Василий Лазерко
Ошибочная версия

Мир становится несовершенным,

когда за него берутся двоечники

или перестраховщики, но еще хуже,

когда и те и другие в одном лице

Уже давно, практически с момента создания первых зачатков правосудия, идут дискуссии о незаконном осуждении людей за те преступления, которые они фактически не совершали. Иными словами периодически осуждаются невиновные. Об этом свидетельствует не только людская молва, но и скупые данные статистики работы судов нашего государства, как впрочем, и практически всех государств мира.

Иногда действительно, к сожалению, исправить судебную ошибку невозможно. Имеется в виду незаконное осуждение невиновного к смертной казни и приведение приговора в исполнение. А через некоторое время, может даже спустя годы, выясняется со всей очевидностью, что казненный не виновен в совершении данного преступления или преступлений.

Это имело, имеет и, скорее всего, будет иметь место быть в разных странах мира.

Надо сказать, что по количеству случаев судебных ошибок США ушли далеко вперед планеты всей. Примеров можно привести множество.

К примеру, 19-летний житель штата Луизиана Уилберт Джонс в 1964 году был обвинен в похищении и изнасиловании медсестры. Он не признал себя виновным. И более сорока лет, а точнее сорок четыре года (представьте себе, практически всю сознательную жизнь!), то есть до шестидесятипятилетнего возраста провел в тюрьме. Вообще –то за совершении данных преступлений он вообще был осужден к пожизненному заключению без права условно-досрочного освобождения. Суд штата признал все-таки обвинение ошибочным и выпустил его на свободу. Каково?!

Или взять Швецию. Вроде бы, благополучная во многих отношениях страна. Но в 2004 году Кай Линн был осужден за нападение на двух братьев, одного из которых убил. Он отрицал свою причастность к совершению преступления. Однако по приговору суда должен был отбывать пожизненное заключения. Тринадцать (!!!) долгих лет провел в тюрьме, пока адвокаты уже в 2017 году не доказал его невиновность.

А до того момента, когда, например, серийного маньяка, которых, к слову сказать, развелось очень уж много, поймают, изобличат в ходе следствия и осудят за совершение убийств и других преступлений, несколько человек по сфабрикованным доказательствам будет осуждены, а некоторые и расстреляны. Далеко за примером ходить не надо. Еще на слуху «знаменитое» Витебское дело. Маньяк Михасевич в 1971 – 1985 годы совершил 43 убийства женщин. Суд вменил ему 36 убийства и одно покушение.

      За преступления Михасевича до его ареста были осуждены 14 человек: один из них, Николай Тереня, был казнён, другой, Владимир Горелый, осуждённый на 12 лет лишения свободы, отсидел 6 лет и ослеп, после чего был освобождён как не представляющий опасность, четверо провели в местах лишения свободы более 10 лет.

Основная ответственность была возложена на следователя по особо важным делам прокуратуры БССР Михаила Жавнеровича, ведшего большую часть дел невинно осуждённых. Кроме него, к ответственности после поимки маньяка были привлечены ещё около 200 сотрудников министерства внутренних дел БССР. Один следователь, узнав о предъявленных ему обвинениях, покончил с собой. Реальную ответственность понёс только зональный прокурор транспортной прокуратуры  БССР Валерий Сороко, приговорённый к 4 годам лишения свободы, ещё несколько сотрудников правоохранительных органов получили условные сроки  лишения свободы от 2 до 2,5 лет. Остальные отделались только выговорами, понижениями в званиях и должностях, увольнениями из правоохранительных органов, исключением из КПСС.

Сам главный фигурант уголовного дела о злоупотреблении должностными полномочиями Жавнерович фактически никакой ответственности не понёс: в ноябре 1987 года, в связи с амнистией по случаю 70-летия Октябрьской революции, уголовное дело в отношении Жавнеровича было прекращено, а он сам отправлен на пенсию с сохранением всех званий и наград.

Кстати интересный «фрукт» был этот Жавнерович. Он известен стопроцентной раскрываемостью дел, но в дальнейшем признан виновным в превышении должностных полномочий, сокрытии преступлений (изнасилований и убийств) и пытках. Жавнерович был амнистирован и поэтому не понёс наказания. Его известная цитата: «Каждый человек – преступник. Он ещё не совершил преступление, но может совершить!».

Есть, как это ни покажется некоторым странным, неединичные примеры иного толка, обратного вышеуказанному.

Так, в 2005 году в д. Большая Мошаница Белыничского района Беларуси обнаружили убитыми четверо взрослых и двое малолетних детей. По подозрению в совершении такого зверского преступления были арестованы шестеро парней в возрасте от 18 до 24 лет.

В 2006 году в судебном заседании государственный обвинитель (представитель прокуратуры Могилевской области) просил применить в отношении четверых обвиняемых пожизненное заключение, а к двоим – смертную казнь.

Но судебная коллегия Могилевского областного суда всем пятерым парням в связи с недоказанностью вины вынесла оправдательный приговор в части совершения ими убийства семьи. Тогда им дали сроки за другие дела: хулиганства, изнасилования, кражи. Александр Клебча был освобожден из-под стражи в зале суда.

В 2018 году следователи центрального аппарата СК, находясь курсах повышения квалификации в Москве, выяснили, что российские коллеги проводят уникальные экспертизы, которые в Беларуси ранее не проводились.

Речь шла об ольфакторных экспертных исследованиях запаховых следов человека.

      Научно доказано, что кровь в период свертывания и засыхания «консервирует» запахи, в том числе и чужих людей, а эксперты могут эти запахи извлекать и идентифицировать. Таким образом, наличие запаховых следов не только «привязывает» искомое лицо к объекту, но и ко времени попадания на него крови, иначе говоря – ко времени совершения преступления.

В Следственном комитете решили проверить эту гипотезу конкретно, поэтому приостановленному делу.

Результаты ольфакторной экспертизы, новые доказательства и показания свидетелей в этот раз не оставили тому же областному суду, но, естественно, в ином составе судей, никаких сомнений в виновности обвиняемых.

Верховный Суд в 2019 году посчитал приговор справедливым и оставил его в силе.

Получается, что справедливость, хоть и не сразу, но восторжествовала.

Бывает и такое!

Именно по этой причине некоторые правозащитники выступают за отмену смертной казни.

Кстати, это же требуют от нас представители стран ЕС. Только почему – то не требуют этого же от Соединенных Штатов Америки. А ведь у нас расстреливают. А в Штатах вообще изуверски и садистски убивают. И ничего.

Но этот вопрос очень сложный и многогранный. Уже по той простой причине, что кроме преступников по таким делам есть еще и потерпевшие. Именно они желают смерти тому, кто, по их мнению, покусился на них самих, либо на их близких и родных.

Можно привести множество причин сохранения смертной казни в мире. При этом нужно учитывать мнение большинства жителей нашей многострадальной Беларуси, которую россияне почему – то упорно называют Белоруссией, которые на референдуме выступили за сохранение смертной казни. А народ, как говорится, всегда прав.

Но как исключить следственные, а затем и судебные ошибки, когда осуждаются невиновные?

Увы, однозначного ответа на этот вопрос нет. Точнее есть. Но звучит он нереально в наше время. Читатель, наверное, уже догадался о сути такого ответа. Да, это честное и справедливое, я бы сказал, дотошное предварительное следствие, справедливый, во всем разбирающийся и ни от кого, кроме Закона (с большой буквы), не зависимый суд.

Ответ такого рода нереальный, уже по той причине, что нет в мире честного, справедливого и объективного следствия, как нет во всем разбирающегося, независимого ни от кого, кроме Закона, опять же, объективного суда. Ведь и следователи, и прокуроры, и судьи – люди. А человек может ошибаться по разным причинам. Чаще всего по субъективным. Тем более, что до сих пор процветает «телефонное право», кумовство и погоня за положительными итогами работы, на благо продвижения отдельных должностных лиц по служебной лестнице.

Так к чему же мы пришли? К безысходности?

Нет. Конечно же, нет. И еще раз нет. Есть еще дотошные, честные следователи, Которые работают, как говорится, не для наград. Есть и неподкупные, независимые судьи. По крайней мере, нужно в это верить. Пусть и не сразу, но, правда и справедливость все же должны победить зло. А как же тогда жить, если не верить в это?

Но, опять же, к сожалению, есть факты иного характера. Это когда некоторые следователи делают все, чтобы настоящие виновные не оказались на скамье обвиняемых, не понесли заслуженное ими наказание.

Причин этому множество. Некоторые представители следовательского корпуса – просто не пригодны для такого дела. Бывает же так, что один человек может хорошо, даже отлично что-то строить, но выступать на людях не может и все тут. И здесь также.

Или слабая профессиональная подготовка следователей.

Или боязнь принимать ответственное решение. Причем, следователи бояться не того, что совершат незаконный поступок, а ответственности за свое решение о привлечении кого-либо в качестве обвиняемого. Это, как говорится, другая сторона медали. Прямо скажем неприятная сторона. Такие горе – следователи считают, что лучше не добдеть, чем перебдеть.

*Шутливый афоризм Лучше перебдеть, чем недобдеть, ставший поговоркой. Смысл выражения в том, что лучше приложить к чему-то больше усилий, сделать что-то лучше – лучше, чем не лучше. Юмор выражению придаёт наличие слов перебдеть, недобдеть. Слово бдеть устаревшее, в буквальном смысле означает бдить, бодрствовать, следить, не спать. Но имеются у слова некоторые ассоциации с естественными надобностями человеческого организма. Похожее по звучанию слово бздеть – бояться. Это двусмысленное значение слова «бдеть» частично и делает выражение забавным. Автор афоризма – Козьма Прутков, литературная маска, персонаж, коллективный псевдоним сразу нескольких авторов: Алексей Толстой, братья Алексей, Владимир и Александр Жемчужниковы. Персонаж работал в 50—60-е годы девятнадцатого века. Многие его афоризмы стали крылатыми.

Иными словами в данном случае мы видим очевидных перестраховщиков.

Примером этому, пусть и не идеальным, могут служить события, которые произошли на самом деле в наши дни 21 столетия в одном из городов нашей, пусть и не очень большой по размерам, но прекрасной страны.

И только преданность близких пострадавшего смогла пусть и не полностью, перебороть перестраховочные страсти – мордасти.

Боюсь, что таких примеров может быть не мало. Но я расскажу об одном из них, основываясь на материалах уголовного дела и воспоминаниях очевидцев.

      Город, где происходили описываемые события, раскинулся на берегах довольно большой реки. Раньше она даже была судоходной. Теперь лишь отдельные катера, да иногда баржи проплывают по ней и то не везде. Здесь много промышленных предприятий. Эдакий промышленный центр, что влияет на судоходность реки и экологию.

Когда – то в реке было много крупной и вкусной рыбы. Теперь и этого добра не стало. Скорее всего, из-за развития промышленности и химизации сельского хозяйства. А может, по какой другой причине. Кто его знает.

Пусть читатель не подумает, что я брюзга и считаю, что все, что было раньше – хорошо, а сейчас все – плохо. Нет. Просто я констатирую факт. И все. С некоторыми комментариями, которые читатель может принимать или отвергать.

Но вначале расскажем о встрече двух ветеранов. Это имеет прямое отношение к пониманию того, что произошло в нашей истории.

Глава 1. Два ветерана

Тихая уютная двухкомнатная квартира на втором этаже пятиэтажного дома. Таких квартир не только в том городе, о котором пойдет речь, но и вообще на постсоветском пространстве множество. Можно ответственно сказать тысячи и тысячи.

На небольшой кухоньке за столом сидят двое уже не молодых мужчин плотного телосложения. Выглядят они довольно хорошо, для своего возраста, конечно. Только коротко постриженные «под бокс» седые волосы на головах обоих говорят о том, что они уже не первой молодости.

На первый взгляд можно сказать, что это военные в отставке. Но это не военные. Ветераны, но не военные. Хотя оба по 25 лет с гаком носили погоны. Правда, не военные, а милицейские. А они отличаются от погон, которые носят военные. Как и сама служба, конечно.

Оба в свое время после окончания одного и того же высшего учебного заведения МВД пришли в милицию. Оба со временем стали следователями. Потом старшими следователями. А к пенсии доросли до начальников следственных отделений. Один руководил следователями в городском отделе внутренних дел, а другой – в районном. В те времена следственные подразделения еще входили в структуру МВД. Следственный комитет был создан только в 2011 году. Но до этого было еще очень далеко.

Оба знали друг друга уже не первый десяток лет. Дружили семьями. Хотя во время работы руководителями следственных подразделений соревновались друг с другом. Но это не мешало их дружбе в те времена. И тем более они сблизились после выхода в отставку.

По – прежнему встречались. Может даже чаще, чем раньше. Обычно именно в этой кухоньке. Пропустив по рюмашке, а то и по пять, тихо – мирно вели беседы на разные темы. Иногда про политику. Но, не углубляясь в нее. Иногда про цены, за которыми не могли угнаться даже их подполковничьи пенсии.

Но в основном говорили про близкое и наболевшее обоим – про работу следователей. Иногда даже спорили. Мирно, без обид. И, в конце концов, находили, как в свое время говорил неоднократно один из опозоривших себя и разваливший Великий Советский Союз политиков, кстати, которого кое – кто в свое время назвал «Меченым», консенсус.

Странное это было слово, не русское. Но в результате многочисленного повторения в средствах массовой информации вслед за этим «меченым» деятелем оно прочно вошло в наш быт и лексикон. Наряду с такими словами, как «перестройка», «демократия» и так далее.

При этом, как водится, ветераны сравнивали работу следователей в их времена и теперь.

Назовем одного из них Адамом Александровичем, а другого – Иваном Николаевичем. Как Вы, дорогой читатель, понимаете, дело ведь не в имени – отчестве. А в том, что и как они говорили о прошлом и насущном.

– А где твоя Ивановна? – спросил Иван Николаевич, ставя на стол бутылочку водочки.

– На пару дней укатила на дачу.

– Не появиться ли она сейчас здесь, как снег на голову?

– Ну, что ты. Перед приездом она обязательно заранее звонит мне, чтобы я встретил ее с сумками на вокзале. А сегодня не звонила. Значит, еще день проведу без ее нытья.

– Ну, тогда поехали, по первой.

– Давай, начисляй.

Выпили. Закусили молча. Разговор что-то пока не клеился. Поэтому Иван снова разлил по рюмкам живительную влагу.

– Можно много спорить по поводу необходимости и механизма создания Следственного Комитета, – констатировал Адам Александрович после второй выпитой им рюмки водки. – В этом мудром, на мой взгляд, решении есть много плюсов. К сожалению, есть и минусы. Как впрочем, случается со всяким новым делом. Я думаю, да, что там, уверен, что они, эти минусы, не в концепции создания независимого следственного аппарата, а в механизме осуществления создания новой правоохранительной структуры и работе самого аппарата комитета. Давно уже пора было это сделать.

– Согласен. Да, ты и сам помнишь, что уже давно, еще в советское время в СССР в целом, и в нашей республике, в частности, пытались решить вопрос о создании такой самостоятельной структуры. Правда, все заканчивалось, сам знаешь чем, – это Иван Николаевич поддержал друга. – Как говорится, хотели как лучше, а получилось, как всегда. Ты же прекрасно знаешь, что в последнее время работа правоохранительных органов частенько оказывалась в центре внимания общественности и руководства страны. И вот, наконец, решение принято на самом высоком уровне.

                              ***

                         Ремарка

Для тех, кто не в курсе этого вопроса: 12 сентября 2011 года Президент Беларуси подписал Указ о создании Следственного Комитета, самостоятельного государственного органа. В течение трех месяцев проходило комплектование штатов, обеспечение помещениями, материального обеспечения и так далее. С 1 января 2012 года почти следователи собрались в одном ведомстве и начали работу в новых условиях. Почему почти? Да по той причине, что следователи КГБ остались в своем родном ведомстве.

С того времени уже прошло несколько лет.

                              ***

– Правильно. До того времени следователи были в структуре разных правоохранительных органов, – продолжил Адам Александрович. – Основная масса следователей была, конечно же, в нашем родном МВД. Поэтому подавляющее количество уголовных дел расследовали именно мы.

– Согласен. Говорят так: следствие венчает все предварительное, то есть досудебное расследование дел. И при этом, вспомни – как, следователям и нам в том числе, приходилось давать оценку работе оперативных служб своего же МВД. Делать иногда это было просто – напросто нелегко! Да, что я говорю? Ты и сам все прекрасно помнишь.

– Конечно, помню. Ведь и мы, следователи, и опера, и участковые, все находились в подчинении одного начальника отдела или управления. А от него зависело и продвижение по службе, и повышение в звании, и квартирные и бытовые вопросы, почести, премии в конце концов.

– Да, что там почести. Вспомни, сколько вопросов было с транспортом. У нас ведь – кот наплакал. Одна машина на все отделение. Тем не менее, вам в городе было полегче. Можно было и пешочком пройтись, и на городском автобусе подъехать. А нам по довольно большому району гораздо сложнее передвигаться было. Вот и шли на поклон к начальнику отдела милиции. А что сделаешь! Работать же надо было. Дела расследовать.

– Поэтому иногда приходилось нарушать закон. А это не редко провоцировало фальсификацию уголовных дел. Ведь приходилось закрывать глаза на недоработки, а иногда и просто злоупотребления со стороны, в частности, оперативников уголовного розыска, ОБЭП, которые в первую очередь были заинтересованы любыми способами раскрыть преступление, это сыщики, и выявить преступление с возбуждением уголовного дела, это обэпники. А все для того, чтобы, исправить фиговую статистику на положительную. Хотя их тоже нужно было понимать. Начальство из Минска душило их непосредственных начальников за раскрываемость и недостаточное выявление хищений, злоупотреблений. А те начальники душили подчиненных. Вот и приходилось тем крутиться между двух огней.

Иван Николаевич затянулся дымом сигареты. И, выдохнув дым в сторону открытой форточки, как- то задумчиво сказал:

– Здесь нужно учитывать и то обстоятельство, что работа правоохранительных органов, в том числе и следствия, оценивалась только по количественным показателям в сравнении с предыдущим отрезком времени. Ты не хуже меня помнишь, как следователей заставляли возбуждать дела по мелким, не тяжким преступлениям, которые, зачастую, граничили с проступками. По показателям – то все было в ажуре. Но, если на это взглянуть с точки зрения справедливости, гуманизма, то такое положение было не допустимым. Хотя в то время из-за вала дел и текучки кадров мы об этом не задумывались. Работали. И все. Тогда еще не было у нас Президента, который сказал бы: «Не ищите преступлений там, где их нет».

– А ты знаешь, выйдя на пенсию, получил я много свободного времени. И в свободное от домашних и дачных дел время стал интересоваться судебной статистикой, которую печатают в прессе. Ты знаешь, интересные факты открываются. В том числе и в связи с созданием Следственного Комитета. Вот смотри. Взять хотя бы положение с оправдательными приговорами. В 2005 году всеми судами республики было оправдано 126 обвиняемых. В 2011 году – уже 382 человека. При том, что 211 из них обвинялись в совершении тяжких и особо тяжких преступлениях. А это не шуточки. Это значит, что следователи работали – работали, прокуроры надзирали – надзирали. А суд взял и признал обвиняемых невиновными.

– Так много?! Я даже не предполагал, что у нас в наше время такое творится! – Удивился Иван Николаевич.

– Так это не я выдумал. Статистика вещь упрямая. С ней спорить бесполезно. Но я продолжу. В 2012 году начал работать Следственный Комитет. И количество оправданных судами обвиняемых резко пошло на убыль. Так, в 2013 году оправданных было уже 172 человека, в 2014 – 99, в 2015 – 80, а в первом полугодии 2016 – 44 человека. В 2017 г. вынесено 40 оправдательных приговоров.

– Хм. Снижение очевидно. Если только не надумано все это, – добавил собеседник.

– Конечно, и это много. Но смотри, что происходит дальше. В 2018 году вынесено уже 80 оправдательных приговоров, то есть в два раза больше, а в 2019 – аж 114. В 2021 году оправдано 50 обвиняемых в основном по делам против жизни и здоровья людей, против их собственности. К тому же за год было отменено обвинительных приговоров в отношении 79 обвиняемых.

– Ничего себе! От, работают наши следаки. Получается, что только успевай судам подтирать за ними, – возмутился Иван Николаевич. – Это ж, сколько людей уже при Следственном комитете оправдано, то есть незаконно привлечено в качестве обвиняемых со всеми вытекающими из этого последствиями.

И с расстройства закурил новую сигарету.

– Я думаю, что такие показатели нельзя ставить в «заслугу» только следователям. Хотя бы по той причине, что, скорее всего, и оперативники приложили свои руки или что – ни будь другое. И все равно, столько людских судеб изуродовано! А страдания родственников, близких, детей?! Еще нужно учитывать, что после того, как невиновных отпускали в зале суда на свободу, им на этой самой свободе нужно было еще отмыться от клейма преступника. Не станет же каждый оправданный носить на груди бирку с объявлением, что оправдан и не виновен. А как бывшие соратники по работе встречали таких людей? Ведь до сих пор распространено мнение, что дыма без огня не бывает.

– Да, человеческая молва иногда проявляется жестокостью, – согласился с товарищем Иван Николаевич.

– Хочу еще добавить, что в Беларуси количество оправдательных приговоров не превышает 0,3% от общего числа приговоров. В соседней с нами матушке России их уже 3%, в Европе – 6%, а в США вообще до 20%! Вот так! Кстати, ты замечаешь, что практически нет случаев привлечения к уголовной ответственности следователей и прокуроров, причастных к расследованию и надзору за расследованием уголовных дел, по которым были оправданы люди? Раньше за такое хоть как – то наказывали. А иногда и гнали из следствия и прокуратуры.

– Действительно, что-то я ничего об этом не слышал. Хотя, общаюсь со следователями и по сей день. Да, и сын мой тоже, ты же знаешь, следователь, ничего такого никогда не говорил.

– А каково людям, – продолжил Адам Александрович, – просидевшим за решеткой! Ни за что! Как, например, гомельскому врачу – психиатру Дедушкину, проведшему в СИЗО больше года и оправданному судом? Каково Автуховичу из Волковыска, который обвинялся в подготовке террористического акта, представь себе, террористического акта!? А в 2010 году был оправдан. А главному инженеру МАЗа? А итальянцу, которого обвиняли в убийстве? Которых также оправдали.

– Ты ссылаешься на данные статистики. И веришь ей. Но я уже давно, еще в то время, когда работал, понял, что в ней скрыто много явного и не очень явного лукавства. Часто показатели разных ведомств не совпадали между собой. Ведь каждому хочется выглядеть по отчетности с положительной стороны. Вспомни, какую прыть и активность развивали опера, как уголовного розыска, так и ОБЭП, в конце отчетного периода. Особенно в конце календарного года. И все из-за показателей, которые влияли на продвижение по службе.

– Не горячись. Я ведь не спорю с тобой. Лучше давай по единой.

– Не понял, как это по единой?

– А ты, что не знаешь этот бородатый анекдот?

– Не кривляйся, как капризная девица. Рассказывай.

– Короче, дело к ночи. Поехал как-то проверяющий по линии православной церкви по храмам и церковным приходам. Приезжает в один приход. Видит, что церковь стоит величаво. Осмотрел он документацию, которая оказалась в полном порядке. Тут батюшка и приглашает проверяющего в трапезную отведать, что бог послал. Пошли. А там, на столе с красивой скатертью и водка заморская и коньяк. И икра красная и черная. И колбасы копченые. Батюшка говорит приезжему:

– Ну, что по первой?

– Давай.

Выпили, закусили. Батюшка спрашивает:

– Теперь по второй?

– Нет, нет, – засобирался проверяющий. – Все. Мне ехать нужно.

И поехал. Приезжает в соседний приход. Смотрит, стоит церквушка слегка покосившаяся. Стал проверять документацию, нашел много нарушений. Короче, собрался он готовить документы для того, чтобы предложить наказать батюшку местного.

Тут батюшка и говорит этому проверяющему:

– Может, повечеряем, чем бог послал?

А тот уже проголодался порядком. Поэтому согласился. Пошли в трапезную. Там, на дубовом столе без клеенки и скатерти стоят чугунок с картошкой печеной, миска с квашеной капустой, да тарелка с нарезанным салом деревенским. На середине стола стоит трехлитровик с мутным самогоном.

Батюшка говорит:

– Ну, что, по единой!

– Давай.

      Выпили по полстакана. Закусили. Батюшка спрашивает:

– Ну, что, по единой?

Проверяющий аж подскочил.

– Подожди минуту. Я сейчас.

Вышел на крыльцо и кричит кучеру:

– Сенька, распрягай. Здесь не считают.

– Ха-ха – ха! – рассмеялся собеседник. – Это ж надо. Чего только не выдумают люди, чтобы пилось – елось получше. Ну, тогда давай, по единой.

Выпив очередную порцию, закусили. Правда, получше, чем батюшка с проверяющим во втором приходе.

Беседа продолжилась тем же спокойным дружеским курсом. Усевшись поудобнее на стуле, Адам Александрович продолжил размышлять:

– Возвращаясь к нашим баранам, то есть к следствию, прости меня за неудачное сравнение, надо сказать, что оправданными по статистике считаются только те обвиняемые, которые оправданы судом полностью по всем пунктам обвинения. Но мы ведь прекрасно знаем, что иногда следователи под давлением оперов или милицейского начальства, а теперь и начальства Следственного Комитета, вменяли в вину обвиняемым, особенно по хозяйственным делам эпизоды с так называемым «запасом». Если проще, то «вешали» им то, что они не совершали, или что не было подкреплено доказательствами. Авось пройдет через суд. А там по этим эпизодам обвиняемых оправдывали. Но осуждали за доказанные эпизоды их деятельности. И такие обвиняемые уже не считаются оправданными. Ведь нельзя быть оправданным частично.

Иван Николаевич наклонился над столом в сторону друга и медленно высказался:

– А вот ты смотри. Оперов, которые выбивают признания из подозреваемых или обвиняемых систематически осуждают за превышение власти или причинение телесных повреждений. Еще больше их, чтобы не доводить дело до суда, увольняют со службы. А вот судьи, незаконно осудившие человека, наказываются только в дисциплинарном порядке. Скажи мне друг ты мой любезный, кто из следователей привлечен к уголовной ответственности за то, что привлек в качестве обвиняемого, а может и лишил свободы, с помощью прокурора арестовав его на время следствия, а в суде его оправдали и освободили из-под стражи в зале суда? И ведь при этом все делается с открытого попустительства начальничков от следствия, некоторые из которых больших дел не расследовали. Зато винтом перед начальством крутили. А судьи? Они вообще неприкасаемые, особенно теперь. Попробуй, попади на прием к судье. Фик два! Закрылись от всех и всего.

– Вопрос чисто риторический. Как и ответ на него – никто. В лучшем случае объявят выговор, лишат премиальных, задержат с присвоением очередного специального звания. Это следователей. Вот где нужно копать прокуратуре, контролирующим органам и ответственным специально выделенным для этого лицам в самом Следственном Комитете. На мой взгляд, если ты, как следователь не умеешь расследовать дела, если боишься по разным причинам принимать решение об освобождении человека, в отношении которого нет достаточных доказательств его виновности, от ответственности, либо, наоборот, боишься на свой страх и риск привлекать действительно виновного в совершении преступления, то грош тебе цена. Нужно менять профессию. Это не следователь. Ведь и нас учили в свое время, а потом и мы передавали это другим, что следователь должен обладать определенными качествами. Так, он должен уметь сомневаться. Это нужно для того, чтобы не допустить ошибки. Для того, чтобы быть уверенным в том, что предварительное расследование уголовного дела проведено полно и объективно, нужно мысленно поставить себя на место адвоката, который выступает в деле в качестве защитника обвиняемого или представителя потерпевшего. И посмотреть на дело его глазами. Нужно знать, чтить и блюсти закон. А вот то, что относится к обязательному качеству следователя, но, которое не всем пока еще дано, так это то, что нельзя при расследовании дела быть нерешительным, бояться принимать ответственные решения. И самое главное, что требует от следователей всех категорий Президент и руководство Следственно комитета, так это следует усвоить, что результат труда каждого следователя в отдельности и комитета в целом – справедливость.

– Правильно.

– Но есть еще один аспект работы следствия у нас в стране.

– Что ты имеешь в виду?

– А вот смотри, друг ты мой любезный. Если верить статистике, а оснований, как я говорил, не верить ей, у меня пока нет, то у нас в стране в целом на протяжении нескольких лет идет неуклонное снижение уровня преступности. Ради справедливости, нужно отметить, что эта тенденция существовала еще до официального создания Следственного Комитета. Согласно той же статистике преступность в 2014 году сократилась почти в два раз по сравнению с 2007 годом! И с каждым годом все меньше регистрируется преступлений. И не только потому, что милиция укрывает такие факты. Хотя и это есть.

– Я как – то не думал об этом. Но, если это так, то каким образом это сказывается на работе следователей?

– Как? Я сейчас тебе объясню. Только для этого нужно еще выпить.

– Идет. Начисляю.

После того, как выпили и закусили, разговор продолжился том же русле.

– Ради справедливости, нужно сказать, что в 2015 году количество зарегистрированных преступлений возросло.

– Да, ты что?

– Аж, на три тысячи преступлений! Представляешь, какой рост по сравнению с общим количеством преступлений? – Адам Александрович улыбнулся. – Но потом общая тенденция к снижению регистрируемых преступлений продолжилась. Увеличилось только количество выявленных фактов взяточничества и преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. По отчетам нашего родного РУВД удельный вес преступности снизился за одиннадцать месяцев 2016 года на 8%. Это только по линии уголовного розыска. По словам председателя СК в 2017 году по сравнению с 2016 годом преступность сократилась на 7%. И так далее до сегодняшнего времени.

– Ну, ты же прекрасно понимаешь, что увеличение выявленных фактов незаконного оборота наркотиков связано с коренным усиление борьбы с этими преступлениями. Это огромный плюс в работе, правда, не следователей, а оперативных служб. А вот со взяточничеством не все так просто. Не секрет, что по некоторым вмененным эпизодам получения взяток обвиняемых в суде оправдывают. Какие – то эпизоды остаются. По разным причинам. В том числе и в результате, скажу так, непрофессиональной работы следователей, расследующих эти дела. Но, что самое удивительное, так это то, что даже те эпизоды, по которым обвиняемые в суде признаны не виновными, а значит, должны быть сняты с учета, как факты получения взяток, остаются на учете. Ведь они уже прошли по всем учетам. И больше к этому уже никто не возвращается. И обэпники на коне. Вот, фактически, откуда, на мой взгляд, и рост выявленных фактов взяточничества.

– А ты слышал, что скоро еще больше будет выявлено преступлений по линии борьбы с экономическими преступлениями?

– Это почему же?

– Как, разве ты не читал вступившее в законную силу с 5 февраля 2016 года постановление Совета Министров, не помню его номера, о выплате вознаграждения тем, кто способствовал выявлению коррупции?

– Нет, не слышал даже, – ошарашенно пробормотал Иван Николаевич, удивленно глядя на друга.

Видимо, это сообщение его действительно сильно удивило. Он даже озадаченно головой покивал.

– Погоди. Мы ведь такое уже проходили. Еще в тридцатых – пятидесятых года прошлого века процветало стукачество. И чем закончилось! Все ведь еще свежо в памяти народа. Поэтому прекрасно знаем, к чему это привело.

– Ну, посмотрим, что из этого получится. А, может, все хорошо будет. И мы искореним коррупцию в нашей отдельно взятой стране.

– Ты сам – то в это веришь? – улыбнулся Иван Николаевич.

– А без веры в лучшее жить не возможно. Но я сейчас говорю о другом. Вот смотри, если согласно данным статистики уменьшается количество регистрируемых преступлений, значит, естественно, должно сокращаться количество уголовных дел, которые возбуждаются по этим фактам. Если выстроить дальше логическую цепочку, то получается, что должно уменьшаться и количество уголовных дел, которые находятся в производстве у наших следователей Следственного Комитета. Отсюда получается, что должно уменьшаться и количество уголовных дел, которые направляются прокурору для передачи в суд. У меня нет последних статданных. Но, насколько я помню, по отчетам Верховного Суда только с 2011 года по 2014 год поступление таких дел в суды страны уменьшилось с семидесяти тысяч до сорока тысяч. Это почти в два раза! И с каждым годом показатели меняются только в одном направлении – уменьшение дел, рассматриваемых судами.

– Так это же хорошо. Значит, криминальная обстановка в стране улучшается. Меньше преступлений совершается. Что в этом плохого?

– Формально да. Но вот что интересно. При всем при этом штаты работников правоохранительных органов, в особенности, нашего родного ведомства – МВД, остаются практически без изменения. Тоже и в Следственном Комитете. Да, проводится некоторое сокращение штатов. Это в ответ на призыв нашего Президента: «Мы не такие богатые, чтобы содержать лишнее количество силовых структур». Но это мизер по сравнению с тем, что должно быть на самом деле. По данным Организации Объединенных Наций в 2015 году в Беларуси на каждые сто тысяч населения приходилось тысяча четыреста милиционеров.

– Не пойму, это много или мало?

– Все познается в сравнении. По данным той же ООН во времена СССР, то есть в наше с тобой время, их было только триста на сто тысяч населения. И справлялись с преступностью, которая по статистике была даже покруче, чем теперь. Кстати, по этому показателю мы превосходим Россию, где в том же 2015 г. было 950 милиционеров на сто тысяч населения. Вот такие пироги, дружище.

– Так ты считаешь, что нужно в два раза сократить численность сотрудников в МВД?

– Да, ничего я не считаю. Кто я такой, чтобы предлагать такие вещи? Я считал и считаю, что штаты таких служб, как уголовный розыск, патрульной службы, службы участковых инспекторов милиции нужно не сокращать, а увеличивать. Тем более, что особо молодежь туда не рвется идти работать. Слишком сложная, а частенько и опасная не только для здоровья, но и для жизни эта работа. Лучше же бумажки с места на место перекладывать, как это делают некоторые следователи. К тому же они на виду у общественности и начальства. Ведь люди со стороны считают, что все преступления раскрывают следователи. К тому же, не только обыватели так считают. Но и деятели искусства. Иногда, когда сморишь художественные фильмы, сериалы, читаешь некоторые романы, кажется, что лучше бы проконсультировались эти горе – сценаристы, режиссеры и писатели со специалистами, прежде, чем показывать в своих книгах и фильмах, например, следователей уголовного розыска. Тьфу ты! Неужели они не знают, что нет таких следователей? Да и вообще, ты посмотри, как они показывают расследование дел уже действительными следователями. Смех, да и только. Где это видано, чтобы следователь сам лазил по чердакам и помойкам, задерживал преступников, внедрялся в банды. И вел записи показаний свидетелей и подозреваемых в блокноте.

– Кстати, я недавно прочитал в газете, что скоро Президент проводит большое совещание по обсуждению деятельности правоохранительных органов. Одна из тем совещания – оптимизация штатов этих органов. Может что-нибудь получится, раз решается на самом высоком уровне. Правда, при этом он сказал, что это меньше всего касается Следственного Комитета, который создан сравнительно недавно, если рассматривать это в мировом масштабе.. А ты как думаешь?

– А чего тут мне думать? За меня теперь есть, кому и думать, и решать. Меня ведь никто спрашивать не станет. Да, что там меня. Кто я такой? Пешка, пенсионер. Но есть ведь действующие специалисты. Неужели они не могут подсказать, направить в нужное русло? А в отношении оптимизации штатов Следственного комитета, я могу сказать и тебе, и другим, что это делать нужно, обязательно. Я не знаю, и не узнаю, скорее всего, что и кто докладывает Батьке про следствие. Но вот приведу тебе такой пример. Ты прекрасно помнишь, что во времена Советского Союза в нашем регионе было два отдела внутренних дел. И в каждом по следственному отделению. Город обслуживали 14 следователей, из которых один был начальником отделения и еще один его заместитель. Начальник и заместитель дела сами не расследовали. Значит, расследование проводили только 12 человек. В районе было 10 следователей, из которых один начальник отделения и один его заместитель. Там только начальник отделения не расследовал дела. А его боевой заместитель и дела расследовал, как следователь. В военной прокуратуре в основном все бремя работы ложилось на плечи дознавателей. Три следователя только оформляли дела. В прокуратуре города и района было 4 следователя. Позже ввели еще одну блатную единицу под конкретного молодца. Ты знаешь, о ком я говорю.

– Помню этого выскочку. Папенькиного сыночка. Кстати, я слышал, что он позже пошел в гору. А отец, прокурорский работник со стажем был на высоте. Настоящий мужик. Работяга и умница.

– Как поднялся, тот молодец за счет авторитета отца, хитрости, наглости и подхалимства, так и упал. И довольно низко. Слабак, с задатками прохиндея. Он мог и по трупам пойти, если это было нужно для его карьеры. Хотя я не о нем. Теперь считай: 20 человек в МВД, 5 и 3 человека в прокуратуре. Всего получается 28 человек. Потом постепенно под предлогом увеличения нагрузки расширяли штаты. А после создания РУВД их еще больше расширили за счет дознавателей и руководителей подразделений. И получилось, что в прокуратуре осталось количество следователей то же, а в МВД их стало 34 человека. При чем, работали даже пенсионеры – отставники. Правда, как говорится, на полставки. И все из-за того, что не могли найти или подготовить достойные кадры следователей. Накануне создания Следственного комитета было уж 42 следователя и 25 дознавателей. 67 человек только в МВД. Да еще прокурорских следователей сколько. Практически все они, за исключением отдельных личностей, которые, либо не захотели сами, либо так уж не понравились новому начальству, перешли в Следственный комитет. И это, подчеркиваю, при значительном снижении уровня преступности в регионе. Это значит, что автоматически уменьшалась нагрузка на каждого в отдельности следователя. Мы с тобой только мечтать об этом могли. Хотя, возможно, на бумаге нагрузка и не уменьшилась. Ведь некоторые следаки расследуют дела годами. С учетом того, что незаконно приостанавливают или прекращают. Потом возобновляют. Потом опять приостанавливают, прекращают. И так далее.

– Конечно. Никто и не заикался в наше время о расширении штатов. А теперь …,-Иван Николаевич махнул рукой. – Между прочим, В наше время только одна Высшая школа МВД в Волгограде, если не ошибаюсь, конкретно готовила кадры для следствия. А теперь только в нашей республике в Академии МВД есть целый факультет, который готовит следователей и экспертов. Этих молодых специалистов, нужно куда-то устраивать на работу. Они же ведь все аттестованные офицеры. Вот и устраивают в расширенные следственные отделы.

– А знаешь, сколько следователей и начальников над ними сейчас?

– С учетом того, что почти всех следователей и дознавателей перевели в комитет, то их должно быть не менее 60 человек.

– Правильно. Я, конечно, не допущен к личным делам следователей. Но судя по телефонному справочнику их более 60 человек. Что самое интересное, количество непосредственно расследующих уголовные дела следователей практически не изменилось. Ведь в общий список входят и те, кто только руководит ими и контролирует их работу. Начальник районного отдела, три его заместителя, начальники отделений. Это ж надо было додуматься до того, чтобы распределить следователей по отделениям, в которых расследуются дела определенной категории. Глупость несусветная. Следователь должен быть готов расследовать дела, возбужденные по фактам совершения различных преступлений. Ведь со временем он станет, должен стать начальником следственного подразделения. А получается, что он знаком с тактикой и практикой расследования только определенных дел. Как тогда ему придется трудно!

– Согласен с тобой на все сто процентов. Ты посмотри, как наше верховное руководство создает все условия для успешной работы следователей. Всячески поддерживает их. А качество их работы не улучшается. Сейчас уже не встретишь такого, чтобы по 4 – 5 следователей сидели в одном кабинете. Техника, да еще какая, всегда под рукой. Компьютеры, интернет. Всех следователей и их руководителей приравняли к государственным служащим. А это многое значит не только с моральной стороны, но и материальной. О процессуальном положении и возможностях вообще молчу. В кои – то века у следователей в производстве было по 3 – 4 уголовных дела! Есть, правда, некоторые, у которых по десятку и более. Но тут действует принцип: кто везет, на того и грузят. И чтобы расследовались они по три, а то и шесть месяцев, а сплошь и рядом по году и больше. Да за это с нас, с руководителей, раньше уже давно штаны бы сняли. А теперь все это в порядке вещей. Я помню прекрасно, иногда было так, что приходит вызванный тобой человек, а ты даже не сразу сообразишь, о чем его спрашивать, по какому делу он вызван, так много переплетающихся дел было у каждого в производстве.

– Вот мы все говорим об уменьшении количества зарегистрированных преступлений. Но есть ведь и латентные, то есть скрытые преступления. Они фактически совершены или совершаются. Но о них пока никто ничего не знает. В основном это хозяйственные преступления. Но есть и по линии уголовного розыска, когда потерпевшие по разным причинам не заявляют о них. Например, об изнасиловании. Не каждая женщина, а тем более ребенок, может перешагнуть через природную или внушенную кем-то стеснительность и обратиться в органы. А нет заявления, нет и преступления.

– Ты забываешь еще об одном факторе, который влияет на уменьшение количества зарегистрированных преступлений. Во все времена, несмотря жесткие, даже иногда жестокие меры, преступления укрывались, и укрываются, я уверен, сейчас. Это достигается многими способами. Но самый распространенный, на мой взгляд, это необоснованный отказ в принятии заявления или незаконный отказ в возбуждении уголовного дела. Этим, как ни прискорбно, в основном страдают наши бывшие коллеги, работники МВД. Но в связи с созданием Следственного комитета эта привычка плавно переходит к следователям. Это при том, что прокуратура ежегодно выявляет множество таких фактов. Виновные наказываются в дисциплинарном порядке, конечно же. Но ничего не меняется. Мне кажется, что виноваты в этом в первую очередь руководители, которые требуют от подчиненных раскрывать все преступления. Хотя они же не дураки. Они прекрасно понимают, что не все преступления могут быть раскрыты. По крайней мере, в настоящее время. И все из-за этой статистики, которую нужно улучшать, даже такой ценой.

– Давай выпьем, и я расскажу тебе одну историю о таком же факте.

– И то дело говоришь. А то разговорились мы, а о самом главном забыли. Разливай до конца. Я из холодильника еще одну достану.

– Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Ну, «поехали», как сказал первый в мире космонавт, когда его запускали в неизвестность, то есть в космос.

Мужчины выпили, закусили. По всему было видно, что они уже раздобрели от выпитого. Но такую гвардию одной бутылкой на двоих не свалишь. Хоть они не пьяницы, но выпить могут еще.

Поэтому на столе незаметно появилась запотевшая холодненькая бутылочка прямо из холодильника, который стоял тут же на кухне.

                              ***

– Ты хотел какой-то пример привести по сокрытию преступления. Давай, жарь.

– Дело было давно, еще в конце прошлого столетия. В дежурку позвонил муж одной женщины, я конечно, ни имен, ни фамилий уже не помню. Он заявил, что на его жену только что напали двое и отобрали сумку. Выехала опергруппа. Потерпевшая рассказала, что она возвращалась со второй смены домой. Уже когда подходила к своему дому, то на нее сзади напал какой-то человек. Он молча ударил ее чем-то по голове. Она стала падать. И в этот момент мужик, а она отчетливо увидела, что это не женщина, стал вырывать из ее руки сумку. Она пыталась удержать ее , но не смогла. Тем более, что нападавший еще раз ударил ее по голове. Вырвав сумку, он убежал вместе с еще одним мужчиной, который ожидал его недалеко. Опер и участковый инспектор обошли близлежащие дворы, но никого и ничего подозрительного не заметили. На следующий день судмедэксперт установил у потерпевшей легкие телесные повреждения, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья. Во все времена это – чистейший разбой. Правильно?

– Конечно. Никаких сомнений быть не может. Возбуждай дело и проводи расследование.

– А оказалось, что не все так просто. Следователь, который выезжал на место происшествия, «не усмотрел» в данном факте разбоя. И отдал все материалы для проверки в уголовный розыск. Сыщик, который проводил проверку, кстати, очень хороший опер, поверь мне, предпринимал все попытки раскрыть преступление. Но вся загвоздка была в том, что потерпевшая не рассмотрела лицо нападавшего. Да и одежду описала только приблизительно. Не до разглядываний ей бедной было при нападении и ударов по голове. Как назло конец квартала подошел. Нужно отчеты представлять. А тут не раскрытое особо тяжкое преступление. И начальство намекнуло оперу, что нужно что-то придумать, чтобы не портить статистику. Нет, прямого приказа нарушить закон не было. Но намек был самый реальный. Посоветовался тот опер со своим другом, таким же опером. Тот вначале подсказал, а потом и помог составить заявление от имени потерпевшей, в котором она сообщала, что при подаче первого заявления скрыла тот факт, что была выпившая, потеряла сумку. А, опасаясь, что муж будет ругать ее, придумала нападение. На этом основании опер отказал в возбуждении уголовного дела. А начальник горотдела с чистой совестью утвердил его постановление. Как говориться, на нет и суда нет.

– Вот это да! Надо же такое придумать. Я до такого не додумался бы никогда. Ну, а что дальше?

– Дальше случилось то, что не предполагали милиционеры. На их беду этот отказной материал проверял внимательный работник прокуратуры. Были еще такие в наше время. Да все, наверное, повывелись. Его удивил ход событий. А именно крутой вираж со стороны заявительницы на 180 градусов. Получалось, что в тот вечер она боялась мужниного гнева, а потом перестала бояться. Так что ли? Поэтому прокурорский вызвал к себе потерпевшую и стал ее укорять, что она обманула работников милиции, вызов опергруппы был ложный, и так далее. И за это ей придется отвечать материально. Та очень удивилась. И сказала, что она никого не обманывала. Все было так, как она указала в своем заявлении. Тогда помощник прокурора показал ей второе заявление от ее имени. Женщина даже расплакалась. Успокоившись, заявила, что не писала этого заявления. И не подписывала его. Прокурорский проверил. Действительно подпись у нее была несколько иная. Это было видно и без почерковедческой экспертизы. Но, что самое важное было в этом, так это то, что в заявлении стояла дата, написанная цифрами. Женщина продемонстрировала, что она цифры пишет совершенно иначе. При опросе опер сознался, что это он все состряпал. Но второго опера не выдал. Все на себя взял. Хотя было очевидно, что липовое заявление написано не им, а другим человеком. Может поэтому, а может и по другой какой причине, его не стали привлекать к уголовной ответственности. А ведь могли. Отделался он выговором. Проверка, кстати, проводилась накануне Дня милиции (4 марта). И руководство выдвинуло этого опера для награждения грамотой горисполкома. Пришлось отозвать представление. Хочу только сказать, что сейчас этот опер носит погоны с большими звездами и служит в аппарате Главного управления уголовного розыска МВД. Так-то вот. Значит, не ошиблись в нем прокурорские. Прокурор отменил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и возбудил уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 207 УК. Раскрыто это преступление или нет, я не знаю.

– Да, дела! Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Помолчали некоторое время. Вероятно, каждый думал о своем.

– А хочешь, – нарушил возникшую паузу в разговоре Адам Александрович, внимательно, как-то изучающе взглянув на друга, как будто сомневаясь говорить ему то, что хотел или не стоит.

И все-таки продолжил:

– Расскажу тебе очень грустную историю, в которой первую скрипку играют именно следователи, а не опера. Кстати, последние сработали сразу сравнительно не плохо. А вот на стадии возбуждения уголовного дела и его расследования возникли очень большие трудности. Даже не трудности. А несуразица какая – то. При чем, с благословения руководства следствия еще до возникновения Следственного Комитета, а потом и РО СК. При полном попустительстве со стороны «государева ока», прокуратуры разного уровня. Уверен, если бы не любовь и преданность, упорство потерпевших, а также не настойчивость и профессионализм адвоката, их представителя, справедливость, хотя бы частично, не восторжествовала бы до сих пор. При всем при этом руководство СК постоянно разъясняет подчиненным, что результат труда следователя – справедливость.

– Расскажи, конечно.

– Фамилии, имена, я, конечно, назову вымышленные. Сам понимаешь, у всех есть родственники, друзья, знакомые. Не хочется их травмировать. Тем более, что и следователи, и прокуроские, и судьи работают до сих пор. Разве только некоторые уже вышли в отставку и получают свои пенсии государственных служащих. Но все, что я расскажу, мне известно из уголовного дела, из судебного следствия. Я сам был в зале судебного заседания. Поэтому это уже доказанные факты, а не мои предположения и домыслы.

Приведу его рассказ без купюр и сокращений. С его же эмоциональными отступлениями.

Глава 2. Встреча «друзей»

В тот злополучный день, а это было в середине осени 2011 года, Иван Жаркевич решил выпить. Ничего сверхъестественного в этом желании не было. Нормальное желание человека, в особенности для такого, который привык выпивать. И не важно, был при этом день на дворе или вечер. В этом плане ему ничего не мешало.

Знал бы он, чем закончится конкретно для него эта пьянка, вообще бросил бы пить. Это уж точно. Но тогда он ничего не подозревал о последствиях такого довольно привычного для него шага.

Правда, выпивать в одиночестве он не привык. Ну, не мог он пить один. И все тут. Нужна была компания «единомышленников». А где ее найти? Сложный вопрос для человека несведущего. Но только не для Ивана. Ответ на этот вопрос прост, как, правда. Естественно, во дворе их многоэтажного дома. А где же еще? Там ведь и кучкуются (собираются вместе, группируются, – от автора) любители дармовщинки.

Вот именно туда, не откладывая все в долгий ящик, быстренько и направился наш герой.

Надо сказать, что при всей своей грузности, а также довольно суровой внешности, Иван был очень даже не конфликтным человеком. По натуре мягкий, покладистый, не жадный и компанейский человек. В народе про таких, как он, говорят, что обидеть его может каждый. И обижали не редко. Без всякого высшего образования, не читавший никогда научные книги, он философски относился к нападкам на него. И зла на людей не держал. Такой вот он был в жизни. Все это и сыграло с ним злую шутку.

Спустившись во двор, Иван сразу же заметил на лавочке у соседнего подъезда своих, как он считал, хороших знакомых. Можно сказать, друзей.

В этой группе скажем так, отдыхающих от дел насущных, которых в общем – то и не было, выделялся Мельникайте Игорек.

Хотя фамилия его была явно не белорусская, в Прибалтике и, в частности, в Литве, он никогда не был. Всю свою сознательную жизнь провел в этом городе. Скорее всего, кто – то из родственников – предков оттуда.

Выделялся этот пустобрех (тот, кто говорит много пустого и несерьёзного; болтун, – от автора)  значительным ростом и плотным телосложением по сравнению со многими, а также умением переговорить любого заядлого болтуна. Это про него можно сказать, что язык до Киева доведет. Разлагольствовать, или, как Игорек сам говорил, размышлять вслух, он мог в любое время суток, в любой компании, в любом состоянии – нестояния.

Как раз именно это он и делал в настоящий момент.

А беседу этот любитель поговорить вел со своей боевой подругой Маханьковой Эльвирой.

Почему подругой, это понятно всем сразу.

А вот почему боевой, знали не все. Дело в том, что несколько раз в драках она не только защищала себя, такую хорошую, но и здоровье своего сожителя Мельникайте. Оно и понятно – сожитель ведь. Поэтому и боевая подруга.

Сейчас она не просто слушала Игорька, а просто – таки внимала всему тому, что он говорил. А говорить он умел. Как, впрочем, и пить тоже. При этом ей наверняка казалось, что более развитого и умного на свете, чем ее Игорек, никого больше нет.

Сама же Эльвира никакого интереса не то, что для общества, но и конкретно для Ивана не представляла.

Не работала никогда и нигде. Ни одного дня. Скорее всего, и трудовой книжки у нее не было вовсе. Шлялась вслед за такими «рыцарями», как Игорек. Перебивалась с хлеба на «бормотуху» (дешёвое низкокачественное  вино, какое – то плодово – выгодное», например, портвейн «777», который пьяницы называли «Три топора» или «Лесоповал», или «Агдам», окрещеный «Как дам», – от автора). Да и то на «халяву». Так, перекати поле.

Тут же сидел и слушал байки Мельникайте еще один участник последующих событий – Петя Мокрый.

Мокрый – это не кличка, какая-то. Это его настоящая фамилия. Дед его был Мокрый. Отец – Мокрый. Поэтому он также был Мокрый. Вот какое объяснение объяснение.

Хотя все относительно в нашем мире. Практически мало кто знал, что зовут этого парня Петей. Тем не менее все привыкли называть его просто Мокрый. И он не обижался, а откликался, как тот бродячий пес.

Надо сказать, что это был «тихий пьяница». Он даже, если напивался, хотя это было не часто в связи с отсутствием средств, поскольку он, как и все в этой «боевой» компашке, не знал, что такое трудиться, то просто засыпал сидя или сидел и отрешенно смотрел на окружающих.

Он никогда ни с кем не ссорился. Если вдруг его обижали, а такое было и не раз, то он беззлобно реагировал: «А мне фиолетово».

Вообще был безобидный. И безотказный. Именно поэтому в компаниях его часто использовали для похода в магазин за спиртным и закуской. Ну, а потом, как водится, «за ноги», ему наливали. Пете и этого было достаточно. Ведь у самого денег никогда н было.       Никто не знал, как он живет, на какие средства. И вообще мало кто знал даже, где он вообще живет.

Такой вот был наш Петя Мокрый.

Хорошая компания собралась в тот вечер во дворе дома Жаркевича.

При этом решался вопрос, что делать дальше, то есть где найти «поддачу на халяву». Именно сегодня эта задачка была трудно разрешимая. Именно сегодня ни у кого из компании вообще не было денег. И на обозримом горизонте не видать было денежных спонсоров. Отсюда и вид у товарищей по борьбе с пьянством и алкоголизмом путем выпивания был не выразительный.

Неожиданно, как манна небесная, к ним свалился Иван.

– Приветик, трудяги!

– Привет, – вяло ответил только Мельникайте, не охотно оторвавшись от своего красноречия и уставившись на подходившего Ивана.

Остальные промолчали. Видимо, появление еще одного желающего выпить на «халяву» не вызвал у них особого интереса. Никто из них даже мысли не мог допустить, что подошедший к ним «друг» при деньгах.

– Чем занимаемся?

Вопрос был риторический. Но нужно же было завязать разговор.

– А то ты не видишь, что мы делаем, – все еще вяло произнес Игорек. – Лучше скажи, чего это ты так сверкаешь, как иллюминация на празднике?

– Да, сеструха моя деньжат и продуктов кое-каких подбросила на прожитье.

Это явно неожиданное и со всех сторон радостное для всей честной компании известие заставило всех встрепенуться. Даже Мокрого. Лица друзей стали принимать благожелательное выражение, глаза заблестели. А как же иначе? Впереди замаячила пьянка. Но все нужно обставить по – порядку. Иначе пойдет не так, как желательно.

– Ну, что ж. Дело хорошее. Что предлагаешь?

– Мокрый! – С чувством собственного величия Иван повернулся к Петру, – метнись – ка у краму (в переводе с белорусского – в магазин, – от автора). Бери на все водяры (водка, разговорное, – от автора).

Он достал из кармана куртки большую часть денег, которые действительно передала ему сердобольная сестра, и передал их Мокрому.

После этого барственно, несколько картинно добавил:

– Сдачи не надо. Да, и закусона не надо. Сеструха подсуетилась.

– Хорошая у тебя сестра, заботливая. Мне бы такую, – мечтательно произнес Мельникайте, потирая руки в предвкушении выпивки. – Ты я смотрю парень толковый, не жмот какой-нибудь. С друзьями делишься. Похвально!

      Его слова были как раз подходящими для Ивана. Как бальзам на рану. Он еще больше проникся чувством величия и уважения к самому себе. Как будто угощал компанию за свой счет, а не за деньги сестры.

Тем более, что прекрасно знал, что в переданных ему деньгах есть сумма и из пенсии престарелой матери. Но так получалось, что общался он скорее только с сестрой. Поэтому говорил только про нее.

– Ну, а мы пока ко мне поднимемся. Эльвира порежет что-нибудь для закуси.

Взяв деньги, Мокрый пулей полетел к магазину. У него всегда это хорошо и быстро получалось. Не в первой.

Остальные как бы нехотя, вразвалочку, с беззаботным видом потянулись за Иваном к его квартире.

На кухне совместными усилиями Ивана и Эльвиры закуска была порезана и даже разложена на чистые, вымытые, скорее всего, все той же сестрой, тарелки. Их торжественно внесли в комнату, в которой сразу же проявились ароматы приготовленной еды.

Эльвира еще на кухне облизывалась пересохшие вдруг губы.

А ее дружок Мельникайте, как старший в этой компании, сидя на диване в комнате, потихоньку глотал слюну, внезапно появившуюся и рвущуюся из полу беззубого рта наружу.

Ждать Мокрого им пришлось не долго. Он притащил аж три бутылки водки и две вина. Вино взял потому, что после покупки водки еще осталось какое-то количество денег, которые ему дал Иван. Не пропадать же добру. А красть у своих, он считал зазорным. . Не так был плохо воспитан. Да и побить за это могли сразу и без разбора.

Все чинно расселись вокруг стола в единственной в квартире жилой комнате. Иван присел к Мельникайте на диван, а Маханькова и Мокрый сели на стулья по другую сторону стола.

– Ну, что, начнем? – весело спросил Мельникайте. – Давай ты,– он обратился к Ивану, – на правах хозяина начисляй.

Долго уговаривать того не надо было. Быстренько откупорил бутылку и разлил водку по стаканам. Быстро и молча выпили. Так же быстро и молча закусили.

– Приятственно сидим надо отметить, – радостно провозгласил Игорек.

Остальные только в знак согласия помахали головами. Говорить они не могли, так как рты были набиты едой. Проголодались ребятки и девушка!

– Ну, что, как говорили древние славяне, между первой и второй промежуток не большой, – Мельникайте продолжал руководить посиделкой.

И снова обратился к хозяину квартиры:

– Начисляй.

Иван не заставил себя упрашивать и, опорожнив первую бутылку, раскупорил вторую. Снова разлил водку по стаканам.

Опять молча выпили, закусили. Все шло хорошо, как по маслу.

– Эх, – вздохнул Мельникайте, – куда ни шло, куда не выехало. Давай по третьей и покурим.

Иван уже привычно разлил водку по стаканам. Получалось, что закончили вторую бутылку. Довольно шустро пили ребята. Как говорится: опыт не пропьешь.

Все также молча выпили и закусили.

Пока остальные еще доедали, Мельникайте блаженно откинулся на спинку дивана.

– Нет, что ни говори, а без водки мужику некуда деваться. Да, и бабам тоже, – он подмигнул Эльвире.

      Та, как собачка комнатная, согласно кивнула головой. При этом не забывала хватать со стола все, до чего могла дотянуться.

Вот тут бы и насторожиться Ивану. Ведь он прекрасно знал, впрочем, как и все участники этой пирушки, что после такого умиротворенного состояния Игорек быстро становился злым и подозрительным. Тем более водка способствовала перевоплощению этого существа. Такое с ним случалось сплошь и рядом. Тем более, что в этот раз он закусывал меньше всех. Значит, и пьянел быстрее всех.

Знал хозяин квартиры и спонсор всей этой разношерстной компании о таком переменчивом характере друга – собутыльника? Знал. Прекрасно знал. Не в первый раз приходилось наблюдать ему за перевоплощением пьяного Игорька. Но, видимо, водочка одурманила его ум. Он даже не подумал ни о чем плохом. А жаль!

Жаркевич также умиротворенно откинулся на спинку дивана. Выпитая водка уже постепенно начала действовать на его мозги.

Все почти одновременно закурили, опять же, сигареты Ивана. Комната сразу же наполнилась таким приятным для всех присутствующих дымом.

На некоторое время воцарилась тишина. Слышно было даже, как капала вода из крана на кухне, расположенной за стеной.

Зловещей оказалась тишина. Но никто еще не осознавал этого. Все блаженствовали от выпитого, съеденного на голодный желудок и такого приятного сигаретного дыма.

                              ***

Когда облака этого самого дыма окутали комнату, Игорек неожиданно спросил, обращаясь к Ивану:

– Ну, так, что с часами?

Тот ответил не сразу. Вначале затянулся. Выпустил клуб дыма под потолок. И затем уже растянуто – блаженно спросил:

– Какие часы?

– Не понял, – Игорек даже отпрянул от спинки дивана и сел прямо.

Выражение его лица враз изменилось с умиротворенного на суровое. Что – то звериное промелькнуло на этом личике – мордочке.

Злобно уставившись немигающим взглядом на Ивана, Игорек процедил сквозь зубы:

– Как какие часы? Ты дурку-то не включай. Не на фраера напал. Какие часы, – передразнил он гостеприимного хозяина квартиры. – Те, что ты украл у меня несколько недель назад в этой самой квартире. Ты, что забыл? Или хочешь проехать мне по ушам, что как будто не при делах? Так я тебе напоминаю.

      Иван опять затянулся дымом сигареты. По всему его виду было видно, что он не понимает, о чем спрашивает его гость. На лице у него оставалась блаженная улыбка.

Остальные двое участников пирушки как-то безучастно, скажем даже, безразлично наблюдали за происходящим. Оно и понятно. Ведь это их непосредственно не касалось. Терки были между хозяином квартиры и Мельникайте. Значит, это их дела. Вмешиваться в такие дела по негласному уговору никто не имел права. Они и не вмешивались. Действовали по старому проверенному годами принципу – моя хата с краю, ничего не знаю.

– Ни – чего не пони – маю, о чем это ты? – по-прежнему растягивая слова, недоуменно спросил Иван.

– Что ты лепишь? В несознанку пошел (отрицать свою вину, причастность к чему – либо, – от автора)? Как увести у друга часики, так это ты можешь. А как отвечать за это, так извини – подвинься. Нет, – голос Игоря становился все более суровым и громким, он уже чуть ли не кричал, – так дела не делаются. Помнишь, как с компанией пили здесь?

Наконец Иван оторвался от спинки дивана и повернулся к «другу».

– Может быть. Мы же часто выпиваем у меня. Что здесь такого? Я не помню, что было вчера. А ты хочешь, чтобы я, спустя несколько недель, вспомнил нашу встречу. Ну, ты даешь! И чего это ты вдруг заговорил об этом сейчас, а не тогда?

Этот вопрос, а еще больше спокойный тон человека, уверенного в своей правоте и не понимающего какие претензии к нему предъявляются, разозлил Мельникайте еще больше.

– Ах ты, гнида! – Даже не сказал, а прошипел «пострадавший». – За забывчивостью прячешься. Не получится. Сейчас поговорим по-другому!

Он резко встал на ноги. При этом чуть не опрокинул стол с едой на своих единоверцев. А затем, ни слова не говоря, с разворота резко и точно ударил кулаком в лицо Ивана. Тот от удара и неожиданности откинулся спиной на заднюю спинку дивана. А руками машинально прикрыл лицо.

– Говори, сука, где часики! Или живым отсюда не выйдешь! – Угрожающе прохрипел Игорек.

– Да, не брал я никаких часов, ни твоих, ни кого-нибудь еще, – даже не проговорил, а скорее простонал сквозь сомкнутые у лица пальцы рук. – Они мне не нужны. Мне сеструха с матерью помогают. Зачем мне твои часы? Ты, что не веришь мне?

– Не верю, – все больше распалялся Мельникайте. – Кроме тебя тогда все были пьяные в стельку и спали вповалку. Ты один не спал, когда я проснулся. Теперь я понимаю, что это ты всех нас специально споил, чтобы поживиться за мой счет. Вот тогда часики мои и тиснул.

– Игорь, поверь мне, не брал я твоих часов, – как-то жалобно продолжал настаивать на своем Жаркевич

А тот, глядя на «друга» сверху вниз продолжал свое:

– Я тогда даже не подумал, что ты на такое способен. К тому же сразу и не увидел пропажу часов. Да, и не до этого мне тогда было. Голова болела с помелья. Плохо соображала. Но я хорошо помню, что бодрствовал тогда только ты один.

– Да, чем хочешь, поклянусь, что не брал я твоих часов.

Для продолжения разговора Иван открыл лицо, опусти руки вниз.

– Так я тебе гнида и поверил.

Жаркевич собирался что-то сказать, но не успел. Игорь наклонился к нему и снова с размаху ударил кулаком в лицо. Потом еще раз. Еще…

Сколько раз он ударил, никто не считал. Не до этого было. Да и не было фактически кому считать их.

Жаркевич не уклонялся от ударов. Просто сидел, откинувшись на спинку дивана, и прикрывал лицо руками. Потом правой рукой провел под разбитым носом, вытирая выступившую кровь.

А его истязатель уже вошел в раж. Выпрямившись, он руками оперся о стол и внезапно ударил Ивана пяткой левой ноги в живот.

Тот от удара, сидя на диване, согнулся вперед.

– Что ты, падла, делаешь? – Простонала жертва, – Не брал я твоих часов. Не видел, кто это сделал. Я вообще никогда у тебя часов не видел.

– Ах, не брал, значит? Тогда получай еще!

С этими словами он без размаха, но резко изо всей силы ударил этой же ногой выпрямляющегося Жаркевича. Только теперь попал ему в грудь.

Сидящая напротив через стол парочка молча наблюдала за разыгрывающимся прямо перед ними спектаклем.

Если Мокрый безучастно смотрел на своих друзей, поскольку привык к таким «разборкам», то на лице дамы при каждом ударе, который наносил Мельникайте, скажем так, ее гражданский, далеко не первый, и скорее всего не последний муж, появлялось подобие улыбки. Со стороны могло показаться, что ей даже нравилось это представление.       Тем более, что избивали не Мельникайте. Это он молотил по Ивану, как по груше боксерской. Она словно аплодировала победителю. Создавалось впечатление, что она гордилась им. Ей было глубоко наплевать на то, что Игорек избивал беззащитного и не оказывавшего никакого сопротивления хозяина квартиры, человека, который пригласил их всех, и ее в том числе, в свой дом, угощает их и спиртным, и едой и даже сигаретами. Она про это просто не задумывалась. По всему ее виду и поведению было заметно, что Эльвира восхищалась возлюбленным. Вот он, какой герой!

– Ну, что вспомнил? – с угрозой в голосе спросил Игорь.

По всему его виду было видно, что он гордился собой. Тем более все происходило на глазах Эльвиры. Будет потом что вспомнить. Но он устал. Это стало заметно по прерывистому дыханию.

Видимо, постоянные пьянки, недоедание, нервозы подорвали его силы. Да, и не молоденький он уже. К слову сказать, физическими тренировками он свой проспиртованный организм не особенно утруждал.

Постояв еще некоторое время, Мельникайте присел на диван рядом с корчащимся от боли Иваном. Тот молчал. Только постанывал тихонько, очень даже жалобно.

На глаза Игорьку попалась последняя бутылка водки.

– Начисляй, – скомандовал он, обращаясь к Мокрому.

Тот не стал дожидаться, пока ему повторят, что нужно делать. Тем более, что он решил, что все страшное уже позади. Ведь Мельникайте больше не избивал хозяина квартиры. Быстренько разлил всю оставшуюся водку по четырем стаканам.

Выпили молча. Так же молча стали закусывать.

Иван по-прежнему сидел, скорчившись на диване и постанывал. При этом он даже не притронулся к своему стакану.

Заметив это, Мельникайте спросил с вызовом в голосе:

– Брезгуешь выпить с нами? Падла! (подлец, мерзавец, негодяй, жаргонное – от автора). Тогда дели его порцию на всех.

Последняя фраза относилась уже к Мокрому.

И опять тот поспешил выполнить приказ. А как же? Тем более, что Иван фактически не возражал.

Выпили. Стали закусывать, чем сестра Ивана снабдила брата, явно не рассчитывая о такой вот компании.

Кстати, закуска быстро кончалась, как и спиртное.

– Значит, говоришь, что не брал часики? – На удивление тихим, спокойным голосом спросил экзекутор.

– Да, сколько тебе раз повторять, что не брал я никаких часов, – простонал Иван.

– Ну, что ж. Сам напросился на неприятности. И они сейчас у тебя будут.

Игорь говорил это так, как будто перед этим у Ивана от него не было никаких неприятностей, и все было хорошо. Не было никакого избиения, угроз.

Неожиданно Игорек резко наотмашь ударил локтем в лицо Ивана. Удар пришелся в лоб. От этого тот снова откинулся на спинку дивана. Но, видимо, удар был настолько сильным и неожиданным, что голова Ивана так откинулась назад, что он затылком ударился о стену. Обхватив голову руками, хозяин квартиры, как бы защищаясь, снова застонал в голос:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.