Екатерина Мареева
Как вернуть себе солнце

Глава 1. Почему я не люблю снег

Россия. Алтай. Март 2017 года

Говорят, что Юнг на смертном одре сказал: «Я не верю в Бога, но знаю, что он существует».

Вот и я тоже знаю… Иначе как объяснить, что одну из худших вестей в своей жизни я получила после трех недель горнолыжных каникул на Алтае. Словно ангел-хранитель хотел до самой макушки напитать меня солнцем, снегом, драйвом и адреналином, чтобы их запасы дали силы пережить все то, что предстояло.

Хорошо помню ту ночь в марте 2017 года. Прекрасные тренеры и щедрые хозяева маленькой гостиницы Галя и Дима Ермоловы так жарко топили, что спала я с приоткрытой форточкой.

Помню, проснулась от какой-то тревоги среди ночи, потянулась к телефону и увидела два пропущенных звонка от «девушки» моего папы: наверное, кто-то умер. Естественно, решила, что это пришла череда бабушки по папиной линии спуститься в царство смерти.

Написала в ответ довольно холодное сообщение, мол, если мне хотят что-то важное сообщить, то пусть напишут: я в деревне на Алтае, и связь ловит тут не очень хорошо.

Конечно, это была «отмазка». Просто с бабушкой мы не общались долгие годы, с папой тоже пару лет не разговаривали. А с его «девушкой», что так неумело пыталась нас примирить, я переписывалась «сквозь зубы».

Фыркнула, перевернулась на другой бок и уснула. Ненадолго.

Снова проснулась. Тошнотворная тревога подползла к горлу. В телефоне бомбой замедленного действия ждало сообщение:

«Катенька, дорогая, солнышко наше, крепись, очень грустные новости. Папы нет в живых. Идет расследование. Папу застрелил полицейский. Это случилось 9 марта. Мне пока не говорят ничего. Прости…»

Помню, как бесконечно долго вглядывалась в эти слова. Бессмысленно. Бредово. Безнадежно. Это же какая-то ошибка! Или розыгрыш… Хотя до 1 апреля еще далеко…

Реальность лишила меня этого утешительного приза – возможности спрятаться от горя в отрицание, укрыться в его коконе хоть на какое-то время. «Девушка» папы прислала мне ссылку на статью, в которой рассказывалось о происшествии. В качестве иллюстрации там была фотография полицейской машины и лужи крови на снегу. Это была кровь моего папы…

Тогда я еще не знала, что стану панически бояться снега, а кровавые разводы на заледеневшей его корочке будут преследовать меня в кошмарах. И что только ведьминский ритуал с грузинским вином, а также полтора года психотерапии помогут мне с ними справиться.

Я не знала, какие беспросветные месяцы меня ждали впереди. Как тяжело мне будет переварить фразу: «Папу убил полицейский». Как эта трагедия рикошетом заденет и меня и перечеркнет все надежды, что я грела в сердце на тот момент уже несколько недель.

Глава 2. Five o’clock coffee

Италия, Рим, февраль 2017 года

В путешествиях я часто пользовалась (и вам советую) порталом Couchsurfing: гостила, звала гостей сама или просто пила кофе с местными – и таким неформальным способом знакомилась с новым городом. Поэтому, недолго думая, написала в римской группе, что приезжаю на несколько дней в итальянскую столицу и буду рада увидеть город глазами местных жителей. И мой почтовый ящик чуть не разорвало от уведомлений ее частников:

Roberto написал вам сообщение

Alberto написал вам сообщение

Dario написал вам сообщение

Marco, Vinsent, Silvio, Andrea, Guiseppe, Angelo, Massimiliano, Alessandro…

За сутки мне написало около 300 римлян – я даже все профили не успела рассмотреть. И вечером в день приезда пошла пить кофе с кем-то из первой десятки – мы встретились у Колизея. Помню, как прорезали бархат ночного неба крылья морских чаек и как лунный диск подсвечивал великие развалины.

А вот сам вечер почти не остался в памяти. Симпатичный, на первый взгляд, итальянец был ужасно испорчен командировками в Россию, где свято уверовал, что любая славянская барышня только о нем мечтает, и вел себя соответственно. При первой же возможности я распрощалась с ним, сославшись на срочные дела по работе.

Осадок от этой встречи остался ужасно неприятный. Я много раз была в Италии и искренне считала, что свидания с итальянцами – это гарантированный праздник, даже если мое сердце и не дрогнет. Ведь так, как они, никто не умеет приправлять обеды и ужины интересными разговорами и небанальными комплиментами.

Поэтому я решила наслаждаться великим городом в гордом одиночестве: бродила по любимым улочкам, ходила по магазинам и напоследок пыталась наесться пиццей вприкуску с «желато».

Заглянула в почту – проверить, ответил ли клиент, а увидела очередное письмо от Couchsurfing: Patrick написал вам сообщение.

Мне стало любопытно – я заглянула в его профиль: и поняла, что просто обязана попить кофе с этим «атипичным» итальянцем. С черно-белой фотографии на меня смотрел блондин с загадочной грустью во взгляде – ну а что еще романтичной барышне надо. Мы списались и договорились встретиться for five o’clock coffee на следующий день.

Но рабочий день копирайтера-фрилансера с утра не задался: файлы не сохранялись, тексты терялись, конференц-колл вместо часа длился все три… К пяти вечера я так устала, что мне хотелось лишь сбегать в ближайшую пиццерию, взять пиццу take away и смотреть сериал под бокал просекко. Но Патрик про встречу не забыл и предложил заехать за мной.

Вспоминая, как нехотя я собиралась и красилась, невольно улыбаюсь – кто же знал, что буквально через пять минут я буду жалеть о том, что не потратила на прихорашивание больше времени.

Помню, как вышла из старинного парадного и увидела… одного из скандинавских богов, который по какой-то волшебной случайности улыбался и махал мне с другой стороны дороги.

Конечно, я несколько раз споткнулась, пока прошла тот, разделяющий нас, десяток метров, – брусчатка в центре Рима такая коварная, особенно если мне было критически важно (возможно, первый раз в жизни) пройтись хоть с каким-то подобием грациозности. Я помню, как играли солнечные зайчики на широких столичных окнах – прощались с таким, не по-зимнему солнечным, днем. Помню тепло от улыбки этого, еще незнакомого, красавчика. И как мою выученно-вымученную «улыбку стюардессы» словно ветром сдуло, а на лице расцвела искренняя и, как я потом замечу на фото, очень счастливая улыбка.

У меня было много первых встреч и даже свиданий с итальянцами, но это было первым и, думаю, последним, на котором я искренне возблагодарила Господа за итальянскую традицию троекратно чмокать в щеки даже незнакомых людей при встрече – я совсем ничего не знала о парне, но уже была рада оказаться в его объятиях.

Патрик повез меня в свою любимую кондитерскую, она сразу стала для меня must visit place in Rome. И дело не в том, что там до сих пор можно заказать настоящий капучино с яичным желтком, и не в том, что там невероятно красивая старинная медная емкость для горячего шоколада, и не во вкуснейших десертах…

Просто именно там я была абсолютно счастлива тем волшебным февральским вечером. Мы болтали, смеялись, я поверить не могла, что в предпоследний день моих римских каникул встретила того самого итальянца. И с надеждой отмечала его явную заинтересованность мной.

Знаете, я настоящий поросенок – в любом кафе и ресторане легко понять, где я сидела: вокруг будет много крошек и скомканных салфеток. А на эмоциях я просто становлюсь грозой всех рестораторов: крушу бокалы и стаканы, проливаю все, что можно…

В общем, я так увлеченно болтала и строила глазки, что не заметила, как большая часть пирожного выпала мелкими «осадками» в виде крошек на мою часть стола. А Патрик заметил.

Когда он, по-прежнему нежно мне улыбаясь, стал аккуратно и методично собирать эти крошки своими ладонями, мне захотелось провалиться сквозь землю. Когда же он собрал их в небольшую и очень аккуратную кучку и перенес на середину стола – чтобы они мне не мешали, мое сердце вечной недотепы просто растаяло.

Вернулась к себе я с блаженной улыбкой на лице и в предвкушении завтрашнего свидания, о котором мы успели договориться. И только засыпая, поняла, что завтра же будет 14 февраля, которое обещало стать по-настоящему праздничным и романтичным.

Глава 3. То самое, «правильное», 14 февраля

Италия, Рим, февраль 2017 года

Не знаю, есть ли еще такой же неоднозначный и в чем-то даже жестокий праздник, как День всех влюбленных? Я часто именно в середине февраля оказывалась «вне отношений» или в статусе «отношения на расстоянии» (не буду углубляться в элементарные психологические изыскания на тему, откуда ноги растут у моей тяги к недоступным и далеким мужчинам).

Но утром 14 февраля 2017 года на всем белом свете не было барышни счастливее меня. Римские солнечные зайчики скакали по моей подушке и обещали волшебный день!

С Патриком мы договорились встретиться около обеда, а мне не спалось уже с семи утра. Эмоции бурлили, настроение искрило, и мне просто необходима была прогулка. Сама не заметила, как добралась от района Термини, где остановилась, до Сан-Пьетро – миллион раз смотрела на это архитектурное чудо, а сердце все равно каждый раз замирает от восхищения миром, в котором было построено такое!

Заглянув в парочку магазинов, которые в изобилии раскиданы по улицам и проспектам рядом с Ватиканом, выпив у барной стойки, как это делают настоящие итальянцы, второй капучино за утро, я вспомнила про римский ботанический сад, о котором мне рассказал Патрик.

Этот сад уютно устроился под боком у Трастевери – самом вкусном и уютном районе итальянской столицы. Знаете, я видела много садов, но тем утром не было для меня места прекраснее. Щедрое февральское солнце пригревало, фонтанчики журчали что-то про скорую весну, а я с нежностью смотрела на нежные и такие хрупкие бутоны нарциссов и тюльпанов.

Смотрела и переживала за них и за то чувство, что меньше суток назад зародилось между мной и необычным итальянцем. Понимала, что стоит погоде измениться, и цветы могут погибнуть… А новоявленную влюбленность погубить может все, что угодно.

На этих размышлениях я велела себе взбодриться и не переживать по пустякам: жизнь была прекрасна, я находилась в Италии, и до встречи с Патриком оставались считанные минуты…

Помню, как спускалась по лестнице, окруженной цветами и пальмами, к одному из выходов и заметила своего скандинавского бога, по какой-то нелепой случайности оказавшегося в жаркой Италии.

Он просто сгреб меня в охапку и… поцеловал в губы! Так просто, естественно и без всех этих витиеватых околичностей и нервных выжиданий, что обычно предшествуют первым поцелуям. На самом деле, мне так давно хотелось какой-то простоты и понятности в отношениях, и в тот момент мое сердце затрепетало не только от поцелуя, но и от надежды, что я наконец-то нашла того, кого так долго искала…

А дальше все было, как в кино: тирамису и кофе, вино и паста, поцелуи и объятия…

Помню, как мы сидели в кафе, он взял меня за руку и спросил: «Кейт, а давай отменим твой вылет? Поменяем билет или я просто куплю тебе другой, через неделю или две, или когда тебе захочется от меня уехать…»

На этих словах он с такой надеждой улыбнулся, что я готова была отдать все на свете за пару лишних дней в моей визе… Но именно завтра был 90-й день моего пребывания в волшебной стране, чей силуэт на карте так напоминал стильный сапожок, а значит, мне было необходимо уезжать.

Об этом я грустно и сказала «своему» итальянцу. Да, мы были всего сутки как знакомы, а я уже считала его своим…

Но Патрика было не остановить, он задал мне миллион вопросов, и у нас нарисовался план: через пару часов я отправляюсь в Милан, откуда завтра утром лечу в Москву. Затем еду учиться кататься на горных лыжах на Алтай – тур уже был забронирован, потом возвращаюсь в столицу, где делаю визу, и где-то через месяц мы с ним встречаемся в Риме!

Помню, как он обнимал меня на прощание и уверенно говорил о нашей такой скорой встрече. Как шепнул: «Теперь у тебя есть итальянский бойфренд…»

Всю дорогу до Милана мы обменивались с ним сообщениями, и в тысяче мыслей, круживших мою голову, была одна особо приятная: впервые за много лет моих спонтанных странствий по миру у меня был план передвижений на месяц вперед. И казалось, что ничто на свете не помешает мне прилететь в середине марта в Италию…

Глава 4. Балу, ну как же так…

Вы когда-нибудь мечтали оказаться в новостях? Признаюсь, я не отказывала себе в таких фантазиях.

Подростком представляла себя на сцене театра «Долби» со статуэткой Оскара в трясущихся от счастья руках, в плотном кольце из вспышек фотокамер журналистов, умоляющих об интервью. Позже мечтала о «Каннском льве», а иногда фантазировала о романах с селебрити. Но и представить не могла, что однажды увижу свою фотографию, вытащенную из «Одноклассников», в статье, где рассказывается об убийстве папы…

Когда происходит такая трагедия, очень важно хоть как-то себе объяснить, что же случилось и почему. Но официальное расследование длилось полтора года, а в результате – «Эдмонтонский полицейский оправдан по делу об убийстве пьяного водителя», именно так называлась одна из статей в октябре 2018 года…

Нет, мне бы не стало легче от другого результата, но ни одно расследование так и не смогло объяснить мне, а почему же это все произошло. Почему 9 марта 2017 года пьяный папа сел в машину и несся по городу, нарушая всевозможные правила. Почему он вышел из авто, когда его остановил полицейский. Ведь каждый свежеприбывший канадский или американский иммигрант знает, что нужно оставаться в машине, если тебя остановил патрульный. В этих странах сам по себе выход водителя из машины считается актом угрозы и неповиновения по отношению к полицейскому. Почему у папы в руках был охотничий нож…

Я не задаюсь вопросом, почему натренированный полицейский нелепо поскользнулся на льду (опять этот чертов мороз!), ведь знаю – ничего не происходит в этом мире случайно…

Кажется, пора познакомить вас с моим папой, таким, каким я его знала и любила, временами жалела, а порой ненавидела.

На его страничке в социальной сети после гибели разразился настоящий holy war. Запомнился комментарий одного его знакомого: «Виталий был невероятным раздолбаем». Меня кольнуло это точное описание.

В детстве я сравнивала папу с Балу – героем диснеевского «Маугли». Кроме некоего внешнего сходства, папа напоминал мне шебутного медведя повадками и склонностью к хиханькам да хаханькам.

Только повзрослев, я поняла, что унаследовала разрушительную жизненную стратегию отца. То, что он прятал за балагурством и туповатыми шутками, я скрывала за очаровательной улыбкой. Нашим с ним жизненным девизом было: «Есть проблема? А ты сделай вид, что ее нет!»

Так мы и делали десятилетиями. Жили вопреки всем проблемам. Папа игнорировал болезнь мамы, а потом мои родители вместе решили пару лет игнорировать факт существования детей. Папа умел не обращать внимания на мои проблемы. Помню, как однажды попросила у него денег на оплату учебы (на свои личные расходы я сама с 17 лет зарабатывала), а папа ответил: «Упс, а денег сейчас нет, мы только что DVD-плеер и телевизор купили…»

Я, конечно, нашла решение – спасибо моему, на тот момент – будущему, мужу, но до сих пор помню это безнадежное ощущение, когда понимаешь, что в 18 лет осталась наедине со своими проблемами.

Поэтому читать на папиной страничке комментарии от тех, кому он совершенно бескорыстно помогал уже в Канаде, мне было по-детски больно: какие-то другие, незнакомые, люди заслужили его помощь в сложный момент, а я – нет.

После гибели папы все недоумевали и не верили в произошедшее, говорили, что такое поведение было ему несвойственно, что он не злоупотреблял алкоголем и не был агрессивным.

Гм… Он пил. Под алкоголем мог отчебучить что угодно. Вспышки агрессии у него тоже бывали. И, кстати, он уже водил машину в нетрезвом виде. В Канаде есть довольно циничная процедура – «попросить прощения у королевы». Через несколько лет после несерьезных правонарушений можно внести определенную сумму – попросить таким образом «прощения» у королевы Елизаветы, и вся информация о правонарушении будет стерта из всех баз данных и документов.

У папы в Канаде отбирали права именно за вождение в нетрезвом виде, но он «попросил прощения»…

Папа пил… Не знаю точно, когда это стало серьезной проблемой. Первый тревожный звоночек для меня прозвенел после моего отъезда из Монреаля.

«Девушка» папы позвонила в слезах и рассказала, что, когда они вернулись из аэропорта – меня провожали, папа напился… Она ужасно переживала, что это потому, что папа любил маму, а я ему об этом напомнила своим визитом.

Я успокоила ее, как могла, но сама понимала, отчего папа прятался в дурмане алкоголя. Те две недели в Канаде были идеальными: с папой и его «девушкой», которая очень нежно ко мне относилась и с которой мы болтали и ходили по магазинам. Это был словно нырок в чудесную жизнь, которой у меня, у нас с папой, никогда не было…

Со временем таких звонков от «девушки» папы становилось больше. Как я уже призналась, несколько лет перед гибелью папы мы не общались. Из ее рассказов стало ясно, что папина проблема с алкоголем превратилась в самый настоящий алкоголизм, но, как и все проблемы в нашей семье, эту тоже закутали в обноски тайны…

Глава 5. Когда нет слов

Еще до того, как мою семью проредила коса той старушки, встречи с которой никому из живущих не миновать, я задумывалась о том, как же не подготовлены мы к столкновению с горем, неважно, своим или чужим.

Есть ощущение, что «раньше» людям было проще проходить через точки турбулентности в судьбе: обряды, традиции, даже правила этикета помогали, а что есть у современного человека?

Помню, как не знала, что сказать и как посочувствовать друзьям, на которых обрушилась смерть близких. Пыталась найти слова, но они были такими банальными…

После гибели папы я оказалась в роли того, кому неумело пытались посочувствовать. И порой делали еще больнее. До сих пор помню одно из таких сообщений: «Очень сочувствую тебе. Держись. И маму береги»… Понимаю, что отправитель просто хотел меня как-то поддержать и не знал, что мамы уже не было в живых. Еще становилось очень неуютно от посланий тех, кто всячески старался «поторопить» меня или оценить мое состояние: «Ты как? Уже получше?», «Молодец, что так хорошо справляешься».

А я не справлялась. Мне не становилось лучше. Но кричать об этом на весь свет мне не хотелось.

А как же правильно действовать в таких ситуациях, что говорить, что писать?

Поделюсь теми словами и поступками, которые согревали меня. Кстати, в прямом смысле этого слова. С детства у меня стресс, горе и печаль ассоциируются с холодом, даже в жаркий день меня может пробить озноб от плохих новостей… Той весной мне было холодно постоянно, но в некоторые моменты становилось теплее.

Помню, как вышла из вагона на Белорусском вокзале после двух суток в поезде, – именно так я добиралась из Новосибирска в Москву. И совершенно неожиданно увидела подругу с дымящимся стаканчиком кофе – она хотела согреть мое возвращение в столицу, и ей это удалось.

Еще до конца жизни буду помнить тортик, специально для меня приготовленный другой подругой. Волшебная и невероятно красивая Вера пригласила меня на свой день рождения, но мне совсем было не до веселья, поэтому договорились, что днем загляну к ней и поздравлю с праздником. И она специально для меня испекла маленький торт – копию большого, что в холодильнике с нетерпением ждал прихода гостей. Для меня тогда это было невероятно важно – почувствовать, что меня любят, ждут и готовы только для меня приготовить второй десерт.

Несколько знакомых написали вот такие сообщения: «Катюш, я не знаю, что сказать. Это какой-то кошмар. Обнимаю. Если чем-то могу помочь, то с радостью».

Один из бывших бойфрендов прислал очень теплое послание: «Привет. Только недавно услышал про трагедию у тебя. Я знал его только по твоим рассказам, и мне он запомнился замечательным, добрым и открытым человеком. Соболезную, Катюша. Могу ли я помочь чем-нибудь?»

Спустя пять лет я могу «включить» копирайтера и сделать вывод: меня действительно утешали те друзья и знакомые, которые разделяли мой шок перед трагедией, давали ощущение поддержки добрым словом и спрашивали, чем помочь.

Жаль, что это осознание так тяжело мне далось, но теперь я всегда знаю, что сказать близким в трудный час.

Глава 6. Место силы

Судьба по-своему отмеряет справедливость: насколько мне не повезло с семейным анамнезом, настолько же повезло с возможностью путешествовать: к тридцати годам я побывала в более чем тридцати странах, а в Италии и Таиланде была столько раз, что и не сосчитать.

Туристу всегда предлагают посетить очередной водопад, храм или место силы. Последние меня всегда разочаровывают: толпы глазеющих обывателей из какой угодно святыни вынесут все остатки волшебства.

Поэтому, когда в 2015 году я впервые оказалась в Грузии, категорически не хотела ехать в древнюю столицу Сакартвело – Мцхету. Этот городок, уютно расположенный под боком Тбилиси, часто называют вторым Иерусалимом: именно сюда в IV веке Святая Нино принесла христианство, здесь хранится сакральный артефакт всех христиан – хитон Господень, здесь возвели один из главных православных соборов – Светицховели, здесь же расположен монастырь Джвари – тот самый, из поэмы Лермонтова «Мцыри»:

Там, где, сливаяся, шумят,
Обнявшись, будто две сестры,
Струи Арагвы и Куры,
Был монастырь…

Как теперь понимаю, избежать Мцхеты у меня не было ни малейшего шанса – ведь мне суждено было там оказаться. А если человек не хочет идти в святое место из собственных предубеждений, ангел-хранитель всегда придумает «обходной маневр».

Подружка забыла телефон в батумской гостинице, а обнаружили это уже в поезде, что мчал нас в Тбилисо. Написали хозяевам гостиницы, те обещали передать мобильник негласной национальной грузинской почтовой системой – маршруткой.

Так мы и оказались в Дидубе – бескрайнем и хаотичном ж/д вокзале грузинской столицы. Поплутав по нему с полчаса, мы все-таки нашли нужную маршрутку, забрали телефон и оказались рядом с автобусом, что шел в Мцхету. Решили, что это знак, и через 15 минут оказались в соборе Светицховели.

Плохо помню, что я чувствовала в самом здании: собор оглушает своим величием. Вышла на улицу, увидела святой источник под ивой… и разрыдалась. Не знаю, как долго стояла там и плакала, вспоминала все, что было, и напитывалась удивительным ощущением, что это все не зря и не просто так…

Проплакавшись, зашла в церковную лавку и увидела невероятный красоты грузинский крестик, выполненный в технике минанкари, или перегородчатой эмали. Крестик был похож на цветок вишневого дерева.

Я чувствовала, что он мне очень нужен. Купила его. Узнала от продавца, что, в отличие от русской традиции, в Грузии крестики «заранее» не освещают. Нужно было заглянуть к «дежурному» батюшке, чтобы крестик освятить.

Постучалась в указанную дверь. Мне открыл настоящий Санта-Клаус, та же седая и завитая в кольца борода, тот же добрый и немного лукавый взгляд, даже круглые очки такие же! Только вместо парадного алого костюмчика он был одет в будничную черную сутану.

Батюшка спросил мое имя и приступил к таинству: в одной руке держал крестик, в другой Священную книгу, читал (так и хочется сказать заклинание, но, наверное, это как-то по-другому называется) по-грузински. Время от времени в вязи незнакомых слов я узнавала свое имя. А в тот момент, когда священник повесил крестик мне на шею, зазвенели колокола…

Для меня это было и остается чудом обретения своего главного оберега. Люблю этот крестик. Он в самые тяжелые моменты напоминает мне, что весна придет, что бы ни случилось, а значит у всех и всего есть надежда на возрождение к жизни. И… на любовь! Ведь именно весной, когда все цветет, наши замерзшие за зиму, а может и за всю жизнь, сердца готовы открыться чувствам.

Глава 7. Любовь согреет или метель сильнее?

Россия, Москва, февраль 2017 года

Вот насколько приятно прилететь из заснеженной Москвы куда-нибудь на экзотические острова или такое привычное для русских туристов в те годы Средиземноморье, настолько же грустно всегда проделывать обратный путь.

После весеннего Милана мое возвращение в Москву напоминало приземление с небес на землю в буквальном смысле этого слова. Еще в итальянском аэропорту я взялась за срочный проект и весь полет придумывала идеи для рекламной кампании гигиенических прокладок. А в маршрутке из аэропорта (итальянская зимовка изрядно поистрепала мой бюджет фрилансера, поэтому нужно было включить режим «экономим в Москве ради новых впечатлений подальше от нее») уже вовсю перекидывалась идеями словно шариками для пинг-понга с коллегами.

Вместо долгожданного сна меня встретили созвоны, мозговые штурмы и сценарии, сценарии, сценарии… Уже под утро, отправив первый вариант презентации по проекту, я наконец-то упала на кровать, зарылась лицом в подушку, сладко зевнула, но горькая мысль отравила мне радость сна: «Патрик давно не писал… Уже часов десять».

На следующее утро я открыла глаза и… сразу потянулась к телефону, в робкой надежде, что увижу там сообщение от него.

Надежды не оправдались, зато пришли комментарии по проекту и я поспешила за ноутбук: нужно было оперативно вносить правки, а потом бежать по делам – в Москве я планировала провести пару суток, а дел нужно было переделать среднемесячную норму.

Часам к десяти вечера презентация была готова, все дела переделаны, и несмотря на то, что я была практически без сил, жажда «обнимашек» привела меня на встречу с бывшими коллегами. В карьере каждого человека хоть раз должны так сойтись звезды, чтобы привести его в dream team – команду мечты. Вот с такими волшебными ребятами мне и посчастливилось работать до поездки в Италию. Каждому из них было что рассказать, чем похвастаться, да и просто попить вино в теплой компании морозным вечером было приятно.

Разошлись мы уже во втором часу ночи. Помня о своем режиме экономии, я решила проехать несколько остановок на автобусе, курсирующем по круглосуточному маршруту «Б», а потом прогуляться пару кварталов по центру Москвы до моего временного дома.

Всегда не любила московскую зиму: грязную, серую, бесконечную… Пряталась от нее в пуховик цвета охры и выстраивала баррикады из билетов в места, где зимы будут поприятнее. Но в ту конкретную минуту, когда в кармане моего солнцепоклоннического пуховика завибрировал телефон, я увидела Москву как-то по-новому: заметила крупные, словно лебяжий пух, снежинки, водившие вокруг меня воздушные хороводы; оценила щедрую яркость фонарей и подсветки, которая превращает нашу полгода простуженную столицу в яркую витрину радостей мегаполиса. Я сердцем почувствовала, что это сообщение от него – потянулась за телефоном и прочитала такое знакомое Ciao в начале довольно длинного сообщения на английском.

Он скучал, желал хорошего полета в Новосибирск, отличной горнолыжки и ждал, когда же я приеду к нему в гости.

Простые слова, всего одно сообщение – и вот по Садовому бульвару, счастливо притопывая, не шла, а плыла блондинка, которая внезапно решила, что конкретно сегодня можно даже полюбить московскую зиму и ловить снежинки губами…

Глава 8. Самая темная ночь

Россия, Новосибирск, март 2017 года

Вы когда-нибудь задумывались, как жестоки бывают соцсети? Их алгоритмы время от времени советуют нам «друзей» и радуют «воспоминаниями». Только вот их пока не научили брать в расчет руины, что остались от казавшихся такими близкими отношений, идеологические баррикады, что неожиданно возникли среди людей принадлежавших одному кругу, и, конечно, смерть, что порой так неожиданно подводит черту в когда-то жизнерадостном профиле безнадежным значком RIP.

В Эдмонтоне, да и в целом в Канаде, активное русскоговорящее эмигрантское сообщество. Все всех знают. И папу тоже знали многие… А он отличался категоричностью взглядов и неожиданно проснувшимся за границей патриотизмом. Хотя и правда, любовь к нашей родине прямо пропорциональна расстоянию, которое от нее отделяет.

И какие-то его прижизненные высказывания и посты стали причиной настоящей holy war в комментариях на его странице после смерти.

Помню, как мне писали знакомые, что надо закрыть комменты на его страничке, и как непросто это было «девушке» папы сделать – требовались какие-то документы, которые довольно сложно было раздобыть.

В каком-то мазихистическом удовольствии я прочитала все комментарии. Кстати, хороших там тоже было немало и мне было приятно, что папа для многих запомнился позитивным, веселым и добрым человеком.

Через несколько дней после папиной гибели я сидела в ночи на кухне своих новосибирских друзей – от переживаний у меня начались серьезные проблемы со сном: уснуть полночи не получалось, а сон в итоге приходил короткий и с кошмарами.

Запиликал телефон и мне в какой-то момент показалось, что я оказалась в каком-то очередном из своих дурных снов.

Снова и снова вчитывалась в текст сообщения, читала буквы, но поначалу не считывала смысл. Какой-то нелюдь писал что-то невероятно мерзкое и о папе, и обо мне…

Конечно, я сразу заблокировала этого пользователя, ринулась в настройки приватности – на все засовы запирала свой профиль, но каждое слово того гнилого сообщения отравляло мои мысли.

Знаете, в хорошо придуманных историях нам всегда показывают момент, когда нормальный человек становится отрицательным персонажем, когда он в самый первый раз спотыкается на дороге жизни и начинает потихоньку соскальзывать на темную сторону.

В тот момент, когда я внутренне скулила от боли, что причинило мне это послание непонятно от кого, мне вдруг показалось, что все – нет для меня в этом мире больше добра и тепла. Закончилось!

Я видела только нелицеприятную изнанку этого мира: ненависть, злобу, боль, гнев… И мне казалось, что больше никогда я не увижу солнце и не поверю в торжество света над тьмой…

В начале календарной весны в Сибири бывают очень красивые рассветы: постепенно непроглядный мрак ночи разбавляет фиолетово-лавандовый снег и пурпур зарождающегося дня. И ту ночь в итоге увенчало именно такое душеспасительное прекрасное утро.

Да, верно говорят, что темнее всего перед рассветом. Только вот не всегда упоминают, как же нелегко до него дотянуть.

Глава 9. Непростая кукла

Россия, Алтай, март 2018

На Алтай я добиралась сложносочиненным маршрутом: самолетом из Москвы с пересадкой в Екатеринбурге до Новосибирска, где меня ждали сибирские друзья, а потом на автобусе до Манжерока.

В Екатеринбурге я увидела настоящую уральскую вьюгу – безумную, заметающую все вокруг своим бешеным танцем. Я очень удивилась, что мой рейс не отложили, и как-то обреченно пошла на посадку. Смотрела в иллюминатор и думала, что вот сейчас, когда я так близко подобралась к заветному счастью, было бы очень обидно попасть в авиакатастрофу…

В итоге, несмотря на десяток зон турбулентности, я добралась-таки до места назначения. Мои горнолыжные каникулы были прекрасны: инструктор Галя Ермолова так терпеливо относилась к моим многочисленным ошибкам и так снисходительно к моим страхам, что через неделю я уже довольно уверенно рассекала по непредсказуемым алтайским снежным трассам.

В ту поездку я узнала, что Алтай – одно из самых солнечных мест в России: там около 240 солнечных дней в году! И за три недели только один день был пасмурным – 8 марта.

Я к этому времени успела так физически устать, что решила устроить себе день ничегонеделания в честь праздника. Чудесные инструкторы одобрили мой план и предложили местное «развлечение»: сходить к «бабушке», которая помогает делать куклы-желанницы для осуществления всего заветного!

А у меня как раз было на сердце одно желание: как можно скорее очутиться в Риме в объятиях Патрика. Так что недолго думая, я отправилась в указанную избушку, пусть и не на курьих ножках, что стояла немного на отшибе.

Дверь мне открыла уютная «бабуля» и провела в опрятную деревенскую комнатку: на половицах тряпичные коврики, на окошках морозные узоры и кружевные занавески, на большом столе пузатый чайник с травяным настоем и множество лоскутов, отрезов, лент и веревочек.

Волшебная старушка напоила меня чаем, развлекла вежливыми расспросами, а потом бросила на меня лукавый взгляд и сказала: «Сердечное у тебя дело ко мне?»

Я глупо улыбнулась и развела руками – а какое еще дело могло привести в XXI веке столичную барышню в домик к местной ведунье…

Хозяйка избушки сменила тон на деловой: «Выбирай лоскуточки и нитки. И вот с этой минуты и пока куклу не скатаешь, только о нем и думай…»

Господи, как будто я о чем-то другом думала последние недели! За исключением работы и тех моментов, когда нужно было сосредоточиться на сложном спуске с горы, все мои мысли были пропитаны Патриком: радостью от его сообщений или беспокойным ожиданием новой порции общения.

Он писал мне не каждый день, что меня расстраивало. На мой вопрос, почему он редко заглядывает в мессенджер, итальянец ответил, что в принципе не любит «болталки» и социальные сети – когда хочет с кем-то увидеться, просто созванивается, а романов на расстоянии до меня у него не было… Я так обрадовалась тому, что, по его мнению, у нас все-таки уже роман, что даже не задумалась о том, что в век Интернета даже для итальянца такое архаичное отношение к соцсетям странновато.

Я так хотела поскорее очутится в Вечном городе, обнять Патрика и понять, что все, что почувствовала в самый волшебный в моей жизни 14 февраля, реально и может перерасти во что-то настоящее и крепкое.

Наконец, я выбрала нитки и ленточки, как велела «бабушка», скатала комок хлопка, затем запеленала его в лоскуток, с помощью ниток сформировала голову и туловище, из желтых ниток сплела куколке косу, надела на нее ярко-красный сарафан и такую же косыночку.

Делала куклу я медленно и вдохновенно, повторяя про себя: «Пусть Патрик ждет меня в Риме, пусть я приеду к нему в гости, пусть мы всегда будем вместе…»

«Старушка» на прощание велела положить куклу под подушку и каждый вечер с ней разговаривать – повторять свое желание.

С желанницей в кармане я поспешила по смеркающемуся лесу в дом моих инструкторов. На сердце моем было легко и спокойно: по волшебному стечению обстоятельств Патрик прислал мне сообщение в тот самый момент, когда я закончила «одевать» куклу, и это, конечно, было воспринято мной как очень хороший знак…

Просто я еще не знала, какую новость совсем скоро прочитаю в мессенджере. И даже не догадывалась, что с формулировкой желаний нужно быть очень и очень осторожной и что с помощью лесной «бабушки» я только что сделала не просто куклу, а заговор, равный самому настоящему привороту.

Глава 10. Пасхальное чудо, говорите?

Совестно в этом признаться, но большую часть жизни Пасха для меня была просто днем, когда едят крашеные яйца и куличи. Конечно, историю про Воскресение Спасителя я знала, но она как-то оставалась в тени праздничного меню.

Впервые я прочувствовала смысл Пасхи после смерти бабушки. Так случилось, что именно на праздник пришлись 40 дней после ее кончины. Мы с подружкой поехали в Троице-Сергиеву лавру. Народу – тьма. Но на территории монастыря было как-то удивительно красиво и спокойно. Мы просто бродили и вслушивались в состояние внутреннего умиротворения, что на нас снизошло.

Мы заметили, что к нам идет старец, которого постоянно кто-то норовит перехватить из толпы. Но священник или монах (мы так и не поняли) упрямо двигался к нам. Подошел и обратился ко мне, строго и одновременно ласково:

– Дитя, а что тебя сюда привело?

– Не знаю, – честно ответила я. И как на духу рассказала и про смерть бабушки, и про то, как та под старость поверила в Бога, и как я не могу в него верить после того, как священник, ехавший отпевать мою бабушку, переживал лишь о том, что медовик у поварихи в тот день недостаточно удачный получился…

Старец посмотрел на меня своими чистыми, как горный ручей, глазами, затем взглянул на небо и произнес:

– Так видишь, есть все-таки Бог, если именно сегодня тебя сюда привел. И бабушка твоя у него в Царствии Небесном, тоже за тебя просит…

Эти простые слова вернули мне и веру, и душевное спокойствие. На прощание этот удивительный старец пожелал – не удивляйтесь – любви! Ведь Бог – это, в первую очередь, любовь!

Второй раз чудо Пасхи я ждала, когда после гибели папы высчитала, что и его 40 дней придутся на этот праздник Воскрешения Иисуса.

Помню, как гуляла по весеннему Батуми, из последних душевных сил радовалась каждому новому вылезшему листочку и каждому зацветшему дереву. Считала дни до Пасхи. И вот, наконец, дождалась!

В самое светлое воскресенье я сначала зашла в церковь Святого Николая, потом в армянскую церквушку – и ничего. Решила, что надо взять количеством, и отправилась в главный храм города, что расположился в огромном, когда-то католическом, соборе – толпа людей, гомон, духота… И никакого намека на чудо.

Я возвращалась к себе в апартаменты по набережной и размышляла, почему же на этот раз, когда мне, как хлеб насущный, нужно именно чудо, его не случилось…

Перед сном, листая ленту социальной сети, я увидела объявление у знакомой, что она устраивает в начале лета на Карпатах семинар по женской энергии. Танюшу я знала уже много лет и, недолго думая, написала ей, что очень хочу присоединиться к группе.

И уснула, уверенная, что чудом меня в такой важный момент небесные чиновники обделили. Только спустя несколько месяцев я поняла, что именно Карпаты, семинар, купание в горячих чанах и звон коровьих бубенчиков на полонинах помогли мне сделать первые шаги в преодолении трясины семейной трагедии, что меня засасывала.

Глава 11. Жонглируя болью

Не помню, на какой день после трагедии я вспомнила о Патрике, хотя, не то чтобы о нем забыла. Просто сообщение о гибели папы словно на тысячу световых лет отбросило меня от Рима, в котором меня ждал загадочный итальянец.

Возвращаться из Новосибирска в Москву я решила на поезде: не из туристического любопытства – хоть небольшую часть великого Транссиба проехать, а из желания спрятаться в этом составе, что вне времени и часто без мобильной связи ползет двое суток по великой и бескрайней степи.

Когда сигнал сообщения перебил успокаивающий шепот колес – я удивилась. Не только тому, что посреди этой запорошенной снегом реальности все-таки иногда пробивается связь, но и тому, что мое утопающее в горе сердце еще способно хоть что-то кроме боли чувствовать – эту странную и чужеродную в тот момент радость от того, что я опять вижу на экране мобильного такое родное Ciao!

А потом мое сердце судорожно забилось от ужаса – я не знала, какие слова подобрать, чтобы ответить на его привычный вопрос: «How are you?»

Выбора не было – об этом кошмаре можно было писать только самыми простыми словами: «Плохо. Моего папу несколько дней назад застрелили. Еду в Москву».

Жаль, что не вспомнить сейчас ответ Патрика. В памяти лишь осталось ощущение, что после его длинных, полных сочувствия сообщений, мне хоть ненадолго, но стало легче.

А его «Приходи в себя. Я буду тебя ждать, сколько нужно»… вернули мне даже какую-то надежду на надежду.

После недели в беспросветно серой мартовской Москве я поняла, что шанс прийти в себя у меня есть только в каких-то более теплых и солнечных местах. Поэтому приглашение подружки провести несколько дней у нее в гостях в Тбилиси пришлось мне по душе. А оттуда уже и в Батуми, куда приехала другая подруга, было недалеко ехать.

В какой-то момент, пригревшись на грузинском солнце, я решила, что уже почти пришла в норму. Ну погоревала несколько недель – хватит. Пора возвращать себя к жизни! А значит, надо брать ноги в руки и мчаться к Патрику за дозой любви и нежности, которые могли стать лучшим лекарством для меня.

Патрик вроде бы обрадовался такому повороту событий, стал вовсю планировать наши римские каникулы, выбирать даты… и пропал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.