Богдан Филатов
Коты и люди

Вместо предисловия

Я никогда не думал, что буду писать стихи только про котов (понятно, что стихи связаны с людьми неразрывно, но тем не менее), никогда не думал, что у меня их будет столько, что будет очень трудно выбрать для этой книги – моей первой книги про котов и людей.

Начало моего творчества приходится на нулевые годы, когда я работал в охране на рынке в Москве. Там я и сочинил свои первые стихи, которые именно другим читал – арендаторам и своим коллегам. Многие стихи посвятил девушке, к которой был неравнодушен. Стихи многим нравились, и девушке в том числе, но большинство из них, конечно, не выдерживали никакой критики. Я писал их на маленьком телефоне, а потом переписывал в ежедневник, и до сегодняшнего дня они не дошли.

Но именно там, на рынке, помимо стихов откровенно плохих, я и написал два своих первых стиха на кошачью тему – «Котёнок» и «Письмо кота в деревню». Так что кое-что из того уже кажущегося мифическим времени сохранилось. Последний стих данной книги поможет вам понять, как я занимался на рынке творчеством, как всё начиналось.

Потом я писал стихи на разные темы, несколько ещё стихов про котов написал, но в целом ничего такого интересного не делал, как сейчас ясно понимаю. Всё изменил один зимний день, а точнее – почти уже зимняя ночь 10 февраля 2017 года, когда я попал в ДТП – был сбит фурой.

Выжил я чудом, год не ходил, и даже была сначала угрозы потери ноги – в общем, много времени провёл в больницах, много разных эмоций испытал. И стал уже сочинять стихи именно только на кошачью тему – как это само собой вышло, естественно, органично. Коты – упорные, несгибаемые создания, стремящиеся жить во что бы то ни стало – наверное, это во многом сыграло свою роль, стихи о них помогали мне не унывать и т. п., вселяли надежду, ну, я много ещё чего могу написать, но точного рационального объяснения у меня нет. При этом, естественно, я всегда любил котов, всегда чувствовал какую-то к ним близость, какое-то к ним расположение.

Так вот, без всяких лишних фантазий, и получилась эта книга, где собраны стихи разных лет, написанных после 2017 года, не считая двух выше упомянутых и ещё нескольких. У меня много стихов – есть и очень грустные, есть, наоборот, и очень смешные, но в этой книге я старался придерживаться золотой середины, никакого особого смысла не вкладывал в последовательность стихов, но и не наобум их поставил; в общем, надеюсь, что даже грустные стихи оставят светлое впечатление – если так случится, то это будет замечательно.

Стихи мои совершенно для всех, а не только, как это принято говорить, для любителей кошек, читаются они просто и легко, в общем, могу только пожелать приятного прочтения, и особенно тем, кто прочтёт их впервые. Единственное, могу сразу таких читателей предупредить, что смысл порой куда глубже, чем кажется, даже если сразу этого не заметите – и это сделано не случайно.

Я посвящаю эту книгу в первую очередь своей маме, а так – хочу искренне поблагодарить своих друзей, всех врачей и медсестёр, которые лечили меня, отдельно – отца Николая с матушкой, а также всех, кто читал и читает мои стихи в одноимённом паблике в соцсети, всех, кто поддерживал меня всё это время, я никого из этих людей не знаю лично, но бесконечно им признателен. Желаю всем добра и света, искренне надеюсь, что мои стихи каким-то добрым светом для вас и останутся.

Любите котов, но самое главное – людей, хотя, это, наверное, и посложнее.

Богдан Филатов

24 января 2023 года

Любите кошек

Даже самое маленькое из кошачьих – совершенство.

Леонардо да Винчи

Любите кошек бесконечно!
За красоту и без причин.
За то, что наши души лечат,
Как людям не дано лечить.

За то, что в нас по-детски верят
И не по-детски верят в нас.
За то, что в мир волшебный двери
Легко откроют хоть сейчас.

За их способность к пониманью,
За их талантливую лень,
За гениальность обаянья
С рожденья до преклонных лет.

За терпеливую учтивость,
За то, что будят поутру!
За любопытство и шкодливость,
За подражанье кенгуру…

За их уменье притворяться
И безобманность честных глаз,
За то, что могут размурчаться,
Благодаря от сердца нас.

За их пленяющую гибкость,
За ловкость без обиняков,
За их чарующую дикость —
Привет из глубины веков.

Они не зря бок о бок с нами
Живут с таинственных времён.
Они про нас всю правду знают
И видят нас со всех сторон.

Цените их не понарошку,
Не позволяйте унижать!
Одной же исстари дорожкой
Нам вместе путь земной держать.

И видеть в звере человечность,
И убеждаться лишь сильней,
Что кошки наши души лечат,
Ведь нет для кошек душ родней…

Письмо кота в деревню

Здравствуй, бабушка! Возьми меня в деревню!
В душном городе не мил мне белый свет…
Очень хочется полазить по деревьям,
А во дворике у нас деревьев нет.

Молочка с утра так хочется парного,
А у нас только в пакетах молоко.
Соглашаюсь даже сам доить корову,
Хоть коту доить корову нелегко.

Что там Шарик? Оклемался после драки?
Говорил ему на дачи не ходить.
Знаешь, бабушка, здесь люди как собаки:
Норовят друг друга цапнуть, укусить.

Прогуляюсь осторожненько немножко…
Пуще веника машин вокруг боюсь!
Задавил кто-то вчера случайно кошку,
Задавил да и уехал: «Ну и пусть!»

А трущобный кот сказал, что не случайно.
Правда этому поверить не могу.
Я, бабулечка, души в тебе не чаю!
Забирай меня скорей, а то сбегу!

Всех мышей тебе, родимая, поймаю!
А у нас мышей вовек не отыскать.
Каждый день я по тебе сильней скучаю
И мечтаю на руках твоих мурчать.

Каждый день твою избушку вспоминаю,
Где на печке так уютно подремать…
За цыплятами смотреть я обещаю
И с противным индюком не враждовать!

Лишь, бабуля, забери меня в деревню!
До свиданья и большой тебе привет!
Очень хочется полазить по деревьям…
Твой Василий, поневоле домосед.

Котёнок

Крохотный котёнок, кровь на драном ухе,
Изо всех силёнок притулился к суке.

Старая дворняга тяжела на вдохе,
Бьёт озноб беднягу да заели блохи.

Ноет бок паршивый, голод режет брюхо,
И во взгляде псины жизнь почти потухла.

Но котёнок малый спит, того не зная.
Видит снова маму, с ней во сне играет.

И мурчит приблудший серенький калачик,
Как домой вернувшись в том тепле собачьем.

…Ночь накрыла мраком, стужа зазвенела.
Поутру дворняга тихо околела.

За часок остыла и окоченела,
На глазах-пустышках грусть заледенела.

Жмётся в шерсть котёнок, холодом разбужен.
Он продрог спросонок, сжался неуклюже.

Жалобно мяучит – мёрзлый бок не греет.
Плачет в мех колючий, а мороз лишь злее.

Обжигая, дышит в мордочку позёмка,
Но никто не слышит серого котёнка.

До него нет дела людям торопливым.
Стал от снега белым, отряхнуть – нет силы.

Хочет он умчаться в сон к любимой маме!
И, мяуча часто, оборвавшись, замер…

Носиком уткнулся в твёрдый мех собачий.
Кто домой вернулся – тот уже не плачет.

Кот из Кубинки

От Кубинки неподалёку,
Где Сетунь под рельсы нырнёт,
Укромно, да не одиноко
Живёт достопамятный кот.

Под камнем в норе обитает,
Чей вход никому не узреть!
Кошачая местная тайна,
Что тайной пребудет и впредь.

А рядом есть мост мрачноватый,
Где редко составы идут.
Мосту оттого скучновато
Сегодня и в каждом году.

А кот же отнюдь не скучает —
Ему очень нравится здесь!
Себя городским он считает,
Ведь бегает в город поесть.

Он к шуму привык электричек,
И скорых, и товарняков!
Они распугают всех птичек,
Но серый не будет таков!

В сторонке разляжется важно,
Порой деловито мурча.
Конечно, маленечко страшно,
Но чай не собаки ж рычат!

Как будто огромные гости
Проносятся, миг погостив,
Коту успевая лишь бросить,
Чтоб снова за спешку простил!

И кот с ними взглядом простится,
Опять философски решив:
«Кому-то судьба торопиться,
Кому-то судьба не спешить…»

Мигают и нет семафоры,
Дрожат и молчат провода.
Виднеется Кубинка город,
Струится в речонке вода.

И мост, мрачноватость утратив,
Смущаясь от нежности весь,
Вдруг молвит котейке:
«Приятель,
Спасибо тебе, что ты есть…»

Три светлых года

О том, что намерен взять вскоре котёнка,
Мужик первым делом жене сообщил!
Она улыбнулась немыслимо тонко
И пересолила от радости щи!

Поведал затем эту новость дочурке —
Пустилась немедля отличница в пляс!
Мужик подмигнул, счастье детское чуя:
Ещё бы, котёнок для всех в самый раз!

Ведь даже и тёща всплеснула руками,
Представив, что рядом хвостатый шельмец!
Сама пуще глыбы, а сердце ж – не камень!
Воскликнула, дескать, зятёк – молодец!

Заветную встречу семья предвкушала,
Утратила напрочь докучный покой!
Заветная встреча семье предвещала,
Что скоро веселью струиться рекой!

Котёнок действительно к месту придётся!
Все были готовы играть с малышом!
Он будет в квартире малюсеньким солнцем,
Он будет родной шаловливой душой…

И вот наступил долгожданный миг встречи:
В замке лязгнул ключ, все уставились в дверь!
А дальше, опешив, теряют дар речи:
В руках у мужчины был старенький зверь…

Был старенький кот, бесконечно невзрачный,
С глазами, что тускло блестели от слёз.
Мужик снял ботинки и, сам чуть не плача,
Промолвил: «Простите! Принёс, что принёс!

Спешил за котёнком, да Ваську заметил,
Который в сторонке застыл сиротой!
Он выглядел самым несчастным на свете!
Давайте возьмём старичка на постой!

Ведь он никому совершенно не нужен!
Пускай же страдалец у нас отдохнёт!
Сейчас бедолага убог и недужен,
Но дома-то будет всё наоборот!»

И все, нежно гладя кота, согласились!
Особенно тёща прониклась котом.
На старости лет стал домашним Василий
И три светлых года в любви жил потом…

Кот, ударенный молнией

В Санатории имени Герцена
(Есть посёлок такой под Москвой)
Котофей в духоту дрых на деревце,
Убаюканный нежной листвой.

Было тихо, но через минуточку
Гром нещадно кота оглушил!
Испугаться успев не на шуточку,
Бедолага в подвал поспешил!

Но почти перед самым окошечком
Получил сумасшедший удар!
Оставалось совсем-то немножечко,
Да упал, лютый чувствуя жар…

Здесь бы наша история кончилась,
Обретя слишком жуткий исход…
Тело зверя нелепо бы скорчилось,
Ведь ударен был молнией кот!

Но история дальше продолжилась:
Подскочив, шмыг в окошко браток!
Там в потёмках душа не тревожилась,
Там приятный пробрал холодок.

Здесь бы снова прерваться истории:
Жизнь кота – невеликий рассказ,
Пусть хвостатый живёт в Санатории,
Где природа – услада для глаз.

Но изюминку молниеносную
Приобрёл немудрёный хитрец:
Что в жару, что в погоду морозную —
Дарит взглядом цветы для сердец!

Если где-то кому повстречается,
То сполна ощутит человек,
Как на сердце цветы распускаются,
Иногда через лёд или снег!

И фиалки, и розы с пионами,
Да любые, что есть на Земле!
Например, орхидеи зелёные
Подарил кот бабульке ста лет!

А девчонке, угрюмо насупленной,
Был дарован тюльпановый луг!
И забылся слинявший возлюбленный,
Как пустой и бессмысленный звук!

Васильки, хризантемы и лилии
Беспрерывно сердцам раздаёт
Неуёмный в своём изобилии
Изумительный герценский кот…

Но о том, что цветы распускаются
На сердцах за коротенький взгляд,
Полосатый и не догадается,
Людям просто доверчиво рад.

Почему кошки вхожи в храмы

«Скажи, а коты почему вхожи в храмы?» —
У мамы спросил любопытный сынок,
Но толком, увы, не ответила мама,
Как, впрочем, никто и в дальнейшем не смог.

Всегда объяснения были пространны,
Расплывчаты были скупые слова,
А мудрый сантехник по прозвищу Рваный
Шепнул, чтоб отстал, ведь болит голова!

Копался в Сети, зарывался и в книжки —
Единого точного мнения нет!
Да только однажды пытливый мальчишка
Изведал весьма зацепивший ответ.

Был с мамой в одной подмосковной церквушке
И там возле храма спросил мужичка,
Который трепал котофея за ушком
И гладил по спинке и пухлым бочкам.

Мужик, улыбнувшись, ничуть не замялся
И молвил, кота направляя в тенёк:
«Грех первых людей и зверям отозвался —
Лишились все Рая в недобрый денёк.

Собаки, дрожа, людям вслед заскулили!
Хвостами крутя, вместе с ними ушли!
Другие же звери людей позабыли
И заполонили просторы земли.

А кошка и кот под кусточком дремали —
Остались в Раю, млея в травке густой.
Вдвоём сновидениям сладко внимали,
И пел колыбельную рядом исток.

Когда же Всевышний усатых заметил,
То, расшевелив, поспешил предложить
В Раю обитать бесконечность столетий,
В Эдеме, как прежде, бесхлопотно жить!

Уж очень растрогался видом дремотным,
Уж очень проникся мурчаньем зверьков!
Живите, мол, здесь, симпатичные морды,
Вам будет здесь отдых на веки веков!

Но кошка и кот, оценив обстановку,
Подумав, решили в мир бренный уйти.
И скучно в Эдеме пустом и неловко,
Нам, дескать, пора, не серчай и прости!

С людьми, что скрывать, было нам интересно —
Особенно с Евой любили болтать!
Теперь же в Раю чересчур будет пресно —
Кого ж нам за пятки учтиво хватать?

Вот так и ушли добровольно два зверя —
Покинули мир несравненных красот!
И люди в свой дом распахнули им двери,
Закрытые прочим на крепкий засов.

А после и в храмы коты стали вхожи —
Народ котофеев хранил и берёг.
Наш мир для котов оказался дороже
Безлюдных возвышенных райских дорог!

За годы утратилось знание это,
Но в храмы всегда заходили коты.
Последние отблески райского света
В кошачьих глазах уловить можешь ты…»

Друзей не предают

Не выдержав тёщи сварливой,
Покорен ворчливой жене,
Кота, что надуманно злил их,
Отвёз к деревенской родне.

Кота, что подвоха не чаял —
До свадьбы был рядом пять лет:
Котёнком шкодливым вначале,
Кидавшимся сбоку и вслед.

Потом обернулся малютка
Серьёзным, большущим котом —
Душевным, немыслимо чутким,
С которым уютней был дом.

Которого с болью на хутор,
Впустую прося обождать,
Вздыхая, привёз летним утром,
Чтоб в руки чужие отдать…

Вернувшись, он видел нередко
Пронзавшие сердце глаза,
Кричавшие словно из клетки:
«Друзей предавать же нельзя!»

Стыдясь и до хвори терзаясь,
Он подлость вином заливал!
На тёщу едва не бросаясь,
Жену, поднабравшись, клевал!

Смягчившись, они согласились
На то, чтобы друга вернул!
Пусть раньше от Васьки бесились,
Но дома – сплошной караул!

Собрался в дорогу немедля,
Да вдруг ошарашил звонок:
Василий на прошлой неделе
Куда-то исчез под шумок!

Искали кота, да без толку —
Напрасно облазили лес!
Там Вася как в сене иголка,
Вдобавок и волки там есть…

Мгновенно тогда резанули
По сердцу кошачьи глаза!
Тоской безысходной сверкнули:
«Друзей предавать же нельзя!»

…Скорбя, надломился и спился —
Жена развелась через год,
А он дальше вниз покатился,
Надеясь, что близок исход.

Его угнетала потеря,
И совесть глумилась над ним!
Он время бутылками мерил —
Валялся на улице в дым.

Никто больше с ним не общался
Из тех, с кем был прежде знаком!
Сосед, развопясь, возмущался:
Мол, бьёшь по стене молотком!

Другие соседи рычали:
Пора, дескать, в стационар!
Ты жалобно воешь ночами,
Как призрак, что болен и стар!

Он звал котофея, отчаясь, —
До хрипа безудержно звал!
Вкусив безответность, дичая,
Одежду стремительно рвал!

И не было смысла в грядущем,
И не было смысла ни в чём!
Он жил, как уже не живущий,
Сполна головой помрачён…

Однажды, уныло шатаясь,
Приплёлся с литрушкой домой.
Найти ключ в кармане пытаясь,
Себя материл сам не свой!

Но яростно ключ вынимая,
Он вдруг обернулся назад,
И обмер, бутылку роняя,
Увидев родной Васькин взгляд!

И взгляд нежно сердца коснулся,
Вмиг душу душой просквозя:
«Приветик, привет! Я вернулся!
Друзей предавать же нельзя…»

Призрак грустного кота

В одном многоэтажном доме,
Чья потрясает высота,
Недельки две и очень долго
Жил призрак грустного кота.

Бродил ночами по квартирам,
Сквозь стены лихо проходил.
И всех мяуканьем противным,
Забыв про вежливость, будил.

Мяукал громко, сиротливо,
С душетерзающей тоской,
С невыносимой жуткой силой,
Что вмиг калечила покой!

В него швыряли тапки – мимо,
Ловили – не могли поймать.
Стреляли и втыкали вилы —
Опять, конечно, двадцать пять!

Бабулечку на унитазе
Заикой сделал невзначай.
Кота ночной прозвали мразью,
Чуть ночь – и уши закрывай!

И ничего не помогало!
Святой водой – хоть пол залей!
Вконец мяуканье достало
Обескураженных людей…

Но вот однажды лунной ночью
Девчушке Насте лет пяти
Кефиру захотелось очень.
Пришлось на кухню ей пойти.

Глядит, а там на стуле старом
Сидит в унылой тишине
Тот самый призрачный котяра,
Грустит, не думая о сне.

И почему-то не мяучит,
И почему-то не орёт,
Как будто ждёт заветный случай,
Едва надеясь, тщетно ждёт…

«Ой, котик! – девочка сказала. —
Проголодался, бедный, да?»
Колбаски быстренько достала
Из холодильника тогда.

И с благодарными слезами
Ей кот в глазёнки посмотрел.
Сражённый детскими словами,
Повеселел, точь-в-точь поел.

Сияньем нежным озарился
И, замурчав, теплом обдал,
А после, тая, растворился —
Он лишь добра людского ждал…

Кот в летающей тарелке

Инопланетный разум высший
Схватил бездомного кота:
Зверь из подвала в дождик вышел
Унять кручину живота.

И очутился он в тарелке
На дне оврага в бузине,
Где ручеёк струился мелкий,
Обильный только по весне.

Зверь, горбясь, зашипел нещадно,
А высший разум провещал:
«Не бойся! Я не кровожадный —
Игрушку дочке обещал!

А ты подходишь для игрушки —
И миловиден, и мохнат.
Сполна порадуешь девчушку,
Хотя для нас ты глуповат!

Давай, вкуси пока на славу —
Я колбасу украл вчера!
Ты правда симпатичный малый —
Поешь и дрыхни до утра!

Я утром город уничтожу —
Начальством дан такой приказ,
И в полвосьмого, ну, чуть позже,
Домой отправимся как раз».

Кот всё внимательно послушал,
Да ничего не разобрал.
Но колбасу в два счёта скушал,
Причём и шелуху сожрал!

Обмозговав, смекнул котяра,
Что новый кров себе нашёл!
Зачем тужить в подвале старом,
Коль с пищей здесь так хорошо!

Покуда высший разум мылся,
Бродил хвостатый взад-вперёд,
И в нём хозяин пробудился,
Что своего не отдаёт!

И начал зверь тарелку метить,
Как территорию свою,
Всем чужакам спеша ответить:
Лишь для него вокруг уют!

Но после самой первой метки
Раздался истеричный крик!
То высший разум с табуретки
Упал и судорожно сник!

Всё замигало, затрещало!
Всё заходило ходуном!
Кота безумно завращало,
Как в сновидении больном!

А ведь рассчитывал на ужин,
Колбасной трапезой пленён!
Был вскоре выплюнут наружу,
Нелепо распластавшись, он…

Треща, как ночь от страшной стыни,
Тарелка в небо унеслась
И где-то в космосе пустынном,
Гудя и воя, взорвалась!

А зверь, очухавшись в овраге,
Продравшись через бузину,
Напившись предрассветной влаги,
Обратно в город чесанул!

Дорогу отыскав, конечно,
Пускай сбивался и не раз,
Так и живёт в подвале прежнем —
Зато, пометив, Химки спас!..

Ваганьковский кот

Он живёт на Ваганьково с детства,
На погосте столичном живёт —
Рыжий котик с отзывчивым сердцем,
Задушевный ваганьковский кот.

Кто-то знает его, кто не знает,
Кто-то кормит его, кто-то нет.
Он по кладбищу тихо гуляет
И найдёт непременно обед.

И поест где-нибудь непременно,
Чью-нибудь повстречав доброту.
Пред людьми возникает мгновенно,
Как дано на погосте коту.

Пред людьми исчезает внезапно,
Если надо исчезнуть ему.
То пьёт звёздную свежесть на завтрак,
То лакает кромешную тьму.

По безвестным шагает тропинкам,
По загадочным ходит путям.
Ветер ласково гладит по спинке,
По-кладбищенски нежно грустя.

По-приятельски чуть всколыхнувшись
Над своим закадычным дружком,
Навевая в кошачие уши
Шелестящие мысли венков.

Навевая листвы трепетанье
Или снега прохладную речь.
Неуклончиво тайну за тайной
Суждено котофею беречь…

По зиме в колумбарий заглянет
Или в церковь погреться зайдёт,
И никто возмущаться не станет,
Если он в уголке прикорнёт.

Обитатель загадочный местный,
Сокровенности маленький брат,
Добрый зверь, чьи мурчащие песни
Для народа звучали стократ.

Что живёт на Ваганьково с детства,
На погосте столичном живёт…
Рыжий котик с ваганьковским сердцем,
Задушевный отзывчивый кот.

Кто заплатит за кота?

В маршрутку зимой заскочил серый кот!
Весьма и весьма позабавил народ!
Погреться, естественно, очень хотел,
Нехило замёрзнув, буквально влетел!

Сочувственно люди к нему отнеслись —
Не бросил никто беспощадное «брысь!»,
Старушка одна гордо произнесла:
«В котах не бывает житейского зла!»

Поддакнул бабульке усатый мужик:
«В котах не бывает убийственной лжи!»
Воскликнула тётенька в белом пальто:
«Котов никогда не заменит никто!»

Водитель, чихнув, обернулся назад
И молния гневно сверкнула в глазах:
«А кто за животное будет платить?!
Полтинник – и зверя готов прокатить!»

И как-то народ потихонечку смолк:
Что проку в коте? А от денег есть прок!
Свернулся колечком пригревшийся зверь —
Неужто попросят беднягу за дверь?..

Вдруг школьница пискнула лет десяти:
«Возьмите, прошу! Я смогу заплатить!»
Водителю мятый полтинник дала,
Бездомного зверя от вьюги спасла.

А больше-то денег у девочки нет —
На выход пошла, но услышала вслед:
«Не надо, малышка! Постой, погоди!
Ты душу, пожалуйста, не береди!»

Пунцовый водитель ей сесть предложил
И деньги вернул, дескать, кот заслужил!
Пускай хоть весь день отдыхает в тепле,
Чай не умерла доброта на земле!

И плавно помчалась маршрутка вперёд —
Водитель шутил, и смеялся народ,
Но смех был не тот, да и шутки – не те —
Всяк думал о девочке и о коте.

История одного убийства

Подрядился алкаш за литрушечку
Утопить у соседки котят.
Дескать, надо уважить старушечку,
Да и трубы с похмелья горят.

Взяв пакет, где шуршали малюточки,
Маханул стограммовый аванс!
Спел бабульке романс за минуточку —
Настроенье пошло в нежный пляс!

И на речку, сияя, отправился —
Срезал путь, занырнув в буерак.
Предвкушая награду, осклабился,
Запыхался, краснея, как рак!

Красота на реке ранним утречком —
Улыбнулся, зевая слегка.
Размахнулся, спугнув пару уточек,
Да внезапно застыла рука!

Жизнь вдруг вспомнил свою никудышную,
Где супругу и дочь потерял!
Вспомнил долю свою забулдыжную,
Где лишь водке себя доверял!

Где по собственной воле всё рушил он,
Словно так и должно было быть,
Словно нет нынче выбора лучшего,
Чем безвинных паскудно губить!..

Побледнев, как намедни скончавшийся,
Мужичок, разозлившись, воскрес!
Резче зайца обратно домчавшийся,
Прямо к бабке в окошко залез!

И забрал, встретив крик изумления,
Кошку-мать, чтоб кормила детей!
Дров сперва наколол с диким рвением,
Укрепив хлипковатый плетень!

Ежедневно рыбачил неистово,
Находя золотые места!
Обожая семейство пушистое,
День за днём добродушно блистал!

Через два, целых два трезвых месяца
Возвернул кошку бабке назад.
Починил ей и ставни, и лестницу,
И сарай, где царила коза.

Попрощался с мальцами прелестными —
Раздарив, горячо уверял,
Что растут мышеловы чудесные!
Оказалось – ничуть не соврал.

А котёночка самого славного
Он дочурке повёз и жене…
У реки с ним случилось то главное,
С чем не поздно спастись и на дне.

Кот вернулся

А кот пришёл через три года,
Худющий, грязный и хромой.
Хозяйке в ноги ткнулся мордой,
Мол, я вернулся, я живой!

И было счастье небывалым!
Кота скорей кормить да мыть.
И даже тёща ликовала,
Не постеснявшись слёз пролить!

Весёлый шум царил в квартире
И лишь растерянный щенок,
Как самый одинокий в мире,
Забился в дальний уголок…

Памяти блокадных кошек

Во дворике питерском летним денёчком
Котов старичок увлечённо кормил.
Вовсю улыбался, растроганный очень,
И что-то хвостатым друзьям говорил.

А два паренька хохотали в сторонке,
Мол, дедушка спятил на старости лет.
Смеялись мальцы оглушительно звонко,
Как вдруг обратился к ним вежливо дед.

Ребят попросил подойти и, волнуясь,
Рассказывать стал про блокадные дни.
Рассказывал тихо, немного сутулясь,
И слушали, краской залившись, они.

Поведал старик, что всех Мурок и Васек
От голода люди поели тогда.
И крыс наступило лихое всевластье,
Ведь люди без кошек – для крыс не беда.

Утратив боязнь, грызуны обнаглели,
Пройти не давали средь белого дня.
Лишь только смелели, лишь только жирели,
Квартиры и улицы заполоня.

«О, как я и мама мечтали о кошке!
Вам трудно, ребята, представить сейчас.
И, скопище крыс встретив вновь на дорожке,
Дрожал я от страха без всяких прикрас…

Но вот в сорок третьем прорвали блокаду,
А дальше котов привезли в Ленинград!
И с крысами те разобрались как надо,
Устроив зарвавшейся мерзости ад.

Не сразу, конечно, котов было мало,
Но их привозили ещё и ещё.
Я помню, Пушка принесла утром мама,
Пушочек сполна предъявил крысам счёт!

Коты нас спасли, по-другому не скажешь,
Ваш город родной от заразы спасли!
С тех пор для меня каждый кот местный важен
Хвостатой бесценностью нашей земли.

Кормлю ежедневно мурчащее братство,
А коль захвораю – покормит внучок.
Коты сокрушили крысиное царство,
Их должно любить и любить горячо…»

Прервался старик, улыбнулся мальчишкам,
Погладил котов и к парадной пошёл.
Его встретит дома заждавшийся Тишка,
Такой же на вид, как блокадный Пушок.

Котёнок и ромашка

С бездомным котёнком никто не водился,
Никто не хотел замечать малыша,
И только с ромашкой он крепко сдружился,
Как будто была в ней кошачья душа.

Она каждый раз утешала бедняжку,
Всерьёз говорила, что время придёт,
Когда малыша из трущобности тяжкой
Домой новый друг навсегда заберёт.

И верил котёнок цветочным словечкам,
Взбодрившись, силёнки опять обретал
И всем обездоленным кротким сердечком
О будущей встрече мечтал и мечтал.

Однажды котёнок вернулся к ромашке,
Да кто-то подружку сорвал и унёс…
Заплакал сиротка, расстроенный страшно,
Трущобный изгой, одинокий до слёз.

Но горестный плач был внезапно услышан:
Котёнка мужик бородатый забрал.
Случайно не там из автобуса вышел
И к дому сквозь глушь подворотен петлял…

Давно стал солидным котищем бродяжка,
Но летом на даче, как робкий малыш,
Он прячется возле калитки в ромашки
И слушает долго цветочную тишь.

Подружку былую свою вспоминает,
Умевшую чутко его утешать.
Хозяин, смеясь, никогда не узнает,
Что есть в котофее ромашки душа.

Открой дверь!

В подъезде котяра мяукал средь ночи!
Проснулся мужик да и глянуть решил,
Чего же зараза блохастая хочет —
Неужто на улицу, дурень, спешит?!

А нынче морозец был с гаком за двадцать —
В подъезде за счастье погреться коту!
В такую погоду куда ночью рваться?
Вдыхать обжигающую темноту?!

И вышел мужик и увидел у двери
Кота, что её очень просит открыть!
Да, жаль выпускать несмышлёного зверя,
Но тот проявляет нехилую прыть!

Готов прямо дверь расцарапать, волнуясь,
Как будто за ней все кошачьи мечты,
А вовсе не вьюга, сурово беснуясь,
Заносит дорожки, площадки, кусты.

Он дверь приоткрыл, котофея уважил,
Но зверь не стремился наружу бежать!
Шагнув, обернулся, смотри, мол, что скажешь?
Мужик посмотрел – там другой кот лежал!

Который привстал и зашёл еле-еле,
Беззвучно мяуча, направился вверх
И жадно-прежадно прильнул к батарее —
Сверкал на страдальце заснеженный мех.

А рядом спаситель его голосистый
Удобно устроился, мигом сомлев,
Но прежде орать перестал быстро-быстро,
Слегка мужику ткнуться в ноги успев.

Мужик на ступеньку присел чуть поодаль
И думал, смотря на мурчащих хвостов,
Что есть чудеса и во взрослые годы,
Что есть поучиться чему у котов…

Нам надо держаться вместе

Под Рождество, стариком обернувшись,
Бог подаянья просил у метро.
Думал, откликнутся чуткие души,
Видя скитальца, что верит в добро!

Видя согбенного деда в тулупе,
Что век назад был изношен до дыр.
Может быть, кто-нибудь хлебца хоть купит —
Чай не для жадности Он создал мир!

Только за час на морозе Всевышний
Мелочи даже на хлеб не обрёл!
Не ожидал, что окажется лишним!
Тихо вздыхал – и расстроен и квёл…

Намеревался пропасть горемычно,
Но рыжий кот вдруг к Нему подбежал!
Сбоку присев, словно это привычно,
Мордочкой грустной мгновенно сражал.

Дали шуршащих бумажек немало
Богу, жалея смурного зверька,
Да и кота покормили на славу —
Тот размурчался в ногах старика.

После исчезли тихонечко вместе,
Сели на лавочку в парке пустом.
«Ты, котофей, молодчина без лести! —
Гладил кота Бог по шерсти густой, —

Люди всегда пред котами смягчатся —
Ради котов распахнут кошелёк!
Что им замшелый скиталец несчастный!
Хоть человек, а совсем предалёк!

Я без тебя был не нужен прохожим!
Благодарю, что возник в нужный час!»
Кот прошептал: «Ошибаетесь, Боже!
Здесь проторчал бы впустую без Вас!

Я к магазинчику местному крался,
Где угощают меня иногда,
Но Вас заметил и рядом остался —
Если я с Богом, то будет еда!

Так и случилось, наелся же вдосталь!
Вас повезло повстречать на пути!
Разве же люди способны так просто
Мимо Создателя взять и пройти?!

С Вами и час на морозе – богатство!
А вот без Вас – жизни словно и нет…
Господи, нам надо вместе держаться!»
Бог, прослезясь, улыбнулся в ответ.

Пушистый корабль

Кот в зимнем перелеске
Корабликом плывёт.
По морю в белом блеске
Вперёд, вперёд, вперёд.

По морю в блеске белом
Он движется легко,
Бесповоротно смелый,
Пусть море глубоко.

Пусть разные преграды
Пытаются мешать —
Скользнёт проворно рядом,
Спеша и не спеша.

За лесом деревенька
Дым дарит облакам.
Ещё совсем маленько —
И встретит друг Полкан.

Лавируя меж сосен,
Петляя меж елей,
Доплыв, кот якорь бросит
У бабушки в тепле.

Родимая избушка,
Бревенчатый причал,
Где примется старушка,
Обняв, чуток серчать.

И пожурив немножко,
Прошамкает вопрос:
«Зачем, скажи, Тимошка,
Гулял в такой мороз?»

А кот поест на славу
И взглядом, как рублём,
Сверкнёт, что в море плавал
Пушистым кораблём…

Смерть побеждена

В бору, где в горестную осень
Он котофея схоронил,
Из-за густых огромных сосен
Нечасто солнца луч гостил.

Опять любимца навещая,
Он в полумраке замирал
И, бег минут не ощущая,
Былое вновь перебирал.

Незримо к другу возвращался —
Вспять поворачивал года!
Как будто с ним и не прощался,
Хоть намокала борода.

Здесь череда воспоминаний
Текла щемящим ручейком:
Дружок под боком на диване —
Сопит, пристроившись клубком.

А вот заветную игрушку,
Разволновавшись, ищет кот.
Едва найдёт свою норушку —
За холодильником найдёт…

А вот пытливо наблюдает,
Как дворник листики метёт!
А вот от книги отвлекает,
Куснуть пытаясь переплёт!

А вот, в кладовке затаившись,
Уже совсем немолодой,
За чемоданом примостившись,
Вдыхает сумрачный покой…

Однажды в смерти годовщину,
С букетом в дебри возвратясь,
Увидел ёлочку мужчина,
Что над могилкой поднялась.

Она была невзрачной, хилой —
Такой зачахнуть суждено.
Чужой для мрачных исполинов,
Которым высь пронзать дано.

Но дивным чудом настоящим
Для сердца обернулась здесь!
Родным приветиком кошачьим,
Что озарил смурную весь!

Он приходил сюда и дальше,
А ель росла себе, росла!
Наперекор угрюмой чаще
Всегда по-дружески светла.

Иголки нежные он гладил
И пела хвойная волна,
Точь-в-точь с теплом мурча в прохладе,
Мурча, что смерть побеждена…

Воцерковление кота Кузьмы

Старушка приклеилась к батюшке:
Молила кота покрестить,
Ведь он же бок о бок с ней рядышком —
Родней просто некому быть!

И тоже душа христианская —
По глазкам нельзя не прочесть!
Тишайшая, не хулиганская,
Где бездна прекрасного есть!

Не может Кузьма без Крещения
И Таинство должен принять!
Тем паче что без возмущения
Купаться привык и нырять.

В нём нет наносного и ложного!
Он сызмальства враг сатане!
Поститься коту не положено,
Хотя там посмотрим вполне.

Судьба у кота тяжелейшая:
Трущобы, больница, приют,
А сердце осталось нежнейшее,
Такое сберечь – целый труд…

Священник ей долго отказывал,
Старушка попалась – кремень!
Взывал убедительно к разуму,
Но разум упрятался в тень.

Всё-всё объяснял ей доходчиво,
Но только крепчала тщета!
«Коль надо фамилию с отчеством —
В два счёта найдём для кота!»

И сдался, не выдержал батюшка —
Кузьму согласился крестить!
Велел надоедливой бабушке
Кота завтра в храм принести.

Да, крестит, но сверхобязательно,
Чтоб сам исповедался кот.
Разборчиво и обстоятельно!
Иначе, увы, не пойдёт.

Нахмурясь и горестно скрючившись,
Старушка домой поплелась:
«Коту, значит, нехристем мучаться!
Попыточка не удалась…»

Священник успел успокоиться,
Но утром чуть не поседел:
Кузьма с выраженьем покорности
У бабки в корзинке сидел.

«Вот, Кузя готов замечательно!
Не властен озвучить грехи,
Составил он списочек тщательно
Всех мыслей и действий плохих!»

И батюшке оторопевшему
Блокнот протянула она,
Исчирканный в нервной поспешности,
Но это не Кузи вина!..

Кот с передовой

Прибился к бойцам котофей-замухрышка —
Должно быть, утратил родимый очаг.
Хотели сначала прогнать, да не вышло,
Пусть даже бранили порой сгоряча!

Смягчившись, пошли бедолаге навстречу —
В окопах мурчал новый друг для солдат.
С ним было светлей и немножечко легче —
Любому хвостатый был искренне рад.

Неделю прожил меж бойцов тихой сапой —
Никто больше Рыжика не замечал,
Да утром однажды майор Косолапов,
Случайно увидев кота, зарычал:

«А ну-ка немедля гоните урода!
Не место обжоре на передовой!
Котов не терплю с двадцать третьего года!
Болван подрывает здесь дух боевой!»

И похорошевшего доброго братца
Унёс старшина далеко-далеко…
До вечера зверь смог обратно добраться,
Солдат поразив глубоко-глубоко!

И стали тогда друга рыжего прятать —
Майор, успокоясь, почти не рычал!
Кота вспоминая, шипел: «Рыжий лапоть!
Всю жизнь бы противных котов не встречал!»

Но как-то, в штабном блиндаже задержавшись,
Услышал, что нагло орёт вредный кот!
Подпрыгнул, от гнева сполна задрожавший,
А зверь глотку рвёт беспардонно и рвёт!

«В последний ты раз, негодяй, разорался!» —
Он выскочил и побежал за котом,
А тот, удирая, чуток озирался —
Вдогонку летел оскорблений поток!

Но вдруг котофей резко остановился
И взрыв оглушительный вмиг прозвучал!
Запнувшись, майор ошалевший свалился,
А зверь дал в соседний окоп стрекача.

Майор быстро встал, но, узнав, что случилось,
Едва не свалился опять, поражён!
Завыл сокрушённо: «Эх, я, дурачина!
Меня же от смерти спас чуткий дружок!»

Прямым попаданьем блиндаж был разрушен:
Будь кто-то внутри – был бы жуткий исход!
Огнём запылали майорские уши:
«Теперь я должник твой, спаситель мой кот!»

Он долго просил у котяры прощенья —
Растрогавшись, фото семьи показал…
Он потчевал друга с тех пор угощеньем,
С любовью уставясь в кошачьи глаза.

Когда же черёд наступил разлучаться —
Заплакал майор, обнимая дружка…
Забрали на склад продовольственный братца —
Мышей там ловил, отъедая бока.

Совесть

Парнишка домой возвращался,
Да только за мальчиком вслед
Котёнок, пища, увязался —
Бродяжка, худой, как скелет.

Отчаянно в гости просился,
Согреться мечтал и поесть,
Но мальчик зашёл и закрылся,
Сиротку пихнув: мол, не лезь.

А дальше, раздевшись небрежно,
Спеша, разогрел суп-харчо
И сел за тарелкой безбрежной,
Макнувши в солонку лучок.

И тут про котёнка припомнил,
И стыд охватил паренька!
Себя ощутив тварью подлой,
Лук бросив, плеснул молока!

Вмиг дверь отворил нараспашку!
На улицу выбежал, звал,
Да сгинул голодный бродяжка —
Везде понапрасну искал.

Не встретил уже больше кроху,
Обшарив за двориком двор,
Но совесть, не ведая срока,
Его навещала с тех пор.

Нещадно его обжигала!
Из прошлого скорбный привет.
…Недавно тому мальчугану
Исполнилось семьдесят лет.

Он тыщи бездомных спас кошек,
Построил кошачий приют.
Он дедушка очень хороший —
Внучата к нему так и льнут.

Жена золотая, конечно,
Три дочки – супруге под стать.
Курить даже бросил успешно,
А гири не бросил тягать.

Но пусто на сердце бывает
И плачет парнишка седой,
И в мыслях опять открывает
Мвльцу дверь домой! Дверь домой…

Серая мышка

Смеялись над новенькой – серая мышка!
Теряясь, стесняется слово сказать!
Над ней потешались девчонки, мальчишки,
Ей корчили рожицы прямо в глаза!

А главное, был телефон у девчушки
Настолько дешёвый, настолько простой!
Такие имеют лишь старые клюшки!
И не телефон, а полнейший отстой!

Три дня у ребят продолжалась потеха,
Но вот наступил и четвёртый денёк,
Где встретили тоже девчушку со смехом —
Затем начался рисованья урок.

Котов рисовали весёлые дети —
Искристые, яркие вышли коты:
Забавные воспоминанья о лете,
Точь-в-точь не коты, а с хвостами цветы!

И только у новенькой взгляд был печален…
Последней девчушка работу сдала.
Учитель застыл потрясённый вначале,
А после сказал тихо: «Ну и дела!»

По классу рисунок пустил, мол, смотрите,
И каждый мгновенно проникся котом!
Заплакал бесчувственный двоечник Витя —
Чай всё-таки сердце в груди, не бетон!

Глядел, как живой, котофей на детишек
И взором щемящим до слёз поражал!
Зверь был настоящим, причём даже слишком!
В зрачках огонёк светлой грусти дрожал.

Звонок прозвенел, но остались ребята —
Учитель молчал, изумлён всей душой.
«Кот был для меня десять лет старшим братом, —
Вздохнула девчушка. – Недавно ушёл…»

Весь класс, как один человек онемевший,
Растроганный дивным портретом кота,
Глазел на неё, как богиню узревший,
Чьё имя на веки веков – КРАСОТА.

Золотые времена

Ему опять был сон хороший
Про золотые времена,
В которых нет бездомных кошек,
Ведь жизнь добром изменена.

Ведь каждый, кто вчера бродяжил,
Забыл былое без труда,
Став чьим-то баловнем домашним
Определённо навсегда.

Приютов больше нет кошачьих —
Они закрылись, ведь пусты.
Нет безразличья в настоящем
Из-за всеобщей доброты.

Но если где-то вдруг случайно
Кота ничейного найдут,
Его отмоют поначалу
И корма вкусного дадут.

Подлечат, коли будет хворый,
И в пять минут отыщут дом…
Никто не сгинет под забором
Своим убогим чередом.

Он пробудился, убеждённый,
Что эти времена грядут,
Невероятно окрылённый
В две тыщи нынешнем году.

Умывшись, подкрепившись малость,
Заторопился по делам.
Его захлёстывала радость —
Заветным будущим пылал!

Мечте внимая бесконечно,
Вкушая светлые лета,
Шёл, проглядев опять беспечно
Глаза голодного кота.

Глаза усталого бродяги,
Чья жизнь – трущобная беда,
Где постоянны передряги
И очень редко есть еда.

Но угостил беднягу вскоре
Дедок, что был весьма суров,
Но замечал чужое горе,
Хоть про котов не видел снов…

Ночь на вокзале в Можайске

Раз я спьяну заснул в электричке
И приехал в Можайск ненароком.
Словно к чёрту попал на кулички:
Скоро ночь, хлещет ливень жестоко.

А обратно теперь не добраться —
Только утром домой возвратиться.
Что же делать? Куда же податься?
На себя смысла нет материться.

И тогда, безнадёжно промокнув,
На вокзал я отправился местный.
О, заветные тусклые окна!
Не с чем сравнивать свет ваш чудесный…

А внутри много разного люда:
И бомжи, и старухи с мешками,
Древний дед, ждущий поезд, как чуда,
И помятая тётка с венками.

Полусонный народ не тревожа
И маленько стесняясь костюма,
Я подсел к мужику, что, скукожась,
То ли в дрёму ушёл, то ли в думы.

На вокзале теплей, чем снаружи, —
Я согрелся и приободрился.
Кто-то поздний дожёвывал ужин,
Кто, бубня, на правительство злился.

Мой сосед, затрясясь, пробудился,
Поздоровался, пристально щурясь,
И спросил: «Как ты здесь очутился?»
Отвечаю: мол, пьяная дурость.

Он поддакнул с ухмылочкой хитрой
И внезапно из сумки бездонной
Ловко вынул бутыль на три литра —
Резануло вокруг самогоном.

«Силь ву пле! Маханём понемножку?»
Я, конечно, не смог отказаться.
Получив помидор из лукошка,
Начал я с мужиком похмеляться!

Стало весело, стало прекрасно!
Зал расцвёл, зал дворцом рассверкался!
А сосед всё рассказывал страстно,
Как сто лет пред женой пресмыкался!

А потом к нам народ потянулся,
И на всех самогона хватало.
И того, кто уныло замкнулся,
Непременно бутыль оживляла.

К трём часам я надрался изрядно,
И стихи почитать захотелось,
Так, чтоб каждому было понятно,
Так, чтоб душ умягчить огрубелость!

Отошёл я, качаясь, в сторонку
И, маша непочатым стаканом,
Грустный стих свой прочёл о котёнке,
То волнуясь ручьём, то вулканом…

Говорил о зиме летней ночью,
О душе, не обретшей приюта!
Люди слушали хмуро и молча,
Словно трезвыми став за минуту.

Завершив, я увидел, что плачут
И бомжи, и старухи с мешками!
За живое задел – не иначе.
Значит, правда, что сердце не камень…

И точь-в-точь как растерянный мальчик,
Замер я на Можайском вокзале,
Уронив опустевший стаканчик,
Бессловесность прервать не дерзая!

Но, осколки собрав торопливо,
Ошарашенный, будто с приветом,
Я себя ощутил вдруг счастливым!
Настоящим счастливым поэтом…

С ним будет классно!

Дед пошёл в магазин за картошкой,
Но с картошкой принёс и кота.
Бабка рыкнула, выронив ложку:
«Выкинь, фу! Ни к чему блохота!

Притащил, старый пень, дармоеда!
Он же нас в пять минут обожрёт!
Ты остаться готов без обеда?!
За тебя пообедает кот!

От покоя готов отказаться?
Он же будет играть и мешать!
Спозаранку готов просыпаться,
Чтоб желудок его утешать?»

«Погоди распаляться, старушка!
Искупаем – повыведем блох.
Оцени, от хвоста и до ушек
Наш Василий довольно неплох.

Ты сама ешь почище слонихи!
Как-нибудь не обидим едой!
Кот весьма рассудительный, тихий,
Очень умный, хотя молодой!

Мы и так в шесть встаём ежедневно!
Про таблетки забыла, лиса?
Ко двору котофей, несомненно!
Ты поймёшь, как всё понял я сам!»

«Наш Василий?! А я не согласна!
Да какой от кота в доме прок?!»
Дед шепнул: «Бабка, с ним будет классно!
И картошку тащить он помог…»

Кот из парка Дружбы

Бездомный кот из парка Дружбы,
Что у метро «Речной вокзал»,
Встречал жару, прохладу, стужу,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.