Соль Решетникоф
В нежных клешнях Рака

От автора

Все места и события выдуманы

Всё началось с моих любимых фраз:

«Мы выбираем друг друга не случайно, … встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании» Зигмунд Фрейд

«Встреча двух людей – это встреча двух химических элементов. Реакция может и не произойти, но, если произойдет – изменяются оба» Карл Густав Юнг

В тот весенний ретроградный Меркурий 2023 года я впервые осознала, что создала свою Вселенную: мой вымысел сплетён с реальными событиями и местами, а астрология в ней диктует свои законы. Да, герои действуют в соответствии с моментами: дня, месяца, года и места, в которых родились, но вряд ли их можно назвать всего лишь шаблоном своего знака зодиака. Как и в каждом из нас, чьей-то могучей, невидимой рукой бережно смиксованы энергии соседних астрологических знаков, да и не только.

Идея написать роман под каждый знак гороскопа, очень тихо, но настойчиво вибрировала у меня в мозгу. Настораживало лишь то, что образы, которые рождались, не имели никакого отношения к импульсу огненной стихии. Именно поэтому я начала не по порядку, с Овна, первого знака колеса зодиака, а с Рака.

Всё просто – без воды нет жизни. А жизнь – это эмоции. Они помогают ощутить чувства, составную часть нашей миссии на Земле. Издревле люди верили, что ни в одном другом мире невозможно испытать такой широкий эмоциональный диапазон.

К тому же знак зодиака Рак – это наши корни, наша семья, наша зона комфорта. Это детство, тот период развития, когда мы учимся понимать окружающий мир. Это безопасность, которая помогает нам оставаться целостными.

Приятного чтения!

29 секунд Эрики

00:29. 29-й лунный день 2015 года

В ушах свербит от механического гула. Заглядываюсь на разноцветные нити, проходящие через металлические зубцы сновального станка. Они собираются под большим валом прежде, чем превратиться в рисунок на полотне. Всё как в жизни. Каждый ткёт свою судьбу, как и мы с Джоджи. Что бы с ним стало, выбери тогда он Фиону? Серая, однообразная жизнь по правилам и воскресными обедами с точно такими же нашими родителями. Интересно, чем он занят сейчас?

Так увлекаюсь своими мыслями, что не замечаю, как цепляюсь рукавом худи за резцы гребёнки. Не успеваю среагировать. Меня затягивает сильней. На бешеной скорости засасывает внутрь. Раз. Придавливает валом. Резкая боль. Хруст костей. Два. Мамочка! Мне страшно. Три. Вертится калейдоскоп. От лязга металла скрипят зубы. Что-то тёплое и липкое на коже. Четыре. Не могу пошевелить ртом. Не могу дышать. Соленый вкус железа. Шесть. Шок. Крики. Сирена. Темнота. Десять. Толчок. Вспышка света. Я несусь вверх. Навстречу пульсирующим небесным объектам. Всё как во сне. Я лечу. Мне легко и свободно…

Двадцать один. Оказываюсь в бездонной чёрной дыре. Созвездие Рака. Ещё древние майя знали – сквозь него души уходят в мир иной. Как и другим грешникам, мне предстоит провести здесь некоторое время.

Двадцать три. Меня ждёт ад? Вовсе нет. Всего лишь отчитаться. О моём земном опыте.

Двадцать пять. Маменька, будешь ли вспоминать обо мне? Как сбежала в Австрию с татуированным рокером. Вряд ли узнаешь теперь, что несколько дней я провела в клинике из-за неудачного аборта. Я отмолила этот грех, целями днями работая в хосписе, в течении месяца.

Папеньке тоже досталось. В полицейском участке, где работал отец, курила и шутила с подозреваемыми, за что потом его отчитал начальник.

А потом был театральный. Отец подключил шишку с погонами из Рима, чтобы устроить туда меня. Перед Рождеством я поспорила с преподом. Им оказался один зазнавшийся режиссёр мирового уровня. Как можно было назвать Бетти Риццо отстоем?! За мой длинный язык отец попал в немилость начальства.

С мамой испортились отношения навсегда. Усомнилась в том, что отец мне действительно отец.?!

Двадцать восемь. Нисколечко не сожалею о своей безбашенной, короткой жизни. Я любила риск. Но пришло время платить по счетам.

Двадцать девять. Фиона, я тебя прощаю!

Список Фионы Росси

– Провести крупное журналистское расследование.

– Тщательно подготовить своё выступление. Заучить для этого всего лишь один вопрос.

– Бесстрашно сходить на дискотеку в самом коротком платье и напиться там до чёртиков.

– Целоваться без последствий с самым красивым незнакомцем.

– Провести ночь с бомжами.

– Сделать шокирующее заявление.

– Научиться управлять своим беспокойством через дыхание.

– Позволить себе быть неидеальной.

– Позволить себе быть неудобной.

– Напроситься на интервью к самому влиятельному и обаятельному.

– Изменить чью-то жизнь.

– Простить себя.

ГЛАВА 1. Фиона. Чёртово двадцать девятое!

28 октября, год спустя

Рак встречает понедельник с осторожной задумчивостью. Он воспринимает этот день недели как вызов, который требует от него уюта и стабильности, чтобы сгладить резкий старт недели. В глубине души уже планирует вечер, где сможет укрыться в своей раковине, подальше от суеты.

Кто-то терпеть не может понедельники. Кто-то ненавидит пятницу. Третьи наплюют на все суеверия. Четвёртые не перейдут дорогу, если в километре от них пробежал чёрный кот. Мои родители из второй группы. Они отказались венчаться в пятницу семнадцатого. А я хочу вычеркнуть из календаря двадцать девятое октября. Но в этом году оно началось на день раньше. Знакомый стук каблуков по брусчатке вот-вот затихнет на пороге моего дома. Подхожу к нему, достаю ключи, надеюсь спрятаться от этого ужасного дня.

В сумочке настойчиво вибрирует телефон. Я уже знаю, что увижу на экране под именем «Летиция-флюгер» аватарку с лисьей мордочкой и рыжим каре. В сердцах бросаю чёртов телефон обратно в сумку. Опять какая-нибудь моя фраза в гороскопе о Водолеях ей не зашла? Не отвечаю. Спустя пару секунд мобильный вновь зазвонил. Чувство дискомфорта, похожее на беспокойство, вызывает шквал мыслей о том, что рейтинг моей колонки самый низкий во всем журнале. И я нажав на кнопку, протараторила:

– Привет. Я всё сдала в печать. Что-то экстренное?

– Всегда экстренное, если речь идёт о Карризи. – низкий голос пронзил трубку и мои мозги заодно – Нужен кто-то из наших на выставке кошек. Бедные животные. Звонила синьора Анна, ну Карризи. У нас почти весь офис на больничном гриппует. Уж выручай.

– Карризи, – внутри что-то сжалось, пробежал холодок, – Нет, я не могу. Ты же знаешь о моей проблеме?!

– Моей поделиться? Хочешь из твоей зарплаты премии буду выплачивать? А для тебя, кстати, это хорошая возможность поднять рейтинг. Тем более там какая-то дружеская тусовка. Этим богачам только дай порисоваться на страницах печатных изданий.

– Я свой бейдж в офисе оставила, – в качестве последнего аргумента, выпалила отмазку.

– Ты как на ресепшен придёшь, скажешь, что от меня, тебя без проблем пустят. А чтобы подмаслить Анну, задашь какой-нибудь банальный вопрос, типа: «А кто ваш фаворит среди участников?» Или что-то в этом стиле. Что-нибудь придумаешь. Только помни, что не любят светские люди слишком агрессивный стиль. И пару фоток сделай.

– Ты обещала, что я буду только гороскопами заниматься.

– Я тоже не готова к тому, что люди мало читают нас. Поэтому всё, что мне остаётся – это держать нос по ветру, не теряя любую возможность раскрутить их на денежки. Или у тебя есть горячий материал? Например, что-то скандальное из жизни Карризи? Читателям это бы точно понравилось. Кстати, дедлайн через десять дней.

Я молчу, а Летиция продолжает:

– То-то и оно.

В своём воображении я готова на всё. Если бы могла, то устроила дуэль с Анной Карризи. И задала ей не банальный, а очень каверзный вопрос: «Почему в наши дни на фабрике, где всё оборудование современное, при работе погибает человек?» Но моя глоссофобия сильнее меня. Она блокирует волю и делает задачу невыполнимой.

Придётся как-то выкручиваться с банальным вопросом. Всего один вопрос. И пара фото.

Всё моё бахвальство и отчаянная смелость улетучивается по мере того, как я подхожу к музею, где проходит выставка. Вдох-выдох. Пытаюсь расслабиться и отвлечься, созерцая необычный пейзаж. Уже с дороги среди опрятно подстриженных газонов и молодых деревьев, посаженных этих летом, увидела гигантских размеров летающую тарелку из жёлтого металла. Нечто из ряда вон выходящее для нашего старинного провинциального городка. Тут на каждом шагу памятники архитектуры времен «Медичи», то с прямыми зубцами стен, то в форме ласточкиного хвоста, что напоминали о войне гвельфов и гибеллинов. И никакой тебе современности.

В холле на белых стенах висели картины в стиле авангард. Я представляюсь человеком присланным Летицией и забираю бейджик. Молодая девушка, похожая на студентку, указывает в сторону шумного места и советует, как поближе встать к сцене, чтобы иметь доступ к микрофону. Об одном его упоминании по телу пробежал холодок. Затряслись руки. Я принялась расстёгивать тренч, чтобы отвлечься от нервозности. Руки дрожали, а я все воевала с ненавистными пуговицами, склонив голову как можно ниже. Судя по голосам, мероприятие в самом разгаре. Приятный мужской тембр в колонках объявлял участников, в паузах народ гудел, напоминая пчелиный улей. Я подошла поближе к сцене, сделала несколько снимков ведущего и двух участников.

– Чао! – парень маленького роста, дунул два раза в микрофон, и убедившись в его исправности, протянул мне, – Держи, конфетка.

Человек двадцать стояли в ряд, держа на руках разодетых в костюмы, кошек разной породы. На животных висели дурацкие таблички, где большими буквами написаны человеческие пороки: сибирский кот в фиолетовом комбинезоне – «СТЯЖАТЕЛЬСТВО», египетская кошка в коричневом жилете с пайетками – «ПРЕДАТЕЛЬСТВО». Ну, а на безобразно жирного кота – «ЧРЕВОУГОДИЕ», что ж, табличку можно было и не вешать. Такие выставки мог придумать лишь порочный ум, не имеющий проблем простых смертных.

Синеокая, сиамская кошка – «ИСКУШЕНИЕ», с кружевной маской, которая болталась у неё на шее, жалобно мяукала в микрофон, пытаясь вырваться из рук своей хозяйки лет восемнадцати. Ведущий представил одного из членов жюри, которая, выйдя на сцену, взяла в руки это «ИСКУШЕНИЕ». Вот какая ты, Анна Карризи.

Увидев ее фото в журнале, была уверена, что представительница влиятельной семьи выглядит, как эдакая Малефисента: нос крючком, волнистые волосы из-за порыва ветра растрепались, злой взгляд… А в реальности всё иначе. Да, время не пощадило лицо, но добавило изюминки, доступной лишь породистым женщинам. Она любезна, и доброжелательно улыбается. Тёмно-каштановые волосы элегантно ниспадали на плечи, приятный образ дополнял естественный макияж. Завершал шикарный образ стильный костюм табачного цвета поверх белой шёлковой рубашки, воротник которой колыхался от дыхания, словно шампанское в фужере, когда она оглашала победителей.

«А кто же ваш фаворит среди участников?» – повторяю про себя вопрос, который мне вот-вот предстоит задать. В микрофоне эхом раздаётся моё взволнованное дыхание. Я осматриваюсь вокруг. Нет, все слишком заняты происходящим на сцене, не обращают на меня никакого внимания. Я учащённо дышу. Готовлюсь поднять руку. Сейчас.

В этот момент Карризи радостным, грудным голосом оглашает победителей:

– Первое место – Сибирский кот по кличке Васко! Второе место – перс Трилли! А третье, – пауза, – Третье место – корниш-рекс Лилит!

Почему-то приглянувшаяся мне «ИСКУШЕНИЕ», неизвестно по какой причине, остаётся лишённой заслуженного статуса победителя.

Я усмехаюсь от мысли, как это у Карризи получается довольно непосредственно держаться на сцене. Будь у меня всё отлично с рейтингом и уверенностью в себе, хотела бы задать совсем другой вопрос. Хотя вряд ли получу на него ответ. «Какой порок лично она считает самым страшным? А какую тайну скрывает под этой маской любезности?»

Делаю вдох-выдох, стараясь совладать с дрожью в теле. Прячу бейдж под плащом. Тайком вытираю поочередно потные ладони о джинсы. Снова шепчу: «А кто же ваш фаворит среди участников?» Длинный вдох. Выдох. Микрофон дрожит в правой руке. Поднимаю вверх левую. Анна Карризи бросает на меня заинтересованный взгляд. Зал замолкает. Кровь приливает к голове. Щёки горят. Пробую пошевелить пересохшими губами. Кашляю. Микрофон предательски всё повторяет за мной. Я задыхаюсь. Не могу произнести ни звука. Глотаю воздух, словно выброшенная на берег рыба. Ищу глазами дверь. Передаю дрожащими руками кому-то поблизости микрофон. Прячу лицо. Пробираюсь сквозь толпу. Коридор. Бегу. Слышу: «Помощь нужна?» Но пробегаю мимо. Останавливаюсь лишь через несколько кварталов возле дверей церкви.

Как жаль, что я не смогу больше поделиться о своих бедах с Эрикой! Уж она бы точно перевернула эту ситуацию с головы на ноги. Может, поэтому Карризи и убрали её? Что она узнала о них? Как вообще можно в наши дни погибнуть за сновальным станком?

В груди вновь сдавило, на глаза навернулись слёзы. Я тяжело задышала, шмыгая носом. Быстрее бы уже закончилось это двадцать девятое октября! Сейчас доберусь домой. Съем горячий суп под бокал красного. Нет, сегодня ничего не расскажу Фабио. Не хочу заново проживать ужас, который я только что испытала. Мне нужен приятный вечер в объятиях моего жениха, который закончится какой-нибудь романтической комедией со счастливым концом. Мы вместе уже третий год. А совсем скоро День святого Валентина. В этот романтичный день мы станем, наконец, мужем и женой. Лола уверена, что наша жизнь – это череда предварительных, небесных договоров душ, и похоже, что наши с Фабио уже давно обо всём договорились.

Вышедшая из дверей церкви монахиня ни слова не говоря, протянула мне бутылку воды и мягко улыбнулась. Я поблагодарила ее кивком головы, слова все так же застревали где-то глубоко. Я открутила крышку и сбрызнула пылающее лицо прохладной воды. Минута. Две. Все. теперь можно идти домой.

Наше гнёздышко привлекает внимание издалека. Двухэтажный многоквартирный коттедж с белыми башенками вдоль дороги и сиреневыми цикламенами на балконе. Вставляю ключ и обнаруживаю: дверь не закрыта на замок, а лишь захлопнута. Какой же Фабио чудесный! Помнит, что в этот день я нуждаюсь в нём. Милый! Значит, приготовим вместе грибной суп.

Я вошла, положила ключи на комод:

– Любимый?

Прислушалась. В ответ – тишина.

– Тезоро? – приоткрываю рот, заглядываю в кухню и не обнаруживаю его. – Фабио?

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в спальную зону. По мере того как приближаюсь к ней, всё отчетливее становится знакомый скрежет. Именно такой издаёт наша кровать во время сеанса оргазмической кульминации.

Замираю, понимая, что это значит. Хрен ежовый!

Толкаю дрожащими пальцами дверь в спальню. Передо мной открывается сцена, из самого ужасного ночного кошмара. Первым делом вижу белый зад почти мужа. Он делает им толчки. Содрогается. Затем, снова напирает.

Следующий кадр – застывший ужас на женском лице под ним. Она встретилась со мной взглядом. Кажется поняла, – какая жопа! – что допустила большую ошибку.

Время останавливается. Челюсть отвисает. Женщина сталкивает с себя Фабио. Тянет одеяло. Мой, без пяти минут, суженый, не врубается, почему его партнёрша в замешательстве барахтается. Фабио соскакивает на пол. Кричит совершенно незнакомым мне голосом:

– Пиккола, это совсем не то, что ты думаешь!

Находит на полу белые боксеры Calvin Klein. Я купила их на распродаже. Пытается напялить их на себя. Это не сразу ему удаётся. Смотреть противно. Перевожу взгляд на женщину. Она по-прежнему прячется под одеялом, натягивая его на лицо. Успеваю заметить рыжие пряди и большие глаза. Нет. Огромные от ужаса глаза.

– Всё не так! Всё не так. Всё не так.

Фабио машет головой, повторяя фразу много раз. Думает, я глухая и не в состоянии его слышать?! Хочет, чтобы я снова попалась на крючок своего же утверждения, что за эти два с небольшим года он был для меня тем самым мужчиной. Да! Чёрт! Я желала провести с ним всю оставшуюся жизнь.

От этой мысли по жилам вместо крови разливается бензин:

– Что… тогда… это было? – стараюсь не искрить, держать в узде эмоции. – Она потеряла серёжку в твоей ширинке? Или…?

Чувствую, как накатывает и слёзы уже выступили на глаза.

Фабио откидывает отросшие прямые волосы. Ложь в его бегающих шоколадных глазах ещё более очевидна:

– Аморе, я тебе всё объясню!

Задерживаюсь на ровном контуре губ. Этим утром я полагала, что они принадлежали только мне. Замечаю след от красной помады на его эпилированной груди. На территории сердца.

Время замедляется. Перебираю в уме фрагменты этих лет. Огоньки свечей в его глазах на нашем первом свидании. Глубокий, бархатный голос: «Я от тебя без ума!» Усилием воли отправляю их в самый тёмный угол памяти:

– Уходи!

Киваю на дверь и холодно скандирую:

– Оба валите!

Сердцебиение отзывается в каждой клеточке тела, застревает где-то в горле. Чувствую: меня вот-вот вывернет. Как он мог? Голова закружилась. Если упаду, только не при свидетелях. Это чертово двадцать девятое октября!

Вдыхаю. На выдохе истерично кричу:

– Вон!

Высокий тон голоса срабатывает.

Фабио влезает в брюки, бросает косые взгляды. Надеется. Но меня не сломить. Он рывком поднимает с пола рубашку. По-солдатски набрасывает её. Потом накидывает поверх ненавистный мною джемпер на пуговицах. Берёт с тумбочки портмоне и мобильный.

Женщина в мюлях и нижнем белье пробегает мимо, на ходу ныряя в юбку. Тут же возвращается за жакетом.

Торопливо спускаюсь с лестницы, иду в сторону входной двери. Распахиваю её. Жду. Смотрю, как из неё первой выбегает женщина. Фабио задерживается. Делает паузу. Поворачивается ко мне. Его брови съезжают к переносице:

– Послушай, это вообще-то моя квартира.

Сердце стучит барабанными палочками по натянутым нервам. Не сразу соображаю, что убираться, похоже, придётся мне. Возвращаюсь наверх, в спальную зону. Хватаю большую сумку из шкафа. Судорожно прикидываю, что собирать, а главное: как поступить? Иду в ванную – сгребаю туалетные принадлежности. В спальне брезгливо бросаю взгляд на супружеское ложе. Открываю шкаф: сменное нижнее бельё, брюки, костюм, пара рубашек. Всё это летит в открытую сумку в сумку. Когда ноги подкашиваются, я опираюсь о шкаф. Не смей реветь, Фиона. Ты – Росси! Дочь майора полиции. И никаких сцен.

ГЛАВА 2. Фиона. В доме родителей

Рак нежно хранит тепло родительского дома. Для него родители – незыблемая опора, к которой он всегда возвращается за советом и поддержкой. Эмоциональная связь с ними глубока, как океан, и полна искренней любви. Иногда Рак может быть излишне привязан, но это лишь от желания сохранить семейную близость.

Меня догоняет сладкий запах свежей выпечки и кофе. В порыве эмоций не замечаю, как оставляю позади уютное кафе «Да Нонна Роза». Каждую субботу мы встречаемся здесь с отцом и обсуждаем подготовку к нашей с Фабио свадьбе. Что я теперь ему расскажу? От этой мысли внутри всё сжимается.

Не сразу в полумраке замечаю на белом фасаде с глиняными, настенными вазами и пёстрой геранью новую вывеску – «Кафе Карризи». Есть хоть что-то в городе, что им не принадлежит?

Проходя мимо очередного салона красоты, заправки или кафе, вижу имя… Карризи, Карризи, Карризи! Злюсь до колик в животе, вспоминая слова отца: «Они загребли своими клешнями весь наш город». Неужели в мире не существует справедливости?

Замедляюсь. Сворачиваю за угол, опираюсь о стену. Здесь прошло моё детство. Среди витрин частных магазинчиков и площадь Сан-Марко. Самой большой площадью в городе, где помимо собора в романском стиле и светящейся карусели, теснятся пара ларьков со сладостями. От них по-прежнему исходит аромат клубники, какао и мечты, отчего внутри сжалось. Мы бегали сюда с Эрикой за фруктами в шоколаде, затем садились на ступеньки церкви, гадали по облакам, о том, сколько у людей ангелов-хранителей.

На меня снова накатывает, я утираю слезу, не обращая внимание на соскользнувшую на землю сумку… Кое-как её поднимаю. И уже не сдерживаясь реву в голос. Ведь ещё два года назад, после весёлого празднования Хэллоуина всё было по-другому! Мы решали, где заказывать куличи на Рождество. Потом составляли список подарков для шумной родни из Апулии, ссорились, какого цвета ёлочные игрушки вешать – зелёные с красным или серебряные с синим. Победу, разумеется, одерживала Эрика.

Я утёрла слёзы и подняла злосчастную сумку. Надо подумать как объясниться с родителями. Теперь Эрики нет рядом и нужно придумывать самой.? Сказать, что мы с Фабио взяли паузу? Или правду? Как они вообще ко всему этому отнесутся? Отец, конечно же, опечалится. Мать? Когда говорят, что родители одинаково относятся к детям, это не правда. Мама всегда больше любила Эрику. Может всё дело в том как мы появились на свет? И розовощёкий младенец вызывает больше положительных эмоций, чем «заплесневелый зелёный бутерброд», из-за обвития пуповиной. Именно поэтому отец и назвал меня таким именем – Зелёная веточка. Возможно, это как-то напоминает матери о том печальном событии? С детства я ощущала, что не вписываюсь. Не похожа на других, не та. Возможно, чтобы доказать, что я из себя представляю, я и выбрала журналистику. Парадоксально: я, страдающая глоссофобией, решила учиться профессии, в которой главное – говорить, писать, быть услышанной. Наверное, втайне надеялась, что однажды мать откроет газету, прочитает мою статью и впервые скажет, что гордится мною. Но она как-то прокомментировала: «Это всего лишь колонка с астрологическими прогнозами в каком-то «Вестнике Тосканы»!

Ещё полтора года назад моя жизнь напоминала ту самую черешню в молочном шоколаде из ларька на площади Сан-Марко: я писала гороскопы, виделась с отцом по субботам, готовилась к свадьбе с Фабио, перспективным архитектором и бывшим футболистом. Всё началось с того самого дня, как не стало Эрики…

Я поплелась дальше. Вот и церковь Святой Катерины, маленькая, из пористого кирпича. В ней мы получили с сестрой первое причастие. Здесь же она венчалась с Джоджи, а я плакала.

Пройдя несколько шагов, нажимаю на звонок рядом с дверью из морёного дерева. В этот период здесь уже всегда висел рождественский венок из свежей ёлки, нашего с Эрикой изготовления. Изнутри слышатся тяжёлые шаги отца. Сейчас брошусь ему на шею! Помню, как крохой, выбегала навстречу гостям и орала, что есть мочи: «Мой папа похож на Микеле Плачидо! И он настоящий полицейский!» Позвякивая колокольчиком, дверь открывается. На меня, потерянным взглядом, смотрит отец. Сердце сжимается, когда замечаю, что его волосы совсем побелели, а из под футболки выступает пенсионный животик. Я тянусь, чтобы обнять его, но он демонстрирует шумовку в руке, торопится к сковороде, от которой доносится не совсем аппетитный запах.

Бросаю сумку у входа, приближаюсь к плите и чмокаю отца в колючую щёку. Лучики в его глазах стали какими-то холодными, гибель сестры лишила их жизни. Он бубнит:

– Чувствовал, что зайдёшь.

Я с нежностью шевелю носом:

– Тем не менее, ты фаршировал болгарский перец. Папочка, ты забыл, что я их не терплю?

– Это всё Джоджи. Он обещал быть на ужине. А где Фабио?

Я качаю головой и лгу:

– На работе допоздна. Мать дома?

Он переворачивает огромные перцы в кипящем масле:

– В детской. Так чем тебя кормить?

– Не беспокойся. В нашем доме благодаря тебе стало трудно умереть с голода.

Оглядываюсь. Что-то внутри сворачивается беззащитным котёнком. Иду к незажжённому камину и касаюсь рукой его холодных кирпичиков. Около него мы раньше собирались по воскресеньям, когда отца не вызывали в офис. В доме пахло хвоей и только что съеденной лазаньей. Огоньки горящих поленьев отражались на светлом, мраморном полу, ёлочных шарах, в тёмно-карих папиных глазах. Он рассказывал о своём детстве, а мы с Эрикой, раскрыв рты, листали семейные фотографии. Потом появлялась мама в новом наряде для прогулки – Снежная королева с холодной, обольстительной улыбкой. Папа перед уходом обязательно целовал нас с сестрой. А мамино внимание… надо было заслужить – маленькая Эрика догоняла её у порога и срывала поцелуй, вызывая довольный смех родителей.

В один из таких вечеров мы рассуждали с сестрой, за кого выйти замуж и сколько детей нарожать. Я была тогда влюблена в Джоджи. Эрика же сказала, что его женой станет она: «Я не намерена делить свою любовь. Даже с тобой!» Не помню, что на меня нашло, но в ответ я сломала её любимую Барби.

Грустно улыбнувшись фотографии сестры на комоде, поправляю увядшие белые лилии. Они потеряли запах. Цветочник обещал завтра к двенадцати свежие цветы. Зажигаю стоящую рядом свечу, убираю, чтобы не запачкать, какое-то письмо из банка для отца. Почему на нём стоит пометка с фамилией Джоджи? Папа хочет стать его бизнес-партнёром? Надо будет спросить.

Дотрагиваюсь двумя пальцами до губ, потом – до лица Эрики на фотографии. Иду в нашу комнату, которую по привычке все называют детской.

На двери всё ещё висит деревянная табличка с инициалами «F» и «Е» стилизованные под цветы. Царство фей. По внутренней окружности тянется веточка эдеры, обвивая оба цветка. Как-то лет пять назад мы обе сделали татуировки на левом запястье. Веточка эдеры, символ сестринской любви. В этой комнате мы делали уроки, ссорились из-за неподеленной одежды, шептались о разочарованиях и любовных историях.

Изнутри раздаётся вечно недовольный голос матери:

– Фиона, ты? Заказала цветы для панихиды?

Прежде чем войти, из дверного проёма на меня набросились два близнеца, от крика которых чуть не лопнули перепонки. Эдди и Недди, внуки папиной сестры Эммы, из Апулии. Завидев меня, она широко улыбается, не поднимая с моей кровати, пышный, от обжорства, зад:

– Фиона, детка, ты видишь, как подросли мои мальчики! Мне не терпится узнать всё ли готово к вашей с Фабио свадьбе? Он тоже сегодня будет на ужине? Я, наконец, увижу его? Послушай, ты ещё не ждёшь бамбино? Нет?!

– Тётя, обязательно всё тебе расскажу. – обречённо облокачиваюсь об косяк двери, так и не решившись войти – Или ты завтра уезжаешь?

– Да нет же! Будь спокойна. Непорочное Зачатие я проведу в этом году вместе с вами.

– Я рада. – корчу гримасу.

– Пока ты мне не расскажешь куда вы поедете в свадебное путешествие, с места не двинусь. Куба? Сейшелы?

– В Америку, конечно, Джо – фанат этой страны, – вставляет мать.

Её ошибка меня бесит, как будто она не знает кто мой жених? Фабио совсем на Джо не похож, но я молчу. Говорить с матерью – это последнее, что мне сейчас хотелось.

– Фиона, ты ведь разрешишь пожить в детской? Вряд ли она тебе к спеху. До свадьбы ведь осталось всего ничего. Правда?

– Ну, конечно.

Вру в ответ, стараясь не терять самообладания.

В какой-то момент замечаю, что мать не сводит с меня оценивающего взгляда:

– Фиона, не стоит тебе облегающие рубашки надевать. Это дурной вкус, – она сопроводила свои слова застывшей улыбкой.

Стараюсь не обращать внимание на эти слова, но тут замечаю, как нахальная морда Эдди отковыривает от стены плакат с изображением Бетти Риццо. Нет. Это превыше моих сил! Ночевать здесь и придумывать новую жизнь с Фабио – на сегодня слишком.

Недди кидает брату мяч и попадает мне в голову. Я возвращаюсь к отцу, пару секунд стою около него, как неприкаянная. Он слишком занят своим кулинарным хобби. Чмокаю в крючковатый нос и придумываю оправдание:

– Убегаю. Очень много дел! Встретимся в церкви.

Беру сумку с вещами, толкаю дверь, но на пороге налетаю на Джо. Бывший когда-то моей первой любовью, затем мужем сестры. Он стал бриться налысо, когда начал терять каштановую гриву, как у Мела Гибсона в «Смертельном оружии». Зато отрастил небольшую бороду и теперь походит на байкера.

– Ну, привет, золотко! Ты всё хорошеешь! – Джо радостно улыбаясь, крепко меня обнимает.

По крайней мере, хоть одна душа в этом доме мне рада. Весомая причина, чтобы ликовать. Может, напроситься к нему на ночлег? Могу представить, что подумает мать!

– Тебя не будет на ужине?

– Сегодня встреча со священником. Тот, что нас с Фабио венчать будет. – вру, гладя его по щеке.

– Жаль, – расстроился он.

Я не готова сейчас обсуждать мою личную жизнь, пусть мы и были близки как друзья. Крепко обнимаю такой знакомый уже много лет запах. Он уносит в лето, когда Джорджи ради меня приезжал на море. И я была безмерно счастлива.

– До завтра.

– Увидимся на панихиде?

Задумчивый взгляд Джоджи настораживает. Он что-то мне не договаривает?

ГЛАВА 3. Фиона. Подготовка к балу

Эмоциональная связь для Рака – основа дружбы. Особо ценит он моменты искренности. Иногда может быть чересчур чувствительным, но это лишь от желания сохранить близость.

– Добрый вечер. Мне нужен одноместный номер на три ночи. – перед тем, как отправиться к подруге, решаю обзвонить ближайшие отели – Нет свободных? Выставка «Свадебный салон»? Жаль. Благодарю. И вам приятного вечера.

Как я могла забыть! Мы же собирались туда с Фабио.

С минуту смотрю на экран телефона. Ну уж Лола точно меня приютит.

С той же несчастной сумкой наперевес, спустя пятнадцать минут звоню в дверь подруги. Не сказать, что она обрадовалась. Судя по наряду, у неё запланирована программа на этот вечер, и расспрашивать почему я заявилась к ней с вещами, желания не было. Ибо не сразу пустила меня на порог:

– Ты гардероб перебирала и решила, что мне своего шмотья не хватает?

– Нет, Ло, всё намного трагичнее.

– Ах да, завтра же память Эрики. Как ты, бедняжка моя? – обнимает меня.

В горле застрял ком, на глазах выступают слёзы:

– Плохо! Всё ещё хуже!

– Ну, не плачь. А то я тоже сейчас разревусь, Нини.

– Позволишь переночевать у тебя?

В её паузе улавливаю напряжение.

– Всё на самом деле так безнадежно? – голос подруги становится суше. – Может, ещё всё образуется?

– Лола, о чём ты? Он мне изменил.

– Ну сделай с ним то же самое. Забей! – новость о том, что жених мне изменил подругу не трогает – До свадьбы осталось всего ничего.

– Ты не понимаешь. Я ушла от него насовсем.

Она многозначительно смотрит на сумку, качает головой и ведёт через коридор в единственную комнату своей квартиры, где достаёт из холодильника бутылку красного Неро д’Авола и упаковку пармезана:

– Не удивлена, но не ожидала. Матери сказала? – звякнули бокалы. Точно такой же звук отозвался в моём сердце.! —

– Как видишь… – вздыхаю. – Значит, приютишь?

– Издеваешься? У меня планы на этот вечер, – Лола в задумчивости чешет лоб, округляя ясные, голубые глаза, генетика русских предков.

– Только не говори, что ночлег уже обещан кому-то из твоих бывших дружков-торчков? – моё грустное мурлыканье тонет в красном вине.

– С ними я завязала. – отрезает Лола. – Но жизнь на этом не заканчивается.

Как я могла? Зарекалась ведь не упоминать трудный период её жизни. Будто почувствовав, она игриво продолжила:

– Послушай, вечер хочу провести с галантным мужчиной-Весами. Звёзды обещают с ним отличную совместимость. Если подумать, то ты мне не помеха.

– Договорились! – двигаю к себе бутылку, сажусь на диван, щёлкаю кнопками по пульту телевизора, – Мне бы ещё какую-нибудь романтическую комедию найти.

Лола подскакивает, забирает у меня пульт.

– Ты не поняла, кара. Мы пойдём туда вместе. Как раньше.

– Лола, завтра очень печальная дата. Мы идём на панихиду. Поэтому этим вечером я остаюсь здесь, – я как можно сильнее забилась в угол дивана, сжимая в руках бутылку вина.

– Чтобы в самом разгаре вечера меня выдернула какая-нибудь аварийная служба? – она на секунду скрывается в дверях ванной, возвращаясь обратно с чёрным кейсом.

– Перестань! Я не собираюсь включать газ! – руку непроизвольно тянется бокалом. Я определённо не поведусь на её уловки и наливаю вино. Лола решительно забирает у меня бутылку, проливая несколько капель на пол.

– Нини! Забыть кобеля Овна! И найти Рака – романтичного маминого сынка.

– Мне в этот вечер никто не нужен, тем более Рак с клешнями. – хнычу я. С Лолой девочка внутри меня оживала.

Вместо ответа она берёт меня за руку, усаживает на свободное место. На столике-трансформере уже вальяжно развалился кейс визажиста, а на второе кресло подруга выгружает содержимое своего шифоньера.

– Ты меняешь профессию?

– Нет. Собираюсь наводить красоту. И твою, в том числе.

Глубоко вздыхаю и начинаю рассказ, который необходим, чтобы очистить душу от увиденного в доме Фабио.

– Я думала, что встретила идеального мужчину.

Лола принялась перебирать тюбики и кисточки в кейсе:

– Вот именно, думала. Да он просто… утешительная премия. Когда Эрика вышла за Джоджи.

– Нет, с Фабио было всё идеально: совместный отпуск, планы на будущее, никаких ссор. Тихая гавань. Сомнения вызывал лишь его джемпер на пуговицах, – вино в бокале закончилось и я ищу глазами бутылку.

– Джемпер тут ни при чём, вино не ищи— Лола приближается с блестящим топом в руках и подносит к моему лицу. Недовольная результатом, возвращает его на кресло. – Фабио не нравился твоему папе.

– Зато моя мать в него влюблена! – глаз дёргается об одном упоминании о ней.

Лола вскидывает руку вверх, призывая к молчанию. Меня слишком напрягает её пристальный взгляд. Напрягает и нервирует. Невольно возникает мысль о том, чтобы вернуться в родительский дом… Затем подруга вытаскивает из груды одежды маленькое чёрное платье с пайетками:

– Сделаю из тебя принцессу от «Вэнити Фэйр».

– Ты издеваешься? Времена тощих моделей на подиумах прошли. – я встаю и прикидываю платье на себя – Оно под твою пышную грудь и тонкую талию. Уж точно не для меня

Моя идеальная одежда – джинсы, худи, свитшоты. Если уж совсем постараться, деловой костюм с юбкой ниже колен..

– Нини, не ворчи, пока не увидишь.

– Это ты не смеши! – кажется, она решила, что может манипулировать мной.

– Доверься моим тельцовским талантам! – Лола силой усаживает меня на кресло и достаёт из раскрытого кейса кисточку. – Слышала про «Ноев ковчег»?

Я отрицательно мотаю головой.

– Там собирается золотая молодёжь со всей Тосканы. По пятницам для нас, девочек, вход бесплатный. Закрой глаза. – командует подруга. – Месть сладка. Вот увидишь!. Ещё с повинной вернётся.

Чувствую колючие щетинки над своими веками, затем – на бровях. Не знаю, что вытворяет моя фея. Похоже, её спокойная благотворная энергетика изливается на душевные раны и ко мне возвращается чувство юмора:

– Только не преврати меня по ошибке в тыкву.

Приоткрываю один глаз и, вижу, как Лола, высунув язык от усердия, накручивая мои волосы на щипцы:

– Жемчужные бусики тут чересчур ретрò.

– Папин подарок! – возражаю.

– В ночном клубе они будут выглядеть как падре среди софитов. Вроде классика, но неуместно..

Подруга подводит меня к зеркалу:

– От прежней Фионы остались лишь… папины бусики! – ехидничает она.

Мои непослушные волосы, которые я часто собирала резинкой, ниспадали на плечи блестящим тёмными волнами. Зелёные глаза искрились изумрудами из-под чёрных накладных ресниц. Их блеск усиливали обилие теней. как у моделей со страниц глянцевых журналов. Матовая кожа напоминает оттенок мраморной лестницы церкви Святой Катерины, где мы собирались сочетаться браком с Фабио. Я грустно улыбнулась. Месть?! Вот что мне нужно!

Воодушевлённая этой идеей беру блеск из кейса, макаю в него кисточку и прохожусь по губам. Ещё раз с уверенностью смотрюсь в зеркало. Чёрт возьми! Платье обнажает грудь наполовину, почти не оставляя места для воображения. Трогаю жемчужное ожерелье и довольно улыбаюсь:

– Что ты натворила!

– Неплохо поработала. И заслуживаю ещё немного вина.

– Разве ты завязала с йогой?

– Нини, подумаю об этом завтра! – моя фея возвращается к кейсу, берёт из него брашинг для волос. Вытесняет меня от зеркала, поправляет пышную грудь облачённую в блестящий топ в стиле «дискотека восьмидесятых». Расчёсывает пшеничные, длинные локоны, – Запомнила? Мужчина-Рак со скорпионьей Луной и страстный, дивный вечер!

Лола права: танцы и пару коктейлей будут достойной заменой романтической комедии и слезам. А Эрика… Моя сестра слишком любила жизнь, она бы меня поняла.

ГЛАВА 4. Рафаэле

Как ведёт себя Рак в отношениях? Рак – это водный знак, которым управляет Луна, что делает такого мужчину эмоциональным, интуитивным и заботливым. Когда дело доходит до любви и отношений, он глубоко предан и верен. В паре мужчина-Рак ценит эмоциональную близость и готов усердно работать, чтобы поддерживать этот статус.

Я встаю из-за стола, собираю в стопку лежащие на столе документы:

– На этом всё. На сегодня хватит.

Джованни Ронки, один из моих партнёров, шумно задвигает стул за стеклянный стол и первым выходит из кабинета. Во время собрания я не раз натыкался на его кислую мину. Ему простительно, слишком много плохих новостей за последние дни. Местная пресса вот-вот смешает с грязью имя Карризи. Какой-то выскочка уже дежурил на днях у двери, поджидая отца. Не получилось. Отец не для того годами выстраивал свою репутацию, чтобы в неё вот так, беспардонно, вмешивались. Не удивлюсь, если к этому приложил руку информатор Бесси. Интересно, не причастен ли к этому кто-то из моего окружения? Кузен Рони, например? Или моя правая рука Мануэле? Марко? Друг детства… Чёрт! Даже думать не хочу!

Вряд ли им мог быть и Тано. Адвокат, которого отец нашёл лет двадцать пять назад и переманил откуда-то с юга. Ведь с тех пор без него не обходится ни одна сделка. Вот и сейчас он задержался вместе с финансистом Альфредо.

Тано достаёт мобильный, смотрит на экран потом переводит взгляд на меня. Ему почти шестьдесят, но можно подумать, что он моложе, если бы не две продольные морщины на лбу, которые появляются, когда он снимает толстые очки, чтобы сделать серьёзное заявление. Тано выпрямляется, становясь ещё выше, хотя ростом почти под метр девяносто, его массивное тело напоминает мультяшного Шрека. Я помню его с пышной шевелюрой, которую он бреет последние лет пять. Отчего стала заметной маленькая татуировка на правом виске.

Альфредо его полная противоположность. Маленький, худенький, с короткой бородой, и прямыми густыми волосами, покрытые сединой. При этом они одногодки. Это два человека, которым я доверяю.

Моё внимание привлекает вернувшийся из Лондона Марко. Он улетает туда каждую четвёртую неделю месяца, где держит свою студию звукозаписи. Друг закуривает, делает затяжку, выпускает дым кольцами и придвигает к себе хрустальную пепельницу, издавая противный скрежет стекла.

– Уверен, что можешь доверять своему кузену? Уже тот факт, что он никак не реагирует на своё тупое имя, свидетельствует о его инфантильности. Не нравится он мне. Неровен час, опять что-то натворит. – Марко, как обычно, тараторит. Типичный южный темперамент.

– Ты же знаешь, это невозможно. В чём конкретно ты его подозреваешь? – стараюсь не радоваться, что мои подозрения оправдались.

– Там, где появляется Лоренцо, приходится вычищать мусор, а иногда и трупы прятать, – вступает Альфредо.

– Ты снова про то, что он связан с гибелью бедного Роберто? На самом деле, всё не так, – заверяю я, даже если мой кузен мне не особо симпатичен. Просто я не люблю необоснованных фактов. Он не знает, кто на самом деле виноват в его гибели. Гибели ли? Это не удалось раскрыть даже полиции. Для них это событие так и осталось несчастным случаем.

– Сынок, всё же можешь выдать его полиции, если что-то пойдёт не так. Пусть они сами там разбираются, – Тано разливает по стаканам воду, один из них передаёт мне, – Убеди своего кузена.

– Тано, у Рони есть алиби на тот вечер. Я сам видел его в ВИП кабинке с малолеткой.

– Жаль, что так не считает муж Эрики Росси. Он подал встречный иск, сынок. Кстати, это ведь верная информация, что он к вашей шайке в школе какое-то отношение имел? – Тано делает глоток из стакана и звякает им о стол.

Я киваю, и Тано продолжает:

– Хм… Странное совпадение, на мой взгляд. Кстати, дело о гибели его жены станут рассматривать повторно. А это нервы, деньги и репутация. В общем, Рони был бы подходящим вариантом.

Альфредо гладит жидкую бороду:

– Рафаэле, советую тебе ещё раз всё взвесить, прежде чем ты пойдёшь на встречу с префектом. Однозначно, наши акции упадут в цене. Покупка супермаркета под угрозой. Я уже не говорю об авторитете Карризи.

Тано дотрагивается до моего локтя:

– Сынок, иногда хищникам скармливают животное помельче, чтобы спасти вожака стада. Ты знаком с кем-то из семейства Росси?

Я задумался, взвешивая то, что сейчас скажу. Нет, лучше промолчу. Тут вмешался Марко, нервно жестикулируя руками. Скорее всего, он понимал, что события, связанные с гибелью девушки, угрожали нашему совместному проекту. Он собирался предоставить в новом супермаркете своё последнее изобретение – новейшую звуковую систему:

– Ты мне скажи, как дочь Росси вообще могла попасть к тебе на фабрику? Кого хрена ты её устроил на работу?

Я ответил как можно более добродушно, стараясь сохранять спокойствие:

– Отец, я, Рони, у нас одинаковые права в этом плане. Нужно было срочно заменить ушедшую в декрет сотрудницу. Он сделал всё, что было в своих силах.

– Ах, да, его отношения с хорошенькими тёлочками, – я уловил иронию в голосе Марко, – Хотя… Росси, известное дело, оказавшись на вражеской территории, как-то должны были вам отомстить. Здесь заговором попахивает.

Тано покрутил в руках стакан с водой:

– Эх жаль, это не коньяк.

– Возможно, Рони действительно ни в чём не виноват. Тем лучше. Полицию и страховую компанию отвлечём. А главное, спасём сделку. Отец будет рад. Кстати, он ещё не догадывается, что ты готовишь?

Я отрицательно покачал головой. В ответ он похлопал меня по плечу. Не думаю, что я должен раскрывать все карты.

ГЛАВА 5. Фиона. Он смотрел не на меня?

Любовь с первого взгляда для Рака возможна, но редка. Его сердце тянется к эмоциональной глубине и безопасности, а не к мгновенным искрам. Хотя довольно часто доверяет своей интуиции.

Центр Флоренции полон ночных клубов на любой вкус и доход. «Ноев ковчег» прячется среди пологих, зелёных холмов, под которыми мерцают огни ночной Флоренции, куда мы добираемся на мотоцикле Лолы. В какой-то момент я начала сожалеть, что накинула длинный тренч. Всю дорогу, его полы развивались как у какого-нибудь супергероя. Подруга с шумом припарковала своего железного коня, привлекая внимание собравшихся у входа людей. До нас доносились звуки лёгкого джаза. Стая разукрашенных и ярких, словно бабочки, девиц о чём-то мило чирикали и смеялись. Мы кивнули охраннику, который шлёпнул нам на руки синие печати и прошли внутрь. Ни я, ни Лола, никогда не разменивались на дешёвые заведения, даже когда наши кошельки были полупусты. Отдых должен приносить чувство отдыха, как бы это не звучало.

Я слегка поморщилась, так как умудрилась отвыкнуть от лазерных лучей в дыму, вибрирующей в теле музыки и зажигательного голоса диджея.

Не успев допить свой первый коктейль, Лола увлекает меня на танцпол, лишив всякой возможности погрустить по сломанной жизни. Звучит очередная обработка Лов ис ин зе эйр. Откуда-то сверху льётся свет, маленькие розовые сердечки падают снежинками. Музыка в сочетании с коктейлем расслабляет – провожу рукой по волосам, лицу, груди, скольжу по бёдрам. Я снова живая, я вернулась. Всего-то нужно было – выбраться потанцевать.

Улыбаюсь Лоле. Она рассеянно смотрит в толпу. Кого-то ищет? В нескольких метрах от себя, вижу молодого мужчину, облокотившегося на барную стойку. На вид лет тридцати, словно сошедшего с картинки. Он потягивает коктейль, оборачивается Ловлю его взгляд, как рыцарь брошенный дамой платок. Улыбаюсь. Он отставляет бокал. Идёт. Я спровоцировала его?

Красавчик на голову выше окружающих. Ему придётся преодолеть людскую толпу, чтобы добраться до меня. Поправляет тёмные волосы, раздражённо напрягает чувственные губы. Смотрит по сторонам. В какой-то момент наши взгляды снова встречаются.

Я пропала! Моё сердце бешено колотится. Останавливаюсь в оцепенении, словно молодой олень перед фарами дальнего видения. Робею под его восхищенным взглядом. В смущении опускаю взгляд в пол. Когда набираюсь смелости и поднимаю глаза, он теряется в толпе. Дыхание учащается. Чувствую себя потерянной.

Как печально! Неужели я ошиблась и всё это время он смотрел не на меня?

ГЛАВА 6. Рафаэле

Какие сны снятся мужчине-Раку? Об отношениях с близкими, детьми, а также о доме. Другая категория снов может относиться к их эмоциональным потребностям, желаниям, особенно таким, как чувство любви, защиты и заботы. Кроме того, во снах мужчина-Рак исследует свою интуицию и способность понимать других, общаться с ними на более глубинном, эмоциональном уровне.

Пол вибрирует под шлягер 90-х годов. Мой помощник Мануэле пялится на присутствующих. Он из бывших солдат, когда-то служил, участвовал в боевых действиях в Сербии, но потом вследствие серьёзного ранения уволился. С тех пор он никогда не встревает в грязные политические игры, а лишь верно служит тому, на кого работает.

Я встретил его снова год назад на похоронах матери, предложил на меня работать. Теперь родители подростков могут быть абсолютно спокойны. «Ноев ковчег» – место, свободное от наркоты и хулиганов, и в этом моя заслуга. Сюда приходят и деловые люди. Вот и фильтры заменил на более качественные, дышать стало легко. Теперь дело за камерами видеонаблюдения на фабрике. Их отсутствие сделало своё дело. Никто не должен знать о том, что происходит в подвальном помещении.

Допиваю свой кофе, беру безалкогольный энергетик. Взбодриться бы! Нужно вернуться к работе, ещё столько дел разгребать. Разглядываю танцующую молодежь и слегка завидую их эйфории. Это непозволительная роскошь, каждая минута на счету. Всё должно быть под контролем. Отец скоро уйдёт на покой, а ему необходима достойная замена. Все эти годы он воспитывал во мне свою копию. Никаких поблажек.

Наблюдаю за раскованной шатенкой. Хороша. Нет. Она изумительно хороша. Останавливаюсь. Любуюсь. Так сексуально лохматит себе волосы. Крутит бёдрами, раззадоривает пожирающих её взглядами парней. Хотя, кажется, ей до них нет никакого дела. Даже на расстоянии замечаю, какое у неё безупречное тело. Я уже готов. Как только пальцы касаются сладкой груди и ладони ласкают упругую попку. Мне трудно устоять.

Но тут в пульсирующем голубом неоновом свете моё сознание притупляется, в глазах холодными снежинками кружатся белые мошки. Голова идёт кругом. Меня выбивает из реальности. Дискотечный шум затихает, вместо него всё отчетливее слышу грудной, низкий, мелодичный женский голос. Вряд ли он принадлежит моей маме. Пока я так и не раскрыл эту тайну. Храню её уже не первый год. Дотрагиваюсь до перстня с обсидианом на указательном пальце, кручу его, чтобы прийти окончательно в себя. Совсем скоро я узнаю, откуда это видение. Чи пуой контаре[1]!

Когда возвращаюсь из кошмара, снова вижу шатенку: отблески пайеток переливаются, бросают фиолетовые блики. Хороша. Очень. Сладкая! Так изумительно двигается. Делаю несколько шагов ей навстречу, но Марко, мой лучший друг, останавливает. Скоро этот негодник вернётся в Лондон, а до этого момента надо успеть заключить сделку. Неужели у него там завелась какая-нибудь дамочка? Кивает на Рони. Чуть поодаль, в темноте, мой кузен клеится к длинноногой малолетке, хихикает, как полный мудак. Он тискает её ручками с короткими пальцами, несколько несоразмерными с его мускулистым телом, которому отдаёт столько внимания и денег, и поглядывая на группу танцующих девчонок рядом. Даже инструктора себе откуда-то с Востока вызвал – бывшего чемпиона мира по бодибилдингу, а вот волос на голове уже почти не осталось, с ними и серого вещества, видимо. Вроде хороший парень, ни капли хитринки. Татуировки на обеих руках напоминали о его сложных отношениях с законом. Надеется, что решит проблемы одним местом. Моё терпение иссякает. Я стискиваю зубы.

– О долге ему напомни. – Марко косится на действия Рони.

– Уже, – ядовито шиплю в ответ.

– Не передумал? – друг весело ухмыляется.

Отвечаю сердитым взглядом. Похоже, Марко тот единственный, у кого выработался иммунитет на мои злые гримасы.

– Это всё равно, что объявить войну твоему отцу! Надеюсь, ты понимаешь, – округляет он чёрные глаза.

– Боишься босса, значит?! – зло усмехаюсь в ответ.

– Ещё бы!

Знаю, что мои действия за спиной отца к хорошему не приведут, но я уверен: он поймёт. Дело не терпит промедления.

Снова бросаю взгляд на шатенку и немного расстроенно удаляюсь в офис, задерживаюсь перед входом, чтобы прочесть сообщения. Кафе, ресторан, ночной клуб, фабрика, заказы, сделки, поставки, документы. С тем, что ежедневно происходит в моей жизни, о развлечениях можно забыть. Есть часть дел, управление которыми папа считает слишком унизительным и скучным, однако для меня они важны.

Когда спина затекает, я отрываю взгляд от телефона и вижу её. Ту, с танцплощадки. Взял крошку с поличным, когда почувствовал на себе восхищённый взгляд. Её глаза расширяются, замечаю в них желание. Да, детка, я – красавчик.

Смотрю на неё и чувствую, как привычное тепло разливается по телу: такие зовущие губы в непосредственной, почти детской улыбке. Слишком много макияжа, как и у большей части женщин здесь, хотя… вряд ли она похожа на наших обычных посетительниц. Иначе после флирта утащила бы меня танцевать. А эта застыла, будто думает, что я её «съем». В любой другой момент я бы поохотился за ней, успокоил в своих объятиях. Но не сейчас. Слишком много дел. Пусть она остаётся лишь фантазией и не более того.

Поворачиваюсь и захожу в офис, возвращаюсь к делам: прошу Марко повторить план для моего отца, даже если я знаю его уже на зубок. Если вдруг что-то заподозрит, то друг подтвердит мою версию. Из-за участия Бесси сырьё нам стоит на порядок дороже. А если мы останемся в деле с китайцем, то сами будем покупать его по себестоимости.

К нам присоединяется и Рони. Уже совсем скоро мои собеседники решают завершить вечер удовольствиями, которые предлагает клуб. Совещание окончено, я достиг своей цели, поэтому отпускаю их расслабиться. А сам решаю ещё немного поработать. Утром нужно быть на фабрике, решить проблему с бракованной шерстью, доставленной нам из Новой Зеландии. А потом ещё и ремонтные работы в ресторане. Даже работая двадцать четыре часа в сутки, я бы не смог переделать всех своих дел…

Боль в спине напоминает, что пора размяться, и я решаю прогуляться по клубу. Оглядываю зал. Снова она. Девушка в светящемся платье, но теперь она не танцует. Спорит с барменом. Интересно. Мне она не показалась огненной фурией, но если судить по её жестам, кажется, я ошибался. Всё отчётливее ловлю себя на мысли, что вовсе не работа нужна мне в этот вечер. А немного развлечений. И я знаю, что для этого мне нужно сделать.

ГЛАВА 7. Фиона. Спасённая архангелом

Лола толкает меня легонько в бок, возвращая в настоящее. Вопросительно кивает головой.

– Прости, я сбилась с ритма.

– Из-за того, у барной стойки? – Она облизывает губы. – Свалил красавчик. Вон их сколько.

Танцую до тех пор, пока не валюсь с ног от усталости. Мокрое от пота платье прилипает к пояснице. Я настолько раскрепощена в своём танце, что не сразу замечаю: какой-то идиот трётся сзади. Поворачиваюсь, он в ответ шепчет похабные слова с сальной улыбочкой. Тащу Лолу подальше, идём к барной стойке, сейчас мне меньше всего хочется каких-либо приключений. Оттого заказываем ещё по коктейлю.

В этот момент к Лоле подходит сексуальный мулат с косичками под кепкой, белозубо улыбается и, нежно обнимая за талию, снова увлекает её на танцпол. Похоже, это недостающий элемент вечера – тот самый, галантный, Весы?! Моя русалка перешла на экзотику? Замечаю рядом со мной всё того же назойливого идиота. Из-за громкой музыки не могу разобрать его вопросов, да и не хочу. Безучастно тяну из трубочки свой мохито и любуюсь страстным танцем Лолы с мулатом.

Когда допиваю четвёртый коктейль, моё не избалованное алкоголем тело даёт сбой. Плетусь в сторону туалета и снова замечаю так поразившего меня парня. Он стоит у двери с табличкой «Посторонним вход воспрещён».

Читаю на классном лице скуку и раздражение. Он что-то ищет в телефоне, поблескивает «Ролекс» в лазерном свете. Когда расстёгивает верхние пуговицы белой рубашки от «Диор», замечаю эти сексуальные волосы на груди. Неужели в нашем мире ещё существуют мужчины без депиляции? Его поза выглядит раскованной и естественной, хотя её вряд ли можно назвать вызывающей. В какой-то момент он замечает, что я пялюсь в его сторону. Сглатываю несколько раз, обуздав рвотный рефлекс. Под латиноамериканский ритм зеркальный шар бросает на него яркий луч. Я вижу, что он тоже не сводит с меня глаз, и сердце учащённо бьётся. Вокруг всё замирает. Его губы призывно расплываются в улыбке.

Борясь с тошнотой, делаю вид, что кого-то ищу. И поспешно удаляюсь в туалет.

Облегчённо делаю несколько глотков из крана, поднимаю голову и в зеркале вижу возбуждённое лицо подруги:

– Вызвать тебе такси? Меня Кендри в гости позвал.

Я делаю знак оставить меня одну.

Перед уходом заказываю ещё мохито (кажется, сегодня я выдала лучшее что было во мне!). Прошу у бармена с татуированным черепом счёт, тянусь за косметичкой… и вспоминаю, что она удалилась вместе с Лолой и Кендри.

Неуверенно ставлю бокал обратно на стойку. Он механически пробивает чек:

– Двадцать восемь евро.

Слюна застревает в горле, хрипло произношу:

– Как бы вам объяснить. Видите ли… – Я корчу грустную мину. – Моя подруга ушла отсюда с моей кредиткой и телефоном. В общем, мне правда жаль… Что вы скажете, если бы я решила вернуть вам этот дринк?

Я двигаю в сторону бармена коктейль. Он непонимающе смотрит на меня и повторяет стальным голосом:

– Двадцать восемь евро.

– Я же сказала, – начинаю заводиться, – возвращаю свой мохито.

– Как я смогу теперь продать это? Ты уже отпила.

– Так всего один глоток! – Голос срывается, я до боли накручиваю локон на палец.

Как я могла не напомнить Лоле про косметичку, когда она зашла в туалет? И почему я вообще ещё здесь? Ответ очевиден. Дома у меня больше нет! Жениха тоже! У родителей своя жизнь! Как и у Лолы! Никому я не нужна! Хочу плакать… Так, Росси! Никаких соплей!

– Послушайте, я вас понимаю. – Я прикладываю руку к груди. – Но и вы сделайте шаг навстречу… Сегодня такой ужасный день. – Язык предательски заплетается.

– Да ты жалкая с…! – набрасывается он на меня, но тут приоткрывается дверь офиса, это его почему-то успокаивает. – В нашем клубе такое не практикуется. Двадцать восемь евро!

Внутри разливается раздражение. Глубоко дышу, прежде чем выплеснуть моё негодование, но успокаиваю себя – он ведь выполняет свою работу! Складываю руки на груди:

– Ну поверьте мне. Пожалуйста!

– Конечно, – он закатывает глаза к потолку, хлопая ими, передразнивая меня, берёт высокие ноты: – «Ну пожалуйста! Я всего лишь отбилась от второй такой же овцы!»

Жгу его взглядом. Чувствую, как жар заполняет грудь и поднимается к голове ярость. В какой-то момент вижу вместо него Фабио. С губной помадой это дуры на торсе. Он смотрит на меня с издёвкой и ухмыляется, стронцо[2]. Сжимаю кулаки и кричу изо всех сил:

– Ты выносишь мне мозги за вонючий коктейль?

– Тупая овца! Плати и вали отсюда!

Он перешёл все границы!

– Забирай свой мохито!

Толкаю в его сторону стакан, расплёскивая мутную липкую жидкость. Бармен больно хватает меня за предплечье, а я свободной рукой пытаюсь царапать ему лицо. Он ещё сильнее впивается пальцами. Долбанный коктейль падает на барную стойку, часть его разливается на мой блестящий наряд.

– Плати, сказал!

Мне конец!

Вдруг чувствую нежные касания и манящий запах, тёплая ладонь на моей спине, а по телу разбегаются электрические пузырьки эндорфинов. Оборачиваюсь и вижу его! Тот красавчик! Суёт бармену купюры, добавляя тихо и многозначительно:

– Сдачи не надо.

Между нами только один вздох. Меня слегка потряхивает, сердце стучит в ушах, чувствую хвойные нотки его парфюма. Новый запах без спроса вторгается в мою вселенную. Я готова сдаться без боя. Только бы он не исчезал. Краснею и быстро моргаю:

– Вы очень любезны. Я не знаю, как вас благодарить. Я вам всё завтра верну. У меня такое впервые, я себя так обычно не веду. И вообще мало пью, – тараторю и пытаюсь скрыть волнение.

Возможно, я похожа на курицу. Но от его запаха у меня кружится голова. Бармен берёт тряпку, удаляет вместе с лужей мохито и маску прежней агрессивности с лица, уходя на другой конец стойки, звеня пустыми стаканами.

Я встаю и пытаюсь поженственней выпрямить спину. Даже со своими такко додичи[3] едва достаю спасителю до подбородка:

– Спасибо, спасибо, – моргаю и чуть слышно лепечу. – Я и сама владела ситуацией.

Уголки его рта приподнимаются:

– Ты серьёзно?

Во мне борются странные чувства. Оцениваю, вступать ли в перепалку с этой симпатичной самоуверенной мордашкой. Держу пари, что от жизни, в отличие от меня, он получил всё. И любая падает к его ногам. Но разве я сейчас против сделать то же самое?

– Абсолютно! – Я скрещиваю руки и кокетливо улыбаюсь. – Мы просто неправильно с барменом поняли друг друга.

– В каком смысле? – вызывающе перебивает он меня.

Я откидываю волосы назад. На выдохе стараюсь соблюдать дистанцию, даже если это мне стоит недюжинных усилий:

– Моя подруга ушла, а вместе с ней и мои деньги. Когда заказала коктейль, я ещё об этом не знала. Всё же двадцать восемь евро за мохито – это полный грабёж!

– Я передам своему менеджеру. Твоя подруга оставила тебя? – спрашивает он, будто я на допросе.

Согласно киваю.

– Отлично. – Он берёт меня под руку. – Значит, не будет причины мне отказать. Я ведь спас тебя, не так ли?

– Но вы не спросили меня, хочу ли этого, – заигрываю я.

Он ухмыльнулся:

– Жа-а-аль. Ты не так уж благодарна.

Мои ладони потеют, коленки дрожат, а сердце стучит от его близости.

– Только один коктейль. Со мной. – Его голос смягчается.

– Только один, – соглашаюсь.

Я снова собираюсь вляпаться? До полуночи осталось чуть меньше часа. Ну что за это время ещё может произойти? Мы идём с ним через танцпол, боковым зрением изучаю красавчика: высокие скулы, пухлый сердитый рот, греческий нос, маленький шрам на правой щеке. Что у него за история?

Один коктейль с секси-мачо поможет забыть этот поганый день. Только один коктейль, две-три банальные фразы и – арривидерчи[4].

Следую за ним на балкончик – ВИП-зона над танцплощадкой. Несколько столиков с пухлыми тёмными диванами разделены тонкими перегородками, немного приглушающими звук. Лампы на них бросают мистический фиолетово-синий свет. Он делает моего визави похожим на анимешного героя.

Он подталкивает меня к дивану, возбуждающе проводя по спине, и я плюхаюсь на прохладную кожу, ощущаю звучания баса. Мой спаситель опускается рядом, так что наши ноги соприкасаются, отчего по моему телу пробегает приятный заряд. К столику подходит миниатюрная брюнетка в светлой униформе, на бейджике написано «Серена».

– Всё как обычно? – спрашивает она моего партнёра.

Он еле заметно кивает, а когда девушка удаляется, изучает несколько мгновений моё лицо.

– Итак, твоё имя? – Здесь отчётливее слышу обволакивающие манящие ноты.

– Лола, – почему-то выдаю имя подруги, улыбаюсь, чувствуя в теле нервную дрожь. – А твоё?

– Рафаэле. – шепнул на ухо, вдыхая запах моих волос.

Архангел-целитель. Усмехаюсь.

– Я тебя насмешил? – Его правая бровь приподнимается.

Не хочется говорить, что из-за имени. Поэтому перевожу взгляд на танцплощадку – там парень в кожаной куртке с шипами и цепями трётся то об одну девушку экзотической внешности, то о другую, с голубыми волосами. Но они будто его не замечают.

– Здесь случаем не ярмарка пороков? – произношу с сарказмом, когда синтезирую в уме название ночного клуба, его имя и тех, на танцполе.

Он не смеётся, но в его глазах читаю удовлетворение. Когда улыбается, шрам почти не виден, как и секрет, который за ним прячется.

– Забавная ты, – вырывается у него нечто, больше похожее на замечание, чем на комплимент.

Рафаэле приближается ко мне так, что одна его рука опирается о стол, будто хочет поймать залетевшую в ловушку птицу. Улыбка пропадает с лица. Он пожирает меня глазами. Его гипнотический взгляд заставляет моё сердце выскакивать из груди.

– За сарказмом прячется боль, – утверждает он. – Что не так, Лола?

В голове мелькают фрагменты: сердитое лицо отца, братья-близнецы с тёткой, занявшие нашу с Эрикой комнату, Фабио в постели с другой женщиной и красная помада на его торсе… Рафаэле нравится играть? Да что он знает о боли?

– В качестве психолога ты так себе. Послушай, а вдруг ты маньяк?

В его глазах блеснули самодовольство и азарт:

– Ты угадала! И не буду ждать, чтобы снять с тебя панцирь.

И наигранно закатывает рукава рубашки, на левой руке я замечаю маленькую татуировку: знак зодиака и цифру двадцать девять.

– Значит, ты Рак?! – восклицаю, немного опешив.

Ох уж эта Лола! Не ведьма ли она?

Он становится серьёзнее, поглаживая запястье руки:

– Можно и так сказать.

В этот момент, официантка некстати звякнула ведёрком со льдом о хрустальные фужеры. Вытаскивает «Дом Периньон», чтобы открыть. Но Рафаэле даёт ей понять, что сделает это сам. Достаёт из пиджака несколько банкнот и засовывает их слишком эротично в фартук Серены. Девушка кланяется, мило улыбаясь, и исчезает. Видно, она хорошо знает его предпочтения. Интересно, между ними что-то было? Но почему меня это волнует?

– Ты сказал, только один коктейль, – кусаю я губы.

Он берёт бутылку и удаляет с горлышка фольгу. Не могу не смотреть на его ловкие большие руки. Похожие на клешни. Но такие тёплые и нежные!

– Я сказал «один коктейль». Не уточнил, какой именно. – Он мастерски откупоривает бутылку и наполняет фужеры.

– Мошенник! – с улыбкой упрекаю его.

Он передаёт мне бокал:

– Ещё и не на такое способен!

– Думаю, что ты о себе немного высокого мнения. Удачливый принц из страны чудес.

– И ни малейшего угрызения совести! – Он ударяет свой бокал о мой и с кривой надменной улыбкой отпивает.

Я хмурюсь, делаю глоток… Вне всяких сомнений: я ничего подобного ещё не пила! Обалденный букет ароматов… Но тут передёргивает от одной мысли, сколько стоит бутылка? Четверть аренды, о которой мне предстоит подумать завтра?

Я снова поднимаю фужер и залпом выпиваю содержимое. Что позволяет сорвать ещё один джекпот в виде слегка приподнявшихся от изумления бровей. Не думаю, что он часто это делает.

– Кажется, мой дринк закончился! – Я радуюсь чувству исполненного долга.

Но Рафаэле снова наливает мне шампанского и улыбается. Я отодвигаю бокал:

– Послушай, это переходит все границы.

– Ты же не полезешь драться со мной? – иронизирует нахал.

– Что ты хочешь? – Меня бросает в жар от его близости. Я отсаживаюсь подальше.

– Не догадалась? – подмигивает и придвигается он.

– Полагаю, что ты ошибся персоной, – киваю в сторону танцплощадки, на которой девчонок намного больше чем парней. – Там столько молодых куропаток. Они сумеют потешить твоё самолюбие. Почему бы не поискать там?

– Я не хочу другую, – вызывающе отвечает он, придвигаясь ещё ближе. – Хочу тебя. И моё эго тешить не нужно. С ним у меня всё в порядке. Преклонись перед моим желанием. – Последние слова он произнёс манящими мурчащими интонациями.

Во рту пересохло. Я готова сдаться. Пытаюсь найти какие-то слова, но не нахожу ничего подходящего. Этот нахал почти двух метров высотой парализовал меня, как ядовитый паук муху. Проблема в том, что это именно то, в чём я так безнадёжно сейчас нуждаюсь. Отгоняю все мысли и сомнения насчёт морали и кодекса женской чести. Приятная нега растекается между бёдрами, сжимаюсь, не давая волю жгучему желанию.

– Чего молчишь? – искривляет он губу.

– Я готовлюсь к побегу.

Он медленно, сексуально потряхивает головой:

– Не забудь оставить туфельку. Жаль. Я уже хотел было предложить тебе игру в кошки-мышки.

Выдыхаю и нараспев произношу:

– Не до-ждёшь-ся!

Чёрт! Никого я не желала так, как хочу сейчас этого нахала. Чувствую жжение в теле, когда его глаза снова поедают меня. Краснею. Мозг всё ещё ищет порядочность, напоминает, что мы знакомы всего несколько минут. Что папе бы это не понравилось. Что мне не нужен ещё один мужчина, который разобьёт моё сердце. Но… Это мой трофей, в конце концов! И мы больше не встретимся. Ни-ког-да.

Он касается кожи своим дыханием. Тело потряхивает. Одним взмахом руки он закрывает чёрную занавеску со всех сторон. Мы остаёмся вдвоём там, где полно народу.

– Всё же в роли послушной кошечки ты будешь прелестна. И ошейник бы тебе подошёл, жаль, его нет.

Пока успеваю сообразить, указательный палец Рафаэле скользит по моей верхней губе. Я таю от его взгляда – Пигмалиона, созерцающего свою Галатею, – и дрожу в ожидании. Он толкает меня на стол, сметая всё, что там стояло. Звук разбитого стекла. Шею обжигает горячее прикосновение губ, и от этого сюрприза издаю лёгкий стон. Его губы нетерпеливо двигаются ниже: плечи, ключицы, ложбинка… Руками притягиваю Рафаэле к себе, чтобы заполучить жаркие поцелуи. Шёпот:

– Не торопись.

Снова целует шею, осыпая комплиментами, а я растворяюсь в его прикосновениях, забывая про двадцать девятое октября. Взволнованный мужской голос за занавеской торопливо кричит:

– Синьор Карризи. Ваш отец… Это очень срочно!

Застываю под Рафаэле, почти не дышу. Он поднимается, поправляет на мне платье, на себе рубашку.

– Подожди меня здесь. Один быстрый разговор. Мы продолжим. – Он подмигивает мне. – Заказать тебе что-то?

Я прячу глаза. Судорожно отрицательно мотаю головой. Он не должен видеть моего смятения.

ГЛАВА 8. Рафаэле. Разговор с отцом

Как общается с отцом мужчина-Рак? Высоко ценя крепкие отношения с родителем, он может предпочесть общаться с отцом через содержательные беседы. Будучи очень восприимчивым к эмоциям, такой мужчина чувствует, когда что-то не так, и попытается создать безопасную среду, в которой отец мог бы делиться своими мыслями и чувствами.

Общение с девушкой не прошло бесследно, спускаться по лестнице довольно неудобно. Надо выбросить ерунду из головы и обдумать, что скажу отцу. Впрочем, он и сам прекрасно понимает, что клан Бесси с поддержкой Фань Ли держит под контролем весь текстильный импорт из Китая, заставляя платить нас бешеные деньги. Они хорошо спелись, только ещё не в курсе о моём плане. Миниатюрный китаец интеллигентного вида в очках, заказавший себе золотой рояль из России, но до безобразия жадный, когда речь заходит о деньгах. И Бесси, о безжалостности которого ходят легенды. Странно, что я ещё никогда не видел его лично. Ибо все сделки за него ведёт подставное лицо.

Вот только не понимаю, почему отец ни разу с ним не встретился. Это же так элементарно. Почему избегает его? Нет. Он явно что-то скрывает. С ним стоит договориться о переговорах, и я сделаю это.

Ибо у меня есть амбициозные планы ухватить хоть маленький кусок пирога, чтобы обеспечить будущее в эти нелёгкие кризисные времена. Главное, сделать всё как надо: получу поддержку Ли, уговорю подвинуть Бесси. Лучше не играть вдолгую, иначе можно потерять свой шанс, да и рынок сбыта.

Мои размышления прерывает Рони.

– Что такой задумчивый? Придумал, что сказать отцу насчёт китайца? Стар уже дядька стал, – противно хихикает. Не могу его научить держать язык за зубами и не передавать все наши разговоры отцу. Откуда такие доверительные отношения с ним?

– А ты снова без дела шатаешься? Только дай девок пощупать.

– Достал со своими нравоучениями, Раф! Ты любишь знать про расстановку сил на шахматной доске задолго до начала игры. А я люблю девчонок. – В его голосе звучало раздражение.

С этими словами он уходит в сторону бара. Да, бизнесмен из него хреновый. Слишком увлекается, его легко обмануть.

Подхожу к телефону и слышу, как из трубки доносятся короткие гудки. Нет, папаня никогда не отличался умением ждать. Сейчас будет звонить ещё и ещё раз, уже на мобильный, пока не отвечу. А ведь война обещает быть долгой и дорогостоящей. Отец – старый лис. Нужно как-то убедить его, что надо встретиться с Бесси. Лучше уж худой мир. Козырной картой может быть авторитет отца в текстильной среде.

Мы пообещаем ему процент от продаж за счёт повышения арендной платы для Фань Ли. Когда я принесу отцу на золотом восточном блюде заключённую с китайцем сделку, отец останется мной доволен, согласится, что это было наилучшим решением.

Беру мобильный, который безразлично вибрирует, несмотря на психоз отца. В офис заходит Марко, делаю знак рукой, что у меня важный звонок. Он с пониманием кивает и выходит за дверь. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь слышал. Сажусь в своё любимое кресло, обтянутое кожей ещё нами с отцом, когда-то давно.

– Где ты был, твою мать? – слышу его прерывистое дыхание в ответ.

– Баббо[5], извини. Был немного занят.

– Двадцатый раз тебя набираю! Где тебя носит?

– В «Ноевом ковчеге».

– Ну конечно. Вместо того чтобы о своей семье задуматься?! – желчно выдавливает он. – Что ты там за сети за моей спиной раскидываешь? Зачем вокруг китайца воду мутишь? Имя Бесси поминаешь.

– Думаю, что нам надо как-то сблизиться с Фань Ли. Он поможет проложить дорогу к Бесси, – как можно увереннее отвечаю, всё ещё чувствуя на себе давление авторитета отца.

– Я хочу, чтобы ты стал главным волком стаи. А ты мне про шашни с китайцем! И про Бесси забудь. Я в его игры не играю. – Представляю себе красное от напряжения лицо отца и набухшие на шее вены. Все его проблемы по жизни из-за неуправляемого гнева. По этой причине у него больше врагов, чем волос на голове. – Смотри, чтобы китаец тебя не облапошил. Или тебе нравится играть моими нервами?

Тяну с ответом.

– Точно так же ты поторопился взять эту девушку на работу, а теперь нам надо расхлёбывать… – Мог бы и промолчать, конечно, но меня ужасно нервирует тот факт, что журналисты во всём теперь обвиняют Карризи.

– Не делай мне нервы, сосунок! На тот момент другого выхода не было. Рони хороший малый.

– И хорошо работает на тебя, ты хотел сказать, – добавляю усмешки в голос. – Отец, тебе не следовало забрасывать теннис. Это помогло бы выпускать иногда пар. А для меня ещё одна возможность сразиться с тобой, – бросаю немного льда в наш горячий разговор.

– К чёрту! Зачем я позвонил? Не чтобы ты совал свой нос в мои дела. Занимайся лучше своими юбками.

«Кто бы говорил!» – чуть не вырвалось у меня, поэтому напускаю любезность:

– А я знаю. Ты звонил, чтобы я тебе напомнил про подарок матери к вашей годовщине. Напоминаю: на ней было розовое в чёрный горох платье, а ты ей дарил белые лилии. Красней потом из-за тебя, – усмехаюсь.

– Да как ты с отцом разговариваешь, несносный мальчишка! – Знаю, что его гнев вот-вот растает в бокале виски под зажжённую кубинскую сигару.

А с Рони нужно будет что-то решить. Может, действительно, сдать его полиции? Похоже, отец теряет бдительность. Но зачем он взял ту девушку на работу?

ГЛАВА 9. Фиона. Побег с бала

Сердце выпрыгивает из груди, ноги подкашиваются. Карризи?! Выходит, это вовсе не случайная встреча? Он знает, кто я? Но откуда? Кто-то подстроил эту встречу? Лола? Это невозможно! Она до последнего не знала, что я приду к ней. Что он хочет от меня? Хочет ещё и моей гибели? Как он это сделал с Эрикой? Но за что? Что мы ему такого сделали?

Сердце пропустило удар, когда передо мной снова появился его нежный взгляд и то, как он заправил мне за ухо выпавшую прядь. Точно! Его взгляд напоминал мне, что я стала жертвой его первобытных инстинктов, жестоких, полных страсти. Хотя где-то в глубине блики света в его глазах просили меня не оставлять. Может ли вообще быть счастлива с ним женщина? Сомневаюсь!

Я дождалась, пока красавчик удалится. Оглядываясь, спускаюсь вниз. В висках стучит пульс. Только бы побыстрее найти свой плащ! Музыка играет уже чуть тише. Бармену отныне не было до меня дела, он с кем-то разговаривает по телефону. На танцплощадке под какое-то фуфло трясутся несколько подвыпивших пар.

Мне навстречу идёт всё та же официантка – Серена, – которая принесла нам шампанское, и мило улыбается:

– Могу чем-то помочь?

– Ищу свой плащ, Серена. Оставила его где-то у барной стойки.

– Хотите, я узнаю у шефа?

– Нет, что вы! – испугалась я, рыская взглядом по стульям.

К ней подошла ещё одна девушка, одетая также в тёмную униформу, только поменьше ростом, с длинным светлым хвостом, и громким шёпотом сказала:

– Ужас! Хозяин там опять со стариком про ту девушку, что на их фабрике погибла, разговаривал. Мол, зачем её вообще на работу брал? Прикинь, старый пень! Действительно, зачем? Не догадываешься? Семейка ловеласов!

– Ты подслушивала? – шикнула на неё Серена.

– Да нет же! Я-я-я… из-за Рони задержалась, – виновато ответила она.

– А вот и пропажа! – воскликнула я, когда обнаружила, что мой тренч лежал скомканным и одиноким на стойке.

Серена метнула строгий взгляд на девушку, та растворилась в коридоре, и вскоре оттуда пахнуло свежим ветром. Подозреваю, там и есть служебный выход.

– Вы уходите? – спросила официантка, поглядывая на дверь офиса.

– Нет-нет! Только подышать.

– Смотрите не простудитесь. – Серена хитро сощурила глаза, будто раскрывая мои планы.

Я глубоко вздыхаю, иду по коридору, кутаясь в плащ. Самое страшное, что на мне всё ещё его соблазнительный запах, и он не собирался меня покидать, занимал мои чувства, не позволяя рассуждать. От этих воспоминаний зашевелились волоски на коже, смешав стыд и возбуждение в одном коктейле. Пока же как-то предстояло выйти незамеченной из клуба. Двигаясь вслед за второй официанткой. Наконец в нескольких метрах от себя вижу дверь запасного выхода. Пробую толкать, но она не поддаётся. Пробую ещё раз. И ещё. Наконец трое мужчин азиатской внешности в чёрных костюмах её открывают снаружи, входят. Я печально растягиваю губы в улыбке и шмыгаю меж ними в открытую щель. Меня встречает порыв ветра, распахивая полы плаща. Холодно! Надо прибавить шагу.

Пытаюсь совладать с дрожью, бегу прочь, как можно дальше от «Ноева ковчега», оставив в нём свой грех. Только как теперь его смыть с совести? В тот самый день! С тем, кто имеет отношение к гибели моей сестры! От которого мне тоже теперь грозила опасность.

Но с ним так хорошо! Реву. Долго бреду по набережной. Внизу клокочет от порывов осеннего ветра Арно, фонари набережной – печальные свидетели моей тоски – по виду напоминали те, что светили ещё при династии Медичи. Несколько пар, несмотря на плохую погоду, прогуливаются под ручку, воркуют, потом целуются. При их виде я шмыгаю носом и снова принимаюсь отчаянно реветь, размазывая краску, так прилежно нанесённую волшебными руками Лолы.

Когда перехожу дорогу, меня окружают трое молодых людей, похожие на только что сбежавших со школьной вечеринки. Преграждают дорогу. Им лет на пять меньше, чем мне, прилично одетые, но от них ужасно разит алкоголем. Этот вечер никогда не закончится! Я вытираю кулаком слёзы и соображаю, что помимо жемчужных бусиков у меня ничего ценного не осталось.

– Денег у меня всё равно нет.

Один из них любезно протягивает ко мне руки. Его улыбка мне кажется доброжелательной и даже сострадательной. Но его друг с кольцом в носу и бритыми висками встаёт между нами так, что я отворачиваюсь от его алкогольного дыхания.

– А может, мы вовсе не денег от тебя хотим, красотка. Тебя кто обидел? Так мы пожалеем! – вызывающе смеётся он. – Каждый, по очереди. Представляешь, какая утеха?

Под их гогот делаю несколько шагов назад, чтобы пуститься наутёк. Но тут чуть не падаю на что-то, напоминающее мешок, в нос ударяет запах пота и ещё чего-то неприятного. Поднимается собачий лай. Болезненно худой бомж замахивается на парней веслом, первым под раздачу попадает тот, что с кольцом в носу. Он визжит, как резаный поросёнок.

– Дурёха! Тебе что, жизнь не дорога?

– Спасибо, да я бы сама с ними справилась. – Хотя всё ещё до сих пор дрожу от событий этого дня.

– А потом завтра сюда придёт полиция в поисках пропавшей девушки, и тю-тю наш покой. Где живёшь?

– В соседнем городе. Минут пятнадцать на машине.

– Так автобусы уж не ходят давно.

– Знаю. Пешком за пару часиков доберусь.

– По автобану-то? Ну ты даёшь! Жить надоело?

Окидываю взглядом его грязную бежевую шубу женского покроя, из-под которой выглядывают спортивные штаны на несколько размеров больше, спутанные седые сальные волосы до плеч, которые колышутся от холодного октябрьского ветра. Когда до меня доходит, что вряд ли у бродяги может быть телефон, хороню последнюю надежду на помощь близких.

– Хоромы у меня небольшие, но скамейку с пледом могу одолжить тебе на эту ночь. А потом я снова уеду. Но нам с тобой не по пути.

– Спасибо, дедушка, но меня дома уже потеряли.

– Не глупи, ундина. Мы с Лаки будем рады гостям. Домой не собираюсь тебя провожать. Поутру и отправишься восвояси, – он захихикал беззубым ртом. – Ну, что стоишь? Алекс два раза в гости не приглашает.

В общем-то выбора у меня больше не оставалось, я последовала за ним. Неужели мне придётся провести здесь, под мостом, всю ночь?

ГЛАВА 10. Рафаэле. Визит Фань Ли

Глянув в зеркало, не разлохматились ли волосы, предвкушаю продолжение жаркого свидания с шатенкой, когда раздаётся три быстрых удара в дверь. Что случилось?

Мануэле неуверенно входит, а вслед за ним по-свойски Фань Ли в сопровождении своих амбалов-телохранителей. Эдакие «люди в чёрном» с азиатским разрезом глаз. Интересно, зачем он пожаловал в столь позднее время? Я приглашаю их за стол и выхожу, чтобы заказать «Джек Дэниэлс» со льдом – и чтобы не забыли про «тюльпаны»[6]. С сожалением поглядываю в сторону ВИП-зоны. Чем там сейчас занята моя сладкая девочка? Улыбаюсь, на мгновение мысленно возвращаясь в её объятия.

Когда вхожу в кабинет, китаец уже чинно восседает в моём кресле и хитро улыбается. Что он задумал? Однозначно, он мне напоминает странного Джона Леннона, и я уверен, что он сделал всё, чтобы дополнить эту схожесть ещё и удлинённым каре под Битлов. Пятьдесят с небольшим ему даже с натяжкой не дашь.

За его спиной стоят, не моргая, двое крепких парней, одинаковых с виду, как близнецы. Зачем же он всё-таки пожаловал? Теряюсь в догадках и звонко чокаюсь с ним:

– Ганьбэй![7]

– Чин-чин![8] – смеётся он и гладит поручень моего любимого кресла. – Белиссимо[9]! Сколько стоит?

– Это не продаётся, Ли.

– Я хорошо заплачу.

– Не сомневаюсь, но его цена измеряется не в деньгах, – не уступаю я.

– Но буоно[10], – разочарованно-иронично произносит он. – Хотя я здесь не за этим. Послушай, мы были вынуждены установить камеры на фабрике. – Итальянский Фань Ли безупречен, а ведь я ещё помню, каких трудов ему стоило произносить букву «р». – Я вынужден тебя предупредить, что мне не нравится, когда кто-то суёт нос в мои дела. – Улыбка сходит с его лица, и проглядывается сталь характера.

– О чём ты, Ли?

– Мои люди доложили. Что кто-то без ведома снова пробрался в то помещение, которое мы у тебя арендуем. Ты получаешь за него хорошие деньги, в том числе и за то, чтобы гарантировать мою конфиденциальность. Лучше бы ты продал мне фабрику.

– Это какая-то ошибка. С тех пор как мы подписали договор на аренду, моей ноги там не было.

– Я предвидел это. Поэтому решил сам установить камеры. Теперь знаю, какая лиса ворует моих кур. Почему ты не догадался сам это сделать?

Молчу и хитро улыбаюсь, не собираясь перед ним отчитываться. Он допивает виски и поднимается:

– Наверняка ты уже слышал, что через две недели женится мой сын. Ты – среди приглашённых. Можешь прийти со своей девушкой. А вот Луиджи я бы не хотел видеть среди гостей. Придумай ему какую-нибудь убедительную причину.

Киваю, ибо прекрасно знаю о его нежелании общаться с моим отцом, и, пользуясь случаем, интересуюсь:

– Ты представишь нас с Бесси друг другу наконец?

Китаец не сразу отвечает, заинтересованно разглядывая теперь золотой глобус на моём столе, трофей, привезённый из Европы ещё дедом вместо часового механизма.

– Послушай, Рафаэле, несмотря на мой авторитет, Бесси – птица высокого полёта. А те птицы, что высоко летают, – это в основном хищники. У них много ушей и глаз. Они приходят без приглашения и не приходят, когда их приглашают. Ну, ты понял.

С этими словами Ли хрустнул костяшками и без долгих прощаний вышел за дверь, оставляя меня разгадывать ребусы его поведения.

ГЛАВА 11. Фиона. Ночлег у Алекса

Мы спустились к реке, оставляя за спиной застеклённую галерею с памятниками эпохи Возрождения и Художественную академию. По дороге вдоль набережной пронеслась машина, из её открытых окон играла та же музыка, что я слышала в клубе и под которую встретила Рафаэле. Внизу пахло тиной и грязным бельём. С чего я взяла, что все бомжи уже давно жили в хостеле и получали горячую еду в социальных центрах? Чуть поодаль несколько бродяг спали под картоном, кто-то бормотал бессвязно, другие грели руки над огнём в старом искорёженном ведре.

Алекс живо соорудил сидушку на кирпичах из какого-то тряпья, о чистоте я старалась не думать. Сложил в металлическом тазу три полена, чем-то, по запаху похожим на керосин, полил их и зажёг. То, как он со сноровкой и знанием дела всё устраивал, я догадалась, что он это делает регулярно. Я бы так не смогла.

– Почему вы оказались на улице? – спросила, усаживаясь на подобие табурета.

– А не слишком ли много у тебя вопросов? – огрызнулся бродяга. – Это, ты не из полиции случаем? Хотя скрывать мне нечего. Да, работал на текстильной фабрике. От зари до зари. Двадцать пять лет. Выходной лишь в воскресенье и двадцать один день отпуска. Жена моя красавицей, между прочим, была. А сейчас свободен и живу, где хочу.

Он поднялся, принял несколько театральную позу и указал на светофор на мосту:

– Видела тот столб, где эти трое окружили тебя? Там десять лет назад разбился мой сын.

В его глазах блеснула злость:

– Вот, жена-то от меня и ушла. Говорят, замуж вышла да уехала куда-то на север. Я перестал ходить на работу. Жить мне стало незачем. Вот однажды ко мне в дверь позвонили. Хотели арестовать за долг по кредиту. В банке работали добрые люди. Они не отправили меня в тюрьму. Просто оставили меня на улице. Так мы с Лаки, – Алекс потрепал верного пса, – и ушли в вольную жизнь.

– Вы тоже работали на текстильной фабрике?

– А ещё кто?

– Моя сестра. – Я загрустила. – Ровно год как её больше нет.

Пёс посмотрел на хозяина преданными глазами и жалобно заскулил.

– Ну, ундина, теперь твоя очередь. – Старик дотронулся до моих волос, но я отпрянула.

Он зашипел, словно хотел меня успокоить:

– И что ты подумала? Жалко мне тебя, дурёху, стало. Вон какие глаза испуганные. Шесть лет до женщины не дотрагивался и упаси Господи! Не бойся. Я ведь одной ногой в могиле. Так что у тебя такого страшного стряслось?

– Не знаю, откуда начинать, – я вытерла слезу.

– Мне всё равно, под какую сказку засыпать. Времени у тебя до утра много. Давай с самого начала.

Дед зашуршал плёнкой, укладываясь на картон. Накрылся пледом, громко зевнул. Лаки, старая шилонская овчарка, тоже расположилась рядом, бросая на меня печальный взгляд. И я начала рассказ…

Джорджио – моя первая любовь. Он женился на сестре. Эрике. Мы вместе выросли. Вернее, я родилась на год позже него, видимо первая наша встреча состоялась, когда мы были ещё в колясках. Точно не помню этого. Зато хорошо помню другое, как всё детство он издевался надо мной. До сих пор не понимаю, как меня угораздило в него влюбиться! Ни одного дня не проходило, чтобы я не лила из-за него слёз. По разным причинам. За несколько секунд он мог разрушить мой замок на песке, после того как я часами строила его под палящим солнцем. Он ставил мне подножки и истерично смеялся, когда я падала в мокрую траву и пачкала свой особый наряд для воскресной службы. Когда мы немного подросли и у него появилась рогатка, он выстрелил из неё в воробья. Убил его. Только моему отцу сказал, что это была я! Отчего я получила наказание – час на коленях в тёмном чулане.

Я, конечно, тоже не робкого десятка и не оставляла его проделок без ответа. Таким образом, уже день спустя он летел с лестницы. – Я слегка хихикнула воспоминаниям. – Разбил себе нос и отколол передний зуб. А я так испугалась за содеянное, что замкнулась в себе. Мать посадила на два часа на колени опять в чулан. И я будто замёрзла в своих чувствах к ней. Может, именно в тот момент что-то во мне надломилось. Я стала бояться говорить при людях.

Какое-то время мы не виделись с Джо. А потом он перешёл в нашу школу и снова спросил, не жалею ли я о содеянном, когда он летел с лестницы. Я промолчала, потому как правда была ужасной: нисколечко!

Потом мы перешли с ним на эсэмэс-дуэли.

«Сегодня ты особенно невыносима, пучеглазая!»

«От тебя ли я это слышу, конопатый?!»

«Во всём виновата ты сама, пучеглазка!»

«Не зли меня, мистер Конопушка!»

«Тебя так злит, что я зову тебе пучеглазая?»

«Научись сначала галантно делать комплименты!»

Странно, что лет через пять моя борьба с ним переросла в нечто большее. Тем летом мы встретились на пляже, мне было шестнадцать, ему семнадцать, а с его лица испарились чудесным образом пятнышки. Вместо них на скулах появились золотые волоски, да и ростом он превосходил меня почти на голову. Я лишь повторяла про себя: «Перестань, Фиона, это всё тот же задиристый мистер Конопушка! Не пускай по нему слюни, не перечитывай его эсэмэски! Игнорируй его. Между вами никогда ничего толкового не выйдет! Из-за него тебя сажали в тот тёмный чулан».

Но другой голос ему возражал: «Да, вон, каким красавчиком он стал!»

Было столько причин, чтобы между нами ничего не получилось. Одна из них… Нет, тогда я об этом даже не думала! Как и полагается, после нашего первого поцелуя – потеряла голову. Из-за сына папиного лучшего друга, которого даже называла своим дядей. Когда же я уехала учиться в Милан, иметь жениха на расстоянии напрягало. Но он меня успокаивал.

В первое лето Джо спросил, планирую ли я приехать с родителями в Версилию? Отец настоял, чтобы мама бросила работу и занималась бытом. Мы жили в достатке, но не шиковали. Морской отдых помогал нам с сестрой набраться сил, чтобы успешно учиться.

Хорошо помню тот вечер, когда на нас надвигались тёмно-фиолетовые тучи. Парни развели костёр на пляже, и Дарио, друг Джорджио, взялся за гитару. Мы сидели рядом: я, моя неизменная подруга Лола и Эрика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ci puoi contare (ит.) – можешь рассчитывать на это.

Вернуться

2

Stronzo (ит.) – мудак.

Вернуться

3

Tacco dodici (ит.) – 12-сантиметровый каблук.

Вернуться

4

Arrivederci (ит.) – до свидания.

Вернуться

5

Babbo (ит., тосканский диалект) – батя.

Вернуться

6

Согласно алкогольному этикету, для самых дорогих версий напитка используются тюльпановидные фужеры, которые в обиходе называют «тюльпанами».

Вернуться

7

Gānbēi (кит. 干杯) – «[выпьем] до дна»; традиционный китайский тост, приглашение осушить бокалы.

Вернуться

8

Cin cin (ит.) – «будем здоровы, за здоровье»; итальянское застольное приветствие.

Вернуться

9

Bellissimo (ит.) – красивый.

Вернуться

10

Искаж. и шутл. от ит. “Questo non è buono” («Это не хорошо»).

Вернуться