приходится улыбаться и делать заинтересованный вид. Сам же осматриваю гостей в дорогих костюмах и вечерних платьях, и замечаю под кронами деревьев одинокую фигуру в джинсах и футболке. Удивленно вскидываю бровь и замечаю, как Анна двигается в сторону странного гостя. Почему гостя? Прием закрытый и проезд на территорию только по приглашениям, а персонал ходит в специальной форме. Про пригласительные для этого вечера жена рассказывала еще утром и жаловалась, как тяжело придумать новый и необычный дизайн для них. Иду следом за Анной и замечаю, как та поджимает губы и недовольно морщит носик.

– Алина! – это та самая с личным салоном? Смешно! – Я же сказала, что будет дресс-код. Только вечерние платья и прически! – моя жена даже ногой топнула от негодования.

Но девушка и не замечает упреков. Продолжает еще некоторое время с кем-то разговаривать по телефону и потом оборачивается к нам.

– Приехали аниматоры для детей, попроси, чтобы их впустили, – спокойно отвечает она и поглядывает на экран телефона.

Вот тут невольно начинаю уважать девушку. Наверняка Анна разболтала многое и мне даже стыдно за неё. Совершенно посторонний человек дорабатывает то, что должна была продумать моя жена.

– Зачем они нужны? – складывает Анна руки на груди и смотрит с какой-то обидой и недоверием. Еще бы, в её личное пространство залезли и не спросили об этом.

Алина опускает руку с телефоном и закрывает динамик.

– За тем, что приедут дети! – делает акцент на последнем слове, – и им будет здесь скучно среди взрослых дядей и тетей, – как маленькой объясняет Алина. – А еще мне нужно помочь организовать им стол.

– А стол-то зачем?

Я прикрываю глаза и мысленно прошу жену закрыть рот. Потому что в моих глазах она только что упала и очень низко. Мне стыдно перед Алиной, этот человек добровольно исправляет существенные косяки моей жены и даже не стремится сделать так, чтобы её заметили и похвалили.

– Алина, я муж Анны, Егор…

– Алексеевич, Егор Алексеевич, – влезает жена, и я просто хочу в этот момент её задушить своими собственными руками.

– Егор Алексеевич, – через силу произношу свое отчество, – помогу вам уладить все вопросы.

Девушка благодарно кивает и возвращается к разговору. Я же звоню охране и требую немедленно пропустить аниматоров. Потом ко мне подбегает управляющий и сначала получает втык за то, что подробно ничего не рассказал о предстоящем мероприятии, а следом получает задание – организовать детскую зону с питанием.

Жена стоит с поджатыми губами и обиженно смотрит на меня. А плевать, хоть в три ручья пусть плачет. Но есть элементарные вещи, которые любая женщина может выполнить самостоятельно. Моя же женщина, как ни печально осознавать, заботится только о себе. Пока разговариваю и даю задания, Алина исчезает. И как ни искал её глазами, найти не удалось.

– Дома будет серьезный разговор, – предупреждаю жену и ухожу к гостям.

Детский коллектив приехал через полчаса, показал зажравшимся бабам и мужикам спектакль и покинул импортированную сцену. А меня тошнит от людей, которые сидят вокруг. Ни одна сволочь не отвлеклась от своего телефона или жутко интересного разговора. Никакого уважения к маленьким актерам, которые старались, учили слова, готовились. Скудные хлопки некоторых людей – вот и вся благодарность.

Я встал из-за стола и пошел лично убедиться, что детей хоть в сладостях не обидели. Да только они уже развлекались с Алиной и аниматорами. Невольно залюбовался, как девушка бегает, пытаясь поймать малышню. А та с визгом разбегается врассыпную. И все бы хорошо, да только цепляюсь взглядом за безжизненные и пустые глаза девушки, в которых плещется столько боли, что невольно останавливаюсь. Улыбка на лице и смех – все это для маленьких озорных детишек, сама же Алина, словно внутри себя.

А потом от толпы отделился мальчик лет пяти и пока шел ко мне, я старался внимательно рассмотреть такое знакомое мне лицо. Мальчишка был светленьким, с большими серо-голубыми глазами. И я все никак не мог понять, где встречал подобное лицо. Ведь встречал же? Однозначно. Я хорошо запоминаю лица. Малыш тем временем уже подошел ко мне. Смотрит серьезным взглядом через стекла очков.

– Вы будете с нами играть? А то мама устала бегать.

Мама? Алина его мама? Я еще раз слежу за тонкой фигурой девушки, которая действительно уже выдохлась. И присоединяюсь. Иду за малышом под удивленные взгляды детей. Скидываю на ближайшую лавку пиджак, засучиваю рукава рубашки до локтей.

– Раз, два, три, четыре, пять – буду вас я догонять!

И ребятня пускается врассыпную. И Алина с ними. А я, как мальчишка, ношусь по площадке, которая скоро обзаведется детской зоной. Пытаюсь поймать детвору, которая с писком и визгом мечется вокруг меня. И я увлекаюсь игрой, сам не замечаю, как уже убегаю от смешной рыжеволосой девочки, которой удается догнать Алину. Я не знаю, чем бы и дальше закончилась наша забава, да только к нам подошла моя жена. Анна была недовольна тем, что её бросили одну в такой важный день. А мне? Мне было пле-е-вать! Я давно вот так искренне не веселился, что стараюсь не замечать осуждения в глазах супруги.

Спустя минут десять, когда мы все устали и запыхались, детей повели в ближнюю беседку за стол, а ко мне подошел все тот же мальчик в очках и протянул руку.

– Лев, – представляется с серьезным видом.

– Егор, – отвечаю так же серьезно и пожимаю маленькую ладошку.

– Спасибо, что помогли организовать праздник для моих друзей и приняли участие в игре. Мы с мамой извиняемся за свой внешний вид, – он разводит руки в стороны, демонстрируя шортики и футболку, – но исправимся, костюм и платье уже в домике.

Он еще раз жмет мою руку и уходит к маме, которая все это время пристально за нами наблюдает. Они о чем-то разговаривают, потом прощаются с ребятами и идут в сторону гостиничного дома. Теперь я знаю, что они живут на берегу озера в одноэтажном домике с террасой.

Анна нетерпеливо подходит ко мне и дергает за руку.

– Что это было, Егор?

– Это была игра с детьми, Анна. С детьми, которых пригласила именно ты. Следующий раз, когда станешь организовывать что-нибудь в этом же духе, посоветуешься со мной.

Жена обиженно разворачивается и уходит. А мне так хочется еще много чего ей наговорить вслед, но сажусь на лавку и зачем-то жду мальчика в очках. Сам же попутно думаю, кого он мне напоминает. Всю голову переломал, вспомнил всех знакомых, с которыми дружил с самого детства и ничего.

Минут через двадцать дверь домика открылась, и мальчик вышел в классических серых брюках со стрелками, белой сорочке и жилете. Он галантно подал руку матери. И тут у меня реально воздух в легких закончился, потому что такого преображения я не ожидал. Алина распустила свои длинные волнистые волосы и уложила их на одну сторону. Тонкая фигура была затянута в элегантное вечернее черное платье в пол. Когда девушка шла, то в вырезе до бедра появлялась длинная ножка, которая с каждым разом все сильнее привлекала моё внимание. Я жадно рассматривал образ и впитывал его в себя, словно губка.

Алина поравнялась со мной и еще раз поблагодарила.

– Спасибо вам за помощь, Егор Алексеевич, – проговорила она спокойным голосом, а мне хочется волосы на себе рвать, лишь бы она меня по имени называла.

– Можно просто – Егор, – отвечаю и улыбаюсь. А девушка кивает, уголки её губ чуть дрогнули.

– Хорошо, просто Егор, – теперь она улыбается так искренне, что на щеках появляются ямочки и я на них подвисаю. Рассматриваю то одну, то другую.

Девушка кивнула головой и двинулась дальше, а я стиснул челюсть, потому что её спина была оголена до поясницы. И мне дико захотелось набросить Алине на плечи пиджак, чтобы никто не смотрел на выпирающие позвонки и лопатки. Шумно сглотнул и пошел следом. Точнее, старался сделать все, чтобы девушка не терялась из поля моего зрения.

Она уверенно шла между гостями, изредка с кем-то здоровалась, но на разговоры не задерживалась. Маленький кавалер вел свою даму к беседке на берегу, которая пряталась среди деревьев. И я сам хотел к ним присоединиться, да только повод найти никак не мог.

– Привет, брат! – мне на плечо падает рука, возвращая тем самым в реальный мир, где я женат, где у меня гора забот и хлопот. Морщусь, но не от боли, а от нежелания общаться с маменькиным сынком. Но оборачиваюсь.

– Здравствуй, Роман, – и тут меня словно ток прошибает. Те же серо-голубые глаза и светлая шевелюра. Нет, быть не может…

– Анна сегодня недовольная, все заметили. Уж не поругались ли? – смеется он и резко замирает. Взгляд направлен мне за спину, и я знаю, на кого он смотрит. И даже готов перекрыть ему обзор, чтобы не смел заводить свои дешевые интриги с Алиной. Но брат хлопает свою спутницу по мягкому месту и просит дождаться его у фуршетного стола.

– Знаешь её? – спрашиваю я.

– Да, – как-то натянуто проговорил брат и двинулся в сторону девушки. Она его заметила не сразу, а когда увидела, вскочила на ноги и побледнела. Мальчик вцепился в подол её платья…. И…. Я незаметно стал подходить к беседке с неосвещенной стороны так, чтобы меня среди деревьев и кустарников не было видно.

Алина

Роман шел в мою сторону и выглядел растерянным. Его взгляд блуждал по мне и возвращался к лицу. А я сдерживала себя, лишь бы не скривиться и не плюнуть под ноги. Мужчина, которого я ненавидела каждой клеточкой своего тела, внимательно посмотрел на моего сына и споткнулся. Застыл на месте, не дошел до меня каких-то пару метров. Сжал руки в кулаки и стоял, смотрел на нас и беззвучно открывал и закрывал рот.

Я ждала этой встречи долгие пять лет и готовилась день ото дня. Но стоило заметить его – растерялась, разволновалась. Я видела, с какой нерешимостью на лице шел ко мне мужчина, и поджилки перестали трястись. Моментально собралась и теснее прижала к себе сына. Лева, конечно же, узнал его, от сына ничего не скрываю. Он хоть и маленький, но не по годам смышленый. Он – все, что у меня есть. Моя отрада, моя гордость и надежда, а вместе с этим страшные воспоминания и пережитые мною мгновения. Но сегодня я не буду той наивной девочкой, которая в шестнадцать лет повелась на смазливую мордашку парня из старшего класса.

Тот день я никогда не забуду. На новогодней дискотеке в школе как всегда было много народу, от громкой музыки не было спасения. Я особой радости на таких мероприятиях не испытывала, но родители буквально заставили меня пойти на праздник, ведь единственная дочь только и делает, что учится. Лучше бы в тот вечер я училась, тогда бы не привлекла внимание Романа Аратова, который совсем недавно перешел в нашу школу. Добрая половина девушек из параллели (да и не только) бегали за ним по пятам: домой провожали, у подъезда поджидали, выслеживали на улице и непременно желали с ним заговорить.

Мне же на нового ученика было плевать, у нас экзамены на носу. Поэтому училась усердно, желая порадовать родителей красным аттестатом. Это была моя маленькая мечта, которую воплощала в жизнь. Но, все обернулось совсем иначе.

Это потом я узнала, что Роман поспорил с моим лучшим другом и одноклассником, а тогда была в растерянности от неожиданного внимания к своей персоне. Еще бы, самый классный парень школы решил пригласить меня на танец, потом даже до дома проводил.

Родители были счастливы, что дочь хоть с кем-то стала общаться. А я не понимала, как себя вести, как отвечать на знаки внимания. Роман меня задаривал подарками и цветами, все девчонки с завистью смотрели мне вслед, а я хотела сквозь землю провалиться, потому что невинные касания переросли в объятья и поцелуи. И часто Роман мог позволить себе касаться меня в общественных местах. Я же в такие моменты сгорала со стыда, и каждый раз просила не делать этого. Да, нужно было настоять, пресечь. Да разве прошлая я могла так поступить? Нет, сейчас осознаю, что была слишком наивной и слабой.

Наши встречи зашли слишком далеко, в один день парень пригласил меня в гости. Сказал, якобы его родители хотят со мной познакомиться. Да только дома родителей не оказалось, а Рома из добродушного и внимательного парня превратился в агрессивного типа. Он говорил про то, что поспорил с Русланом на мое тело и именно он должен быть первым и будет.

И был.… Отбиться я не смогла, так же как и убежать. Все случилось быстро. И воспоминания того дня преследуют меня в кошмарных снах, от которых я до сих пор не могу избавиться. Воспользовавшись мной, Аратов моментально позвонил Руслану и похвастался своим достижением, я же подобрала оборванные вещи, как смогла их нацепила и со всех ног бросилась домой.

В квартире оказалась мама, и ей ничего не пришлось рассказывать. Она все поняла. Её крепкие объятья старались меня согреть и успокоить, но душевная боль была намного сильнее физической. Мои родители – обыкновенные рабочие никак не могли доказать виновность семьи Аратовых. Родители Романа сделали все, что бы получилось так, как будто я сама совратила парня и теперь мы желаем поиметь с них денег.

Последние несколько месяцев до конца учебного года прошли для меня как в тумане. Я попыталась вернуться в прежний ритм и продолжить учебу, да только стоило зайти в школу, как все стали на меня пальцем показывать и шушукаться за спиной. Я стала прогуливать уроки, потому что не могла даже зайти в класс. Потом перестала выполнять задания и совсем прекратила посещать учебное заведение. Мне было противно находиться в местах скопления людей. Меня угнетало все. Родители наняли лучших психологов, со мной работали врачи. И я вроде бы стала выбираться из трясины, которая затягивала все глубже и глубже. Пока меня не стало тошнить по утрам. Я помню, как мама побледнела, стоя за моей спиной. Помню, как отец взъерошил седые волосы на голове. И помню, как врач «обрадовал» меня новостью о беременности.

Это было последней каплей для меня. В тот вечер я заперлась в ванной, с ненавистью смотрела на свое отражение в зеркале и со всего размаха ударила по стеклу. Кровь мгновенно выступила на руках, и на моем отражении осталось месиво. Именно такой я была, с израненной и кровоточащей душой. Я чуть не порезала вены, но мама успела остановить – взломав дверь, схватила за плечи и села со мной на пол, прижала к себе и твердо сказала: «Мы уезжаем, слышишь Алина? Уезжаем! А малыш наш! Наш! И никто о нем не узнает никогда!»

Только я не могла принять это. Для меня этот ребенок был чем-то ужасным и страшным. Да и не готова я была к нему совсем. Буквально недавно мои мысли были заняты другим, и эта неожиданная новость полностью меня опустошила, убила до конца. Я даже кричала, что сделаю оборот. Драла когтями живот, словно пытаясь вырвать еще не родившегося ребенка из себя. Маме даже пришлось бросить работу и сидеть со мной дома. Она утешала, обнимала, говорила о чем-то хорошем…. Но я закрылась в себе, полностью отключилась от мира.

Мы действительно переехали, как обещали родители. Продали все, что только было и перебрались в другой город и в другую жизнь. Меня только несколько раз привезли в школу на сдачу экзаменов, которые я провалила. Сдавала повторно и с трудом наскребла на минимальные баллы. Я не знаю, каким образом договорились родители, но мне выдали аттестат с нарисованными тройками.

Мы поселились в черте города, в небольшом, но добротном доме, где на свежем воздухе я могла часами бродить по запустелому саду, где пряталась в густой кроне дуба и долго беззвучно плакала, сжимая свое горло.

Отец открыл свою небольшую автомастерскую, которая стала приносить неплохой доход. Ко мне вновь начали приходить психологи для занятий, которые старались всячески вытащить меня из того жуткого состояния, в котором находилась. Но все было тщетно, я умерла еще там, в квартире Романа Аратова. Но внутри теплилась надежда на месть, которая с каждым разом разрывала меня на части.

Все изменилось в один день и так стремительно, что сама не поняла, как стала вставать из пепла. В кабинете УЗИ я услышала, как бьется сердечко моего маленького ребеночка.

Я глотала бегущие слезы и слушала, слушала, слушала. Тихие стуки, быстрые-быстрые. Они еще долго преследовали меня во снах, еще долго я слышала их в любом шуме вокруг себя. Именно они заставили меня поднять голову и ползти на свет. На свет надежды, что рано или поздно у меня будет все, что я справлюсь с тем грузом, что лежит на моих плечах. И именно с этого дня я запретила себе плакать. Слёзы – слабость. Их нельзя показывать, их надо скрывать. Я должна и обязана быть сильной, ради маленького комочка, который живет внутри меня. Я не буду вспоминать, откуда он появился и при каких обстоятельствах. Он есть – и это факт. Он мой и только мой. И все, кто попытаются его обидеть, хлебнут столько, что задохнуться.

Родительская поддержка – самое ценное, что есть у ребенка. И я за неё хваталась, как за спасательный круг. Цеплялась скрюченными пальцами, стараясь хоть как-то продержаться на плаву. Если бы не мама с папой, давно на себя руки наложила. Не смогла жить с той болью, что пожирает тебя изнутри как огромный питон, медленно заглатывая все глубже и глубже.

Я стала возвращаться в нормальную жизнь, очень медленно, но с таким упорством, что даже психолог похвалил и рассказал родителям о моих первых, пусть и маленьких, но таких важных достижениях. Я стала много читать о воспитании детей, начала искать себя заново. Вовремя вернулась к своим увлечениям и даже стала задумываться о профессии. Ни о каком институте речи не шло, что тогда, что сейчас – мне тяжело находиться в большом скоплении людей. Я всегда стараюсь искать для себя тихие и комфортные места. Меня раздражают взрослые и состоятельные люди, зато могу спокойно находиться среди детей. Наверное, именно поэтому я и стала постоянным гостем в детском доме. Взяла их под свою опеку и покровительство. Несла ответственность за детей, которых бросили, которым поломали судьбу. Именно в детском доме я чувствовала себя на нужном месте. Словно их и моя судьба чем-то похожи. Дети исцеляли своей искренностью и верой в добро. В добро, которого осталось так мало в этом жестоком и беспощадном мире.

А еще я понимала, что частые визиты не помогут детям полноценно жить. Детскому дому требовался ремонт и смена хотя бы мебели. Те крупицы добровольного пожертвования хватало лишь на покупку краски. Мелкий ремонт, который лишь скрывал недостатки, не исправлял всей ситуации, которая с каждым разом ухудшалась.

Я впервые пришла к выводу, что мне необходимо получить профессию. Потому что постоянно брать денег у родителей было кощунством. Мы и сами только-только вставали на ноги, мама смогла найти высокооплачиваемую должность, и у родителей появилась мечта – построить большой дом и расширить папин бизнес. Автомастерская с каждым разом давала все больше и больше средств, и часто образовывались очереди – запись к отцу шла на неделю вперед. И было необходимо выстроить новую широкую и комфортную мастерскую, нанять толковых работников.

Но, увы, с большим животом я пока что была не помощником. Лишь могла наблюдать за работой отца и вспоминать своё далекое детство, в котором мы с ним до позднего вечера проводили в гараже.

* * *

Малыш у моей ноги сильнее вцепился пальчиками в юбку и отступил. Мой храбрый воин все же побаивается неизвестно дядьку, зато, как легко подошел к мужу Анны. Обычно мужчин он обходит стороной, а Егор ему понравился, все уши прожужжал мне. Уж больно запомнилась Лёве игра в догонялки. Видно было, с каким восторгом он убегал от мужчины. Да не только он – все дети.

– Алина, – хриплым и напряженным голосом проговаривает Роман. Вообще, кажется, что слова он из себя выталкивает, – это… ты?

Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Я ли это? О да, он же запомнил маленькую запуганную девочку с косой на голове, в светлых брюках и блузке, а сейчас перед ним стоит состоятельная и уверенная в себе женщина. Естественно можно предположить, что образ той Алины с моим настоящим сейчас никак не клеится.

– Я, – отвечаю сухо и понимаю, что мне даже общаться с ним противно. Не то, что видеть, мне слышать его не хочется.

– Мам, – шепчет Лёва, дергая подол платья, – я передумал, пошли домой.

Я с малышом была согласна, плохая была идея выходить к людям. Ведь мы хоть здесь и частые гости, которым нравится отдыхать вдали от городского шума, но всегда стараемся держаться особняком. Нам просто нравилась атмосфера, которая здесь витает. Тихо и уютно, сразу видно, что хозяин этого заведения вложил не только огромное количество денег, но и частичку своей души.

– Да, пойдем, – беру сына за руку и уверенно двигаюсь вперед. Мужчина отступает, да только в последний момент Роман все же имеет наглость и хватает меня за руку. Это было его ошибкой, потому что прошлая Алина обязательно бы подчинилась. Но та девушка умерла. На её месте теперь я, которая кроме работы и благотворительности, занимается рукопашным боем. Потому что всегда ждала, что Роман рано или поздно появится в её жизни. И тогда неизвестно, как судьба разыграет эту партию, а я желала быть готовой ко всему.

И вот сейчас, когда он поймал меня за запястье, резко освобождаюсь и выворачиваю за спину уже его руку. Этот прием отработан мною до автоматизма, потому что старый тренер, который знает всю мою историю жизни от и до, лично следил за моими успехами. И сегодня он мог мною гордиться.

– Еще раз тронешь меня, Аратов, я тебе вырву руку и в жопу засуну, – говорю так, чтобы меня мог слышать только он.

Отпускаю многострадального парня и увожу сына от этого места куда подальше. Внутри все клокочет от злости. На самом деле, мне хочется наброситься на Романа и разорвать его на части, искалечить, уничтожить, стереть с земли. Но лишь сжимаю плотнее губы и спешу в сторону домика.

– Ловко ты его, мама, – с гордостью говорит сын, и весь мой запал улетучивается, – горжусь тобой.

Присаживаюсь на корточки перед ним, взлохмачиваю волосы и целую в маленькую щеку.

– Без твоей поддержки ничего бы не вышло, – малыш крепко обнимает меня за шею, а я поднимаюсь на ноги и несу его домой. Как самый бесценный груз прижимаю к себе, ласково глажу по спине и зарываюсь носом в волнистые волосы.

Глава 2

Егор

Смотрю вслед удаляющейся фигуре и перевожу взгляд на брата. Он потирает руку, но все равно смотрит Алине в спину. Вижу, что хочет пойти следом, но его что-то останавливает. Взъерошив волосы, Рома прикрывает глаза и тяжело дышит. А потом бредет в сторону беседки, где до этого сидела Алина. И я впервые наблюдаю, как его плечи поникли, как он съежился, сжался. Опустился на лавку и закрыл лицо руками.

Вышел из своего временного укрытия и зашел в беседку. Еще раз с ног до головы осмотрел брата и понял – он натворил что-то чудовищное. И мне даже не хочется делать предположения, но Лёвка….

– Не хочешь мне ничего рассказать? – сажусь напротив и складываю руки на груди.

Рома лишь усмехается, откидывается назад и прикрывает глаза.

– Можно и рассказать, да только место не то, – понятливо киваю и приглашаю в свой кабинет. Кажется, сегодня я узнаю то, что окончательно повергнет меня в шок. Ромка всегда был избалованным сыночком. Потому что мать любила намного сильнее, чем меня. А все потому, что родила его от обожаемого любовника, за которого вышла замуж, бросив нас с папой.

Отец не был богатым человек, но старался всё делать для семьи и даже больше. Ни я, ни мама никогда, ни в чем не нуждались. Да вот только папа не знал, что у любимой женщины есть любовник, и что она очень легко может променять отца на него. Я помню, как родители сидели за столом, как мать обвинила папу в том, что из-за его низкого дохода не может купить себе сумку или сапоги. А он объяснял, что устраиваться на третью работу не будет. Потому что хочет хоть сколько-то времени проводить с семьей. Но если ей денег недостаточно и кровь из носу нужны трендовые сапоги, то пусть выходит на работу. Папа никогда не кричал, он говорил спокойным, но очень строгим голосом, от которого лично у меня мурашки по рукам бежали. Зато мать устроила скандал. В тот день она заявила, что беременна от любовника и отец ей больше не нужен. И требовала, что бы папа немедленно убирался из дома.

Мне тогда показалось, что он сразу постарел на несколько лет. Снял обручальное кольцо и положил его на столешницу. Встал из-за стола и в полном молчании прошел мимо матери в спальню, а я побежал следом и смотрел, как он уверенно складывает вещи… И тоже поспешил в свою комнату. Достал рюкзак и спортивную сумку, с которой ходил на секцию. Стал быстро складывать только то, что считал в том возрасте нужным. В портфель сложил все учебники и тетради, которые поместились с трудом. А в сумку скинул всю одежду с полки, положил пенал, взял любимую игрушку с кровати и рамку с фотографией нашей семьи.

Я выскочил из комнаты, когда отец уже обувался. Он замер, смотря мне в глаза, и лишь усмехнулся, когда закинул на плечо мой рюкзак. Мать стояла в стороне и даже не пыталась нас остановить. Лишь растирала руками слезы по щекам и поджимала губы. Так мы и ушли, чтобы несколько лет подряд скитаться по съемным квартирам.

Отец так ни с кем больше и не познакомился, да и был холоден к противоположному полу. Близко к нам никого не подпускал. Ни одна женщина так и не переступила порог нашей квартиры. Даже когда устроился на постоянную работу, не ходил на праздники с коллективом, а проводил все свободное время со мной. Мать все это время нам не звонила, видимо наслаждалась новой счастливой жизнь. А я ненавидел её всем сердцем. Так же как и праздники, посвященные дню матери и семьи. В новой школе мне давали учить стихи, предназначенные маме. А я отказывался их брать, рвал листы и сразу выбрасывал в мусорную корзину. После нескольких таких выходок, в школу вызвали отца. Правда, после общения папы с учителем, от меня отстали. И больше не требовали того, что мне не нравилось.

С мамой мы пересеклись чисто случайно, когда папа решил отвезти меня в зоопарк. Я этого дня ждал две недели, а когда отец привез меня, то забыл обо всем на свете. Бегал от клетки к клетке, с замиранием наблюдал за львами и тиграми, да так увлекся, что не сразу её заметил. Да и не признал сначала, совершенно не обратил внимания на женщину, которая села передо мной на корточки. Просто когда понял, кто передо мной, позорно сбежал к отцу и взял его за широкую сухую ладонь. Я смотрел на неё с какой-то ненавистью, потому что она ведь сюда тоже не просто так пришла. Она ведь с другим мужем и другим ребенком. И ей нет никакого дела до меня, ни тогда, ни сейчас.

Мать попросила у отца разрешения звонить нам, чтобы общаться со мной. А папа пожал плечами и четко сказал: «Если Егор захочет, будете общаться, если нет – не настаивай». Он продиктовал ей номер, который, как сказала мама, не изменился. И обещала позвонить, почему-то при этом смотря на меня. А я отвернулся и попросился домой, потому что такой замечательный день был для меня испорчен.

Она действительно позвонила вечером, когда за окном было темно, и тихо прошептала: «Привет, сынок». А я молчал и слушай её голос. И испытывал только боль и огорчение. А потом задал вопрос, который беспокоил меня все это время: «Зачем ты так с нами поступила?». И теперь молчала она, а потом извинилась, пообещала позвонить завтра и положила трубку.

Мать старалась звонить каждый день, пыталась со мной разговаривать, да только я каждый раз не произносил ни слова. Она несколько раз звала на прогулку, хотела познакомить с братом. С братом, который разрушил нашу семью. И я согласился, потому что было интересно посмотреть, чем он лучше меня.

С Ромой мама нас повела на детскую площадку, а я не играл, просто сидел и смотрел на брата. Пытаясь найти между нами сходства и отличия. Потом он сам подошел и предложил поиграть, только я отрицательно покачал головой. Нет, он не лучше меня, такой же. Только мама его сильнее любит. После этой прогулки я отказался с ней разговаривать совсем.

Уже, будучи подростком, мы вновь пересеклись с братом в детском лагере. Он меня узнал сразу, в общем-то, как и я его. Сам старался свести наши встречи до минимума, а Роман пытался всячески вывести меня из себя. Уже тогда его характер был капризным и сложным. Он умел одной фразой ранить похлеще взрослого человека. Мы с ним были совершенно разными. Он – любитель интриг и пакостей, часто был в центре внимания, я же – намного скромнее, старался ни с кем лишний раз не общаться. Мне было комфортно с теми, кого знал очень и очень давно. Смена в лагере для меня была мукой ровно до того момента, как отцу предложили новую должность. За пару дней мы собрали вещи на съемной квартире и переехали в другой город. И я даже выдохнул с облегчением, потому что не нужно было возвращаться в лагерь и видеть наглые глаза Романа.

Пересеклись мы с ним в следующий раз через несколько лет. Он, как и сейчас, стоял с какой-то девочкой на час и беззаботно махал рукой. Приветствовал меня как старого доброго знакомого и даже уточнил про мой бизнес, который к тому времени стал стремительно развиваться. Даже тонко намекнул на скидки для родственников, но я быстро парня осадил, напомнив, что родственники мы исключительно по матери. Он рассмеялся и пообещал быть частым гостем в моем загородном клубе.

Я терпел его визиты, старался делать вид, что этого человека не существует. Да только жена под ухом постоянно гудела, что так нельзя, что мы братья. А мне хотелось развернуть её к себе лицом и напомнить, какие на самом деле братья. Но терпел, что тогда, что сейчас. Исключительно потому, что рано или поздно желал макнуть Рому лицом в его же недостатки.

* * *

Мы зашли в кабинет, и я закрыл дверь на замок. Достал из стола бутылку виски и два стакана. Плеснул добрую порцию в бокал и подал брату. Он почти одним махом выпил все и даже не поморщился. Взгляд у него до сих пор был отрешенный и пустой, а мне не терпелось узнать, что же этих двоих связывает. Если мои наблюдения верны, то… Даже думать не хочу…

Роман прикрыл глаза и стал говорить тихим голосом, если бы не идеальная тишина вокруг, то вряд ли услышал эту исповедь.

– Алина училась со мной в одной школе, на класс младше. Тихая девочка из обыкновенной семьи. Друзей у нее было мало, только Мамонов Руслан, с которым она в детский сад ходила, да потом в одном классе стала учиться… В общем, с ним мы и поспорили… – брат зарылся рукой в волосы, а второй налил себе почти полный стакан виски.

– На что поспорили? – хмурюсь, но терпеливо жду.

– На неё…, кто первым будет…

Я даже воздухом подавился. Шумно вздохнул, а как обратно – забыл. Смотрю на Романа и не нахожу слов, а он продолжил…

– Я за ней ухаживать стал, а потом обманом в квартиру заманил… И…

– Только не говори, что взял силой, – грубо перебиваю его.

– Ты сам это сказал, – на выдохе сказал Рома.

Тварь! Какая же он тварь!

– Её родители приходили на следующий день, да только отец их выставил, пригрозив рассказать, что Алина сама меня в койку затащила, а теперь они денег требуют. Они ушли, а батя рекомендовал пустить слух по школе, и я послушался.

Он вновь выпил, поставил стакан и посмотрел мне в глаза.

– Девушка появилась через пару дней в школе, а потом стала пропадать. Ее друг сказал, что и сам Алину давно не видел. А потом узнал, что она появилась только на экзамене…

– Постой, – останавливаю его, стараясь сложить картинку в голове, – на каком экзамене?

– После девятого класса, – пожимает плечами Рома, а я сам выпиваю залпом наполненный стакан.

– Она ничего не сдала с первого раза. Потом с трудом прошла порог, и они с семьей уехали. По крайней мере, мне так рассказали. И вот я её спустя много лет увидел и уверен, что этот мальчик мой…

Брат завершил свой короткий и сбивчивый рассказ, а я убедился в том, что ни мне одному померещилось сходство между Львом и Ромой.

– Ты тогда не… – как мерзко обсуждать с ним эту тему, но я хочу убедиться… нет, хочу, чтобы это все было моей фантазией и Рома здесь не причем.

– Нет, я хотел как можно быстрее выиграть спор и даже не думал ни о чем, – мои надежды рушатся, как карточный домик. Я все же желал услышать другие слова. Но теперь сидящий перед моим лицом мужчина упал в моих глазах окончательно. Он и до этого не высоко поднялся, а теперь сполз так низко, что даже смотреть на него никакого желания нет. Один человек успел покалечить так много судеб…

Мне было сложно предположить, сколько пережила девушка боли и унижения, я даже близко не мог прочувствовать, какая буря эмоций была в ней. И ведь смогла подняться, выдержать, достигнуть успехов. Даже гордость за неё взяла. Но тот взгляд, потерянный и наполненный болью многое объясняет. Алина до сих пор не может смириться с тем, что с ней произошло. И её сын, как ходячее напоминание о том ужасном дне.

– Ненавидишь меня теперь? – спрашивает Рома.

А что могу сказать? Что готов его лично задушить за такой поступок? Что у меня есть желание переехать его вдоль и поперек? Можно ли человека ненавидеть так, как никогда ранее? Можно!

– Правильно делаешь, – говорит он, – только я хочу увидеть сына еще раз! – и эти последние слова, словно ушат холодной воды сверху.

Я смерил его снисходительным взглядом и рассмеялся.

– Ты? Сына? Забудь! Алина правильно сделает, если не только покалечит тебя, но и переломает руки вместе с ногами. Мало того, что ты ей жизнь погубил, хочешь еще раз влезть в личное пространство?

– Хочу и залезу! Это и мой ребенок, – упрямо говорит Роман,… и я не удержался, поднял его за грудки на ноги и хорошенько врезал.

– Убирайся. Чтобы больше я тебя не видел. А если замечу рядом с Алиной – пеняй на себя.

Брат облизнул распухшую и кровоточащую губу и усмехнулся.

– За мной следить не надо, лучше приглядывай за женой.

Резко развернулся, открыл дверь и вышел. Да, день открытий сегодня. Неприятных и мерзких, таких, что хочется залезть под душ и смыть с себя всю эту грязь.

Достал из кармана брюк телефон и сразу же нашел нужный номер.

– Савелий, день добрый, Былинин беспокоит. Да, дело есть. Когда? Отлично, скоро буду.

После короткого разговора направился к девочкам на ресепшен и уточнил, кто живет в домике номер шестнадцать. Мне дали полную информацию, которую записал на листке. Жену даже искать не стал, сразу направился к автомобилю.

– Вова, – обращаюсь к водителю. – Нужно загнать машину Анны в гараж, – мне нравится, что мужчина просто кивает, не задавая лишних и ненужных вопросов, – посмотри записи с регистратора и узнай, по каким она адресам ездила. И на неделю ты в её распоряжение. Требования те же, – говорю четко и быстро.

– Сделаем. Куда вас отвезти?

Называю адрес небольшого кафе в центре города и звоню жене. Она поднимает трубку не сразу.

– Да… – голос немного пьяный.

– Твоя машина сломалась, неделю катаешься на моей с Владимиром.

Супруга печально вздыхает и соглашается. Когда отключаю телефон, вновь погружаюсь в мысли, возвращаюсь к разговору с братом. Мне очень хочется вернуться, найти эту гниду и уничтожить! Мало того, что натворил с девушкой, теперь еще и добить хочет? Не выйдет! Все сделаю, но к Алине он и на шаг не подойдет.

Вова привозит меня максимально быстро. Отправляю его обратно в клуб караулить жену, а сам зашел внутрь заведения.

Савелий сидел за любимым столиком и помешивал чайной ложкой крепкий чай. Я сел напротив него, поздоровался и протянул сложенный лист бумаги.

– Я хочу знать об этом человеке все, – делаю акцент на последнем слове, давая понять, что меня интересуют даже сплетни. Мужчина понятливо кивнул и убрал листок в карман.

– Еще что-нибудь? – интересуется через опущенные очки.

– Пока нет, в остальном постараюсь разобраться сам, если понадобится помощь, обращусь.

Еще один кивок и мы заводим с ним разговор о разной всячине. Совершено пустые темы, но мне в компании этого грамотного и проницательного человека комфортно. Прощаемся спустя два часа, и я впервые в жизни не хочу ехать домой, словно табу и табличка «Стоп» перед глазами. Вместо этого бесцельно брожу по парку, и впервые ловлю себя на мысли, что пора бы и отдохнуть. И мне не хочется уезжать вместе с женой на острова или в горы, я хочу еще раз посмотреть в умные глаза маленького мальчика. Лев. Лёва. Красивое и серьезное имя.

Я вызвал такси и попросил отвезти меня в загородный клуб. Всю дорогу слушал, как водитель расхваливает мое заведение. Говорит об отличном пляже, где можно отдохнуть с семьей. Отдельно хвалит внимательный персонал. Как рассказал мужчина, его дочка имела неосторожность упасть на тропинке и повредить ногу. Царапина, да и только, но девушки из кафе прибежали с аптечкой на помощь. Я даже уточнил, что за кафе и как выглядят помощницы. Обязательно лично их поблагодарю за работу и премию дам. А вообще приятно вот так послушать о том, что говорят другие о твоем детище. Одно дело знакомые и близкие, которые могут пыль в глаза кинуть, и совсем другое – посторонние.

Когда вернулся обратно в клуб, то обрадовался, что благотворительный вечер закончился, и только редкие гости до сих пор прогуливаются по дорожкам. Я зачем то иду в сторону одноэтажного домика на берегу и незаметно подкрадываюсь к открытым окнам.

– Мам, а он больше точно не придет? – спрашивает обеспокоенный детский голос.

– Не знаю, дорогой, – устало отвечает Алина, – но я тебя в обиду не дам!

– Знаю! Видел, как ты умеешь драться!

Больше подслушивать не стал, итак понятно о ком идет речь. Отправился в свой номер и без задних ног рухнул на кровать, чтобы мгновенно провалиться в сон без сновидений.

Алина

Сын уснул достаточно быстро, но очень долго я сидела у его кровати просто так. Нет, на самом деле не просто… в свете ночника пыталась поймать сходство Лёвы и Романа. И, к моему сожалению – они были. У сына те же голубые глаза и светлые густые чуть волнистые волосы. Носик и овал лица – мой. Даже так – все остальное мое. И характер, и темперамент. Лёвка очень спокойный, а иногда и замкнутый ребенок, хотя друзей у него много. Дети сами к нему тянутся, желая подружиться. Да только сын в своих предпочтениях выборочен. Нет, он общается со всеми, даже в гости иногда ходит к некоторым детям, но на нашу территорию никого не зовет. Точно так же, как и я. Он очень тесно общается с небольшой группкой детей, возможно даже некоторые секретики им рассказывает, но все равно держится чуть в стороне. Это видно даже невооруженным глазом.

Мы когда первый раз пришли в детский сад, то мне попытались намекнуть на то, что сын у меня больной. Он не стремился с кем-то знакомиться и не желал присоединяться к игре. Он мог спокойно рисовать за столом или строить для машины гараж. Никого не донимал, ни с кем не дрался. И – больной?

Я привела его в группу, когда Лёве было уже три года. До сих пор помню, как при воспитателе и психологе подозвала его к себе и спросила: «Лев, почему ты не играешь с другими детьми?». Сын пожал плечами и честно сказал: «Я не успел с ними познакомиться, а еще меня обзывают очкариком и не хотят делиться игрушками».

Я перевела взгляд на воспитательницу и приподняла бровь. Женщина попыталась отшутиться и сказала, что сын просто выдумывает.

– У меня воспитанный ребенок, – говорю четко, смотря ей в глаза, – он никогда не обманывает. Если сказал, значит так и есть.

Больше нас не трогали, а Лева, даже несмотря на свой небольшой «дефект», медленно стал вливаться в коллектив. И совсем скоро был одним из лидеров среди детей, а меня даже через пару месяцев благодарили за такого воспитанного мальчика, за которым тянется вся группа.

Лёвка никогда не дрался, но мог за себя постоять. Так как большую часть времени мы всегда проводили вместе, то он со мной был на всех тренировках и лично учился приемам самозащиты наравне со взрослыми. Мой маленький мальчик мечтал о том, что когда вырастит, сможет за меня заступиться. А пока защитой нашей семьи занималась я.

А еще он мечтал научиться управлять машинами так же ловко и быстро, как дед. А тот лишь рад! Когда приезжаем к родителям в гости, то пару часов мой малыш и отец катаются по поселку. Сын рулит, дед нажимает на педали. И возвращаются такими довольными, что невольно и я с матерью начинаю улыбаться.

К моим родителям стараемся выбираться как можно чаще, все-таки за городом воздух чистый и свежий, не то, что в городе. Пусть мы и поселились со Львом в новом благоустроенном районе, рядом с которым располагается небольшой парк и пруд, все равно уезжаем.

Поправив одеяло, осторожно вышла из комнаты и прикрыла дверь. На кухне поставила чайник, присела за небольшой стол и выглянула в открытое окно.

Этот домик мы всегда снимали на выходные, когда желали немного отдохнуть вдвоем. Он нравился нам тем, что был намного меньше и уютнее остальных, находился дальше от пляжа, ближе к дикому берегу. По утрам мы спускались на пирс, кормили хлебом рыб и приплывающих уток. Потом обычно завтракали тем, что готовила я, хотя иногда ходили в местный ресторан. Но утром у нас обязательно каша на молоке, в обед горячий суп или щи, вечером могли побаловать себя деликатесом в виде пиццы, которую сын очень любил.

Чайник автоматически отключился и из него пошел пар. Заварив чай, заглушила свет и осторожно вышла на улицу. Подошла ближе к воде и вздохнула. Прохладный воздух прошелся по коже и вызвал табун мурашек, а горячая чашка в руках наоборот согревала.

Я мысленно опять прокручиваю сегодняшний день и даже улыбаюсь. Егор Алексеевич оказался не таким мужчиной, каким его описывала Анна. Молодая женщина жаловалась на то, что он очень строгий и требовательный, никогда не хвалит, да и не улыбается совсем.

Ну, не знаю. Когда он сегодня скинул пиджак и присоединился к игре, то улыбался, даже смеялся, убегая от детей. Возможно в повседневной жизни он как раз такой, каким его описывала жена, но в душе… А как он помог решить вопрос с детским праздником? Егор Алексеевич… нет, просто Егор, взял все на свой контроль, и сделал так, чтобы детей разместили с комфортом. Я его даже уважать стала за этот поступок, да и до этого уважала, но с сегодняшнего дня намного больше. Хоть раньше мы и не были представлены друг другу, я всегда представляла хозяина загородного клуба именно таким: серьезным, собранным и ответственным.

Мужчина сделал очень хороший бизнес на отдыхе. В обстановке, которая творилась в «Былинино», сразу становилось понятно, что за порядком здесь следят. Везде чисто, персонал внимательный, обслуживание на высшем уровне. А еще хозяин клуба явно заботится о своих посетителях, ведь масса мероприятий, которые здесь проходят, привлекают людей разного возраста и разных интересов.

Егор молодец, настоящий мужчина, не то, что некоторые.

– Алина? – за спиной послышался пьяный, плохо узнаваемый голос Анны. Девушка, качаясь из стороны в сторону, подошла ко мне и, подобрав подол шикарного и дорого платья, опустилась прямо на деревянный пирс. Ноги в туфлях на высоком каблуке очутились в воде. А я поморщилась, потому что прекрасно знаю, сколько это все стоит. А девушка так безалаберно относилась к вещам, что противно. Анна привыкла жить на широкую ногу, и видно забыла те времена, когда сидела на вынужденных диетах, потому что денег хватало только на макароны, хлеб и масло. Жена Егора мне об этом рассказывала, плакалась, да только я и сама прекрасно знаю, какого это так жить. Но разница в том, что я до сих пор очень внимательно отношусь к деньгам и лишние траты не делаю.

– Он уехал без меня, – всхлипывает девушка, обнимая себя за плечи.

– Муж? Так ты сама говорила, что он очень занятой человек. Ничего удивительно, что ему пришлось отлучиться…

– Да не он, – перебивает девушка, – мой пусечка! – и начинает громко рыдать.

А я открываю рот и закрываю его обратно, только что Аня призналась в том, что у неё есть любовник. И хорошо, что об этом услышала я, а не её супруг.

– Ань, тебе нужно поспать, – пытаюсь хоть как-то успокоить девушку, а она лишь растирает по лицу туш и губную помаду.

– Да, пойду…

Она встает и так же пошатываясь, уходит в сторону ресторана. Я проводила фигуру задумчивым взглядом и ушла в дом. Не мое это дело, что у них в семье, и совершенно не интересно кто и с кем спит. У меня своих проблем целая куча. Нужно разобраться с проблемой номер один – Роман. Я уверена, парень теперь нас в покое не оставит, и будет мозолить мне глаза.

Ничего, я его быстро на место поставлю. С такими гнидами у меня разговор короткий.

Глава 3

Алина

Утро сегодня выдалось пасмурным и хмурым, но оно никак не могло помешать нашим планам. Сын быстро умылся, натянул кофту и побежал на кухню за хлебом. Я неспешно следовала за ним, напоминая об осторожности.

– Мама, давай быстрее! – вот нетерпеливый какой, но пришлось шевелить ногами. Правда, делать это было лень, потому что почти всю ночь плохо спала. Старые кошмары неожиданно активизировались, а таблетки с собой я не взяла. Они бы помогли мне уснуть до утра. Хоть от них болит голова – это лучше, чем вот это разбитое и угнетенное состояние, в котором я сейчас нахожусь. Но ради сына собираю себя по кусочкам, склеиваю дешевым клеем и иду за Лёвой на улицу.

Пирс уже привычно чуть утопает в тумане, в воде плещется рыба, которая с жадностью поедает мелкие кусочки хлеба. Я недавно слышала, что гости, которые сюда приезжают рыбачить, жалуются на отсутствие рыбы. Мне же кажется, что её в этом большом пруду очень много, просто она вся спряталась у нашего домика и ждет угощений.

Следом за рыбой к нам потянулись утки. Их было не много – штук пять, не больше. Но и этого количества хватало, чтобы привести сына в восторг. Он каждый раз с таким волнением наблюдает за тем, как они медленно подплывают, что от нетерпения с ноги на ногу переминается.

– Мама, с ними маленькие уточки! – восторженно шепчет Лёва.

– Утята, – поправляю его и слышу чьи-то шаги за спиной.

Тело реагирует быстрее меня, закрываю собой сына и резко разворачиваюсь. Вздох облегчения сам слетает с губ до того, как понимаю, что опасности нет.

– Доброго утра, чем занимаетесь? – спрашивает Егор, заглядывая мне за спину.

Мужчина сегодня был одет в простую футболку и потертые джинсы светло-голубого цвета, волосы после сна растрепанные, на лице появилась легкая щетина. Я никогда ранее противоположный пол так заинтересованно не рассматривала. Точнее, я на него совершенно не обращала внимания. Он меня не интересовал ни в каком плане, скорее, ухаживания и знаки внимания раздражали и бесили.

– Мы кормим рыб и уток, – отвечаю и отступаю.

Почему-то Егора я не боюсь совершенно, даже позволяю немного окунуться в наш с сыном мир. И мужчина так хорошо в него вписывается, что мне невольно становится страшно.

Сын был рад его появлению, поделился остатками хлеба и рассказал, кого стоит кормить в первую очередь.

– Рыбки уже много съели, а вот уточки только приплыли. Ты видишь, Егор, они сегодня с деточками, – я хочу поправить сына и сказать, что к мужчине нужно обращаться на «вы» и не могу. Наверное, вчера он произвел на меня такое впечатление, что сейчас я позволяю себе немного большего, чем можно.

– А сколько их здесь? – спрашивает мужчина и вместе с сыном начинает считать птиц, а я стою за их спинами и пытаюсь разобраться в чувствах, которые неожиданно во мне проснулись.

– Ах, вот где вся рыба! – смеется Егор, – а мы голову сломали.

– Вы потеряли рыбок? – доверчиво спрашивает сын, – они никуда не делись, постоянно с нами завтракают.

– Кстати, – вдруг опомнилась, – нам тоже пора завтракать.

– А чем нас сегодня кормят? – спросил мужчина, а у меня брови полезли на лоб. «Нас»? Он собрался завтракать в нашей компании?

– Кашей! – гордо заявляет сын, – Ты любишь кашу?

– Сто лет её не ел! – признается мужчина, – раньше мне её папа готовил и я…

Егор понял, что сморозил что-то не то. Про папу мы старались не говорить совсем. И мужчина виновато поднимает на меня свои голубые глаза и тихо произносит.

– У меня просто мамы не было, – сын доверчиво гладит его по руке.

– Значит у тебя папа такой же замечательный, как моя мама, – Лёва одной рукой цепляется за Егора, другой за меня. И мы втроем идем в сторону дома. А я захлебываюсь от непонятного чувства, которое рвет мою душу и мысли. Мы никогда вот так ни с кем не ходили, потому что граница личного пространства начиналась на уровне вытянутой руки от нас. Ближе никто не смел подходить. А Егор оказался так близко, что мои щиты и самоконтроль летит в дыру. Потому что мне нравится, что он рядом с нами. Хотя этого быть не должно.

Мы заходим в дом и первым делом идем мыть руки. Все вместе в порядке очереди. А я впервые за эти годы испытываю неловкость, потому что даже не знаю, что сказать. Да я глаза не могу от пола оторвать, пока сын находится в ванной.

– А какая на завтрак каша? – хриплый голос раздается с боку.

– Манная! – выручает меня сын, – пропустим маму вперед, ей еще на стол накрывать.

И я прячусь за дверью комнаты и сквозь стиснутые зубы выдыхаю. Быстро мою руки, брызгаю на лицо холодной водой и убегаю в кухню.

Напоминаю себе, что Егор лишь…. Кто? Муж Анны, которая мне даже не подруга. Тогда зачем он здесь? Для чего пришел?

За этими вопросами не заметила, как быстро накрыла на троих. Поставила в центр стола тарелку с батоном, вазочку с печеньем и пряниками. Мужчины расселись на свободные места и за обе щеки уплетали кашу. И даже попросили добавку. Я же ковырялась в своей тарелке, потому что аппетита не было напрочь.

– Вкусно! – раздается голос Егора, и наши взгляды встретились, – все хорошо?

– Да, просто не выспалась, – зачем-то оправдываюсь перед ним. Хотя не должна и не обязана.

Когда забрала грязные тарелки и наливала всем чай, заметила, как сын притянул Егора к себе за руку и что-то зашептал ему на ухо. И мне это совершенно не понравилось. Потому что мой малыш никогда вот так свободно и легко не разговаривал с неизвестными людьми. Ведь мы Егора совсем не знаем.

– Больше двух говорят вслух, – несу чашки на стол.

Малыш вздыхает, опускает глаза и выдает себя.

– Я рассказал, что у тебя, возможно, болит голова, и сегодня опять снились кошмары.

Последняя чашка выскользнула у меня из рук, кипяток вылился на ноги. Но боли я не чувствовала, даже не услышала, как взвизгнул сын. И совершенно не поняла, когда Егор успел подхватить меня на руки. Ведь я все время думала, что Лев про кошмары не знает, что не замечает моего разбитого состояния после них.

В себя пришла, когда меня поставили на дно ванны и вывернули кран с холодной водой.

– Мамочка! Прости! – сын всхлипывает, а я приседаю и прижимаю его к себе.

– Все хорошо, не переживай. Заживет.

Егор

Зачем рано утром я подошел к шестнадцатому домику? Сам не знаю, ноги меня принесли к нему совершенно неожиданно. А когда услышал голоса, то пошел на них. Алина с сыном стояли на пирсе и кидали в воду кусочки хлеба. Девушка почувствовала мое приближение, резко загородила собой сына и обернулась. И я заметил, с каким облегчением в глазах она меня встретила. Думала, что это Роман? Так этот гад еще вчера вечером уехал и девицу свою здесь забыл. Это мне с самого утра управляющий доложил. Ну и еще то, что мою жену нашли в стельку пьяной на берегу и перенесли в отдельный номер. И мне было так неловко, что даже не пошел к Анне. Буду разговаривать с ней дома.

Я подошел к Алине и заметил, как был рад меня видеть Лев. Мальчик поделился со мной куском хлеба и рассказал, что по утрам они часто кормят рыб и уток. А когда я опустил взгляд на водную гладь, то чуть не рассмеялся. Эти два товарища прикормили всю рыбу, её хоть сеткой лови. Да и уточек приманили. Вот ведь! А мы всю голову сломали, не знали, куда делась рыба. Гадали, что делать.

И на завтрак я совершенно некультурно напросился, и за столом уплетал кашу так, как никогда ранее. Как будто ничего вкуснее в жизни не ел. У отца каша всегда получалась с комочками и не сладкая. Иногда даже подгорала. Но я никогда не жаловался и ел то, что он давал. Алина же приготовила сыну просто изумительное блюдо: в меру сладкое, без комков. Каша таяла во рту. Вот только сама девушка не ела. Помешивала блюдо ложкой, вырисовывала какие-то замысловатые фигуры и смотрела на все отрешенно.

И тогда Лев рассказал мне по секрету, что маму часто мучают кошмары. Она плачет, дергается и извивается. Малыш в такие моменты старался схватить её за руку или прижать к себе, даже по голове гладил, лишь бы ночные ужасы кончились. И когда он поделился этой новостью с Алиной, та уронила чашку на пол. Кипяток вылился на голые стопы, чашка со звоном покатился по полу. А девушка стояла и не шевелилась. Мы со Львом отмерли первыми.

Подхватил его маму на руки и понес в ванну. Нужно было срочно приложить что-то холодное. Я в первую очередь подумал о воде. И пока Лев был с Алиной, позвонил в медпункт.

На территории клуба держал врачей из частной клиники. Потому что ситуаций в жизни бывает много. Один раз к нам на запланированный корпоратив приехала пара. И все было бы замечательно, если бы женщина не была на последних сроках беременности. Они пока ехали в клуб, беременную немного укачало и утрясло. И она не сказу поняла, что начала рожать. Вот тут и паника у нас началась. Хорошо, что врачи знали свое дело. И пока скорая ехала из города, они оказывали первую помощь. Вот и сейчас встречаю врачей у дверей, и пытаюсь рассказать, как и что получилось.

Алина так и стоит в ванной, Лев держит её за руку и доверчиво заглядывает в глаза. Кажется, между ними произошел разговор, и мать с сыном даже о чем-то договорились. Врачи осматривают места покраснения, наносят мазь, и перебинтовывают ноги. Я так же поднимаю Алину на руки и несу в гостиную.

– Егор, да я и сама могу дойти. Мне совершенно не больно.

– А мне совершенно не сложно, – потому что мне хочется носить её на руках. Алина очень легкая и такая хрупкая, что я хочу прижать её к себе и никуда не выпускать.

В голове такой бардак, что даже на мгновение забываю о существовании жены. Мне хорошо вот здесь, рядом с мальчиком в очках и его мамой. Я себя человеком чувствую, от которого не нужна платиновая карточка с несколькими сотнями тысяч на счете. Мне комфортно от того, что мы кормили уток на пирсе, кидали хлеб в воду, ели приготовленный завтрак. Не еду из ресторана, не то, что приготовит повар. А еду, которую сделала сама девушка.

У меня только от одной этой мысли вибрация по телу идет. Аня то готовить не умеет совсем. У неё даже яичница и та горит. И вообще… я поймал себя на мысли, что невольно сравниваю девушек. И это плохо, очень плохо. Потому что никогда ранее мне не хотелось изменить жене по настоящему, еще ни разу я не мечтал от неё избавиться. А сейчас уже выстраиваю план, куда бы её отправить и на какое время. И чем быстрее Анна уедет, тем больше у меня будут развязаны руки. А значит, я чаще смогу видится с Алиной и Лёвой.

Тряхнул головой и постарался собраться с мыслями, которые ушли в другую сторону. Понял только одно – я запал. Так сильно, что ничего не могу с собой поделать.

– Егор, – зовет меня Алина и даже за руку дергает, – у тебя телефон звонит.

Я выплываю на поверхность и смотрю в светлые и чистые глаза. И просто с катушек съезжаю. Хочу их видеть каждый день!

– Да, задумался, – на экране высветилась фотография жены и я скривился.

– Все хорошо? – она за меня еще и беспокоится? Боже, да Анна никогда ничем не интересовалась, а тут такая мимолетная, но забота.

– Да, но мне придется вас покинуть. Пока, Лева, – осторожно пожимаю маленькую ладошки мальчика, – береги маму, и вот еще что…, – наклоняюсь к уху, – у тебя телефон есть? – ребенок кивает, а я незаметно протягиваю ему свою визитку, – напиши мне потом, как у неё с ногами, только тсс!

Лев улыбается и хитро прищуривает свои глазки. А я спешу поскорее выйти, чтобы никто не заметил меня в чужом домике с другой женщиной. Слухи у нас пускать любят, тем более, когда всей правды не знают.

– Да, – отвечаю, идя к гостиничному комплексу.

– Зай, мне плохо, – стонет в трубку жена.

– Не удивительно, так надраться вчера, нужно было постараться, – усмехаюсь в ответ и чувствую волну негатива, которая направлена на жену, – собирайся, мы едем домой.

– Но мне плохо…

– У тебя десять минут, жду на стоянке. Если не выйдешь, уеду один.

Веду себя как скотина, но ничего поделать не могу. Да еще слова Романа меня сильно взволновали. Потому что Анне я всегда доверял и никогда не проверял. Да и я хорош, утро провел в компании другой. Наверное, не скажи Рома вчерашних слов, никуда бы ни пошел. Хотя, не факт. Далеко не факт.

Глава 4

Алина

Помешательство по имени Егор закончилось так же быстро, как и началось. Мы в этот же день уехали с Левой домой, хоть мне настоятельно рекомендовали отлежаться. Боли я давно не боюсь, она мой спутник по жизни и всегда находится рядом. Благодаря ей – дышу и держусь, она напоминает о том, что я сильнее и выносливее, чем кажусь на самом деле.

Впереди трудовая неделя и раскисать нельзя. Ко мне придут обучаться молодые девочки, которым нужно помочь сделать свой первый путь в мир красоты. Им еще предстоит себя показать, но на некоторых я уже сделала ставку. Осталось только еще раз убедиться, что выбранные мною люди действительно талантливы и готовы работать. Ведь я планирую открыть еще одну студию красоты.

Дома Лёвка сразу убегает в свою комнату, а я бреду в свою. Потому что действительно к вечеру стала раскалываться голова и мне дико хочется спать. И обещаю себе, что только прилягу и сразу же встану. Просто мне необходимы пять минут отдыха. Глаза закрываются сами собой, и я мгновенно проваливаюсь в сон без сновидений. Чтобы так же резко и неожиданно проснуться.

За окном уже стемнело, на мне лежит плед, который все это время согревал. Вскакиваю на ноги и несусь в комнату к сыну, который уже спит. А я сажусь рядом с ним на кровать, смотрю на пустую тарелку из-под макарон и курицы. И мне стыдно перед ребенком, да так, что слезы сами по себе катятся у меня из глаз. Как могла вот так уснуть и совсем забыть про него? Что ж я за мать такая невнимательная?

Хорошо, хоть он у меня не по возрасту самостоятельный и умеет пользоваться микроволновой печью. А еще сын очень заботливый и внимательный. И для меня самый дорогой! Такой, что я просто не могу сейчас уйти из его комнаты. Осторожно ложусь на самый край и обнимаю одной рукой.

Мой замечательный мальчик радует меня день ото дня. Сам попросил купить ему тетради с заданиями и решил начать готовиться к школе. Сидит и вырисовывает буквы, цифры. Читает небольшие задания и, после выполнения, несет мне на проверку. А еще Лев очень красиво рисует. Мы всегда участвует в конкурсах, которые проходят в детском саду или в городе. Даже занимали первое место и ходили на награждение. И я так гордилась своим ребенком, что украдкой вытирала выступившие слезы. Собственно, как и его бабушка. И своей маме я благодарна еще за то, что смогла уговорить меня оставить малыша. Ведь неизвестно, как бы сложилась моя жизнь, не будь рядом сына. Возможно, только он меня и держит на плаву.

Хотя, если вспомнить тот день, когда он родился, то я думала иначе. Маленький кричащий комочек вызывал во мне множество противоречивых чувств. С одной стороны я была рада его появлению, но другая часть меня люто ненавидела. Я разрывалась, не зная, как правильно поступить: то ли на руки взять, то сбежать. Со мной все дни после рождения малыша была мама, она видела во мне борьбу, давала время на то, чтобы я привыкла к ребенку. Помогала Льва кормить, помогала пеленать и качать. Ребенок, словно чувствовал меня, кричал днями и ночами, чем злил и одновременно доводил до слез от жалости.

Молоко пропало почти сразу, потому что я находилась в состояние стресса. А когда вернулись домой, то родители на сутки меня оставили с сыном наедине. Это был ад, где в большом котле варились я и мои эмоции. Первые часы я совершенно не подходила к ребенку, боясь не то, что на руки взять, смотреть в его сторону. Закрывала голову подушкой, сбегала в другие комнаты. Но каждый раз возвращалась и подходила. И внутри что-то дернулось, нашлись силы на то, чтобы скрепя сердцем затолкать своих демонов глубоко в душу, запереть их на некоторое время и накормить младенца.

Это была первая победа над собой, первая и далеко не единственная. Мне пришлось через многое пройти и через многое переступить, что бы вот так как сейчас свободно находиться с сыном, играть с ним, гулять. Да даже спать.

Но бывают моменты, когда мне просто необходимо побыть одной. Один на один с личными кошмарами, со страхами и угрызениями совести. Таких дней очень и очень много в моей жизни, но я стараюсь с ними справляться, пытаюсь бороться. Но с сожалением понимаю, что все равно чего-то не хватает. Возможно сил, вероятно другого.

Проснулась во второй раз уже утром от того, как сынок осторожно целует меня сначала в одну щеку, потом в другую. Пальчиком касается кончика носа.

– Я тебя люблю, мамочка, – шепчет Лев.

От его слов начинает щипать в носу, и я сдерживаю слезы, которые моментально собрались под закрытыми веками.

– И я тебя, сынок, – так же тихо отвечаю и улыбаюсь.

– Ты не спишь? – уже довольно бодро говорит ребенок.

– Не-а! – улыбаюсь в ответ и начинаю свой комочек счастья щекотать. Лёвка повизгивает как маленькая свинка, брыкается и старается от меня уползти.

– Мам, ну мам, – я отпускаю его, напоследок расцеловав, – можно я не пойду сегодня в сад?

– Тогда поедешь к бабушке или со мной на работу? – спрашиваю, уже мысленно выстраивая план на день.

– С тобой, бабушку я совсем недавно видел. Она опять станет меня кормить, потому что думает, что я всегда голодный.

Это и я так думаю, но у бабушки просто мания всех накормить. И с собой еще дать. А то мы ведь дома не готовим совсем, на одной воде живем.

– Она просто так о тебе заботится, – стараюсь не рассмеяться, рассматривая серьезное лицо малыша.

– Знаю, – как-то печально и обреченно вздыхает Лев.

– Сын, извини, что я вчера уснула…

– Мам, ну я же справился сам!

– И ты молодец, но в следующий раз, пожалуйста, разбуди.

Идем с ним на кухню и наблюдаем картину: сковорода стоит на столе с открытой крышкой, рядом стеклянная посуда с макаронами, а спагетти тонкими змейками лежат на разделочной доске, свисают со стола, валяются на полу.

– Ой, – шепчет сын.

– Вот тебе и «ой», – быстро убираю все в холодильник, подбираю макаронные изделия. И пока греется чайник, готовлю пшеничную кашу.

– Мам, а мы Егора еще увидим? – я даже на некоторое время теряюсь от такого вопроса.

– Егора? Не знаю, может когда-нибудь, и увидим, – пожимаю плечами.

– А он тебе понравился?

Резко оборачиваюсь.

– Так, Лев Игоревич! – отчество сыну дал мой отец, и я даже была этому рада, – что это за вопросы такие с утра пораньше? – грожу ему ложкой.

А сама даже на миг задумалась над его вопросом. Нравится ли мне? Возможно, скорее даже да, чем нет. Только у него своя семья и жена. И возможно рано или поздно у них появится ребенок, которого Егор будет очень сильно любить. Уверена, что будет. Таких мужчин сразу видно: заботливых, внимательных и знающих то, что хотят. Но, прочь из головы такие мысли.

– Мне просто интересно, – пожимает плечами сын.

Угу, интересно. Просто понравился ему мужчина, потому что раньше с нами так никто не проводил ни одно утро, никто вот так не возился и не разговаривал на равных. Но не хочу расстраивать Льва и говорить, что это только странный мимолетный порыв со стороны Егора.

– Я не могу ответить на твой вопрос, – признаюсь сыну и ставлю перед ним тарелку.

Егор

Дома, как и всегда тихо. Даже не слышно, как за окном гудят машины, как кричат дети с детской площадки. Просто гробовая тишина, которая давит и раздражает меня с каждым шагом все больше и больше. А раньше этого не замечал или не обращал внимания, но девушка по имени Алина показала мне, что значит жить. Хотя, смешно сказать – она и показала. Да сама, судя по всему, барахтается в своих многочисленных кошмарах и депрессиях, время от времени выплывая на поверхность и делая жадные глотки воздуха, чтобы вновь закрыться в своей бездонной раковине.

Мне казалось, что Алина существует именно так. Потому что даже её улыбка не настоящая, не искренняя. В редких случаях в глазах зажигается огонек, который быстро гаснет. И мне просто до невозможности захотелось вернуть маму Льва к жизни. К нормальной и полноценной жизни, где не будет места страхам.

Вчера у нас с женой состоялся серьезный разговор, перетекший в скандал, который ранее наша семья не знала. И впервые меня не тронули ни слезы, ни просьбы, ни причитания.

Первым делом я напомнил, что очень ненавижу, когда в мой деловой разговор кто-то лезет со своими указаниями. И Анна сразу поняла, о чем идет речь.

– Но Алина совершенно посторонний человек… – попыталась вновь перекричать меня жена.

– И она спасла твою репутацию! – очень грубо ответил и заставил прикусить жену язык, – ты не сделала в этом благотворительном вечере ничего, что должна. Если считаешь, что кланяться перед толстыми кошельками и быть обходительной и внимательной к гостям достаточно – то не права! В первую очередь ты обязана была создать условия для детей! А только потом думать обо всем остальном! Если бы Алина не позаботилась об их отдыхе, то чтобы сегодня о тебе говорили? Или ты считаешь, что вчера на вечере кругом были друзья, которые погладят по головке и похвалят?

Девушка всхлипывала, качала головой и просила её извинить.

– С этого дня все твои идеи и задумки должны быть выложены в письменном виде на листе бумаги. Создаешь подробный план и проект, показываешь его мне. Если одобряю – вперед. Если нет, то можешь даже забыть эту идею.

– Но Егор, тебя постоянно нет: ты, то в офисе, то в разъездах. Я не могу долго ждать твоего одобрения!

– Значит, найди себе другое занятие, выйди на работу, – предлагаю я и замечаю ужас в глазах жены.

– Я замуж выходила не для того, чтобы работать! – выпалила Анна, и я рассмеялся.

– А для чего? Чтобы впустую тратить накопления? Чтобы красоваться перед остальными и показывать себя со всех сторон? Нет, дорогая – забудь!

– Я не пойду работать! Это унизительно в моем положении!

– В твоем положении?! – мне впервые хотелось ей отвесить пощечину, я просто чувствовал, как горит рука, чувствовал, как начинает трясти от гнева, – у тебя здесь нет никакого положения! Если ты считаешь, что статуса жены хватает, то ошибаешься! Я могу с тобой хоть сейчас развестись, потому что нас ничего не держит Аня, ни-че-го!

– Ребенка хочешь? Да? Это тебя удержит?!

– Пошла вон из кабинета, – устало произношу, даже не смотря на девушку. Потому что только что она упала в моих глазах. Хочет удержать меня и мои деньги ребенком? Хрен! Больше к ней не подойду. Как до этого не подходил, так и сейчас, – Аня уйди!

Жена вскочила на ноги и бросилась из кабинета, хлопнув напоследок дверью. А я подошел к окну и открыл его настежь.

– Вот и открылось истинное лицо твоей ненаглядной жены, Егор Алексеевич. Что теперь планируешь делать? – задаю сам себе вопрос и не знаю на него ответа. Проще всего развестись, откупиться, прогнать. Но… всегда есть какое-то но.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.