Настя Ващенко
Сказки под глинтвейн

Человек из скрипичного дома

В солнечный мартовский день Стера слушает сказку.

– Однажды…какое полное надежд слово. Пожалуй, я начну с него.

Однажды на окраине Ногинска появится новый дом. У этого дома будет дверь, обвитая ветками из кованого железа, в центре которых как странный цветок, или бабочка, попавшая в паутину, повиснет маленькая старая скрипочка. У неё не будет струн, да и сама она лишь символ.

В этом доме поселится компания – разнохарактерная, обаятельная и абсолютно бешенная. Там будет только один, вечно хмурящийся и задумчивый, со здоровой иронией, нелюдь.

– Нелюдь? – уточняет Стера, чуть улыбнувшись.

– Нелюдь, демон, нечисть, – кивает мужчина, тоже улыбаясь углом рта, – но не очередной. С вашими легче и игры их примитивные, – и продолжает свою импровизированную сказку дальше, – компания будет бесчинствовать в своих хулиганствах, а их задумчивый хозяин просто будет гулять по Городу Химер и изучать его. Шутка ли, целый город, в котором такое скопление живых мифов?

Сентябрь устилает дороги радужным и шуршащим ковром из листьев. Солнце заинтересованно смотрит с высоты на события внизу. Свежо и ветрено.

Ведьмы, сталкиваясь с гостем города, невольно склоняют головы в знак радости и почтения. Некоторые лукаво стреляют взглядами из под ресниц. Впрочем, безрезультатно.

Ведуньи, коих здесь гораздо меньше, внимательно вглядываются в него и вздыхают, – чем грозят незнакомцы такой силы, им известно не понаслышке.

Остальные спешат сообщить хранительницам и Главе.

В общем, суета поднимается неимоверная. Лишь люди не чувствуют ничего и не видят близких перемен в человеке из скрипичного дома. Но ведь так всегда, правда? Пока не опалит, не кричат.

Пока его «люди» исследуют Ногинск в своей манере и с дружелюбным любопытством знакомятся с местными Другими, Дух ищет.

Ищет проблески Творчества.

– И что он будет делать, когда найдёт? – мрачнеет демонёнок. Эта сказка пленит её и настораживает.

Рассказчик барабанит пальцами по столешнице, – это зависит от тех, кого он найдёт.

В комнате становится тесно от расположившихся на стенах образов. А были ли стены? Теперь не понять. Вместо них ожившие видения, выходцы истории. Вольготно и уютно застыли яркими картинами.

Напротив Стеры горит золотистым светом дверь со скрипкой. По левой стене картина с замершим на полпути мужчиной в тёмном и дорогом пиджаке поверх рубашки навыпуск.

– Он ищёт и находит. С десяток музыкантов и два десятка художников из школ, море бумаго – и сайто- марателей, тысячу ловких переводчиков. И троих Настоящих. Одного художника-самоучку, одного музыканта со старой гитарой, и одну Мастерицу.

Незнакомец осторожно ловит истории их жизней и раскладывает хрупкие листки на столе. Часть из них светло-жёлтая, тоненькая как кленовые листья, некоторые грязно-бордовые и пахнут засушенными цветами и коньяком. Ещё стопка – разноцветная охапка со звенящими нотами музыки на них. И последняя – светло-сиреневая с болезненными красными разводами, что пахнет ирисами, лесом и осенними дождями.

– Занятно, – бормочет он и внимательно всё просматривает.

Кленово–жёлтая история вся из уходов и поисков. Кажется, этого Мастера ничто не способно пригвоздить к месту, но также ничто уже не способно ранить. Ему нужно новое сокровище, тема для картин.

Чтец ищет девушку, чьё воображение и жизненные коллизии могут на время остановить уже выдыхающуюся кочевую душу и подарить вдохновение. Он бросает в лёгкий сон девушки осколок чужого рисунка. Рисунок приживается и оплетает чужие грёзы.

Бордовое шуршание с засохшими цветами. Терпкость коньяка. В этой жизни уже давно нет неожиданностей. Этому Мастеру нужно событие.

Хозяин дома вызывает одного из своих слуг и отсылает его с поручением.

Кувырок чужой жизни обеспечен. Выйдет ли Мастер из него обновлённым или сломанным зависит только от него самого.

Цветные листы звенят обрывисто и обещающе, но слишком беспечно. Музыкант далёк от того мира, который пытается представить. Ему нужна реальность. Незнакомец усмехается и скидывает записи Маэстро на электронную почту одного предприимчивого человечишки с амбициями и деньгами.

Последнюю историю больно брать в руки. Ирисы пахнут тонко и притягательно.

Детскость поведения, мудрость некоторых, ещё не оконченных сюжетов рассказов и рисунков, чутьё на правду и принципы борются в душе, заставляя падать от боли и подниматься с сумасшедшей частотой… – мужчина ненадолго умолкает.

– Что получает Мастерица? – Спрашивает демонёнок. Любопытство и тревожное предчувствие заставляют сердце Стеры биться чаще.

Рассказчик сочувственно улыбается, глядя на дочь демона, и той становится не по себе. Сказка переходит свои границы.

– Ей достаётся Роль, – он взмахивает рукой, и листы с историей осыпаются с потолка сиреневым и красным снегом, – очень неприятная.

– У тебя не получаются добрые сказки, – качает головой Стера, не глядя на своего гостя.

– У меня нет права на добро.Только на уроки.

Комнату медленно засыпает бумажным снегом. Из под сиренево-красных сугробов вырастают ирисы.

Один Смысл

—Мой вам совет, Озёрный, выберите другую тему для защиты диплома, – ректор протянул мне заявку обратно. Я покачал головой.

Тимофей Сергеевич посмотрел на меня с беспокойством и усталостью: за время работы педагогом, а позже – в кресле ректора, он видел десятки самоуверенных способных студентов. Одни из них добивались успеха, другие летели в пропасть. Но для каждого из них чуткий профессор находил место в своём сердце и на стене кабинета.

– Одумайтесь, вы не найдёте единства между русским фольклором и английскими легендами и сказками. Сходства – да, но единство – нет. Это другой менталитет, другие культурообразующие части.

– Я верю, что найду, – лаконично ответил я, глядя ректору прямо в глаза.

– Хотя бы перепишите заявку на русскую и английскую классику – не сдавался Тимофей Сергеевич, – Там больше шансов.

–Нет. Я хочу защищать диплом именно по этой теме.

– Артур… – Начал ректор. Тимофей Сергеевич посмотрел через плечо, на стену выпускников, оперся руками о спинку своего кресла и снова посмотрел на меня.

Я закатил глаза: если он перешёл на имена, значит не отступится. Но и я не собираюсь менять своё решение.

– Артур, своим упрямством вы ставите на себе крест. Вы очень способный и талантливый литературовед, но эта тема… вы не защитите по ней диплом. Она провальная.

Началось. Отеческий взгляд, строгий тон, тревога за мою судьбу в застывшей у кресла фигуре: профессор хотел меня спасти, уверенный в неудаче моей идеи.

"Когда же вы поймете, Тимофей Сергеевич… Если одному человеку что – то кажется невозможным, это не значит, что другой не сможет найти способ добиться того же.

Люди привыкли мыслить массово – если один не может, остальные тоже потерпят крах. Может я прав? Может на этой огромной стене появится газетная вырезка с заметкой об открытии, а не фотография с пометкой "ушёл из профессии" как самый мягкий приговор? А может вы сами пытались когда-то, у вас не вышло и теперь, много лет спустя, удержав карьеру, вы стираете грустный эпизод из памяти?" – из уважения к старику я не стал делиться своими мыслями с ним.

–Интуиция подсказывает мне другое. —спокойно ответил я.

– Ладно. Если решили вырыть себе могилу, пожалуйста – ректор с горьким разочарованием махнул рукой и подписал заявку. Я удовлетворённо кивнул и вышел за дверь. Кажется, на мне только что поставили крест.Ну да ладно.

Я всегда знаю, что делаю. И не меняю своих решений, даже если есть сомнения в целесообразности задуманного. Но в этот раз у меня даже сомнений не возникало.

Родители всегда хотят научить своих детей одним и тем же истинам. Географическое положение, обстановка в стране и язык не играют роли. Поэтому я уверен, что найду единство. Неважно, будет это один образ, мотив или строчка – но что-то одно, неизменное, должно быть. Вот почему я пошёл на литературоведа. Стоит ли говорить, что дома был скандал. Как часто бывает, у родителей на меня были другие планы.

– А, Единомысл! – Услышал я за спиной и улыбнулся. Ко мне шёл, улыбаясь до ушей, мой друг и полнейший раздолбай, Ричард. Хотя, он не любил своё имя, считал это блажью родителей – историков и просил либо придумать ему прозвище, либо звать просто: Рич. Последнее ему подходило: отец Рича писал диссертации для одного из канадских университетов и семья ни в чём себе не отказывала.

–Привет, Рич!

– Ну как, Тимо (так у нас за глаза называли ректора) отговорил тебя? – поинтересовался с надеждой друг, закидывая мне руку на плечо.

В ответ я усмехнулся, засовывая руки в карманы, – нет.

–Чёрт! – Расстроился он, но тут же фыркнул. Настроение Рича менялось также как отражения в неспокойной воде и это оживляло пространство вокруг него.

– Впрочем, ты всегда непреклонен. Нашёл хоть одну зацепку? – Уже серьёзно спросил он.

Вот, что я люблю в моих друзьях, так это то, что они не пытаются меня отговаривать.

– Ммм… – Неопределённо начал я. Признаваться в том, что пять лет не дали фактов,только теории, не хотелось, но врать же бессмысленно.

– Понятно. Тебе помочь?

– Хорошая идея. Свежий взгляд. Может, ты что-нибудь найдёшь, – обрадовался я.

Если честно, Рич уже не первый раз предлагает мне свою помощь, но я не хотел его грузить. Сейчас ситуация другая – у меня почти не осталось времени.

– Ок, когда забираемся в сказочно – фольклорные дебри? – Потёр руки Рич.

– Чем раньше, тем лучше.

*****

Мы сидели у меня дома. Я пролистывал страницы электронной книги на ноутбуке, а Рич рядом шуршал одной из энциклопедий. Вокруг царил такой бардак, как будто табор цыган искал золото в книжном шкафу, в результате чего этот шкаф выпотрошил, образовав Эверест из книжных груд на полу.

Рич бесился, но терпел. Через четыре часа, когда мы оба тёрли глаза и готовы были уснуть лицом в книги, он сказал – Гиблое дело, брат. Я всегда молчал, но теперь говорю открыто: тема бездоказательная. Неужели ты так…

– День за днём, все 5 лет, – кивнул я.

– Либо ты сумасшедший, либо прав, – задумчиво сказал он. Неожиданный вывод. Я поднял глаза на Рича и задумчиво потёр подбородок.

– Я согласен быть кем угодно, лишь бы отыскать единство, – медленно проговорил я, возвращаясь к чтению.

– Эта цель… когда ты её себе поставил? – спросил Рич, устроившись на полу, и подложив под голову какой-то том. Понятно, читать надоело, потянуло на разговоры. Или он действительно хочет понять? Я отложил ноутбук в сторону и ответил

– Когда услышал от матери, что люди слишком разные, чтобы понять друг друга и жить в мире до конца времён. Странно, что ты раньше не спрашивал.

– Думал, сам расскажешь, – пожал плечами Рич, – Знаешь, весь курс считает тебя психом, – хихикнул он.

–Ого!

Я был удивлён. Я настолько ушёл в книги, свой поиск и сдачу зачётов, что совершенно забыл об окружающем меня мире и людях. Вернуть к действительности меня мог только Рич и то ненадолго. Что он и делал с завидным терпением и регулярностью.

– А ты, если честно, тоже готов выписать мне направление в психбольницу? – я повернул голову к другу. Шея сильно затекла, и это движение далось мне с трудом и болью.

– Псих ты или нет, но я тебя уважаю за то, что ты прёшь вперёд к своей цели, и тебя ничто не способно остановить, – ответил друг, – Правда, меня частенько бесит, что ты как глухонемой, с трудом возвращаешься в реальность, – хмыкнул Рич.

–Спасибо, друг! – С чувством сказал я.

– Было бы за что, – устало улыбнулся Рич, – Ладно, – тяжко вздохнул он и поднялся со своей «подушки» – В бой!

Мы поменялись местами – теперь он за ноутбуком, а я за книгами. Минут через пять друг подал голос, – Знаешь, лимерики немного похожи на частушки… – заметил Рич, сам себе удивляясь.

Я ошарашено посмотрел на него.

– На приличные. – Уточнил Ричард.

–На приличные – да, – улыбнулся я, – но цели разные: частушки поют, чтобы только посмеяться.

– А лимерики зачем читают?

– Лимерики и нонсенсы читают детям не только для смеха, но и для того, чтобы дети выучили бесконечные правила этикета, и в то же время, знали чувство меры в этом. По крайней мере, я так понял.

– Знаешь, так начнёшь читать эти нонсенсы, лимерики, бессмыслицы – и стереотип об английской чопорности и излишней серьёзности вылетает из головы.

– Да. Это вообще полный бред. О чопорности. Это успешно доказывает не только детская литература, но и британские актёры. Такой же бред и то, что абсолютно все русские пьют, курят, устраивают дебоши в заграничных отелях и умеют изъясняться только на пальцах, когда дело доходит до общения с иностранцами.

– Ну, тут уж… одна треть русских точно такие.

– Но не все же.

– Почти все, кто попадает в поле зрения иностранцев на отдыхе.

Тут мне нечего было ответить. Рич не стал дальше спорить, и мы углубились в чтение.

*****

Прошло ещё…честно, я не помню, сколько ещё прошло. Когда я вместо страниц и монитора посмотрел в окно, там брезжил рассвет. Рич спал, закрыв лицо книгой. На коленях у него лежала другая книга. Уже на автомате, и особо не вникая в свои действия, я взял её и стал читать то, что бросалось в глаза:

«Художник – варвар кистью сонной

Картину гения чернит.

И свой рисунок беззаконный

Над ней бессмысленно чертит.

Но краски чуждые, с летами,

Спадают ветхой чешуёй,

Созданье гения пред нами

Выходит с прежней красотой.

Так исчезают заблужденья

С измученной души моей

И возникают в ней виденья

Первоначальных, чистых дней»

– « Возрождение « …Пушкин… – машинально заметил я, и уже собирался кинуть книгу в одну из груд на полу, но тут я вспомнил одну вещь.

Мы с Ричем специально отбирали книги, касающиеся русского фольклора, сказок и английской детской литературы. А тут Пушкин. И я понял бы, если бы это были его сказки. Но стихотворения? Получается, книга сама перекочевала в нагромождение отобранной нами литературы. Это знак, в этих строчках заключён ответ на мой вопрос. Надо только подстроить образы под ситуацию!

Я наверно выглядел безумным, потому что, когда Рич проснулся и увидел меня, он сказал

– Всё, съехал.

–А? – отозвался я, возвращаясь на грешную землю и с трудом соображая, что от меня хотят.

– Слушай, давай прогуляемся, и зайдём куда-нибудь поесть. У тебя же опять сосиски или суп с рыбой? – скривился он

. Я говорил, что моего друга начисто испортили дорогой едой? Нет? Теперь будете знать.

– А ты гурман, тебе изыски подавай – я устало потёр глаза.

– Значит, я угадал, – Рич поднялся с пола.

– Да, о великий! – Я шутливо поклонился и тоже поднялся с пола, – Кстати, ты какую тему взял для защиты диплома? – поинтересовался я, когда мы, лавируя между книгами, пробирались к двери.

– Буду про тёзку в английской литературе рассказывать. Образ Ричарда Львиное Сердце в английских легендах и литературе.

– Но это будет слишком коротко, разве нет? – я нахмурился, открывая дверь, – про него не так много написано.

– Мороки меньше, – отмахнулся друг, – я тут вообще узнал, что могу оказаться его потомком, – проворчал он.

– Родители не оставили свои поиски в архивах и докопались до правды? – улыбнулся я, вспоминая этих энергичных, уже не молодых людей. Мы вышли из подъезда.

– Да. Наша семья – действительно потомки короля Ричарда Львиное Сердце. Не прямые, конечно, какая-то ветвь, – как можно небрежнее ответил Рич, снимая машину с сигнализации, – Странно, жизнь постоянно роднит меня с теми, кто тратит годы на поиск чего-то, – задумчиво добавил парень, почесывая рыжий затылок.

– Тратит и находит. Твои родители нашли. И потом, они были обречены на успех. Ты – точная копия покойного короля.

– Не повезло монарху, раз у него такая копия, – хмыкнул Рич, садясь в автомобиль.

Я ещё раз посмотрел на своего друга. Да он невероятно похож на убитого на поле брани короля.

Рич был высоким, с классическими чертами лица, прямым носом, глубоко посаженными, но красивыми светлыми глазами, немного квадратными скулами, и тонкими губами. Отличался Рич от своего царственного предка только цветом волос (у монарха они были тёмные), стрижкой, манерой держаться и весёлым взглядом.

Я спохватился и начал вылезать из машины, – сейчас!

Рич бросил на меня убийственный взгляд, но ни останавливать, ни спрашивать ничего не стал.

Я вернулся быстро – только захватил стихотворения Пушкина.

– Мало ли, – ответил я на укоризненный взгляд друга.

– Ладно, твоё дело, но пока я не поем, и блюда мои не опустеют, свои идеи держи при себе! – Изрек Рич.

– Какой слог! Если так и дальше пойдёт, я буду называть тебя полным именем.

– Нет! – Притворно ужаснулся Рич и завёл мотор.

*****

На поездку к ресторану мы потратили час, так что приехали туда мы очень рано. Я бросил взгляд правую руку, где у меня были часы.

– 5:30. Он работает в такую рань? – С сомнением спросил я у Рича.

– Работает. – уверенно сказал он.

Мы вышли из машины и оказались перед рестораном. Рич не торопил меня, давая возможность полюбоваться местом и тем, что его окружало. А посмотреть здесь было на что: к ресторану вела небольшая дорожка, выложенная натуральным камнем, по обе стороны от неё росли кусты кремовых роз и розовые флоксы со сладким и легким запахом. Здание ресторана было одноэтажным, с плоской крышей, цвета кофе с молоком и большими арочными окнами в шоколадных рамах. На крыше были выставлены круглые белые столики для тех, кто хочет поесть под открытым небом. Вокруг было тихо, я услышал пение птиц (наверное, из парка, который находился в 5 метрах от ресторана), лучи утреннего солнца мягко освещали всю эту картину.

– И как называется это чудо?

– La clave del misterio —Ответил Рич.

Я не смог сдержать улыбки.

Друг меня не понял, – что?

– Ты знаешь, как это переводится?

– Откуда мне знать? Это тебя в 5 классе заставляли учить испанский, – фыркнул Рич.

– Ключ к тайне.

– Ооо… чувствую, мы теперь шагу не сможем ступить без мистики! – Недовольно протянул сокурсник и шагнул к ресторану.

Если бы он знал, насколько окажется прав.

*****

Как только мы вошли в ресторан, к нам тут же подлетел метрдотель. Рич бросил взгляд на книгу в моих руках, как – то подленько улыбнулся (мне стало не по себе), и, подхватив метрдотеля под локоток, отвёл его подальше и попросил тихо, но так, чтобы я слышал:

– Нам нужен столик вдали от чужих глаз. Ну, вы понимаете, – с этими словами Рич сунул ему в руку несколько купюр.

Метрдотель посмотрел на нас со смесью брезгливости и вежливости, а потом проводил к уютному столику в углу зала и ушёл. Рич с невозмутимым видом взял меню со стола и открыл его, не замечая моего укоризненно – злого взгляда.

– Выключи режим визуальной дрели и сядь, – попросил друг через пять минут, – Или тебе отодвинуть стул? – Хохотнул он и ухмыльнулся. Жаль, что мы в ресторане, а то бы вмазал по обнаглевшей физиономии.

– Чтобы твои намёки метрдотелю получили подтверждение? – Я с шумом отодвинул стул и сел, – что за гадство, Рич?

– А я предупреждал… – друг, кивнул на книгу.

Подошёл официант. Рич заказал нам вина и жареного мяса с салатом. Когда злость на друга – идиота прошла, я понял, что мне неудобно тут сидеть. Во – первых, сидя, я казался выше Рича, это в принципе нереально – этот оболтус выше меня на голову. А во – вторых, стул какой – то жёсткий…я нахмурился и встал, внимательно осматривая сиденье. На стуле лежала книга в чёрно – оранжевой обложке и с круглой наклейкой со странным рисунком. Я взял книгу в руки и сел обратно на стул.

– Я напишу триллер, где будут книги – маньяки…– пробормотал Рич, наблюдавший за мной всё это время.

– Книги-маньяки? Не опубликуют, скажут, что под ЛСД писал, – я вертел книгу в руках, гадая, кто ее здесь забыл.

Какая знакомая наклейка – шагающая книга, где – то я уже видел подобное… Где?! Не голова, а дыра сплошная, хоть пытай, не вспомню. Шагающая книга, книга идёт…по рукам! Буккроссинг!

Да, Озёрный, не всё так плохо, ты побеждаешь свой склероз. Оскар мне на поднос, Гремми вместо жаркого!

– И кто это у нас? – бормотал я, положив книгу на стол, – Макс Фрай «Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа»

Я слышал много критики в адрес сего автора (или авторов, напомните склерознику), мол, это не литература и прочее. Но сам пока не читал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.