Денис Крылов
Пробуждение. Начало

НАЧАЛО

8 апреля 2034 года. День лотереи.

Лотерея появилась примерно 5 лет назад. Практически сразу же после открытия массового космотуризма. Сначала это было похоже на обычные розыгрыши – билет стоил всего сто рублей, но была реальная возможность выиграть не только деньги или машину с домом, но и реальную возможность совершить суборбитальный полёт. Если вы не прошли медкомиссию или просто не хотите в космос, денежный эквивалент вам тоже понравится. После того как количество отказов стало выше количества согласных «космическая лотерея» изменилась. Сначала просто исчезла, а затем видоизменилась. Лотерея стала проводиться раз в год и денег за неё платить теперь было не нужно – страховые номера совершеннолетних не старше 50 лет служили как номер билета во время розыгрыша, но и получить материальное вознаграждение в случае отказа стало также невозможно.

Зачем это делается мне совершенно непонятно, но посмотреть на планету с большой высоты я бы не отказался. В свои 30 я закончил медицинский, хотя уже на четвертом курсе понял, что отец был прав – это было не моё желание, а моей девушки. Но в тот момент всё казалось с точностью до наоборот и я сначала поступил в колледж, а потом и в институт, защитил диплом, потом интернатура и … пришло понимание. Вспомнились слова брата о том, что если все получается с компом, зачем искать приключения на свою задницу. Моя задница была недовольна, но моя гордость не позволила мне признаться родным в ошибке. Я остался в медицине, но переквалифицировался в системное администрирование. Прошёл год поступило заманчивое предложение от частной компании – большая зарплата, большая работа удовлетворение личных амбиций. Через 3 месяца я остался на улице, в медицину не хотелось и я стал частником с мелким заработком – обычным неудачником среди таких же как я. Только я не шлялся по барам. С алкоголем я не дружил. Стратегия в реальном времени – вот таким был мой выбор.

За игрой меня и застали результаты лотереи. Было любопытно наблюдать за появлением в эфире строчек имен и фамилий на двух языках, с тех самых пор как Саня, мой одноклассник, стал первым в нашем городе космическим туристом, тут же став знаменитостью. Все лотерейные космонавты становились знаменитыми, потому что, во-первых в списке победителей было всего 10 имен, на весь мир, что, во-вторых влекло за собой массу сюжетов в электронных СМИ.

Я сохранился. Вырубил комп и включил телепанель. Стакан воды почти выпал из руки, когда я увидел свою фамилию, печатными буквами выползающую на фоне символов лотереи.

КУРИЛОВ ВИКТОР ДЕНИСОВИЧ. 30.03.2004 г.р. 192-518-70-08. Россия.

Зазвонил телефон, а я всё ещё стоял перед панелью осознавая произошедшее и не понимая пока, что ждёт меня в будущем.

Телефон не умолкал. Я выпил воду залпом. Выключил панель и взял смартфон. Аврора 10 подсветила звонящего. Брат был первым. Отец говорит, что такую хрень не смотрит.

– Привет брат, – ответил я, «сняв трубку».

– Поздравляю братишка, уверен это ты, что будешь с этим делать? – тут же спросил он.

– Честно не думал об этом, – соврал я, – как-то всё неожиданно.

На самом деле я, конечно, об этом думал. Думал о том, что будет, когда я выиграю и слетаю, то что слетаю не сомневался ни капли, как изменится моя жизнь. Что придёт кроме известности? Поможет ли изменить мою жизнь с точки зрения карьеры. Но все эти мысли были риторическими, всерьёз рассчитывать на выигрыш – смешно. Но смеется тот, кто смеется последним, любит говорить мой папа.

– Всё, что бывает в первый раз – неожиданно, – со смешком ответил он, – но по-любому ты теперь знаменитость, второй после Сашки.

Да уж подумал я, второй.

– Ну да, – сказал я в трубку.

– Если хочешь приезжай, Света будет рада, – спокойно сказал он.

Он знал, что я отвечу, поэтому ничего не добавлял более, просто ожидая моего ответа. Так уж сложилось – я приезжал к ним редко. Ответить внятно почему, я не мог. И вдруг неожиданно для себя сказал.

– Ждите, скоро буду.

И сбросил связь. И тут же отключил смартфон, понимая, что сейчас будет просто шквал звонков. А я не хочу никого видеть или слышать. Женщины у меня нет. Так уж сложилась жизнь. Похоже я однолюб. Поговорить сейчас с братом самое то, что нужно.

***

12 июня 2034 года. Звездный городок. Московская область.

Результат медицинского обследования, длившегося больше недели, не стал для меня сюрпризом. Я прекрасно знал, что у меня нет противопоказаний. Невысокие перегрузки взлета и посадки мне вполне по силам. Интереснее было общаться с мастерами своего дела, медицинскими сотрудниками центра подготовки космонавтов имени Юрия Алексеевича Гагарина в Звездном городке. Они точно были на своем месте. Не сказать, чтобы я им завидовал, но очень понимал. Быть медиком это всё же призвание.

Здесь же я встретил Анну. Высокая, шатенка с потрясающей улыбкой. Она была из Сербии. Мы в одной группе проходили обследование. Она неплохо говорила по-русски. Мы перекинулись парой ничего не значащих фраз.

Брифинг для выигравших в лотерею был больше похож на пресс-конференцию знаменитостей. Правда руководитель полетов позволил журналисткой братии «мучить» нас всего 15 минут. И вот тогда и начался брифинг.

– Меня зовут Максим Матушкин, я руководитель полетов. Поздравляю вас. Вас выбрали для участия в экспериментально-туристическом орбитальном полете. Вы прекрасно знаете, что это уже не первый полет обычных, неподготовленных граждан в космическое пространство. Полет пройдёт на корабле нового типа, класса «Клипер».Вас выбрали в лотерее, но кроме вас на борту будет 12 космических туристов, оплативших свою прогулку.

– А это точно будет прогулка? – на ломаном русском спросил парень, проходивший медкомиссию в нашей группе, акцент был несильный, мне показалось что он немец.

– Все вопросы после брифинга, – громко сказала худая блондинка в очках, сидящая рядом с говорящим.

– Кроме того, – как будто и не заметив произошедшего, продолжил Матушкин, – у вас будет пилот, он же командир корабля. Итого полный экипаж корабля составит 23 человека. Ваш космический вояж состоится 12 июля, старт запланирован на 10-00, полёт продлится чуть более 12 часов. Прочие подробности вы узнаете на предполётном брифинге. А сейчас я задам важный вопрос. Есть среди вас те, кто передумал лететь?

Матушкин взял паузу, пристально глядя на каждого из нас. У меня сложилось впечатление, что ему очень не нравится идея мировой лотереи для выбора кандидатов для подобных полетов, а возможно ему вообще не нравится идея туристических полетов в космос. Учитывая, что мир изменился коренным образом десять лет назад, странно, что они вообще пошли на такой шаг. А может быть это именно для того и сделано, чтобы показать всему миру, что всё уже стабилизировалось.

– Хорошо, – прервал мои мысли и тишину, повисшую после его слов, руководитель полетов, – значит никого, теперь вопросы.

***

12 июля 2034 года. Космодром «Восточный». Амурская область.

Три недели пролетели незаметно, поскольку это время было насыщено встречами, пространными разговорами с друзьями, увеличением числа заказов и … общением с Анной. Сложно сказать проскользнула ли между нами искра, тогда, в Звездном городке, но наше ежедневное общение в сети, после расставания, было легким и непринужденным, будто мы знакомы много лет. Это грело мне душу. Анна закончила художественную школу и в данный момент пыталась найти себя в высоком искусстве. Мне с ней было легко. Похоже я тонул в этих изумительных синих глазах всё сильнее. Всё-таки не однолюб, радовался я.

Крайнюю неделю мы провели в карантине, куда прибыли за три дня до старт и туристы. Народ быстро и спонтанно разбился на компании. И непонятным мне образом к нам с Анной прибился Клаус, тот самый немец, что был с нами в группе во время прохождения медицинского осмотра. Клаус был байкером, это всё что он о себе рассказал. Рыжий и страшно брутальный, на мой взгляд. А Виктория похоже осознанно выбрала нас. Едва появившись в общих помещениях центра подготовки полетов венгерская туристка на обеде подошла к нашему столу и попросилась в компанию. Рыжая конопатая девчонка с задорной улыбкой получила наш общий привет и как-то гармонично влилась в «коллектив», не сказав о себе ни слова, но похоже никого это не парило, включая меня.

Сегодня, в день полета мы держались вместе. Ситуация была всё же не обыденной и легкий мандраж, так сказать предстартовое волнение, присутствовало.

Оказалось, что обещанный предстартовой брифинг исключили. А всю необходимую информацию мы должны получить на борту.

На большом лифте мы по четверо поднимались на борт корабля. Потому что несмотря на свою величину и вместительность, лифт не мог взять на борт больше четверых человек облаченных в скафандры. Подъем занял больше времени, чем я предполагал. Двери распахнулись и мы вошли внутрь корабля, который сейчас находился в горизонтальном положении.

Внутренняя обстановка была как в бизнес-джете, во всяком случае я это так себе представлял, только всё было стерильно-белого цвета и в размерах намного больше. Два ряда сдвоенных, огромных сидений, которые всё же правильнее было назвать ложементами, но очень презентабельно выглядящими. Рядов было шесть, поэтому максимально здесь могло разместиться 24 пассажира. Место командира, как и в обычном самолёте находилось за небольшой переборкой с дверью. Внутри находились специалисты, которые занимались рассадкой и закреплением в креслах тех, кто поднялся на борт раньше нас. Через пару минут пришла и наша очередь. Кресла-ложементы были весьма удобными. Мы занимали 4 ряд сидений. Я сидел рядом с Анной и от этого было немного спокойней. Нас тоже пристегнули и занялись оставшимися пассажирами. Я не успел со всеми познакомиться, но уверенно могу сказать публика была очень разномастная.

Как только был надежно закреплён последний пассажир, стюарды прошлись по рядам закрепляя и защелкивая на нас шлемы. После чего стюарды покинули корабль. Я не видел как в кабину входил командир корабля, он же наш пилот.

Но вот в шлеме раздался его голос.

– Господа сегодня знаменательный день – вы впервые отправитесь в космос, – как только я это услышал волнение моё усилилось и я посмотрел на Анну, она тоже заметно нервничала.

– И это будет не банальный суборбитальный полет, – продолжил между тем командир, а все мы ощутили движение корабля, – вы в полной мере ощутите и взлетные перегрузки и получите незабываемый круиз в виде трёх разновекторных витков вокруг планеты.

Тело корабля вздрогнуло и пришло в движение. Нос стал задираться. Значит сейчас нас приведут в вертикально положение и закрепят на ракете-носителе.

– Вы увидите все континенты, – вещал пилот, – включая Антарктиду, сможете наблюдать завихрения циклонов и яркие ночные города Европы, Азии и Америки. В общей сложности полет займет чуть больше 12 часов. Посадка пройдёт в автоматическом режиме и вы увидите работу современных технологий во всей красе. Как впрочем и сейчас. Технология крепления корабля на носителе претерпела значительные изменения. Теперь это занимает минимум времени и невероятно надежно. Кстати, на борту запланированы завтрак, обед и ужин. Отдельно пройдёт шоу приема напитков в невесомости, которое продемонстрирует вам ваш покорный слуга. И не только покажу, все примут в нём участие. А теперь попрошу всех расслабиться. 30 секундная готовность к старту.

Но расслабиться не получалось. Раздался громкий звук, что вроде металлического лязга, легкая вибрация и корабль замер в вертикальном положении. Казалось вместе с ним замерли и все мы. Повиснув практически вверх ногами.

Через отведенное время появился нарастающий гул и мы ощутили вибрацию, которая нарастала снизу. Двигатели взревели и корабль начал подъем. Тяжесть навалилась на всё тело и стало нелегко дышать. Впрочем на центрифуге мы крутились и знали что нас ждёт. Но давление всё усиливалось наливая тело тяжестью намного сильнее, чем на тренажерах. Но честно говоря терпимо. Очень хотелось держать за руку Анну, но я понимал, что лучше это делать в другое время.

Казалось это длится уже вечность. Минут, наверное через сто, а в реальности максимум через пять, я почувствовал толчок. Гул исчез, но движение продолжилось.

– Внимание включение второй ступени, – зазвучал голос командира в шлеме.

Новый гул. Толчок.

Подъем продолжился добавляя нагрузку телу. Через пару минут всё вновь замолкло и тут же я почувствовал легкость во всем теле.

– С почином вас господа, – вновь прозвучал голос командира, – вы на околоземной орбите. В течении ближайших пяти минут мы приступим к маневрированию и наш круиз начнется. Напоминаю, ваши скафандры последнего поколения, они оборудованы сверхсовременной санитарной системой, поэтому туалет всегда с вами, – он хохотнул, – шлемы пока не снимать, – он кашлянул и отключился.

То, что произошло далее для меня, впрочем как и для всех остальных, стало полнейшим сюрпризом. Стены нашего корабля местами потеряли непрозрачность и появилось нечто вроде больших иллюминаторов-окон. Красота звездного неба, полного мелких блестящих серебристых точек и плывущей внизу полусферы Земли, завораживали.

– Это волшебно, – раздался в моем шлеме знакомый голос и я повернувшись, увидел лицо со счастливой детской улыбкой на лице, – Вик, это я запомню навсегда, – она улыбалась, а я понял, что эта девушка теперь навсегда в моем сердце.

В голове замелькали картины не такого уж далекого прошлого. Моя первая любовь. Её подлое предательство с моим лучшим другом и мои долгие, многолетние переживания и рефлексия по этому поводу. Как я замкнулся в себе, став нелюдимым интровертом, отталкивая от себя друзей и родных. Сейчас это показалось мне смешным, нелепым, безрассудным и безумным по отношению к своим близким людям и к себе в том числе. Прямо в этот момент от меня будто отвалилась большая ненасытная пиявка и стало так легко и вольготно. Захотелось плясать и петь, плакать и смеяться. Но тут же к горлу подступил ком сомнения – ответит ли Анна взаимностью мне, получу ли я положительный ответ на предложение, которое уже рвалось с моего языка.

Внезапно мы вновь почувствовали легкий толчок, корабль развернулся, изменив курс и плавно двинулся по орбите.

– Можно открыть забрала шлемов. Инструкция запрещает туристам отстегиваться во время движения корабля. Я понимаю ваше желание прочувствовать невесомость в полной мере, но сейчас прошу вас не отстегивать ремни. Вы сможете это сделать позднее, когда мы выключим маневровые двигатели для завтрака…»

Голос командира вдруг прервался. Произошло это одновременно с каким-то легким толчком и звуком типа «клац», корабль слегка дернулся, но продолжил движение.

Я открыл забрало шлема и, вдохнув воздух космического корабля, повернулся к Анне.

Она уже смотрела на меня всё с той же непосредственной детской улыбкой.

– Вик, можно я поцелую тебя, – неожиданно сказала она.

Сердце моё остановилось, пропустив удар. А потом бешено застучало, разгоняя кровь по жилам.

– Просто с языка сорвала, – выдохнул я.

А она улыбнулась и потянулась ко мне. Поцелуй сопровождался диким хохотом, потому что данное действие разработчиками скафандров явно не было предусмотрено. Но мы сделали это.

За огромными окнами плыла прекрасная голубая планета. Настроение было на высоте.

И тут корабль снова дернул носом, но через секунду скорректировал курс. Мы с Аней переглянулись. Она смешно нахмурила брови.

– Чего-то мы никак на курс не встанем, – громко сказал Клаус.

Никто на его реплику не отреагировал и не ответил. Все были заняты созерцанием Земли за бортом. Прошло около минуты и всё повторилось. Корабль снова дёрнул носом и вновь скорректировался.

Теперь мне это показалось совсем уж странным. Я поделился наблюдением в Анной, и мы решили, что нужно спросить об этом командира, и в этот момент корабль дернулся настолько резко, что крепежные ремни врезались в грудь, сбив дыхание. Раздались возмущенные крики с разных сторон салона, которые быстро затихли. Свет в салоне погас. Включилось аварийное освещение.

Я пытался восстановить дыхание, понимая, что остальные занимаются тем же, потому и тишина. Я посмотрел на Аню. На ее лице отражалась боль, которую она испытывала. Рот был приоткрыт. Дыхание прерывистым. И тут я услышал за переборкой командного отсека голос, синтезированный голос компьютерного бота. Понятно было, что командир так говорить не может. Расслышать отдельные слова не представлялось возможным, зато через несколько секунд очень чётко зазвучал обратный отсчет. Вот его услышали все. Многие задавали вопросы соседям. Но что происходит, естественно, никто не знал.

Отсчет закончился, прозвучала команда «старт» и включился маршевый двигатель. Это стало понятным, потому что меня вдавило в кресло с такой силой, что я просто не мог вздохнуть. Паника быстро заполнила все отсеки моего мозга. Перегрузка быстро нарастала, корабль резко изменил курс, иллюминаторы медленно исчезли превратившись в стены и наступившая темнота, рассеиваемая лишь аварийным освещением, казалась жуткой, я по-прежнему не мог нормально вздохнуть. С большим трудом повернув голову, я пытался посмотреть на Анну, но не успел, моё сознание медленно уплыло. Последнее моё воспоминание это мелькнувшая Землю в иллюминаторе и круглый диск луны, затем пришла чернота.

ШАГ 1.

Спустя какое-то время.

Просыпаться не хотелось. Почему-то саднило грудь и горло. На руку что-то давило. Я медленно приходил в себя, слабо осознавая где нахожусь. Глаза открывать не хотелось. Ровный гул проникал в уши.

Что это?

Прошла минута. Ничего не изменилось, гул остался. Нужно протереть глаза, встать и разобраться, что это гудит. Что-то непонятное у меня с руками. Я потер переносицу. Не понял. В глазах начало проясняться. Вокруг практически темень, но я все-таки увидел странные кресла, в них люди в скафандрах.

И тут я всё вспомнил.

Что это у меня под носом? Перчатка скафандра окрасилась бурыми пятнами после контакта с лицом. Перегрузки… похоже они были серьёзными. Да уж это вам мля не тренажер. Я резко повернулся, вспомнив Анну. Она лежала повернув голову в противоположную от меня сторону, так что её лица я увидеть не мог. Я огляделся. Все были в отключке. Я очнулся первым.

Между тем корабль снова дернулся, меняя курс. Блин, нужно что-то делать.

– Командир! – громко заорал я, пытаясь, то ли привлечь его внимание, то ли понять, что происходит и кто виноват.

Тем временем нос корабля накренился и начался спуск.

Фууух, слава богу. Вот и закончился наш супер круиз, подумал я. И плевать, что всё заявленное командиром мы не сделали. Сейчас мне больше всего хотелось покинуть этот челнок и ступить на твердую землю.

Кстати, от моего дикого крика командир корабля не выскочил с матами из своего отсека, более того, даже никто из пассажиров не повернул голову, не дернулся, не очнулся.

Прошло примерно пять минут и корабль плавно приземлился. Никаких рывков, никаких воздушных ям, мягкая, ровная посадка. Двигатель заглох. Наступила гулкая тишина. Больше ничего не происходило. Всё, что я слышал лишь работу системы подачи воздуха.

– Аня, – я дотянулся до девушки, дергая её за руку, – Аня очнись.

Девушка никак не реагировала. Мне стало не по себе. Я огляделся. Глаза уже привыкли к слабому освещению. Все пассажиры были в отключке. У многих была кровь на лице.

Нужно что-то делать.

Почему, коли мы уже приземлились, никто не спешит открывать люки и вынимать нас. Более того, снаружи не слышно какого-либо движения вообще.

Нужно осмотреть Аню.

Получив от себя задачу и цель, я принялся отстегивать ремни. В перчатках делать это было неудобно и непривычно, но я справился.

Отстегнувшись, я встал с кресла-ложемента. В теле была необычайная легкость, как будто отстегнув ремни, я снял с себя и скафандр.

Я осторожно развернул к себе голову Анны. Глаза её были закрыты. Из носа до подбородка тянулись две красно-бурые полоски. Кровь подсохла, видимо я выгляжу также.

Сколько же прошло времени? Сколько мы были в отключке?

Я ткнул пальцем в кровь. Она почти не размазалась.

Я наклонился, чтобы поцеловать девушку, но где-то на грани подсознания я понимал, что просто хочу проверить её дыхание. Губы ткнулись в теплую щеку. Дыхание ровное, как у спящего человека. На поцелуй Аня никак не отреагировала.

Я потряс девушку, потянув за плечи. Ресницы у неё вздрогнули.

– Аня, – громко сказал я, – подъём!

Это не возымело никакого действия. Я уже было замахнулся, чтобы слегка шлёпнуть её по щеке, но девушка застонала и я опустил руку.

– Аня, – теперь уже нормальным голосом сказал я, – открой глаза.

Веко на её правом глазу дернулось, приоткрыв глазу небольшую амбразуру для обзора. Мимика была потрясающей. Удивление быстро сменилось улыбкой, Аня открыла глаза.

– Вик, что случилось? – она попыталась подняться и я помог ей отстегнуть ремни.

– Я точно не знаю, но мы приземлились уже, правда никто не спешит вызволять нас отсюда, – она уже стояла рядом.

– Ух ты, – она распрямила плечи, – вроде бы всё болит, но во всем теле такая легкость.

– Да, я тоже заметил, голова не кружится?

– Вроде нет, – она прикрыла глаза.

– Я думаю нужно постучать командиру корабля, я уже кричал ему, но возможно у него в кабине хорошая звукоизоляция, – я двинулся к проходу между сиденьями.

– Я с тобой.

Во время ходьбы было ощущение будто чувство невесомости не совсем покинуло тело.

Я три раза коротко стукнул в дверь командирского отсека.

– А нам точно можно это делать? – вдруг спросила Анна.

– А почему нет? – неожиданно для самого себя ответил я, – чего нам ждать?

– Снаружи ничего не происходит, вообще тишина, – эй кэп, – я снова постучал в двери.

– Эй что за шум? – раздался наглый, знакомый голос за спиной.

– Клаус, – тут же заговорила Анна, – мы уже приземлились, а нас никто не встречает, у тебя кровь на лице.

– Да? – удивленно сказал Клаус и прикоснулся перчаткой под собственным носом.

– Клаус надо открыть эту дверь, мне кажется с командиром что-то случилось, есть мысли как это сделать? – я пристально посмотрел на него.

– Выбить не получится, открывается наружу, инструмента у нас никакого нет, значит силой не вскроешь, – он уже отстегнулся и встал, – похудел я что ли, – пробубнил он себе под нос, – только ключом.

– Или отмычкой, – глаза Виктории, или как она просила себя называть Тори, были закрыты, но голос звучал твердо и уверенно, – Клаус помоги мне отстегнуться.

Я осмотрел дверь. Нет, конечно, лишь на первый взгляд она казалась похожей на дверь в самолёте. Отличия были.

– Это вообще-то космолёт, – усталый мужской голос – первый незнакомец очнулся, один из туристов, сидевших в первом ряду, открыл глаза и устало потер лоб, – это вам не обычный самолет, в космосе дверь не должна быть заперта, просто поверните ручку, – он тяжело вздохнул.

Я ни секунды не задумываясь повернул ручку и дверь действительно открылась, тут же отделив меня от Анны и обнажая внутренности пилотской кабины или командирского отсека, кому как удобней называть. Дверь была достаточно широкой, чтобы пройти в неё в скафандре, но всё же недостаточно широкой, надеялся я, чтобы из-за моей спины всё было видно. Поскольку то, что я увидел повергло меня в шок.

***

Командир был мертв. Это стало понятным с первого взгляда, поскольку голова его была запрокинута и он «смотрел» на меня мертвыми глазами. Здесь помогла моя медицинская практика – я уже видел мертвецов, в том числе с открытыми глазами. И, да, я даже их препарировал.

Просто передо мной была дилемма – закрыть за собой дверь, чтобы никто этого пока не видел и впоследствии вызвать подозрения или ещё чего-нибудь, либо просто повернуться и объявить всем о смерти единственного профессионального космонавта среди нас, чем вызвать панику. А паника появится обязательно, поскольку мне придётся сказать и вторую новость. В отличие от пассажирского отсека, в командирском присутствовал обзор, то есть здесь были окна или иллюминаторы, если хотите, большие такие как окна. И в них очень хорошо был виден расстилавшийся за бортом пейзаж. Скудный такой пейзаж, хотя Анне возможно он и понравился бы, но в другое время, лунная поверхность, черное небо и небольшой диск Земли. Мы были на Луне.

– Что там Вик? – Аня выглянула из-за моего плеча.

Ну вот все мои вопросы и сняты.

– Жопа, Аня, прости меня за мой французский, – Аня ойкнула, – тише, милая, спокойно, – я сделал шаг вперёд и быстрым движением закрыл глаза покойному.

– Командир мёртв, – в голосе чувствовались слёзы, Аня была уже снаружи.

– Что?

– Как? – это был голос Клауса.

– И это ещё не всё, – я тут же вышел за ней, – главное в другом, – я сделал паузу собираясь с духом, осознать сказанное мной в первый момент будет непросто, – мы на Луне.

В воздухе повисла пауза, перемешанная с напряжением. Долгая такая пауза.

Затем заржал Клаус. Да так, что все к нему повернулись. Ржал заливисто и заразительно, но мне было не до смеха. Я в это время прикидывал варианты.

Что мы можем с этим сделать? Да ни хрена. Вероятнее всего мы здесь умрем. Я тут же откинул эту мысль. Черта с два я так просто сдамся.

– Вик, – Клаус ещё хихикал, – зачетная шутка.

– Я не шучу, – в этот момент Аня вновь проскользнула в головной отсек.

– Твою мать, – её голос услышали все, – твою мать, – повторила она, – он не шутит, – Аня вышла и встала рядом. Я посмотрел на неё и увидел страх в её глазах, в которых блестели слёзы.

– Есть среди нас специалист по электронике и компьютерным системам? – спросил я, отвернувшись от такого милого лица.

– А чем это нам поможет? – тут же ответил Клаус.

– Возможно мы сможем запустить корабль, чтобы вернуться на Землю, командир сказал, – я осекся, вспомнив его мертвые глаза, – он сказал, что посадка у корабля автоматическая, значит нам нужно лишь запустить программу взлета, то есть положить корабль на обратный курс, – я говорил, а сам уже понимал, что это практически невыполнимая задача.

– Легко сказать, – подал голос мужчина из первого ряда, – сделать невероятно сложно.

– Виктор, – я протянул руку мужику, – медик, системный администратор.

– Степан, – ответил он на рукопожатие, – биотехнолог, получается вы у нас разбираетесь в компьютерных системах, – он слегка улыбнулся.

– Боюсь моих знаний не хватит, потому и спросил.

– Ну, как видите все молчат. Стало быть у нас есть только вы.

Он уже не улыбался. Это не было подколом или завуалированным юмором. Это было истиной, которую он озвучил, приняв для себя и предъявив мне.

– Вик, ты медик? – а это Аня, узнала новую для себя информацию.

– Да, Аня, – повернулся я и посмотрел ей прямо в глаза, – я закончил медицинский, но потом понял, что это не моё, – сказал я то, что и себе-то говорить не любил, постоянно придумывая всякого рода версии своей неудачной жизни.

Я развернулся на прямых ногах и вошёл в командирский отсек. Глаза побежали по экранам и табло, по многочисленным тумблерам и контрольным символам.

И тут мне открылось главное. В пульте была пробоина. Небольшая. Я заметил её, потому что табло, точнее его жидкокристаллический дисплей, был расколот. Я провел воображаемую линию от небольшого отверстия в сторону командира и обнаружил отверстие в скафандре кэпа. Я поднял тело. Сзади на скафандре было большое красно-бурое пятно. В ложементе тоже было отверстие, но снаружи его не было, значит метеорит, а больше тут нечему пробить корпус корабля, застрял в кресле.

– Что там? – Степан стоял за моей спиной.

– Похоже метеорит пробил корпус и убил командира.

– Это плохо.

– Конечно это плохо, – психанул я.

– Вы меня не поняли, – тут же перебил меня Степан, – есть пробоина, значит есть утечка кислорода.

– Сейчас, – я подошёл ближе к пульту управления, работать с клавишами было неудобно, и нужно было время чтобы во всем разобраться.

– Давайте вынесем отсюда тело, – предложение Степана было логичным.

– Вы правы, иначе мне трудно что-либо здесь сделать.

Я подошел ближе к пульту управления справа от кресла, Степан взял командира под мышки, я за ноги, и мы поволокли тело в пассажирский салон. Уложили тело в кресло Степана.

– Что там? – Клаус подошел к нам, – твою мать, – почему иностранцы с таким упоением изучают, а потом произносят наши маты?

Я тут же вернулся в пилотскую кабину. В пассажирском тем временем бурно обсуждали происходящее.

– Это что реально метеорит его убил? – услышал я женский голос.

– Нет, мля, лазером, конечно это метеорит, – какой-то «знаток» включил профессора.

Дальше я не слушал. За спиной услышал сопение. Обернулся. Рядом были Степан и Анна.

Я сосредоточился на мониторах, клавишах и прочем.

***

– Внимание народ, – голос Степана прогремел и вся мелкая болтовня тут же прекратилась, – у нас серьёзная проблема.

– Да мы и без тебя понимаем, – раздался нагловатый голос откуда-то из толпы.

– Э-э-э, слышь, ты чо борзый что ли? – у нас оказывается и кавказцы на борту, – послушай давай спокойно, да.

Возникла пауза.

– В общем у нас две основные проблемы. Первая это то, что мы не приземлились, а прилунились, это уже все знают. Но запустить программу возвращения на Землю, то есть совершить взлёт и вернуться домой мы не можем, – начался ропот и гомон, поэтому Степан повысил голос, – этого вы не знали. Причина в том, что метеорит не только убил командира, нашего пилота, это вы знаете, но и уничтожил центральный компьютер, в котором вся навигационная система и системы управления полетом, этого вы не знали.

Степан излагал весьма складно. В его речи присутствовал некий юмор, возможно неуместный сейчас, но вносящий в его речь некую стройность и изюминку. У меня закрались сомнения, что Степан обычный биотехнолог.

– Есть однако и более насущные проблемы, вы спросите меня какие? – опередил самых языкатых Степан, – я вам отвечу – беда в том, что вместе с центральным компьютером, метеорит пробил кислородный генератор, агрегат, который позволил бы нам ждать помощи очень долго, пока собственно не закончится еда, вода и наше терпение. Теперь данный вариант невозможен, невозможен ещё и по тому, что связь по неизвестной нам причине не работает. И это ещё не всё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.