Литературный журнал «Белый апельсин». «Больше зимних историй»

Главный редактор Андрей Скрыль

Составитель обложки Людмила Яхина

Зам. главного редактора Алексей Богомолов

Ведущий редактор Александра Скрыль

Редактор Эрик Поладов

Редактор Надежда Зайдуллина

Рук. сектора АСИТ Роман Скрыль

ISBN 978-5-0059-4402-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В этом номере опубликованы работы следующих авторов:

Юлия Погодина, Улана Зорина, Дарья Гущина, Дарья Цыганкова, Анастасия Манылова, Александр Поздеев, Олёна Ростова, Виктория Персиянова, Александр Чернец, Юрий Дмитриев, Ольга Таир, Ирина Соляная, Альберт Сысоев, Татьяна Астахова.

Редколлегия выражает особую благодарность Анастасии Чугунниковой за подготовку изображений к выпуску журнала!

«Нейросеть и человек» https://vk.com/network_and_human

Внимание!

Редакция не несет ответственности за содержание рекламных публикаций. Использование материалов журнала (частичная или полная перепечатка произведений, статей и иллюстраций, а также цитирование) возможно только с письменного разрешения редакции. Мнение редакции не всегда может совпадать с мнением авторов.

Контакты

white-orange.ru

vk.com/wh_orange

Наши контакты и товары в WhatsApp

ОТ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА ЛИТЕРАТУРНОГО ЖУРНАЛА «БЕЛЫЙ АПЕЛЬСИН»

Дорогие друзья!

Сердечно поздравляю вас с Новым годом! Новый год обычно связывают с надеждами на лучшее. Поэтому пускай все хорошее, что радовало вас в уходящем году, найдет продолжение в году наступающем! Желаю вам крепкого здоровья, осуществления всех замыслов и планов, благополучия вашим родным и близким.

С Новым годом!

Андрей Скрыль

Предложения и работы для рецензирования можно высылать по адресу электронной почты editors.who@gmail.com.

www.vk.com/wh_orange

Юлия Погодина – лауреат премии «Поэт года», 2021 г.

Юлия Погодина

НОВЫЙ ГОД
А в воздухе витает Новый Год:
Гирляндами украшены витрины,
И суету предпраздничных забот
Дополнит запах свежих мандаринов.

Мой мир опять замкнётся на своих,
Пускай не важных, но приятных целях,
И Jingle Bells послышится мотив
В порывах расшалившейся метели.

Пропитан снег искристыми волшебством
И чувством предвкушения начала,
Когда мы соберёмся за столом,
Нальём вина в хрустальные бокалы,

И шестьдесят торжественных секунд
Разделят снова жизнь на до и после,
Пусть звёзды щедро счастье раздают
Всем тем, кто счастья искренне попросит!

А в воздухе витает Новый Год:
В домах нарядно, прибрано, уютно.
Душа как будто радостно поёт,
Коснувшись совершенства абсолюта,

Который вдруг заполнит изнутри
Наш мир, что соткан из простых желаний.
Врут гороскопы, врут календари,
И лишь душа обманывать не станет!

Как новой жизни радостный приход
Встречает мир свой яркий Новый Год!

НЕ ДАЙ РАСТАЯТЬ СНЕГУ
Не дай растаять снегу, не позволь!
Пусть остаётся светлым и безмолвным,
Впитавшим слёз очищенную соль
И зябкой вьюги круговые волны.

Мне дорог он как символ чистоты.
Снежинок хрупких ледяные грани
Преобразят реальный мир в мечты…
Не может снег вдруг взять да и растаять!

 Пусть в нем играют искры хрусталя,
Плутает свет в прозрачных коридорах;
 Пусть каждый новый лист календаря
Испишет лёд затейливым узором!

Пусть спят дожди, ручьи, пусть спят леса,
Сну подчиняя трепетную волю.
Снега́ и лёд, как может вас не стать?
Я вам исчезнуть просто не позволю!

Улана Зорина

ХРУСТАЛЬНАЯ КАПЕЛЬКА ВОЛШЕБСТВА (ПОВЕСТЬ).

Вы верите в Новогоднее волшебство? Нет? А вот и напрасно. Наши герои тоже не верили в чудо, вплоть до самого боя курантов. Но самое главное, что Новогоднее чудо поверило в них…

Сверкая, словно серебро,
Танцуя и кружась,
Роясь в сплошное полотно,
Снежинка родилась.
Она в кругу своих подруг
Под ветра шум и песни вьюг,
Искрясь, неслась к земле,
Чтоб, словно звёздочка, упасть
Прямо в ладошки мне.
Где ты была? В какой стране?
Что видела? Что знаешь?
Как белый хрупкий мотылёк
Ты по небу летаешь,
Ты мне шепни,
Как в небесах чудесно и прекрасно
И как, упав на руку мне,
Ты стала вдруг несчастной.
Я помогу, подкину вверх!
Лети, лети, снежинка!
Чудесной сказочной страны —
Волшебная пушинка.

Пролог

А вы верите в Деда Мороза? Нет? Выросли уже? Хо-Хо… Так и я уже не ребенок. А мне всё также нравится доставлять детишкам подарки. Вы взрослые все такие скучные. Почему бы вам не сбросить лоск своей строгости и не окунуться с головой в волшебство Новогодних праздников? Ой-ой-ой! Ах!..

Что-то заболтался я с вами и чуть не врезался в эту новомодную стекляшку. Понастроили, понимаешь, тут. На оленях разогнаться негде. Так, о чем это мы? А…

Знаете ли вы, что Новогодняя ночь – самое лучшее время для волшебства и чудес?

Что? Не верите?

Вот и Алина не верит…

Глава 1

Она висела на огромной ёлке в центре шумного супермаркета. Небольшая, серебристая, вся такая зеркальная и сияющая. Вдруг с шумом распахнулось окно в длинном стеклянном коридоре, и она, тихо звякнув, полетела вниз, сорванная внезапным порывом.

***

Девушка медленно шла, едва сдерживая злые слезы, до зубовного скрежета сжав плотно челюсти. Как же так? Почему? Тыльной стороной ладони смахнула настырную солёную капельку. Она так ждала этот праздник, так хотела, а Максим позвонил и сказал, что решил с ней расстаться. Вот так просто. Даже не глядя в глаза. По холодным и равнодушным мобильным частотам. Она сжала в бессилии кулаки и, зажмурившись, прикусила губу. Как сдержать боль души и не дать крику вырваться ввысь, словно птица взлететь к небесам и парить в тишине и безмолвии? Как унять сердца стук и не дать ему ребра сломать от рыданий? Как себя убедить в том, что к лучшему все? Ей хотелось кричать и рвать волосы, но вместо этого она, стиснув челюсти, продолжала бесцельно слоняться по нарядному супермаркету. «Хватит, что терзать себя без толку», – пронеслось в голове. Не она первая, не она последняя жертва неразделённой любви. Вон и ель высоченная вся в сиянии праздничном. Как горят огоньки на ней, как сверкают, маня. А внизу в красном тулупе парчовом, пушистым мехом отороченном, и в такой же богатой шапке гордо Дед Мороз в кресле бархатном восседает. Детишек подманивает да подарками одаривает. Потянулась и Алина к волшебству Новогоднему, как дите малое, а сама все слезинки смахивает украдкой. Подозвал к себе ее ряженый, искусственный ус лихо накручивает, а глаза молодостью сияют из-под кустистых бровей задором да весельем.

– Чего это ты, девонька, в такой день печалишься? Негоже снег солью горячей топить да сердечко юное мучить. Али беда какая приключилася? – улыбнулся актер ей из-под усов, а губищи такие пунцовые да пухлые. Взгляд глаз живых так и манит к себе, ворожит, кажется, что в самую душу заглядывает. Сама не заметила девушка, как подошла прямо к ёлке да к ряженому. И слова уже рвались из груди, но она лишь головой тряхнула да, кулаки крепче сжав, решительно повернула назад. Тут возьми да и упади к ней на голову что-то легкое да звонкое. Алина руки к волосам вскинула, покачнулась и, не удержавшись на ногах, рухнула в самые объятия Деда Мороза. Тот охнул и вместе с нечаянной ношей вывалился из кресла. Так они и лежали под огромной сверкающей ёлкой в самом центре шумного супермаркета, а между ними на светлом кафельном полу, сияя гранями и жалобно позвякивая, крутилась маленькая серебристая ёлочка.

***

Смотрит Алина на Деда Мороза, глядь, а глаза уж не те… Нахмурилась девушка, призадумалась, как же так… Лежит под ней юноша, вихры светлые растрепались, широко распахнулись глаза серые, и ресницы огромные крыльями бабочек трепещут испуганно. Губы бледные сжал, да так жалобно, что у девушки сердце подпрыгнуло. Покосилась она на тулуп да на шапку, еще крепче нахмурилась. Все не так, все не то. И материя старая сваленная, и не видно мехов отороченных. Может, головой она сильно ударилась? Взметнулась рука к волосам, кое-как шевелюру подправила, и взглянула девушка на ёлочку звонкую. А та все по кругу вращается да останавливаться будто и вовсе не собирается. Вот так чудо тебе Новогоднее. По макушке игрушкою ёлочной. Хлоп ладонью по граням серебряным, звон затих, воцарилось безмолвие среди шумного гомона людского. А парнишка всё взглядом сверкает, поднимаясь с кряхтением на ноги. Где же кресло уютное бархатное? Покореженный стул лишь валяется. Удивилась Алина таким переменам да, тряхнув головой, поднялась.

Поднесла к глазам девушка игрушку чудную, смотрит в нее, словно в зеркальце, да мерцанием ярким любуется. Из головы разом вылетел и Максим с его предательством, и нечаянное падение на молчаливого актера. Сжав ёлочную игрушку в ладони, девушка, как завороженная, зашагала прочь из стеклянных дверей под пушистый водоворот искрящих снежинок.

***

– Ну, где тебя носит, Алин? – встревоженный голос матери проникал в самое сердце. – Ты время видела, уже почти десять. Мы с папой уже уходим, ты взяла ключ?

– Да, мам, не волнуйся. Мы тут с девчонками в кафешке зависаем. Ключ есть, я уже скоро. Идите, веселитесь. Бабушке привет от меня! – придав голосу веселые нотки, Алина враньем успокоила мать и сбросила звонок. Вот и осталась она одна во всем мире в Новогоднюю ночь. Пусть родители отдохнут от забот в гостях у бабули, а Максим пусть и дальше лелеет свое непомерно раздутое эго. Да ну его, зачем он ей сдался. Заносчивый высокомерный красавчик. Но сердце предательски дрогнуло, а на глаза навернулись горячие слезы.

Домой идти не хотелось. На улицах города, в окружении праздничной круговерти, Алина слилась с монотонным гуденьем машин, с легким скрипом хрустящего снега. Девушка пересекла шумный проспект и углубилась в завьюженный парк, ища приюта в дивном уголке городского уюта. Медленно шагая по расчищенной дорожке, она подняла вверх лицо. Холодные пушинки, величаво покачиваясь, торопились к земле, чтобы слиться в единое целое с белоснежным искрящимся покрывалом. Падали к ней на лицо, смешивались со слезами, успокаивали стенающую душу. Так и шагала она, ловя на язык снежинки, зажмурив глаза, продолжая сжимать в кулаке внезапный подарок судьбы. Налетев на скамейку, девушка пошатнулась и, балансируя на одной ноге, угрожающе накренилась назад. Пытаясь устоять, она судорожно замахала руками. Хватка ослабела, и кулак непроизвольно разжался. Игрушка выскользнула и полетела вперед, ведомая чьей-то незримой рукой.

– Ай! – болезненный вскрик заставил Алину напрячься. Неужели она в кого-то попала? Вот незадача, вроде бы в парке никого не было. Все разбежались по тёплым квартирам готовить праздничные столы. А тут…

Испуганно подняв глаза, Алина наткнулась на серый рассерженный взгляд.

– Да что же это такое? Ты что, преследуешь меня? – злобный окрик хлестанул по ушам не хуже кнута. Девушка поморщилась, глаза ее округлились. Определённо это был он. Тот самый актер из торгового центра.

– Хм… Прости, я случайно… – смиренно потупила взор, как нашкодивший кот.

– Ну да, конечно. Смотреть надо, куда падаешь и кидаешь. Из-за тебя я лишился работы, – нахмурился парень, теребя в пальцах серебристую ёлочку.

– Ну уж я-то тут ни при чем! – вся смиренность слетела луковой шелухой, и девушка прожгла парня гневным взглядом.

– Ага, ни при чем! Скажешь, это я на тебя налетел и испортил костюм, к тому же сломал чужой стул. А мне, между прочим, теперь за все это платить. – сузив глаза, возмутился юноша, натягивая плотнее на уши вязанную шапочку.

– Я не специально упала… – залепетала Алина. – Нечего на проходе сидеть.

– Еще скажи, что ты не заметила. Я же такой маленький и невидимый! Такой незначительный! А, ну тебя. – махнул парень рукой и, отвернувшись, продолжил свой путь. Глядя вслед странному юноше, Алина пожала плечами и повернула домой. Хватит уже, нагулялась. Сейчас принять теплую ванну и спать.

Глава 2

Егор снова остался один. Друзья разбрелись по подругам. Какой дурак согласится встречать праздник с парнями, когда можно уединиться где-нибудь с цыпочкой? А таковой у него не имелось. Он не был уродом, даже наоборот, девчата заглядывались на симпатичного парнишку, стреляли глазками, заигрывали, но дальше дело не шло. Егор очень стеснялся девчат. Он не знал, как завязать с разговор с ними, поддержать беседу, как вообще расслабиться в обществе дам. И со всех многочисленных свиданий он неизменно возвращался один. Девушки пугали его, их внимание давило и угнетало. Случайно он увидел объявление в супермаркете и решил: раз не с кем встречать Новый год, так можно подарить его волшебство детям. Так и оказался молодой человек в замусоленном и видавшем виды костюме Деда Мороза под праздничной ёлкой в самом центре огромного супермаркета. Он только начал и не успел даже втянуться, как выскочила эта особа, словно драная кошка, и испортила ему всю малину, костюм, работу, саму жизнь. Не получив ни копейки, а еще и оставшись в должниках, расстроенный парень скрылся в самом потаённом сейчас уголке шумного города. Детвора сейчас не галдела там, а чинно сидела в квартирах в ожидании чуда. Не гуляли парочки, укрывшись с влюбленными взглядами в уютных кафешках. В парке, украшенном яркими огнями гирлянд, царил величавый покой. И, наслаждаясь сказочным пейзажем, Егор спокойно шагал по сверкающим дорожкам, вдыхая чарующий аромат свежего снега. Он едва позабыл свой недавний курьез, как тут на тебе… в лоб, и снова она. Эта бледная рыжая выскочка, будто бы посланная самим дьяволом, чтоб усложнить ему жизнь.

***

Они оба и не подозревают, что сверху за ними пристально наблюдает и хмурится добрый седовласый старик.

Алина все еще не верит…

Глава 3

Егор быстро пошел в противоположную от входа в парк сторону. Он знал, что на выходе обычно тусуются таксисты, а с него хватит таких прогулок. В руках он вертел злополучную игрушку. Скромная на вид, ёлочка ловила каждую вспышку мигающих в парке гирлянд, чтобы отразить и приумножить их своими зеркальными боками. Она светилась в руках парня, как волшебный кристалл или путеводный талисман, указывающий правильный путь в лабиринте бытия. Сунув вещицу в карман, парень нахмурился. Он раз за разом прокручивал в голове все случайные встречи со странной девчонкой, своими пышными растрёпанными кудрями походившей на домовенка Кузю. Он не заметил, как, задумавшись, уже пересек зону отдыха и вышел из парка. Машин на стоянке не было. Егор растерялся. Стянув вязаную шапочку, он запустил обе руки в светлые кудри и зарычал от беспомощности. Ну и что теперь делать? Разворачиваться назад к шумному проспекту, опять через парк, мимо той лавочки и рыжей девчонки? Светлое лицо в обрамлении пламенной гривы моментально возникло перед мысленным взором. Мгновенный испуг в яркой зелени глаз, плотно сжатый влажный бантик розовых губ. Небольшой острый носик, усыпанный рыжими кляксами, так ясно выделяющимися на бледной коже лица. Мелкие яркие крапинки на мраморном алебастре. А как чудесно снежинки ложились на пышные волосы! Путались в ветреных прядях, таяли на щеках… Уф, да что это с ним? Егор тряхнул головой и, засунув поглубже в карманы пуховика замерзшие руки, уже было хотел повернуть назад в парк, как ощутил в ладони тепло.

Аккуратно подцепив пальцами странный предмет, он вытянул его из кармана и поднес прямо к глазам. Это была та самая ёлочная игрушка. Она тут же ослепила Егору глаза, поймав блик ярких фар подъезжающего автомобиля.

– Эй, парень, тебя подвезти?

– Д-да, пожалуй, – промямлил Егор с удивлением, утопая в молодых и добрых глазах Деда Мороза.

– Так садись, чего встал, – не успел парень захлопнуть дверцу, как машина рванула вперед, – извини, командир, я опаздываю.

Егор вжался спиной в мягкое уютное кресло рядом с водителем и с упоением вдыхал витавший в салоне сладкий аромат лесной свежести, сказки и волшебства.

– Я ж еще не сказал, куда мне… Стой! – глаза парня испуганно округлились. Раскрыв в крике рот, он в ужасе наблюдал, как они на полном ходу несутся на девушку. Несчастная, словно парализованная оковами страха, замерла на дороге, не в силах пошевелиться. Громоздкий автомобиль, как железная гора, неумолимо надвигался на жертву. Он уже видел жгучую панику в ее лучистых глазах и прикушенную до крови губу. Девушка задрожала всем телом, покачнулась, и ослабевшие ноги ее подогнулись. Словно безжизненный куль, рухнула она на дорогу, прямо под колеса несущегося рычащего зверя.

– Ах, ты… вот незадача. А ну стой! – гаркнул водитель, изо всех сил давя на тормоза.

Машина всхрапнула и замерла, будто бы послушавшись властного оклика. Непреодолимая сила вышвырнула парня наружу и, не думая ни о чем, он бросился к девушке. Вокруг той уже собирался народ.

Замерев в позе эмбриона, она ожидала смертельного удара. Вот-вот, сейчас все закончится. Не будет больше душевной боли, исчезнут терзания, страхи, воцарится безмятежный покой. Она еще ждала окончаний мучений, когда кто-то бесцеремонно вторгся в ее угасающий мир.

– Эй, ты жива?! – взволнованный голос заставил ее напрячься и распахнуть мокрые от слез глаза. Сначала она увидела ёлочку, ту самую, из супермаркета. Ёлочка лежала на дороге перед самым ее лицом и весело ловила на себе сверкающие блики. «Я уже в раю?» – подумала Алина, но в ответ услышала нервный смешок.

– Если так, то я ангел, – оказывается, она произнесла это вслух.

Девушка, протянув дрожащую руку, быстро схватила игрушку и попыталась подняться. Сильные руки подхватили её и помогли убраться с дороги. Собравшаяся было в ожидании крови и зрелищ толпа, не получив желаемое, недовольно рассосалась.

Ноги все еще подрагивали, а адреналин, бушевавший в крови, будоражил юную душу.

– У тебя крыша поехала? Нахрена под колеса бросаться? Не девушка, а прямо стихийное бедствие! – осознав, что опасность позади, волна жгучего раздражения затопила Егора. Опять эта пигалица испортила ему планы. Сейчас бы уже к дому подъезжал, а теперь… Он растерянно оглянулся. Да, так и есть, таксиста и след простыл.

Алина подняла виновато глаза и с головой окунулась в штормовое морозное море. От удивления, она, казалось, потеряла дар речи.

– Ты? – только и смогла выдавить девушка, настороженно отступив от Егора.

– Я. А ты ожидала волшебного ангела в сияющих доспехах? Спешу разочаровать тебя! Я, это я! И мне снова придётся искать где-то такси. А ведь уже половина одиннадцатого! – небрежно он постучал по рукаву в том месте, где когда-то давно все носили часы. Девушка поймала себя на мысли, что стоит и любуется привлекательным парнем. Щеки его раскраснелись, еще четче обозначив широкие скулы. Стальные глаза в обрамлении по-девичьи длинных ресниц полыхают праведным гневом. Пухлые губы, пар изо рта, снег на ресницах… Алина сморгнула.

– Эй, алё, ты меня слушаешь вообще? Ты что, пьяная? – озарило Егора. Волна возмущения бурным каскадом накрыла Алину, и она злобно вскрикнула.

– Да пошел ты! – как он мог ей понравиться? Такой же заносчивый, как и все. А она, дура, глаза вылупила. Разомлела. И, не глядя больше на что-то кричавшего ей вдогонку парня, круто развернулась и пошла прочь. На щеках жгли дорожки злые горячие слезы.

***

Да что она себе возомнила, малявка надоедливая?

Буря в душе парня не угасала, а, казалось, наоборот набирала обороты. Испортила ему весь день и чуть не сделала убийцей. Но тут он, конечно же, преувеличил. Все-таки за рулем был не он. А таксист тоже хорош. Вместо того, чтобы помочь, поспешно смотался. И что теперь? Егор провожал взглядом девчонку, а в душе разрасталась колючая боль. Надо б догнать, познакомиться. Парень застыл, мгновенно осознав, насколько ему было легко и спокойно в обществе девушки. Куда-то исчезла природная скромность, стеснительность. Он был с ней был раскован и дерзок. Не краснел и не бледнел, как со всеми, а являлся самим собой. И это волшебное чувство вскружило буйную голову. Может, это судьба? Почему бы и нет, сейчас время чудес! «Необходимо догнать ее!» – вскинулся парень, но девушка растворилась в сиянии огней… В надежде на новую встречу, Егор поспешил за ней вслед.

***

Дед Мороз, подкрутив седой ус, усмехнулся довольно. Один уже поверил. А Алина?

Глава 4

Бурлящие чувства отхлынули так же внезапно, как и накрыли. Да что с ней такое? О чем же еще ему думать, когда она, словно старая кляча, сама плюхнулась под колеса? И надо ж такому случиться, что в автомобиле оказался вновь он. Прямо Рок какой- то. Естественно, первое о чем он мог подумать, что пустоголовая курица решила покончить с собой. А то, что она не хотела, а просто застыла от ужаса, никому ж не докажешь. Да и не обязана она объясняться перед навязчивым незнакомцем. Так почему же при мысли о нем сердце панически бьется и взгляд застилается розовой пеленой?

Смотрит она в карусель отражений, на разляпистые лица прохожих, на цветную мешанину одежд, а чудятся ей серые с искринкой глаза, пухлые чувственные губы, чуть вздернутый нос и широкие острые скулы.

Боже, да что это с ней? Она же его едва разглядела, а уже ловит размытый образ в каждой витрине. Алина со злостью тряхнула копной рыжих волос. Надо было все-таки надеть шапку, не май месяц, и уши уже отмерзают.

Пойти, что ли, в кафешку погреться?

Вот и она, та самая, в которой они с Максом любили подолгу зависать, греясь в теплых лучах люстр в солнечно-желтых абажурах. Маленькая уютная забегаловка с круглыми столиками, накрытыми клетчатыми скатертями, навевала атмосферу домашнего уюта. Так легко было расслабиться за этим широким панорамным стеклом. Ностальгия волной захватила романтическую душу Алины. Снова всплыли былые надежды и боль расставания. Глаза, защипав, повлажнели, и она, не раздумывая, повернула назад, тут же врезавшись в чью-то широкую спину.

– Ой, – споткнувшись, прохожий едва не упал и с негодованием обернулся. Девушка в замешательстве застыла, суетливо ища взглядом пути спасения.

– Аккуратней нельзя? О, а ты что здесь делаешь? Одна? – острым ножом этот голос пронзил сжавшееся сердце. Замерев трепетной оленихой перед охотником, Алина мгновенно вспыхнула до самых корней. Ведь только что вспоминала, только думала о нем, и вот тебе раз!

– Максим? – опешила девушка, поднимая глаза, натыкаясь на насмешливый коровий взгляд. Яркая длинноногая блондинка в коротком полушубке вальяжно повисла на руке кавалера, а тот и не жаловался. Негодование промелькнуло во взгляде Алины: так вот на кого променял ее он. На расфуфыренную куклу? Конечно, куда ей, такой мелкой и хрупкой, с ее рыжим пятнистым лицом, против жемчужной бледности этой девицы. Как могла она думать, что Макс ее любит? Как могла так мечтать, идиотка. «Но нет, – сжала до хруста костей кулаки, – я не доставлю им удовольствие, не расплачусь здесь перед ними». Глаза ее виновато забегали, ища, за что зацепиться, а Макс выжидательно смотрел прямо в душу. Девица занервничала. «Наверное, копыта замерзли, вон какие длинные, еще и в капронках, чай не май месяц», – промелькнула злорадная мысль.

– Максик, пойдем, – закудахтала курица.

– Ты иди, Эвелина, нам столик займи, я сейчас подойду, – и, уже обращаясь к Алине, заметил, – ты за нами следишь? Не ожидал от тебя! А казалась приличной девчонкой.

– Это я-то слежу? – возмущенно задохнулась девушка, дыхание у нее перехватило, а мысли угрожающе распухли, стремясь выплеснуться гневной тирадой. Пришлось плотно сомкнуть губы, она вовсе не хотела такого позора. Назревал бурный скандал. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу, теребя в пальцах хрустальную ёлочку. Потупив взор, Алина сдерживала себя изо всех сил, пытаясь подобрать нужные слова.

– Это я неприличная? Я по крайне мере имею смелость посмотреть тебе в глаза, а не трусливо расставаться смсками, – она резко прикусила губу, руки вспотели, несмотря на мороз, но девушка смело подняла взгляд. Он смотрел на нее так, как будто впервые увидел.

– Ого, ну и темперамент! – и, слегка наклонясь, выбил почву у нее из-под ног одним предложением. – Жаль, не в постели…

Прежде, чем сумела подумать, Алина влепила наглецу смачную пощечину и тут же брезгливо отерла ладонь о куртку.

– Козел, – прошептала Алина, не узнавая саму себя. По спине пробежали мурашки. Она знала, что переходит черту. С этим холеным мерзавцем нельзя так. «Надо же, – удивилась она своим мыслям, – недавно страдала от потери любимого, а теперь он стал резко мерзавцем». Смело вздернув острый подбородок, она вместо злобы прочитала в глазах его восхищение.

– Какая женщина! – пробормотал он. Раньше он такого за Алиной не замечал, хотя и встречались они почти пол-года. – Скажите, милочка, а куда вы дели ту серую… хм, нет, рыжую скромную мышку?

– Ты убил ее, Макс. Наслаждайся, ублюдок!

– Так что ты тут делаешь, так и не ответила? – схватил за рукав ее ошарашенный юноша, не позволив картинно уйти. Задавив в душе клокочущие чувства, она мило улыбнулась и ласково проворковала.

– То же, что и ты, дорогой, – она с удовольствием отметила тень, перекосившую его холёное лицо. Макс никак не ожидал, что она так быстро перестанет страдать и отыщет ему замену.

– Но, – в замешательстве он огляделся, – так, где же этот счастливчик?

Алина напряглась и заметно занервничала.

– Признайся, что ты соврала, – рассмеялся злорадно парень, – скажи, что ты просто следила за мной. Я пойму, – он наклонился к ней ближе, касаясь щеки кончиками пальцев. Девушка отпрянула, в глазах заплясали огни, покрывая щёки алым румянцем. Тут звякнул колокольчик открываемой двери, и Алина едва успела придумать достойный ответ, как крепкие руки обняли ее со спины, притянув по-хозяйски к широкой груди.

– Ну, что ты так долго, малыш, я заждался. – онемев от удивления, девушка покосилась на кольцо рук и вместо того, чтобы в ужасе отскочить, вывернулась к незнакомцу лицом и лучезарно улыбнулась.

– Извини, дорогой, что заставила тебя ждать. Вот, – небрежно махнула в сторону скривившегося Максима, – знакомого повстречала.

Отчаяние и боль в ее зеленых глазах выплеснулись через край. Она узнала его. Этот отнюдь не незнакомец с его мерзким характером был для неё сейчас хрупкой соломинкой. Единственной надеждой выйти из ситуации, не потеряв лицо. Она не из тех, кто отступает от цели. Пусть даже для этого ей придётся переступить через себя. Но, вопреки опасениям девушки, именно этот сероглазый несбывшийся Дед Мороз оказался действительно тем, кто ей нужен.

В крепких объятиях согрел в одночасье ей душу, подарил на мгновение мнимый, иллюзорный покой.

– Ну пошли тогда, хватит тут мерзнуть, – и, властно взяв под руку, не дав обернуться, повел в спасительное тепло.

А Максим так и остался стоять на морозе, потеряв дар речи и не веря своим собственным глазам.

***

– Так это твой парень?

– Бывший, – поправила девушка, с наслаждением грея ладони о чашечку с кофе.

– Давно вы расстались? – допытывался Егор. Только сейчас при теплом мягком электрическом свете он смог внимательно рассмотреть эту девушку. Как вовремя все же забрел он в кафе, словно кто подсказал… Одного взгляда в окно хватило ему, чтобы понять: ей нужна его помощь. Как будто какая-то властная сила толкнула парнишку к ершистой девице. И он не посмел отвернуться, пусть даже из-за неё у него сегодня куча проблем. Что-то в ней было такое… загадочное, притягательное. Крутя в пальцах стеклянную ёлочку, поставленную девушкой посреди стола, он старался понять и поближе узнать незнакомку, ураганом ворвавшуюся в его жизнь.

– Спасибо тебе…

– Егор…

– Спасибо тебе, Егор. Ты очень помог мне, – поставила она на стол пустую чашку, та жалобно звякнула. Он улыбнулся и, протянув руку через весь столик, накрыл ее дрогнувшую ладошку. Словно искра пронзила обоих. Он сумел тихо выдавить:

– За нами наблюдают, – а девушка, побледнев, подчинилась вдруг вспыхнувшим чувствам и подалась к нему ближе. Она и не думала выдергивать руку. С ним так тепло и уютно. В серебре его глаз таится безбрежная нежность, готовая выплеснуться наружу и окутать трогательной заботой. Взгляды их встретились и утонули друг в друге. И не было больше вокруг шумного города, уютного приюта кафе и завистливых алчущих глаз. Для Алины и Егора испарился весь мир, окутав их настоящим волшебством сказочной Новогодней ночи!

«Что это, если не чудо?» – пронеслось в голове девушки, когда под громогласный бой курантов их губы слились в поцелуе, положившем начало огромной любви. В чистых душах пробился росток, едва теплившийся, но могучий и трепетный, обещающий перерасти в такое большое и настоящее грандиозное чувство. А посредине стола, на клетчатой скатерти так и сияла, переливаясь хрустальными гранями, забавная ёлочная игрушка.

Эпилог

В суете хитросплетений дорог эти двое сумели отыскать друг друга и остановиться, не пробежав мимо. А сколько еще таких одиноких и озлобленных душ томятся в преддверии праздника? Спешат в никуда, теряя минуты и проскальзывая мимо своего счастья? Сколько растерянных и не верящих в чудеса юношей и девушек обречены на пустое, безрадостное существование?

Дед Мороз, улыбаясь, выудил из красной парчи богатого кафтана круглые серебристые часы и, откинув глянцевую крышку, легонько перевёл большую стрелку немного назад.

– Что ж, – сощурился он, лихо подкрутив седой ус, – кто тут у нас ещё не верит в Новогоднее чудо? Хо-Хо-Хо…

Дарья Гущина

ХОЧУ ДЕДА МОРОЗА!

Я сидела на скамейке и рыдала.

Тихо кружили крупные снежинки, касаясь щек и опускаясь выбившиеся из-под шапки волосы, укутывая мои плечи в пушистую зимнюю шаль. Стоял чудный, на удивление теплый и безветренный зимний вечер, которому радовались и пробегающие мимо галдящие прохожие, и играющая неподалеку детвора… Лишь я сидела под ёлкой в одиночестве и рыдала.

31-е декабря… Ненавижу Новый год!.. Я злобно шмыгнула носом. И кто придумал отмечать этот проклятый праздник?.. И ведь так отмечают, что завидно!.. Мимо пронеслись парень с девушкой, волоча тяжелые пакеты и на ходу обсуждая праздничный стол. И, конечно, никто не обратил на меня внимания. Что и неудивительно. Я так долго сидела без движения, что, вероятно, напоминала сугроб – жалкий и хлюпающий носом.

Я проводила тоскливым взглядом счастливых праздных гуляк, возбужденно обсуждающих новогодние наряды, и снова жалобно шмыгнула носом. И по щекам вновь заструились слезы. Ы-ы-ы!.. Все, вот все сегодня будут праздновать!.. А я? Ы-ы-ы!.. А меня шеф заставил сегодня выйти на работу и домой на праздник не отпустил, зараза! Ы-ы-ы!.. И семья, и друзья – все будут отмечать Новый год в моем родном городе, а я… Ы-ы-ы!.. А я… Кому я тут нужна? Да, урвала последние билеты на поезд, чтобы съездить на каникулы домой, но уеду аж третьего января! А на работу – уже восьмого… Ы-ы-ы!..

От долгих рыданий разболелась голова. Я вздохнула. Из года в год – одна и та же песня… Мама давно советовала уволиться, найти другую работу, да в родном городишке я могла устроиться разве что дворником. Я и в крупном-то городе едва работу нашла и вцепилась в нее, как бульдог. Да и страшно было что-то менять, и всё меня устраивало, даже ненормированный рабочий день. Вот только шеф – зараза, да они, говорят, везде такие…

Ы-ы-ы…

Домой хочу… К маме и папе… К друзьям… К наряженной ёлке, накрытому столу и маминому тортику… Ы-ы-ы… И маминого оливье хочу… И подарков – много-много, как в детстве… Сложить свертки сверкающей горкой под ёлкой и ждать с нетерпением, когда их можно будет открыть… Ы-ы-ы… Здесь мне только Ирка, знакомая по работе, брелок и свечку подарила – и то, кажется, больше из чувства долга, чем от души. Ы-ы-ы… Хочу… всего хочу! И… Деда Мороза хочу!.. С его искусственной бородой, красным носом и требованием стишков. И мешком подарков, как в детстве. Хочу!..

Ы-ы-ы…

Проревевшись, я поймала себя на странной мысли – так много всего хочу, что, пожалуй, уже ничего не хочу… И не верю. Ни в Новый год, ни в подарки, ни в Деда Мороза. Вера кончилась вместе с детством – три года назад, когда я окончила институт и перебралась в другой город в поисках работы.

Ы-ы-ы…

Я вытерла лицо шарфом и вздохнула. Ладно, что уж… Хватит, пожалуй, реветь и жалеть себя. Да и ноги мерзнуть начали. Домой пора. Выпить горячего чаю и завалиться спать. И гори синим пламенем всё, особенно праздники…

Встав, я отряхнулась от снега, поправила шапку, взяла сумку, повернулась, чтобы уйти, и… Уткнулась носом в белую и пушистую… бороду?

В шаге от меня стоял Дед Мороз. Красный, расшитый серебристыми снежинками халат, черные валенки, алая шапка с белой опушкой, борода, витой серебристый посох, красный нос – всё при нем. Как и слабый запах коньяка. Как, кстати, и солидный мешок с подарками, лежащий на земле. Всё, как я и хотела. Почти.

– С наступающим! – басовито прогудел Дед. – Вызывала?

– Я?.. – заикнулась изумленно.

– А кто же? – на краснощеком лице задорно сверкнули угольки веселых глаз.

– Вы это… ошиблись, – промямлила я. – Я не в том возрасте уже… Вам, наверно, вон в тот детский сад и…

– Что значит – не в том возрасте? – мой собеседник поднял седые брови. – Вера в новогодние чудеса не подвластна возрастам. Либо она есть, либо ее нет. И в тебе, девонька, есть, иначе бы меня здесь не было.

– Да-а-а? – неуверенно протянула я.

Дед Мороз кивнул, плюхнулся на скамейку, вальяжно вытянул ноги и скомандовал:

– Ну, давай!

– Чего давать? – не поняла я.

– Песенку спой или спляши, – он пожал плечами и сунул руку в карман своего наряда. – Подарок-то хочешь?

– Хочу, – ляпнула я.

– Вот и зарабатывай, – и Дед интеллигентно приложился к горлышку небольшой металлической фляжки. – И поспеши. У меня на сегодня заказов много – вишь, сколько еще подарков раздать надо?

Я стала озираться по сторонам, судорожно припоминая что-нибудь новогоднее. Парк же, как по заказу, опустел – даже детвора, играющая недавно в царя горы, куда-то подевалась. Даже птицы замолчали. Лишь запорошенные снегом ели сомкнулись вокруг меня пушистым кольцом. А Дед и не думал уходить, всем своим видом давая понять – не уйду, пока не спляшешь. Вот влипла, ёлки зеленые… Ах да, ёлки, конечно же…

Кашлянув, я дрожащим голосом затянула: «В лесу родилась ёлочка…». Дед Мороз, прикладываясь к фляге, благожелательно внимал и кивал. И под его взглядом я неожиданно успокоилась. И повеселела. Так это всё… неожиданно. Невероятно. Нереально. Чудесно?.. Пожалуй. Я снова ощутила себя девчонкой, приплясывающей перед Дедом Морозом в ожидании подарка. И заодно вспомнила новогодние частушки. Голос, правда, как и музыкальный слух, у меня отсутствовал, а замерзшие ноги вместо танца выписывали невразумительные па, но мой собеседник продолжал добродушно кивать.

– Молодец, девица! – весело заметил он, когда я остановилась перевести дух. – Заслужила подарок! – и полез в мешок.

У меня внутри все затрепетало. Подарок! От Деда Мороза! Да разве так бывает?.. И, когда я взяла внушительную коробку, завернутую в золотистую фольгу, у меня задрожали руки.

– Только запомни одно, – Дед Мороз встал и закинул на плечо мешок, – сейчас подарок не открывай. Придешь домой и положишь под ёлку. Пробьют двенадцать Куранты, наступит Новый год – вскрывай, но не раньше. Ясно?

– А почему? – я с восторгом прижала к груди подарок, чувствуя себя и глупой, и нелепой, и счастливой.

– Потому что так правильно, – сказал он и улыбнулся: – Обещаешь раньше двенадцати ночи распаковывать?

– Обещаю, – разочарованно отозвалась я.

– Вот и славно! – Дед хитро подмигнул и мягко ущипнул меня за щеку: – Ну, бывай, красавица! С наступающим!

– С наступающим, – охотно отозвалась я.

Позади раздались чьи-то голоса, и меня окликнули по имени. Вздрогнув, я повернулась, проводила взглядом толпу незнакомых людей, а когда обернулась к Деду, тот исчез. Испарился. И никаких следов после себя не оставил. Словно растаял. Я растерянно посмотрела сначала на опустевшую скамейку, потом – на подарок. Чудеса? Или эти, как их там, инновации? А, всё лесом… Главное – подарок!

Домой я шла, крепко прижимая к груди коробку, словно опасаясь, как бы она не растаяла в воздухе, подобно Деду. Но подарок не исчезал. Фольга, припорошенная снегом, слабо искрилась в свете уличных фонарей. Я ускорила шаг. Скорее бы уже Новый год наступил… Чтобы можно было шустро развернуть обертку и открыть коробку… Я легонько встряхнула свою ношу. Не звенит, не стучит… Что же там может быть?

По дороге домой я усердно гадала, перебирая варианты возможного подарка. И поймала себя на удивительной мысли – я жду наступления праздника. И, когда президент прочитает своё обращение, Куранты пробьют двенадцать ночи, хлопнет пробка из-под шампанского, можно будет нырнуть под ёлку за подарками и… Стоп.

Я замерла. Ключи упали на пол, а рука остановилась, не дотянувшись до выключателя. У меня же нет самого главного – ёлки! Расстроенная словами шефа, я решила, что не буду праздновать, и даже ёлку не купила!.. Включив свет, я положила подарок на комод и повернулась, чтобы выйти из квартиры. Правда, уже шесть вечера… Но ёлку добыть надо. Кровь из носу.

Выскочив на улицу, я понеслась к магазину, где находился ёлочный базар, и на секунду почувствовала себя идиоткой. Подумаешь, всучил полупьяный дед яркую коробку… Неужели она стоит того, чтобы на ночь глядя бегать по микрорайону в поисках ёлки? А внутренний голос сурово шепнул: «Стоит!». Праздник должен быть праздником, и он – должен быть, несмотря ни на что. И никакие заразы-шефы не стоят моих расстройств.

Ёлку я нашла. Торговцы уже сворачивались, когда я налетела на них и чуть ли не на коленях попросила продать ёлку. Но они мне ее не продали. А подарили. И очень хорошенькую ёлочку – невысокую, пушистую, ровную. По дороге домой я заодно купила мишуру, дождь и пару коробок с игрушками. И Новый год у меня будет, даже если придется встречать его в гордом одиночестве. И тяжеленную ёлку я до дома все равно дотащу.

Я улыбнулась. А ведь давно забыла, что это такое – новогоднее настроение… Еще бы подарок дедов развернуть поскорее…

Дома я первым делом посмотрела на часы. Почти семь. Как долго ждать… И снова побежала в магазин – за шампанским. Вернувшись, снова посмотрела на часы. Восьмой. Занялась украшением квартиры и ёлки. Протянула до девяти. Сходила в душ, порезала салатики и накрыла на стол. Почти десять. Посидела в Интернете, рассылая родным и друзьям поздравления с наступающим. К одиннадцати. В нетерпении побродила по хате, написала поздравительные СМС-ки и села за стол. Начало двенадцатого. Ну вот, уже почти…

Звонок в дверь раздался неожиданно. Я удивленно подскочила. Кто это?..

– Кто там? – спросила осторожно.

– Сто грамм! – ответствовал веселый девичий голос.

– Галинка!.. – радостно завизжала я, распахивая дверь.

– С наступающим! – сестра, смеясь, обняла меня и чмокнула в щеку, а ее муж, зайдя следом, жизнерадостно мне подмигнул.

– Вы… как здесь?.. – я не верила своим глазам.

– А ты как думаешь, Лесь? – Галя уже разувалась. – На машине приехали. Знали же, что шеф тебя не отпустит. Родителей уговаривали, да они не рискнули, но подарки передали. О, какая у тебя ёлка!

– Так это же… почти сутки добираться, – сообразила я, наблюдая, как старшая сестра выкладывает под ёлку подарки.

– Вот именно, – подтвердил Мишка. – Поэтому для начала нас требуется накормить.

– Ой! – я метнулась на кухню. – Сейчас, сейчас…

Хорошо, что не поленилась сделать салаты и закуски… и всегда держу большой заначкой пельмени в морозилке.

– И переоденься, – крикнула Галя из-за двери ванной, – праздник же!

Случайный подарок Деда Мороза оказался забытым. Мы шумно встретили Новый год, вышли на улицу попускать фейерверки, покататься с горки и поиграть в снежки, а, вернувшись домой в пять утра, завалились спать. И лишь к обеду, выбравшись из спальника, умывшись и мельком глянув на ёлку, я вспомнила о золотистой коробке, притаившейся в углу за горой подарков.

Я зашуршала оберткой, распаковывая привезенные Галей презенты. От мамы и папы, от сестры с мужем, от друзей… Распаковывала, удивлялась, улыбалась… Праздник определенно удался! Я пододвинула к себе последнюю коробку и осторожно разорвала фольгу. Так, что ты мне припас, Дедушка Мороз?

Под фольгой показалась крышка, а под ней – еще одна коробка. О как… Меня терзают смутные сомненья… Я с подозрением открывала коробку за коробкой, чтобы наконец добраться до самой последней и самой маленькой. Которая, разумеется, оказалась совершенно пустой. И, оглядев гору коробок и ворох упаковочной бумаги, я истерично расхохоталась. Вот… блин!..

– Лесь, ты чего? – Галя, проснувшись, сонно выглянула из-под одеяла.

– Ой, Галька!.. – я икнула от смеха и снова захохотала: – Меня Дед так надул, так надул!..

– Какой дед? – не поняла сестра.

– Какой-какой! Такой! Мороз который! – я помахала золотистой фольгой и вкратце пересказала сестре случай в парке.

– Да, странный дед… – Галя фыркнула и сладко зевнула: – Ладно, я дальше спать. И ты спи. С наступившим, Лесь, – и нырнула под одеяло.

А мне спать расхотелось, и я ушла на кухню. Забралась с ногами на подоконник и посмотрела в окно.

Разукрашенное зимними узорами стекло сияло в лучах солнца. Мороз и солнце – день чудесный… И меня осенило. Вот… Дед! Да, коробка оказалась пустой, но кое-что Дед Мороз всё же подарил – ощущение праздника. Ведь как я его ждала… Как, наверно, ждала только в детстве. Как носилась в поисках ёлки, с каким удовольствием украшала квартиру, как потирала руки, ожидая двенадцати часов, как радовалась бою Курантов…

Да, Дед не подарил мне ничего – и подарил целый праздник, домашний, уютный, чудесный… Неужели это я вчера сидела в сонном старом парке и ревела от обиды на судьбу? Вот глупая… И как же много значит всего одна небольшая коробка в обычной фольге… И даже если бы родня не свалилась мне на голову, праздник бы определенно удался. Потому что я в него поверила. Безоговорочно.

Меня распирало от смеха. Не выдержав, я открыла форточку и высунулась на улицу. Притихшие дома сладко спали, укутавшись в снежные одеяла. С ясного голубого неба светило холодное, но яркое зимнее солнце, и в его лучах искрились мириады крошечных снежинок.

Я улыбнулась первому дню наступившего нового года. И тихо прошептала:

– Спасибо, Дедушка!..

Дарья Цыганкова

КРАСОТА (МИКРОРАССКАЗ).

Васька сидит на лавочке в парке вечером. А сидит он там, потому что не хочет идти домой. Ему сегодня влепили двойку, и он боялся, что его отругают. Поэтому он весь день гулял с друзьями, а потом, когда все разошлись, сел на заснеженную лавку в парке и ждал, пока пролетит время, надеясь, что это его как-то спасет.

Сидел он на этой лавке и думал. Думал о Ленке, какая же она красивая. Без всяких пошлостей, без каких-то высоких чувств: просто красивая. Вот она, первая любовь пятиклассника Васьки.

«А ведь и правда красивая. И волосы красивые, и нос, и глаза… и рот красивый, прямо как у лошади», – тут Васька рассмеялся. «Реально же как у лошади. Широкий такой, зубы ровные, улыбка такая… большая, – продолжал он свои раздумья. – Красивая… Реально красивая… И красота ее красочна, и не описать ее, и красота ее настолько сказочная…», – Тут он немного испугался. Неужели и вправду влюбился? Если нет, то откуда в его сердце заиграла поэзия?

Сидел он на лавке и думал, какая она красивая, смеясь от того, что сравнил ее с лошадью…

«Русичка тоже на лошадь похожа», – мелькнуло в его голове. – «Но она, конечно, не такая лошадь, как Ленка. Ленка красивая лошадь, а эта… Эта уже старая лошадь, дряхлая, измученная годами и обиженная на весь мир». Тут Ленка уже вылетела из головы и на Ваську накатила злоба: «Как можно двойку поставить за контрольную, на которой меня не было? Я болел, у меня справка есть. А она все равно свою пургу несет: «Васенька, те, кто болели, писали контрольную дома, я специально на почту все выслала, ты мог ее на той неделе написать в школе, когда уже вышел на учебу, но ты ко мне даже не подошел. Я ж не могу за вами бегать. Бе-Бе-Бе…». «Реально старая лошадь. У нее глаза еще такие выпученные… выпуклые…». Еще с пару минут Вася позлился.

«Ну и куда мне теперь с этой двойкой деваться? Мать же все равно в дневнике электронном все увидит. Если уже не увидела. Эх… А ей и объяснять бесполезно. Двойка – наказан! Да что за несправедливость?! Весь мир против меня и Ленки! Надо было на следующей неделе ее в кино приглашать».

Васька уже начал жалеть, что пропустил тот день, когда была контрольная. Зря он заболел. Надо было теплее одеваться или сразу бежать домой, а не выслеживать в такой холод, как Ленка гуляла с подругами.

«А Ленка и вправду красивая. И тогда, когда она гуляла с подругами, тоже была красивой. Ее подруги, когда ради шутки кинули ее в снег, она оттуда вылезла и была вся в снегу. Так красиво было. У нее снег в волосах был. И волосы тогда были красивее, чем обычно».

«Нет, я так реально в Пушкина скоро превращусь, надо прекращать, а то пацаны еще что-то заметят и смеяться будут. Васька-поэт. Звучит тупо», – очень ему не хотелось погоняло Поэта.

«Эх, Мама ругать меня будет…».

И мысли вдруг замолчали.

В этой тишине Васька посидел пять минут, понял, что ему скучно и что пора бы уже домой. Но идти туда так не хотелось. Он попытался найти себе еще пищу для размышлений и оглянулся: вокруг была зима. Под ногами шуршащий слой снега; перед лавочкой тропинка, покрытая в некоторых местах неглубокими следами от зимних ботинок; фонарь, в свете которого падал снег; сосульки, свисающие с елок; прохладный воздух, морозящий руки до приятного покалывания; а над головой огромное черное небо, укрытое светлыми звездами, с которых сыпались снежинки.

«Красиво…», – подумал Васька. – «И Ленка… Ленка тоже красивая…».

Льдинка

Александр Поздеев

ЛЬДИНКА (СНЕЖНАЯ ФЕЕРИЯ).

Девочке сотворить чудо – всего лишь шаг.

1990 год. Снегурочка и продавщица вина.

Оленька любила пробовать льдинки на вкус, за что ей часто доставалось от родителей. И даже будучи десятиклассницей она никак не могла оставить эту привычку. По этой причине за ней прочно закрепилось прозвище «Снегурочка». Хоть девица и была уже довольно рослая и выглядела значительно взрослее своих шестнадцати лет, к ее округлившейся груди, спрятанной под школьным платьем, стабильно приковывались взгляды одноклассников…

Приближались новогодние каникулы, шли бесконечные контрольные, и новоявленный учитель русского языка тосковал. А тосковал он потому, что весь класс весьма быстро написал сочинение; но трое из учеников, один мальчик и две девочки все тянули со сдачей работ, а учителю хотелось поскорей закончить урок, чтобы пойти домой.

Этот учитель был чем-то похож на экранного Нестора Петровича. Наконец, в какой-то момент он не выдержал и взяв в голосе высокий тон (чего обычно не делал) заорал:

– Тебе-то, Капитонова, должно быть стыдно! Ладно эти, но ты же у нас на золотую медаль идешь!

Карандаш при этих словах выпал из рук двоечника Парамонова, произведя эффект подобный грому, сотрясающему мирное небо над головой. И от этого, кажется, учитель сморщился словно лимон целиком проглотил.

В этот момент Оленька Капитонова оторвала от тетради свои красивые глаза (в них будто читалась синева озер) и недоуменно глянула на учителя.

– Что долго-то так, Капитонова?

– Я же о своей мечте пишу, – Капитонова поднялась. – Разве такое терпит суеты?

Сергей Петрович глубоко вздохнул: хоть и пришел он в эту школу всего три недели назад, но как-то сразу выделил Капитонову среди других учеников; а поскольку в деле словесности девочка была исключительно талантлива, то успехи учеников в своем предмете он всегда оценивал по достоинству…

Оленька вышла из-за парты. Девочка она была высокая, рослая и играла в школьной баскетбольной команде, но фигурка ее была утонченной, – так пробудившаяся в ней женственность брала свои права… Носила Оленька совсем уже немодные тогда среди школьниц косы и была круглой отличницей.

Она протянула учителю тетрадку.

– Капитонова, надеюсь, ты не против, если я дома это посмотрю? Хорошо? А ты свободна…

Оленька снисходительно кивнула головой, покинула класс и вышла на площадку третьего этажа, откуда лестница вела вниз.

Шел пятый час дня. В школе было очень тихо, поскольку основная масса учеников почти разошлась по домам. Закинув школьную сумку за плечо, она устремилась вниз, и, о чудо! Весь путь по лестнице ее сопровождал разродившийся под потолком снежок. На темно-коричневой ткани школьного платья Оленьки он оставлял свой явственный кристально белый след. Благо, что лестница оказалась абсолютно пуста и никто не повстречался ей на пути.

«Почему же все снежное и морозное вечно сопровождает меня?». – подумала девушка. – «Прям какая-то тайна, а родители знают, но ведь скрывают, как-то это нехорошо…».

Оленька спустилась в пустой холл школы и подошла к стенду с расписанием. В эти минуты в холле находилась только добрейшая вахтерша баба Маша, которую Оленька просто обожала.

– Задержалась, милая? Экзамены?

– Да, баб Маш, тяжела жизнь в десятом классе. Работы много.

Из-за угла выдвинулся, наконец, освободившийся от сочинения двоечник Парамонов. Для Оленьки он казался мелковатым из-за того, что выглядел как семиклассник, однако иногда она снисходила и до общения с ним.

– Оль, – поравнявшись с ней, робко начал он. – Можешь со мной до моей мамы дойти? Она вином торгует. Это тут, недалеко. Если с тобой приду, то за двойку она не так сильно будет лютовать, – двоечник смотрел на нее с надеждой, и из левого глаза выскочила и прокатилась по щеке маленькая слезинка.

– Вообще-то я спешу, – Оленька встряхнула косами. – Хотя… Ну да ладно, только недолго. Хорошо?

Парамонов, радуясь, что Оленька будет рядом, просто расцвел.

Оленька подошла к зеркалу, чтобы накинуть взятую из пустующего гардероба модную беленькую шубку, которую родители недавно ей подарили, но от одного только ее взгляда зеркало почти мгновенно затянуло тонкой пленкой ледяного инея. Ей это совсем не нравилось, поскольку подобное довольно часто мешало ей смотреться в зеркала. И хорошо, что вахтерша и Парамонов ничего не заметили…

Школьный двор и улица встретили подростков покусывающим морозцем. Впрочем, Оленьке любой холод был нипочем, а вот Парамонов шел и от него слегка поеживался. Винный магазин оказался рядом со школой. Матерящаяся и галдящая очередь, где все давили друг друга в стремлении получить заветную бутылку вина, конечно, бы их не пустила к маме Вити; но Оленька, способности которой обычно проявлялись внезапно, вдруг ни с того ни с сего решилась на маленькую шалость и оглушительно хлопнула в маленькие волшебные ладоши. И тут, вся очередь, – все эти толстые и тонкие мужички подлетели в воздух, застыв в самых неестественных позах, а ошеломленный Виктор и Оленька прошли спокойно к маме Парамонова, которая так же стояла и смотрела на все изумленным взглядом. Из рук некоторых застывших мужичков как град посыпались недавно купленные бутылки вина, но Оленька мгновенно сотворила на полу большой-пребольшой сугроб, и бутылки остались целы и невредимы. Оленьке очень не хотелось, чтобы покупатели потом обрушили свой гнев на ни в чем неповинную продавщицу.

– Но как? Как?! – постанывала ничего не понимающая мать Парамонова. – Нет, надо уходить торговать мороженым!.. Виктор, быстро дуй домой и возьмись за уроки! И вообще, что за странные подружки у тебя, к тому же старше… – придя немного в себя и осознав происходящее, запричитала мать Парамонова.

Оленька выслушала тираду продавщицы с улыбкой на лице, ведь она любила производить впечатление. В тот момент все мужички очень плавно опустились на землю и выйдя из оцепенения стали отряхиваться, недоуменно ворчать и искать в сугробе свои бутылки, то и дело озираясь по сторонам…

– Безобразие, безобразие! Девочка если ты экстрасенс, то устраивала бы свои шоу в каком-нибудь цирке! И не стыдно тебе?! Я же из-за тебя клиентуру потеряю…

Оленька лишь улыбнулась на это в ответ и повернулась к Вите, а у того глаза от восторга словно огнем загорелись…

– Все, Вить, меня предки ждут. Стемнеет уже скоро. Я пошла.

Оленька вышла из магазина и удалялась с достоинством, а мужички провожали статную девушку удивленными и одновременно восхищенными взглядами.

А с продавщицей вина после этого события произошла такая внезапная перемена, что она, бросив прибыльную торговлю вином, устроилась работать в цирк, – поближе к чудесам, и Виктор, наконец, подтянулся в учебе и выправил свои оценки.

Оленьке открывается правда.

Когда Оленька возвращалась из школы, едва открывая дверь, довольно часто чувствовала запах маминых пирогов: мама была очень хорошей хозяюшкой и дочь всему старалась научить, а также окружить ее своей заботой и лаской. Но родителей также очень сильно тревожил тот факт, что Оля с малых лет тянулась ко всему снежному и ледяному. Явную причину тому они, естественно, знали, но тщательно скрывали от Оленьки. И вообще, не хотели они, чтобы их маленькая семейная тайна когда-то кому-то открылась. Однако это все-таки случилось, причем тогда, когда этого никто не ждал: ни сама Оля, ни ее родители.

Приближался Новый год 1990-го года. В воздухе были разлиты как тревоги, так и ощущение наступающего праздника одновременно. Тревоги, само собой, шли от талонной системы, от пустых прилавков магазинов и неясности всего происходящего; но праздник все же оставался праздником.

Уже в последний день перед зимними каникулами учитель объявил всему классу, что обязательное ношение школьной формы отменено и с нового года вводится свободный стиль одежды, класс дружно грянул «Ура!!!». Но Оленька не кричала вместе со всеми, ее в советской школьной форме вполне все устраивало, тем более что до окончания школы оставалось всего ничего. От этого Оленьке было немного грустно.

После урока учитель попросил ее задержаться, чтобы поговорить о написанном сочинении, ему на самом деле оно весьма и весьма понравилось:

– Я поддерживаю и понимаю твою мечту стать полярником, – чуть заикаясь произнес он. – Для нашего времени это необычно.

– Спасибо, – девушка потупила свой взгляд. – Вы бы знали как в Антарктиде красиво, правда.

– Верю, – вздохнул учитель. – Ну ладно. Беги, встречай Новый год.

Едва Оля открыла дверь в квартиру, так сразу уловила запах свежей ёлки, для нее это был самый сладкий запах на свете. И не сняв шубку, а просто распахнув ее, Оля на цыпочках вбежала в зал. Пушистая красавица действительно стояла посередине комнаты, но была еще не украшенная (обычно этот ритуал Оля никому не доверяла). Она с сияющей улыбкой на лице глубоко вздохнула:

– Вот он – ее праздник!

Из кухни доносилось негромкое пение: мама Оли, как всегда, готовила что-то вкусненькое. А Оле уже не терпелось заняться украшением ёлки. Она вернулась в тамбур, аккуратно повесила шубку на плечики, но тут что-то выпирающее ее задело, —на вешалке висел красный полушубок, который она ранее даже и не заметила, в доме был гость.

Тревожное предчувствие кольнуло сердце девушки. Оля подошла к зеркалу взглянуть на себя, ей не хотелось предстать перед неизвестным гостем растрепой; а сердце чувствовало, что гость непростой. Девушка с той стороны зеркала не была ее четким отражением, чему Оля даже немного порадовалась, поскольку ее зеркальный двойник показался ей несколько красивее обычного. Оля прикоснулась к затянувшемуся инеем зеркалу и вывела пальчиком слово «СЧАСТЬЕ».

Из кухни донесся голос мамы:

– Доченька мы знаем, что ты дома! Хватит прятаться, к нам приехал дедушка, настоящий твой дедушка!

Оля повернулась чтобы пойти в зал, но ей путь преградил зайчик, обыкновенный такой пушистый лесной зайчик. Сердечко Оленьки запищало от восторга, – зайчишка отбил лапкой барабанную дробь по полу и убежал.

– Ну ладно, – произнесла Оля, одернула передник школьного платья и застегнула ворот рубашки на верхнюю пуговицу. – Посмотрим каков ты, наш дедушка. Где же ты был столько лет?..

Оля вошла в зал и ахнула, поскольку ёлка уже сверкала разноцветными огнями и гирляндами, вокруг нее бегали еноты, зайчишки и прочие лесные зверьки. Стол уже был богато накрыт и изобиловал всякими-разными угощениями, а ведь до самого Нового года было еще далеко!

Дедушка оказался моложавым симпатичным старичком с белой окладистой бородой и хитроватым прищуром. Оленькина мама, светясь от счастья, ставила свежевыпеченную снедь на стол, хотя там и так всего было предостаточно.

– Ну что же, внученька, – дед шагнул ей навстречу. – Вот я тебя и нашел! Давай-ка обнимемся, что ли?

– Вы это, Дед Мороз, что ли? – не очень уверенно произнесла Оля.

Дед гордо провел рукой по пышным усам и окладистой бороде:

– Он самый.

– Теперь что, оставив все, мне придется отправиться с вами на Север? я же Снегурочка, я вас правильно поняла?

Дед и мама переглянулись. Похоже, в тот момент им обоим было нелегко.

– Нет. Это будет только твой выбор. Никто принуждать тебя не станет. Более того, если ты выберешь земной путь, то ты вскоре все забудешь. Так положено.., – Дед проглотил комок в горле и немного закашлялся. – Когда я был молодым, вез тебя крохотную в санях, и подвергся нападению темных сил. К счастью, успел я оставить тебя на крылечке замечательной семейной пары, которая была обречена оказаться бездетной.., и след твой для меня затерялся на долгие годы.

– Давайте сядем за стол, – попросила мама, чтобы немного сгладить напряженную обстановку. – Детка, что бы ты не решила, мы с папой согласимся с этим и поддержим тебя. Но не торопись с решением, хорошенько подумай.

Оля неуверенно кивнула ей в ответ.

– Ты переоденешься? – спросила мама. – Скоро папа придет с работы…

– Во что переодеваться, в костюм Снегурочки? – с некоторой иронией произнесла Оля. – Я в этом белом переднике и так уже как Снегурочка. Дедушка, значит. А если я откажусь уйти с вами в мир чудес, то стану обыкновенной девочкой и моя волшебная сила пропадет?

– К сожалению, внученька, но этот выбор должен быть исключительно твой. А коль откажешься, то будет вместо тебя другая Снегурочка. В этом случае все наследство останется за ней, и дар чудотворения тоже… Однако, засиделся я у вас, нужно ехать в гостиницу. До моего отбытия у тебя есть ровно два. Проведи их в раздумьях. Откланиваюсь, мои дорогие!

В прихожей хлопнула дверь, это с работы пришел отец; а Дедушка как раз поднялся из-за стола.

– Два дня на раздумья, помни, внучка! Зайчики и еноты, в саквояж!

Папа и мама в прихожей провожали деда с шутками-прибаутками, а Оля, доев пирожное, ушла в свою комнату, – маленькую уютную комнату с портретами знаменитых артистов, висящих на стенах. Здесь она ощущала себя свободной: можно почитать, можно поиграть на гитаре. Родители Оленьки были мировыми людьми и давали ей полную свободу действий.

Проводив Дедушку до такси, родители вернулись и стали прислушиваться, как их дочь виртуозно играет на гитаре композиции Виктора Цоя.

– Талантливая у нас дочь, – вздохнула мама Оленьки. – Сил нет думать, что она вскоре покинет нас. Поговоришь с ней? У нее завтра матч решающий…

Когда отец вошел в комнату, Оля оторвалась от пения. В ее больших синих глазах застыли хрусталики маленьких слезинок, – девочка любила отца, наверное, даже больше, чем маму: папа был по-настоящему искренним человеком, а вот мама, к сожалению, порой многого не договаривала.

– Ты бы отдохнула, все-таки тяжелый матч будет завтра. Ну честно, отдохни, выспись.

– Хорошо, пап, – Оля откинулась на тахту, а распущенные из кос волосы тотчас же разметались по подушке. Она взяла тяжелую отцовскую руку и прижала ее к своей щеке. Вскоре в таком положении она и уснула. Отец аккуратно вышел из комнаты, прикрыв дверь, чтобы не беспокоить уснувшую волшебницу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.