Леди Дракнесс
Средь бесконечной череды созвездий. Книга 5.2. Захпур

Захпур. ЧВЛУ

Часть 2

Глава 1. Блондин

– Вольно, – глядя как-то сквозь меня, почти не разжимая челюстей, нехотя скомандовал Грег.

И танком двинулся вперед, занимать центральную койку. Да с такой целеустремленностью, что мне пришлось быстренько подать назад и вбок, оказавшись стоящей между рядами кроватей.

Остальные парни молчком отправились следом за командиром. Примерно с таким же выражением на физиономиях, что и у Грега. И с той же тактичностью бронированных коней.

Пришлось, зажав контейнер с невостребованными пайками под мышкой, шустро повилять между капсулами, уступая им дорогу. В итоге вернувшись к своей – крайней. Зайдя, таким образом, десантуре в тыл.

Хотя сей маневр они вряд ли заметили. Когда морды просят кирпича, тут не до стратегии и тактики, знаете ли. А уж с чего они прибыли сюда все такие напряженные? Мне было неведомо. По их виду не скажешь, что им досталось. В отличие от оставшихся на станции, хочу заметить.

Тем временем, тихо поставив контейнер с пайками в изголовье капсулы, я осторожно примостилась на краешке постели, кротко глядя на обустраивающихся членов отряда и вспоминая, в каких случаях Устав позволяет рукоприкладство. Учитывая их всеобщую вежливость, очень хотелось приложить свои нежные девичьи рученьки к мужским небритым щечкам, знаете ли.

Но приходилось крепиться. А то ведь опять на губу отправят. Ни за что ни про что, невинно пострадаю.

Пока я вспоминала Устав, парни вовсю приводили себя в порядок. Затем дроны доставили в отряды ужин.

После которого началось кино…

Не знаю, как удалось добыть и восстановить файлы смарт-системы, но сначала нам показали общие моменты нападения на станцию. Как до ее разделения, так и после. А потом отдельное кино с моим непосредственным участием.

Такое внимание меня слегка удивило, понятное дело.

Пришлось подумать.

И, как я поняла сей момент, этим блокбастером командование снимало какие-то вопросы, видимо, возникшие у членов команды относительно моей персоны.

Судя по оценивающим взглядам, которые я на себе периодически ловила во время сеанса, и по тому, как меня не стесняясь рассматривали после данного видео выжившие и вернувшиеся, я поняла, что кой-какие моменты этот фильм им прояснил.

По крайне мере, судя по виду парней и вышедших из командного отсека генерала и двух полковников, всех чуть отпустило.

Надолго ли? И в чем вообще состоял вопрос?

Впрочем, поразмыслить на сию философскую тему мне не дали. Поскольку поступил приказ явиться на кухню, по одному представителю от каждого отряда, для помощи поварам.

Понятное дело, часть автоматики была уничтожена, а группы кормить надо. И кого на это дело командируют? Правильно – младшего по званию. То есть из данной группы – меня.

А я и не возражала. Чувствуя себя среди молчащего личного состава РДГ-13, еще и избегающего смотреть в мою сторону, не вполне уютно.

Тут же – есть официальный повод слинять. Коим я и воспользовалась.

Так как наша группа располагалась в противоположном от пищеблока конце зала, то я оказалась в самом хвосте особей, отправленных на кухню для помощи кухмистерам. Скромно топая сзади.

Однако мое поступательное движение в сторону кашеварни очень скоро приостановил выскочивший неизвестно откуда лацрканин.

Он словно из-под земли вырос в полутьме коридора, перегородив мне путь к пищеблоку.

Одни ушли вперед, другие остались сзади… А я…

Я стояла одна в зеленоватом сумраке коридора освещенного одной тусклой лампочкой. Краем глаза глядя на грязновато-серые тени, колышущиеся на потолке в отбрасываемом ею желтоватом мареве. На бурые разводы под ногами. И на отливающие жидким золотом локоны лацрканина, так неожиданно возникшего прямо передо мной.

Пришлось к нему приглядеться.

Белоснежно-розоватая кожа. По-детски пухлые, румяные щечки. Легкий пушок над верхней губой и чуть капризно выставленная вперед нижняя губа ярко-алого маленького рта. Черные бровки. Василькового цвета глаза под густыми длинными черными ресницами, смотрящие на меня в упор, не мигая и без всякого выражения.

Ничего, кроме пустоты, не было в этом взгляде.

Существо, едва доходящее мне до груди и выглядящее лет на семь, ткнуло в мою сторону маленьким пальчиком с аккуратно подстриженным темно-розовым ноготком и чистым, звенящим голосом насмешливо поинтересовалось:

– Ну как, тебе понравилось мое кино?

Я посмотрела на пухлую детскую ладошку, которая спокойно могла поместиться в моей, напомнив себе, что этот пальчик запросто пробивает стальной лист в несколько миллиметров, если понадобится. И что полковничьи погоны дают не за красивые глазки, пусть и василькового цвета. Да и внешность бывает обманчива.

А черная форма с коричневыми шевронами на воротнике не то что сигналила – она орала о том, что передо мной стоит военный дознаватель.

И это было серьезно.

«Ох и много нынче черных полковников тут собралось!» – мелькнуло в моей голове.

Моя бровь вопросительно приподнялась.

– Очень понравилось, – искренне ответила я.

Мысленно добавив, что и трудов собрать этот материал потребовалось немало.

Лацрканин довольно мерзко хихикнул, обнажив ряд острейших зубов.

А затем мы просто заледенели, пристально глядя друг другу в глаза.

Зрачки васильковых глаз моего визави дрогнули, расширяясь взрывной волной. Занимая яростной чернотой всю радужку.

Чтобы тут же исчезнуть, будучи поглощенной ее ледяной синевой.

И время остановилось…

Песчинками, готовыми осыпаться под ногами.

Замерло, словно гильотина.

Дамокловым мечом повиснув над головой.

Воздух уплотнился, став густым и тягучим, будто патока.

Я почти перестала дышать, поскольку делать это в такой, донельзя спрессовавшейся, атмосфере в принципе было невозможно.

Лацрканин же не спеша протянул ко мне руку, вдумчиво сгребая ткань мундира в миниатюрный кулачок, а затем неожиданно резко дернул за ворот, наклоняя к себе.

Я поддалась, оказавшись стоящей с Коротышкой нос к носу.

И тут же на меня уставились два голубых сапфира его глазищ. Впрочем, камни явно были теплее, чем этот взгляд.

Зрачки васильковых глаз тем временем вновь расширились и дрогнули, покрываясь белесыми трещинами, словно весенний лед под лучами Солнца.

Неожиданно чернота зрачков распалась, выгибаясь наружу рваными черными краями, словно от взрыва бомб. И из глубин этого омута навстречу мне метнулось алое пламя.

Было ощущение, что я смотрю в центр самой Преисподней!

Однако я тоже не лыком шита. И этот напор Ада выдержала. Взгляд не отвела. Но мысленный барьер поставила. Спокойно. Не дергаясь. Но твердо.

Виновата я ни в чем не была. А пугать меня не надо. Пуганая.

Эта дуэль энергетик длилась всего-то с минуту. Но холодную каплю пота между лопаток я почувствовала. При этом усиленно соображая, чем и как буду дышать, когда набранный в грудь воздух закончится.

Но все окончилось раньше.

И, отпустив меня, полковник ткнул двумя пальцами в сторону своих глаз, а затем моих, намекая на то, что будет следить за мной.

В ответ я только руками развела, пожимая плечами.

Да пожалуйста. Следите. Мне что, жалко?

Чуйка говорила, что он такой не единственный. Много их таких – желающих последить. Поэтому – до кучи. Одним больше, одним меньше. Да фиолетово.

Посему, будучи наконец выпущенной из этих цепких ручонок, я, мило улыбнувшись еще одному начальнику, не спеша продолжила свой путь на кухню.

Есть-то всем хочется.

А мне, после таких встрясок, так особенно.

Глава 2. И вновь… житие мое

Как известно, все возвращается на круги своя. Потихоньку все устаканилось и у нас.

Часть начальства убыла восвояси, оставив волкодавов, а с ними и меня, наедине с их непосредственным руководителем. При этом, судя по задумчивой физиономии Красноголового, у него в голове явно витал вопрос: оставлять меня на станции или забрать с собой, изменив зону прохождения практики?

Моего мнения по этому поводу точно никто не спрашивал. Кто я такая, чтобы им интересоваться?

Но, видимо, Гэхэдж решил ничего не менять в этом раскладе, даже несмотря на однозначно недовольный вид генерала, свидетельствующий о том, что их взгляды по этому поводу разошлись в корне.

Что касается конкретно командира «Гнезда…», то полковник поглядывал на этих двух со слегка отрешенной физиономией существа, словившего дзен. А на меня – с откровенной насмешкой.

И после убытия гостей восвояси молчком оглядывал при каждой встрече с ног до головы. Так, будто бы живьем сожрать собирается.

Я даже повспоминала курс анатомии по этому поводу. На тему: не являются ли представители его расы или некоторые из них людоедами?

Да вроде не были замечены.

Хотя из любого правила, как известно, бывают исключения. Поэтому на всякий случай решила предупредить товарища. И в один из моментов, когда полковник, проходя мимо меня, стоящей на четвереньках и драящей зубной щеткой пол, окинул мою трудящуюся фигурку своим фирменным взглядом, я вежливо заметила, не поднимая головы и не глядя в его сторону:

– Если что, то я весьма ядовита. И любая пищевая обработка не способствует удалению ядовитой составляющей из моего организма.

Полковник моментально прервал свое продвижение вперед, резко затормозив напротив:

– Что-о-о?!– полувозмущенно-полуобалдело пробасил он.

Я, пару раз взмахнув ресницами, кротко посмотрела из-за плеча, снизу вверх, на нависшую надо мной фигуру главного из псин. При этом усиленно соображая: был ли это риторический вопрос или мне стоит повторить предупреждение?

Но дилемма разрешилась быстро: сначала тыканьем в мою сторону полковничьего перста, затем маханием его десницы в ту же сторону, и наконец, басистым смехом, раздавшимся, едва лишившийся дара речи «начальника» скрылся за поворотом, не дожидаясь моего ответа.

Ну-у, видимо, внял предупреждению, не иначе. Или это, типа, было благословление? А сам вопрос – риторическим? Вот как этих мужиков понять?

Решив для себя, что никак, я продолжила свою трудовую деятельность…

Впрочем, мне приходилось не только драить полы или трудиться на кухне.

Станция требовала восстановления. Поэтому в качестве подсобной силы инженеров мы все подрабатывали на ее ремонте. Да и тренировки никто не отменял.

Через неделю окончательно убыло все лишнее начальство.

Через две прибыло пополнение.

А через три станция полностью была восстановлена, переведена на новую орбиту и мы вернулись в каюты. Чему я была и рада, и… Не то чтобы не рада, но при определенном отношении к тебе легче обитать в плотной толпе выживших, вернувшихся и вновь прибывших, чем в отгороженном от остальных мирке группы.

Нет. У меня не появились приятели за ее пределами. Обитатели станции по-прежнему на меня или косились, или смотрели подчеркнуто равнодушно.

Но все же в большой массе гуманоидов и места для психологического маневра было побольше, нежели в замкнутом пространстве кубрика.

Хотя… Существовать мне так и так надо будет в замкнутых пространствах и не самых радушных коллективах. Поэтому я не особо-то и парилась на эту тему, делая что должно.

Просто это было все же не совсем приятным фактом в моем житии здесь и сейчас.

Оставалось не геморроиться, а приспосабливаться. Что я хорошо умела делать.

Так дни и ночи, сменяя друг друга по станционным часам, и текли, перемежаясь тренировками, нарядами, сном и редкими часами отдыха. Когда я, тихо сам с собою, или читала, или изучала дополнительный материал по предстоящим учебным дисциплинам, или рисовала. Иногда занималась вокалом или музыкой в одной из корабельных студий.

Одним словом, сосуществуя с большим количеством народа, варилась в собственном соку. К чему мне, в принципе-то, было не привыкать.

Правда, через неделю от начала полноценного функционирования «Гнезда Волкодавов» одно обстоятельство меня порадовало. Вернее, удивило. В общем, вызвало смешанные чувства.

Так, в один из выпавших свободных вечеров я, как обычно, собиралась, пристроившись на матрасе, проштудировать один из штурманских учебников. Но не успела приземлить на него свою пятую точку, как со своего спального блока неожиданно подал голос лейтенант, в свое время встретивший меня на Авигайле:

– Можешь устроиться у меня, на верхнем ярусе, – равнодушно произнес он, вставая с кровати.

И, пнув носком берца мой матрас, видимо для привлечения к своей персоне внимания, не торопясь начал перекладывать свои вещи на нижнюю койку.

Мои брови взлетели вверх, и я было открыла рот, чтобы возмутиться этому пинку по моему лежбищу, но быстренько его захлопнула.

А почесав в задумчивости макушку пятерней, тоже начала перемещение своего имущества.

В ответ на прозвучавшее приглашение жизнь в кубрике замерла. И на нас пристально воззрились пять пар настороженных глаз.

– Уверен? – тихо и осторожно спросил его Грег после десятисекундного молчания.

А десять секунд на раздумье для командира десантной группы… Это много. Очень много.

Я уже успела свернуть матрас, засунув его во встроенную в стену нишу. И начала раскладывать свои вещи по ящикам верхней капсулы над головой нежданно образовавшегося соседа.

– Со мной встанет, – все таким же бесцветным голосом отозвался лейтенант.

Эмоций ни на его физиономии, ни в голосе так и не наблюдалось. Но тон, каким это было произнесено, был безапелляционным.

Что ж, пару себе действительно подбирал каждый сам.

Пустить ли новенького в кубрик, решал командир. Хотя и не без оглядки на остальных. А вот насчет встать в пару… Это было индивидуальное решение.

Одиночкой можно было проходить долго. Таковым, например, являлся лейтенант. Вообще, группы работали тройками и двойками. Командир работал в тройке. Остальные – парами. Лейтенант на данный момент был один.

Учитывая его нормальные отношения с остальными, я сделала вывод, что он потерял своего напарника и теперь работает в одиночку, до момента принятия им и группой к себе нового члена.

На данном этапе он обозначил меня как своего напарника. Радости у окружающих это не вызвало, скорее недоумение.

Но мой статус в группе повысился.

По крайне мере, на дверь мне в ближайшее время не укажут, да и одну на станции теперь вряд ли бросят.

Остается сработаться с «Папарой», как я окрестила про себя лейтенанта. Всего-то делов…

Я незаметно вздохнула, змейкой скользнув наверх и осторожно присаживаясь на краешек кровати.

***

Едва за неожиданно для всех возникшей парочкой закрылась дверь, как Грег тут же отложил партию, аккуратно ссыпав камни в мешочек. И, ни слова не говоря, поднялся, чтобы затем скрыться в своем отсеке.

Члены группы переглянулись, кинув взгляд сначала на задернутую шторку командирского блока, затем на опустевший ярус кроватей.

После чего молчком вернулись к своим занятиям.

Глава 3.

Неожиданно…

Присев на край койки, я поняла, что новое спальное место довольно мягкое. В меру, конечно. Спины, как известно, надо беречь. Мысль была не нова и откровением не являлась, но надо же было о чем-то думать, чтобы не дать слишком счастливому выражению проступить на физиономии. Вот я и начала думать о пользе ортопедических матрасов. А че? Хорошая думка.

И вот, быстро продумав эту поистине грандиозную мысль (то есть справившись с эмоциями), я со всего маху шмякнулась на матрас своего нового лежбища, блаженно вытягиваясь на нем и вновь берясь за штудирование учебника по штурманскому делу.

Однако секунд через тридцать меня от этого полезного занятия отвлекли взгляды собравшихся, направленные в мою сторону.

Оторвавшись от планшета, я покосилась сначала в сторону Грега и компании, а затем перевела взгляд на своего соседа, задравшего голову вверх и задумчиво рассматривающего то ли дно моей кровати, то ли мою чуть выглядывающую с матраса коленку.

– Чего? – свесив голову вниз, несколько ворчливо поинтересовалась я у желтоглазого.

– Да нет. Ничего, – с усмешкой заверил он меня, вновь принимая горизонтальное положение.

Капитан потряс головой, словно отгоняя наваждение, а затем, подняв глаза, заново поинтересовался у моего соседа:

– Точно уверен?

Вот это уже было сродни хамству.

Такое недоверие подчиненному.

Или его способности принимать решения?

Обычно, когда образовывалась пара, вопросы никто не задавал. Это был личный выбор двоих. И команда его принимала. Подчинялся такому решению и командир.

Тем более если оба бойца относились к данной группе.

А тут вопрос прозвучал дважды.

Хамство. Не иначе.

Я даже не посмотрела в их сторону. Ни на Грега, ни на остальных членов группы.

Они могут не уважать себя лично, друг друга, меня. Да весь мир, если угодно.

Но я-то себя уважаю.

Поэтому и вид у меня был самый что ни на есть отрешенно-благостный.

Тем более что через несколько секунд выяснилось, что парень снизу тоже себя ценит. И решений не меняет.

Некоторое время они с капитаном изучающее смотрели друг на друга, а затем негаданно объявившийся напарник тихо и твердо произнес без единой эмоции в голосе, но с некоторым нажимом на первом и последнем слове:

– Да. Я уверен. Будут ли еще вопросы, сэр?

– Вопросов нет, – чуть раздраженно ответил ему Грег, возвращаясь к прерванному занятию.

Напряженно выждав еще пару секунд (возможно, в надежде на продолжение дискуссии), остальные члены группы также продолжили заниматься своими делами.

Я же, оторвавшись от планшета, задумчиво вперилась взглядом в свой матрас, под которым находилась соседская койка.

Видимо, почувствовав это, мой будущий партнер вновь поднял голову, выглядывая из-за матраса и пристально смотря на меня.

При этом задаваясь уже знакомым мне вопросом:

– Чего?– произнесенным несколько сварливым тоном.

В ответ я показала ему язык, делая вид, что изучаю что-то в смарте.

Сосед хмыкнул.

А с центрального подиума каюты раздались то ли стон, то ли подвывание Грега, вновь оторвавшегося от партии в ГО:

– Господя-я, за что?

Мы с желтоглазым задумчиво посмотрели сначала на схватившегося за голову командира, затем на вновь замершую и начинающую ухмыляться команду, а потом друг на друга.

И я на голубом глазу очень серьезно сообщила Папаре:

– Я пока не Господи. Честно. Но я постараюсь, если что.

– Это обнадеживает, – благосклонно отозвался тот, кивая головой и с насмешливым прищуром глядя на меня.

– Они же прошли врачебную комиссию? – отрывая руки от той же части тела, которой кивал мой напарник, голосом, в котором проскакивали нотки безнадежности, поинтересовался капитан, ни к кому конкретно не обращаясь.

Все дружно, включая нас с соседом, вновь затрясли вместилищами ума в подтверждение его слов.

– Хо-ро-шо, – чуть растягивая слоги, хмуро подытожил командир, вновь беря в руку камни го.

А я, пожав плечами, произвела очередную попытку вернуться к штудированию учебника по штурманскому делу, заодно незаметно изучая лейтенанта со второго яруса своей кровати.

Бледнолицый. Чуть выше среднего роста. Довольно плотно скроенный. Хотя все на месте – широкие плечи, узкий таз, длинные мускулистые ноги, покрытые густой черной растительностью. Впрочем, она имелась и на груди, и на спине (правда, в значительно меньшем количестве), и на руках до локтя. Ступни, как и кисти, были слегка крупноваты, на мой взгляд. Но толстоватые пальцы рук тем не менее отличались ловкостью.

В целом он был симпатягой.

Чуть широковатое лицо с выступающими скулами. Идеальной формы губы вишневого цвета.

Слегка раскосые ярко-желтые глаза с пляшущими в них озорными искорками, смотрящие на окружающих с чуть ехидным прищуром. И при этом невозмутимость, написанная на физиономии, каким-то образом соседствующая с этим живым, пронзительным взглядом.

Прямой, слегка приплюснутый нос.

Черный ежик густых волос.

Скупые, сдержанные движения.

Короче говоря, тип смотрелся вполне себе гармонично.

А по любопытству, читающемуся в его взгляде, обращенном на окружающих, я еще при первой встрече сделала вывод о том, что он достаточно молод.

Закрытость и сдержанность, конечно, присутствовали, но и отношение к миру он все еще демонстрировал, не пряча его полностью за внешней безэмоциональностью.

Голос представитель расы севоров имел приятный. Баритон с бархатистыми нотками.

Был силен и ловок. Не глуп.

И был снайпером отряда.

Шел замыкающим.

К тому же чувство юмора у него тоже имелось в наличии. Вместе с достаточно открытым и дружелюбным нравом это было прекрасное сочетание.

Одним словом, можно было считать, что с напарником мне повезло.

Бинго! Бинго?

Природная недоверчивость взяла свое, так что я решила не расслабляться, а быть готовой принять то, что должно. При этом радуясь тому, что есть.

Мои молчаливые рассуждения прервал наблюдающий за мной Ансгар, вполне серьезно поинтересовавшись:

– Ну как, устраиваю?

Мои мысли он читает, что ли? Или на моей физиономии так все крупными буквами написано?

Однако интересоваться вслух этим вопросом я у него не стала, коротко ответив:

– Вполне.

Добавив про себя, что поглядим. Жизнь покажет.

Работа в паре вещь тонкая. Тем более когда встаешь в пару к более опытному бойцу. Особенно если до тебя у него уже был напарник. Это не просто совместная работа в отряде. Тут личное взаимодействие еще плотнее. Энергетическая спайка жестче. Потери болезненней. Притирка характеров идет порой тяжелее.

Короче говоря, на эмоциональном уровне все довольно заморочно.

Да, делать нечего.

Раз ввязалась – пищи, но беги.

Хотя вначале, придя в отряд, я думала, что просто поработаю в группе. Без всякого рода личных отношений.

Не вышло.

А в этом случае не только личных примочек, но и ответственности больше.

Ведь снайперы идут первым и замыкающим.

Сейчас Ансгар был один. И на выходах группы шел замыкающим. Соответственно, или я иду первым номером, или встаю на его место. Одним словом…

– Тогда пошли. Поработаем, – полуприказал-полупредложил напарник, шустро спрыгивая с кровати.

Я молча кивнула, в очередной раз не додумав мысль до конца и быстро натягивая на себя комбинезон.

Пора было начинать отрабатывать боевое взаимодействие.

Тем более что это был мой шанс влиться в группу и пройти-таки стажировку у Грега. Чего до меня еще никому не удавалось.

Значит, я буду первой.

Хотя, уловив сердитый взгляд капитана и задумчиво-неодобрительный остальных членов команды, направленный нам в спину, становилось понятно, что просто так, с наскока, этой цели достигнуть мне не удастся.

Но я постараюсь.

Глава 4. Первые награды

Собственно говоря, наличие у меня напарника в сами тренировки мало что добавило. Разве что мы стали больше времени уделять работе в паре (раз уж она появилась) плюс к общим занятиям в группе. И эта работа выявила некоторые нюансы. Ну, например, выяснилось, что подтягивать по боевым единоборствам меня будет не Ансгар, а я его. До сих пор свои навыки в этой области я проявляла не более необходимого. Не выпячиваясь. Так, чтобы не быть хуже других, и настолько, чтобы выжить.

Конечно, больше времени мы стали уделять и маскировке на местности.

Ну, это я умела делать с детства, сливаясь с окружающим пространством.

Но тут шла речь именно о физике. Посему занималась я прилежно. Тем более что в этой специализации имелись свои тонкости. И их стоило усвоить.

Кроме того, как показывает жизнь, ментальные способности – сегодня есть, а завтра не сработали… Тактильные же навыки, отработанные до автоматизма, практически завсегда при тебе, в наличии.

Плюс напарнику спокойнее, когда он с тобою все проработал от и до. Да и группе. А они все были те еще педанты.

В общем, я не спорила, в миллионный раз отрабатывая известное. И тем более не возражала против наработки собственных фишечек.

И вот, по итогу нашего недельного пребывания в зале, на симуляторах, на полосе препятствий, как только с напарником, так и в целом, с группой, да приплюсовав сюда мое стиссерство, было решено, что на выходах я иду номером первым.

Такое решение принял мой партнер, он же первый номер в нашей паре.

И оно далось группе непросто. Вернее, не столько само решение, сколько осознание факта его принятия и необходимости существования в его парадигме.

Тем более трудным утверждение вердикта моего напарника стало для капитана.

Про вышестоящее начальство не знаю.

Но, судя по кислой физиономии господина полковника, возникшего на пороге зала симуляторов после подтверждения намерения Ансгара Грегом, он сему факту радовался не больше нашего непосредственного командира. Собственно говоря, как и тому факту, что я вообще встала с кем-то в пару в принципе.

Вообще, громко об этом не объявлялось.

Но в небольшом коллективе в целом да в замкнутом пространстве такие вещи быстро становятся известны.

Одним словом, мужики – те еще кумушки на завалинке.

Вот, например, едва мы с севором, впервые поработав вместе (просто поработав в паре), направились с отрядом в столовую, как на нас тут же уставились сотни глаз. Смотря и с любопытством, и с долей недоверия, и не так чтобы одобрительно. Командиры групп вопросительно косились на Грега, сидящего за столом просто с каменным выражением лица.

А уж в этом случае…

О присвоении мне первого номера станция узнала, наверное, раньше самого Ансгара.

Короче говоря, прослушав объявленное капитаном решение в зале, после ужина его вызвал к себе командир бригады. Из кабинета которого оба вышли встрепанные и злые.

Нет, форма-то на них сидела как на параде. Все наглажено, отполировано. Прически по Уставу. Но вот общее ощущение от этих двоих шло именно такое: встрепанные. Да и злость, притаившуюся в глубине глаз и скрытую за нарочитой холодной отстраненностью, от коллектива тоже не утаишь.

В общем, беседа легкой явно не была. Не знаю, насколько в дипломатичном ключе она велась. Но, судя по плотно сжатым губам обоих, возможно, что и с дипломатической вежливостью там обстояло не все гладко.

Честно говоря, я ожидала звонка Красноголового. Но он пока молчал. И тут мне было не совсем ясно – радоваться этому молчанию или, наоборот, напрягаться?

Тем не менее меня все же переполняли именно положительные эмоции. Добавило радости и присвоение внеочередного звания: рядовой.

Да-да. Звания в этой системе доставались непросто. Их надо было заработать. Например, обычно звание рядовой присваивалось всем лишь по окончании Училища. То есть, проучившись лет шесть, ты гордо выпускаешься с пустыми погонами и парой шевронов. А дальше… работай. Поэтому погоны даже младшего сержанта вызывали большое уважение в этой среде. Просто так они никому не давались.

Так что «моя» от восторга просто пела и плясала! Это был прям скачок по служебной лестнице!

Не, ну внешне-то я оставалась спокойной.

Четко отмаршировала перед строем. Недрогнувшей рукой приняла погоны из рук полковника. Поблагодарила. И, чеканя шаг, встала в строй.

Никогда не любила строевую подготовку. Но вот неожиданно пригодилась.

А еще через неделю прибыл генерал.

И, недобро глядя на мою застывшую перед ним по стойке смирно фигурку из-под грозно сведенных на переносице бровей, нехотя приколол мне на китель медаль «За отвагу».

О! Тут я вообще была готова взвиться до потолка от накатившей радости.

Но вместо этого, сохраняя абсолютное спокойствие, поблагодарила командование:

– Служу Содружеству. – И вновь, чеканя шаг, встала в строй.

А чтобы дать выход чувствам, едва закончилась церемония награждения отличившихся, тут же, быстро сняв форму, понеслась в зал – на полосу препятствий.

Мне однозначно требовалась разрядка.

И прохождение полосы этому очень способствовало.

Наконец, отработав положенное по десятому разу, включая бой с тенью, я выдохнула.

Тут же обнаружив в дверях зала хмурых: генерала, полковника и капитана. Дружно и как-то искоса взирающих на меня с насмешливым раздражением.

Но отрапортовать по всей форме столь высокому представительству, заявившемуся посмотреть на мою скромную и несколько запыхавшуюся персону, мне не удалось.

Едва я остановилась и открыла было рот для рапорта, вытягиваясь в струнку, как они тут же скрылись с глаз моих за сомкнувшимися за их спинами створками дверей.

«Ну и ладно. Не очень-то и хотелось», – решила я, ладошкой прилизывая встрепанные волосенки.

Тем более что вслед за начальством в зал заявился мой напарник, и мы продолжили…

А потом «догнали» все еще и с группой.

В общем и целом день прошел весьма плодотворно.

Правда, я несколько убегалась. Ну да ладно. Тем больше наслаждения от возможности просто растянуться на кровати. Что я и сделала.

Провалившись в заслуженный сон.

***

Трудно сказать, на каком уровне энергетики у меня что-то сработало. Но посреди ночи я неожиданно проснулась.

В каюте царили тишина и темнота, нарушаемые лишь едва слышным шелестом вентиляции, сопением парней да приглушенным желтоватым светом лампочки над входной дверью.

Тем не менее я чуть приоткрыла глаза, анализируя пространство и вслушиваясь в собственные ощущения.

Хотя… Мне особо-то и дедукцию использовать не пришлось.

Едва мои ресницы дрогнули, как погруженная в темноту боковая стенка нашего яруса кроватей качнулась и словно поплыла назад, вглубь еще более темного пространства, будто бы засасывающего ее в себя. Темная боковина погружалась в плотную черноту, удлиняя кровать и выталкивая наружу густую тьму иного измерения.

Я осторожно приподнялась на локтях.

Наблюдая, как абсолютную черноту, отгородившую пространство моей постели от всего остального мира, заставившую его звуки исчезнуть, словно прорезает темно-серая, чуть подрагивающая полоска… Света?

Не успела я хотя бы моргнуть, не говоря уж о том, чтобы как-то понять увиденное, как на фоне этого мрака возникла еще более черная фигура беспросветной тьмы, сидящая у меня в ногах и играючи приложившая острие этой самой темно-серой полоски, оказавшейся мечем, к артерии на моей шее.

– Ну что, дурачок маленький, рада? – донесся до меня чуть раздраженный шелест – шепот Целителя Звездочетов.

– Угу, – тихо и радостно промычала я, решив пока не шевелиться.

Так, на всякий…

Однако улыбка расползлась на моей физиономии от уха до уха, а глаза в прямом смысле просто сверкали от радости.

Я действительно была рада этому посетителю. Даже если он решит перерезать мне горло. Все равно рада!

– Вот я и говорю, что дурачок, – ухмыльнулся Целитель.

После чего приказал:

– Рот открой.

Я послушно распахнула его.

И тут же, по щелчку пальцев Звездочета, словно выпущенное из катапульты, в него что-то влетело, бодро застучав по моим губам хвостиком.

– М-м-мням, – радостно зажмурившись, тихонько поведала я гостю, разжевывая крупную крексину, камнем запущенную им мне в рот.

Целитель хмыкнул, начиная обратное скольжение во тьму…

Едва перестав ощущать на своей шее острие его меча, я тут же подняла бровки домиком и надула губки, при этом крепко удерживая крекса зубами, и жалобно уточнила у Звездочета, пока он совсем не растаял во мгле:

– А обним-мням-машки?

В ответ, хищно оскалившись, мне доброжелательно пообещали:

– А подзатыльник?..

И должна заметить, что выплывающие из непроглядного мрака голубовато-белоснежные острые зубы, словно висящие в воздухе, представляли собой вполне себе сюрреалистическое зрелище.

Я наморщила нос, отрицательно замотав головой в ответ на предложение Звездочета и тщательно пережевывая тушку очень немаленького крекса. Однако не забывая при этом и грустно взирать в плотную темноту.

В ответ чернота ехидно цыкнула зубом, и обычная, привычная ночь вернулась к нам в кубрик. Наполнив помещение не звенящей тишиной и отгораживающей от всего и вся пустотой, а обычными звуками спокойной ночи.

Мне же оставалось лишь дожевать грибочек и вновь завалиться спать.

Этот ночной визит явно добавил в мою копилку хорошего настроения.

***

– И как прошло? – чуть лениво, слегка скосив глаза на словно вылупляющегося из тьмы Целителя, но не оборачиваясь, поинтересовался у него Крайд.

– Крекс схомячила. Меня попыталась удавить в объятьях, но я не дался, – невозмутимо поведал тот.

– Тю, чего так? – насмешливо уточнил у него Альфа, присоединяясь к разговору.

– Действительно? Удуши она тебя в объятьях, и твоя смерть была бы довольно приятной. Чего отказался? – съехидничал Кузнец.

– Не, ну я понимаю, что ты был бы не против погибнуть в объятьях этой женщины, пусть для тебя и бывшей. Но меня от столь экстремальных ощущений избавь, – хмыкнул ему в ответ Целитель.

Остальные Звездочеты покосились на них с легкой улыбкой.

Вздувающийся то алой, то зеленоватой, то желтой сетью множества молекулярных нитей пространственный пузырь, внутри которого пульсировала белым точка вот-вот готового взорваться Солнца, не давал им времени на разговоры.

Глава 5. К взлету…

«Жизнь идет, время катится колесом, разгоняя события все быстрее», – пришло мне на ум, когда капитан озвучил приказ.

В солнечном сплетении кольнуло – как-никак первый боевой выход. А ведь и месяца не прошло с того самого момента, как я встала с севором в пару.

Понятно, что я была собранна, что все было отработано до мелочей, отточено больше, чем до автоматизма. И все же в глубине души я волновалась. Успокаивало лишь то, что остальные волновались еще больше. Все. Включая полковника. Как бы случайно продефилировавшего мимо нашей группы, следующей к челноку, с самым что ни на есть невозмутимым видом.

Вот чужое волнение меня всегда прям успокаивало и согревало. Приятно, когда за тебя хоть кто-то волнуется. Вроде бы ты кому-то в этом мире и нужен. А попытка волнующегося скрыть переживания просто внутренне улыбала.

Одним словом, тревожиться ни о чем я перестала, расслабившись и принимая ситуацию.

Правда, объективности ради замечу, что все же вполне отдавала себе отчет в том, что переживал тот же полковник, скорее всего, не за меня и не из-за меня, а за остальных членов группы, вынужденных терпеть мою персональ в своем коллективе.

И вот интересно: почему, собственно, они меня терпели? Да и вообще впустили к себе? Могли же ведь и не впускать.

Это был весьма занятный вопрос, о котором я долго не вспоминала и на который хотелось получить ответ. Не, ну интересно же. Какая-никакая, а интрига.

Но интрига там или не интрига, а работа все мысли отодвигала на второй план.

Поэтому та же посадка на борт – прежде всего.

И, загрузившись в челнок, мы отправились к борту два полсотни семь (257) МДЗ (малого десантного звездолета). Через час оказавшись на нем вместе с другими бойцами сводного отряда.

Далее все шло по обычной схеме: швартовка, открытые нижние шлюзы, скольжение вниз по спусковому столбу, и ты занимаешь место в чреве малого корабля согласно заранее согласованному плану рассадки твоего отряда.

По такой же схеме все происходило и у других групп.

Посадка на борт осуществлялась по принципу шахматного поля. Затем каждая из групп занимала предназначенный ей бот.

Что было логично, учитывая возможность попадания в звездолет вражеского снаряда, например.

В этом случае у другого отряда сохранялся шанс выжить.

При повреждении основного отсека, опять же, шел отстрел ботов.

А катапультирование множества объектов увеличивало шансы на выживание десанта.

Отстрел ботиков происходил и при десантировании. После чего они направлялись к объекту высадки.

А головной корабль, существенно уменьшившись в размерах, прятался в каком-нибудь пылевом облаке или астероидном потоке, уходя от точки десантирования подальше.

С малым десантным кораблем я уже встречалась на Авигайле. Но тогда группой Грега на нем был занят единственный бот. Плюс их челнок, пристыкованный к борту МДЗ, да четверка спасательных ботов внутри дополнением к их основному.

На одном из спасательных я тогда и стартанула к звездолету иных.

Сейчас же челноков, прислонившихся к борту корабля, словно щенята к маминой титьке, было с десяток. Значит, на борту имелось как минимум тринадцать спасательных ботов.

Все это мелькнуло в моей голове, не заставляя глубоко задуматься.

Да и некогда было.

Коснувшись ногами пола, я первой направилась за бегущей по стене ярко-зеленой стрелочкой к месту рассадки нашего отряда.

Замечая краем глаза, как соскальзывают вниз по столбам из соседних люков представители других групп. Следуя затем по коридору мимо нашей и распределяясь по отсекам.

На то чтобы добраться до закрепленного за нашей группой борта нам потребовалось секунд десять. Да мы и не торопились. Тревоги же не было.

Скользнув в проход между бортами, я оказалась внутри нашего и двинулась к кабине пилотов, занимая крайнее к ней кресло.

А едва щелкнули привязные ремни, фиксируя нас, как тут же вслед за командиром приподняла забрало шлема. И с интересом оглянулась по сторонам.

Мне и правда все было в новинку. Что не удивительно. Не считая тренировок в Училище, а потом и в «Гнезде…», это была моя первая боевая посадка на малый десантный.

Тем более что как в летном, так и на базе я всех обитающих там особей знала. Да и проходило все в рамках учебных мероприятий. Потому там, конечно, тоже было волнительно, но не так, как сейчас.

Теперь же все было по-настоящему. Что и окрыляло, позволяя чувствовать себя чуточку взрослой, чуточку десантником; но это же и заставляло мандражировать.

Кроме того, новые лица…

Это было любопытно и страшновато одновременно. Ведь опозориться самой и опозорить группу перед незнакомцами мне совершенно не хотелось. А если вспомнить еще о Красноголовом, полковнике, диких и так далее…

Одним словом, выброс адреналина имел место.

Я огляделась по сторонам…

Слева, за прозрачной перегородкой, находясь над нами чуть сверху, имелась небольшая кабина управления с двумя креслами для пилотов. Отчего передняя часть ботика напоминала мордочку со вздернутым кверху носом и имела слегка задорный вид.

По бокам, в просветах между креслами, чуть топорщились, возвышаясь над ними, гашетки ручного управления огнем.

Сзади у бота, за прозрачными перегородками, располагалась пара двигателей с топливными капсулами.

Между ними имелся проход с открытым люком, за которым имелся второй десантный модуль, стоящий к нам задком.

То есть, минуя наш двигательный отсек, мы, делая шаг вперед, попадали в двигательный соседнего бота. Если, конечно, проход не был задраен. Но если не был, то, пройдя его, мы оказывались в гостях у смежного отряда.

Проскользнув вдоль рядов кресел которого, в свою очередь, попадали в проход под кабиной пилотов следующего борта.

А пройдя по нему, оказывались в двигательном отсеке очередного кораблика, заходя на территорию третьего отряда.

Люки также имелись и в боковых стенках модулей.

К боковинам же были пристыкованы борта десантных и спасательных челноков.

В общем, это была целая система.

Тем временем поднялись на борт и наши соседи, откидывая стекла шлемов и косясь на нас с интересом.

Стены модулей приобрели прозрачность. Так что и я могла видеть как их тщетные попытки на нас не смотреть, так и оценить наличие, этих взглядов «невзначай».

Заняв места согласно предписанию, командиры групп обменялись скупыми кивками в знак приветствия, что было протранслировано всем отрядам по смарт-системам.

И группы замерли в ожидании старта.

Успевая тем не менее проявлять интерес к нашей компании.

Какое-то время молча.

Затем один из командиров соседей, чуть повернув голову в нашу сторону, нейтральным тоном поинтересовался:

– Грег, Химер эт…

Он чуть запнулся на последнем слоге и, то ли исправляясь, то ли проглатывая окончание, добавил:

– …стажер?

– Да, – чуть склонив голову набок, беспечно отозвался Грег бесцветным голосом.

– Говорят, им еще повезло, – то ли высказывая очевидное, то ли задавая вопрос, вступил в беседу командир еще одного из отрядов, расположившегося от нас по диагонали.

Грег молча приподнял брови, чуть наклоняя голову на другой бок. И то ли кивнул ею, соглашаясь со сказанным, то ли мотнул в раздумьях.

Я бы расшифровала этот его жест, как соу-соу¹.

Не знаю, как перевели его собеседники Грега, но больше его вопросами они не донимали.

И правильно.

Видя, как начинают поблескивать глаза капитана… На кураже, что называется. Я бы тоже не стала к нему приставать с расспросами о подробностях произошедшего.

Хотя интерес к ним явно мелькал во множестве глаз, косящихся в нашу сторону. Как и не заданный вслух вопрос, проскальзывающий во взгляде каждого: парни, как вы вообще докатились до жизни такой, что в вашу группу смогла просочиться самка?

Одним словом, если на командира смотрели с недоумением: как он такое допустил? На группу – с долей насмешливого сочувствия: а вы-то чего молчали, бедолаги? То на меня косились несколько пренебрежительно: кто ты вообще такая, что посмела решить, будто бы можешь влезть в наше сообщество?

А вот и посмела. Вот и решила.

В общем, я сидела с абсолютно невозмутимым видом. Хотя и чувствовала себя слегка неловко.

Спас ситуацию сигнал к взлету.

Лампочки замигали зеленым. Коротко укнула сирена. Пилоты, кивнув нам, заняли свои места в кабинах.

И мы, дружно щелкнув забралами шлемов, стартовали.

***

Перегрузки слегка вмяли тело в кресло, а желудок при входе в гиперпространство рванул к небу…

Но я, несмотря на эти нюансы, все же призадумалась, анализируя известную мне информацию.

Итак, район 4Ш-11. То есть выселки Содружества. Ибо согласными буквами обозначаются его приграничные районы. А чем меньше были цифры, следующие за буквой, тем ближе пограничье (внешние районы). Гласными же здесь обозначали внутренние области. И в этом случае – чем больше была цифра, тем дальше от центра. Пока гласные не перерастали в согласные звуки с большими цифрами. Поскольку отсчет шел в обратную сторону.

Так, центр Содружества обозначался А-1. А стык пограничья с внутренним Кольцом – Щ-10…

Кроме того, имелись и туннели гиперпространства.

И если за согласным следовала гласная, это обозначало близость гиперпространственных выходов и входов. Так, сочетание МА обозначало проход из внешнего района во внутренний. А АМ указывало на проход из внутренней области Содружества во внешнюю. Если же стояло сочетание МААМ, то такой гиперпроход работал как на выход, так и на вход. Этакий стык областей. Туннель с двухсторонним движением.

Хотя в пространстве Космоса все эти проходы… Все это было довольно относительно, конечно.

Но нужны же хоть какие-то ориентиры в таком нелегком деле, как космическая навигация.

Что касается цифры впереди, то чем больше она была, тем более пригодной для жизни планета считалась. Отсутствие цифр означало неизученность объекта. Минус – опасно для жизни. 0, 1, 2 – непригодна для нее же. Но нейтральна в плане враждебности. Отсчет шел от 0 до 10. Цифровой ряд от 3 до 7 говорил о наличии жизни, но ее непригодности для большинства гуманоидных видов. С 8 до 10 – жить норм.

Мы же высаживались на 4. Хорошо, что без минуса. Но скафандр надо было беречь.

Я снова задумалась…

Шипящие… Значит, не зона иных. Тогда – чужие. Расы из соседних галактик. Не дружественные. Не уничтожающие все живое, как иные, но желающие расширить свои владения. Тем более что более-менее началом Сферы Содружества можно было считать районы после цифры 200. И то, это, по сути, было его дно. С не самыми развитыми цивилизациями, хотя уже и достигшими нужного уровня для принятия в члены.

Там были базы. Имелись торговые пути. Они охранялись.

На остальное же, что охранялось похуже, но относилось к этой части Вселенной, часто зарились соседи… В том числе и на населенные миры. Вербуя аборигенов в попытках организовать свои форты. Расширив таким образом свое влияние на эту Галактику.

Судя по всему, на 4Ш-11 нас ожидала зачистка территории.

Но ключевые слова тут были «судя по…». Поскольку в планы нас зачастую посвящали в последний момент. Секретность, чтоб ее… Видимо, из-за возможной утечки данных.

Вербовку агентов-то никто ж не отменял.

Их тут называли – другие.

Часть таких, со стороны иных, я изничтожила, учась в школе Стисса. Это были «другие» иных. Но и у чужих они тоже имелись.

О сигнале с яхты, пойманном мною на «Вижу», я, например, прекрасно помнила.

Поэтому не удивлялась отсутствию карты задания, а терпеливо ждала. Как, впрочем, и остальные.

Глава 6. 4Ш-11

«4Ш-11, – повторила я про себя название планеты, словно пробуя его на вкус. – Напоминает то ли ход фигурой в шахматной партии, то ли выстрел в игре морской бой».

Додумать эту мысль мне в очередной раз не дали – лампы мигнули желтым, сигнализируя о том, что мы вышли на точку.

Карту задания нам выложили на смарты, как только боты покинули головной корабль, разлетаясь с него, словно сизари с насеста голубятни.

В принципе, все понятно: высадка в квадрате 51°48′04′′.

Широта 51, долгота 48. И высотность рельефа в пределах четырех метров. То есть выше уровня земли. На что указывают крайние правые цифры координат. Но не сильно. Значит, холмы… Соответственно, не упаримся по ним лазить. И это хорошо.

Да и само задание трудным не выглядело.

Если говорить по-простому, то нам надо было осмотреться на местности на предмет наличия инородных для этой планеты систем. Любых. И произвести их зачистку.

Все.

То есть уничтожить как строения, так и объекты любой структурированности и формы. Органической – неорганической, гуманоидной – негуманоидной, живых или замороженных, от великанов до атомов, если они не относятся к аборигенным видам.

Как бы звучит обыденно. Без намека на возможность подвига.

Как я поняла, идем в этот раз без киборгов и иже с ними. То есть имеется шанс на вариант работы, в условиях определенных инфополей. А в этом случае, чтобы техника не сбрендила, ножками топает десант.

Что же там такое может быть? Природные аномалии или искусственные?

На деле мы могли встретить и полк чужих, засевший в катакомбах под холмами. И… никого не встретить, кроме местных микроорганизмов. Тут уж как карта ляжет.

Кстати, о картах…

Я бегло посмотрела на свою, запоминая детали. Сканирование почему-то шло с дальних орбит. Поэтому с подробностями было так себе. Но то, что имелось в наличии, стоило изучить и запомнить.

Лампа над входным шлюзом снова моргнула, давая понять, что бот вошел в верхние слои атмосферы. Нас качнуло.

Огонек над дверью мигнул оранжевым второй раз, и меня с креслом выкинуло прочь с борта челнока, засасывая прыжковую капсулу в атмосферную воронку планеты.

Нет, в крайнем случае сигали мы и без прыжковых… Но так оно сохраннее для организма выходит. Для нервов все равно впечатлений хватает, конечно. Лететь в окружении огня, в прозрачном «яйце» вниз по баллистической… В неизвестность…

Всегда получала от этого процесса неземное наслаждение.

Никогда не знаешь, что тебя ждет. Сработают ли тормозные двигатели? Будет ли кругом враг? Что в точке приземления? Точны ли координаты? Точны ли сведения о ландшафте? Не разбросает ли группу? Конечно, насчет «разбросает» это я так. На то, чтобы не раскидало, есть навигаторы и маршевые двигатели. Да и не беззубая наша капсула. Огнем огрызнуться сумеет. Но все равно волнительно.

Тем временем у меня под ногами дно будто взорвалось огнем.

«Ну вот и днище сорвало», – мелькнуло в голове.

И я мысленно поздоровалась с планетой, попросив быть гостеприимной и отпустить назад с миром.

Вокруг запылали, пульсируя, голубоватые всполохи нагревающихся газов. Словно виноградину засунули в микроволновку.

Я подняла глаза к потолку, глядя вверх и наблюдая за вибрациями огненного хвоста над моей головой.

Малиново-рыжее пламя билось о стенки капсулы и дрожало, пылко обнимая ее стеной огня. Вот только вовсе не как жених невесту. Казалось, я стою внутри огненного кокона. В центре яростно мечущегося столба запредельного жара, взбесившегося от невозможности добраться до человеческой плоти. Стучащего со всей силы в прозрачные стены моего убежища огромными пылающими кулаками. С ревом грызущего его огненными зубами и сотрясающего алыми лапами в бессильной злобе пробить защиту.

Этот разгул стихийных сил был яростен, горяч и страшен.

Но все когда-нибудь заканчивается. Сработали тормозные двигатели, и капсула мягко осела на землю, раскрываясь навстречу планете, словно бутон цветка.

Слегка подкопченного, конечно. Но от этого не менее красивого.

Рядом приземлялись остальные члены команды. Выскальзывая из раскрывшихся «бутонов» своих «лилий» на грешную землю, словно капли росы поутру.

Тут уж мне стало не до поэтических отступлений. И они ушли, предоставив мою голову в распоряжение реальности.

А в ней…

Оружие наизготовку… Заняли круговую…

Заняли, настороженно прислушиваясь.

Мы с напарником, опустившись на одно колено, прильнули к оптике, сканируя окружающую нас обстановку. Радист замер на корточках в центре круга, посылая в эфир короткий сигнал о благополучном приземлении. Остальные застыли рядом, стоя на полусогнутых ногах.

Однако вокруг царили тишина и пустота.

Все согласно показаниям приборов, короче говоря.

Так что можно было чуть расслабиться.

И через пару минут Грег отдал приказ замаскировать капсулы. Понятно, что включение программы «стелс» много времени не заняло.

Полминуты…

Затем командир дал знак группе выдвигаться в указанный район.

Собственно говоря, идти до объекта действий нам было недалеко. Мы приземлились точно у подножья курганов. Именно эту область возвышенности мы и должны были обследовать на предмет инородного присутствия в ней кого-либо или чего-либо.

Я шла в голове группы. Лейтенант – замыкающим. Командир и радист составляли ядро группы и шли в середине цепочки. Сапер и Боцман прикрывали с флангов.

Ну что сказать? Пока мы шли, я огляделась.

Планета выглядела симпатично. Невысокая гравитация обеспечивала легкость передвижения. Серое Небо с низко висящими слоисто-кучевыми облаками всех оттенков голубого радовало глаз. Блеклое Красное Солнце в бежевом мареве стояло высоко над горизонтом. И становилось понятно, что на этой части планеты царил день.

Правда, в ее атмосфере присутствовало не слишком много кислорода. Имелись там также углекислый газ, водород, немного азота и серы, гелия и метана. Конечно, среда не самая благоприятная для дыхания. Но тем не менее вполне пригодная для определенных форм жизни.

А под ногами парусинил черный ковыль, как я про себя обозвала эти стелющиеся по грязно-оранжевой земле растения с пушистыми белыми верхушками, напоминающими метелки.

Толстые гибкие стебли «ковыля» росли раскидистыми низкорослыми кустами. Покрывали землю сплошным ковром, переплетаясь между собой. Листьев не имели. Но на концах черных стеблей колосились белые соцветия.

Впрочем, если приглядеться, становилось понятно, что белыми являлись лишь колосовые чешуйки и длинная ость. Сами цветки колоса были прозрачны и напоминали пузырьки газировки. Но внутри каждого такого цветка имелась прозрачно-молочная жидкость, придающая белизне колоска однородность.

Ковыль пружинил и извивался под ногами, словно живой. Его ветви подрагивали, создавая впечатление пульсации.

Может быть, официально он разумным существом и не числился, но я мысленно с ним поздоровалась, попросив прощения за то, что потревожили его покой. И за то, что не могу сделать ему и этому месту подношение. После чего извинилась за то, что, наступая на него, причиняю ему неудобство.

Вот тут меня, что называется, и накрыло…

Сначала я почувствовала, как где-то очень глубоко под землей зашевелилось нечто разумное. Отстраненно-холодное. Неприветливо-равнодушное. И одновременно яростно-хищное существо.

Мне словно заглянули прямо в голову сотнями тысяч прозрачно-белых глаз.

Существо, похожее одновременно на грибницу, на Хозяина Сетей и на осьминога, копалось у меня в голове с равнодушием маньяка, изучая и мысли, и энергетику.

«Я тебе не еда», – очень спокойно и твердо подумала я.

Но при этом аккуратно и без единой толики страха прощупывая энергетику существа. Нет, не залезая слишком глубоко. Лишь в той мере, в какой оно мне ее демонстрировало. Не более.

В чужом монастыре стоит быть вежливым. Эта аксиома была мне известна с детства.

Помогло.

У меня просто забрали кусок энергии, после чего потеряли всякий интерес к моей персоне.

Взяло растение немного. Но все же несколько минут мне потребовалось, чтобы нарастить ее в прежнем объеме.

«Зато о подношении думать не надо. Энергией взяли», – делая несколько глубоких вдохов и выдохов поочередно то нос – рот, то рот – нос и работая животом, отстраненно подумала я.

С некоторым облегчением подумала, должна признать.

Правда, ноги стали немного ватными, рот пересох и голова чуть отупела, став тяжелой, да спать потянуло.

Но через пару минут это прошло. И я вновь вошла в надлежащую ситуации форму.

Вот только эти пару минут пришлось двигаться на автомате, что называется. Да и командир заметил какие-то изменения в физике движения. Пришлось группе знаками показывать (хотя режим тишины официально Грегом и не объявлялся, говорить сил не было), что это я прислушиваюсь, сканирую пространство, так сказать. Стиссер я в конце-то концов или где?

Или что? Или как?

Короче говоря, сошла за молодого придурка, пытающегося со всем стараньем зачем-то продемонстрировать свои навыки. Видимо, для того, чтобы выглядеть в глазах группы полезной. Не иначе.

Но не вдаваться же на марше в подробности…

А пока я приходила в себя, жизнь на месте не стояла.

Справа, между двумя полосатыми курганами, вверх метров на десять взвился гейзер. А затем осел, оставив после себя зеленоватое облако газа. Ядовитого, хочу заметить.

Между тем мы уже шли по скрипящей под ногами гальке, петляя промеж «радужных курганов», как я их окрестила. Поскольку порода, из которой они состояли, была весьма разнообразной, к тому же наметалась и намывалась ветрами и подземными водами – полосами. Что и обеспечило данному ландшафту столь веселую и пеструю, тельняшную расцветку.

Мы змейкой обогнули один холм и начали обходить второй, когда у меня кольнуло в виске. Нет, не боль, а нечто сродни предчувствию.

У меня защекотало небо. Я подняла руку к стеклу шлема, проводя перед ним раскрытой ладонью.

То есть показывая, что ожидаю ядовитые испарения.

Группа уже подошла к одному из пестрых курганов, поросшему редкой растительностью. Под ногами начало хлюпать.

«Болотце», – признала я очевидное.

Прекрасно зная, что сейчас мы выйдем к изгибу небольшой речушки, текущей между холмами.

Но раньше нас стало накрывать зеленоватым маревом тумана. Видимость ухудшалась. А у меня в виске вновь кольнуло.

Я завертела головой по сторонам, абстрагируясь от здесь и сейчас и прощупывая пространство.

Затем стволом автомата указала на поросший густым белесым кустарником склон ближайшего к нам холма и, осторожно ступая по влажному коричневатому мху, шагнула к нему.

Группа приостановила свое движение. И, заняв круговую, взяла оружие на изготовку, чуть присев на полусогнутых, пружинящих ногах.

Тем временем я осторожно раздвинула кустарник, стараясь не давить на ветки, и обнаружила за ним глубокую расщелину, уходящую вглубь холма. Поняв, что это, видимо, то, что надо (хотя почему оно нам надо?), подняла ладонь вверх, делая отмашку остальным следовать за мной.

Молча.

И очень решительно первой шагнула в темноту этого прохода, проигнорировав вопрос Грега:

– Стажер?

А что он хотел услышать? Пояснения? У меня их не было. Просто инстинкт с бессознательного перешел на физику, потревожив висок болью. А это означало, что дело швах! И надо уносить ноги… Притом очень быстро. Аж бегом!

Почему? Отчего? Куда?

Не знаю. Там разберемся.

Главное – испариться из данной точки пространства.

Поэтому молча и полезла в темноту. А остальным ничего не оставалось, как двинуться следом.

При этом я прям спиной чувствовала возмущение капитана, опасливое недоумение группы и некоторую вину за мое поведение напарника.

А потом…

Пространство за нашими спинами качнулось, издав хлюпающий звук, и мы прибавили ходу уже без намека на вопросы.

Просто уносили ноги…

Расщелина тем временем начала наполняться зеленоватым туманом, поднимающимся над болотцем.

Радист на ходу отправил сигнал – три семерки красным: «Всем, кто меня слышит! Обнаружен противник. Группа атакована. Противником используется подпространство».

«База рядом, что ли? Средства обнаружения нас засекли? Или дозор? Но ведь сканирование ничего не показывало. Глушили?» Эти мысли роем пронеслись в голове, пока ноги шустро драпали вперед, уводя отряд подальше от зоны атаки.

Атаки ли? Или все же просто мать-природа газку подпустила?

Глава 7. В пещере

Проход внутрь холма не был длинен. Да и он сам не отличался ни высотой, ни шириной. Поэтому чудом было уже само наличие этой щели в его пестром камне. Тем более не просто углубления или пещерки, а именно лаза. Который чем дальше по ходу дела, тем ниже и уже становился.

Сначала узость собственно прохода потребовала от мужиков бега приставным шагом. Короче говоря, как глаголет народная мудрость: «Захочешь жить – еще и не так живот втянешь».

Затем его невысокий потолок предложил перемещаться по нему согнувшись.

Тоже так себе развлечение.

Пусть рюкзаки и были скинуты со спин.

В общем, где-то с полдороги двигались они вслед за мной исключительно по-пластунски. Зато с ловкостью горных змей.

Но тут уж что поделаешь.

Высоты и ширины данного архитектурного проекта природы хватало только на меня. Парни же были повыше ростом и помассивнее.

Тем не менее нам повезло на начальном этапе отступления (не очень понятно от чего), и в щель нырнуть успели все.

Подфартило еще и в том плане, что проход не был длинен. Кроме того, он порос густым сиреневатым мхом, прекрасно уменьшающим трение скафандров о камень.

Поэтому скользили мы как по маслу.

И метров через десять я первой оказалась внутри небольшой пещеры. С царящей в ней темнотой каменных стен, покрытых чем-то типа изморози, и гулким эхом, отлетающим от них при каждом нашем шевелении.

А ведь двигались мы практически бесшумно.

Тем не менее шорох и шелест вокруг нас стоял такой, будто тут не отряд спецназа образовался, а музыканты, дружно наигрывая на своих инструментах, усаживались в оркестровую яму под пристальные взгляды и бодрое перешептывание зрительного зала.

Вкупе с просачивающимся за нами зеленоватым туманом мне сей факт совершенно не понравился.

Надо было убираться прочь и отсюда. Вопрос: куда?

Быстро стрельнув глазами по сторонам, я поняла, что стою на чем-то типа круглой площадки с несколькими радиальными ходами, расходящимися от нее в разные стороны.

Что-то типа Солнышка с лучиками или городской площади с ведущими к ней, как к центру, дорогами.

Вот тут в моей голове и возник закономерный вопрос: сия площадочка центром чего является-то?

Я подняла глаза наверх. Но, кроме сизовато-черной мглы, плотно висящей над нами, ничего не увидела. Средства технического контроля вели себя спокойно. И все же…

Чуть прикрыв глаза веками, я немного расслабилась. Впав в нечто типа полутранса. Как говорится, не выпадая из окружающей обстановки. Все вижу, все слышу, все воспринимаю. Но расслаблена. И сознание чуть отдалено от здесь и сейчас. С отсутствием мыслей и эмоций, но с заданным себе вопросом.

В данном случае я искала выход из этой горушки.

А тем временем вся группа уже была в сборе.

Но не успел капитан открыть рот, как я, сделав отмашку вправо, коротко приказала: «Бегом!»

И первой рванула в обозначенную моим перстом сторону.

Изнутри, поднимаясь откуда-то снизу, просто ввинчивалось в солнечное сплетение чувство опасности.

И, жестко отдав приказ: «Прибавить!» – я и сама значительно ускорилась.

Мне кажется (да нет, уверена), что у меня за спиной тихо матюгался Грег. Про себя, правда. Но любое чужое настроение в данный момент времени мною улавливалось на раз. Впрочем, озадаченно и недовольно бурчали и остальные. Все, кроме Папары. Тот, похоже, расслабился и получал удовольствие. Не знаю, от процесса ли, от меня ли? Или от будущих командирских вливаний в его мозг?

Мне же на данном этапе все их недовольство было до лампочки.

Я понимала, что они ориентируются на средства контроля. Да и их интуиция явно молчала. Но у меня же она была много лучше!

Объективно – пещер я не боялась. Я провела в них немало времени. Плюс все новое вызывало у меня любопытство. За которым шло желание осмотреть, потрогать и пощупать это самое новое. Панической атаки у меня не было. То есть не было вдруг накатившего, ничем не обоснованного страха.

А вот четкое ощущение опасности и уверенность, что отсюда надо выбираться, – были.

Не прошло и пяти секунд, а я уже выскочила на круглую площадку, висящую над клубящейся белым холодным туманом рекой.

За мной подтянулись и остальные.

Распределившись по кругу у края довольно хилой на вид платформы (ширина сантиметров семьдесят, не более), мы посмотрели вниз…

Невысоко. Метра два. Вот только…

Датчики показывали…

Да я и так знала, что под нами протекала чудная аммиачно-водородная речушка, из глубин которой поднимался метаново-азотный пар. Судя по данным карты, речушка была с двойным дном. То есть в наличии имелись две реки с кавернами – цилиндрами, через которые они и обменивались между собой составляющими их веществами.

Поток был не слишком бурным, да и не очень широким. Метра два, не больше.

Правда, через пару метров этот поток из химической таблицы исчезал в еще более черном, чем остальная пещера, арочном проходе. Уводя ее течение в неизвестность.

Однако нам следовало двигаться в том же направлении, в котором двигалась эта река.

Не знаю почему. Просто я так чувствовала.

Особого восторга такое соседство у меня, конечно, не вызывало. Как говорится, трудно плыть в соляной кислоте. По крайне мере, морально это напрягает. Но… За неимением гербовой попишешь и на каменной стенке, как говорится. Деться некуда.

И я приготовилась выдернуть притороченную к рюкзаку доску, когда…

Пространство вокруг еще только приготовилось качнуться, а я уже рявкнула:

– Заградительный, второй, четвертый! Первый, третий, нижний, круговой, крупнокалиберными, разрывными!

Это значило, что идущие за мной как за первым номером палят в разные стороны, поливая огнем все вокруг. А нечетные номера, то есть я и боец, идущий третьим, бьют в землю, по кругу. Взрывая ее.

В данном случае мы просто откололи нависшую над рекой площадку от основного массива и… ухнули вместе с ней вниз.

Собственно, это не было проблемой. Толщина уступа была небольшая, высота падения тоже. А держать баланс мы умели. Так что просто сгрудились на этом каменном плоту, словно зайцы на островке в весенний паводок. И поплыли вперед, весело покачиваясь на аммиачно-метановых водах подземной реки.

Осложняли наше путешествие (если не считать осложнениями ядовитую реку и неизвестность, поджидающую нас в туннеле) лишь ответный огонь противника да ожидание нашего большого пала по переданным группой наверх координатам.

Вот бы не хотелось… Под огонь своих-то… А, с другой стороны, кто нас спрашивает? Как говорится, кто не успел, тот попал.

Тем временем события развивались. И развивались стремительно.

Это я, вспоминая их, описываю ощущения, перечисляю последовательность действий.

А на самом-то деле любое действие укладывалось в доли секунды.

Так, мы с нашим «плотиком» даже поверхности реки не достигли, только еще падая вниз; а наверху уже, в темноте внутренностей горушки, у самой макушки усеченного конуса холма, пространство начало меняться. Являя на свет закрепленную там небольшую станцию чужих.

Базой это ребристое сооружение, похожее на кита с отвислым брюхом, назвать было нельзя. Из-за размеров и количества предполагаемого персонала на ней.

Так что, по Таблице Классификации Объектов, это была именно станция.

Разведки и Слежения, так она характеризовалась.

Естественно, на ее борту обитали отнюдь не только (и в основном не) ученые и исследователи. В первую очередь она несла на себе военно-разведывательную нагрузку. Хотя и исследования там тоже проводились. Те же геологические, биологические и т. п.

Но не суть.

Суть в том, что над нашими головами, на высоте всего нескольких метров, из-за все же небольшой высоты холма, даже с его гораздо более углубленной внутренней частью, нежели внешней, появилась матово-бесцветная штуковина цилиндрической формы длинною в тридцать метров и шириною в десять. Из которой по тросам в нашу сторону рвануло с десяток фигур, не забывающих не столько нас разглядывать, сколько вести по нам огонь.

Пока безуспешно.

Поскольку едва реальность над нашими головами пошла «волной», как нами в ту же секунду были выдернуты из-за спин и активированы щиты.

Да. Старая как мир линия защиты.

Когда-то с такими же бегали воины древности, если вспомнить античный мир. Потом, в чуть более поздние века, военные использовали их при штурме зданий. А теперь и мы.

Да, они стали компактными, складываясь, словно меха гармошки. И, расправляясь, защищали своего носителя, будто юбочка плиссе бедра девушки. Правда, прозрачная. Но это так, мелочи. Главное – суть.

А она состояла в том, что это по-прежнему были щиты.

И в данный момент времени группа прикрылась ими в позиции «бу».

То есть командир в центре круга, присев, поднял щит над головой. Остальные заняли круговую, встав на одно колено и наклонив их под углом в сорок пять градусов. Подперев щит коленом и ощерившись в просветы между ними оружейными стволами, словно дикобраз иглами.

Кстати говоря, команда «бу» означала «бутон цветка». Звучало романтично. Да и по форме было похоже.

Но это так, лирика.

По факту же передо мной застыла, покачиваясь на тросе, извивающаяся множеством отростков цвета слоновой кости, заканчивающихся шестипалой ладонью на конце, шарообразная фигура.

В просвет скафандра, похожего на бойницу дота, сквозь стекло на меня в упор уставились два глаза, похожих на виноградную кисть. Прозрачные белки, «виноградинами» выступающие из-под серых век, с мутными зрачками-горошинами, плавающими в этом бесцветном желе, глядя на меня, не выражали ровно никаких эмоций. Ну или я просто не умела их классифицировать. Чужая морда, знаете ли, те еще потемки.

Что ж, с чтением инопланетных эмоций, может быть, у меня и были проблемы, но не с реакцией.

Поэтому, ни секунды не медля, я выстрелила первой, четко в центр переплетения отростков, мельком подумав про себя, что на такую «многорукую» форму создавать скафандр та еще морока.

Разрывные, однако, пробили эту экипировку, разворотив прилетку внутренности.

И из отверстия, образовавшегося после разрыва пули, выпала, повиснув на часто пульсирующих, надорванных осколками, голубовато-алых ниточках артерий, лысая голова с вытянутым черепом, напоминающим мне башню.

«Как марионетка, на ниточках», – подумалось мне.

Голова не имела глаз, рта, носа. Все это было в зачаточно-сглаженной форме на его грязно-серой физиономии.

Да они ей были и не нужны. Наблюдательный пост данного организма находился в этом теле сверху. И смотрел на меня из взорвавшегося изнутри скафандра ставшими розовыми многочисленными белками глаз. С мечущимися в них, словно блохи, разноцветными зрачками-бусинками. Еще больше помутневшими.

Широкие ноздри приплюснутого носа судорожно сжимались, выталкивая из себя две тягучие ниточки голубовато-ржавой крови.

Тонкогубый рот с отвислой нижней губой нервно шевелился.

Губы чужого то безвольно повисали, то кривились, сползая на одну из сторон его лица, то складывались трубочкой, подрагивая, тянулись вперед, словно в последнем поцелуе.

Сама же физиономия, треугольной формы, обтянутая серой кожей, с впалыми щеками, оставалась неподвижной.

Все гримасы эмоций на ней передавались беззубым ртом с синеватыми губами.

Ну да, ведь основной рот со множеством острых зубов находился чуть ниже – на шее.

Короче говоря, это был довольно сложно устроенный организм.

И весьма вооруженный.

Только мы успели выстрелить первыми…

Наш импровизированный плот тем временем скользнул под каменную арку, исчезая из поля зрения чужих.

Глава 8. К выходу

И исчезли мы как раз вовремя.

Едва плот оказался вне досягаемости чужих, как гору сотрясло несколько мощных взрывов. Это их прибежище бомбанули наши.

Первый взрыв проделал дырку в горе. Второй разнес все, что в ней водилось.

Надо заметить, что били щадяще и работали аккуратно. Не повреждая ландшафт в округе. Берегли природу, одним словом. Ну а остальные… Как говорится, кто не спрятался, тот сам виноват.

Мы спрятались.

Хорошо хоть не наглухо. Поскольку, едва мы скользнули под арку, ее входные ворота обвалились, обдав нас фонтаном брызг и погнав приливную волну.

Обнявшись за плечи, отряд сохранил баланс, на полусогнутых удерживая равновесие нашего каменного островка.

Тем временем, едва уравновесившись, мы тут же осознали очередную вставшую перед нами задачу. Поскольку в скором темпе подлетали к концу арки, существенно сужающейся на конце.

Команда молчком плюхнулась на животы, вжимаясь в разноцветный камень нашего «ковчега».

После чего еще метров десять мы скользили в потоке, обтирая рюкзаками потолок туннеля. Повезло, что тот был склизкий от наросшей на нем растительности.

А затем плот, подпрыгнув на речном пороге, ухнул вниз с небольшого водопада, которым заканчивалась видимая часть реки, уносящаяся в образованную в каменной плите пещеры щель.

Проем, ведущий куда-то вниз. Видимо, на нижний уровень грота.

Хотя не факт. Зная, что поверхностные, твердые слои этой планетки не отличались массивностью, можно было и до ее ядра долететь, минуя жидкий подпочвенный слой. Чисто теоретически, естественно. Так-то мы не пробовали.

Но это все лирика.

В настоящем же группа дружно и молча выдернула из-за спин притороченные к рюкзакам доски, успев подсунуть их под животы и активировать ходовую.

(Проваливаться вместе с потоком куда-то вглубь земной тверди нам не хотелось.)

И, стартовав с падающего вниз «стола», словно с трамплина, отряд заскользил над пестрой каменной крошкой, усеявшей пол пещеры.

Низехонько так полетели…

Но впереди маячил бледный горизонтальный просвет в разноцветии камня холма, что намекало на выход из него. Да и информация с приборов нам говорила о том же.

В итоге первой в зазор сунулась я, снизив скорость доски до минимума. То есть практически паря на одном месте.

Поставила борт параллельно выходу, зависнув под самым каменным проемом.

Затем осторожно преодолела полтора метра нависшей над выходом из прохода породы, затормозив у самого его края и аккуратно выставив наружу перископ.

Памятуя об атаке (?) чужих, заставившей нас уйти в пещеру, предосторожности не были лишними. Хотя и было понятно, что с напавшими на группу от души поработали наши штурмовики.

Но осторожность сие понимание не отменяло.

Рядом со мной, лежа на досках, зажатые между полом и потолком узкого каменного лаза, парили, недовольно сопя, парни.

Да ладно. Мне тут тоже не сильно нравилось. Чувствовала себя претенденткой на звание тушки цыпленка табака. Того и гляди накроет сверху… И расплющит, как ту птичку в тапе².

Однако врагов вокруг пока не наблюдалось. Молчал и инстинкт самосохранения.

Зато в пределах видимости маячил узкий кусок черного песчаного берега. И ярко-розовая вода озера с серыми вкраплениями на поверхности, окруженного полосатыми холмами, поросшими у подножья не уже знакомым мне ковылем, а фиолетовыми цветами, напоминающими маки.

Я про себя хмыкнула, отметив, что природа этой Вселенной явно не жалеет красок. Мне-то казалось, что наиболее ярко окрашена Э – Дара. Ан нет. Планеты и других созвездий отличались разнообразием колера.

Тем временем середина озера вспенилась, выпуская из своих глубин зеленую струю гейзера.

Проводив этот природный фонтан взглядом, я ухватилась рукой за край арки и решительно подтянула себя и бот к выходу из нее. Хотя точнее будет сказать из-под нее.

А оказавшись снаружи, шлепнулась с него на гальку и замерла, стоя на одном колене и быстро окидывая взглядом окрестности: сверяла показания приборов, физику и свои ощущения.

Но ни отрядов чужих, ни их баз, ни снайперов в округе не просматривалось.

Сведя данные объективного и субъективного контроля воедино, я сделала короткую отмашку группе, внимательно наблюдающей за мной из-под свода лаза.

Пока отряд приводил себя в походный порядок, вдали прогремело несколько взрывов.

Видимо, другие группы тоже времени зря не теряли.

В небе легкой дымкой тумана таял конденсационный круг от выхода штурмовиков за пределы атмосферы планеты.

«В принципе, ничего так тактика. Получил сигнал – атаковал. Атаковал – ушел. И в пределах планетки не маячат. И обнаруженные объекты уничтожаются. И, если что, в засаде сидит, при атаке врага тут же проявляясь», – подумалось мне, пока я подпрыгивала с рюкзаком на месте, анализируя, все ли у меня так с экипировкой.

Со снаряжением все было нормально.

У остальных тоже.

Грег сделал отмашку, давая тем самым знак выдвигаться. И на моем смарте тут же возникла карта с отмеченным на ней маршрутом нашего дальнейшего движения.

Группа тронулась с места…

У меня под ногами вновь зашелестело. На этот раз – степные цветы.

Этот обход обошелся без встреч с чужаками. И на вторые сутки нас забрали челноки, возвращая на МДЗ.

Забрал вовремя. На 4Ш-11 опустилась ночь. Густые облака совершенно не пропускали звездный свет. Лишь ядовитые капли зеленоватой вечерней росы, осев на лепестках цветов и кисточках ковыля, светились в этой непроглядной темноте, словно стаи светлячков.

Я стерла ладонью со стекла шлема что-то типа колючей изморози, оседающей на скафандре, и коротко глянула на стелющуюся под ногами флору, покрывшуюся липким соком. Впрочем, «плачем растений» это назвать было нельзя. Скорее уж, ближе к ночи клеточки произрастающих на этой планете растений получали заложенный в них природой приказ: «В скафандры!» И покрывались защитной пленкой, предохраняющей их от агрессивного воздействия среды.

А между сопок уже поднимался, отсвечивая оранжевым, туман.

«Как будто кто-то подкинул в воздух тысячи маленьких апельсинчиков», – подумалось мне.

Да уж. Планетарная среда с приходом ночи становилась еще менее гостеприимной.

Подтверждая мои ощущения, вдали раздался то ли вой, то ли скрежет.

«Фауна выходит на охоту», – отметила я про себя этот факт как данность, покрепче прижимая к себе автомат.

Так что обмен сигналами, в том числе световыми, с прибывшим за нами челноком весьма радовал.

Группа быстро погрузилась на борт, споро пройдя через шлюзовой отсек, с его первичной обработкой. Затем мы уселись в кресла, и над нами сомкнулся прозрачный кокон дезкамер. После чего встроенные в него установки начали светить на нас, поливать и обдувать всякой разной химией. Как и все помещение корабля, за исключением герметичной кабины пилотов.

Для нашего же блага, естественно.

Я задумалась. Нам еще предстоит прыжок через контур. И санобработка в шлюзовом, затем в дезотсеке. Потом в медотсеке. Но там уже можно будет снять скафандры. Допобработка нас, скафандров, оружия и оборудования в этом месте уже проходила отдельно.

Так происходило не всегда. Не при каждом выходе группы на задание.

Обычно хватало контура… И обработки в шлюзовом. Но после любого контакта с чужими и посещения планет, на которых были обнаружены следы их активности, дезинфекция проходила по полной. Даже после встреч с иными это было не так. Как ни странно, но их микроорганизмы, вирусы и грибы, не были столь агрессивны, как у чужих. Возможно, из-за неполной проявленности своих носителей на физическом плане нашего мира.

Однако нет худа без добра. Пока нас окуривали, я поспала.

Честно говоря, мой организм чуток подустал. Тем более что рапорт не горел. А вот восстановиться…

Я вздохнула.

Уверенности, что меня не «вздернут на рее», тупо выгнав с практики, у меня не было. Я прекрасно осознавала, что, по сути, взяла руководство группой на себя. Не докладывала командиру об обстановке, ожидая приказа. А ставила перед фактом, принимая решения сама. С одной стороны, время подгоняло. С другой… По правилам, я лишь обозначаю, а решает командир. И на отработках в зале все так и было. На симуляторе я бы знаком показала наличие чужих, обнаруженную в холме щель… Дождалась бы приказа. А не сиганула вперед, скомандовав остальным следовать за мной.

Ох, куда и в каких выражениях Грег отправит меня за такое самовольство, даже представлять себе не хотелось.

Поэтому я и решила выспаться. Хотя бы.

***

Челнок, благополучно прыгнув через контур, доставил нас на малый десантный, где и отряд, и сам ботик подверглись санобработке. Затем МД направился к борту Среднего Десантного. Где, преодолев контур, звездолет пристыковался к санитарному модулю среднего десантного звездолета (СДЗ) с болтающимися в вакууме рукавами шлюзовых отсеков. Один – для нас. Другой – для пилотов.

Следуя по этим шлюзовым на борт медицинского модуля, мы вновь подверглись дезобработке.

После чего попали в санитарный отсек, соединенный с основным кораблем еще одной парой проходов.

То есть конструкция напоминала этакую рубаху для четверорукого гуманоида.

Благополучно пройдя тестирование организмов на наличие вредоносных внедрений в него и очередную санобработку, группа преодолела следующие по счету «рукава», оказавшись в предбаннике медицинского блока.

Там мы вылезли из скафандров, предоставив проверять их целостность, функциональность и проводить дезобработку специалистам. А сами оказались в руках медиков.

С разоблачением организмов до костюма праматери человечества. С дезинфицирующим душем. С получением одноразового белья. С анализами. Ну и т. п.

Собственно говоря, медики проделали с нашими организмами ровно то же, что и инженеры-эпидемиологи с нашими скафандрами.

В итоге все оказалось норм, и отряд отправился отдыхать в каюту, примыкающую к медотсеку. При этом Грег удалился в отдельную. Дописывать рапорт и докладывать командованию тет-а-тет, полагаю.

Остальные тоже взялись за составление отчетов.

Пришлось с умным видом и мне к ним присоединяться. Как говорил наш препод по диверсионному делу, «мало удачно выполнить задание, с него надо еще удачно вернуться».

И относилось сие высказывание в том числе и к составлению рапортов.

Я задумалась.

Соврать не удастся. Есть свидетели и встроенные средства наблюдения. Ссылаться на «растерялась, забыла» – глупо и непрофессионально. Это и себя подставлять, и командира.

Короче говоря, я решила валить все на цейтнот. Космические скорости как-никак… Тем более что чуйка в данном мире вполне себе сходила за много чего объясняющий фактор. Типа научных данных или показаний средств объективного контроля.

В общем, я, как и все, начала строчить рапорт, притом в трех экземплярах, что называется. Капитану, Начальнику Училища и командиру десантной бригады. Нет, понятное дело, что рапорт-то был один, просто его копии рассылались командному звену.

Мужики, сидя на кроватях, занимались тем же. Изредка обмениваясь между собой даже не мимолетными взглядами, а полунамеками на них.

На меня при этом никто не обращал никакого внимания. Что сигнализировало о том, что оно не только присутствовало, но и было весьма пристальным.

Так что я себя чувствовала немного неуютно. Но… Рапорт был разослан заинтересованным лицам, мы поужинали, поспали и через двенадцать часов после получения докторами всех наших анализов и изучения смывов и соскобов, в том числе и со скафандров, были выпущены в медико-технический отсек. Забирать свою экипировку.

Далеко идти не пришлось. Он находился прямо за одной из дверей медицинского блока.

Огромный белоснежный ангар со стоящими в стойках, подвешенными на крюках и аккуратно сложенными скафандрами. Этот блок был поделен на отделения.

Только что поступившее оборудование подвешивалось к потолку. Где изучался его биолого-технический фон и проводилась дополнительная санитарная обработка. Затем скафандры и иже с ними помещались в яйцеобразные отсеки. Где шла их техническая проверка и отладка. После чего амуниция аккуратненько укладывалась на табуреты. Что очень напоминало мне группу детского сада. Вот все было так же тщательно разложено, как и в раздевалке или в спаленке карапузов.

На браслете, полученном мною, впрочем, как и остальными, при входе в этот отсек, загорелся белый огонек в форме жемчужины. И я направилась к своей табуретке, приветливо мигающей мне точно таким же светом.

Остальные направились к своим скафандрам.

Рядом с табуретом лежал рюкзак. В стойке у стены висело оружие. Сверху, на скафандре, была тщательно сложена форменная одежда.

Я подняла руку вверх, подтягивая и опуская ширму.

Нет, не то чтобы я была совсем стеснительная, но в данном вопросе любила уединение, а не мужские взгляды. Хотя за свою фигуру мне было не стыдно.

Переодевшись, я начала укладывать рюкзак, когда обнаружила внутри скафандра леденец на палочке.

Да. Самую обычную конфету (я ее ментально, и не только, просканировала).

Дозиметр вредных примесей не показал, честно выдав на экране состав данного кондитерского изделия. Вредоносных энергетических наложений на ней также не наблюдалось.

И я взяла леденец в руку, принюхиваясь и вертя его, чтобы разглядеть со всех сторон. Обычная конфетина. Бело-малиновая тянучка. Как я люблю.

Это наводило на размышления…

Резко присев на корточки, я с интересом выглянула из-под ширмы в поисках дарителя сладкого.

Конечно, были сомнения в том, что он обнаружится. Я бы лично сбежала. Но нет. Этот осторожно выглядывал из-за одной из капсул со скафандрами.

Ну что сказать?

Скафандр бактериологической защиты лица не скрывал, так что я сразу узнала сирена, к фигуре которого как-то на Лагатерре приложила свои рученьки и ноженьки. Исключительно в воспитательных целях, естественно.

Обнаружив искомый объект, я молнией вылетела из-под ширмы и застыла, уперев руки в боки. И, конечно же, глядя на мальца с довольно зверским выражением на физиономии.

Ухажера как ветром сдуло.

Он опрометью кинулся прочь, быстро влетев в соседнее отделение. И помчался дальше…

Только висящие на крюках скафандры заколыхались парню вслед, словно флаги на ветру.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, я засунула в рот конфетку и, не обращая внимания на заинтересованно-вопросительные взгляды мужиков, вернулась к укладыванию своего рюкзака.

Глава 9. На базу

Пока наш МД готовили к вылету, отряд отправился в столовую. Карантин, если короткое пребывание в медбоксе можно было таковым назвать, закончился. Свое снаряжение мы обратно получили.

И группа перебазировалась в «зону ожидания», то есть, по сути, в один из отсеков казармы для гостей корабля. Где я из беседы капитана с командирами других отрядов и узнала, что в некоторых из них, высадившихся с нами на 4Ш-11, имеются трехсотые. Благо у вылетевших из «Гнезда…» таковых не имелось. Группировку и так нехило потрепали иные. Но десант был сборный, и в группах с других станций раненые были.

Я невольно поежилась.

Получить пробоину в скафандре на планете с индексом пригодности для жизни 4 – то еще удовольствие. Даже притом что скафандр споро затягивает пробоины и трещины в своей материи, все равно замучаешься потом восстанавливаться.

Брешь, да еще ранение, с проникновением элементов внешней среды вовнутрь оборудования и соприкосновение с нею организма – весьма сомнительное блаженство. Как и любое ранение, в принципе.

А уж про дезинфекцию при таком раскладе я вообще помолчу…

Возыметь любое повреждение на такой планете – это в разы хуже, чем даже в безвоздушном пространстве, например.

Вздохнув, я оглядела «зону ожидания».

Средних размеров помещение, разделенное узкими и невысокими прозрачными стенками с встроенными в них перегородками на случай необходимости разделить отсеки.

Трехъярусные койки-капсулы вдоль стен.

Надувные кресла и пара журнальных столиков в центре.

Смарт-система, встроенная в стену.

Пищевой комбайн, стоящий рядом со смарт-комплексом, с набором одноразовой посуды, расставленной в нише под ним.

Неяркий свет.

Скосив глаза, я увидела сидящего на койке Грега, о чем-то беседующего с командиром соседствующей с нашей группы. Оба полулежали, облокотившись о стенку. И, глядя друг на друга поверх прозрачной перегородки, что-то лениво обсуждали.

Было очень любопытно узнать, о чем они говорят.

Но отведенная для меня капсула находилась в самом дальнем углу казармы. Так что со своего места мне надо было или хорошо прислушаться, чтобы понять, о чем толкуют эти двое, или читать по губам.

Но, решив, что подслушивать неприлично, напрягаться я не стала.

Зато с третьего яруса мне все было видно.

Вот мой Папара потягивает компот, расположившись с Боцманом в соседних креслах. Минер с Радистом азартно режутся в карты. Минометчик уставился на экран смарт-системы, с головой погрузившись в мир детектива…

А я лежала на кровати, подперев рукой щеку и наблюдая за остальными.

А что еще оставалось делать?

Это на выходе группы я шла первым номером. А вне боевой обстановки – замыкающей.

Здесь мы располагались согласно рангу. И, исходя из иерархии, мое место было в самом ее низу.

То есть в хвосте группы.

Кроме того, приятелями я пока не обзавелась, вот и приходилось самой себя развлекать. Читать, например. Чем я, собственно, и занялась, уставившись в экран своего смарта.

Тем временем незаметно подкралось время ужина. И, построившись, отряд направился в общую столовую.

По архитектуре это был типовой звездолет. С его коридорами, дверями кают, стальными каркасами, отсеками. Правда, само расположение помещений для каждого корабля было индивидуально. То есть нельзя было, просто изучив общую схему, знать, где на конкретно этом звездолете находится кухня, например.

Схемы приходилось запоминать исходя из необходимости, под каждый звездолет.

Ну или не запоминать. Если абордаж или твоя служба на нем не предполагались.

Поэтому нас вела вперед зеленая стрелочка.

Должна заметить, что на нашу группу встречающиеся нам по пути аборигены поглядывали с интересом.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было.

Во-первых, появились новые лица в их замкнутом мире. Во-вторых, группы вернулись с задания. А все вместе – это всегда какие-никакие, но новости и байки. И в-третьих, здесь обитали в основном не черные мундиры.

То есть отряд выделялся на фоне зеленых, синих, белых, даже коричневых камуфляжей.

И тут без ложной скромности отмечу, что особенно среди них выделялась я, в своем сереньком обмундировании. А уж про иную половую принадлежность вообще промолчу.

Одним словом, на нас, почти не скрывая этого, косились с любопытством.

Хотя обычно на черных предпочитали не пялиться. Что для меня было благом. Ведь если бы не черная форма отряда, то из моей персоны, наверное, дуршлаг бы сделали, сверля взглядами.

А так все было более-менее.

В столовой мы должны были сесть за гостевые столики, стоящие у одной из дальних стенок помещения.

К гостям тут относился и наш отряд, и еще восемь групп, в том числе и неполных, прибывших вместе с нами с 4Ш…

Правда, столы у всех были разные.

И даже команды еще двух групп, прибывших с нашей же станции, сидели отдельно от нас и друг от друга.

Ничего нового в этом не было – нормальная практика для любых станций или кораблей.

Как я поняла, на данный момент ужинала третья вахта.

Из гостей же мы пришли предпоследними. Впрочем, все согласно утвержденному местным интендантом графику.

Пока я про себя рассуждала, Грег поприветствовал собравшихся, пожелав приятного аппетита.

И чуть притормозившая на входе команда двинулась к раздаточной стойке.

Взяв подносы с едой, мы вновь направились вслед за зеленой стрелочкой, лавируя между столами местных и не торопясь рассаживаясь за отведенный для нас.

Мое место, естественно, оказалось с краю. Ближе к аборигенам.

Грег же сидел рядом с тем же самым командиром, с которым он беседовал в «зоне ожидания».

Следом за нами пришла группа с другой станции.

Остальные отряды уже ужинали.

Ели молча.

И дело тут не в стеснительности или враждебности. Просто… Соседние группы, почти все, ели, находясь в неполных составах.

Что накладывало свой отпечаток на настроение окружающих.

Нет, сочувственные взгляды в их стороны не кидались. Расспросы не велись. Все и так будет в сводках. Ну а если кто решит что-либо сказать, он сделает это сам, без лишних вопросов.

Однако молчать – это не значит не поглядывать в мою сторону задумчиво-вопросительно. А на Грега и остальных членов группы – несколько непонимающе-осуждающе.

Но те поглощали пищу с такими отстраненно-хмурыми физиономиями, что к ним не лезли. А уж конкретно к капитану, с его ходящими ходуном скулами, и подавно.

Тем не менее не могу сказать, что мы за ужином смогли посидеть, расслабиться…

В общем, я была рада вернуться в «зону ожидания».

К тому же через час мы уже поднялись на борт МДЗ, заняв места в своем челноке согласно Уставу.

***

А еще через несколько часов наш ботик пристыковался к шлюзовому в «Гнезде Волкодавов».

Мы были дома. И я выдохнула с некоторым облегчением.

Нет, было ясно, что разбора полетов не избежать. И чем он закончится, тоже еще вопрос. Но все же.

Тем более что и группа в целом, и командир в частности по-прежнему хранили молчание.

И, с одной стороны, это было понятно. Все разборки, ор, матюги, наказание – все и всегда было по прибытии.

А с другой стороны, все это давило на нервы, заставляя чувствовать себя виноватой.

Так бы отругали, вынесли бы что-нибудь типа порицания, и все – можно расслабиться. Тут же организм замер в ожидании взбучки. Впрочем, едва мы покинули шлюзовой отсек, шагнув на палубу станции, как он тут же переключился с режима «ожидание пиздюлей» в режим «удивление».

Еще бы!

По коридору мимо нас, лениво поприветствовав отряд, не спеша прошествовал полковник вместе с Дагаром, держащим в руках чашку с дымящимся в ней напитком.

За ними шли сопровождающие: начштаба бригады, заместитель командира ДБ станции, один из «старичков»-драконов и Тао с Роханом.

Ну то есть как ни крути, а начальство. С той и с другой стороны.

Группа замерла, приветствуя их.

Я же в принципе застыла, пораженная видением, усиленно стараясь придать личику невозмутимое выражение.

Полковник дал нам отмашку «вольно». И высокое собрание уже почти миновало нас, не обращая на отряд особого внимания.

И я почти выдохнула.

Как вдруг Дагар, задумчиво катая кружку между ладонями, чуть повернув голову в нашу сторону, равнодушно заметил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Надо же. У вас и стажеры-третьекашки работают в особо опасных средах. Обычно в Училищах их начинают натаскивать с пятого курса. Видимо, эту вы хорошо натренировали?

Голос Повелителя Драконов звучал ровно, речь лилась лениво и чуточку сквозь зубы. В нашу сторону он вообще не смотрел.

Из чего я заключила, что он зол до невозможности. И что определил Дагар факт моего пребывания на не самой дружелюбной из планет по чуть беловатому налету на наших скафандрах, оставшемуся после дезинфекции. Нет, он скоро исчезнет, конечно. Но какое-то время для этого ему потребуется.

Так что, с одной стороны, нас по налету на скафандрах и спалили. А с другой…

Я же ведь на практике. И никто место выполнения задания отряду со стажером специально подыскивать не будет. Куда пошлют, туда и отправимся, исходя из обстановки. Это же ясно, как дважды два. Или Дагар рекомендует мне сидеть дома и на попе ровно?

Я с недоумением посмотрела сначала на Повелителя Драконов, вернее на его спину, потом на его сопровождающих. Но те, так же как и Дагар, предпочитали на меня не смотреть.

Выручил полковник, дружелюбно поведав гостю:

– Четверка.

Отпив из чашки глоток, Повелитель Драконов с наигранным удовлетворением, очень дружелюбным тоном отметил:

– Хм, умеренно агрессивная среда. Это, конечно, совсем другой вопрос.

Интересно, только я заметила в этом высказывании скепсис и сарказм?

Тем временем дракон бросил мимолетный взгляд на Грега. И я поежилась.

Капитан вопросительно посмотрел на полковника. Тот коротко кивнул.

– Тренировки проводились, сэр, – ровным тоном пояснил капитан Дагару, глядя на того без единой эмоции что в глазах, что на лице.

«Какие они все-таки здесь все сдержанные!» – в очередной раз отметила я про себя очевидное.

Мысленно добавив, что почти вот такую же сцену мне довелось лицезреть в конце своей стиссерской практики, на среднем авианосце. Как говорится, в моей жизни наступило очередное дежавю.

Тем временем высокопоставленная группа лиц скрылась за поворотом, и команда вопросительно воззрилась на меня.

А я на носки своих ботинок.

Первым молчание нарушил капитан, холодно произнеся:

– Ну, допустим, я поверю вашему рапорту, стажер. Но, может быть, вы соизволите пояснить, является ли очередное присутствие диких рядом с вами случайным совпадением?

Я удивленно взглянула на Грега. Мне казалось, что он в курсе.

– Трудно сказать, сэр. Они мне не докладывают. Но мы знакомы, – ответила я чистую правду.

– И? – Капитан глянул на меня с прищуром.

Вопросительно приподняв одну бровь, я посмотрела на него в ответ.

– И в каком же качестве вы им известны? – почти дружелюбно поинтересовался Грег, явно теряя терпение.

– Повелитель Драконов дал мне право на жизнь. И я являюсь вскормленницей диких, – скромно и вкратце описала я присутствующим ситуацию с драконами.

Воцарилось минутное молчание.

А затем, глубокомысленно наморщив лоб, Боцман растерянно произнес:

– Ну, все…

В ответ, задумчиво потерев ладонью коротко стриженный висок, капитан скомандовал:

– Ладно. В каюту. Строевым. Шагом марш.

И мы замаршировали… под удивленные взгляды встречающихся на нашем пути обитателей станции.

Видимо, мне то ли не поверили, то ли что? Но этот марш явно был наказанием. И почему-то для всей группы.

Хотя лично я думаю, что Грег просто слегка растерялся.

Причин не верить мне у него не было. Но и поверить в сказанное, зная диких, было непросто. Вот он и скрыл свою неуверенность за нашим «парадным» маршем. Немало удивив им и нас, и сослуживцев. Да и самого себя, похоже, тоже.

Глава 10. Разговор по душам

Ночью, лежа в постели, я глазела в потолок и думала…

Нет, спать я тоже собиралась. Иначе тут ноги протянешь, не высыпаясь. Но и поразмыслить мне было необходимо. А ночь – прекрасное время для этого. Конечно, если ты не на дежурстве или на задании.

Мы же только что вернулись с него. Поэтому время для раздумий у меня имелось.

Да и почему бы нет?

Ночь. Темно и тихо.

Я приподнялась в постели на локтях, чуть отодвигая занавеску…

Неяркий свет сигнальной лампы над дверью. Да малюсенькие огоньки смарт-системы и пищевого комбайна, горящие в темноте.

Задернутые шторки кроватей. Темнота в командирской нише. Дружное мужское сопение.

И это единственное, что сегодня нарушает тишину ночи.

Мне вспомнились звездные ночи на Кате и Э – Даре.

Я подумала, что в жизни порой весьма не хватает этого пребывания наедине с собой и одновременно – единения со всем миром.

С шорохом песка, гонимого ветром. С бездонным звездным Небом. С мерно журчащей водой. С шелестом травы. С шумом дождя.

Нет, я была рада раздающемуся вокруг посапыванию.

Хорошо, когда кто-то есть рядом.

Но иногда мне не хватало возможности побыть одной.

Ведь так или иначе, но присутствие вокруг тебя кого-то еще накладывает свой отпечаток. На все. На образ жизни. На саму жизнь. На твое поведение. На необходимость считаться не только с самой собой.

А любому пусть изредка, но все же хочется просто побыть в одиночестве. Один на один со своими мыслями.

Остановиться и подумать.

О шуме ночного леса, о жизни, об отношениях с другими. Прислушаться к самой себе. Настоящей. К своим истинным желаниям, мыслям, идеям.

Вот я и думала, глазея на белый потолок капсулы.

О том, что не очень понимаю поведение Дагара. Он всегда подчеркивал, что мне надо учиться быть одной. Но уже не раз лично оказывается там, где я стажируюсь. Случайно? Между делом? Или все же волнуется за меня? И за меня ли? Или Рохан как-то надавил на него? Тогда чем? А может быть, и он преследует какие-то свои цели, непонятные мне?

И вот что интересно: почему Красноголовый отправил меня на практику к «черным»? Ведь Повелитель Драконов задал хороший вопрос про работу в агрессивных средах.

Грег, правда, не соврал, говоря о тренировках. Но проходили-то они пока только на симуляторах, без отработки в полевых условиях.

И если взять другие десантные бригады, то, например, у «зеленых» парней из нашего Училища в такие дали не пошлют. Но вот у «черных» – запросто. Потому что они «черные». А у них на практике только я. Все парни у «зеленых».

Так Красноголовый надеется, что я с нее не вернусь? Или все же хочет, чтобы потом ни у кого не возникло вопросов по поводу моей компетенции? Или тут то и другое? Он же ведь личность сложная.

И на пользу ли мне тот факт, что мои отношения с дикими засвечены? Вроде как и хорошо. Мол, не сирота, за которую некому заступиться. А с другой – в круг я не принята. Афишировать мое присутствие у них Дагар не собирался. Хотя драконы и поручились за катанианку. Но при этом и дистанцируются. Почему так? И чего тогда является к месту моих практик, вот так нежданно-негаданно?

Мои мысли скакали и не были распределены по логическим полочкам.

Так, просто вихри думок и ленивое созерцание потолка при общем наслаждении организма тишиной и покоем.

Впрочем, покой в эту ночь мне еще даже и не снился.

Его, как и поток мыслей, прервало тихое постукивание чьего-то пальца о мою шторку.

Приоткрыв занавеску, я увидела всклокоченный ежик коротких волос своего соседа и два горящих в темноте желтых глаза, уставившихся на меня.

– Чего? – шепотом поинтересовалась я у Папары.

– А ты почему не спишь? – также шепотом спросил он.

– Думаю, – честно прошипела я в ответ.

– О чем? – озадаченно склонив голову набок, осведомился тот.

– О жи-изни, – задумчиво, чуть растягивая гласные, пояснила я, сделав ладонью неопределенный жест.

И, не дав ему задать очередной вопрос, сама уточнила:

– А как ты понял, что я не сплю?

– Почувствовал, – положив подбородок на руки, отозвался напарник.

И добавил, склонив голову на другой бок:

– И что же ты о жизни надумала?

– Да пока ничего, – искренне ответила я.

И, секунду помолчав, сообщила:

– Пока только вопросы для себя озвучила непонятные.

– Какие, например? – шепотом попросил конкретизировать проблему сосед снизу.

За соседней шторкой зашевелились.

Коротко глянув на рядом стоящие капсулы, я вздохнула. И, отодвигаясь к стене, похлопала ладонью по постели, приглашая того в гости:

– Залезай. А то всех перебудим.

Особого приглашения мужику не потребовалось, и он быстро скользнул ко мне в койку, шустро укладываясь рядом.

Ничего сексуального в этом не было, просто иногда так бывает, что напарникам надо поговорить по душам. Ну или просто поговорить.

Не настолько мы были хорошо знакомы с севором, чтобы открывать друг другу душу.

Да и, честно говоря, мне подумалось, что это он больше из вежливости ко мне сунулся, нежели из желания поговорить. Вроде как надо. Напарники же теперь, на какое-то время. Плюс любопытство наверняка одолело из-за пришествия на станцию Дагара и К°. А тут и случай подвернулся – я не сплю. Грех не воспользоваться. Разведка и сбор данных у мужика наметились, короче говоря.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Соу-соу – пятьдесят на пятьдесят, так себе.

Вернуться

2

Тапа – название специальной сковородки с прессом для приготовления цыпленка табака.

Вернуться