Гизелла Гофф
Станции жизни: пункты назначений

1
ИСТОРИЧЕСКИЕ СТАНЦИИ ВЗРОСЛОЙ ЖИЗНИ
Станция – Иераполис-Памуккале (Турция)

Любите ли вы театр, как люблю его я?..

Здесь поклонялись Аполлону – богу Солнца, Света, Покровителю муз и брату-близнецу Артемиды. Величественный храм и самый известный оракул Бога, конечно, располагался в Дельфах. Но и здесь, в Иераполисе, храм Аполлона был прекрасен. Статуя бога олицетворяла молодость и красоту. Казалось, жизнь в этом городе будет вечна. Дорога от храма вела к другому святилищу – театру. Здесь помещались все жители города, все его 12 тысяч. Драматурги не пытались сочинить лучше, чем Эсхил, Софокл или Еврипид. Были уже другие времена, времена Римской империи. Но театр не потерял своего статуса. Величественный, грандиозный с прекрасной площадкой для актеров и  красивой скеной. А термальные источники с омолаживающим эффектом сделали этот город любимым курортом римской знати в Малой Азии.

…

Иераполис – в честь Геры, богини-жены Зевса. Но при чем тут Гера, если она так ненавидела Аполлона и его сестру Артемиду, рожденных от ее мужа и очередной его любовницы – Лето!?!?

…

Ехали в Памуккале и Иераполис. Памуккале в переводе – «хлопковый замок». Рядом располагается город Денизли. Обычное палящее турецкое солнце, туристический автобус – более-менее комфортабельный. Наконец, добрались. Под пеклом тяжело рассмотреть все достопримечательности. Да их почти и не видно, точнее, почти нет. Все разрушило древнее грозное землетрясение. Вот римские кувшины, много, целые и разбитые – за колючим забором, чтоб не растащили туристы. Вот древняя кладка мостовой. Одиночные колонны. Там, вдали разрушенное сооружение, неприглядное. Сказали, что храм Аполлона… Да уж. Не интересно. Остался только древний источник – бассейн Клеопатры. Но и он не вызвал восхищения. В воде бултыхается множество туристов. Фи. Лезть не хочется. Везде ларьки с едой – турецкой и европейской. Раздевалки крохотные, там мусор от посетителей. Осталось только одно – идти к травертинам – к этому чуду природы, которое создал сам бог. К этим белоснежным террасам из кальция с маленькими озерцами чудесной живительной, и как сказали, супер оздоровительной воды.

Мочим свои ступни в этой живительной влаге. Босые ноги то и дело колет острыми камнями. Больно. Но красота этого места притягивает, живительная влага одухотворяет. Рядом маленький жемчужный водопадик. Фоткаемся. Полно китайцев, немцев, поляков и русских…

…Филипп впервые был в этом городе. Его восхитило то белоснежное великолепие, которым сверкали здания, театр, жилые постройки. Мрамор играл на солнце. Все ярко светилось. Да и храм Аполлона как будто был вырезан из белого сверкающего облака. Ниже – белоснежные травертины. Вот почему они поклоняются Ему! Солнце и свет, вода и вечная молодость. Но Филипп нес другую весть. Он должен был рассказать им о другом боге. Боге, который любит всех и отдал за все человечество свою жизнь.

Филипп яро проповедовал. Им не понравилось…

Римский курорт не принял христианского проповедника, что курорту до чужих богов! Жители были возмущены речами иноземца. По приказу городского правления апостола казнили здесь же – распяли на кресте головой вниз.

…

Возле купален левее мы видим холм и на нем театр. Чтобы увидеть это античное сооружение, надо лезть в гору. Тяжело, но полезли, забыли от приступа вдохновения, что можно было проехать в гору на специальном туристическом автомобильчике. Запыхавшись и обливаясь ручьями пота, ставим ноги на последнюю скамейку самого театра. Зрелище открывается величественное. Несмотря на многочисленные землетрясения, театр выстоял, в отличие от Храма. Хорошо видно площадку для актеров, красивую скену. Вот там стояли актеры и хор. Тут разыгрывались эти античные действа. А где-то там усыпальница Филиппа, построенная уже в византийские времена.

…

…После распятия проповедника разразилось грозное землетрясение, еще более жестокое, чем раньше. Храм Аполлона рушился. Рушились здания одно за другим. Люди бежали в низину. Земля тряслась, и как будто сама Кибела отчитывала Аполлона за его вольности и прегрешения с многочисленными любовниками и любовницами – пошел в отца (Храм Аполлона в этом городе считался символом союза Бога и Кибелы). Иераполис окончательно пал.

И лишь театр и травертины избежали участи быть разрушенными… Природное чудо до сих пор радует нас своей божественной красотой и живительной силой. Хлопковый замок. Он блестит на солнце так же, как и чудесный римский мрамор.

Кто же здесь главный?

Аполлон, Кибела, Филипп?

А, может, божественно красивая природа-храм и искусство?..

А, может, туристы?..

Станция – Славков (Аустерлиц) (Чехия)

Маленький, совсем не красавец, с животом. Он стоял там, чтобы видеть весь ход сражения. Стоял не в самой лучшей точке. И войска его на поле были не в самой лучшей позиции. Русские и австрияки должны были его победить, без сомнения (как пишут историки – 85-ти тысячное войско коалиции против 40-50-ти тысяч французов). И внешне он не чета тому – высокому красавцу-блондину, который привел сюда к австриякам несчетное войско русских… Пора. Надо наблюдать за сражением, надо руководить. Азарт, мысль, расчет.

…………………

Все было обыденно. Новый вираж ухаживаний брненского ухажера привел его и меня в некую деревню Славков, которая, казалось, ничем не может быть интересна. Обычные осенние пейзажи чешского образца. Поля и равнины, но с некой австрийско-немецкой педантичностью и сдержанностью. Все правильно, все математически точно.

Из-за поворота показался большой светло-желтый дом, будто небольшая помещичья вотчина. Ничего примечательного. Перед домом фонтан, что-то напоминающее плохую копию фонтанов Версаля. Статуи. Мелкий щебень. Мои черные шнурованные сапожки давят эту неброскую щебенку. Скучно. Нехотя сфоткалась. День серый. Все вокруг такое же.

– Что за дом?

Зашли внутрь, обозрели нехитрый помещичий интерьер. Там внутри – кафешка. Выпили кофе, что-то пожевали.

-Что за дом?

-Здесь жил Наполеон.

-Когда?

-В 1805!

–И что?

И что? Разум отказывался верить, что я нахожусь там, где жил завоеватель всей Европы, когда вступил в борьбу с русско-австрийской коалицией. Я там, где Андрей Болконский понял всю мелочность своих мечтаний: «…все пустое, кроме этого бесконечного неба…»!

АУСТЕРЛИЦ!

Мемориальные постаменты в точке ставок каждого войска. Орудия. Могила мира – памятник погибшим солдатам трех армий. Первый памятник миру, поставленный перед 1 Мировой (символично). У входа в этот монумент латинское изречение – «Восстанут павшие».

Поле, где слегли воины армий трех императоров. До сих пор активисты роют эту землю и хоронят найденные кости.

Просто поле, просто сражение, просто монументы. Небо раскинулось над некогда поворотным пунктом в Истории. Поле – длиною в целое сражение. Вся местность – огромная Могила, могила  павших воинов, павших непонятно, за что. За амбиции королей, императоров, царей…

«восстанут павшие»?..

Памятники, памятники, памятники на полях сражений и не на полях. Войны так и не прекращаются. Азарт. Тщеславие. Расчет. «Мы все глядим в Наполеоны!»…

«Война – сумасшествие»?..

Я стою у постамента, где в ходе сражения стоял сам завоеватель и руководил бойней. Гений. Он выиграл в заведомо невыигрышной партии. Гений на крови. Вспомнились две триумфальные арки в Париже. Одна – рядом с садиком Тюильри. Вполне симпатичная, но маленькая. Отсутствие грандиозности взбесило императора. Приказал построить новую! Та новая – сама грандиозность. Памятник его гению… Грандиозные победы и грандиозный провал в конце жизни…

 «…все пустое, кроме этого бесконечного неба…»?..

Мою обыденность перечеркнуло Историей.

Станция-Демре-Мира – в гостях у Николая Чудотворца (Турция)

Палящее солнце, + 45, а рядом – Средиземное море, упирающееся там, за горизонтом, в Северную Африку. Плохонький отель, Алания, система «все включено», неброские аниматоры и прочая «дичь», которой хватает на отдыхе. Я в Турции, снова, опять и снова. И если большая часть дам летает в Турцию сами знаете, зачем, я летала за морем, солнцем и Историей…

Экскурсионная поездка в Демре и город Миру была дальней – с ночевкой в автобусе и массой остановок по пути – забирали туристов по всему побережью. Не спалось, ночь в автобусе – мука. Ноги отекли, и я всю экскурсию, можно сказать, проползла в обуви, которая еле влезла мне на носок ноги с утра. Прямо таки неофит!

Привезли к небольшому православному храму, где торговали иконами и другими христианскими атрибутами. Немного рассказали о нем, о Николае. Гид попался хороший, знающий. Повел в отрытую уже в наше время церковь, где епископом служил святой, который здесь и родился, а вернее в городе близ Миры (в Патаре). Следом за нами – толпа паломников. Все хотят прикоснуться к гробу святого, а вернее, к бронированному стеклу, за которым и находится саркофаг. Фрески, колонны, алтарь, мозаика – мало их интересуют. У каждого своя просьба и свое желание. Ведь Николай и в бытность живым (4 век), по преданиям, помогал сирым, убогим, просящим, совершал чудеса. В западной культуре – он не кто иной, как Санта Клаус (вижу в этом какое-то издевательство, их вывернутое наизнанку представление о святости).

У входа в церковь, которая построена в виде креста, поставлен памятник Чудотворцу. Это невысокого роста немолодой мужчина с правильными чертами лица.

Благоговение и трепет. Созерцание…

Гид не прекращает свой рассказ, и так под эту музыку его разговора мы входим в храм. Фрески 12 века (византийского образца), мозаика античных времен, античные колонны рядом с алтарем. До постройки христианской церкви здесь был храм Артемиды. Он был разрушен землетрясением. На его развалинах возведено христианское строение (которое, впрочем, тоже было потом разрушено и завалено землей). Колонны и сиденья, как в античном театре. Здесь служили жрицы и пели свои сакральные песни. Эта музыка древней эпохи тесно переплелась с музыкой христианских молитв и проповедей самого Николая. Все едино, в одной точке и одном месте, только время разное, но разве разное? Время – категория, придуманная человеком. Тело стареет – оно заложник времени. А камни стареют гораздо медленнее. Камень на камне – античное с христианским – все смешалось в святом доме великого святого. Античная мозаика как будто слилась воедино с христианскими фресками и первыми христианскими символами. Тут и туз бубей и туз крестовый. Что это? Игральные карты? Нет. Это тайные символы первых христиан, которых жгли, вешали, уничтожали (геноцид). Вот почему кругом – шифры. Главный шифр, правда, – рыбу – в храме я не увидела. Знак Иисуса Христа.

После галерей, где слились античность и христианство, в укромном закуте – он – гроб, где был похоронен святой. Лбы просящих и молящихся. Шепот, благоговейные молитвы с просьбами. Я тоже шептала просьбы, но – не сбылось, а даже наоборот – сделалось хуже (видимо, каждому по вере его, уж и не знаю). Говорят, мощей в гробнице не осталось, ведь их украли проворные итальянцы и увезли в город Бари. Хотя молящиеся уверяют, что в гробнице должны остаться хоть какие-то миллиграммы от мощей Чудотворца. А часть черепа – увезена в турецкий музей. Однако сама гробница, ее внушительная красота вселяла надежду на избавление.

…Благоговение…

Эта земля – Древняя Ликия – богата на гробы и гробницы. Над местностью распростерлись скалы, в которых богатые ликийцы сооружали себе дома – дома после смерти. У входа в эти каменные гробницы – вырубленные в скале  античные колонны – имитация храма. Ликийцы жили обычной жизнью того древнего эллинистического мира, который описан в школьных учебниках истории. Их цивилизация оказалась на стыке двух таких разных эпох – античности римского образца и нарождающегося христианского мира. Может, поэтому, город Мира не раз трясло в прямом и переносном смысле слова. Он выдерживал стихийные бедствия и не только природные. Землетрясения, потопы, а после и нападение других народов – арабов. Благодатное месторасположение тянуло сюда многих завоевателей. Здесь пересекались и торговые пути, море было рядом. Говорят, в гавань заходил даже корабль со святым Павлом (видимо, из Эфеса). И только византийское время даровало этой земле относительный покой.

Как и в храме святого Николая, здесь, на земле древней Ликии, переплелись Время, История, пересеклись разные культуры. Пересеклись – и навеки застыли в древних архитектурных сооружениях.

Да и весь этот древний город с его постройками – некая великолепная гробница, саркофаг чудесной работы, в котором хранятся останки древней цивилизации, к которой мы все еще можем прикоснуться и прошептать свои мольбы.

Благоговение и трепет…

Автобус снова спешит, уже обратно, по горному серпантину. Там, за ограждением – море. И мне представились древние ликийские торговые суда, которые все еще везут свои товары в близлежащие пункты такого удивительного античного мира. Мне представился корабль, на котором святые Николай и Павел ведут свою благочестивую беседу и творят чудеса…

Станция – Брно (Чехия)

В жизни всегда есть место мистическим совпадениям…

Писали мы статью о Милане Кундере, чешском авторе-постмодернисте конца ХХ века. Писали не просто так: наше «грандиозное» образовательное учреждение – на самом деле – мыльный пузырь – требовало от преподов статеек в Scopus, чтобы этот мыльный образовательный пузырь достиг мировых высот.

Что ж! Статью написали, опубликовали. Про Кундеру я благополучно забыла, хотя немного почитала о писателе, где, когда родился. В «Одноклассниках» опубликовала пост:

– Где же это – Брно? Знать не знаю. А там родился чешский гений-постмодернист…

Спустя полтора месяца меня отправили в Брно по делам «мыльного пузыря». Так я и оказалась в Чехии, в этом небольшом городе. Втором городе после Праги…

…Эмоции переполняли, весна, солнышко, все не наше, очень даже не наше. Спустя какое-то время я начала изучение этого локуса.

Во всем облике чешских городов угадывается тесная связь с австрийско-немецким (а как же – 500 лет под австрияками). Все четко, все по расписанию, все по делу. Сухость в отношениях, даже какая-то черствость и ехидный юмор с подколами.

Город построен так же, как и почти все города Чехии. От исторического центра со средневековой архитектурой по кругу расходятся уже более новые и современные постройки. Над городом возвышается величественный католический собор Петра и Павла. Это действительно красивое сооружение, выполненное в неоготическом стиле. Шпили собора, кажется, взмываются до самого неба. И во внешнем его облике как будто сохранена застывшая органная музыка. Внутри строгая, но удивительная красота, какая бывает во многих католических храмах.

Ниже собора – торговая площадь, на которой издревле продавались продукты. Мне представилась средневековая ярмарка, с балаганами, шутами, ремесленниками, с затерявшимся среди торговых рядов Якобом из сказки Вильгельма Гауфа.

А выше по трамвайной линии – площадь Свободы – «намнести» Свободы (по-чешски). Здесь на площади стоит чумной столп, который построили горожане еще в средние века или в эпоху Возрождения как символ страшной болезни, унесшей в городе многие жизни. Столп этот – дань тем, кто ушел, и напоминание тем, кто выжил.

Действительно, чума была для Европы страшным наказанием. Не только в Чехии, но и по всей Европе вплоть до Англии прокатились неоднократно эти чумовые волны, унесшие более половины населения. Как тут не вспомнить Дж. Боккаччо и его «Декамерон». Итальянский гений Возрождения высказал главную мысль: нет ничего ценнее Жизни, поэтому он не осуждает никого, ни единого своего персонажа за разного рода прегрешения, у него нет ни низа, ни верха, ведь это и есть сама Жизнь – сплав греха и праведности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.