Ольга Теплинская
Рыцари без доспехов

С чего начинаются перемены в жизни? С нового места жительства, с новых знакомств, с новой работы. А, уж, какими будут эти перемены, к сожалению, зависит не только от нас.

Лиза бежала по Загородному, торопясь на новую работу, щурилась от яркого солнца, такого редкого в Питере и вдруг споткнулась о камень, лежащий на узком тротуаре.

– Ну, вот откуда он здесь взялся такой большой? – Чуть не плача пробормотала Лиза, наклонившись, чтобы разглядеть ушибленный палец.

Всю неделю бегала в кроссовках, а сегодня надела новые босоножки, росту захотелось добавить. Своим ростом и фигурой Лиза была не довольна: рост, вес – все такое среднее, не модельное, обычное. Но стоило Лизе надеть туфли на каблуке, как она чудесным образом преображалась- стройнела, подтягивалась, расправлялись плечи, и осанка становилась такой горделивой.

И вот, на тебе- расплата за красоту последовала моментально. А, может, день сегодня такой, невезучий. Проехала свою остановку в метро. Зачиталась.

Лиза любила читать в метро. Никто не отвлекает, не заставляет отложить книгу, призывая помочь. Так бы ехала и читала, пока книга не закончится. Лиза вспомнила прошлое лето, когда она уехала в Москву к тете Вере и целый день каталась по кольцевой, читая роман любимой писательницы Саши Грушенко. А сегодня она с нетерпением выбежала из дома, чтобы начать новую книгу этого автора. Ах, как она писала, как тонко чувствовала женскую душу, раскрывала внутренний мир женщин, погружая их в захватывающую историю с тайнами, обидами, несправедливостью, но обязательно с хорошим концом, где слабая и прекрасная девушка находит защиту у мужественного, сильного и удивительного мужчины. Способного и ужин приготовить, и преступника поймать, и стихи почитать, и утешить. Ну, одним словом – рыцарь.

Лиза замечталась и, как это обычно с ней бывало, остановилась посреди шумного проспекта. Зависла. Кто – то задел ее, бросив на ходу обидное: «Овца!»

«Почему овца?»– Хмыкнула Лиза и тут же сама себя обругала «овцой».

– И что застряла, овца? Графиня наверняка уже проснулась и сейчас Лизе предстоит услышать еще и не такие обидные сравнения.

Графиня, она же Марианна Николаевна Осташевская, была работодателем Лизы. Значилась Лизавета, как секретарь, но на самом деле была скорее сиделкой у вздорной, строгой и почти беспомощной пожилой женщины. С самой первой встречи Осташевская ясно дала понять, что никакой жалости и фамильярности в их отношениях быть не должно. Да Лиза и не собиралась с ней фамильярничать – уж, больно строга была женщина. Но иногда в душе поднималась жалость: когда-то невероятная красавица – портрет молодой Марианны висел на самом видном месте – слегка прищуренные глаза смотрят лукаво и маняще, рыжеватые волосы уложены в эффектную прическу, на красивые плечи небрежно наброшено соболиное манто. И столько в этом образе было спокойствия и уверенности, что все так и будет прекрасно в этой жизни. И красота никуда не денется, и счастье останется навсегда. Но безжалостное время забрало все и красоту, и счастье, и любимых мужчин…

Лиза чуть было снова не зависла, но вовремя себя подстегнула: «Опаздываю!»

Боль проснулась раньше. Она всегда просыпалась на минуту раньше, чем Марианна Николаевна открывала глаза. Не давала ни продыху, ни забытья. Марианна давно бы ушла из своего серого бытия, она знала десяток способов покинуть этот свет,– греха она не боялась и в загробный мир не верила,– если бы не одно дело. Оно держало ее, поднимая над болью, над действительностью, над ее беспомощностью. Как жестока судьба обошлась с ней – забрала все самое ценное и любимое.

Марианна всегда гордилась своими великолепными ногами и прекрасными глазами – и вот, ничего этого больше нет. Ноги перестали слушаться, а глаза видеть. И если бы это происходило постепенно, то Марианна бы как-то подготовилась к этому новому ее существованию, но все произошло в одночасье, точнее, мгновенно.

Лишь слабый, тусклый, размытый серый свет, да неясные силуэты – это все, что воспринимали ее некогда блистательные глаза, которыми восхищались, которым пели романсы и слагали оды. Эта квартира никогда не знала тишины и забвения. Двери дома Осташевских всегда были открыты для друзей, шумных компаний. И казалось, так будет всегда. Ну, постареют немного друзья, чуть тише будет звучать смех, не такими долгими будут застолья, но сама- то Марианна останется прежней и мужчины, любившие ее будут так же восхищаться ее красотой и остроумием.

– Где ты, мой острый ум, ты так нужен мне сейчас! И где эта несносная девчонка? Опять проспала или проехала свою остановку?

Марианна потянулась за колокольчиком, что стоял на тумбочке рядом с кроватью, но тут двери распахнулись и звонкий голосок пожелал доброго утра.

– Спрашивать, почему вы опоздали, голубушка, думаю, бесполезно? И сколько раз я должна предупреждать вас, что если я назначаю время, это не просто моя блажь, а у меня на это есть причины. Или вы думаете, что убогая инвалидка не может иметь никаких дел?

– Простите, Марианна Николаевна, я больше так не буду!

– Детский сад,– проворчала Марианна, – буду, не буду. Теперь вам надо поторопиться. Сейчас ко мне придут.

– Кто? – Опешила Лиза.

За все время ее, так называемой, работы у графини она еще ни разу не видела здесь ни одного постороннего, не считая Анны Васильевны, что проживала вместе с Марианной уже долгие годы и была в этом доме больше чем прислуга. Хоть графиня и обращалась с ней порой грубо, но Лиза заметила, что между женщинами существует теплая связь и взаимопонимание, что бывает у близких, давно знающих все недостатки и достоинства друг друга людей.

– Завтракать буду позже, скажи Анне. А сейчас быстро приведи меня в порядок, да поторопись. Визитер не должен догадаться, что я ни хрена не вижу.

Это уже было интригующе.

Процедура утреннего туалета не заняла много времени. Лиза помогла графине сесть в ее любимое кресло у окна, надела парик и очки с темными стеклами. Шторы было велено открыть, но опустить жалюзи, что создавало полумрак, добавляющий таинственности.

«Кого же графиня ожидает?»– Нетерпение охватило Лизу.

– Когда позвоню, подашь кофе, но только моему гостю. Стол немного пододвинь ко входу, а мне дай тетрадь и ручку.

– И вы сами будете писать или мне остаться с вами?

– Сама буду, грамоте обучена,– резко бросила Марианна, прекратив дальнейшие расспросы. – И никакой инициативы. Она наказуема.

Это уже Лиза поняла за те два с половиной месяца своей трудовой деятельности. Эту работу ей предложила бабушкина приятельница, Маргарита Васильевна, как потом оказалось, сестра Анны Васильевны. Та пожаловалась, что не справляется со всеми поручениями внезапно ослепшей хозяйки и просит найти скромную и исполнительную девушку для мелких поручений. Оплата была достойная, времени у Лизы было хоть отбавляй, после того, как она провалила вступительные экзамены в медицинский институт. И хотя первое знакомство с графиней, как назвала Лиза свою работодательницу немного удивило и обескуражило, но предложение она приняла и графиня ей, похоже, тоже была удовлетворена. Довольна Марианна не бывала никем и никогда, так, по крайней мере, казалось.

Когда Лиза в первый раз шла знакомиться с Марианной, то представляла простую, трогательную женщину, нуждающуюся в общении и заботе. И была готова быть и сиделкой, и собеседником, и даже другом. Она сразу нарисовала себе картину, как читает женщине книги по вечерам, а днем они вместе гуляют по набережной Фонтанки и Лиза комментирует происходящее вокруг.

Но вместо трогательной старушки со светлыми кудряшками, Лизу встретила огневолосая надменная и властная женщина в очках с затемненными стеклами. На светлом платье переливалась брошь, с большим синим камнем в обрамлении сверкающих бриллиантов. Ноги были обуты в элегантные лаковые лодочки.

В первое мгновение Лизе показалось, что она попала не в ту квартиру, уж очень не похожа была эта женщина на беспомощного инвалида.

– Простите, я пришла на собеседование о работе,– промямлила Лиза.

Мне назначено,– сделала она книксен,– очевидно, к вашей сестре.

– Как ваше имя?

– Лиза. Елизавета.

– Понятно, Елизавета. Чем вы занимаетесь? Чем увлекаетесь?

Лиза молчала. А что говорить: завалила в институт, не решив элементарной задачки по физике? Потому что считает, что нормальному врачу физика абсолютно ни к чему, вот и не готовилась серьезно. Увлекается романами Грушенко, и хочет так же, как и ее героини встретить мужчину, который смог бы решить все ее проблемы. Вместо этого, Лиза сказала, что в данный момент располагает временем и готова помогать беспомощной женщине.

– Это вы сейчас о ком? – Вопрос прозвучал неожиданно, и Лиза еще больше убедилась, что попала не в ту квартиру.

– Ой, простите, я точно не туда зашла! Надо же, как бывает? – Попятилась Лиза к выходу, но тут дорогу ей загородила высокая крупная женщина с нелепой стрижкой на седых волосах. Волосы были подстрижены четкими прямыми линиями и закрывали лоб и уши, создавая впечатление шлема.

«Топором ее, что ли стригли?»

– Куда так быстро? Не понравились друг другу?

– Я, очевидно, не туда зашла,– принялась вновь приседать Лизавета.

– Наша девица шла к беспомощному инвалиду, а встретила здесь цветущую женщину. – Произнесла низким голосом дама в кресле.

– Так это и хорошо,– поддакнула ей тетка в шлеме.

– Как ты ее находишь? – Снова донесся голос из кресла, словно Лизы и не было с ними в этом помещении.

– Сестра моя говорила, что девушка хорошая, с бабушкой проживает, родители разбежались, и каждый в своей семье живет, новых детей имеют, а эта, стало быть, только бабушке сгодилась.

– Да что вы такое говорите? – Возмущенно вскрикнула Лиза. – Да, у моих родителей новые семьи, но мы дружим, представьте себе, и никто меня не бросал. А с бабушкой мне просто лучше, спокойнее, и квартира рядом с Невским.

– Ну, что, Аня, берем ее на испытательный срок?

– Тебе решать, но я бы не взяла.

«Я, может, сама не пойду при таком раскладе!»– Подумала девушка, но тут графиня, как обозвала ее Лиза за надменный высокомерный тон и поведение, назвала сумму в шестьдесят тысяч рублей, что Лиза сможет получать в месяц за работу. Таких денег она еще никогда не держала в руках, да и бабушкина пенсия была много меньше.

Родители, конечно, подкидывали им немного, но это было не систематически. Мама не работала, а брать деньги у своего мужа на содержание дочери от прошлого брака, стеснялась, хотя дядя Гена был мужчиной добрым и довольно щедрым. Они часто привозили из своих поездок Лизе красивые вещи и даже подарили на день рождения полушубок из норки. А папина работа была не стабильна. Он был музыкант. Играл в оркестре и заработки его напрямую зависели от количества выступлений. Коих было не так уж и много. Но он старался всегда помочь, на что хватало его сил и немногочисленных средств.

Так что обозначенная сумма решила вопрос с трудоустройством Лизы.

«Наверное, не зря меня родители Лизой назвали? Не самое модное имя было в те времена. Вот я и стала компаньонкой у графини. Осталось только дождаться своего Германа, а дальше, как пойдет. Интересно, а графиня играет в карты? Правда, у Пушкина не очень хорошо повесть закончилась…»

Когда то в детстве, когда родители еще были вместе, к ним в дом часто приходил веселый и шумный дядя Игорь. Гоша, как звали его окружающие. Но однажды, он перестал приходить, и тогда Лиза случайно услышала, как мама рассказывает бабушке историю, что несчастный Гоша проиграл в карты свою машину, квартиру и дочь. Тогда Лизу больше всего потрясла судьба проигранной дочери. Она сразу представила ее в цепях на выжженной солнцем потрескавшейся земле, с пересохшими губами и кровоподтеками на теле. Она тогда даже расплакалась и кричала, чтобы родители скорее побежали спасать бедную девочку.

Ладно, Германа ей не надо. А то еще и правда, будет игроком.

Колокольчик навязчиво звенел, к нему присоединился еще один звон, которого Лиза до сих пор не слышала – это работал во всю дверной звонок – низким басом выводя мелодию о подмосковных вечерах. Лиза, погрузившись в свои воспоминания, снова зависла и выпала из реальности.

– Ты чего, милая? – На помощь спешила Анна Васильевна. – Открывать надо. – И сама пошла к двери, а Лиза метнулась в комнату, где в сумерках восседала Марианна.

– Вам что – нибудь надо?

– Визитера встреть, балда! Проводи ко мне и удались.

– Да, он уже вошел.

– Здравствуйте! – Прозвучал красивый баритон.

Кажется, от его голоса вздрогнула не только Лиза, но и комната, давно не слышавшая мужских голосов. Лиза обернулась к вошедшему, и снова зависла – таких красавцев поискать в Голливуде, не найдешь. Высок, строен, с густыми каштановыми волосами, подстриженными не по нынешней моде, когда наличие волос на мужских головах лишь обозначено, и глаза были светлые, вот только Лиза никак не могла разглядеть их цвет. Она все вглядывалась и даже почти встала на цыпочки, но из-за роста незнакомца и потемок в комнате, это было проблематично. Лиза даже метнулась в сторону окна, чтобы поднять жалюзи, но тут наткнулась на восседавшую графиню и вновь застыла. Она забыла, что ей надо делать. Незнакомец слегка улыбнулся, и Лиза охнула – контрольный выстрел – две ямочки на щеках. Это уже был, как говорят, прием ниже пояса. Ямочки на мужских щеках Лиза считала верхом совершенства. Да где ж графиня такого принца выискала?

– Проходите, садитесь,– повелела графиня из своего кресла. – Может, чаю с домашним печеньем? Утром только испекли.

– Спасибо, но если можно кофе. Или в этом доме кофе не пьют?

– Отчего же? Лиза, принеси кофе гостью. Я не буду. Давление что-то поднимается.

– Может, тогда вам чаю зеленого? – Предложила Лиза.

Очки сверкнули, и Лиза вспомнила, что должна была принести только чашку кофе для гостя.

– Присаживайтесь к столу,– услышала Лиза, покидая комнату.

– Анна Васильевна, а кто этот мужчина, что пришел к нашей Марианне?

– Я никогда в их дела не вмешивалась, и тебе не советую. Знаешь, легче жить как-то,– отрезала Васильевна, раскладывая ароматное печенье в серебряную вазочку.

Нажав пару кнопок на новомодной кофемашине, она подставила нарядную чашку, что доставалась крайне редко.

«Значит, гость особый»,– отметила Лиза.

Сама графиня пила кофе в тяжелом глиняном бокале с жирафом. И никаких других чашек не признавала.

Кофе с вазочкой Васильевна поставила на поднос и велела Лизе нести его гостю.

– Постучи только, мало ли…

«Чем, уж, таким может заниматься графиня с таким красавцем? – Фыркнула Лиза, но в дверь пару раз стукнула.

Беседа прекратилась с ее появлением, в комнате повисла тишина. Лиза прекрасно понимала, что она мешает, но никак не могла заставить себя покинуть помещение. Она все вглядывалась в незнакомца, отмечая и слегка вьющиеся волосы, и длинные ресницы, и красивую форму бровей, что слегка нахмурились. Казалось, мужчина тоже завис, ну, в точности, как и Лиза, глубоко задумавшись. Лиза все двигала вазочку, аккуратно раскладывала и перекладывала салфетки, чуть не опрокинула кофейную чашку, чем вывела из задумчивости гостя.

– Спасибо! – Взгляд светлых глаз, две ямочки, ровный ряд зубов.

– Пожалуйста! – Расплылась в улыбке Лизавета.

Ей так хотелось сесть напротив, подперев рукой щеку, и любоваться каждым жестом, каждой черточкой этого великолепного мужчины. А еще ей в то же время хотелось, чтобы он скорее ушел, и тогда бы она пристала бы к графине с расспросами: кто он и откуда? И зачем пришел? И как его зовут?

– Лиза! – Грозный окрик, вернул все на свои места.

Лиза торопливо вышла и набросилась на Васильевну со своими вопросами. Но Анна Васильевна лишь разводила руками и отмахивалась.

– Не в курсе! Меня в свои дела хозяйка не посвящает.

– Анна Васильевна, ну, какая она вам хозяйка? Вы же всю жизнь рядом с ней. И в горе и в радости, как говорят. Куда она без вас, в ее то положении? Она с вас пылинки должна сдувать, а она еще хамит. Ну, ладно я… А вы то почему это терпите?

– Да не хамит мне никто. С чего ты взяла такое? Марианна всегда была королевой. Умная, веселая, красивая, ее все любили. Вокруг нее весь мир вращался. А она этим миром пользовалась. На всю катушку! А теперь все кончилось. И она осталась совсем одна, словно над пропастью. И как она должна жить? Это еще счастье, что она говорить может, не замкнулась. Сильная она, вот что я тебе скажу. Я бы в такой ситуации, может, и руки бы на себя наложила, грех бы взяла на свою душу. Чем так то… Но мне это не грозит,– выдохнула Васильевна. – Некого, да и нечего мне терять на этом свете. Жила, как моль серая, так и уйду. Единственный мой свет – это Марианна. Им одним живу.

В коридоре послышался легкий шум, Лиза выбежала и столкнулась с гостем.

– Уходите, да?

– Ухожу, да! – Улыбка, зубы, ямочки.

– Уф! А как ваше имя? Простите, конечно. Воспитанные девушки так не знакомятся, но нас тут никто не представил друг другу, а разве можно общаться с человеком, не зная его имени? – Все это Лиза выпалила, не задумываясь.

– Елизавета! – В дверях стояла Анна Васильевна и, казалось, с осуждением смотрела на девицу.

– Мы просто разговариваем.

– До свидания, Марианна Николаевна! – Повернулся он к Осташевской.– Буду держать вас в курсе. Хотя задачу вы мне поставили сложную, не скрою. Столько времени прошло…

– Расходы пусть вас не останавливают. Вы получите любую сумму.

– Да, да, я понял!

– Если что, моя помощница Лизавета, будет вам в помощь. Она смекалистая девушка.

– Спасибо, у нас есть сотрудники. Но я буду иметь ввиду,– улыбка, зубы, ямочки и смеющийся взгляд непонятного цвета глаз.

Дверь закрылась, а Лиза прислонилась к ней спиной и, глупо улыбаясь, сползла на пол.

– Лиза, вы все еще здесь? – Графиня поводила рукой по пустоте. – Давайте завтракать. Что – то я устала. Как там за окном?

– В смысле?

– Погода, какая сегодня?

– Тепло, лето, солнышко,– удивленно проговорила Лиза. За эти месяцы Марианна первый раз осведомилась о погоде.

– Откройте окно, пожалуйста. Хочу послушать улицу.

Звуки ворвались бурным потоком, лавиной: гудки автомобилей, шум колес по мостовой, стук каблуков, крик ребятни, лай собак. Даже Лиза пришла в некоторое замешательство, после устоявшейся тишины квартиры, такая звуковая какофония испугала.

– Закрыть?

– Нет, нет, я подышу. Вы кресло мое чуть ближе к окну пододвиньте. Лиза придвинула кресло к узкому окну, плохо пропускающему и без того неяркий питерский свет.

– Чем вы там дышать собрались? А хотите, я вас на улицу вывезу, по набережной покатаю? Там хоть рекой подышать можно.

Марианна не отвечала и Лиза подумала, что ее не услышали.

– Марианна Николаевна, хотите воздухом подышать?

Лизе показалось, что на улице они станут ближе друг к другу и тогда можно будет расспросить хозяйку и о госте и о сложном деле, что она ему поручила. Чем таким полезным может быть этот красавец графине?

– Завтракать хочу,– хмуро бросила Марианна,– и Лиза поняла, что с вопросами лучше сейчас не лезть.

Она пошла на кухню за завтраком, где Васильевна уже поставила все на поднос. Вечный завтрак, ничего не меняется, даже скучно как-то: овсяная каша с горсткой голубики, запеченный омлет, маленькая булочка и чашка кофе со сливками. И казалось, Васильевна всегда предвидит, что сегодня вновь никаких изменений, а, может, они с вечера договариваются. И только Лиза захотела уточнить эту деталь, как ей протянули поднос:

– Иди, милая, ждет же!

Лиза составила все на круглый стол. Тарелка с омлетом ближе к краю, по правую руку плетеная корзинка с булочкой, чуть дальше каша и рядом чашка с дымящимся кофе.

Лиза слегка подвинула к столу легкое кресло на колесах и осталась стоять.

– Вы можете тоже позавтракать или выпить кофе,– бросила графиня.

– Да, да, спасибо!

Уже в дверях Лиза обернулась и посмотрела на хозяйку. Та аккуратно начала есть омлет небольшой ложкой, отщипывая кусочки булки. Если не знать, что человек ничего не видит, то вполне можно принять ее за зрячую. Девушка даже остановилась: «А, может, в этом и заключался фокус с постоянным набором еды? Марианна тяготилась своей беспомощностью, а тут она ловко обходилась без посторонних. Но чего ей меня, то стесняться? Я и так знаю, что она не видит».

В течение дня Марианна пила только кофе с печеньем, а ужинала она, когда Лизавета уже уходила домой. И все-таки Лиза спросила Анну Васильевну:

– А скажите, ужин Марианна Николаевна тоже ест такой же однообразный?

– Что- то ты сегодня много вопросов задаешь. Делать что ли нечего? Там гость оставил на тумбочке свою визитку, возьми ее, положи куда надо.

Девичье сердечко екнуло, и Лизавета помчалась по коридору, с нетерпением ожидая, что сейчас, наконец, узнает имя своего принца. Заветный прямоугольник – бордового цвета с золотым тиснением,– манил со страшной силой.

«Почему меня так волнует его имя?»– Удивилась Лиза и прочитала:

«Адвокатская контора Чернов и сыновья» и чуть ниже было: Чернов Герман Яковлевич. Адвокат.

В висках застучало, в глазах потемнело, и Лиза грохнулась на пол, потеряв сознание.

Кто-то заботливый вылил на нее чайник воды и отхлестал по щекам так, что обе они загорелись.

– Ну, вот и чудно, что глаза открыла,– пропела над ней Васильевна. – Марьяна, очухалась наша красавица,– крикнула она со всей силы в недра квартиры. Зычный голос домработницы набатом отозвался в больной голове.

Она еще полежала какое-то время, чувствуя, как струйки холодной воды стекают за шиворот.

– Вставай, вставай, нечего на полу холодном залеживаться. С чего ты вообще на него улеглась?

А Лиза и сама не могла себе объяснить, что с ней не так? Сознание она потеряла второй раз в жизни. Первый был давно, когда стоя у окна, она смотрела, как мама и папа садятся в разные машины, где их уже ждали их новые супруги и разъезжаются в разные стороны. До того момента она все надеялась, что семья их не распадется, они помирятся и снова будут вместе весело проводить время и ездить на море, и уезжать в лес с палаткой и сидеть у костра, и слушать ночные звуки от которых замирало дыхание, и кататься с заснеженных гор на лыжах. Все это не может исчезнуть, должно обязательно остаться с ними. С ними тремя.

Но оказалось, что только у Лизы этого не осталось. А у ее младших братьев и сестренки всего этого было в избытке: и походы, и моря, и снежные горы. И они по простоте своей с горящими глазами рассказывали Лизе о своих приключениях.

– И не пойму, что с ней такое? – Услышала Лиза голоса из столовой. – Маргоша говорила, что девочка здоровая. Надо бы еще спросить, может, у нее припадки случаются.

– Не говори ерунды, Аннушка, нормальная девица. Может, жарко немного стало, может, не позавтракала сегодня, а я ее сразу поручениями нагрузила.

– Это, какими? Дверь парню открыть? Так не слишком утомительный труд, я тебе скажу.

Лиза поднялась и пошла в ванную, подсушить себя немного феном.

«И все – таки Герман… Вот круг и замкнулся. Графиня, Лиза и Герман. Ох, не к добру такие совпадения! И какие дела могут быть у Марианны с адвокатской конторой? Завещание написать? Не иначе. Тогда почему Герман сказал, что дело не простое? А есть ли у Графини родственники? Что – то за все время я ни одного такого не видела или они по ночам приходят?»

Размышляя на эту тему, Лиза вошла в гостиную, где Марианна, закончив завтрак, передвинулась на своем кресле к открытому балкону и, невидящими глазами смотрела в пустоту.

Лиза остановилась посреди комнаты и огляделась. Марианна любила окружать себя красивыми вещами, это Лиза уже поняла,– старинные часы с музыкальным звоном, статуэтки, роскошные вазы из цветного хрусталя, антикварные шкатулки и прочая милая мелочь. Но вот чего не было во всей квартире, так это фотографий. Ни одной. Кроме большого портрета самой Марианны Осташевской ни единой, даже крошечной фотокарточки любимых и родных людей. Она не всегда была слепой, это Лиза уже поняла. Может, попросила Васильевну убрать все фото, чтобы другие не смотрели, но что – то тут не так.

«Надо бы у Анны Васильевны спросить, хотя она сказала, что я сегодня чересчур много вопросов задаю. Ладно, оставлю этот вопрос на завтра».

– Лиза,– тихо спросила графиня.

Лиза даже вздрогнула, словно ее застали на месте преступления.

– Да, я слушаю.

– С этого дня у тебя будет свободное расписание.

– Это как?

– Возможно, ты будешь заниматься одним важным делом, которое потребует от тебя больше усилий, чем уход за старухой. Если ты согласна, то мы продолжим наше сотрудничество, если нет, то можешь считать сегодняшний день последним днем работы у меня. Я, разумеется, готова дать тебе рекомендации.

– Нет, нет, Марианна Николаевна, я согласна заниматься тем, что вы мне поручите. Это же будет работа с Германом? – Вопрос вырвался помимо ее воли, но было уже поздно, графиня, как старая ворона нахохлилась и резко развернула кресло, повернувшись к Лизавете лицом, словно могла разглядеть краску, залившую щеки и шею девушки.

– Что такое? – Прокаркала она. – У тебя появился бубновый интерес к адвокату? Этого еще не хватало!

– Да, если бы вы видели этого красавца, вы бы меня поняли,– выпалила Лиза и смутилась.

– Не все то золото, что блестит.

– Согласна, но тут еще и ум присутствует. С этим вы не поспорите.

– Этого ни я, ни ты еще не знаем. Мальчик пришел и выслушал мое дело. Только и всего.

– Но ведь вы, же его пригласили? Значит, знали, к кому обращаетесь?

– Я звонила в лучшую адвокатскую контору: «Чернов и сыновья», Чернов! А пришел всего лишь Чернов младший. Я с отцом хотела говорить, а не с мальчиком. Короче, я едва скрывала свое разочарование и была близка к тому, чтобы указать ему на дверь. Ты меня добила сегодня окончательно! Мальчик ей приглянулся! Да у таких мальчиков в подругах знаешь, какие модели?

– Знаю,– вздохнула Лиза, рассматривая ушибленный палец, который вдруг распух и начал болеть с удвоенной силой. «Босоножки мне сегодня не надеть, тогда что же, придется идти домой в тапочках? Зашибись!»

– Можешь идти. Ты мне сегодня больше не понадобишься, только мешать будешь. Мне надо о многом подумать.

– Ладно, я тогда пойду,– нерешительно произнесла Лиза.

Босоножки надеть не представлялось возможным. Палец распух и в изящный вырез помещаться не собирался. С обреченным видом Лиза пошла на кухню:

– Анна Васильевна, меня на сегодня отпустили. Закройте, пожалуйста, дверь за мной. Или, может, вам, что помочь надо?

– Иди, уже, отлежись, или к врачу тебе зайти. Вдруг, что и, правда, с головой. Виданное ли дело, такой молодой в обмороки падать.

– Да, это я так, переволновалась немного. Со мной такое иногда случается.

– Глядите, люди добрые, какие чувствительные девки стали. Ну, иди, раз отпустили.

Лиза, слегка прихрамывая, пошла к двери.

– Эй, чувствительная, видно ты головой то хорошо приложилась, вон, тапки снять забыла.

– Я не забыла, у меня палец болит, босоножки не обуть.

– Так ты и пойдешь в тапках по улице?

– А что делать? Босиком еще хуже. Я вам завтра новые куплю.

– Подожди, у меня тут резиновые шлепанцы есть. Вот, надень, все приличнее.

Шлепки действительно, выглядели приличнее войлочных тапок, но в целом вид в лучшую сторону не меняли. Не то бабка с больными ногами, не то деревенская девица в ярко-розовых шлепанцах, вышла из бани и решила пройтись по центру Питера.

– Ну, вот, другое дело,– любовно оглядела Васильевна Лизу. – Ну, иди, милая, а я пошла фарш крутить, пока Марианна спать не легла.

– А она всегда котлеты на ужин ест? – Задала Лиза вопрос, что интересовал ее с утра.

– Почему всегда? Ничего не всегда. Я стараюсь разнообразить наш рацион. И для здоровья полезнее и мне веселей выдумывать. – С легкой обидой в голосе проговорила Васильевна и подтолкнула Лизу к выходу.

На лестничной клетке Лиза достала из сумки заветный прямоугольник бордового цвета, на котором золотым курсивом было выведено «Чернов и сыновья». Ниже было три номера телефона и номер факса.

Слегка дрожа от возбуждения, девушка набрала первый номер. Ей сразу ответили, словно ее звонка только и ждали:

– Чернов и сыновья, здравствуйте, чем могу помочь?

– Здравствуйте, я вот хотела к вам зайти, по какому адресу вы находитесь.

– Спасибо, что обратились в нашу контору. По какому делу вам требуется помощь: уголовное, семейное, общественное право?

– Семейное,– проблеяла Лиза и обругала себя «овцой».

– Хорошо, я могу записать вас к нашему юристу Михайловой Елене Львовне.

– Нет, спасибо, я только хотела к вам подойти, просто посмотреть.

– Простите, не понимаю вашего вопроса.

– Мне нужен адрес вашей конторы. Только и всего.

– Девушка, я могу вас записать к нашему юристу, и тогда вы придете к назначенному времени. Живой очереди у нас не существует.

– А адрес у вас существует? – Начала терять терпение Лиза. – Может, мне у вас не понравится?

– Простите, пожалуйста, наша фирма существует с 1905 года, ее основал дедушка нашего нынешнего хозяина.

Лиза поняла, что добиться адреса она у этой телефонной девицы не так- то просто и отсоединилась.

– Ладно, идем простым путем. И что раньше не погуглила?

Через три минуты Лиза знала адрес, телефоны и историю фирмы «Чернов и сыновья», а заодно имела фотографии всех юристов фирмы, включая Германа. Полюбовавшись, некоторое время на изображение своего объекта обожания, Лиза тяжело вздохнула.

На фото Герман Чернов был абсолютным красавцем. То есть фотография его совершенно не портила, а делала еще интереснее, если это вообще было возможно. В жизни Лизы такие чудеса не происходили. Камера ее не любила, как заявил ей один фотограф, когда Лиза в третий раз пришла к нему перефотографироваться на паспорт. А тут… легкая улыбка, проявившая ямочки, глаза слегка насмешливые, немного застенчивые, густые волосы аккуратно подстрижены, чуть короче, чем сегодня, но все равно, красиво. А костюм! Да это не костюм, это смокинг, приглядевшись, определила Лиза. Только бабочку снял.

Желание еще раз взглянуть на этого красавца вновь возникло с новой силой.

– А кто меня за это осудит? Хочу и пойду, и буду стоять и ждать, когда он пройдет мимо. А то вообще буду следить за ним. Это даже интересно,– хихикнула Лиза. – И говорить никому не буду. Зачем кому – то знать, чем я занимаюсь. Да не больно- то кто интересуется моей жизнью.

Как у Пушкина в «Пиковой даме». Буду стоять и пристально смотреть на его окошки. Знать бы еще, где они, эти окошки. Герман заинтересуется мной и скорее всего, захочет узнать меня поближе.

Вот я и буду стоять. Не зря же так похожи наши имена. Это что – то, да значит.

Лиза обожала с бабушкой читать вслух Пушкина. Это был их любимый поэт, а повесть «Пиковая дама»– одна из самых любимых. И оперу Лиза всегда приходила слушать с удовольствием и трепетом. Бабушка часто приводила ее в Михайловский театр, где она служила контролером, окончив свою балетную деятельность. Балерины уходят со сцены рано. Тот бешеный темп и ритм, которым живут все балетные выдержать и в молодые годы сложно, а уж в возрасте и подавно. Несколько лет можно продержаться в массовке, но это так, проходы по сцене в костюмной группе. Да и это не всем предлагают. Пенсионерок много, а таких спектаклей раз, два и обчелся. «Пиковая дама», как раз, была таким спектаклем, где занято большое количество костюмных балетных.

Лиза часто смотрела спектакли из осветительных лож или с галерки. Но ей было все равно, где находиться, лишь бы видеть это сказочное действо, слышать великую музыку.

В свое время, мама тоже приходила к еще совсем юной бабушке на ее спектакли. Как она сама говорила: «Махайловский был для нее настоящим домом, в котором она выросла и повзрослела». И однажды встретила там, как ей тогда казалось, свою судьбу – молодого музыканта Петра Артемьева – скромного и вежливого юношу со светлыми, как мартовское небо глазами и белокурыми локонами. Принц, да и только.

Кто же знал, что со временем любимую валторну Петр променяет на саксофон, его нежные, как пух, волосы покинут беспокойную голову, которую укроет черная бандана, и все в их сказочной и такой прекрасной жизни растает и превратится в тыкву. Одну большую разбитую тыкву.

Лизу даже передернуло от такого сравнения. Тыкву она ненавидела. Девушка шла, погруженная в свои мысли, не замечая удивленных и насмешливых взглядов модниц на ее ноги. Только дойдя до Малой Конюшенной и отыскав заветный дом, на котором висела солидная табличка «Адвокатская контора. Чернов и сыновья», Лиза вспомнила, что обута, мягко говоря, не по моде. Сурового вида охранник смерил ее пренебрежительно с головы до ног, уставился на розовые резиновые шлепанцы и застыл, силясь понять: кто эта незнакомка? Чтобы вывести человека из ступора, Лиза кокетливо помотала ногой и сделала шаг в сторону входа.

Парень криво улыбнулся, но загородил вход широкой грудью:

– Вы к кому?

– Мне в адвокатскую контору,– и жестом фокусника Лиза вытащила из кармана бордовый прямоугольник,– вот!

Сочувственно покачав головой, парень отошел в сторону и бросил:

– Третий этаж!

«Он принял меня за клиента,– нервно хихикнула Лиза. – Только что мне дальше то делать? Я же хотела лишь увидеть его издали». И резво развернувшись, не дойдя до третьего этажа один пролет, Лиза поспешила вниз. Она услышала, как хлопнула наверху дверь, тяжело загудел старинный лифт, а потом раздался голос, при звуках которого Лиза застыла, словно парализованная:

–… не надо отчитывать меня словно маленького. Я не нуждаюсь в твоих советах…

– А я считаю, что все еще нуждаешься. И советы я тебе даю, как старший брат и партнер. Надо было лучше учиться, а не пускать пыль в глаза всем девочкам факультета.

– Мы Итонов не кончали…

– Герман, ты ведешь себя как маленький…

– Ну, я же младший…

Лифт поехал вниз, увозя своего пассажира. А Лиза осталась стоять. Это она сейчас оказалась свидетелем ссоры двух братьев. Судя по всему, тема разговора у них уже не нова. Старший учит жить младшего. Но выбегать на лестницу и выяснять отношения при честном народе, вряд ли уместно. Хотя, кроме Лизы народу то больше не наблюдается. Первой мыслью было подняться наверх и посмотреть на того, кто так непочтительно обращается с младшим братом и партнером. Просто так, взглянуть в его глаза. Интересно, похожи ли браться между собой? И сколько их там, братьев? «Чернов и сыновья». Но сыновей, же может быть и двое, и трое, и целая дюжина. Смотря сколько браков было у этого Чернова?

Лиза снова зависла в раздумьях, но грохот дверцы лифта, вывел ее из задумчивости, она поспешила вниз, стараясь, чтобы ее тапки не издавали такого противного чавкающего звука. Пробежав мимо стражника и кивнув ему, как старому знакомому, Лиза на мгновение застыла, крутя головой в разные стороны. Но вскоре заметила в толпе знакомую фигуру; залюбовавшись на походку и ровную осанку, она чуть не потеряла его из виду. Герман свернул в Шведский переулок, и Лиза побежала за ним. Он шел неторопливым шагом, но почему- то их расстояние не сокращалось, хоть Лизавета и спешила, правда, изрядно хромая. Палец, ушибленный и натруженный многочисленными пробежками, начал пульсировать болью.

А Герман уже садился в припаркованный на Большой Конюшенной джип, сверкающий черным лаком. Автомобиль заурчал, тронулся и медленно поплыл, вписываясь в поток машин.

Лиза осталась стоять, не понимая, что ей делать дальше. Этого она в своем плане не учла. Ей казалось, что Герман будет бродить по городу, а она незаметно следовать за ним и замечать, в какие кафе или магазины он заходит. А, может, он с кем – то встречается. А после он спустится в метро и поедет к своему дому. Наивная! Правильно сказала Марианна: не ее полета этот Герман. И встречается он с моделями, и передвигается не на метро, а на автомобиле…

Сморгнув непрошенные слезы, Лиза решила зайти все-таки в контору Чернова с его сыновьями. Просто, прояснить обстановку, хотя она и сама не понимала, для чего ей это нужно.

Стража у входа видно не было, и в стеклянной будке пустовало кресло, решив, что это к добру, Лиза беспрепятственно прошла к лифту и поднялась на третий этаж, отметив в зеркале, что выглядит она не очень презентабельно, но что – то менять было уже поздно.

Сразу за массивными дверями находилась конторка из полированного темного дерева, откуда выглядывала прелестная женская головка с глазами олененка Бэмби и аккуратной прической каре. При виде входящей Лизаветы, девушка встала и вышла из конторки, явив стройную фигуру с длинными ногами, обутыми в изящные лодочки. Белая блузка и темная юбка-карандаш говорили, что перед вами строгая и исполнительная сотрудница солидной фирмы.

– Вы по записи? – Пропела она ангельским голосом и ее идеальные пухлые губки слегка растянулись в приветливой улыбке. – Чем я могу вам помочь? – Вопрос был задан все с той же улыбкой и, казалось, девица не замечает и красного потного лица Лизаветы и ее ярко-розовых банных шлепок.

– Я нет. Я по – делу.

– Могу я узнать, по какому?

– К нам сегодня приходил ваш сотрудник,– пошла Лиза во– банк,– Герман Чернов.

– И что? Вы остались недовольны его визитом? Вы пришли с жалобой? – Олененок Бэмби обзавидовался бы ее глазам.

Лиза засмотрелась, как расширяются от испуга глаза девушки и ее молчание, приняли за согласие. Дальше девица метнулась за свою конторку, набрала несколько кнопок и тихо проговорила:

– Тут по поводу Германа… Хорошо. Я вас провожу- кивнула она Лизе, и поспешила по коридору, слегка покачивая бедрами. Лиза даже попыталась повторить ее движения, но быстро поняла, что этому еще надо учиться.

Дверей в коридоре было несколько. И все солидные, темные с бронзовыми ручками, с золочеными буквами на табличках. Возле одной такой двери они остановились. На табличке значилось: Чернов Константин Яковлевич. Адвокат. Кабинет состоял из небольшой приемной, где сидела похожая девица, только у нее были чуть затемненные стекла очков в тонкой оправе, и глаз Бэмби было не рассмотреть. Но, может, они у нее тоже были.

– Вика, это по поводу Германа,– тяжело вздохнула сопровождающая Лизу девушка. – Константин Яковлевич в курсе.

Вика встала и, бросив быстрый взгляд на розовую обувь посетительницы, сделала вид, что все так и надо. Словно их инструктировали: при посещении особ в банных тапках, оказывать такой же радушный прием, как и всем остальным. А, может, сюда и не такие захаживают? Кого могут защищать Чернов с его сыновьями?

– Вам принести кофе или чай?

– Если можно, воды! – Пискнула Лиза, не представляя, о чем сейчас будет разговаривать с Константином Яковлевичем, как вежливо называли его секретари. При этом Германа никто по отчеству не величал.

Лиза ожидала увидеть в кабинете еще одного красавца,– должны же братья быть похожи между собой?– но за столом оказался плотный, слегка лысеющий мужчина, с уставшими глазами и слегка изогнутыми вниз уголками полного рта. Лиза остановилась, пытаясь отыскать сходства братьев. Что – то неуловимое все же между ними было, но что?..

Секретарь принесла на подносе стакан и бутылку минеральной воды. Лиза, измученная жаждой, слежкой и жарким днем, открыла бутылку, вылила ее в высокий стакан и почти залпом его осушила. И только тогда подняла глаза на сидящего в кабинете. За ней внимательно наблюдали, откинувшись на спинку стула.

– Вика! – Вдруг крикнул хозяин кабинета.

Тут же на пороге оказалась Вика. Без очков глаза ее были не такие прекрасные, как у Бэмби, но тоже красивые, слегка раскосые.

– Да, Константин Яковлевич, что – то случилось?

– Яков Константинович у себя? Он не занят?

– Сейчас узнаю,– кивнула Вика и исчезла. – Вас ждут,– сообщила она через секунду.

Константин Яковлевич, крякнул и вытащил свое тело из удобного кресла. Ростом он был невысок, но не так полон, как показалось Лизе сначала.

– Пойдемте со мной,– любезно пригласил ее адвокат.

И снова они шли по длинному коридору мимо солидных дверей. У одной с табличкой: Адвокат Чернов Яков Константинович, они остановились.

Здесь приемная была много больше предыдущей, и в ней находились две девушки в одинаковых белых блузках и юбках. При виде Константина они встали и улыбнулись дежурными улыбками.

– Вас ожидают,– пропела одна девица.

– В кабинете за большим столом сидел сам Чернов, как две капли воды похожий на своего сына Константина. Точнее это сын был его полной копией. И ничего красавцу Герману от него не передалось. Но, может, он был похож на свою красавицу маму. Иначе, откуда столько красоты в одном отдельно взятом мужчине?

– Вот, отец, я тебя уже неоднократно предупреждал, что ничего путнего из нашего красавца не получится. И не надо его отправлять на работу с людьми. Пусть сидит, перебирает бумажки. Во всяком случае, от него там меньше вреда, хотя и там он не преуспел.

Лиза стояла в сторонке, чувствуя, как желудок, наполненный водой, начинает свои тихие заунывные песни.

– Костя, объясни толком, что на этот раз,– поморщился Чернов старший.

– А вот нам сейчас эта прекрасная девушка объяснит. Правда, девушка? Расскажите нам кто вы и откуда и с какой жалобой пришли на нашего партнера. – При этом Константин сел на стул, рядом со столом отца и весело поглядывал на Лизу, очевидно, в предвкушении развлечений.

– Я Лиза. Елизавета Артемьева. Но я пришла не с жалобой, вы ошиблись,– повернулась она к Константину. – У нас сегодня был Герман Яковлевич. Он приходил к … Марианне Николаевне Осташевской. Правда, она ждала вас,– кивнула Лиза Чернову.

– Так зачем вы явились? – Суровым голосом спросил Константин.

– Я собиралась поговорить с Германом, но он быстро ушел. Я хочу помочь ему в делах…– Лиза почти перешла на шепот, и готова была провалиться под землю, она чувствовала, как нелепо выглядит.

Константин покраснел, а Яков, наоборот разразился веселым смехом. И надо сказать, смех у него был заразительный. Лиза тоже улыбнулась, ее напряжение, что держало ее с самого утра, спало, и она засмеялась, чем вызвала удивленный взгляд обоих Черновых.

Желудок отозвался громким урчанием.

– Что, Костенька, снова твой план не удался? Отпусти уже ситуацию, брат он тебе все-таки. Не задерживаю,– бросил Чернов старший в пространство, и уткнулся в бумаги.

Лиза попятилась в коридор, налетела спиной на тяжелую дверь и вскрикнула от боли.

«И что за день сегодня такой? То одно, то другое»,– посетовала она.

– Вы ударились? – Сочувственно прозвучал голос Константина.

– Немного,– смутилась Лиза, вновь почувствовав урчание.

– Давайте немного пройдемся,– вдруг предложил Чернов младший.

Никакие прогулки именно с этим представителем адвокатской конторы не входили в планы Лизы. «Вот если бы такое предложение исходило от Германа»,– замечталась девушка. Но ее уже взяли под руку и осторожно повели вдоль темных дверей к лифту.

На улице по прежнему светило солнце, которое сегодня без устали грело Питер своим теплом. Город замедлил темп. Народ выстроился в очередь за мороженым, занял все имеющиеся лавочки, предпочитая тенистые места. Только машины, плотными шеренгами продвигались по пыльным улицам, стараясь по быстрей развезти своих пассажиров.

«И куда я с ним иду? Что ему от меня надо? У меня палец болит»,– ныла про себя Лиза.

– Лиза, составьте мне компанию, пойдемте, перекусим? Я с утра ничего не ел. Некогда было. Тут недалеко есть милый ресторанчик с грузинской кухней. Вы любите грузинскую кухню?

Лиза не знала, что ответить. В рестораны они ходила крайне редко. Несколько раз мама со своей новой семьей приглашала Лизу на свой день рождения, но там Лиза была больше няней, чем гостьей. Она присматривала за непослушными близняшками, которые с криками бегали по всему ресторану, и подойти к столу у нее редко получалось.

А о грузинской кухне знала лишь, что там есть хачапури и сациви, что иногда готовила бабушка, вспоминая о днях своей молодости, когда ее молодую и красивую родители возили в Гагры.

И Лиза честно призналась, что в рестораны она почти не заходит и грузинскую кухню не пробовала.

Константин даже остановился посреди улицы и с любопытством уставился на Лизу.

– Вы потрясающая девушка! Откуда вы, прелестное создание? Откуда вы приехали в наш город? Я даже не могу вспомнить, когда имел удовольствие общаться с такими, как вы.

– Я из Питера. Родилась и живу здесь с бабушкой. Что еще сказать?

– Простите, если затрону больную тему: ваши родители живы?

– Да, живы и у них все хорошо. Просто так сложились обстоятельства. – Не стала вдаваться в подробности Лиза.

Они перешли Невский проспект, и пошли по Казанской улице, вскоре ее новый знакомый указал ей на небольшой подвальчик, куда вели несколько ступеней. Спустившись, Лиза остановилась. Ей показалось, что они перенеслись в другое измерение. Тут был полумрак, играла тихая кавказская мелодия. В сторонке стояли высокие, смуглые парни в интересных одеждах. Заметив вошедшую пару, один отделился и подошел к ним с улыбкой:

– Вы ходите у нас пообедать или просто выпить чего – нибудь холодного?

– Нам бы хотелось у вас съесть чего- то вкусного! А то мы с моей спутницей сегодня с утра ничего не ели. – Улыбнулся Константин, взглянув на Лизу.

Взгляд у него был добрый и немного смущенный. Лизе он понравился.

– Вы позволите мне заказать на свой вкус? – Спросил он, когда они сели за столик и им принесли меню в тяжелых кожаных папках.

Лиза внимательно читала названия блюд, но они ей ничего не говорили. Поэтому предложение Константина она приняла с благодарностью. Единственное, что ее беспокоило, это оплата. Бабушка всегда говорила, что принимать дорогие подарки от незнакомых людей неприлично, на мужчин это распространялось в большей степени. О походах в ресторан они пока не говорили. Лизу никто туда не приглашал, кроме мамы, поэтому и обсуждать было нечего. Но эта ситуация была неожиданной. Девушка знала, что если идешь в ресторан не со своим парнем, то счет принято делить пополам. Но сколько это пополам? И хватит ли у нее денег? А если нет и что она скажет бабушке? Настроение вдруг снова стало падать. Лиза занервничала, и это не укрылось от глаз Константина.

– Вас что – то снова беспокоит? Вы вновь кажетесь мне той, которой нужна помощь и защита. По крайней мере, так показалось мне сегодня, когда Аглая ввела вас в мой кабинет.

– Аглая…. У нее и имя красивое, как и она сама. И где вы таких берете девушек для своей фирмы и красивых и умных?

– Я как – то не задумывался. – Нахмурился Константин.– Кадрами у нас занимается специальный человек. Вы хотите что – нибудь выпить? Мне кажется, вам надо расслабиться.

– Спасибо, я не пью,– поспешила с ответом Лиза.

– Тогда я закажу нам гранатового сока. Мне сегодня тоже еще за руль.

Он перечислил официанту несколько грузинских названий, от которых у Лизы все больше падало настроение. И есть хотелось,– она вспомнила, что сегодня не позавтракала и у графини, как-то перекусить не удалось,– и денег в кошельке было катастрофически мало. На ресторанную еду точно не хватит. Правда, можно пообещать принести позднее, но это тоже не особо красивый вариант. И Лиза приняла решение уйти. Вот прямо сейчас встать и уйти, сославшись на важные дела. Она уже было поднялась, нащупывая под столом свой розовый тапок, что сняла, едва они сели, но тут два официанта вынесли на подносах столько еды, ароматно пахнущей, приправленной зеленью, и манящей новыми вкусами, что Лиза забыла и о приличиях, и о пятидесяти рублях в стареньком кошельке, и о бабушкиных наставлениях.

– С вами удивительно спокойно, вы знаете? – Произнес Константин, когда официанты, разложив еду по тарелкам, отошли в сторонку. – И все же, что вас привело в нашу контору, могу я спросить?

– Только желание помочь. Помочь моей хозяйке Марианне Николаевне. Я работаю у нее секретарем совсем недавно, но мне ее жалко. Она одинока, несчастна.

Лиза чуть не добавила, что она не видит и не ходит, но вспомнив утренний спектакль, когда Осташевская не хотела показывать свою беспомощность пришедшему адвокату, промолчала.

– А по какому делу ваша хозяйка обратилась в нашу контору?

– Этого я не знаю, но она поручила мне быть на связи с вашим братом Германом, и оказывать ему всяческую помощь.

– Помощников у нас достаточно. И все они отличные специалисты в своем роде. Но, думаю, помощь никогда никому не мешала. Ну, что вы думаете о грузинской кухне,– подмигнул Константин.

– Это лучше, чем бабушкины пирожки. Я никогда не ела ничего подобного,– честно призналась Лиза, отправляя в рот третий кусок хачапури.

– Вы попробуйте другие закуски. Поверьте, это не хуже. Сейчас принесут горячее.

– А я столько не съем, да и денег у меня мало. Я с утра не собиралась посещать ресторан,– вдруг произнесла Лиза и сама удивилась,– что это она?

Константин откинулся на спинку дивана и уставился на Лизу широко открытыми глазами.

– Вы потрясающая! Лиза, мне так приятно открывать для вас что – то новое. Это абсолютно неожиданное ощущение в наше пресыщенное всеми и всем время. Пожалуйста, не думайте о деньгах. Я вас пригласил просто пообедать, разделить мой холостяцкий досуг.

– А вы не женаты? – Почему-то обрадовалась Лиза.

Не понятно почему, но ей это понравилось. Хотя, какое отношение к ней может иметь этот стареющий холостяк? Кажется, он ровесник ее родителей. Ровесник странным образом расплывался, голос его становился глухим, не четким, потом Лизе и вовсе показалось, что она куда-то уплывает вместе со своей тарелкой.

«Это, наверное, жара и клаустрофобия. Виданное ли дело: ресторан без окон! Хотя я вроде от нее никогда не страдала. Разве что тот случай, когда близняшки закрыли меня в кладовой…»

– Лиза, с вами все в порядке? – Донесся голос, откуда- то сверху.

Лиза даже запрокинула голову, пытаясь рассмотреть говорящего, но на верху никого не было и это было смешно.

– Я отлично, как в кладовой,– закивала Лиза головой и ойкнула,– голова откликнулась кружением.

– Молодой человек! – Подозвал Константин официанта,– вы, какой сок нам принесли?

– Это не сок, это гранатовое вино. Вы же просили…

– Я просил гранатовый сок. Мне сегодня за руль, а моя спутница вообще не пьет! Позовите вашего администратора, а лучше хозяина.

– Простите, обед за счет заведения,– подлетела к столику эффектная брюнетка. – Произошло досадное недоразумение. Мы приносим вам свои извинения.

– Вызовите такси, пожалуйста. Лиза, вы можете назвать адрес, куда вас отвезти?

– Конечно! – Удивилась Лиза вопросу и, не задумываясь, назвала адрес Осташевской.

Из такси Константин выносил ее на руках, Лиза заснула и никак не хотела просыпаться.

Анна Васильевна, открывшая дверь, всплеснула руками и вскрикнула: «Мертвая»?

– Нет, нет, успокойтесь, пожалуйста! Она жива, только устала немного и в кафе, куда мы зашли перекусить, нам перепутали сок с вином. Но выпила Лиза совсем немного, просто жара сказалась.

– А ты что, ж ее кавалер? – Анна Васильевна критично осмотрела провожатого.

– Я просто знакомый. Вы разрешите, я отнесу Лизу в ее комнату? Не бросать же ее у порога. – Константин продолжал держать на руках, крепко спящую девушку, и ноша эта не казалась ему тяжелой.

– А нет тут ее комнаты. Она тут не проживает.

– А куда же мне ее?…

– Проходите в комнату, и положите ее на диван. – Из комнаты выехала Марианна на своем кресле.– Спасибо, молодой человек. Марианна Николаевна,– Осташевская царственным жестом протянула свою сухую руку.

– Константин Чернов.

– Вот как? Утром я имела честь беседовать с вашим братом. Хотя, признаться честно, я ожидала вашего батюшку.

– Отец уже давно не выезжает к клиентам. Теперь они сами приходят к нему или на выезде мы с братом. Вам не понравился Герман?

– Сейчас трудно судить. Я еще не видела результатов его труда. Но внешне он производит впечатление,– улыбнулась Осташевская, вспомнив, реакцию Лизы на утреннего гостя.

– Да, внешность у моего младшего брата выдающаяся,– вздохнул Константин.– Ему бы в кино сниматься, или по подиуму ходить, но семейный долг превыше всего. Черновы уже в четвертом поколении служат адвокатами в России. Герман еще молодой и, думаю, не вполне понимает, насколько это важно и весомо. А я горжусь и своей профессией и семьей. Люди нам доверяют свою жизнь, судьбу, честное имя, наконец, этим надо дорожить.

Марианна молчала.

– Простите, что чересчур разоткровенничался. Всего хорошего.

Лиза проснулась от света фонаря, что настойчиво светил в лицо. «Почему бабушка не закрыла шторы? И откуда вдруг взялся фонарь на четвертом этаже? И почему ей так неудобно на своей кровати? И палец болит сильнее…»– Мысли заставили открыть глаза и сесть.

– Господи, где я? Как я тут оказалась? – Присмотревшись, Лиза вздохнула с некоторым облегчением, она узнала гостиную Графини. Но как она очутилась здесь ночью? Неужели ей все приснилось: и Герман, и Константин, и ресторанчик в подвале? А бабушка? Она, наверное, с ума сходит?

Лиза стремительно вскочила, и схватилась за голову, которая закружилась, пригласив в свое кружение комнату, люстру и фонарь за окном.

– Мамочки, что со мной? – Застонала Лиза.

– У вас алкогольное отравление,– послышался спокойный голос Графини. – Что вас вообще заставило напиться в компании незнакомого мужчины. Знаете, как это бывает опасно? Еще счастье, что вы встретили порядочного человека, который доставил вас по адресу. А то бросили бы вас в кабаке, и сам черт не смог бы вас отыскать в славном бандитском Петербурге.

– Мне надо к бабушке,– застонала Лиза.

– Не волнуйтесь. Бабушке вашей я все объяснила.

– Что вы ей сказали? Что меня без чувств, пьяную, принес незнакомый мужчина?

– Хорошо, же вы обо мне думаете,– фыркнула Осташевская.

– И все – таки?

– Я сказала, что у нас срочная работа и вы мне нужны. И утром я намерена послать вас в область.

– Спасибо!

– И это в первый и последний раз я вру вашей бабушке и терплю ваши загулы.

– Простите, Марианна Николаевна. Я вообще не пью, а тут еще не ела с самого утра, точнее и утром не ела, не успела. А Константин заказал мне сок, только его перепутали с вином, кажется… Мы с ним зашли в грузинский ресторан за Казанским. Знаете, как там вкусно?! Вы когда-нибудь пробовали грузинскую кухню?

– Была я в Грузии и неоднократно. Раньше было модно там отдыхать: Батуми, Кобулети, Михинджаури, Шекветили. Это сейчас народ все больше в Турцию, да Грецию едет,– хмыкнула Марианна.

– И что? Там грузинская еда на каждом шагу?

– Да, уж, галушек вы там точно не найдете. Но поверьте, когда получаешь чудо каждый день, оно становится обыденностью. Все пресыщается, Лиза.

– Нет! Я бы не пресытилась. Точно нет! – Замотала головой Лиза, чем снова вызвала головокружение, правда уже не такое сильное.

– А как вы с этим Черновым познакомились, что он с разбегу пригласил вас в ресторан? У меня сложилось мнение, что вам Герман понравился, а в ресторан вы отправились с его братом.

«Ну, и как ей все объяснить?»– Задумалась Лиза. – Как рассказать, что ей просто хотелось еще раз увидеть Германа, и она набралась храбрости и вошла в контору. Она же не знала, что там к ней так отнесутся, проводят к самому главному Чернову, а потом накормят в ресторане. Если бы не недоразумение с соком, вообще все бы было прекрасно.

– Что ты молчишь, несчастная?

– Все вышло случайно.

– Запомни, девочка, все случайности не случайны. Значит, это было кому-нибудь нужно. Это старая, старая истина.

Лиза промолчала. Она не любила спорить, особенно с людьми старше себя. Но если бы она могла, то рассказала бы, что жизнь ее как раз и состоит из сплошных случайностей. Она постоянно оказывалась в нужном месте и в нужное время, или, наоборот, задерживалась и становилась участницей событий. Лиза часто встречала людей, которые давали ей нужную информацию, даже посторонние. Но как все это объяснишь старухе, которая уже во всем разуверилась?

– Проспалась? – В комнату, прихрамывая, вошла Васильевна.

Была она в ночной рубашке и пледе, накинутом на плечи.

– Вы тоже проснулись и уже оделись? Рановато сегодня,– Васильевна удивленно покачала головой, заметив в кресле Осташевскую.

– Не спала я, Аня! Мысли уснуть не дали.

– А я говорила: что не надо это дело ворошить. Правды не добьетесь, лишь себя растревожите.

– Что ты говоришь, Аня? Как я могу оставить все, пока я жива? Кто закончит мои дела? Я кляну себя за то, что так нелепо сломалась, что оставила его одного. Это мое изнеженное тело, которое я всю жизнь берегла и холила, так отплатило мне за заботу.

– Ну, будет, Марьяна! – Васильевна подошла и трогательно прижала голову графини к своей груди. – Доктор сказал, что все вернется, ты же слышала. Нужно лишь время и положительные эмоции.

– Где я их найду, эти эмоции? Да и не верю я в предсказание этого шарлатана. За такие деньги он просто не имел право сказать, что я навсегда останусь слепой в инвалидном кресле.

– Марьяна, не гневи Бога. Ты прошла такое обследование. Уж, если ты не веришь этому профессору, то верь умным аппаратам, что тебя исследовали.

– Ты сама то веришь, что можно исцелиться в одночасье? Кто явит миру это чудо?

– Чудеса случаются, я это точно знаю! – Подала голос Лиза.

Женщины обернулись в ее сторону.

– Это кто у нас тут умничает? Вот что я предлагаю: мы сейчас все ложимся спать- пять утра только! Иначе весь день будем, как вареные. А после сядем и все обсудим.

Но обсудить не получилось. Утром, часов в одиннадцать раздался звонок. Марианна сказала, что это, по всей видимости, пришел Герман, чтобы обсудить детали. К этому времени все женщины были уже умыты, одеты и причесаны. Лиза с бьющимся сердцем поспешила впустить желанного гостя, но на пороге стоял Костя, смущаясь и краснея, он протягивал розовую банную тапку.

– Вы вчера обронили, Лиза!

– Спасибо, эти модельные туфельки имеют особенность теряться, когда убегаешь с бала,– хмыкнула Лиза, посторонившись. – Проходите, кофе будете?

– Если можно, я бы выпил. Я еще справиться хотел о вашем состоянии, и извиниться за вчерашнее недоразумение с соком. Никогда подобного не было.

– Ну, не специально же вы карту эту разыграли. Какой вам с меня толк?

– А почему вы сказали про карту? – Вздрогнул Константин.

– Так, игра слов.

– Ох, Лизочка, если бы вы знали, на какие ухищрения пускаются преступники…

– Лиза, ты с кем там? Это Герман Яковлевич? Веди его ко мне.

– Это Константин Яковлевич. Я пригласила его к нам на кофе. Проходите, я сейчас накрою стол,– кивнула Лиза гостю, представив его графине, и побежала на кухню.

Войдя в комнату с подносом, на который Васильевна составила парадные чашки, Лиза с удивлением обнаружила графиню, беззаботно болтающую с Константином, при этом она даже смеялась. Смех у нее был красивый, немного грудной с переливами. Лиза впервые слышала смех своей хозяйки.

– Вот и кофе, пожалуйста. Марианна Николаевна, вы будете с нами?

– Нет, спасибо, я позже.

– Марианна Николаевна, может, вы расскажите мне суть вашего дела, с которым вы обратились в нашу контору? Думаю, я смогу быть вам более полезен?

– Мне кажется, что это будет не совсем корректно по отношению к вашему партнеру,– помолчав, произнесла Осташевская.

У Лизы немного отлегло от сердца, а то она подумала, что графиня сейчас все расскажет этому Чернову,– вон как они задушевно общались – и Лиза больше никогда не увидит Германа. Но Марианна оказалась стойкой.

От очередного звонка Лиза подпрыгнула, пролив на скатерть несколько капель кофе.

«Хорошо, что хозяйка не видит»,– мелькнула глупая мысль.

– Открой, Лизонька, это, наверное, Чернов младший пришел.

Костя тоже вздрогнул и засуетился: одним глотком допил свой кофе, быстро поднялся и поспешил в прихожую за Лизой.

А она уже стояла с немым восхищением, рассматривая объект своего обожания.

– А ты что тут делаешь? – Герман с удивлением уставился на брата.

– Зашел с визитом,– вздернул подбородок Константин.

Сейчас, когда они стояли так близко друг от друга, Лиза еще раз, с удивлением глядя на обоих братьев, заметила, как не похожи они внешне. Один высокий красавец с густыми каштановыми волосами, красиво очерченным ртом, тонкими носом и невообразимо красивыми глазами непонятного цвета. И двигался он как – то изящно, плавно, как молодой леопард, выслеживая добычу. Константин был заметно ниже, мешковат, движения его были тяжелы, словно он устал. Редкие светлые волосы коротко подстрижены, как у его отца, и лишь мягкий взгляд непонятного цвета глаз притягивал и вызывал то ли чувство жалости, то ли нежности.

Лиза постаралась прогнать странные мысли, а братья продолжали расстреливать друг друга взглядами.

– Знай, я буду следить за тобой,– тихо проговорил Константин Чернов, чем вызвал удивление у Лизы: «Ему, то зачем следить за собственным братом?»

– Следи лучше за собой. Отцу не понравится, что ты пришел к клиенту без его ведома. Это мое дело!

– Лиза, если я вдруг вам понадоблюсь, вот моя визитка,– Костя вложил ей в руку бордовый прямоугольник с золотом и на пару секунд задержал в своей руке ее пальцы. – До свидания!

– Пока, пока,– Лиза торопилась скорее отделаться от внимания Константина, она спешила за Германом, который уже прошел в комнату Марианны и закрыл за собой дверь. Лизу он, казалось, даже не заметил.

Через плотно закрытые двери ничего слышно не было, Лиза постояла, но войти не решилась. Раз графиня не посчитала нужным ее пригласить, значит, не стоит навязываться. А вот бабушке позвонить необходимо и прямо сейчас.

Пять минут Лиза молча выслушивала справедливое возмущение о своей безответственности, черствости и нелюбви к родной бабуле, которая вырастила ее, и видимо плохо воспитала, раз внучка позволяет себе не являться домой ночевать, да еще не предупреждает вовремя.

– Что ты молчишь, Лизавета?

– Я слушаю и соглашаюсь со всеми твоими нападками.

– Нападками?! Вот, оказывается, как ты это называешь? Ты считаешь, у меня нет права волноваться о тебе?

– Бабуленька, милая, я согласна со всеми обвинениями. Раскаиваюсь и прошу у тебя прощение. Ну, если хочешь, я скажу Марианне, что больше не буду у нее работать? Она вчера спрашивала: готова ли я работать ненормированно? И я ответила, что готова. Правда, с тобой я не посоветовалась, прости.

На другом конце возникла пауза.

– И что ты теперь всегда будешь ночевать не дома?

– Нет, нет, бабушка. Больше не буду. Но вчера я никак не могла прийти домой. (Ты бы меня сразу убила, если бы увидела,– подумала внучка). Но если ты скажешь, я сегодня, же уволюсь.

– Ладно, дома поговорим, если ты сегодня явишься!

– Ну, как я без тебя, бабуля?!

«Уф,– выдохнула Лиза,– гора с плеч. С бабушкой не забалуешь». Правда, и потребности баловаться, никогда не возникало. Лиза ценила и любила бабушку. Она прекрасно осознавала, что в семьях своих родителей, места ей не было. А с бабулей они жили мирно- душа в душу. Хотя, если разобраться, бабушке было сорок шесть лет, когда она осталась на руках с внучкой, и она была красавицей – стройной, статной, с балетной осанкой. Она вполне могла бы устроить свою судьбу без брошенного ребенка.

Первое время мама приходила каждый день, играла, гуляла, помогала делать уроки – Лиза в тот год, как раз, пошла в первый класс. Папа приезжал по воскресеньям и часто брал Лизу на прогулки вместе со своей новой женой. Но когда у мамы родилась дочка, а вскоре сын, визиты прекратились. Мама звонила, справлялась о здоровье и делах в школе, объясняла, как сильно любит Лизу, но абсолютно не имеет свободного времени. Приглашала ее к себе в гости и Лиза приходила. Но из этих походов ничего хорошего не получалось. Лизу сажали за стол, наливали чашку чая, давали конфеты и все. Дальше было одно и то же. Кто-нибудь из близнецов,– так все называли брата и сестру, за схожесть внешности и незначительную разницу в возрасте,– что – то проливал или разбивал, и все внимание переключалось на устранение проблемы. А на Лизу внимания уже не хватало. Мама сердилась, кричала, проводила расследование, наказывала виновного. Это потом Лиза догадалась, что все эти представления близняшек были спланированными акциями. Они, как все дети были эгоистами и не хотели делить маму с пришлой дочерью. Прошли годы, но их отношение не изменилось. Они по- прежнему были приветливы с Лизой, но только, когда в поле зрения находился кто – нибудь из взрослых. Но стоило им остаться наедине, и вся детская жестокость выливалась щедрым потоком. И заводилой всегда была старшая Алина – ангел во – плоти с огромными голубыми глазами, светящимися невинностью, белыми локонами волос, и тихим вкрадчивым голосом, от которого Лиза постоянно испытывала трепет, ожидая подвоха.

Младший Алешка, как и большинство мальчишек в его возрасте, был ведомым, беспрекословно подчиняясь сестре и не желающим разбираться ни в каких конфликтных ситуациях.

«Что – то не к добру младшая сестра вспомнилась»,– передернула плечами Лиза.

* * *

На кухне Анна Васильевна, с какой- то грубой силой замешивала тесто, не глядя на вошедшую Лизу, произнесла:

– Что это с девицами происходит: позволяют себе пьяными по улицам валяться, их мужики по квартирам развозят, а они потом бабушке родной врут, что на работе задержались? Да мне в глаза Марьяше смотреть стыдно. Я же тебя в дом привела, сестре своей поверила. Она тоже рекомендовала тебя, как воспитанную девицу. Теперь- то я понимаю,– раз в институт не поступила, значит, баклуши била, пила, гуляла, не готовилась. А как у нас вещи пропадать начнут?

– Это с чего это? – Лиза от возмущения не находила слов в свое оправдание.

– А с того, что выпить захочешь, а деньги кончились,– ехидно произнесла Васильевна, и, нахмурившись, принялась бить по тесту.

– Да, что вы такое говорите? Я вообще не пью. Константин в ресторане сок гранатовый заказал, а нам вино принесли.

– По ресторанам со взрослыми мужиками… Я бы еще поняла, если бы ты с этим красавцем пошла, а с тем облезлым…

«Если бы меня тот красавец пригласил, наступил бы конец света»,– подумала Лиза.

В это время, Герман вышел в коридор и кому – то позвонил. Лиза стояла в коридоре, за углом, не смея дышать и боясь встретиться с ним взглядом.

– Привет, я, кажется, свободен. Ты подъедешь? Я сбросил тебе адрес.

Какая ты молодец, я спускаюсь.

Лиза выскочила, нащупывая выключатель и, стараясь не смотреть на молодого человека. У дверей они столкнулись: Лиза тянула на себя ручку двери, а Герман толкал ее. Они стояли так близко, что Лиза чувствовала его дыхание, запах одеколона и дорогой кожи его портфеля. Все вместе смешивалось и превращалось в аромат дорогой и заоблачной жизни. Так пахнет успех и достаток.

– Всего хорошего,– кивнул Чернов младший, и этот кивок никому не адресовался. Точно так же он мог кивнуть стене, проститься с полом или старинным зеркалом.

– До свидания! Если вам понадобится моя помощь, я смогу приехать в любую минуту. – Лиза постаралась придать своему голосу уверенности, но получилось, какое-то блеяние. – «Овца».

Но Герман ее, кажется, даже не услышал, он уже спускался по широкой лестнице, не дождавшись старенького лифта.

Недолго думая, Лиза схватила палантин графини, что висел на вешалке в прихожей, набросив его на голову, сунула ноги в надоевшие розовые шлепки, и бросилась вниз за своим героем.

Из парадной она не вышла, а осталась стоять, скрываемая тяжелыми дверями со стеклянными вставками. Вся картина была у нее перед глазами сквозь давно не мытые стекла. К Герману подкатил желтый кабриолет, из него вышла девушка такой красоты, что у Лизы перехватило дыхание. Природа не пожалела для этой красавицы ничего: высокий рост, слегка округлые формы груди и бедер, невероятной длины и красоты ноги, которые не скрывало короткое синее платье, подчеркивая все достоинства. Ее густые черные волосы доходили почти до талии, вот только глаз разглядеть было нельзя из-за роскошных темных очков. Да Лиза бы и не смогла их рассмотреть с такого расстояния.

Девушка подошла к Герману, нежно прильнула к нему, позволив поцеловать себя в висок, и пересела на пассажирское место, предоставив мужчине сесть за руль.

Лиза даже попыталась повторить ее движение, прижавшись к батарее, но поняла, что такая грация тоже заложена природой.

Автомобиль фыркнув, рванул с места, успев проскочить на желтый свет, и увозя двух небожителей в их счастливую жизнь.

«Интересно, куда они сейчас? – Грустно размышляла Лиза. – Может, они поехали в грузинский ресторан?» (Со вчерашнего дня, это место было для Лизы верхом изысканности, несмотря ни на что).

Графиня, хоть и ослепшая, оказалась права- для Германа она просто не могла существовать со своим небольшим ростом, лягушачьим ртом, распухшим пальцем и розовыми шлепками.

– Где уж, нам уж, выйти замуж,– горько вздохнула она и побрела на свой этаж.

Крики она услышала еще не войдя в квартиру. Это было удивительно. Васильевна, несмотря на свой суровый вид, не могла позволить себе кричать на свою госпожу. А Марианна считала это ниже своего достоинства так выяснять отношения и все же…

– … я тебе в сотый раз повторяю – это не твоего ума дело! Это касается только меня. И не смей мне больше указывать!

– А то что? Уволишь меня? Увольняй, не велика важность за тобой утку выносить. Останешься с этой алкоголичкой. А она тебя обкрадет. Все твои драгоценные цацки вынесет и через тебя переступит.

Лиза, дрожа от злости и испуга, вошла в квартиру, и неожиданно грозным голосом спросила:

– Что вы так кричите? На улице слышно! Если это из-за меня, я немедленно покину ваш дом, чтобы вы не довели себя до инсультов. Вон, какие красные обе. Да, и цацек, как вы выразились, мне никаких не надо. У нас с бабушкой у самих ставить некуда. Если вы меня оставляете,– повернулась Лиза к графине,– то я планирую вывозить вас на прогулку каждый день. А то вы скоро пылью покроетесь, как ваши сокровища.

Ответом ей было молчание, которое Лиза сочла за знак согласия.

* * *

Несмотря на все сопротивления Осташевской, но с молчаливого одобрения Васильевны, Лиза бой выиграла. Марианну нарядили в легкое платье, надели на голову шляпу с широкими полями, темные очки и, усадив в кресло, вывезли на набережную Фонтанки. Старинная парадная была словно специально сделана для людей с ограниченными возможностями. Никаких лестничных маршей ни перед лифтом, ни после. Правда, немного пришлось повозиться с дверцами старого лифта, они были не автоматическими, но и эта проблема была решена с помощью Анны Васильевны.

– Езжай, подыши немного, а то и, правда, засиделась.

Лизе даже показалось, что Васильевна перекрестила в след и коляску с Марианной и Лизу. Но оборачиваться не стала. Она все еще была в обиде на женщину, за ее несправедливые обвинения.

Ехали в молчании, разговаривать было сложно,– проносящиеся по набережной Фонтанки машины не оставляли шансов другим звукам. Через несколько минут графиня попросила Лизу съехать по каменному пандусу к воде. Тут было немного тише. Женщина выдохнула и, сняв очки, подставила лицо солнцу. Лиза присела на ступеньку и, сняв тапку, засунула ногу в реку.

Так они просидели несколько минут, пока их покой не нарушили несколько мальчишек с удочками. Они с деловым видом размотали снасти, вытащили из жестяной банки жирных червей, забросили приманку в мутную воду и сосредоточенно стали ждать улова, недовольно косясь на странных теток. Лиза прокомментировала Марианне, что к их компании присоединились юные рыболовы.

Осташевская попыталась завести с ними беседу, уточнить, какую рыбу они рассчитывают поймать, но на нее только цыкнули, и отвернулись.

– Лиза, мне кажется, мы мешаем этим рыбакам. Может, вернемся домой? Думаю, для первого раза достаточно.

– Но мы, же только вышли? Я думала, мы проедем с вами до Аничкова моста.

– Ну, такой вояж мне пока не осилить. Но все равно спасибо за этот парадный выезд.

Возле дома их поджидал сюрприз в виде Константина. Немного оплывшая фигура с поникшими плечами делала весь его вид жалким, словно просящим. Лиза даже поморщилась.

– Лиза, вот вы где! А ваша помощница отказалась мне давать информацию,– развел он в сторону короткие руки.

– А вы, по-моему, уже сегодня были у нас с визитом?

– Да, простите мою навязчивость, как-то так получается. Но у меня к Лизе небольшое дело.

– Хотите снова угостить ее гранатовым соком? – Резко спросила графиня.

Чернов опустил голову и покраснел до корней своих светлых волос.

– Нет, это больше не повторится.

Лизе даже стало его на минуту жалко. В конце концов, он же не виноват, что таким родился и что официант попался невнимательный.

– Лизавета, доставь меня наверх, а потом решай свои дела. Но на сегодня я тебя не отпускаю. Так что никаких ресторанов.

«Ну, что, уж она так!– Возмутилась про себя Лиза. – В конце концов, Чернов не какой- нибудь мальчишка, а солидный мужчина, адвокат».

– Лиза, простите меня, я поставил вас в неловкое положение своими визитами. – Пустился в извинения Чернов, когда Лиза спустилась к нему. К себе графиня его не пригласила, хотя Лизе показалось, что они довольно мило беседовали утром. И ей, отчего то, было неловко перед ним.

– Боже, как мальчишка,– тихо прошептал Константин.

– Какое у вас ко мне дело?

– Лиза, обещайте мне, что если вам понадобиться моя помощь, вы позвоните мне в любое время. И, если позволите, я запишу и ваш номер телефона.

– По-моему, делом Осташевской занимается Герман?

– Думаю, мне придется его подстраховать. Брат занимается делами только первый год. Если бы не фирма отца, его бы никогда не взяли на работу. Чтобы стать адвокатом такой солидной фирмы надо столько учиться.

– А вы много учились?

– Я? Я учился, сколько себя помню. Мне всегда хотелось, чтобы отец мной гордился, и я старался и в школе, и, позже, когда меня отправили в Лондон, и в университете. Я и сейчас продолжаю учиться, несмотря на мой поношенный вид.

Лизе стала надоедать эта исповедь. Ей было абсолютно все равно, где и когда учился Костя, а вот если бы он стал подробно рассказывать об учебе Германа, то она слушала бы его весь день.

– Костя, простите, но мне надо идти.

– Ох, простите, я снова надоедаю. Что за день такой! Так вы дадите мне свой телефон?

Лиза немного колебалась: давать или нет? С одной стороны, ей не хотелось, чтобы Константин ей звонил, но с другой, он бы мог дать ее номер Герману, мало ли? Тот же не просит. Кажется, он вообще ее не замечает. И зачем ему? У него вон, какая модель! Лиза зависла, забыв о том, что перед ней стоит Чернов и ждет от нее… Что же он ждет? А! Номер.

– Странно, вы также зависаете, как Герман в минуты растерянности.

Лиза воспряла, посчитав это за комплимент. Хоть чем – то они с Германом похожи. Номер она продиктовала и, развернувшись, взлетела на свой этаж.

– Лизавета, ты, похоже, уже поменяла свои симпатии. Вчера тебе нравился один брат, сегодня другой? – Ехидно промолвила графиня.

– Вовсе нет! Константин мне совсем не нравится. Вот если бы вы могли видеть обоих братьев, вы бы не задавали мне таких вопросов. – Лиза прикусила язык, но слова были сказаны, и она с испугом посмотрела на свою хозяйку. В кухне крякнула Васильевна.

Но, как, ни странно, Марианна не прореагировала на эту бестактность.

– А если не нравится, зачем ты даешь ему надежду? Хуже нет держать на привязи неугодного поклонника. – Продолжила она нравоучения.

– Марианна Николаевна, Константин попросил меня звонить ему, если понадобиться помощь. Герман, можно сказать, новичок в профессии, и он его подстраховывает. А я даже не в курсе дела, по которому вы обратились в их контору.

– Придет время, узнаешь, а пока помоги мне лечь и почитай немного. Что ты там все навязывала мне для чтения?

– Сашу Грушенко! Это самое увлекательное чтение, что я открыла для себя в последнее время!

– Ну, я предпочитала, что ты займешь меня более достойным чтением, но, давай послушаю, чем увлекается современная молодежь.

– Марианна Николаевна, Грушенко читают не только молодые. – Бросилась на защиту любимого автора Лиза.– Спуститесь в метро, посмотрите, как говорится, и стар и млад, все читают ее романы.

– Как ты говоришь? Саша Грушенко? Он что мальчик? Почему Саша? Это как-то не солидно.

– Почему мальчик? Это девочка, то есть, женщина. Ни один мужчина не может так проникновенно писать о женской душе.

– Мало ты, детка, читала классику. Между прочим, почти все классики были мужчины.

– Так вам читать или принести Достоевского?

– Читай уже. И прекрати со мной спорить по каждому поводу.

«Одолжение она мне делает, что слушать будет»,– возмутилась про себя Лиза, но книгу в руки взяла и начала чтение, постепенно увлекаясь событиями. Изредка Лиза бросала взгляд на хозяйку- графиня слушала с закрытыми глазами, и Лизе показалось, что она задремала. Но как только чтение прервалось, Марианна открыла свои невидящие очи и попросила продолжать.

«Ага, понравилось!»– возликовала Лиза и стала читать более выразительно, выделяя диалоги разными голосами.

В дверях застыла Васильевна и тоже прислушивалась:

– Вот же завертел! – Тряхнула она головой при описании любовной сцены и улыбнулась.

Действие нового романа разворачивалось в небольшом городке, где славной одинокой девушке перепало богатое наследство в виде старинной библиотеки. Вокруг нее сразу стали крутиться темные личности. И каждый казался и героем и подозрительным типом. И было невозможно разобраться: кто друг, а кто враг.

Чтение захватило Лизу, несмотря на то, что она только вчера утром дочитала роман. Она вновь с удовольствием погружалась в захватывающие события. И иногда бросала взгляды на своих внимательных слушательниц.

– Ну, думаю, на сегодня достаточно,– произнесла графиня, почувствовав усталость девушки.

– Ну, как, вам понравилось?

Лизе очень хотелось, чтобы новый роман Саши Грушенко произвел впечатление на женщин. Ей самой последняя книга автора безумно понравилась. И она даже находила некую схожесть героини с собой, в чем стеснялась признаться вслух. Она была также молода, наивна и доверчива. Людей на плохих и хороших не делила, в каждом человеке находила хорошее и поэтому часто была беззащитна перед подлостью. Но к ее счастью и подлость появлялась в ее судьбе крайне редко.

Графиня задумалась, а Васильевна махнула рукой:

– Ерунда это все!

– Что ерунда? – Опешила Лиза.

– Кто в наше время будет плести интриги ради старых книг? Это раньше мы Дюма на макулатуру меняли, в книжных магазинах только собрание сочинений Ленина продавали, а сейчас,– и она широко развела руки в стороны,– какую хотите книжку, такую и покупайте. Да и те теперь больше на электронных книгах читают.

Лиза слегка поразилась осведомленности Анны Васильевны, но бросилась на защиту любимого писателя.

– Вы неправы! Вот мы с бабушкой предпочитаем только бумажные носители. Это совсем другие ощущения, когда перелистываешь страницы книги, особенно новой. Тогда я чувствую себя первопроходцем.

– Вот! Сама же себе и ответила,– ехидно улыбнулась Васильевна.

– В смысле?

– Щи скисли,– передразнила домработница,– сама же говоришь, что любишь новые книги читать, а тут полный дом старья и за него ведут войну работники невидимого фронта. А все за ради чего?

– Чего? – Эхом повторила Лиза.

– Да чтобы солидный и состоятельный мужчина защитил эту птаху и взял бы ее в жены. Вот и вся интрига повести. – Довольно засмеялась Васильевна.

– Ну, Аня, не все так плохо, как ты тут нам разложила,– встала на защиту и Марианна. – Автор пишет хорошим слогом, а это уже большой плюс. Сюжет развивается динамично, нет пустых разговоров. В целом мне понравилось. Спасибо, Лиза! Может, продолжим и сегодня, а сейчас я хочу поспать. Ночка суетная выдалась!

Лиза с Васильевной переложили графиню на ее постель, плотно задернули шторы, хотя в этом, по мнению Лизы, не было никакой необходимости и пошли на кухню.

Лиза немного сердилась на высказывание Анны Васильевны.

«Тоже мне, критик – самоучка! Что только она понимает в литературе? Разложила все по полочкам, словно рецензию ее попросили написать. Вот все они такие критики – ничего не создали сами, а сидят по своим норам и тявкают на творческих людей. А люди потом писать долго не могут – они же ранимые, эти творческие люди. Я бы пошла свободным защитником Саши Грушенко и подбила бы на это правое дело всех ее читателей. А их у нее миллионы. Надо спросить Костю, есть ли курсы, на которых учат защищать творческих людей?»

* * *

– Лиза, завтра к маме поедем,– огорошила с порога бабушка.

– Это с какой радости?

– День рождение у близняшек,– скривила рот бабуля, но вовремя исправилась и нацепила на лицо фальшивую улыбку.

Но от Лизы ее настроение не скрылось. Несмотря на то, что Лизина мама приходилась дочерью бабушки, и соответственно, ее младшие дети тоже были родными внуками, их бабуля своим вниманием баловала мало, а точнее, вообще не баловала. Виделись они крайне редко, и одним из таких поводов был день рождения обоих близняшек. Так совпало, что родились они в один день. Разница между братом и сестрой ровно год, ростом, да и внешне почти одинаковы, от этого мало кто разбирался: близнецы они или погодки.

– Бабуля, а нам очень надо быть? В прошлый раз наше присутствие замечено не было, если не считать того, что меня закрыли в кладовой, и я просидела в ней весь вечер.

– Ну, покричала бы, Лизонька! Сколько об этом говорить можно,– всплеснула руками бабушка.

– Не хотелось доставлять радость им своим криком!

– Ты как маленькая.

Бабушка подошла и прижала Лизу к себе.

– Лизонька, это же счастье, что у тебя есть и сестренка и братья. Ты не останешься одна на этом свете. Ты это позже поймешь и оценишь. А пока принимай их игру или придумай свою.

– Как это?

– Ну, что ты мало знаешь игр или фантазия не работает?

– Абсолютно нет желания играть с ними в игры.

– Ну, тогда тебя опять запрут в чулане.

– Я больше на такое не куплюсь,– надулась Лиза, вспоминая, как в прошлом году, сестра Алина, подбежала к ней с испуганными глазами и попросила помочь брату Лешке, которого придавило полкой в кладовой. Якобы взрослых родственников она боится беспокоить, потому что тогда всех гостей выгонят, день рождение отменят, а им здорово влетит.

Лиза с волнением за младшего братишку и легкой гордостью от доверия побежала в дом и, быстро заскочила в открытую дверь кладовой, не заметив, что сестра отстала. И стоило Лизе оказаться в подсобном помещении и убедиться, что все полки стоят на своих местах, как дверь за ней тут же захлопнулась, а свет погас.

От обиды и злости на себя, что так доверилась маленькой злыдне, Лиза даже заплакала, но тут- же взяла себя в руки: «Не дождутся они моих слез». Лиза подождала немного, надеясь, что ее вскоре выпустят, но шло время, а о ней, кажется, забыли. Далекие веселые крики детей и взрослых говорили о том, что праздник продолжается, всем весело и ее отсутствия не заметила даже бабушка. Потом оказалось, что бабушка заснула в одной из комнат и заботливо уложила ее спать все та же Алина.

Лиза даже не помнила, сколько она просидела в темноте голодная и злая. От отчаяния она решила выломать дверь и схватилась за ручку, но, к ее изумлению, дверь легко открылась и она выбежала на волю с полной решимостью рассказать все маме и дать взбучку сестрице. И ей было плевать, что у той сегодня праздник.

В тот момент на улице начался фейерверк. Красивый красочный. Все вскрикивали при очередном залпе, дети хлопали в ладоши и пищали от восторга.

Лиза все оглядывалась в поисках своих мучителей, когда мама подошла так тихо и обняла ее и уткнулась носом ей в шею.

– Ты у меня уже такая большая и с каждым годом становишься краше. А этим еще расти и расти. И мне так жаль, что я не могу вернуть время. Сейчас бы я непременно забрала тебя к себе и смотрела бы, как ты растешь. И не слушала бы я ни твоих протестов, ни маминых слез. Но ты, же не сердишься на меня? Вы с бабушкой подруги. Знаешь, я даже ревную тебя немного к ней. Глупо, правда?

– Очень! – Кивнула Лиза, чувствуя, как злость ее отступает.

– Ба, у меня работа срочная, я должна Осташевской справку подготовить и передать ее адвокату. – Лиза стряхнула с себя неприятные воспоминания, вернувшись в настоящее.

– Вот пойдешь в понедельник на свою работу и хоть сто справок готовь и передавай. А выходные на то и выходные, чтобы отдыхать.

Чувствуя, что отвертеться не получается, Лиза решила, что в этот раз она сядет вместе с бабушкой в дальний угол на веранде, где проходят праздники, и не встанет со своего места до самого конца. И ни в какие игры со злобной детворой она играть не собирается.

– А подарок у нас есть? – Нехотя спросила Лиза.

– А вот сейчас пойдешь и купишь что – нибудь оригинальное.

– Книга – лучший подарок!

– Для нас с тобой да, но сомневаюсь, что те внуки любят читать.

– Дареному коню…,– прошипела Лиза, но нехотя собралась и вышла на поиски подарков.

В ближайшем книжном магазине, куда все-таки зашла Лиза купила несколько настольных игр, красочные альбомы для рисования и восковые мелки. Выбор подарков захватил и увлек. Она вспомнила, как сама в детстве любила играть в такие игры и рисовать все, что приходило в голову. Больше всего радовало Лизу рисование, особенно, когда не надо было ходить в школу. На каникулах или во время болезни, когда спадала температура. Бабушка укутывала ее теплым шарфом, надевала шерстяные носки и разрешала раскладывать на письменном столе цветные карандаши…

– Девушка, так вы возьмете газетку? – Вывел Лизу из воспоминаний звонкий голос.

Рядом с ней стояла девица с пачкой газет, что раздают возле метро бесплатно. Лиза уже хотела было отказаться, но тут в глаза бросился яркий заголовок: «Чтиво для метро и только». Рядом помещалась фотография обложки последней книги Саши Грушенко.

– Да, да, я возьму, спасибо! – Лиза буквально выхватила газетку и присела тут – же на ступеньку магазина.

Статья была о книгах Саши Грушенко. Злая, язвительная, обидная даже для нее, Лизы. А что тогда можно говорить о светлой женщине – авторе, что пишет душой свои книги?

«И кому только в голову пришло такое писать?» – Лиза поискала фамилию критика, но ее нигде не было. – «Аноним, значит, или трус? Хотя это одно и то же!»

В волнении, отшвырнув газету, Лиза пошла быстрым шагом, сама не зная куда. Она шла по Невскому проспекту, вспоминая обидные слова статьи. Ей было больно, словно это ее обидели и оклеветали. Она пожалела, что выбросила газету. Ей захотелось сейчас, немедленно пойти в редакцию и восстанавливать справедливость. Но вместо неизвестной редакции, Лиза с удивлением обнаружила, что оказалась рядом с офисом «Чернов и сыновья».

«Зачем я здесь?»

Оглянувшись вокруг, Лиза решила присесть за столик уличного кафе и съесть мороженого. Оно всегда действовало на нее успокаивающе. Какой – то мужчина сидел за соседним столиком и читал эту же газетку, закрывшись от всех.

– Не читайте эту гадость! – В сердцах вскрикнула Лиза.

– Что вы сказали? – Газета опустилась, открыв лицо читающего. Им оказался Константин Чернов.

Лизу поразил его вид – бледное лицо, растерянные глаза, казалось, эта статья и его тронула до глубины души.

– Лиза, чудо, какое, как же вы вовремя здесь очутились!

– Вас тоже возмутила эта статья?

– Почему тоже? Кого еще?

– Меня! Саша Грушенко – мой любимый автор, а тут такой разгром.

– Ну, почему разгром? Это удел всех авторов. Всем нравится невозможно.

– Но зачем писать об этом? Не нравится – не читай! – Не унималась Лиза. – А знаете, я где-то читала, что оказывается, Лев Толстой писал для знати, а Чехов для более низшего сословия. Считалось, что те, кто ниже, не так чутко смогут понять все тонкости и переживания гения Толстого. И ни у кого не было желания критиковать. Не понял – твои проблемы, а не автора.

– Нет, Лиза, и во времена Толстого было много критиков и завистников.

– Но Саша пишет так легко и светло. От ее книг на душе становится теплее. Знаете, я даже сегодня своей графине читала вслух Грушенко. И она слушала, и Васильевна стояла в дверях, открыв рот. Потом, правда, стала разглагольствовать, что в наше время никто за книгами не охотится.

– А вы стали, конечно, с ней спорить? – Улыбнулся Костя.

– Ну, естественно! Есть такие книги, что целых городов стоят. Вообще мне кажется, что я ее знаю.

– Кого?

– Ну, Сашу Грушенко. И, если допустить, что мы когда-нибудь встретимся, то между нами не будет отчуждения. Мы с ней встретимся, как подруги. Конечно, если она не возраста моей бабушки. Но мне хочется думать, что Саша молодая женщина. Ну, может, немного постарше меня.

– Почему вы так решили?

– В ее книгах есть светлый горизонт,– мечтательно глядя вдаль, произнесла Лиза. – Она мечтает, понимаете? Не ставит точку, а дарит надежду на лучшее будущее.

– Интересно,– хмыкнул Костя.

– И ничего смешного,– нахмурилась Лиза. – И чего я с вами тут откровенничаю?

– Наверное, вам было надо излить на кого-нибудь обиду за любимого автора.

– Да, только собеседника я нашла не того. Где вы, а где Саша Грушенко! Вы, наверное, в книжных магазинах обходите стороной стеллажи женских авторов? Ну и пожалуйста!

С этими словами Лиза вскочила со стула и, не оглядываясь, поспешила в противоположную от дома сторону, ругая себя за чрезмерную откровенность. Через несколько минут она остановилась и с удивлением огляделась: «Куда это она направляется?» И, резко развернувшись, пошла в обратную сторону, но тут произошло чудо. Задумавшись, Лиза стала вспоминать все события сегодняшнего дня и снова, как это с ней часто бывало, зависла, остановившись посреди узкого тротуара. И в это время прямо на нее налетел высокий мужчина, чуть не сбив ее с ног. Он чертыхнулся и сильно обнял Лизу за плечи, спасая ее от падения.

– Ну, что вы тут встали? Тут и так тесно! – Набросился на нее мужчина.

Сначала Лизу окатила непонятная волна радости, и лишь потом она подняла глаза на своего обидчика. Это был Герман собственной персоной. Он продолжал держать ее в своих объятиях, недовольно хмуря брови. Но постепенно выражение его лица менялось. Недовольство сменилось удивлением, а удивление радостью. Да, Лиза не ошиблась, именно радостью. Герман был рад их встречи, пусть и такой случайной.

– Лиза? (Он помнит ее имя?!) А я думал только что о вас!

Она не ослышалась? Он это произнес?! Он сказал своей прекрасной спутнице в желтом кабриолете, что полюбил простую, скромную девушку и больше не может быть с ней вместе. Она с ее шикарными данными найдет себе другого принца, а он, Герман, останется с Лизой и они проживут душа в душу до самой смерти. Мысли понеслись вихрем, срывая крышу, на лицо надели глупую улыбку, а ноги лишили прочности.

– Да, я тоже думаю о вас постоянно! – Пробормотала Лиза писклявым голоском.

(Овца – не иначе).

Герман как-то странно посмотрел на нее:

– Лиза, с вами все в порядке?

– В полном,– кивнула Лиза, продолжая плыть по волнам своих мечтаний.

– Отлично! Тогда мы можем пройти с вами в тихое место, мне надо задать вам несколько вопросов. Помните, вы предлагали мне свою помощь?

– Отлично помню!

– Наверное, лучше бы пройти в мой офис, но, боюсь, там много лишних ушей. А наше дело такое конфиденциальное. Вы понимаете?

– Конечно! – Кивнула Лиза, ругая себя, что не расспросила ни графиню, ни Васильевну об этом загадочном деле. И как теперь ей отвечать на вопросы?

Герман повел ее в небольшое кафе на канале Грибоедова. Назвать это место тихим не поворачивался язык, да и на улице было шумно и людно. Толпы туристов, проезжающие машины, с канала доносился гул речных трамвайчиков и громкие голоса экскурсоводов.

У Лизы тоже в голове вертелись вопросы: Что он тут делает? Куда дел свою прекрасную спутницу? И расстались ли они навсегда? Но она решила сразу не задавать их, а подождать развития событий. Мысленно поблагодарив себя за выдержанность.

– Лиза, я не хочу тревожить вашу хозяйку лишними вопросами и воспоминаниями, поэтому, мне проще обратиться к вам. Тем более, раз уж мы встретились так неожиданно. Меня к себе вызвал отец. Сказал, дело срочное, вернул с полпути, можно сказать,– поморщился Герман. – Но я планировал встретиться с вами в понедельник.

«Вот в чем дело,– сникла Лиза,– отец его вернул с полпути. Но судьба на моей стороне, иначе не свела бы нас так неожиданно!»

Укрепившись в вере своей, девушка немного ободрилась.

– Так о чем вы хотели спросить меня?

– О вашей хозяйке. Кто она? Чем занималась в своей жизни? Как сейчас проводит свои дни: гуляет, читает, выезжает за город?

– Она – Марианна Николаевна Осташевская,– бодро начала Лиза.

– Это я знаю,– поморщился Герман.

– Никуда не выезжает, ничем не занимается, буквально сегодня я впервые вывезла ее на улицу, но ей это не особо понравилось. Сидит в своем кресле возле открытого окна и думает свои мрачные думы.

– Да,– Герман постукивал пальцами о пластиковый столик,– информация, можно сказать, никакая. – Но, Лиза, вы должны мне пообещать, что будете вывозить свою хозяйку на прогулку в любую погоду. Это очень важно для ее состояния. Вы же видите, что она находится в сильнейшей депрессии и с каждым днем это усугубляется. Договорились? Этим вы окажете мне неоценимую помощь. И знаете, что? – Понизил голос Герман.

– Что? – Шепотом спросила Лиза.

– Давайте с вами условимся: каждый раз, как вы будете уходить, нет, лучше возвращаться,– выходить вы будете в одно и то же время,– вы будете звонить мне лично. Ежедневно!

– А я не буду мешать вам своими звонками? – Задала Лиза вопрос, хотя сердце ее ликовало. Каждый день звонить ему, слышать его голос! За это она была готова любыми способами вывозить Марианну на прогулку.

«Какой же он, оказывается, удивительный! Кроме сказочной внешности у него широкая, добрая душа. Заботится о незнакомой старушке, которая случайно оказалась клиентом их фирмы».

Окрыленная встречей, Лиза буквально летела домой. Эх, ей бы поделиться с кем-нибудь этой радостью, да с бабушкой на эти темы лучше было не говорить. С высоты своего возраста, она сразу буквально препарировала, как лягушку, любого Лизиного кавалера, выявляя все недостатки и скрытые смыслы. Конечно, Германа назвать кавалером еще нельзя, но и бабушке знать о нем пока что не надо.

* * *

– Бабуля, я купила подарки! – Радостно крикнула Лиза с порога.

– Лизонька, боюсь, что тебе придется ехать без меня! – донесся слабый голос из спальни.

Бабушка лежала на кровати, плотные портьеры были задернуты, на голове у нее устроилось мокрое полотенце – плохой признак.

– Ба, но только не сейчас! – Заныла Лиза. – Не могла договориться со своей мигренью, чтобы она посетила тебя в другой день? А и я тогда не поеду. Как я могу оставить любимую бабушку в таком состоянии?

– Лизок, ты же знаешь, меня лучше не беспокоить в такие дни, а мама расстроится, если ты не приедешь.

– Я ей нужна для галочки, чтобы друзья и знакомые могли видеть, какие у нас замечательные, высокие отношения. Не поеду, ба!

– Это не обсуждается! Звонил твой отец, спрашивал: не захватить ли тебя на своей машине?

– И они едут? Да, вечерок будет, что надо! Страшно подумать!

– Перестань, дети выросли, тех шалостей уже не допустят.

– Ну, ну! Просто мечтаю на это посмотреть. Умытые и причесанные детки, взявшись за руки, гуляют по дорожкам и декламируют стихи.

– Ну, так утрировать не надо…

– Решено, с папой, так с папой.

Странно, но отношения с отцом и его женой Златой, были много радушней и добрее чем с маминым семейством. Лиза с удовольствием общалась и с мачехой и с младшим братишкой Ванькой. Злата частенько брала с собой Лизу по магазинам, и каждый раз покупала ей интересную обновку. А Ванька с удовольствием играл с ней в приставку и демонстрировал свою старшую сестру друзьям, вызывая их зависть.

Лиза поспешила к телефону. Ей захотелось обсудить со Златой предстоящее событие, посоветоваться о наряде и вообще, услышать родной голос.

Злата радовала своим позитивом. Ее ничего не могло вывести из состояния равновесия. Она всегда была приветлива и радушна. Носила короткую мальчишескую стрижку, при этом оставалась женственной и загадочной. Наверное, это была заслуга ее больших и немного восточных глаз. Стоило Злате пристально посмотреть на кого-нибудь и человек моментально забывал о том, что хотел сказать, терялся, сбивался с темы. Казалось, она видит всех насквозь.

– Привет, дочка! – Обрадовалась Злата.

Лиза почувствовала, как ее губы разъезжаются в улыбке. Странно, но дочкой ее называла только Злата. Мама называла Лизок – и Лизе это не нравилось, но она терпела. Папа звал Лизаветой Петровной. И только Злата, совершенно искренне, звала дочкой.

– Надеюсь, ты не откажешь нам в твоем обществе? – Витиевато начала Злата, а потом засмеялась своим заразительным смехом. – Слушай, дочка, я тут тебе комбинезончик симпатичный прикупила. Надеюсь, понравится. Чем не повод вывести его на загородную прогулку? Или ты готовишь особый наряд для такого случая?

– Если честно, я совсем не хочу ехать на этот праздник! – Горестно вздохнула Лиза. – И не могу найти повода, чтобы отказаться. А бабушка не едет. На нее напала ее вечная мигрень. Зашторила окна и лежит в полной тишине.

– Ну, брось, дочка, тебе надо немного развеяться. Будем держаться вместе. Между нами, девочками, я тоже не горю желанием встречаться с Петиной бывшей. Ой, прости, родная, забыла, что это твоя мама. Но мне иногда кажется, что ты моя настоящая дочка. Прости, понимаю, как глупо это звучит. И меня стала жутко душить совесть, что мы так мало уделяли тебе внимания маленькой, занялись Ванькой. К сожалению, уже ничего не исправишь. Но ты знай, я тебя люблю. И Петя с Ванькой тебя любят.

– Да я знаю, Злата. И я вас всех люблю. Если разобраться, у меня большая и любящая семья: два папы, целых две мамы и кучка братишек. Вот только с сестрой немного не повезло, но в мире все должно быть в равновесии.

– Да ты не обращай на эту Алинку внимания. Она просто ревнует тебя к маме. Ты, вот что: как увидишь ее завтра, уходи на другой конец участка или комнаты. Постарайся с ней не вступать в контакт.

– Легко сказать,– вздохнула Лиза.

* * *

Наутро настроение ее значительно улучшилось. Или Злата так заразила ее своим оптимизмом, или новый комбинезон пришелся по душе и в пору. Лиза радостно повертелась у зеркала: светлая джинсовая ткань была на удивление мягкой, слегка ворсистой, и фасон был модный, немного бесформенный, с широкими лямками. К нему Злата присовокупила полосатую футболку с длинными рукавами.

Даже бабушка одобрительно покачала головой, но тут же вставила свои пять копеек:

– Лизонька, выглядишь симпатично, но помни, что девушку украшает скромность. Счастливо вам повеселиться!

– Бабуля, а ты как? Может, мне все-таки лучше с тобой? – Поинтересовалась Лиза, хотя ей уже не так хотелось оставаться дома.

– Развлекайтесь,– махнула рукой бабушка. – Мое лекарство тишина.

– Ну, что, красавицы мои, зажжем дискотеку? – Радостно присвистнул папа, когда Лиза со Златой подошли к машине.

Ванька радостно бросился навстречу сестре, раскинув руки для объятий.

– Эй, ты руки давно мыл?

– Вчера, а что?

– Обнову не испачкай!

– И что, теперь без обнимашек останемся? Мам, зачем ты ей подарила такую пачкучую вещь?

– Да, ладно, обнимитесь! Если что, новый купим,– засмеялся папа.

Новый Лиза не хотела, ей было так замечательно в этом, она чувствовала себя в нем жутко модной, раскованной, ну, прямо такой же красоткой, что заехала за Германом на желтом кабриолете.

Всю дорогу они пели хором песни, даже Ванька подтягивал припевы тоненьким голоском, и это было весело, и Лиза чувствовала себя членом настоящей семьи, что бывало нечасто. Но, чем ближе подъезжали они к маминой даче, тем грустнее становилась Лиза, даже папа обратил на нее внимание.

– Лизавета Петровна, что нос повесила? Аль не рада встрече со второй семьей?

– Ну, что ты говоришь, конечно, рада! – Встряла Злата. – Сейчас потусим пару часиков и домой, чтобы хозяева не надоели.

«Пару часиков, я, пожалуй, продержусь»– с облегчением подумала Лиза и вышла навстречу второй семье, что встречала их уже у ворот большого дома.

Злата заботливо поправила на Лизе свалившуюся лямку комбинезона, и этот жест не укрылся от глаз мамы. Лицо ее стало жестким и, вместо слов приветствия, она произнесла:

– Лиза, что на тебе надето? Ты в этом собираешься присутствовать на нашем празднике?

Первым побуждением было развернуться и уйти пешком в город, но тут подошел папа и обнял ее.

– Дочка наша настоящей красавицей стала, правда, Светуль? – Он крепко сжал Лизино плечо, как бы говоря: «Я с тобой! Не волнуйся!»

– Ты, Светочка, в своей деревне от моды отстала. Это сейчас последний писк.

– Ну, где мне за вашими писками угнаться? Я люблю старую добрую классику.

– Ну, если старую, то ладно,– весело кивнула Злата.

– Светка, ты зачем нас всех собрала? Проверить наше настроение, если оно у нас, не дай Бог, хорошее,– тихо спросил папа, но так, что Лиза услышала.

– Проходите, гости дорогие, отведайте наш хлеб, соль! – Притворно улыбаясь, почти прокричала мама.

– Злат, я, наверное, пару часов не выдержу,– шепнула Лиза.

– Да, уж, вечер явно томным не ожидается,– хмыкнула Злата.

– Лиза, а мама где?

– А, бабушка заболела. Мигрень.

– Я вот думаю, не слишком ли часто она своей мигренью стала прикрываться. И ведь не проверишь!

Лиза не стала вступать в полемику насчет мигрени, она с опаской осматривала территорию, наполненную незнакомыми людьми, бегающей детворой, воздушными шариками и приглашенными аниматорами в странных костюмах не то клоунов, не то пришельцев. Они выдували огромные мыльные пузыри и сами в них ныряли. Особого внимания они не привлекали, и создавалось впечатления, что развлекают они сами себя.

Как – то так получилось, что Лиза осталась одна. Нет, не совсем одна, вокруг были люди, но чужие. Даже собаки и то чужие.

Повертевшись на месте, Лиза, почувствовала, как по спине ее побежали мурашки, стало неуютно и холодно.

– Привет, Лизочка! Приехала к нам на праздник? Ждали мы тебя!

Возле Лизы возникла худенькая фигурка Алины. На светлых волосах красовался огромный лиловый бант, в тон платью, как у куклы наследника Тутти из «Трех толстяков». Личико ее было раскрашено яркими красками: медведь или львенок. Впрочем, это было неважно. Важно то, что из-за этих красок не разобрать было выражение этого самого детского личика.

Подбежавший Алешка, было, обрадовался старшей сестре, но взглянув на Алину, насупился и улыбку с лица стер. «Мало ли!»

– Лиза, а ты с нами будешь играть?

– Играть? Во что? В чулане сидеть?

– Нет, что ты, зачем в чулане? У нас на сегодня игра запланирована. Называется: «Найди сокровище». Ничего оригинального, как видишь, но искать будут все. Для этого у каждого гостя будет карта. И у тебя тоже.

– Отлично. Сокровище – это как раз то, чего мне не хватает.

– Вот найдешь, твоим будет. – Произнесла Алина.

– Учту!

Светлана специально отослала Злату с Петром посмотреть их новый бильярдный стол – гордость мужа. Ей не хотелось, чтобы Злата находилась рядом с Лизой. Она действительно ревновала дочь даже к собственной матери. Ревновала и злилась на себя, срывая злость на всех, кто подворачивался под руку. Наверное, поэтому Алинка так ненавидит сестру. Ей всегда доставалось больше всех.

Сегодня Светлана дала себе слово поговорить с Лизой. Объяснить, как сильно она ее любит, как переживает и понимает, что, по сути, бросила ее, находя себе тысячу оправданий. И самое удивительное, что ни Лиза, ни мама, ни разу не упрекнули ее в этом. Словно так все и надо, все в порядке вещей. Жили себе, смеялись, никогда ни о чем не просили. От этого было еще противней на душе. Даже Генка и тот думал, что она не права. Время от времени, смущаясь, выдавал приличные суммы для Лизы. И это Светлану тоже раздражало, словно она чувствовала безмолвный упрек. Света решила, когда праздник подойдет к концу, сказать теплую, душевную речь о том, как она любит своих детей, как дорожит ими и гордится. И пусть все их знакомые и друзья знают об этом и не перешептываются за спиной.

И вот, вместо того, чтобы начать общение с доброй улыбки, напустилась на дочь из-за модного комбинезона. Явно подарок Златы.

«Сговорились они все что – ли? Каждый норовит осудить меня за то, что я плохая мать». Слезы отчаяния и злости наполнили глаза – еще немного и потечет ее профессиональный макияж. А она так старалась выглядеть сегодня, чтобы сразить красотой и нынешнего и бывшего мужа – пусть видит, что потерял. Правда, Злата в своих узких салатовых брючках и таком же жакетике выглядела лет на десять младше Светланы, хоть они почти ровесницы, да еще эта ее короткая стрижка с красивой челкой, которую Злата так эффектно сдувала с огромных глаз. Свете стилист делал сложную прическу, все утро укладывал прядочку к прядочке. А эта вышла из машины, сдула свою и все – красавица. И Лизе так заботливо поправила съехавшую лямку, словно мать родная.

– Светуль, что яд кончился, подкапливаешь? – Неслышно подошел бывший муж.

«И этот туда же? Никто не верит, что я добрая и хорошая!» Слезы все-таки брызнули из глаз, рискуя смыть все труды дорогого стилиста.

Развернувшись, Светлана поспешила в дом, оставив удивленного Петра.

– Чем нашу жену расстроил? – Веселый, толстый Генка, казалось, не видел ничего необычного в происходящем.

– Да, переборщил немного с юмором,– смутился Петр.

– Это не страшно. Сейчас успокоится. Она с утра на нервах. Столько народу пригласила, программу с тамадой неделю составляла. А скажи, на фига? Я ей твердил: посидим по – семейному, дети побегают, шашлык сделаем, что еще надо? Нет, и все! Всегда все наперекосяк! Ну, ты знаешь, кому я рассказываю,– хохотнул Геннадий. – Вот теперь злится непонятно на кого. Стараюсь уйти с ее тропы. Пойдем, выпьем, что ли?

– Внимание, дети и взрослые! – Громко закричал инопланетянин в зеленом костюме с розовым жабо. – Начинаем нашу игру: «Найди сокровище!» У каждого участника будет карта, по которой вы сможете определить место, где закопан клад. Взрослые могут помогать, но на клад им рассчитывать не стоит.

– То есть сундука с золотыми пиастрами нам не видать? – Пошутил кто-то из толпы.

– Совершенно верно! Взрослые могут залить горе в вине, в беседке их ждет шведский стол.

Все одобрительно загудели. Родители плавно двинулись в сторону просторной беседки, детвора столпилась вокруг других инопланетян, раздававших яркие карты. А Лиза осталась стоять на своем месте. Она не поняла, в какую группу себя отнести. Остаться с детворой, вроде было уже не по возрасту, а идти со взрослыми не хотелось. Да и воспоминания о гранатовом вине еще были свежи.

– Лиза, давай с нами! Будем вместе искать сокровище,– подлетел ясноглазый Алешка.

– С тобой вместе? – Осмотрелась Лиза, высматривая его сестру. Ей показалось, что из-за куста сирени выступает лиловый бант.

– Со мной! Я, наверное, один не смогу. А Алинка убежала с другим мальчиком. – Опередил вопрос Алешка.

Все это было немного странно, Алешка без Алины практически не передвигался. Она была для него, как собака-поводырь. Но, может, они взрослеют.

– Ну, ладно, давай попробуем разобраться. Правда, я никогда не играла в такую игру. А для тебя это тоже секрет, где клад?

– Да, еще какой!

– А что за сокровище искать будем?

– Тоже мимо меня! Но, думаю, ценность не малая,– серьезно кивнул мальчик. – А что бы ты сделала, если бы нашла клад?

– Я как-то никогда не думала об этом,– честно сказала Лиза. – Ну, может, купила бы нам с бабушкой дом, машину, поступила бы в институт на платное отделение. А то на бесплатное, похоже, я никогда не поступлю.

– Мама нам сказала, ты училась плохо, поэтому и завалила экзамены.

Лизу больно укололо это замечание, но она не стала комментировать. Училась она нормально, даже хорошо, без троек. Но проклятый ЕГ спутал планы не только Лизы, но и многих других одноклассников.

– Карты розданы, мы будем оказывать помощь всем нуждающимся, обращайтесь! Итак: три, два, один, игра началась!

Поднялась веселая возня и суматоха. Каждый рванул в свою сторону. Лиза еще раз осмотрелась, в поисках Алины, не нравилось ей отсутствие сестры, но той видно не было.

– Лиза, куда бежать? – Прыгал на месте Алешка, протягивая ей карту.

– Смотри: вот наша точка отсчета, а это стрелочка, куда мы должны направиться. И она показывает, что нам надо выйти за ворота. А это так и должно быть? Остальные, по-моему, выходить не собираются.

– Лиза, ну, я не знаю, но давай скорее, пошли! – Торопил Алешка.

– Ну, пошли,– Лиза взяла брата за руку и повела его к калитке.

Рядом с воротами стоял страж в зеленом с желтым жабо костюме и, заметив ребят, отвесил им поклон в полном молчании.

– Леш, а что это за сказочные существа? Я уже выпала из детской жизни. А у вас столько новых героев появилось. В моем детстве таких героев не было.

– Да я не знаю. Сам удивляюсь,– серьезно ответил мальчик. – Мама называла их фигурами. Может, шахматные? У папы есть такие зеленые шахматы из камня. Тяжелые.

– Скорее всего, шахматные,– согласилась Лиза. – Ну, что там у нас дальше по карте? Куда стрелка ведет?

Они склонились над планом.

– О! Смотри, указывает на эти кусты.

– Так это просто заросли, какие – то,– удивилась Лиза. – Что тут может быть?

– А фигура сказала, что это только первый листок карты, а мы должны еще найти другие. Пошли в кусты?

– Погоди, Алешка, я сама. Что-то подозрительно мне это.

Лиза раздвинула несколько веток. Чуть вдалеке белел пакет, до него надо было только дотянуться. Но дотянуться не получалось, пришлось сделать широкий шаг. Перешагнуть через кучу сухого хвороста. Лиза сделала широкий шаг и поняла, что проваливается в пустоту.

– Леша, не ходи сюда,– успела крикнуть девушка и полетела вниз.

* * *

Она уже было приготовилась проститься с жизнью, посетовав, что так мало лет уготовано ей судьбой. И не успела она полюбить по настоящему, и ее никто так ни разу и не полюбил,– Венька Яковлев из четвертого класса не считается. И самым ярким впечатлением в жизни так и остался их последний семейный поход с палаткой, когда папа пел песни у костра, а мама подпевала и ее глаза светились, как звезды. Лиза думала, что лететь ей придется долго, а, может, она, тоже, как девочка Алиса попадет в свое Зазеркалье, но полет прервался быстро. Даже не успев испугаться, Лиза приземлилась в вязкую жижу, пахнущую прелым и гнилым.

Она лежала на спине, чувствуя, как ее постепенно затягивает в эту грязь, и двигаться было страшно и дышать тяжело.

– Лиза, ты как? Ты живая? – Донесся голос сверху.

– Вроде живая, только не могу пошевелиться.

– Лиза, это не я! Честное слово! Это все Алинка! – Послышался сиплый вой, а потом на Лизу полетело что – то большое и темное и через секунду рядом с ней оказался Лешка.

– Теперь мы вместе! – Довольно проговорил братец.

– Лешка, ты ненормальный! – Застонала Лиза. Только чудом брат не упал на нее.

– Я знаю, мне все это говорят. Но теперь мы вместе,– успокоил ее ребенок.

– Да! Вместе! Вместе умирать будем в этом болоте.

– Это не болото, это старый колодец, только он высох,– потухшим голосом проговорил Лешка.

– Леш, я ценю твой порыв, но ты бы сбегал домой, да помощь привел. А теперь что?

– Что?

– Если не засосет, будем ждать, когда кто-нибудь сюда придет и вызовет службу спасения. Сами мы отсюда не вылезем.

Алешка попытался было вскочить на ноги, но ему это не удалось, жижа плотно удерживала его в своих объятиях, мешая двигаться.

Лиза подняла глаза вверх, откуда шел неяркий свет, и увидела звезды.

– Леш, смотри, звезды над нами! Всю жизнь хотела посмотреть, действительно ли из колодца днем можно увидеть звезды.

– Мечты сбываются,– философски заметил мальчик и тоже поднял глаза. – Ух, ты, большие, какие! А зимой они маленькие, съеживаются, наверное, от мороза. Я как-то обиделся на всех и на качелях долго сидел зимой, а на небе звезды, крохотные такие!

Они замолчали и стали считать большие летние звезды.

– Леш, кричать надо! Так нас точно никто не найдет. Если бы не эта стрелка, я бы в кусты не полезла. Кто вообще придумал такой маршрут? Они хоть знали, что тут колодец?

Ответов на вопросы не было. Рядом раздалось сопение, потом всхлипывание, потом сиплым голосом брат стал рассказывать, что Алина случайно подслушала, где закопают клад и решила, в знак примирения со старшей сестрой устроить ей сюрприз. Пусть Лизе клад этот достанется. Алешка, который всегда выступал против войн, с радостью согласился и обещал быть рядом с Лизой, чтобы она не свернула с правильного пути.

– А кто карту эту нарисовал? – После долгого молчания спросила Лиза. Как-то не верилось, что мозг двенадцатилетней девочки может придумать такое изощренное издевательство.

– Карт было много. Мы взяли одну и нарисовали на ней свои стрелочки.

– Леш, кричать надо! Ты умеешь? Может, нас кто услышит?

Но Лешка молчал, казалось, ему тут было лучше, чем дома с мамой, папой и сестрой.

– Лиза, а бывает созвездие Елки?

– Чего?! – Удивилась Лиза.

– Ну, созвездия на небе…

– Я не знаю, Леш! На небе так много звезд, что, может, и в елку они где- нибудь складываются. Давай, кричи!

– Мне с тобой хорошо! И не хочу я, чтобы нас искали, я хочу жить с тобой и с бабушкой. Это же и моя бабушка, нам мама говорила! А найдут, ругать будут…

– Леш, а где ты жить собрался, в этом колодце? Кричи! Давай вместе!

И они принялись кричать: «Помогите!», «Спасите!», «Люди!»

Лешка подтягивал и при этом смеялся. Весело ему было. Но Лиза прикрикнула на него: «Если будут слышать смех, то подумают, что мы дурачимся и пройдут стороной! Надо серьезно. Это вопрос жизни и смерти. Если до ночи не найдут – умрем от переохлаждения. Август месяц в Питере – это тебе не Турция».

Мальчик немного испугался, внушение сестры подействовало, и он стал кричать серьезно. Но сколько они не надрывались, помощь не приходила.

* * *

А праздник шел своим чередом. Взрослые и дети веселились от души. Поиски клада подходили к концу. Шла борьба за последние метры, напряжение росло.

Светлана оглядывалась по сторонам. Она все надеялась переговорить с Лизой, да и Алешка куда-то запропастился. Алина слонялась, скучая, и в поисках клада участия не принимала, это было странно, тем более что она так ждала эту игру.

В душе шевельнулось, что- то нехорошее.

– Алина, подойди ко мне,– строгим голосом произнесла Светлана.

Девочка подошла, не поднимая головы. Лиловый бант съехал на сторону, нависал на глаза, но Алина, казалось, этого не замечала.

– Алина, где Алеша? Почему ты одна?

Испуг в детских глазах вспыхнул и тут же погас.

– Я не знаю, мамочка! Я сама их ищу.

– Их, это кого? – Беспокойство нарастало.

– Лешу,– прошептала дочь.

– Немедленно найди его и приведи ко мне.

В это время раздались веселые крики, звуки многочисленных пищалок и барабанная дробь.

– Нашли, нашли! – Закричали со всех сторон.

Взрослые вытянули шеи, оторвавшись от напитков, и, тяжело поднимаясь, пошагали в сторону кладоискателей.

Рядом со старым сараем, где хранился садовый инвентарь, стоял худенький мальчик,– Света даже не поняла, кто из гостей привез с собой этого ребенка,– счастливо улыбаясь, мальчишка держал в руках сундучок. Торжественное открытие перенесли ближе к дому, на лужайку.

Сундук был доверху наполнен маленькими шоколадками, напоминающими золотые пиастры. Легкий гул разочарования пронесся над толпой.

– Какой же это клад? Это для малышей! – Раздавались голоса.

– Добром надо делиться, тогда его становится больше,– произнес кто-то в зеленом костюме с розовым жабо.

Обладатель клада, который все никак не мог отойти от интересных поисков и особо не вникал в содержимое деревянного сундучка, стал вытаскивать шоколадки и щедро раздавать их присутствующим. Но тут рука его наткнулась на коробку, вытащив ее, мальчик с удивлением уставился на предмет, еще не веря собственному счастью. Толпа снова разразилась гулом, на этот раз завистливым. В коробке находился новенький смартфон.

– Вот это приз! – Мальчика обступили со всех сторон, а Светлана довольно улыбалась. Она правильно все организовала. Дети, да и взрослые будут долго вспоминать этот день рождения ее детей.

«Но куда- же все-таки подевались Алеша с Лизой?» Отбой игре прозвучал, все собрались, не хватает только их. И Алинка исчезла.

– Свет, мы поедем,– подошел Петр. – Вот только Лизу нигде найти не можем. Не знаешь, куда она могла подеваться? Может в доме? Пойдем, поищем.

Светлана почти бегом бросилась в сторону дома, за ней поспешил Петр, а за ними быстро зашагал Геннадий.

Дом был пуст и темен. Взрослые прошлись по комнатам, включая свет и выкликая имена детей, но никто не бежал им навстречу. Но тут Света остановилась, прислушиваясь, и развернувшись, побежала в сторону кухни. Мужчины поспешили за ней.

Под большим овальным столом, накрытым тяжелой скатертью навзрыд плакала Алина. Когда ее вытащили на свет, она не могла связать двух слов. Света брызнула на нее водой, Петр дал девочке выпить целый стакан воды и все молча, смотрели на нее.

– Алина, расскажи нам, почему ты плачешь? И где Алеша с Лизой? Ты что – то знаешь?

Ребенок только мотал головой и заходился в рыданиях. Наконец, немного успокоившись, глядя на отца, Алина промолвила:

– Они упали в колодец.

Света, держась за сердце, тяжело опустилась на стул. Петр сделал шаг в сторону, словно испугавшись этого лилового монстра. А Геннадий, схватив дочь под руки, приподнял ее над землей и, не разжимая зубы, прохрипел:

– Где этот колодец? Веди нас к нему, дрянь!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.