Ханьда Линь
Истории периода вёсен и осеней. Том 1

Издание 1962 года

«Слово редактора»

(выдержки)

У Китая история письменных источников длиннее, чем у любой другой страны, и в ней больше содержательных и интересных исторических рассказов, чем в любой другой стране. Мы планируем издать «Сборник исторических рассказов Китая», который будет содержать рассказы от древних времен до наших дней: по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. В этом сборнике рассказов, вероятно, упомянуты все важные события и деятели в китайской истории. Однако есть некоторые события и персонажи, хоть не слишком важные в истории, но очень интересные, которые могут быть использованы как модель для современных людей. О них часто рассказывают, часто поется на сцене, они также часто упоминаются в статьях. Этот сборник также должен содержать как можно больше таких историй. Конечно, одна история сама по себе не сможет отразить общий облик каждой эпохи. Я только надеюсь, что юные друзья смогут прочитать эти истории и составить общее впечатление о различных эпохах в истории Китая. Тогда при изучении истории вам будет намного легче и удобнее.

Автор приложил немало усилий, чтобы подобрать эти истории. При написании этих рассказов особое внимание уделялось использованию китайского языка на основе пекинского диалекта, чтобы их было легко читать и слушать, как если бы кто-то рассказывал историю. В то время, когда в рассказе упоминались топонимы, большинство соответствующих им современных топонимов аннотировалось в скобках после топонима. Большинство сложных слов, упомянутых в рассказе, отмечено произношением, некоторые не являются трудными словами, но произношение в древности было другим, поэтому произношение также было отмечено.

Редакция

Январь 1962 года

Издание 1978 года

«Послесловие»

(выдержки)

Китай имеет долгую, хорошо написанную историю, и у него есть много интересных исторических рассказов. В 1961 году мы планировали издать набор «Сборников исторических рассказов Китая» для наших юных друзей: с древних времен до наших дней, по одному для каждой эпохи, в общей сложности десять изданий. Мы попросили господина Линь Ханьда написать этот сборник рассказов. Он согласился и последовательно написал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань». Первые три были опубликованы в то время. Только после начала «культурной революции» работа остановилась.

Теперь мы решили переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и опубликовать «Истории династии Восточная Хань». Потому что, с одной стороны, эти исторические рассказы в целом приветствовались молодыми друзьями, указывая на то, что наш первоначальный план соответствует требованиям каждого. С другой стороны, возвращение многих исторических рассказов в их первоначальный вид может помочь молодым друзьям разглядеть и разоблачить зловещие намерения «Банды четырех» исказить и фальсифицировать историю. Господин Линь Ханьда скончался, поэтому этот набор книг можно издать только в четырех экземплярах, и они в основном будут опубликованы в том виде, в каком он написал их перед смертью.

Редакция

Июль 1978 года

Издание 1981 года

«Истории Троецарствия»

Послесловие

После публикации «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств», «Истории династии Западная Хань» и «Истории династии Восточная Хань», написанных господином Линь Ханьда, они были одобрены большинством читателей. Многие люди писали в издательство в надежде, что этот «Сборник исторических рассказов Китая» будет продолжать издаваться. С этой целью издательство попросило нас систематизировать и сократить эту «Историю Троецарствия» на основе рукописи (почти 500 000 слов) «Истории Троецарствия», написанной господином Линь Ханьда при его жизни.

Чтобы сюжетные линии этой книги соответствовали историческим фактам, мы внесли изменения и дополнения в некоторые места в процессе сокращения. Тем не менее, основное содержание и основной стиль книги по-прежнему основаны на оригинальной рукописи господина Линя. Поэтому господин Линь по-прежнему является главным автором этой книги. В процессе написания этой книги мы получили восторженную поддержку товарища Се Лилинь, жены господина Линя. Товарищ Цзя Янь, который был секретарем господина Линя, переработал текст этой книги. Мы здесь для того, чтобы выразить нашу благодарность.

Бянь Цзиши

Ноябрь 1980 года

Отрывок о неразрывной связи с тем, чтобы продолжать писать и редактировать «Сборник исторических рассказов Китая»

Сюэ Ган

Ранней весной 1978 года я приехал на работу в детское издательство Китая. На этот раз это был перевод по работе, когда сам являешься без приглашения, да к тому же «не в ту дверь». В то время я хотел пойти в журнал «молодежное издательство Китая», но не знал, что молодежное и детское издательства были одной компанией. Я не знал внутренней истории до дня отчетности, когда отдел кадров сказал мне договориться о том, чтобы пойти в детское издательство. До этого я мало что знал о детских книгах и особо не интересовался ими. Я помню, что в первый день, когда я пошел работать в детское издательство, со мной встретился руководитель, и я прямо высказал свои мысли, надеясь получить возможность перевестись в молодежное издательство. Я не ожидал, что на этот раз, войдя в двери детского издательства, я не сдвинусь с места и проработаю тут более 20 лет. Наоборот, именно в процессе у меня появился интерес к детским книгам. Оглядываясь назад, я понимаю, что первое, что побудило меня посвятить себя этой карьере, – это «Сборник исторических рассказов Китая».

Вскоре после моего прихода в издательство директор редакции поручил мне отредактировать и переиздать «Сборник исторических рассказов Китая». В то время было принято решение сделать две вещи: во-первых, отредактировать и переиздать «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань»; во-вторых, отредактировать и обработать неопубликованную, но уже написанную «Истории династии Восточная Хань».

По словам руководителя, «Сборник исторических рассказов Китая» представлял набор книг, задуманных и организованных издательством в начале 1960-х годов так, чтобы для каждой эпохи была написана одна книга. Автором был выбран господин Линь Ханьда, который хорошо писал популярные книги. Господин Линь некогда написал «Новый сборник рассказов о династии Восточная Чжоу», а позже – «Новый сборник рассказов о фронте и тыле династии Хань», которые стали очень популярными. После приглашения он быстро написал и опубликовал «Истории Весны и Осени», «Истории Сражающихся царств» и «Истории династии Западная Хань». «Истории династии Восточная Хань» также была завершена, но из-за «культурной революции» она не была опубликована. В то же время господин Линь также написал более короткую книгу «Все пять тысяч лет», которую так и не закончил.

Эти исторические рассказы, опубликованные детским издательством, являются одними из лучших работ господина Линя, демонстрируя его уникальный стиль письма. Он пытался писать на мандаринском языке, сочиняя исторические рассказы, так что эти книги являются одновременно исторической и китайской литературой. Китай имеет долгую и глубокую историю, и такое количество персонажей и событий трудно совместить и написать о них. Господин Линь использовал метод бисероплетения шелковыми нитями, чтобы связать историю персонажей, сосредоточив внимание на ключевых моментах, не прерывая, связывая верх и низ, интегрируя большие истории с маленькими. Существует также литературный стиль с «пекинским колоритом», с очень небольшим количеством прилагательных и трафаретных слов, подобных даосизму, что притягивает читателя – увлекательный и неизбежный результат этого сборника.

Когда я учился в средней школе, я читал «Новую историю восточных королевств Чжоу», а также «Истории Весны и Осени», и у меня осталось хорошее впечатление. Теперь, когда я могу отредактировать ее сам, я, естественно, чувствую тепло. После тщательного изучения методов написания этих книг я быстро «вошел в роль». Помимо некоторой текстовой обработки первых трех книг, согласно тогдашнему плану доработки, подражая почерку господина Линя, написал произведение «Кругосветное путешествие» на замену «Встрече долины» в «Истории Весны и Осени». На практике я предварительно усвоил его способ построения рассказов, овладел его языковыми особенностями и некоторыми привычками употребления слов и предложений. Господин Линь написал статью об использовании языка, которую я тоже внимательно прочитал.

После редактирования трех книг – «Весна и Осень», «Сражающиеся царства» и «Династия Западная Хань» – я приступил к редактированию и обработке «Истории династии Восточная Хань». Посмертная работа господина Линя была написана в разгар «культурной революции». Из-за политической ситуации того времени она не была такой утонченной, как первые три. Отобранные рассказы были недостаточно богатыми, а язык относительно пресным. У меня появились опасения, я озадачился: как поступить? Посоветовавшись с господином Е Чжишанем и другими, я отредактировал некоторые тексты, которые только объясняли исторические факты без сюжета, и упорядочил метод аранжировки и стиль языка в соответствии с предыдущими книгами. После обработки рукописи рассказ стал легко читаться. Господин Е и руководители были очень довольны.

В процессе редактирования и обработки этих книг у меня, естественно, возникло желание посетить дом господина Линя. В то время его супруга, госпожа Линь Се Лилинь, жила в переулке Сантьяо в доме № 29, Пикай Хутонг, Сичэн. Когда я впервые подошел к двери, хотя госпожа Линь была в плохом состоянии и у нее были проблемы со зрением, она приняла меня очень тепло. С тех пор я общаюсь с семьей Линь уже более 30 лет. Госпожа Линь показала мне дневник и другие вещи господина Линя, и я узнал больше о почтенном учителе.

Господин Линь Ханьда родился в 1900 году в Нинбо, провинция Чжэцзян. В раннем возрасте, совмещая учебу с работой, он окончил университет. Съездил в Америку на учебу, где получил степень доктора. Вернувшись в Шанхай, он стал профессором университета. Во время преподавания он изучал лингвистику и реформу китайских иероглифов, а также писал популярные книги. Он говорил на диалекте Нинбо, но аутентичный пекинский язык в его произведениях показывает глубину его мастерства. В 1945 году он участвовал в организации Китайской ассоциации содействия демократии и был одним из основателей демократии. В 1954 году он был назначен заместителем министра образования и членом Комитета по реформе письма. В 1957 году он был назван «правым». С тех пор он посвятил себя писательству, уделяя особое внимание популярным историческим чтениям. К сожалению, из-за «культурной революции» три серии книг, которые он планировал написать (отредактированная серия, серия рассказов и «Все пять тысяч лет»), не были закончены. В 1972 году премьер-министр Чжоу Эньлай попросил его отредактировать перевод. Он тщательно редактировал английские оригиналы и часто работал до поздней ночи. На второй день после завершения редактирования он перенес сердечный приступ и трагически скончался.

От госпожи Линь я узнал, что редактор детского издательства Шанхая уже был здесь и забрал рукопись господина Линя «Новое издание Истории Троецарствия» (500 000 слов) и начало рукописи «Все пять тысяч лет» (чтобы впоследствии попросить кого-нибудь дописать его). И когда я увидел еще одну рукопись «Нового издания Истории Троецарствия» у госпожи Линь, у меня тоже возникла идея: сократить и адаптировать ее в соответствии с объемом первых четырех книг «Сборника исторических рассказов Китая», а затем опубликовать «Истории Троецарствия». Вернувшись, я доложил об этом руководителю и получил немедленную поддержку. С согласия госпожи Линь я забрал оригинальную рукопись с собой.

Тема была определена, но кто будет писать? Первый, кто пришел мне на ум, это Цзя Юань, который раньше был секретарем Линь Ханьды. По словам госпожи Линь, Цзя Юань помогал Линь Ханьда просматривать рукописи во время его пребывания на посту секретаря в 1950-х годах и был хорошо знаком с его языковым стилем. Я нашел Цзя Юаня, который работал за границей и возвращался в Пекин, чтобы навестить родственников. Господин Цзя – искренний и полный энтузиазма человек. Узнав о моей ситуации и идеях, он сказал, что, хотя у него есть прочная письменная база, он не знаком с историей и слишком стар, чтобы взяться за писательскую работу. Он ободряющее сказал мне: «Только вы способны взяться за это дело, а я могу помочь вам проверить написанное». Его идея совпала с идеей моего начальства, которое также предложило мне самому написать книгу. В то время я без колебаний согласился и вскоре начал придумывать основу, неоднократно перечитывал рукопись, чтобы выбрать сюжеты, и читал исторические книги, чтобы исправить исторические факты. Главное – овладеть манерой речи и особенностями языка. Три месяца спустя я написал рукопись, которая прошла окончательную проверку и рецензирование у господина Цзя Юаня и была опубликована в апреле 1981 года.

Публикация «Истории Троецарствия» полностью отразила творчество Линь Ханьды. Госпожа Линь была довольна качеством книги и подумала, что «это действительно Ханьды». Цзя Юань также сказал мне, что, когда он читал книгу, он чувствовал то же самое, что и при прочтении рукописи господина Линя. Благодаря этим книгам со мной познакомились и коллеги из молодежного издательства Китая. Прочитав книгу, многие люди говорили мне: «Очень нравится», «Очень удачно» и даже называли меня «маленьким Линь Ханьда». В то же время это также давало надежду на продолжение «Сборника исторических рассказов Китая». Некоторые руководители и старые редакторы предложили мне взять на себя ответственность за продолжение этой книги.

Честно говоря, причина, по которой я хорошо справляюсь с этими вещами, заключается в том, что я получил литературное образование и с детства любил историю. Я начал читать древние письмена с четвертого класса начальной школы. Когда я не был вовлечен в «культурную революцию», я сам читал курсы «Всеобщая история Китая» и «Всеобщая история мира». Кроме того, я часто смотрю Пекинскую оперу и слушаю Куньцю, и я лучше знаком с общим обликом истории, поэтому могу писать спокойно и отличать подлинность от лжи. Во-вторых, я вырос в Пекине и имею практический опыт владения пекинским диалектом, который легко интегрируется с языковым стилем Линь Ханьды. Третье – у меня есть длительный опыт работы и писательская практика, а также отсутствие страха писать большие статьи и большие работы. В-четвертых, я обладаю умением входить куда угодно и выходить оттуда, умением отступать и привычкой открывать и осваивать внутренние закономерности.

В начале 1982 года тогдашнее Государственное издательское бюро организовало Национальную детскую книжную премию. «История Троецарствия» издательства Чжуншао была удостоена первой премии как выдающаяся литература, а книга «Все пять тысяч лет» издательства «Шаншао» была удостоена награды за выдающиеся достижения. Говоря об этих двух книгах, господин Линь Мохан, председатель жюри, сказал: «Я читал обе книги. «История Троецарствия» издательства «Чжуншао» представляет собой оригинальный и уникальный стиль произведений Линь Ханьда и должна получить первый приз». Когда Линь Мохан увидел меня и услышал, что мне не платят за то, что я пишу, он от метил: «Это хорошо, очень щедро». И примером Энгельса, который продолжил писать «Капитал» Маркса, он воодушевил меня продолжать.

Чтобы удовлетворить потребности читателей, мы собрали и опубликовали эти пять книг в 1983 году. После 1987 года мы собрали и переиздали их, назвав книгу «Сборник исторических рассказов Китая» с пометкой «Линь Ханьда» перед названием, чтобы подчеркнуть статус автора. За этот период редакция получила сотни писем от читателей, выражавших свою любовь к этому сборнику, и все они надеялись на то, что мы закончим его редактирование. Среди них также были вызвавшиеся помочь. Я составил конкретный план и попросил некоторых энтузиастов попробовать перо. Но, конечно же, нелегко поддерживать оригинальный стиль письма, поэтому они не были успешны. Моя собственная работа тоже изменилась. Сначала меня перевели редактировать «Ювенальную серию Байке», а затем я стал главой офиса и общества. У меня больше не было времени рассматривать работу над продолжением этого сборника. Однако такие масштабные книги, как «Всеобщая история Китая», «Всеобщая история мира», «Полная книга историй китайских иероглифов», «Священная война сопротивления» и «Серия великих людей мира», которую я редактировал, были опубликованы последовательно, что также компенсирует этот недостаток. В то же время я много раз заявлял, что все еще готов заниматься работой над сборником в свободное время.

Более тридцати лет пролетели в мгновение ока. Отрадно, что, хотя новые исторические книги появлялись бесконечным потоком, этот сборник исторических историй все еще оставался в поле зрения и памяти людей. Некоторые читатели считают, что «Сборник исторических рассказов Китая» – самое запоминающееся популярное историческое чтение, которое они видели. Они выросли, читая эту книгу, и теперь надеются, что их потомки смогут продолжать читать ее. Читатели так любят эту книгу, что я чувствую не обходимость продолжить ее редактирование. До и после моего ухода с должности в издательстве и за его пределами было много людей, которые убеждали меня начать писать как можно скорее. Поэтому я составил план продолжения написания и редактирования пяти серий, а именно «Истории династии Цзинь, Северной и Южной династий», «Истории династий Суй и Тан», «Истории династий Сун и Юань», «Истории династии Мин» и «Истории династии Цин». Вместе с первыми пятью сериями будут одновременно опубликованы десять серий «Сборника исторических рассказов Китая». Я также предположил, что он должен сохранить свой первоначальный стиль. Во-первых, нужно сохранить метод отбора материалов и языкового стиля при написании. Во-вторых, сохранить стиль оформления обложки оригинальной книги и, в-третьих, иллюстрации по-прежнему должны быть черно-белыми с акцентом на формы персонажей. Конечно, некоторые вещи – такие как фолиант, переплет, бумага, верстка и другие – изменились с развитием времени и техническим прогрессом. На этот раз все они выглядят по-новому.

На чем я хочу сосредоточиться, так это на проблеме организации контента и языкового выражения. Люди, которые разбираются в истории, почувствуют, что последние пять серий охватывают гораздо более длительный период династий, чем первые пять серий, и исторические материалы намного богаче. Это затрудняет выбор сюжета и смену темы в серии. Однако, чтобы сохранить примерно ту же длину, что и у первых пяти серий, объем был лишь немного увеличен. В дополнение к сосредоточению внимания на основном контексте и основном сюжете я постарался рассказать как можно больше коротких историй и связанных с ними фактов, чтобы адаптироваться к способности современного читателя к чтению. Разговорная речь является характерной чертой языка этой книги. А разговорный язык людей постоянно обогащается и меняется, поэтому копировать первые пять серий невозможно и не нужно. Разговорный язык в XXI веке также отличается от разговорного языка десятилетие назад: появилось много новой лексики, и некоторая используется при письме, но я отвергаю смешные понятия «язык интернета» и «язык мобильного телефона».

Когда последние пять серий были переизданы, в этот раз я также исправил и отредактировал содержимое первых пяти серий – в частности, на основе изданий 1962 и 1978 годов. С точки зрения аннотаций и фонетики были внесены изменения в соответствии с новой ситуацией. В сюжетную линию было внесено множество дополнений и уточнений, чтобы улучшить ощущение истории и повествования и облегчить понимание читателями. Кое-где даются объяснения, основанные на новых исторических открытиях. Например, рассказ о Су Цинь и Чжан И в «Истории Сражающихся царств» большей частью основан на содержании «Исторических записок», но более поздние археологические открытия имеют новые объяснения. Учитывая смерть автора и другие причины, на этот раз исходный текст все же сохранен, но одновременно были сделаны аннотации.

С тех пор, как я привязался к этому сборнику в конце 1970-х, я никогда его не забывал, хотя был пробел, и все хотели, чтобы у этого проекта был счастливый конец, а не полупроект. Я много раз говорил: история вездесуща, исторические чтения вечнозелены, и моя надежда не подведет. Теперь я сдержу свое обещание. Осталось три слова для будущих редакторов и читателей: во-первых, мы должны неуклонно составлять книги, усердно учиться, получать настоящие знания и развивать настоящие навыки. Второе – нам нужно овладеть методом чтения исторических книг: не только анализировать людей и события в контексте времени, но и не руководствоваться словами и делами древних, а быть спокойным читателем. В-третьих, вспомнить слова Мэн-цзы: «Лучше не иметь книги, если веришь в нее». В каждой книге есть свои несовершенства, и эта книга не исключение. Способность обнаружить ограничения и недостатки в ней также является признаком умения читать.

Язык – зеркало души и кисть, история – зеркало общества и гребень. Это даст читателям реальное ощущение в книге. Давайте вместе послушаем безмолвное повествование, увидим невидимую эволюцию разума, примем решетку истории, испытаем омовение культурной святой водой и завершим накопление знаний в жизни.

Январь 2015 года

Тысячу золотых за одну улыбку

История «Тысячу золотых за одну улыбку» случилась более 2700 лет назад. В то время в Китае еще не было императора, титул императора был введен Цинь Шихуаном. Китайская династия, правившая 3000 лет назад называлась династией Чжоу. Верховного правителя династии Чжоу называли не императором, а ваном (или Сыном Неба). Более 2700 лет назад во времена династии Чжоу правил ван по имени Ю-ван. Чжоуского Ю-вана не заботили государственные дела и все свое время он проводил в развлечениях. А также посылал своих людей повсюду на поиски красавиц. Старый министр по имени Бао Сян попытался уговорить вана достойно управлять царством, заботиться о людях и не забирать красивых девушек во дворец. На что Ю-ван разозлился и бросил Бао Сяна в темницу.

Три года Бао Сян провел в неволе, не питая ни малейшей надежды на освобождение. Семья Бао все время пыталась найти способ вызволить его. Они подумали: «Поскольку ван очень любит красавиц, мы должны воспользоваться его слабостью». Они искали повсюду, и в конце концов нашли очень красивую деревенскую девушку. Семья Бао выкупила ее, теперь она стала принадлежать им. Девушку назвали Бао Сы. Обучив Бао Сы искусству петь и танцевать, ее нарядили и отправили в столицу Хаоцзин (к западу от современного Сианя, провинция Шэньси) в дар чжоускому Ю-вану, чтобы тот смилостивился над Бао Сяном.

Ю-ван был несказанно счастлив, увидев красавицу Бао Сы. Чем дольше он смотрел на нее, тем сильнее влюблялся. Ему казалось, что даже если собрать всех придворных красавиц в одном месте, им все равно не сравниться с прекрасной Бао Сы. Ю-ван немедлен но помиловал и освободил Бао Сяна. С этого момента ван не отходил от Бао Сы ни днем ни ночью, и не было для него никого милее этой девушки. Но Бао Сы совсем не нравился ван. Она всегда была печальна, вздыхала, плакала, когда никто не видит. Девушка ни разу не улыбнулась, с тех пор как вошла во дворец. Ю-ван изо всех сил старался рассмешить ее, но ничто не могло развеселить Бао Сы. Тогда ван провозгласил: «Тот, кто сможет рассмешить государыню, получит тысячу цзиней золота в награду». (В древние времена золотом называли медь) возможно именно так и появилась идиома «Тысячу золотых за одну улыбку».

Как только награда была объявлена, многие сразу устремились во дворец, надеясь разбогатеть. Люди приходили, рассказывали Бао Сы забавные истории, корчили гримасы и разыгрывали смешные представления. Но это еще больше сердило Бао Сы, и она их прогоняла.

В то время жил один очень коварный и искусный в лести человек по имени Го Шифу. Он придумал один способ, сказав, что он обязательно заставит Бао Сы смеяться так, что она живот надорвет. Он сказал чжоускому Ю-вану: «Когда-то давно, чтобы защититься от западных жунов (западные племена, во времена династии Чжоу их называли цюань-жунами), в горах Лишань (к юго-востоку от Линьтуна, провинция Шэньси) было построено более двадцати сигнальных башен, каждая башня была расположена на расстоянии нескольких ли (китайская мера длины, равна 500 метрам) от последующей. В случае, если западные жуны нападут, дозорные, охраняющие первую заставу, зажгут сигнальный огонь, люди на соседней башне увидят пламя костра и разведут сигнальный огонь на своей башне. Так, огни на башнях загорятся один за другим, и тогда соседние чжухоу (так называли правителей удельных царств во владениях вана) увидят их и пошлют войска на подмогу. Теперь, когда царит мир, сигнальные башни давно стали бесполезными. Я хотел бы пригласить вас и государыню в горы Лишань на несколько дней. Вечером мы зажжем сигнальный костер, да так, чтобы он обагрил своим пламенем все небо, соседние чжухоу увидят его и поверят в то, что началась война. Увидев войска и снующих взад-вперед людей, государыня точно улыбнется. Великий государь, скажите, вам нравится моя идея?» Ю-ван прищурился, глаза его превратились в щелочки, хлопнув в ладоши он сказал: «Превосходно, превосходно. Так и сделаем».

На том и порешили. Они тотчас поехали с Бао Сы в горы Лишань. В то время в царстве Чжэн правил чжухоу по имени Цзи Ю (царство Чжэн было основано в современном Хуаине, провинция Шэньси, а затем перенесено на восток от Лошуй), он являлся основателем царства Чжэн – чженским Хуань-гуном, а также приходился дядей чжоускому Ю-вану и помогал управлять делами государства в столице. Все называли его Бо-ю. Он волновался, что из-за игр вана с сигнальными кострами случится беда, поэтому поспешил в горы Лишань, чтобы убедить Ю-вана не устраивать такой беспорядок. Но тот был в таком возбуждении от предстоящей затеи, что ничего не желал слушать. Он сердито сказал: «Мне так скучно во дворце. И вот, у меня появилась возможность поглядеть на огни с государыней, чтобы хоть чуть-чуть развеять свою скуку. Не вмешивайтесь!» Бо-ю так и ушел не солоно хлебавши.

Вечером Го Шифу попросил своих людей зажечь сигнальный костер. Чем дольше горел огонь, тем сильнее он разгорался. Небо озарилось пламенем, костры на башнях загорались один за другим. Далеко и близко, все они походили на огненные столбы, которые были необычайно красивыми и одновременно пугающими. Соседние чжухоу увидели сигнальные костры и подумали, что приближаются западные жуны, поэтому они срочно выдвинули свои войска сражаться с неприятелем. Но добравшись до места, они не увидели врагов, напротив, это совсем не походило на войну, были лишь слышны звуки музыки и пения. Все прибывшие переглянулись, не понимая, что происходит. Ю-ван приказал слуге передать войскам: «Благодарим вас, но врагов тут нет. Это ван и государыня просто устроили фейерверк. Возвращайтесь домой!» Когда чжухоу узнали, что ван разыграл их, они так рассердились, что казалось их животы вот-вот лопнут от злости.

Бао Сы ничего не понимала. Глядя как солдаты и кони, словно безголовые мухи, толпятся в беспорядке, тесня и толкая друг друга, и спросила Ю-вана: «Что тут происходит?» Он рассказал ей все по порядку, сказав, что всё это было сделано только для того, чтобы она рассмеялась. Ю-ван наклонил голову и спросил с улыбкой: «Тебе нравится?» Бао Сы все это показалось нелепым и смешным одновременно, что она не смогла удержаться от усмешки и сказала: «Да уж, невероятно красиво! Я так благодарна, что вы все это придумали». Ван, приняв усмешку Бао Сы за искреннюю улыбку, просто обезумел от радости и, вернувшись домой, наградил коварного Го Шифу тысячей цзиней золота. Проведя в горах Лишань несколько дней, счастливыми они вернулись в столицу.

Глядя как солдаты и кони толпятся в беспорядке, тесня и толкая друг друга, Бао Сы не смогла удержаться от усмешки

Через некоторое время западные жуны напали на самом деле. Как только загорелся сигнальный костер на первой заставе, Ю-ван запаниковал. Он тот час же позвал к себе Го Шифу и приказал ему разжечь огонь на их башне как можно скорее. В прошлый раз чжухоу поверили в то, что началась война, и теперь, решив, что ван снова пошутил, они проигнорировали сигнальные огни. Костер горел и ночью и днем, но войска не приходили на подмогу. В столице было не так много воинов и только один генерал – Бо-ю, которому удалось некоторое время противостоять захватчикам. Однако у него было слишком мало людей. В бою его окружили враги и он был сражен случайной стрелой. Как только генерал погиб, его войско охватила паника. Воины западных жунов хлынули, как поток воды, убивая и грабя простой народ на своем пути. Молодых юношей и девушек, не сумевших сбежать, они забирали в рабство. Чжоуский Ю-ван и Го Шифу были убиты западными жунами, и даже постоянно запертая во дворце Бао Сы, так ни разу по-настоящему и не улыбнувшаяся, была схвачена.

Сына Бо-ю звали Цзюэ Ту (или Хуа Ту). Узнав, что его отец был убит в битве с западными жунами, он надел траурные одежды, взял триста боевых колесниц и отправился из царства Чжэн до самой столицы, чтобы на смерть сразиться с захватчиками. Молодой Цзюэ Ту был смелым и умным. Кроме того, войско царства Чжэн было хорошо обучено. Много врагов полегло, как только они вступили в бой. Только теперь, когда чжухоу поняли, что западные жуны напали на самом деле, они все со своими боевыми колесницами выступили в Хаоцзин, чтобы сразиться с неприятелем. Когда предводитель западных жунов увидел, что прибыли войска чжухоу, он попросил своих подчиненных захватить все чжоуские сокровища и ценности, накопленные за эти годы, а затем поджечь дворец. После этого войско западных жунов отступило в полном замешательстве.

Чжухоу Срединной равнины разбили западных жунов и провозгласили сына Ю-вана новым правителем. Его стали называть чжоуским Пин-ваном. Чжухоу вернулись в свои царства, с Пин-ваном остался только Цзюэ Ту, так как ван попросил его заняться делами в столице. Никто не ожидал, что как только чжухоу уедут, западные жуны снова нападут. Заняв половину земель на западе Чжоу, они вновь шаг за шагом дошли до границ столицы. Пин-ван волновался, что Хаоцзин не устоит и боялся быть убитым. Кроме того, много домов в столице были сожжены западными жунами дотла, а сокровищницы разграблены подчистую, и он не мог позволить себе построить новый дворец. Подумав, Пин-ван покинул Хаоцзин и перенес свою столицу в Лои (современный Лоян, провинция Хэнань). Когда столицей династии Чжоу был Хаоцзин, находящийся на западе, династия Чжоу называлась Западное Чжоу; Лои располагался на востоке и, когда в 770 году до н.э., чжоуский Пин-ван перенес свою столицу в Лои, династия Чжоу стала называться Восточное Чжоу.

Братоубийственная борьба

После того, как чжоуский Пин-ван перенес свою столицу, он официально пожаловал новые земли на востоке царства Чжэн (современный район Синьчжэн, провинция Хэнань) во владение Цзюэ Ту. Так Цзюэ Ту стал чжэнским У-гуном. Позже он женился на девушке по имени Цзян-ши, и она родила ему двух сыновей. Старшего сына назвали У Шэн (по-китайски У-шэн – «тяжело рожденный»). Говорят, что роды у Цзян-ши были трудными, ребенок появился на свет вперед ногами. Она была так напугана, что начала кричать и звать на помощь. Ребенок ведь не виноват, что так произошло, разве можно злиться на него? Но Цзян-ши все равно его не любила. Младшего сына назвали Дуань, он вырос очень милым мальчиком, и мать души в нем не чаяла. Цзян-ши часто нахваливала своего младшего сына в присутствии отца, желая, чтобы именно ему достался трон царства Чжэн. Чжэнский У-гун не согласился, он все еще следовал правилам того времени и сделал своего старшего сына У Шэна своим наследником. В 743 году до н.э. У-гун внезапно умер. У Шэн взошел на трон и стал чжэнским Чжуан-гуном, продолжив дело своего отца при дворе вана.

Цзян-ши, видя, что у ее любимого младшего сына нет достойного положения, сказала Чжуан-гуну: «Ты унаследовал трон от отца, а твой брат уже вырос и у него до сих пор нет собственного жилья, он постоянно находится возле меня. Ну разве это дело?» Чжуан-гун спросил: «Матушка, как же нам тогда поступить?»

В то время у ванов и удельных чжухоу во владении были земли и города. Тот, кто получал во владение город, имел право эксплуатировать местных жителей и жил очень богато. Когда Цзян-ши услышала, что Чжуан-гун спросил ее, что делать, она тотчас сказа ла: «Пожалуй ему во владение Чжии (на западе от современного Сышуй, провинция Хэнань)». Чжуан-гун сказал: «Чжии – самый важный город царства Чжэн. Отец всегда говорил, что этот город нельзя никому отдавать». Цзян-ши наклонила голову и, немного подумав, сказала: «Тогда подойдет Цзин (на востоке от современного Синъян, провинция Хэнань)». Цзин тоже большой город, подумал Чжуан-гун, ему было очень сложно отказать матери, поэтому ничего не оставалось, как промолчать. Цзян-ши очень сильно разозлилась. Она сказала: «Значит этот город ты не отдашь, тот город тоже не можешь пожаловать своему брату во владение, так может просто прогнать его, пусть умрет с голоду!» Чжуан-гун поспешно извинился и сказал: «Не сердитесь, матушка, давайте подумаем, что можно сделать».

На следующий день он созвал гражданских и военных чиновников и сказал, что отдаст город Цзин во владение своему брату. Дафу (почетный титул) Чжайцзу возразил: «Да разве так можно? Цзин – крупный город. Это такое же важное место, как и наша столица. Кроме того, ваш младший брат Шу Дуань имеет благосклонность вашей матушки. Получив город Цзин, он станет более могущественным, в будущем это может грозить смутой». Чжуан-гун сказал: «Это желание моей матери, и я не могу поступить иначе». Как министры ни пытались его переубедить, он отдал Цзин во владение Шу Дуаню. С тех пор люди стали называть Шу Дуаня «Тайшу города Цзин».

Перед тем, как уехать в Цзин, Шу Дуань пришел попрощаться со своей матерью. Цзян-ши взяла его за руку и сказала: «Не торопись, мне нужно тебе кое-что сказать». И она зашептала ему на ухо: «У твоего старшего брата нет ни капли братской любви к тебе. Это я заставила его отдать тебе во владение город Цзин. Согласиться-то он согласился, но в глубине души он точно жалеет об этом решении. Когда ты прибудешь в Цзин, хорошенько обучи своих солдат. И, как только представится возможность, нападешь, а я уж тут по могу тебе изнутри. Я не смогу умереть спокойно, пока ты не станешь правителем!»

Молодой Тай-шу был очень доволен своей жизнью в Цзин. Он постоянно набирал солдат и покупал лошадей, одновременно обучая свою армию. Все рабы и преступники из соседних мест бежали в Цзин, где их принимали. Таким образом, за пару десятков лет влияние Тай-шу усилилось. Чжэнский Чжуан-гун узнал об этом. Несколько министров попросили его не медлить и позаботиться о Тай-шу из города Цзин, сказав, что тот готовится к восстанию. У Чжуан-гуна уже были свои мысли на этот счет, но вместо этого он сказал, что они совсем не понимают о чем говорят, и высказался в защиту брата: «Да разве вы не видите, что Тай-шу не щадя себя тренирует солдат во благо нашего царства Чжэн?» Министры продолжали волноваться о правителе, переговариваясь между собой, что сейчас нельзя так слепо доверять Тай-шу, ведь «тигр вырастет и начнет нападать на людей». Когда этот момент наступит, будет уже слишком поздно.

Прошло совсем немного времени, и Тай-шу действительно прибрал к рукам два маленьких городка недалеко от города Цзин. Местные чиновники доложили Чжуан-гуну о захвате Тай-шу двух городов. Тот молча слушал, медленно кивая головой, его глаза бегали туда-сюда, как будто в уме он что-то просчитывал. Министры были встревожены, Чжайцзу сказал: «Тай-шу обучил войско и занял два города. Разве это не восстание? Повелитель, вы должны немедля послать войска для его подавления!» Опустив голову, Чжуан-гун сказал, что Чжайцзу совсем ничего не понимает. Он объяснил: «Тай-шу – любимец матушки. Я охотнее потеряю несколько городов, чем раню братские чувства и огорчу мать». Генерал по имени Гунцзы Люй сказал: «Повелитель, сейчас вы всецело доверяете Тай-шу. А если в будущем он не будет повиноваться вам, что вы будете делать?» Чжуан-гун с большой уверенностью сказал: «Нет смысла больше об этом говорить. Когда придет время, всем станет ясно, кто прав и кто виноват».

Через несколько дней Чжуан-гун приказал дафу Чжайцзу присматривать за делами двора, а сам отправился на службу к вану в Лои. Когда Цзян-ши узнала об этом, она тотчас написала письмо и послала свое доверенное лицо в Цзин, чтобы передать Тай-шу, что сейчас самое время для захвата Синьчжэна.

Получив письмо от матери, Тай-шу был очень доволен. Написав ей ответ с датой выступления войска, он объявил своим солдатам: «Повелитель приказал мне отправить войска для защиты столицы», – и стал готовить боевые колесницы для похода. Ему было невдомек, что Чжуан-гун уже велел Гунцзы Люю все устроить. Гунцзы Люй приказал, чтобы человека, который доставлял послание Тай-шу к матери, задержали, забрали у него письмо и передали его Чжуан-гуну. Чжуан-гун всего лишь притворился, что едет в Лои. Он тайно сделал крюк и повел двести боевых колесниц в сторону города Цзин. Организовав засаду, он просто сидел и ждал, как рыбак ждет, когда рыба клюнет на приманку, пока Тай-шу выступит.

Гунцзы Люй приказал нескольким солдатам нарядиться торговцами и пробраться в город. Когда войско Тай-шу покинуло Цзин, они зажгли костер на башне над городскими воротами. Увидев огонь, Гунцзы Люй немедленно повел многочисленную армию в атаку и захватил город.

Не прошло и двух дней с начала военного похода, как Тай-шу стало известно, что Цзин пал. Какой ужас! Несмотря на позднее время, он незамедлительно поспешил обратно. Когда солдаты узнали, что Тай-шу обманом хотел напасть на правителя, половина в страхе разбежалась. Видя, что боевой дух покинул войско и, что ему не удастся отбить Цзин, он бежал в соседний городок. Но где уж маленькому городу выстоять, когда его берет в тиски многочисленное войско! Он ведь даже большой город не смог сохранить! Вздохнув, Тай-шу сказал: «Моя мать слишком любила меня, своей заботой она причинила мне вред», – и покончил с собой.

На теле брата Чжуан-гун нашел письмо от Цзян-ши и возненавидел свою мать. Он приказал доставить ей ответ Тай-шу и отправленное ею письмо, чтобы она поняла, что натворила. Он также велел Чжайцзу изгнать Цзян-ши в Чэнъин (современный Линьин, провинция Хэнань), и поклялся: «Теперь я встречусь с матерью только в царстве мертвых». Сказав это, он имел в виду, что увидит Цзян-ши только после своей и ее смерти. Чжуан-гун не хотел больше видеть мать до конца своей жизни.

Через несколько дней он вернулся в Синьчжэн. Враг, угрожавший его власти, был уничтожен. Он успокоился и пребывал в отличном настроении. Но за стенами дворца люди судачили о том, что он слишком жестоко поступил с матерью. И это обвинение в сыновьей непочтительности он не в состоянии был вынести. Правитель всегда ожидает, что подданные будут относиться к нему как дети к своему родителю. Теперь, когда он сам осуждается за неуважительное отношение к матери, будут ли его люди по-прежнему служить ему? Он сам изгнал Цзян-ши, поэтому одно его слово – и ее вернули бы. Но он же поклялся, что встретится с матерью только в царстве мертвых. Если данная им клятва не берется в счет, будут ли люди по-прежнему верить его словам в будущем так, как верили раньше? Вот уж действительно безвыходная ситуация.

Из-за этого на душе у Чжуан-гуна было неспокойно. В это время мелкий чиновник из Чэнъина по имени Ин Као-шу прибыл к нему с подарком. Он преподнес Чжуан-гуну необычную птицу. Правитель спросил его: «Что это за птица?» Ин Као-шу ответил: «Это сова. Днем видит плохо, но ночью от нее ничего не скроется. Дрянная птица перепутала день с ночью, не отличает добра от зла. Когда эта птица была маленькой, ее мать, чтобы наловить насекомых, много летала. Сама их не ела, а скармливала ей. Птица-мать так заботилась о птенце! Но когда эта птица вырасла и ее крылья окрепли, она съела свою мать. Эта птица плохо отнеслась к своей матери, поэтому я поймал ее и принес сюда, чтобы вы судили ее». Чжу ан-гун понимал, скрытое значение этих слов, но он ничего не сказал, позволив Ин Као-шу говорить.

Когда пришло время трапезы, он пригласил Ин Као-шу поесть с ним и даже собственноручно положил ему на тарелку несколько кусочков баранины. Ин Као-шу завернул лучший кусок и отложил его в сторону. Чжуан-гун спросил его, почему он не съел этот кусок. Тот ответил: «Моя мать стара. Нам нечасто удается кушать мясо. Сегодня повелитель дал мне такой вкусный кусочек. Я вспомнил о своей матушке, ведь она такое даже не пробовала. Мне этот кусок поперек горла встанет! Я хотел бы принести немного мяса ей». Чжуан-гун подумал, что Ин Као-шу должно быть оказался здесь специально, чтобы упомянуть о Цзян-ши, поэтому ему захотелось услышать, что он скажет дальше. Вздохнув Чжуан-гун сказал: «Вы действительно любящий сын. Став правителем, я не смог также хорошо заботиться о матери как вы». Ин Као-шу разыграл удивление: «Разве ваша матушка не здорова? Повелитель, почему вы говорите, что не можете заботиться о ней?» Чжуан-гун снова глубоко вздохнул и рассказал о том, как Цзян-ши помогала Тай-шу напасть на Синьчжэн и о том, как он поклялся, что с матерью увидится лишь в царстве мертвых.

Войдя через тоннель, чжэнский Чжуан-гун увидел свою мать и опустился на колени

Ин Као-шу сказал: «Повелитель, в этот момент вы переживаете о матери, и госпожа, должно быть, тоже думает о вас! Хоть вы и дали клятву, но совсем не обязательно умирать, чтобы попасть в царство мертвых. Давайте выроем в земле туннель и осушим его. Чем вам не царство мертвых? А в туннеле мы построим дом и попросим вашу матушку приехать туда. Вы войдете в туннель и встретитесь с госпожой, так вам не придется нарушать данную вами клятву!» Чжуан-гун подумал, что идея действительно хороша, поэтому он велел Ин Као-шу заняться этим.

Ин Као-шу привел пятьсот человек. Туннель был вырыт, дом построен. Когда работа была завершена, они отвели Цзян-ши в подземный дом и пригласили Чжуан-гуна войти туда через туннель. Увидев мать, он опустился на колени и сказал: «Я непочтительный сын, умоляю, матушка, простите меня!» Сказав эти слова, он изменился в лице и заплакал. Цзян-ши было и стыдно, и грустно, она помогла ему подняться и сказала: «Во всем виновата только я, не мне осуждать тебя!» Мать и сын обнялись и горько заплакали. Чжуан-гун помог матери выйти из туннеля, они сели в колесницу и медленно поехали во дворец, петляя по улицам, чтобы народ увидел их вместе.

Ин Као-шу помог чженскому Чжуан-гуну решить невыполнимую задачу. Правитель был преисполнен благодарности, он оставил его при дворе и пожаловал ему звание дафу. Ин Као-шу оказался умелым мастером боевых искусств, поэтому Чжуан-гун попросил его управлять армией вместе с Гунцзы Люем и Гунсунь Цзыду.

Погубить тайным выстрелом

Ин Каошу, подаривший сову чжэнскому Чжуан-гуну, был очень умен и вел дела внимательно. Он был хорошим человеком.

Однажды Чжуан-гун вернулся с войны и устроил в честь этого праздник. Все радовались и веселились. Гражданские и военные чиновники восхваляли Чжуан-гуна и называли его главой чжухоу. Он был очень доволен, слыша такие слова, но когда увидел нахмурившегося Ин Као-шу, сидящего поодаль, настроение его испортилось. Чжуан-гун пристально посмотрел на Ин Као-шу и спросил: «Дафу Ин, почему вы такой молчаливый?» Ин Као-шу ответил: «Все льстят вам, повелитель, что же вы хотите услышать от меня? Правитель чжухоу должен уважать вана, занимающего более высокое положение, и в тоже время должен уметь заставить удельных чжухоу повиноваться своим приказам, так как их положение ниже. Повелитель, исполняя приказ вана, вы собирали войска для нападения на царство Сун. Сначала вы попросили помощи у царства Сюй (современного Сюйчан, провинция Хэнань), призывая их присоединиться, но сюйцы отказались подчиняться. Как они могли так поступить?» Чжуан-гун кивнув сказал: «Царство Сюй ослушалось вана, к тому же оно отказалось платить дань, нет более правильного решения, как отправить туда войско для наведения порядка».

В 712 году до н.э. чжэнский Чжуан-гун решил напасть на царство Сюй. Он сделал парчовое знамя с вышитыми на нем четырьмя иероглифами: «Уважать небо и карать грешников», что означало, что он, повинуясь приказу Сына Неба, отправляется наказывать виновных. Длина этого знамени была 1.2 чжана (по-китайски чжан – мера длины, равная 3,33 метра), а ширина – восемь чи (по-китайски чи – мера длины, равна 33 сантиметра). Древко достигало высоты 3.3 чжана. Знамя было установлено на боевую колесницу, с помощью которой его перевозили. Чжуан-гун издал указ: «Тот, кто сможет нести это знамя, будет биться в авангарде и получит в награду эту боевую колесницу».

Как только приказ был озвучен, сразу вызвался один военачальник со смуглым лицом, почти полностью покрытым бородой, и с густыми бровями: «Я смогу!» Чжуан-гун взглянул на него, это был Ся Шу-ин. Он поднял знамя одной рукой, крепко держа его, сделал три шага вперед и три шага назад, а затем установил знамя на колеснице, даже не запыхавшись. Когда солдаты увидели это, над войском поднялся шум одобрительных возгласов.

Ся Шу-ин уже собрался было забрать колесницу, как появился еще один богатырь, краснолицый и бородатый. Он преградил ему путь и сказал: «Вот уж диво! Всего-то три шага прошел! Да я смогу нести это знамя так же играючи, как если бы это было копье!» Это был не кто иной как Ин Као-шу. Он высоко поднял знамя и стал размахивать им, да так, что полотно затрепетало и захлопало на ветру. Все от удивления рты пооткрывали, пораженные увиденным. Чжуан-гун пришел в неописуемый восторг и стал хвалить Ин Као-шу: «Такой военачальник, силы у которого не меньше, чем у тигра, достоин идти в авангарде. Я жалую тебе колесницу!»

Как только он произнес эти слова, вышел еще один очень красивый молодой военачальник. Это был Гунсунь Цзыду. Он принадлежал к знатному сословию и был очень заносчив, всегда смотрел на Ин Као-шу свысока, считая того неотесанным простолюдином. Цзыду указал на Ин Као-шу и выкрикнул: «Ты смог это сделать, думаешь я не смогу? Оставь колесницу!» Ин Као-шу, увидев приближающегося злого, как черт, Цзыду, побежал со всех ног со знаменем в одной руке, а другой таща за собой колесницу, ведь правитель уже сказал, что отдает колесницу ему. Цзыду, ругая наглого Ин Као-шу на чем свет стоит, побежал за ним сжав в руке фантяньхуацзи (древнее оружие с длинным древком). Чжуан-гун приказал министру прекратить все это, только тогда Цзыду остановился, про бормотав: «Ин Као-шу совсем не принимает меня всерьез, какой же наглый прохвост!»

Чженский Чжуан-гун сказал: «Два тигра не могут сражаться друг с другом. Да ты не серчай! У меня есть свои причины так поступить». После смерти Гунцзы Люя Чжуан-гун стал особенно дорожить своими военачальниками. Пока он говорил, были подготовлены две колесницы с лошадьми, одна для Цзыду и одна для Ся Шу-ина, никто даже не упрекнул Ин Као-шу за его поступок. Получив награду, Цзыду доказал свою значимость, поэтому тоже промолчал. На самом деле, Ин Као-шу был бесхитростным человеком, и уже на следующее утро забыл о том, каким образом он получил колесницу. Все как обычно продолжили заниматься военной подготовкой, готовясь к нападению на царство Сюй.

В июле чжэнский Чжуан-гун назначил Ин Као-шу генералом, а Гунсунь Цзыду и Ся Шу-ина его помошниками. Они возглавили многочисленную армию в борьбе с царством Сюй. Цзыду хоть и ничего не сказал, но в глубине души не мог смириться с этим. Даже быть на равных с Ин Као-шу уже само по себе достаточно неприятно. Разве можно допустить, чтобы он был выше его рангом? И он сам повел отряд в бой, не слушая приказов Ин Као-шу.

Помимо того, что Ин Као-шу был главнокомандующим, он всегда проявлял особое рвение в бою. Во время битвы он совершил великий подвиг, убив генерала царства Сюй. Сюйское войско скрылось за городскими стенами, не осмеливаясь и носа высунуть. Солдаты Ин Као-шу воодушевились. Начался штурм города. Ин Као-шу приказал воинам копать и переносить землю под городскую стену, чтобы получилась высокая насыпь. Под градом стрел и камней, летящих с городских стен, воины носили землю и насыпали ее рядом со стеной. Противостояние было крайне ожесточенным. Им не потребовалось много времени, чтобы насыпать холм, высотой в половину городской стены. Ин Као-шу взял знамя и взлетел вверх по насыпи. Он подпрыгнул так высоко, что в мгновение ока оказался на городской стене.

Незаметно прицелившись, Цзыду выстрелил в Ин Каошу

Когда Цзыду увидел, Ин Као-шу уже на стене, он очень испугался, что тот совершит еще один великий подвиг. Им обуяла зависть, которую он больше не смог сдерживать. Найдя среди толпы Ин Као-шу, он незаметно прицелился и, выстрелив, попал ему в спину. Ин Као-шу, не выпуская из рук знамя, рухнул со стены. Увидев это, Ся Шу-ин подумал, что Ин Као-шу был повержен врагом. В страшном гневе он поднял знамя и, взлетев на стену, как это сделал Ин Као-шу, повернулся, и стал размахивать знаменем. Увидев это, солдаты с устрашающим ревом стали взбираться на стены. Перебив всех солдат царства Сюй, охранявших городскую стену, они открыли ворота, и чженское войско ворвалось в город. Поняв, что крепость не устоит, правитель царства Сюй бежал, переодевшись в простые одежды.

Так как генерал погиб, Цзыду с триумфом повел армию обратно в царство Чжен и приписал все заслуги Ин Као-шу себе. Чжэнский Чжуан-гун наградил отличившихся воинов. Цзыду же получил самую высокую награду. Чжуан-гун дал ему много золота и шелка, а также назначил его генералом.

Вспомнив Ин Као-шу, по силе не уступавшего тигру, Чжуан-гун грустно спросил Цзыду: «Как погиб Ин Као-шу?» Услышав этот вопрос, Цзыду оцепенел, как-будто его окатили ледяной водой. Он пробормотал: «Я… я… я думаю, должно быть… его застрелили враги». Получив такой сбивчивый ответ, Чжуан-гун заподозрил неладное. До него дошли слухи, что Ин Као-шу был застрелен своими же. Иначе как эта стрела могла попасть ему в спину? Он подумал: «Если это действительно был наш человек, то кто мог быть врагом Ин Као-шу? Им вполне мог быть Гунсунь Цзыду, ведь они поспорили изза колесницы. Но разве он бы смог так поступить? Благородному мужу не престало губить кого-то тайным выстрелом. Нет, это не мог быть Гунсунь Цзыду». Чжуан-гун велел всем совершать жертвоприношения и проклинать человека, который погубил Ин Као-шу.

В то время люди были суеверны, и зная об этом указе правителя, солдаты начали подозревать друг друга. На душе у Гунсунь Цзыду кошки скребли. Видя грустные лица солдат, ему пришлось вместе со всеми ходить с печальным видом и притворяться, что он проклинает человека, убившего Ин Као-шу. Но когда он слышал, что кто-то кого-то подозревает, он не мог не испугаться. Ему казалось, что все всё знают и просто насмехаются над ним. Закрыв глаза, он видел смеющегося Ин Као-шу, который говорил ему, что он трус, приписывающий себе чужие награды, который даже в глаза людям не может смотреть. Когда он открывал глаза, то все люди вокруг вдруг превращались в Ин Као-шу и безмолвно смотрели на него. Он начал дрожать от страха. Ему было тяжело из-за проклятий; но еще сложнее было знать обо всех этих подозрениях. Если так будет вечно продолжаться, то не проще ли умереть. Он подошел к Чжуан-гуну и сказал: «Это я застрелил Ин Као-шу!» Сказав это, он покончил с собой. Только тогда все узнали, как несправедлива была смерть Ин Као-шу. Неожиданно оказалось, что за красотой Гунсунь Цзыду скрывается коварное сердце.

Дружить как Гуань и Бао

Чжуан-гун был достойным правителем могущественного царства Чжэн. Многие вассальные царства, такие как Ци, Лу, Сун, Вэй, Чэнь и другие (Ци, столица в современном Линьцзы, провинция Шаньдун; Лу, столица в современном Цюйфу, провинция Шаньдун; Сун, столица в современном Шанцю, провинция Хэнань; Вэй, столица в современном Цисянь, провинция Хэнань; Чэнь, столица в современном Хуайяне, провинция Хэнань) поддерживали с ним хорошие отношения и уважали его мнение. Даже чжоуский ван немного опасался его, но ничего не мог с этим поделать. Однако, как только Чжуан-гун умер, его четверо сыновей стали бороться за престол, и жители царства Чжэн забыли о мире и покое. Как только старший сын взошел на трон, второй сын его сверг, только второй сын стал правителем, его убил третий сын. В это время Сян-гун, правитель царства Ци, решил расширить свое влияние и послал войска, чтобы убить чженского правителя и посадить четвертого сына Чжуан-гуна на трон. Царство Чжэн становилось все слабее и слабее.

Циский Сян-гун был жесток и полон нелепых идей. Он притеснял вассальные царства, а внутри своего – угнетал народ, чем вызывал сильное недовольство. Два его брата, в поисках убежища, бежали в другие царства. Его братья родились от двух матерей. Одного звали Гунцзы Цзю, его мать была уроженкой царства Лу, поэтому он прятался там в доме своей бабушки. Другого звали Гунцзы Сяобай, его мать была родом из царства Вэй. Он прятался в соседнем царстве Цзюй (современный Цзюйсянь, провинция Шаньдун). У каждого брата был свой наставник. Наставника Гунцзы Цзю звали Гуань Чжуном, а учителя Гунцзы Сяобая – Бао Шуя. Гуань Чжун и Бао Шуя считались самыми лучшими друзьями в древнем Китае. В Китае есть выражение «Дружить как Гуань и Бао», а история, скрывающаяся за этой идиомой начинается прямо сейчас.

Гуань Чжун и Бао Шуя – два лучших друга, которые вместе занимались торговлей и сражались плечом к плечу. В торговых делах они были партнерами. Бао Шуя был богат, поэтому в предприятие он вкладывал больше. Семья Гуань Чжуна была бедна, поэтому денег он мог дать не так много. Большую часть выручки забирал себе, как ни странно, Гуань Чжун, вложивший в предприятие меньше денег. Подчиненные Бао Шуя были недовольны и говорили, что Гуань Чжун только и успевает «пенки снимать». В защиту Гуань Чжуна Бао Шуя сказал: «Если не отдавать ему большую часть выручки, то его родным будет нелегко, им придется ждать, пока у него появятся деньги. Я рад отдавать Гуань Чжуну большую часть. Ведь мы друзья, а друзья должны помогать друг другу. Если у меня есть что-то, то я готов поделиться этим со своим другом, который нуждается. Что тут удивительного?» Их военные похождения смешили людей еще больше. Как только нужно было отправляться в военный поход, Гуань Чжун старался оказаться позади войска, во время же отступления, он был в первых рядах. Люди говорили о нем, что он трясется за свою жизнь и боится смерти. Бао Шуя всегда оправдывал Гуань Чжуна: «Кто посмел сказать, что Гуань Чжун труслив? Если он умрет, его старая больная матушка останется без сыновней заботы. Давайте будем честны, в мире мало таких храбрецов, как Гуань Чжун. Вы действительно думаете, что он боится участвовать в сражении?» Услышав эти слова, Гуань Чжун произнес: «Ах, я преклоняюсь пред родителями, которые дали мне жизнь, и как же я благодарен Бао Шуя – единственному человеку, который понимает меня!»

В 686 году до н.э. Гуань Чжун с Гунцзы Цзю в поисках убежища бежал в царство Лу, а Бао Шуя с Гунцзы Сяобаем бежал в царство Цзюй. Вскоре в царстве Ци началась смута. Бунтовщики объединились и убили циского Сян-гуна, возведя на престол нового правителя. Весной следующего года министры царства Ци убили смутьянов и нового правителя, отправили посланника в царство Лу, чтобы поприветствовать Гунцзы Цзю и попросить его править царством Ци. Чжуан-гун, правитель царства Лу, лично послал войска, чтобы сопроводить Гунцзы Цзю и его наставника Гуань Чжуна обратно в царство Ци. Гуань Чжун сказал лускому Чжуан-гуну: «Гунцзы Сяобай находится в царстве Цзюй, недалеко от царства Ци. Если он прибудет первым и захватит трон, это не приведет ни к чему хорошему. Позвольте мне возглавить войско и поехать как можно скорее, чтобы предотвратить это!» Правитель царства Лу согласился.

Гуань Чжун поспешил вперед с десятками боевых колесниц. Но когда он достиг дороги между царствами Цзюй и Ци, ему сказали, что цзюйское войско только что проходило здесь. Гуань Чжун задумался: «Гунцзы Сяобай действительно опередил нас, этого еще не хватало!» И он пустился в погоню за Гунцзы Сяобаем. Проехав без остановки более тридцати ли, он наконец настиг его. Два наставника и два войска столкнулись друг с другом. Гуань Чжун увидев Гунцзы Сяобая, сидящего в колеснице, подбежал и спросил: «Куда вы направляетесь, молодой господин?» Сяобай ответил: «Возвращаюсь домой, чтобы распорядиться насчет похорон». Гуань Чжун предупредил: «Во избежание ненужных разговоров, вам не стоит туда ехать, пусть лучше этим займется ваш старший брат». Хотя Бао Шуя и был верным другом Гуань Чжуну, но действуя в интересах своего ученика, он строго взглянул на него и сказал: «Гуань Чжун! Каждый занимается своими делами, зачем ты вмешиваешься?» Раздались крики стоявших рядом солдат, которые, казалось, были готовы ринуться в бой.

Гуань Чжун не осмелился сказать ничего более и отступил. Тут он незаметно взял в руки лук и стрелы, прицелился в Гунцзы Сяобая и, через мгновение, стрела со свистом полетела в цель. Гунцзы Сяобай вскрикнул, алая кровь полилась у него изо рта и он упал на пол своей колесницы. Бао Шуя поспешил на помощь. Все заплакали, увидев Гунцзы Сяобая, лежащего неподвижно, стало ясно, что он скоро умрет. Гуань Чжун сразу бежал вместе со своим войском, они ехали не останавливаясь некоторое время. Он думал, что Гун цзы Сяобай умер, и уже ничто не помешает Гунцзы Цзю взойти на престол, поэтому Гуань Чжун не стал торопиться и, охраняя Гунцзы Цзю, не спеша поехал в царство Ци.

Но кто знал, что Гунцзы Сяобай выживет. К счастью, стрела Гуань Чжуна попала в пряжку его ремня. Он был очень взволнован и, испугавшись, что за этой стрелой последует вторая, специально закричал, прикусил себе язык, да так, чтобы кровь полилась, и упал на пол колесницы. Только когда Гуань Чжун уже был далеко, он открыл глаза и вздохнул с облегчением. Бао Шуя решил воспользоваться самым коротким путем и бежать изо всех сил в царство Ци. Гуань Чжун все еще был в пути, а они уже прибыли в Линьцзы.

Бао Шуя стал спорить с министрами, настаивая на том, что трон должен занять Гунцзы Сяобай. Кто-то из министров сказал: «Мы уже послали в царство Лу за Гунцзы Цзю, разве можно сейчас назначить на престол кого-то другого?» Кто-то говорил: «Гунцзы Цзю старше, поэтому будет правильнее, если трон перейдет к нему». Бао Шуя сказал: «Царство Ци уже пережило две смуты подряд, и сейчас правителем обязательно должен стать достойный юноша. Если царство Лу сделает Гунцзы Цзю правителем, то они точно будут считать, что оказали вам огромную услугу, в дальнейшем вам придется прислушиваться к мнению царства Лу. Но этого нельзя допустить!» Выслушав его слова, министры подумали, что в них есть смысл, поэтому они назначили Гунцзы Сяобая правителем. Он стал циским Хуань-гуном; и сразу же послал людей в царство Лу с вестью, что в царстве Ци уже есть правитель, что нет нужды присылать Гунцзы Цзю.

Однако луское войско уже достигло циских границ, и царство Ци отправило воинов для отражения нападения. Характер луского Чжуан-гуна был таким же горячим, как глиняная фигурка, которую только достали из печи. Разгневавшись, он действительно атаковал циское войско. Неожиданно для него, эта битва закончилась поражением, а его генерал чуть не лишился жизни в бою. Войско отступило, и царству Ци удалось захватить большую территорию царства Лу.

Гуань Чжун незаметно взял в руки лук и стрелы, прицелился в Гунцзы Сяобая и, через мгновение, стрела со свистом полетела в цель

После того как луский Чжуан-гун потерпел сокрушительное поражение, он еще не успел собраться с силами, а циское войско уже стояло у ворот луского города, требуя убить Гунцзы Цзю и выдать им Гуань Чжуна. Только на таких условиях они были согласны заключить мир, иначе войско не отступит от стен города. Царство Ци слишком сильно, лусцам пришлось подчиниться. Они убили Гунцзы Цзю и схватили Гуань Чжуна. Советник царства Лу по имени Ши Бо предупредил: «Гуань Чжун – очень мудрый человек, мы не можем отпустить его живым». Посланник царства Ци сказал: «Гуань Чжун стрелял в правителя, и наш государь хочет отомстить за эту выпущенную в него стрелу. Только убив его своими собственными руками, он сможет унять свою ненависть». Лускому Чжуан-гуну пришлось передать голову Гунцзы Цзю посланнику царства Ци, а также погрузить Гуань Чжуна в тюремную повозку и позволить цисцам забрать его.

Сидя в тюремной повозке Гуань Чжун думал: «Вернуть меня живым – это точно идея Бао Шуя. Правитель царства Лу неохотно выдал меня посланнику, да и советник Ши Бо был против. Что, если правитель пожалеет и пошлет кого-нибудь за мной, что тогда делать?» В дороге он сочинил песню и научил петь ее сопровождавших его людей. В пути они пели, песня подбадривала, и дорогу они преодолели за полтора дня, а не за два, как обычно. Вскоре луский Чжуан-гун действительно пожалел о принятом решении и приказал своим людям догнать Гуань Чжуна, но тот был уже далеко от границ царства Лу.

Когда Гуань Чжун прибыл в царство Ци, его лучший друг Бао Шуя лично выехал за городскую стену, чтобы поприветствовать его, а также представил его цискому Хуань-гуну. Хуань-гун спросил: «Он выпустил в меня стрелу, хотел убить меня. Почему ты хочешь, чтобы я принял его на службу?» Бао Шуя ответил: «В то время он был наставником Гунцзы Цзю и, естественно, помогал ему. Если оцени вать его ум, то он превосходит меня. Повелитель, если вы примете его на службу, то он сможет помочь вам вершить великие дела и внести большой вклад в историю». Хуань-гун прислушался к словам своего наставника и сделал Гуань Чжуна первым советником (более поздний эквивалент – канцлер), а Бао Шуя назначил его помощником.

Первый удар барабана поднимает дух

Когда новость о том, что циский Хуань-гун назначил Гуань Чжуна своим первым советником, дошла до царства Лу, луский Чжуан-гун сильно разгневался. Он сказал: «Мне действительно следовало послушать совета Ши Бо и не отпускать Гуань Чжуна. В Сяобая и стреляли, и ненависть его не унять, пока он своими собственными руками не убьет. Да они просто обращаются со мной как с игрушкой, крутят-вертят, как хотят. Нас они не признают. Если так будет и дальше продолжаться, выстоит ли царство Лу?» Решив отомстить, он начал обучать солдат и отливать оружие.

Узнав это, циский Хуань-гун собрался напасть на царство Лу первым. Гуань Чжун принялся отговаривать его: «Повелитель, вы только взошли на престол, в царстве беспокойно, отношения c удельными князьями пока не налажены, и простые люди все еще не могут жить в мире и благоденствии. Как вы в такое время собираетесь воевать?» Циский Хуань-гун действительно только-только взошел на трон, он хотел проявить себя, доказать всем, что он лучше Гунцзы Цзю, и желал, чтобы его министры восхищались им. Если сделать так, как советует Гуань Чжун, то на решение проблем в политике, армии и сельском хозяйстве понадобится много времени. В 684 году до н.э. циский Хуань-гун назначил Бао Шуя генералом, чтобы тот повел армию к Чаншао (древнее название местности) в царстве Лу.

Луский Чжуан-гун не на шутку рассердился. Покраснев от гнева, он сказал министрам: «Ну, это уже слишком! Ши Бо, у нас похоже нет выбора, придется сразиться с царством Ци, ты как думаешь?» Ши Бо сказал: «Есть один человек, я попрошу его возглавить нашу армию, он точно сможет справиться с войском царства Ци». Чжуан-гун с нетерпением спросил: «Кто же это? Скорей приведи его!» Ши Бо ответил: «Фамилия этого человека Цао, а зовут его Гуй. Мы дружим с детства. Он очень способный и хорошо разбирается в искусстве и ведении войны. Если нам удасться уговорить его, то возможно он и согласится помочь». Луский Чжуан-гун немедля послал Ши Бо за Цао Гуем.

Встретившись с Цао Гуем, Ши Бо поведал ему о том, что их царство притесняют, и попросил встать на защиту своей родины. Цао Гуй был простым человеком из бедной семьи. Он улыбнувшись спросил: «Удивительно, что вам, важным государственным чиновникам, которые едят неведомые нам изысканные яства, все равно приходиться обсуждать серьезные вопросы с такими маленькими людьми, как я, которые едят только дикоросы!» Ши Бо заискивающе улыбнулся: «Братец, зачем ты так? И государственные дела важны, и жизни простых людей также очень ценны!» Он стоял на своем, ему во что бы то ни стало нужно было убедить Цао Гуя помочь правителю в эти трудные времена. Видя, что слова Ши Бо идут от чистого сердца, Цао Гуй согласился последовать за ним, чтобы встретиться с луским Чжуан-гуном. Тот спросил Цао Гуя, как по его мнению можно заставить войско царства Ци отступить. Цао Гуй ответил: «Если все царство объединится, богатые и бедные сплотятся, то мы сможем отразить нападение. Что же касается того, как биться с врагом, то тут не все так просто. Война – как живое существо, нужно уметь приспосабливаться к изменениям и проявлять гибкость. Нет единого способа победить». Луский Чжуан-гун доверял Ши Бо и верил, что у Цао Гуя есть необходимые знания. Он сразу же назначил его генералом и вместе с ним повел многочисленное войско в Чаншао, чтобы дать отпор царству Ци.

Прибыв в Чаншао, они разбили военный лагерь и заняли позицию напротив расположенного вдалеке лагеря царства Ци. Войска разделяла только равнина, которая казалась руслом широкой, давно высохшей реки, а обе армии были похожи на высокие берега, и если вдруг случится так, что они обрушатся в русло реки, то навер няка завалят его доверху. Прошлая битва Бао Шуя завершилась его победой, понимая, что противник не осмелится атаковать первым, он скомандовал бить в барабаны и приготовиться к атаке.

Как только луский Чжуан-гун услышал громоподобный бой барабанов противника, он приказал бить в барабаны в своем лагере. Цао Гуй остановил его: «Подождите. Цисцы воодушевлены победой в последнем бою. Враг больше всего хочет, чтобы мы прямо сейчас пошли в атаку, поэтому нам лучше всего будет подождать и не вступать с ним в бой». Цао Гуй тут же отдал приказ: не шуметь, оставаться на местах, и только лучникам велел защищать основные позиции. С боем барабанов, цисцы бросились в атаку, но противник не двинулся с места. Видя, что строй войска царства Лу крепок и непоколебим, что пробить его невозможно, им пришлось отступить.

Через некоторое время циское войско снова ударило в барабаны и атаковало. А что противник? Луские воины словно пустили корни в землю, ни один не двинулся с места, никто даже не шелохнулся. Армия царства Ци только зря старалась все это время. Как бы им не хотелось, противник даже не собирался сражаться. Страшно скучно! По войску прокатился недовольный ропот. Бао Шуя же не падал духом: «Они не осмеливаются сражаться. Скорее всего, ждут подкрепления. Давайте ударим снова, независимо от того, пойдут они в бой или нет, продолжайте атаковать, и мы обязательно победим». И в тот же момент бой барабанов раздался в третий раз.

Войско царства Ци уже дважды выступало понапрасну, и воинам это порядком надоело. Они думали, что смысла атаковать нет, так как луское войско не осмеливается вступать в бой. Но приказу нельзя не подчиниться, было велено идти в атаку, поэтому воины нехотя и без особого воодушевления пошли вперед. Кто же мог предвидеть, что на противоположной стороне воздух внезапно содрогнется от боя барабанов «бум-бум-бум», и луские солдаты, издав боевой клич, точно град, ударяющий по листьям лотоса, ра зобьют войско царства Ци. Цисцы в отчаянии бежали с поля боя. Луский Чжуан-гун захотел пуститься в погоню. Но Цао Гуй сказал: «Не спешите, дайте мне сначала взглянуть». Он взобрался на боевую колесницу и, прикрыв глаза рукой от слепящего солнца, внимательно посмотрел вперед, затем спустился, чтобы взглянуть на следы, оставленные вражескими колесницами, и отпечатки ног бежавших с поля боя солдат. Только после этого он запрыгнул в колесницу и отдал приказ: «В погоню! Догнать их!» Целых тридцать ли они преследовали врага, прогнав войско царства Ци далеко-далеко, захватив много вражеского оружия и колесниц.

Цао Гуй сказал: «Не спешите». Он взобрался на военную колесницу и, прикрыв глаза рукой от слепящего солнца, посмотрел вперед

Царство Лу одержало великую победу. Луский Чжуан-гун спросил Цао Гуя: «Почему же, когда враг ударил в барабаны первые два раза, ты не позволил нам сделать тоже самое?» Цао Гуй ответил: «Перед сражением все зависит от боевого настроя. Удар барабана взывает к воинскому духу. Первый удар барабана поднимает солдат в бой, второй – уже не имеет такого воздействия. Третий удар барабана, каким бы воодушевляющим он не был, влияния на боевой дух солдат не оказывает. Понимая, что моральный дух солдат противника ослаб, воспользовавшись знанием, что «Первый удар барабана поднимает дух», мы ударили по врагу. Как в такой ситуации не победить?» Правитель и солдаты закивали, но им не было ясно, почему, когда враг бежал, Цао Гуй не приказал немедленно броситься в погоню? На что он ответил: «Возможно, побег врага это не что иное, как западня. Впереди могла быть засада. Сначала необходимо удостовериться, что следы колес беспорядочны, знамена брошены, и только потом, без малейших опасений, отправляться в погоню». Чжуан-гун с восхищением сказал: «Ты действительно очень талантливый военачальник».

Поняв, что проиграл битву, циский Хуань-гун признался Гуань Чжуну, что был неправ и теперь был готов выслушать его. Гуань Чжун предложил Хуань-гуну направить усилия на налаживание мирных отношений с удельными чжухоу, посоветовал привести в порядок дела внутри царства, развивать сельское хозяйство. Царства Ци и Лу снова заключили мир. Царство Ци вернуло царству Лу захваченные земли и стало активно разрабатывать железные рудники, изготавливать сельскохозяйственные орудия, обрабатывать новые поля и сеять зерновые культуры. Государство стало выпаривать много соли, а рыбаки ходить в море. К востоку от царства Ци находилось море, поэтому добывать соль и ловить рыбу было очень выгодно. В удаленных от побережья вассальных царствах можно было прожить без рыбы, но как жить без соли? Поэтому им только и оставалось, что поддерживать с царством Ци дружеские отношения и обменивать свое зерно на соль. Царство Ци стало богаче и могущественнее, потому что циский правитель назначил на ответственные посты Гуань Чжуна и Бао Шуя. В течение нескольких лет Хуань-гун действительно стал главой чжухоу.

Старый конь знает дорогу

В 679 году до н.э. циский Хуань-гун встретился с удельными чжухоу и заключил с ними союзный договор. В нем было три важных пункта: первый – чтить Сына Неба и быть верным престолу; второй – противостоять иноземцам и не допускать нападения на территорию Срединной равнины; третий – помогать слабым и находящимся в тяжелом положении чжухоу. В большом съезде принимали участие более дюжины вассальных царств Срединной равнины. Они заключили союзный договор и объявили циского Хуань-гуна гегемоном (гегемон – глава чжухоу).

Однако на юге существовало большое царство под названием Чу (современная провинция Хубэй), которое не только не вступило в союз чжухоу, но и перетянуло царство Чжэн на свою сторону. Циский Хуань-гун обсуждал с Гуань Чжуном, как наказать царство Чу, как вдруг прибыл гонец из северного царства Янь (столица которого находилась в районе современного Дасин, Пекин) с просьбой о военной помощи. С севера на них напали горные жуны, натиск их был очень стремителен. После ряда поражений, видя, что население вот-вот будет полностью истреблено, царство Янь молило гегемона о военной поддержке. Гуань Чжун сказал Хуань-гуну: «Повелитель, если вы хотите завоевать царство Чу, вам сначала придется отбить наступление горных жунов. Только когда на севере воцарится мир, можно обратить свое внимание на юг». Циский Хуань-гун повел большую армию на север, чтобы помочь царству Янь.

В 663 году до н.э., когда циское войско прибыло в царство Янь, горные жуны уже бежали, взяв в плен здоровых мужчин и женщин, захватив бесчисленное множество ценных вещей. Гуань Чжун сказал: «Они ушли без боя. Как только наше войско вернется в царство Ци, горные жуны придут сюда снова и начнут грабить. Чтобы на севере наступило спокойствие, они должны быть побеждены». Хуань-гун принял решение двигаться дальше. Чжуан-гун, правитель царства Янь, хотел возглавить наступление в авангарде со своим войском. Циский Хуань-гун возразил: «Ваши люди совсем не давно участвовали в боях с горными жунами, они и так уже вымотаны. Давайте поставим их в арьергард». Яньский Чжуан-гун сказал: «В восьмидесяти ли отсюда расположено царство Учжун (современный уезд Юйтянь, провинция Хэбэй), у нас с ними давно сложились хорошие отношения. Если мы попросим царство Учжун прислать войска нам на помощь, то их проводник сможет указывать нам дорогу». Хуань-гун немедленно отправил послов с подарками и прошением к правителю царства Учжун. Тот согласился и послал своего генерала с войском, чтобы помочь царствам Янь и Ци.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.