Илья Долгополов
Смена третья – загадочная

Привокзальная площадь, дети, чемоданы, родители, дающие наставления.. Вожатые, кричащие во всё горло и три отважных мальчишки, жаждущие ярких впечатлений и поиска новых, никому неведомых приключений.

– Так, что тут у нас? – немного отойдя от утренней спячки, поинтересовался Матвей.

– Всё, как и прежде, – решил ответить за всех Макс, – Дима снова с нами, воспитатель новая, ребята в основном тоже все новенькие, по крайней мере в прошлую смену я их не видел.

– Воспитатель не новенькая, – поправил его Сева, – это «Бородавка». Она была у нас в первую смену.

– Отлично, она нам никогда не мешала, – хлопнул Матвей в ладоши.

– Всеволод, что на этот раз ты нам приготовил? – спросил вдруг Цветок.

– Увидите! Я такое замутил, вам и не снилось, – Сева расплылся в улыбке, отчего снова стал похож на человека с синдромом неизвестной болезни.

– Ты чего такой важный? Опять решил нас прокатить по краю пропасти? – засмеялся Матвей.

– Как говорит наш вожатый, не бойтесь, солдатики, со всем справимся, – Сева снова засиял.

– Второй отряд, внимание, – послышался знакомый голос вожатого Димы, – берём свои чемоданы и строимся в колонну по трое.

– Началось, сейчас нам расскажут про станцию «Боровое» и про то, как и куда нам ставить свои чемоданы, – возмущённо сказал Цветок.

Дорога до лагеря и расселение прошли на удивление незаметно. Уже к обеду все стояли перед корпусом и слушали инструктаж вожатых.

– О пана, у нас новая вожатая, – заметил Сева, – я её тут не видел раньше.

– Да, новенькая, – согласился Цветок, – сейчас и познакомимся.

Вожатая вышла перед ребятами и начала инструктаж: – всем добрый день! Меня зовут Светлана, я буду вашей вожатой. Прошу по всем интересующим вас вопросам обращаться ко мне, Диме или к Маргарите Леонидовне. И так, сейчас вы выкладываете необходимые вещи в свои тумбочки и убираете чемоданы в комнату для хранения, после строимся на обед. Вечером нас ждёт вечер знакомств. Кому что не понятно?

– Мне! – выкрикнул Цветок.

– Что именно тебе не понятно, мальчик?

– Это Цветков, – отметил Дима, – он слегка не в себе, не обращай на него внимание.

– Я в себе, – обиженно ответил Антоха.

– Так что тебе не понятно? – переспросила вожатая.

– Ах, да, что мне непонятно? Да, вспомнил, Вы не возражаете, если кто-то ночью будет ходить по палатам и мазать всех зелёнкой?

– Что за вздор? Конечно возражаю! – удивлённо ответила Света.

– Прекрасно, – резюмировал Цветок, – это я для тех, кто вдруг решится на этот необдуманный поступок сегодня ночью. Знайте, кто бы вы ни были, на этот раз мы будем вас ждать.

– Да кому ты сдался, Цветков? – рассмеялся Дима, – все давно уже забыли про это недоразумение.

– Кто забыл, а кто и нет, – Цветок гордо поднял голову и вытянул подбородок вперёд.

– Антоха, ты чего опять всех злишь? Тебе мало? Нас и так тут не особо ждали, а ты ещё масла в огонь подливаешь, – предостерёг его Матвей.

– С нами теперь сын директора завода, – Цветок указал пальцем на Макса, – с ним нас никто не посмеет тронуть!

– Это ты зря так считаешь, – осёк его Макс, – ты косячить будешь, а мой батя за тебя вопросы решать? Он за меня-то вряд ли станет впрягаться. Его позиция такова, сам вляпался, сам вылезай.

– Да? Жалко, – немного взгрустнул Цветков и тут же добавил, – но они-то не знают, какая позиция у твоего отца, – при этом он поднял вверх указательный палец.

Вечер знакомств прошёл как всегда уныло, и по его окончании все пошли в свои отряды, готовиться ко сну.

– Сева, а Сева, так что там у тебя за сногсшибательная идея? – спросил Матвей, закутываясь в одеяло.

– Завтра всё узнаете, – зевая ответил Всеволод.

– Творогов, ну что ты за человек такой, – возмутился Цветок, – жалко тебе?

– Не жалко. Не на всю же палату я тебе рассказывать буду. Потерпи до утра. Завтра никаких мероприятий не запланировано, вот всё и расскажу.

Музыка Чайковского зазвучала из громкоговорителей, призывая лагерную смену к пробуждению.

В палату вошёл Дима в спортивном костюме и скомандовал: – так, девочки, выходи строится на зарядку. Сейчас я из вас мужчин буду делать!

– Ну никак его не отпускает эта армейская жизнь, – потирая глаза, съязвил Цветок.

Зарядка, утренний туалет, заправка кроватей, завтрак. Ничего нового для ребят уже не было.

Сева собрал друзей и предложил пойти на обрыв, откуда открывался великолепный вид на луга, залитые зеленью, речку-вонючку и на крохотную деревушку, над которой возвышался позолоченный крест местной церквушки.

– Помните, я рассказывал вам про игру в прошлую смену? – начал он.

– Кажется, припоминаю, – подтвердил Макс.

– Давай уже, притомил, – усаживаясь на траву выкрикнул Цветок.

– Значит так, игра эта необычная. Сам я в неё никогда не играл, но по рассказам это отвал башки.

– А поподробнее можно? – перебил его Матвей.

– Говорят, что эта игра может переместить игроков в другую реальность. Кого-то отправить в будущее, а кого-то в прошлое. Кого-то отправить в параллельные миры.

– Опять ты гонишь, – не унимался Цветок.

– Антоха, дай послушать. Сева, продолжай. – обрезал Макс.

– Короче, я нашёл в интернете только поле для игры, вот, – при этом Сева расстелил перед ребятами склеенные альбомные листы, на которых было расчерчено синим фломастером игровое поле. На каждой клеточке были написаны какие-то странные фразы, – вот, смотрите. Правила такие, бросаем кубик, ходим по количеству выпавших цифр на кубике. Вот тут четыре фишки, синяя, зелёная, красная и белая.

– Чур моя красная, – выкрикнул Цветок.

– За мной белую оставьте, – добавил Макс.

– Мне синюю, а тебе тогда зелёная, Матвей, – схватив синюю фишку, сказал Сева.

– Так, и что дальше? – уточнил Цветок.

– Собственно, ничего. Ходим по порядку. Читаем то, что написано в клетке и ждём.

– Чего ждём? – вытаращил глаза Цветок.

– Я не знаю, – поправил очки Сева, – наверное что-то должно произойти.

– Так, мне это уже не нравится. Ты точно уверен, что это сработает? – Матвей немного напрягся.

– Написано, что эта игра удивительным образом влияет на игроков, больше ничего не сказано.

– Ну а отзывы там. Кто что пишет? – влез с вопросом Макс.

– Отзывы? Я их не нашёл, все пишут – «играйте и узнаете», – ответил Сева.

– Интересное кино получается. Раз ты нам предлагаешь поиграть, тогда и ходи первым, – предложил Цветок.

Сева немного помялся, потом взял кубик в ладоши, потряс его и бросил на игровое поле.

– Четыре! – выкрикнул он и взяв свою фишку сходил: – один, два, три, четыре.

Все четверо нагнулись над игровым полем, чтобы прочитать то, что написано в клетке под номером четыре.

– «Зрелый мужчина – это серьёзность, которой обладал в детстве во время игр», – зачитал Сева.

Ребята напряглись.

– Интересно, что это означает? – задумался Цветок и откинувшись назад вдруг закричал: – это что такое?

Матвей и Макс разом посмотрели на Севу и закричали вслед за Цветковым.

– Сева, что происходит?

Сева сидел на том же месте, но он был не тот Сева, что минуту назад. Сомнений не было, что это был он, только лет на тридцать старше, в шортах и майке, которая вот-вот лопнет на том месте, где образовался выпуклый живот. Седоватый мужчина, с волосатыми руками и ногами, морщинами на лбу и огромными, но редкими усами. Единственное, что точно указывало на то, что это был несомненно он, так это его очки в чёрной роговичной оправе.

– Чего вы орёте? – не сразу понял произошедшего Сева.

– Ты себя видел? – не переставал вопить Цветок.

– Как я себя увижу, если у меня нет зеркала!

– Потрогай своё лицо, – ответил ему Макс.

Сева поднял руки к лицу и начал внимательно ощупывать себя и как только его пальцы коснулись усов, он заорал, как блаженный: – мама, что со мной такое?

– Это твоя игра! Ребята, валим отсюда, – ещё громче заорал Цветок.

– Все остаёмся на местах, – приказал Матвей, – Сева, успокойся, попробуй объяснить, что тут происходит?

– Если бы я знал! Господи, как же так? Неужели я таким и останусь? – чуть не рыдая, причитал Сева.

– Никто не останется. Видимо надо играть дальше. Мы все должны сделать свой ход. Иначе Сева останется таким, а мы даже не сможем объяснить это никому, – Макс взял кубик и бросил его на поле.

– Шесть!

Макс сходил шесть раз, и все вновь склонились над полем.

– «Облегчи седому путь, помоги хоть малость. Сам поймёшь когда-нибудь, что такое старость», – зачитал Макс.

Все тут же посмотрели на него и обомлели. На траве сидел дряхлый старик, седой, как Лунь, с огромной лысиной, прикрытой тремя рядами редких засаленных волос, которые колыхались от легкого дуновения ветра. Смешно было то, что, как и Сева, он был одет в майку и шорты, ранее принадлежавшие Максу.

– Караул, – заорал Сева, – что я натворил? Зачем мы стали играть в эту игру?

– Не ори ты так, – закашлял Макс, – я еле дышу, ещё ты тут со своими криками. Народ распугаем.

– Макс, прости, но ты бы прилёг лучше, а то я боюсь, что помрёшь ненароком, – заржал Цветок.

– Ты за себя переживай. Бросай лучше кубик, твоя очередь, – ответил ему Макс.

– Я брошу, просто мне пока не понятно, как к тебе обращаться теперь, ведь мы не знаем твоего отчества, – не переставал сдерживать смех Цветок.

– Иванович я, – задыхаясь от смеха, сказал Макс.

– Максим Иванович, я хожу, – Цветок взял в руки кубик, потряс его и бросил на поле.

– Один!

Антоха сделал ход и все хором начали читать: – «Вернуть детство можно только впав в него».

Все посмотрели на Цветкова. Перед ними сидел розовощёкий карапуз, с копной рыжих, как солнышко на закате, волос, слюной возле губ и зелёной соплёй, выглядывающей из ноздри.

– Цветок, это ты? – засмеялся Матвей.

– Чего вы ржёте? Что не так?

– Ты ребёнок! – крикнул ему Сева.

– Я знаю. Ну не совсем уж ребёнок, я бы сказал подросток, – ответил ему Цветок.

– Нет, Антоха, ты совсем малыш, посмотри на свои руки, – вмешался Матвей.

Цветок взглянул на свои руки и захныкал от увиденного: – Сева, ты чего натворил? Я ведь тебя сейчас отметелю!

– Ага, сейчас, я прям, испугался. Ты смотри, в штанишки не сходи, – держась за живот, смеялся Сева, отчего его усы ходили из стороны в сторону.

– А чего Макс притих? – спросил Матвей.

– Он заснул, – поспешил ответить Цветок.

Пока они будили Макса, Цветок начал рвать траву и запихивать её в рот.

– Что такое, Антоха? Траву есть нельзя, там могут быть микробы, – пригрозил пальцем Матвей.

– Матюх, я не специально, как-то само собой произошло. И мне кажется, что Сева был прав. У меня шорты намокли.

– Этого еще не хватало. Один старик, еле живой, другой младенец, а эта дылда с усами сидит и хохочет.

– Матвей, твой черёд ходить, – вдруг всех осадил Максим Иванович и показал пальцем на кубик.

Матвей взял в руки кубик и бросил его на поле.

– Пять!

Все замерли в ожидании предсказания.

– «Пропуск хода», – прочитал Матвей.

– Что? – завопил детским голосом Цветок, – Палкин, ты какого творишь?

– Я сходил пять, там пропуск хода, чего не так-то?

– А нам что, такими оставаться? Кто там дальше ходит? Сева? Бери кубик, ходи! – чуть не плача кричал Цветков.

– Я боюсь, – Сева прижал руки к груди.

– Ты бы лучше не рисовал это, теперь поздно. Ходи. Что-то мне подсказывает, что нас ждёт интересное продолжение игры, – ответил ему Матвей.

– Макс, не засыпай, давай играть, – крикнул прикимарившему старику Цветок.

– Не сплю я, не сплю.

Сева трясущейся рукой взял кубик, зажал его между ладошек, при этом обратил внимание на свои волосатые пальцы и чуть не потерял сознание от увиденного. Бросил его и посмотрел на результат.

– Два!

Он сходил два раза и громко зачитал: – «Реально лишь настоящее».

– Что бы это могло значить? – задумался Максим Иванович и переведя взгляд на то место, где только что сидел Всеволод, вздрогнул, – а где Сева?

– Аааааа, – запищал Цветок.

– Тише, не кричи. Исчез, значит вскоре появится, – прохрипел Макс уверенным голосом человека, повидавшего жизнь, – видимо такая это игра. Надо двигаться вперёд. Чей ход?

– Твой, Максим Иванович, ходите, – пропищал Цветок.

– Мой, значит? Ага, сейчас схожу, если дотянусь, – Макс еле дотянулся до кубика, накрыл его сухой ладонью, подцепил и отбросил в сторону.

– Три!

– Что день, грядущий нам, готовит? – пробормотал Макс и принялся смотреть на поле, – ничего не вижу, очки бы мне сейчас не помешали.

– Не напрягайся, Макс, я прочитаю, – сказал Матвей, и зачитал: – «Старик вдвойне ребёнок».

Прочитав эти слова, Матвей посмотрел на Макса, которого уже не было на своём месте.

– Куда они все исчезли? – опять завопил Цветок.

– Не знаю, но видимо, если мы не сходим, то вероятнее всего их больше не увидим, ходи Антоха.

Цветок своей детской ручкой неумело взял кубик и бросил его.

– Шесть!

– Что там? Мне кажется, я разучился читать. Или еще не научился.

– «В игре детей есть часто смысл глубокий», – прочитал вслух Матвей и переведя взгляд на Цветкова, даже не удивился его отсутствию.

– Ну, что, Матвей, твой ход, – он поднял кубик и бросил его на игровое поле.

– Три! – сказал он сам себе, сделал три шага своей фишкой и зачитал предсказание: – «Если путешествия во времени возможны, то где гости из будущего?».

Неприятный звук какой-то дудки, игравшей невпопад давил на мозг. Матвей вылез из-под одеяла и продрав глаза посмотрел на Цветкова: – что это за музыка? Где Чайковский?

– Какой Чайковский, это горн.

– Да? Странно. Впервые за три смены слушаю такую дрянь. А где игра? И почему мы тут?

– Какая игра? И где, по-твоему, мы должны быть?

– Цветок, ты что, перегрелся что ли? Сева, Макс, вы что, забыли? Мы играли в игру, которую нам посоветовал Сева.

– Не знаю, о чём ты. Лучше вставай, а то на зарядку опоздаем, – ответил ему Макс и поплёлся на выход.

В палату вошёл Дима, и как показалось Матвею, он был престранно одет в какой-то тёмно-синий тряпичный костюм. Колени которого были вытянуты так, что свисали, а верх наоборот показался ему слишком мал и сильно обтягивал фигуру вожатого. На груди у него висел пластмассовый свисток причудливой формы: – Товарищи бойцы, – скомандовал Дима, – выходи строится на утреннюю зарядку.

– Что с ним? – спросил Матвей.

– Ничего. А что?

– Какой-то странный на нём костюм, никогда его в нём не видел. Он обычно «Адидас» носит.

– Адидас? – удивился Цветков, – ты вроде бы вчера не падал, головой ни обо что не ударялся. С тобой всё нормально?

– Не знаю, – почесал затылок Матвей, при этом шаря под кроватью рукой, в поисках обуви: – а где мои кроссы?

– Что? – переспросил Цветков.

– Мои кроссовки? Джордан? Где они?

– Не знаю, что это такое. Если ты про кеды, то они лежат там, под кроватью.

– Эти? – Матвей взял в руки пошарпанные тряпичные с резиновой подошвой штиблеты, украшенные кружком на боковой поверхности, – это не моё. Я такое не ношу. Это бомжа какого-то.

– Твоё, твоё. Вчера по крайней мере было твоим, – Цветок махнул рукой и вышел на улицу.

Выйдя из корпуса, в глаза Матвея бросились повсюду развивающиеся красные полотна. Он посмотрел по сторонам и от недоумения протёр глаза, пытаясь как бы проснуться, но нет, он не спал. Флаги висели повсюду. Потом он перевёл взгляд в другую сторону и увидел огромный транспарант с надписью: «Как повяжешь галстук, береги его. Он ведь с Красным знаменем цвета одного».

– Антоха, это что за декорации? Сегодня праздник какой-то? Когда они всё это успели повесить?

– Палкин, ты точно в порядке? Может тебе в медпункт обратиться? – порекомендовал ему Цветков.

– Я, честно сказать, не знаю. Но обязательно постараюсь разобраться в этом.

Перед зданием клуба, на высокой тумбе, стоял Дима в своём странном костюме и командовал: -раз, два, руки выше, три, четыре, не зеваем, пять, шесть, глубже выпад, семь, восемь, отдыхаем. Следующее упражнение, руки поднять вверх и на счет три, вытягиваемся назад. Раз, два, тянем спину, три, четыре исходное положение.

Матвей смотрел на это представление с широко открытым ртом: – что с ним? Он точно в порядке?

– Кто? – уточнил Цветков.

– Кто, кто? Дима, конечно! Ты видел это? – возмущался Матвей.

– Если кто-то и не в порядке, так это ты. С самого утра, причём.

После зарядки все пошли умываться. Матвей полез к себе в тумбочку, чтобы взять умывальные принадлежности и был неприятно удивлён: – кто лазал ко мне в тумбочку? – выкрикнул он.

– Что? Как ты смеешь об этом говорить? – послышался голос Севы.

– Вчера тут лежал флакон с жидким мылом, зубная паста «колгейт» и зубная щетка, японская. А сейчас тут какая-то коробочка, обмылок непонятного цвета и щетка, точно не японская. И вообще у меня вопрос, зубная ли это щётка?

– Никто к тебе в тумбочку не залезал. Бери и иди умываться, – покрутил пальцем у виска Макс.

– Да вы что, сговорились все? – Матвей взял из тумбочки коробочку и прочитал надпись на ней «Зубной порошок Детский. Парфюмерный комбинат г. Куйбышев. Цена 4 коп. ГОСТ 5972-77»

– Палкин, поторопись, – услышал он голос вожатого, – через пятнадцать минут построение на торжественную линейку, а ты еще не умывался.

Матвей вышел на улицу, дошёл до умывальника и начал наблюдать, как другие чистят зубы. Он последовал примеру одного из ребят. Открыл коробочку, намочил зубную щетку под струёй воды, зачерпнул немного порошка на щетку и принялся чистить этим зубы. Невероятные ощущения того, как будто песок попал между зубов: – ну и дрянь, как вы этим чистите зубы? Где моя паста?

– Ты совсем что ли заболел? – толкнул его под ребра Цветков.

– Антоха, ну это же трешь какой-то. Этим зубы не только нельзя чистить, от этого они и выпасть могут.

– Не знаю, я с детства чищу, все зубы, как новенькие. Ни разу к стоматологу не ходил. Только на осмотр.

После утреннего туалета Матвей снова вернулся в палату, где к его удивлению, все переодевались в белые рубашки, красные шорты, завязывали на шее какие-то красные галстуки, а на головы надевали красные пилотки.

– Что за стёб? – не успокаивался Матвей.

– Как ты сказал? – спросил Сева.

– Стёб, – немного напрягся Матвей.

– Странное слово. Кажется, оно ругательное. Или ещё хуже, иностранное, – поддакнул другой мальчишка.

– Обычное слово, – махнул рукой Матвей и принялся застегивать металлические пуговицы на своей рубашке. Кое-как завязал на узел галстук и вышел на построение.

– Палкин, ты совсем обнаглел? – крикнула ему вожатая.

– Нет. А что?

– Кто это тебя так научил завязывать галстук? Быстро завяжи как положено. Я вынуждена буду доложить об этом вопиющем случае старшей пионервожатой!

– Кому? – совсем опешил Матвей.

– Узнаешь!

Цветков подошёл к Матвею и взяв его за руки, развернул к себе лицом. Развязал ему галстук и со всем, присущим настоящему пионеру, мастерством, завязал его по новой. Один конец был чуть короче другого, а узел сложил в ровный, толстенный квадрат, – вот, так. После чего он резко поднял правую руку над головой и громко выкрикнул: – будь готов!

– К чему? – отпрянув назад, удивился Матвей.

– Что значит к чему? Ты должен ответить – всегда готов!

– Слушай, Цветок, ладно они. Ты то чего прикидываешься?

– Отряд, равняйсь! Смирно! Напра-во! Шагом марш! Песню запе-вай! – рявкнул Дима.

– Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд! – запели хором ребята.

– Вы совсем с ума по сходили? – не выдержал Матвей, – какой отряд, куда шагает?

Цветок не обращая внимание на товарища кричал во всё горло со всеми вместе: – Сильные, смелые, ловкие, умелые! Ты шагай не отставай, громко песню запевай! Кто идет? Мы идём! Кто поёт? Мы поём!

Так они маршировали до площадки, на которой ещё вчера стояла горка и повсюду висели гамаки. А сейчас это была совершенно другая площадка. Газон посередине, на котором цветами изображён какой-то лысый мужик. Вокруг газона плиткой была вымощена дорожка, вдоль её, ровными рядами, в бело-красной одежде выстроились отряды. Вместо экрана стояла огромная трибуна, украшенная надписью: «Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин».

Матвею совсем стало плохо, и он немного навалил на Цветкова, который быстро его отрезвил ударом под дых: – стой давай!

На трибуне появилась делегация, состоящая из одного взрослого мужчины, двух его ровесниц и одного парня, чуть моложе. Все они были наряжены в соответствии с регламентом мероприятия, белые рубашки, красные пилотки и красные галстуки. Этого взрослого мужчину, как показалось Матвею, он узнал: – это же дядя Боря, видишь, Цветок?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.