Игорь Атаманенко
Основной аргумент контрразведки

© Атаманенко И.Г., 2021

© ООО «Издательство «Вече», 2021

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

У Вас в руках сборник сенсационных операций, реализованных одной из главных спецслужб мира во второй половине XX – начале XXI века.

Специальные службы, в нашем случае – разведка и контрразведка, – как специфические институты сформировались сравнительно недавно, лишь в начале ХХ века, когда они стали частью государственного аппарата.

В Великобритании 1909 год признан точкой отсчета официального оформления специальной службы – Сикрет Интеллидженс Сервис (СИС). Ее предназначение – похищение секретов других стран и защита собственных.

Как только англичане обзавелись своей спецслужбой, начались «гонки за лидером»: Германия последовала за Великобританией в 1913 году; Россия – в 1917-м; Франция – в 1935-м; США – в 1947 году. Сегодня даже самое бедное государство Евросоюза или Африки не чувствует себя достигшим полного суверенитета, пока не создаст собственной спецслужбы.

Но проблема не только в том, что спецслужбы стали одним из крупнейших предприятий государства. Проблема в том, что спецслужбы стали источником власти в обществе, неким тайным клубом для элиты. Умело используя власть, они начали манипулировать влюбленностью в них влиятельных политических деятелей, таких как Джон Кеннеди и Джордж Буш-старший, или Борис Ельцин и Владимир Путин. Влюбленностью, отчасти базирующейся на произведениях литературы и кинематографа, которые возвели спецслужбу в ранг одного из самых привлекательных институтов нашего времени.

На всех этапах исторического развития спецслужбы в своей деятельности применяли специфический инструмент – секретных агентов. Среди них принцы и проститутки, спортсмены и ученые, бизнесмены и артисты, дипломаты, писатели, политики, являющиеся представителями разных национальностей, вероисповеданий и сексуальной ориентации. Разумеется, речь идет не только о мужчинах, но и о женщинах. Все они, заложив тело и душу родной спецслужбе, под руководством своих операторов «таскают каштаны из огня» – добывают информацию, – ибо тот, кто ею владеет, властвует.

Секретные агенты, не будучи в своем большинстве профессиональными служителями Мельпомены, с ролями, назначенными их операторами, справляются не на театральных подмостках – в жизни, и даже лучше, чем те, кто овладел системой Станиславского. Уж они-то могут сказать о себе:

«Что наша жизнь? Игра. В шпионы!»

От этих «актеров по жизни», от их таланта и упорства зависит успех операций. Другими словами, они обеспечивают кассовый сбор «спектаклям без цветов и оваций». При этом участникам этих «постановок» иногда приходится переступать через себя, демонстрируя моветон, а скупые аплодисменты под занавес, если и раздаются, то лишь в тиши ведомственных кабинетов на Темзе, Лубянке, на Хорошевском шоссе или на Потомаке.

Всё, что сегодня в деятельности спецслужб выглядит невероятным, станет очевидным по прочтении этой, без преувеличения, сенсационной книги. А чтобы упредить возможные упреки в натурализме сцен и цинизме фигурантов – секретных агентов и их операторов, – процитирую кардинала от шпионажа директора ЦРУ Аллена Даллеса:

«Разведка и контрразведка в скрытом противоборстве действуют отнюдь не в духе рыцарских турниров. Они взывают к самым низменным страстям и устремлениям человека и успешно ими пользуются. В этом – их высший разум. На войне как на войне, – для достижения результата все средства хороши, когда они наносят урон противнику, даже если и выглядят не эстетично…»

Глава первая. Герб США работал на СССР

Операция «ИСПОВЕДЬ» – контрразведчики внедрили микрофон в рабочий кабинет американского посла в Москве

Беспрецедентная операция Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКГБ СССР по прослушиванию рабочего кабинета главы американской дипломатической миссии в Москве стала классикой шпионажа.

Сталин узнавал о принятых решениях раньше президента США.

«Жучок» уникальной конструкции, закодированный как «Златоуст», 8 лет подтачивал геральдический символ американской свободы – герб, пережив четверых Чрезвычайных и Полномочных послов США в Москве.

«Ласточки»[1] весны не принесли

16 ноября 1933 года были установлены дипломатические отношения между СССР и США, и с тех пор советские контрразведчики не прекращали попыток тайно проникнуть в американское посольство в Москве. Натиск усиливался с приближением Второй мировой войны.

В 1938 году очаровательным «ласточкам» – агентессам 2-го отдела Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКГБ СССР, в основном, из балерин Большого театра, удалось наладить интимно-деловые отношения с рядом американских дипломатов. Одновременно морские пехотинцы из охраны здания посольства постоянно, без физических для себя увечий, «подрывались» на секс-бомбах – привлекательных преподавательницах русского языка.

В ходе массированных ударов по сердцам американцев, падких до дармовой «клубнички», «садовникам» из НКГБ стало известно, что наиболее охраняемой зоной в посольстве является верхний этаж, доступ на который строжайше контролировался. Там размещались кабинеты политического отдела госдепа, военных разведчиков, шифровальщиков, сотрудников отдела собственной безопасности и, наконец, рабочий кабинет посла.

Попытки НКГБ проникнуть в спецзону американского посольства с целью установки там подслушивающих устройств приобрели маниакальный характер вслед за информацией, поступившей в сентябре 1941 года от агента 5-го отдела Главного управления госбезопасности НКГБ СССР «Старшина»[2]. Согласно полученным от него данным, американский военно-воздушный атташе в Москве являлся германским агентом. Он передавал немцам разведывательные сведения, получаемые им от своих связей в Москве, и в первую очередь от американских граждан, работавших в советской военной промышленности.

…Как бы ни была оперативно значима информация, поступавшая из кабинетов нижних этажей посольства США, Сталин по возвращении с Тегеранской конференции поставил перед Берией задачу во что бы то ни стало проникнуть в рабочий кабинет посла – Аверелла Гарримана, – так как все секретные совещания, на которых принимались наиболее важные для советской стороны вопросы, проводились именно там.

От «клубнички» к «жучкам»

17 декабря 1943 года Берия доложил Сталину, что микрофон уникальной конструкции создан и успешно прошел испытания. Дело по его внедрению застопорилось из-за неприступности этажа, где располагался кабинет посла. Даже организованный там с помощью «ласточек» пожар не способствовал проникновению туда наших контрразведчиков под видом пожарных. Охрана была непреклонна: «Пусть всё сгорит, но вход на этаж посторонним именем президента Соединенных Штатов запрещен!»

Сталин, выслушав Берию, напомнил собеседнику, что «нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики». И в свойственной ему фамильярно-снисходительной манере неожиданно спросил:

– Лаврентий, ты что-нибудь слыхал о Троянском коне?

Под Троянским конем Сталин подразумевал – и Берия это мгновенно понял – изготовление подслушивающего устройства, закамуфлированного под какой-нибудь предмет, который, будучи вручен Гарриману, остался бы в его кабинете.

– Вот что, Лаврентий, – добавил вождь, – иди и посоветуйся с Молотовым. Он хорошо знает пристрастия и слабости Гарримана. А через три дня доложишь мне план действий.

…Молотов, выслушав Берию, посоветовал ему обратиться к личному переводчику Сталина – Валентину Бережкову, прекрасно осведомленному о вкусах и увлечениях американского посла.

…Бережков, он же агент «Михайлов» 3-го отдела Главного управления государственной безопасности НКГБ СССР, сообщил Берии, что последним увлечением американского посла являются изделия из дерева, поэтому вся его арбатская резиденция «Спассо-хаус» напичкана деревянными поделками, изготовленными старыми русскими мастерами из ценных и реликтовых пород деревьев. Даже фотографию своей жены, установленную на рабочем столе кабинета в посольстве, Гарриман обрамил богатым багетом из черного дерева, который приобрел в антикварном магазине.

На этом Берия прервал беседу. Он почувствовал, что судьба, наконец, смилостивилась над ним, и он сможет доложить вождю план действий по внедрению микрофона в кабинет посла ранее чем истекут назначенные ему три дня!

Следуя вдруг осенившему его озарению, Берия вызвал к себе директора Всесоюзного общества культурных связей с заграницей (ВОКС) Василия Кеменёва.

…Через час в приемную наркома были доставлены два десятка сувениров из дерева, кости и кожи. Особо выделялись щит скифского воина из черной ольхи, полутораметровые бивни мамонта, телефонный аппарат «Эрикссон» из слоновой кости, подаренный Николаю II шведским королем Густавом VI, а также метровой высоты корзина для бумаг, сделанная из предколенья слоновой ноги. Отлично выдубленная, она выглядела настолько натурально, что возникало желание поискать взглядом самого слона.

Осмотрев экспонаты, Берия вызвал для консультации академиков Акселя Берга и Абрама Иоффе, – кураторов работ по созданию подслушивающего устройства, а также создателя электронных музыкальных инструментов Льва Термена[3]. Именно под его руководством группа высочайшей квалификации технарей Оперативно-технического управления НКВД изготовила и провела испытание уникального микрофона под кодовым названием «Златоуст».

«Златоуст»

Мировая практика создания и использования аппаратов, «снимавших» чужие государственные секреты, ничего подобного не знала.

Это было пассивное подслушивающее устройство: ни элементов питания, ни тока – ровным счетом ничего, что могло быть обнаружено с помощью имевшихся на вооружении специалистов мира того времени технических средств.

Устройство, похожее на головастика с маленьким хвостом, приводилось в действие источником излучения микроволнового сигнала, который заставлял рецепторы головастика резонировать. Голос человека влиял на характер резонансных колебаний устройства, позволяя осуществлять перехват слов.

Прием, расшифровка и запись на магнитную ленту возвращающихся колебаний осуществлялся другим уникальным устройством, расположенным на одной линии с передающим генератором. Чтобы передающиеся и принимаемые импульсы не накладывались, вся геометрическая фигура должна была иметь форму равнобедренного треугольника.

Микрофон мог действовать сколь угодно долго. Микроволновые импульсы подавались головастику чрезвычайно энергоемким генератором с расстояния до 300 метров.

Генератор и аккумулятор микроволн были установлены на верхних этажах жилых зданий слева и справа напротив здания американской дипломатической миссии.

Жильцов, разумеется, выселили. Освободившиеся коммунальные квартиры заняли сотрудники Оперативно-технического управления, обслуживающие приемо-передающую аппаратуру. В целях зашифровки на балконах, выходящих на американское посольство, по-прежнему вывешивалось для просушки белье, и женщины (сержанты госбезопасности) по воскресеньям вытряхивали коврики и одеяла, в прямом смысле пуская пыль в глаза американцам, ответственным за безопасность дипломатической миссии США в Москве.

Следует отметить, что ни руководители-разработчики, ни изготовители микрофона не знали, против кого будет работать «Златоуст». Им было лишь известно, что работать он будет на государственную безопасность СССР.

Муки принятия решения

Вызванным специалистам предстояло дать заключение, возможно ли вставить «Златоуст» в один из находившихся в кабинете наркома экспонатов.

Через минуту все трое в один голос заявили, что вмонтировать их детище в выставленные сувениры невозможно, потому что конструктивные особенности микрофона требуют, чтобы сувенир был приспособлен к нему, а не наоборот. Предложили провести монтирование микрофона одновременно с изготовлением подарка. По их мнению, этот вариант исключал бы наличие микроскопических следов на поверхности сувенира-камуфляжа и, как следствие, обнаружение микрофона.

Напоследок Термен добавил, что «Златоуст» будет функционировать эффективно при двух условиях: если его оболочку выполнить из дерева, а сама конструкция либо будет свисать с потолка, либо будет прикреплена к стене.

…Встреча с научными мужами для Берии проблему не закрыла. Он по-прежнему терзался мыслью, чем же одарить Гарримана, что не только было бы принято им как подарок, но и впоследствии осталось бы в его кабинете.

Нарком неотрывно смотрел на щит скифского воина. Его форма и размер ему что-то напоминали. Но что именно?! Вдруг его осенило. Ну, конечно же! Подарок по форме и размеру будет таким же, а досок из реликтовых и ценных пород деревьев в мастерской ВОКС – хоть отбавляй!

Не в силах сдержать восторг от сделанного открытия, Берия закружил по кабинету, танцуя лезгинку. А-с-с-а!

«Щит, бивни, слоновья нога-корзина будут вручены Гарриману в качестве прикормки, чтобы приучить его к получению подарков. Подарков-пустышек. А когда это войдет для него в привычку, мы вручим ему подарок с “гарпуном”!»

На радостях Берия кулаком врезал по кнопке вызова дежурного офицера.

На финишной прямой

4–11 февраля 1945 года в Ялте проходила Крымская конференция Большой Тройки – Сталина, Рузвельта и Черчилля, – на которой принимались судьбоносные для послевоенной Европы решения. Тогда же решалась и судьба Берии, – быть ли ему маршалом. Такова была воля вождя. Маршальский жезл уже натер мозоль меж лопаток наркома, но Сталин был непреклонен:

«Микрофон – в кабинете посла, маршальские эполеты – на твоих плечах, Лаврентий!»

…Акт вручения «Златоуста» американскому послу требовалось обставить соответствующими декорациями. Для этого на 9 февраля назначили открытие пионерской здравницы Артек, празднование двадцатилетия его основания, и вручение лагерю ордена Трудового Красного Знамени.

Накануне, 8 февраля, нарком иностранных дел Молотов в присутствии председателя Совнаркома Сталина вручил Франклину Рузвельту и Уинстону Черчиллю приглашение от прибывших в Артек детей посетить их в день открытия лагеря. Желание пионеров видеть на своем празднике премьера и президента стран-союзниц было выражением их глубокой благодарности за помощь, оказанную детям СССР в годы войны.

Расчет Малой Тройки – Сталина, Молотова, Берии – строился на том, что ни Рузвельт, ни Черчилль при всём их возможном желании не смогут взять развлекательный тайм-аут во время и без того затянувшейся Крымской конференции. И хотя Ялту и Артек разделяли всего 18 километров, в годы войны требовалось около двух (!) часов, чтобы преодолеть это расстояние по разбомбленному шоссе.

Знали крючкотворцы из Малой Тройки также и то, что ни сэр Энтони Иден, ни Эдвард Стеттиниус – министры иностранных дел Великобритании и США – также не смогут оставить своих шефов хотя бы на время поездки в Артек.

Следующими по рангу кандидатами на поездку к детворе могли быть только посол США в Москве Аверелл Гарриман и его коллега из Великобритании – сэр Арчибальд Джон Кларк Керр. Последние были лишены возможности перепоручить выполнение миссии кому-либо из своих заместителей, так как указание навестить русских детей получили лично от Рузвельта и Черчилля.

…Сталин в очередной раз доказал, что является непревзойденным режиссером-постановщиком политических спектаклей со шпионскими мизансценами. В Ялте он сыграл еще одну победную партию (нет-нет, речь идет не о результатах Крымской конференции – они всем известны), в которой он манипулировал президентом Соединенных Штатов и премьер-министром Великобритании, как проходными фигурами.

«Троянский конь» в американском стане

Кортеж машин с иностранными гостями, возглавляемый громадным черным «хорьхом» Лаврентия Берии, въехал на территорию Артека и медленно двинулся к дружине «Сталинские соколята», где должна была состояться встреча послов с пионерами. Было много музыки, улыбок и, несмотря на зиму, букетов свежесрезанных роз, доставленных военным самолетом из Сухуми.

Охрану осуществляли два батальона офицеров НКВД, переодетых пионервожатыми.

Под конец торжественной встречи Аверелл Гарриман передал пионерам подарок правительства Соединенных Штатов – чек на десять тысяч долларов. Сэр Арчибальд Керр – на 5 тысяч фунтов стерлингов. В это время оркестр грянул американский гимн «Звездное знамя», и хор настоящих пионеров запел его на английском языке.

Гарримана прошибла слеза. В тот же миг четверо пионеров внесли огромный, сверкающий лаком, деревянный герб Соединенных Штатов Америки. Под бурные аплодисменты директор Артека вручил послу паспорт-сертификат герба, подписанный Всесоюзным старостой Михаилом Ивановичем Калининым.

Валентин Бережков, личный переводчик Сталина, переводил иностранцам содержание сертификата: сандал, самшит, секвойя, слоновая пальма, парротия персидская, красное и черное дерево, черная ольха – из этих ценнейших пород был выполнен герб.

Потерявший от восторга дар речи Гарриман, едва ли не первый раз в своей дипломатической практике, сказал то, что думал:

«Куда мне его девать?.. Где держать?.. Я же глаз от него не могу оторвать!»

Бережков-«Михайлов», накануне вечером получивший инструктаж от Лаврентия Берии, будто невзначай, заметил:

«Да повесьте у себя в рабочем кабинете… Англичане умрут от зависти», – это уже было сказано вполголоса, чтобы не расслышал сэр Арчибальд Керр.

…Так в феврале 1945 года «Златоуст», обрамленный гербом Соединенных Штатов, благополучно оказался на сверхсекретном этаже здания американского посольства в Москве.

Операция наших контрразведчиков под кодовым названием «ИСПОВЕДЬ» по прослушиванию совещаний, проводимых послами, началась. Послами? Да! «Златоуст» отработал восемь лет, пережив четверых послов: Аверелла Гарримана, Уолтера Смита, Алана Кирка и Джорджа Кеннана.

Примечательно, что каждый вновь назначенный глава американской дипломатической миссии в Москве стремился полностью – от чернильного прибора и пресс-папье до паркета на полу – поменять интерьер доставшегося от предшественника кабинета. Несменяемым в помещении оставался только герб. Его художественное совершенство действовало гипнотически на американских дипломатов – даже шторы на окнах и мебель подбирались в тон цветовой гамме герба!

Похищение «Златоуста»

К концу 1952 года в Вашингтоне возникли подозрения, что советские дипломаты, контрагенты американского посла, еще не сев за стол переговоров, досконально знают всё о позиции американской стороны. Но где, черт подери, искать «протечку»?!

Применив «детектор лжи», допросили ближайшее окружение посла. Безрезультатно! Тогда подозрение пало на кабинет главы дипломатической миссии в Москве, и шеф ЦРУ Уолтер Беделл Смит отрядил в Союз военно-транспортный самолет с лучшими технарями-чистильщиками на борту.

Потратив три дня в бесплодных поисках, они решили провести эксперимент. Расположившись в кабинете посла Джорджа Кеннана и настроив привезенную с собой поисковую аппаратуру, они велели ему диктовать текст лже-депеши в Госдеп.

Чудо-микрофон при звуке голоса автоматически активизировался, и стрелки приборов указали направление поиска: герб! Он тут же был сброшен со стены и разбит кувалдой в щепы. Среди них тускло поблескивала какая-то пластина…

Сияя от восторга, командированные цэрэушники с особым тщанием упаковали остатки геральдического символа американской свободы в водонепроницаемые мешки и, отказавшись от обеда, умчались на аэродром.

…По свидетельству американских дипломатов, очевидцев событий, вслед за разгромом герба и обнаружением «Златоуста», у посла начались приступы паранойи. Уподобившись фэбээровской ищейке, Джордж Кеннан ночами прятался в бильярдной, что рядом с его рабочим кабинетом, поджидая русских лазутчиков, надеясь поймать их за установкой новых «жучков».

Вместо эпилога

«Златоуст» продолжал жить своей особой жизнью. После обнаружения его в гербе американцы и англичане попытались сделать с него копию. Работы по изготовлению аналога советского «жучка» американцами проводились в секретной лаборатории в Нидерландах под кодовым названием «Удобный стул». Одновременно английская контрразведка проводила свои исследования, зашифрованные как «Сатир».

Англичане продвинулись в исследованиях дальше, чем американцы, но так и не сумели до конца разгадать тайну генератора, излучающего микроволны, возбуждающие пластины-резонаторы «Златоуста». Английский микрофон мог функционировать лишь на удалении всего 30 ярдов, в то время как наш – на расстоянии 300 метров.

Соединенные Штаты хранили в тайне унизительное для них открытие – «Златоуста» – в течение семи лет. Но в конце мая 1960 года, после того как мы сбили самолет-шпион U-2 с Гарри Пауэрсом на борту, Вашингтон в попытке противостоять международной критике сделал достоянием гласности факт использования нами подслушивающего устройства, внедренного аж в кабинет американского посла в Москве!

Генри Кэбот Лодж, представитель США в ООН, во время Чрезвычайной сессии показал герб, открыл его и продемонстрировал «Златоуста».

Впоследствии герб и чудо-микрофон были показаны и во время заседания Совета Безопасности ООН. Подготовленный нашими дипломатами представитель Индии в шутку попросил сделать для него копию с микрофона. Лодж смешался, и больше герб с «жучком» как позорная печать американским службам безопасности никогда не выставлялся.

В настоящее время «Златоуст» хранится в музее ЦРУ в Лэнгли.

Глава вторая. Наш человек в Адмиралтействе[4]

Контрразведчики завербовали в качестве агента сотрудника посольства Великобритании в Москве

12 апреля 1956 года необычно ранний телефонный звонок разбудил резидента КГБ в Англии Николая Борисовича Родина. Подняв трубку, генерал услышал условную фразу. Агент «Оскар Уайльд» вызывал своего оператора на экстренную встречу.

Офицер резидентуры взял Родина на борт служебного «ягуара» у его дома на Холланд Парк и, сделав «проверочный круг», высадил на Баркли-сквер.

Неспешной походкой столичного аристократа, проделывающего утренний променад, резидент двинулся вдоль книжных магазинов, то останавливаясь у витрин, то заходя внутрь якобы для ознакомления с новинками печатной продукции. Наконец он вошел в самый известный в Лондоне букинистический магазин и затерялся среди стеллажей.

Место, во всех отношениях идеальное для проведения конспиративных встреч с агентурой, – стоя по разные стороны книжной полки, можно переброситься парой фраз, понятных только посвященным, принять сообщение или в книге передать инструкции.

Взволнованный вид «Оскара Уайльда» свидетельствовал, что произошло нечто запредельное.

Непредвиденное противодействие

«Оскар Уайльд» – в миру Уильям Джон Кристофер Вассал, – родился в Англии в семье священника. Окончив в 1941 году частную школу в Хэрроу, он некоторое время служил в банке, затем работал в Ад лтействе – так в Англии именуется министерство военно-морских сил, – откуда в 1954 году был направлен в посольство Великобритании в Москве. Несмотря на скромную должность, Вассал имел неограниченный доступ к секретным документам всего военно-морского атташата.

В условиях холодной войны, боязни подвохов со стороны КГБ жизнь Вассала в Москве была такой же пресной, как и всех других иностранцев, пока он не попал в поле зрения Комитета госбезопасности.

Выйти на него сотрудникам английского отдела Второго главка (центральный орган контрразведки Союза ССР), разрабатывавшим дипломатов, помог некто Феликс, москвич, командированный в посольство Великобритании в Москве Управлением по обслуживанию дипломатического корпуса и состоявший на технической должности.

Выполняя наше задание по изучению новых сотрудников посольства, Феликс подружился с Вассалом и тут же распознал в нем пассивного гомосексуалиста, ибо сам нередко разнообразил свой досуг порочными забавами с малолетними извращенцами.

Через некоторое время Феликс вывел англичанина в «свет», приобщил к изысканной кухне московских ресторанов «Арагви» и «Армения» и познакомил со своим другом Натаном, активным гомосексуалистом.

С Натаном жизнь Джона приобрела особую пикантность, которой ему так не хватало всё время пребывания в чужой стране.

Друзья гуляли в ресторанах и на квартирах у матерых «голубых», где менялись партнерами так же легко, как опорожняли ящики шампанского – всё было оплачено и освящено высшим руководством советской контрразведки, более того, всё снималось фотокамерами.

Вокруг медоносного цветка вился рой ненасытных шмелей – секретных помощников КГБ, – наполняя соты – файлы ведомства информацией, которую предполагалось использовать в час «Ч», когда будет отыгран первый акт. Час пробил, но…

Совершенно непредвиденное противодействие привлечению иностранца к негласному сотрудничеству начальник английского отдела Второго главка встретил в лице новоиспеченного главы КГБ при СМ СССР генерал-полковника Серова.

Фронтовик-рубака Иван Серов в 1954 году стал первым председателем Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР благодаря дружбе с восходящей звездой на советском политическом небосклоне Никитой Хрущёвым. Последний на опыте своего бывшего друга и соратника Лаврентия Берии знал, какая мощь сосредоточена в руках одного человека, отвечающего за государственную безопасность. И плевать, что его умственные способности на уровне сержанта-сверхсрочника, главное – свой в доску!

Один из первых циркуляров Серова категорически запрещал привлекать женщин для оперативной работы в КГБ. Их разрешалось использовать в качестве приманки и лишь иногда для вербовки других женщин. Но не более того.

Можно представить, каково было его предубеждение против «голубых», если даже женщин он рассматривал как ущербную материю. Генерал буквально впадал в истерику при упоминании о гомосексуалистах, которых в те времена именовали не так элегантно, как сегодня. Самый веский аргумент горе-председателя звучал так: «Мне только педерастов не хватает в моем ведомстве!»

Потребовалось несколько месяцев титанических усилий, чтобы убедить горе-председателя в целесообразности привлечения Вассала к негласному сотрудничеству ввиду его неограниченных возможностей по добыванию оперативно значимой информации.

Пытаясь склонить Серова к принятию своей точки зрения, начальник Второго главка генерал-лейтенант Олег Михайлович Грибанов, поднаторевший в вербовочных делах, ссылался на исторические примеры.

Вспомнил действовавшего под руководством разведки Генерального штаба царской армии секретаря российского посольства в Лондоне С.А. Козелл-Поклевского. Именно благодаря его усилиям и «голубой» дружбе с английским королем Эдуардом VII состоялось заключение англо-российского соглашения в августе 1907 года, нормализовавшее все связи между двумя державами. До подписания договора отношения России с Англией были довольно натянутыми, если не сказать враждебными.

Не забыл Грибанов упомянуть и полковника Рёдля, в течение ряда лет передававшего России сверхсекретные сведения о военных приготовлениях Австро-Венгерской империи, и Манасевича-Мануйлова, главу парижской резидентуры Охранного отделения, причастного к формированию агентурной сети в ряде стран Западной Европы.

Даже ссылки на открытия ученых-естествоиспытателей, доказавших, что гомосексуалистами, как и левшами, люди рождаются, а не становятся по причине империалистического образа жизни, на Серова не действовали.

Ситуацию удалось переломить лишь после того, как Грибанов намекнул Серову о возможном назначении англичанина в штат разведывательного управления министерства военно-морских сил Великобритании по возвращении на родину.

Вербовка «в лоб»

Вербовку «в лоб» проводил лично генерал-лейтенант Грибанов. Искусный «охотник за головами», он выступал сразу в трех ипостасях: сценариста, режиссера-постановщика и исполнителя партии.

Не тратя времени, Грибанов показал Вассалу фотографии, на которых тот был запечатлен со своими партнерами, мягко выражаясь, в неожиданных ракурсах. Предупредил, что все материалы могут быть переданы английской службе безопасности.

Но и это еще не всё. Фото могут случайно оказаться в почтовом ящике матери, если Джон не согласится сотрудничать с самой гуманной в мире организацией, чьи сотрудники известны чистотой своих рук, горячими сердцами и холодными головами.

…Генерал Грибанов несколько переборщил в своих стараниях подавить волю эстетствующего гомосексуалиста – после беседы Вассал был настолько морально раздавлен, что чуть было не пустил себе пулю в лоб из табельного оружия.

Вторым после самоубийства им рассматривался вариант явки с повинной к послу.

Вот тут-то и появился на авансцене отошедший было в тень Феликс.

Выслушав приятеля, он посоветовал не драматизировать ситуацию, ибо жизнь прекрасна, а самое плохое в ней то, что она проходит. Ничего страшного не случится, если Вассал войдет в контакт с органами, разумеется, не для того, чтобы заниматься шпионажем, да еще и против горячо любимой родины. К тому же ему скоро уезжать, зачем омрачать последние месяцы?

…Вслед за этим в кабинете Вассала раздался звонок, и знакомый голос предложил встретиться за бутылкой вина, поболтать о жизни. Иностранец приглашение принял.

На последующих встречах генерал Грибанов и сменившие его офицеры-агентуристы умело сняли горькое послевкусие, оставшееся от первой встречи, сыграли на самолюбии, внушив Вассалу мысль, что его мнение по вопросам международной политики может представлять даже бо́льшую ценность, нежели мнение военного атташе или даже посла.

Рюмка за рюмкой, мнение за мнением – и новые знакомые становились всё приятнее и ближе.

Надо же, как был прав Феликс, говоря о том, что жизнь прекрасна! Появились мелкие подарки, потом более крупные, затем денежная помощь. От обсуждения глобальных политических проблем перешли к конкретным характеристикам на сослуживцев Вассала, затем к анализу рабочих документов, ложившихся на стол англичанина.

Нескончаемый праздник

В сентябре 1955 года, за полгода до убытия в Англию Вассал приступил к откровенной передаче секретных документов на явочных квартирах КГБ.

По возвращении в Лондон Вассал, обретший к тому времени кодовое имя «Оскар Уайльд», действительно, был распределен в разведывательное управление ВМС Великобритании.

Вслед за этим его принял на личную связь наш резидент в Англии генерал Родин, что само по себе свидетельствовало о значении, которое придавалось работе с британцем. Ведь он, мелкий клерк, имел неограниченный доступ к сведениям, составлявшим не то что военную – государственную тайну!

…Жизнь Вассала превратилась в нескончаемый праздник.

Эх, если бы еще не надо было передавать «Григорию» – рабочий псевдоним Родина – секретные сведения!

Но, с другой стороны, на какие шиши тогда содержать роскошную квартиру в фешенебельном районе Лондона на Дофин Сквер и два авто; заказывать костюмы у самых модных портных; посещать дорогие рестораны и, конечно же, оплачивать великосветских порочных партнеров, которых Вассал ангажировал на вечер или арендовал за умопомрачительные суммы на уик-энд, а особо понравившихся брал в заграничные турне, покидая задымленный Лондон на время отпуска.

…Первую встречу с «Оскаром Уайльдом» Родин провел в Лондоне на станции метро «Финчли Роуд» в конце марта 1956 года.

Вторая встреча была запланирована через месяц, но чрезвычайные обстоятельства заставили агента дать о себе знать много раньше.

На протяжении почти четырех лет Вассал передал «Григорию» тысячи совершенно секретных документов. Благодаря ему на Лубянке знали о военно-морской политике Англии и о разработке новейших систем оружия больше, чем руководство НАТО и королева Елизавета II вместе взятые.

Прерванный визит

16 апреля 1956 года, за два дня до прибытия в Англию советской делегации, возглавляемой первым секретарем ЦК КПСС Председателем Совета Министров Н.С. Хрущёвым на борту крейсера «Орджоникидзе», резидент Родин получил сигнал о том, что по заданию Сикрет Интеллидженс Сервис под корабль для совершения каких-то манипуляций нырнет ас подводных операций майор Лайонел Крэбб с группой подводников-диверсантов.

В те годы «Орджоникидзе» аналогов за рубежом не имел и являл собой самую совершенную боевую единицу, бороздившую Мировой океан. Он был оснащен новейшим противолодочным и противоминным оборудованием. Возможно, оно-то и заинтересовало англичан.

Как бы то ни было, председатель КГБ Серов, приняв информацию от Родина, не преминул шепнуть Хрущёву, что на него готовится покушение.

Основания для такого опасения имелись: 29 октября 1955 года был взорван и пошел ко дну со всем экипажем линкор «Новороссийск». Одной из наиболее серьезных версий, циркулировавших в Кремле, была версия о мести итальянских диверсантов. Линкор, известный во время войны как «Джулио Чезаре», находился на вооружении ВМС Италии и нам достался в счет репараций.

Сигнал, поступивший от «Оскара Уайльда», немедленно был взят в работу. В Портсмут из Мурманска на подводной лодке доставили отряд «Барракуда» – диверсантов-подводников экстра-класса, – которым предстояло нести круглосуточное дежурство по периметру крейсера.

В итоге Хрущёв заявил решительный протест и спешно прервал визит, выставив англичан на весь мир негостеприимными хозяевами, а премьер-министру Англии пришлось приносить публичные извинения в палате общин.

Несоразмерная награда

Коль скоро сигнал нашего «крота» в системе английского военно-морского министерства нашел подтверждение, встал вопрос о награждении всех сопричастных.

Серов, Родин и «барракуды» получили ордена. Вопрос о поощрении первоисточника Джона Вассала оставили решать лично Никите Сергеевичу.

Со словами: «Благодаря ему, мы умыли, нет, – мы урыли англичан, не дав им нагадить нам!» Хрущёв, импульсивно щедрый на раздачу высших наград СССР иностранцам (накануне он лично вручил Золотую Звезду Анвару Ходже, лидеру Албании), распорядился о присвоении звания Героя Советского Союза Джону Вассалу.

Серов вкрадчиво заметил, что еще никто из агентов-иностранцев не был удостоен этой чести, да и вообще, болен он, этот Джон…

– Что за болезнь?

– Хроническая педерастия, Никита Сергеевич…

– Ну, тогда поощрить деньгами – пусть лечится…

Глава третья. «Медовая ловушка»[5] для посла

Контрразведчики привлекли к сотрудничеству в качестве агента влияния Чрезвычайного и Полномочного посла Франции в Москве.

Игры патриотов

Известно, что громкие скандалы о провале какой-либо разведки свидетельствуют прежде всего о глубине ее проникновения в секреты противоборствующей державы. Как говаривал «Моцарт разведки» Аллен Даллес: «Об успешных операциях спецслужбы помалкивают, а их провалы говорят сами за себя».

Скандалы в Англии сначала вокруг имени Кима Филби, а затем и остальных членов «Кембриджской пятерки», или в ФРГ вокруг имени Гюнтера Гийома, референта канцлера Вилли Брандта, свидетельствуют, что советские спецслужбы умели забраться в иноземные ларцы за семью печатями.

Тот факт, что наши секретные службы не имели грандиозных скандальных провалов во Франции, вовсе не доказательство отсутствия к ним их интереса. Франция, пятая держава мира, и вдруг – на втором плане геополитических и разведывательных интересов СССР? Такого быть не могло, потому что быть не могло никогда!

Советская контрразведка – именно контрразведка, а не разведка – в конце 1950-х с успехом использовала стремление генерала де Голля к независимости от государств Западной Европы, прежде всего от Англии.

Комитет госбезопасности СССР использовал эту потребность президента к независимости настолько эффективно, что возвел между ним и НАТО стену отчуждения и, в конце концов, на целое десятилетие, пока находился у власти генерал де Голль, ослабил Атлантический военный альянс.

Под непосредственным руководством и при личном участии начальника Второго главного управления КГБ генерал-лейтенанта Олега Михайловича Грибанова был завербован посол Франции в Москве мсье Морис Дежан.

Разумеется, подписку о секретном сотрудничестве у посла не отбирали и в торжественной обстановке оперативного псевдонима не присваивали. Явок в классическом понятии этого слова, то есть на конспиративных квартирах, с ним не проводили. Обучения технике пересъемки секретных документов на курсах без отрыва от производства он не проходил. Денег в конвертах за свои услуги не получал, и, тем не менее, советским агентом посол являлся. Морис Дежан, как сейчас принято в среде профессионалов называть негласных помощников такого калибра, был агентом влияния.

В современной практике всех спецслужб мира агент влияния не вербуется, он приобретается, завоевывается, воспитывается терпеливо, ненавязчиво, заботливо, даже услужливо. Всё это делается строго конспиративно, чтобы он, будучи объектом вожделений спецслужбы – ничего не заподозрил.

Еще более конспиративную форму имеет финансирование подобных акций. Как правило, агентов влияния приглашают на различные международные конференции, заседания Обществ дружбы с различными странами, где их выступления-лекции оплачиваются по наивысшим расценкам, им предоставляется возможность публиковать свои статьи и даже книги в зарубежных издательствах и т. д., но грубый прямой подкуп не допускается ни в коем случае!

* * *

Работа по Морису Дежану, история которой в наши дни насчитывает 55-летний юбилей, велась не так изощренно, как если бы ее проводили сегодня. Но она была-таки проведена, а посол влиял, да еще как!

Например, на принятие де Голлем решений по вопросам участия Франции в НАТО. Не без рекомендаций Дежана де Голль вывел свою страну из Атлантического военного альянса, определив в нем присутствие Франции лишь в роли наблюдателя.

Смена внешнеполитического курса деголлевской Франции по отношению к её партнёрам по НАТО была огромной победой СССР, весомый вклад в которую внёс Морис Дежан.

Планируя вербовку Дежана в качестве агента влияния, генерал Грибанов учитывал не только деловые качества французского дипломата, но и его долгую дружбу с де Голлем, которая началась ещё со Второй мировой войны, когда они были участниками движения Сопротивления. Президент Франции с вниманием относился к точке зрения своего соратника и очень дорожил его мнением по самым различным вопросам международной политики.

От подставы – к «медовой ловушке»

Чтобы вовлечь Дежана в орбиту КГБ, был использован такой простейший способ вербовки, с успехом используемый всеми спецслужбами мира, как подстава ему «ласточки» – агентессы-обольстительницы – с последующим загоном посла в «медовую ловушку».

Зачем мудрствовать лукаво, если было известно, что Морис Дежан, пятидесятилетний галантный мужчина, не прочь завоевать расположение красивых славянских женщин, чему свидетельствовали его многочисленные попытки посягнуть на их очарование, вплоть до откровенных предложений о вступлении с ним в любовную связь.

В общей сложности вербовочная разработка французского дипломата, под кодовым названием «ГАЛАНТ», длилась около трех лет, и в ней участвовали десятки гласных и негласных сотрудников. Но основным актером действа была Лариса (Лора) Кронберг-Соболевская, которую режиссер-постановщик – генерал Грибанов – назначил на ключевую роль.

В главной мизансцене, призванной сломить волю посла, был задействован некто Муса, в тридцатые годы работавший в тюрьмах НКВД палачом, а также персонаж без роду и племени, который использовался подручными Лаврентия Берии в качестве ликвидатора. Ему предстояло сыграть роль мужа Соболевской, который неожиданно вернулся домой из командировки.

Следуя линии поведения, отработанной ей генералом, Лора в общении с «душкой Дежанчиком» постоянно жаловалась ему на патологическую ревность и жестокость своего «мужа».

* * *

Всё происходило на третьем этаже жилого дома № 2 в Ананьевском переулке.

Квартира, где предстояло разыграться спектаклю, была напичкана спецтехникой – аудио и кинофотоаппаратурой. Вокруг дома – специальные посты наблюдения из сотрудников КГБ в штатском или переодетых в милиционеры.

Псевдомуж и Муса, выступавший в роли его приятеля, извлекли голых Дежана и Лору из постели и начали с остервенением лупить француза. Строго следуя указаниям генерала, били не по лицу, а в область сердца, печени и почек.

В пылу потасовки досталось и Лоре, которая без устали кричала:

– Прекратите! Вы убьете его! Это же посол Франции! Что вы делаете?!

Со своей стороны псевдомуж кричал, что подаст на совратителя своей жены, на посла, в суд.

Дежану в конце концов удалось выскользнуть из квартиры – это было предусмотрено сценарием Грибанова – и в сопровождении своего шофера добраться до посольства.

Плата по кредиту

В тот же вечер Морис Дежан должен был встретиться с Грибановым, который находился с ним в прямом контакте, выступая в роли советника председателя Совмина СССР Хрущёва, чтобы обсудить межгосударственные проблемы.

До них дело так и не дошло, потому что весь вечер Грибанов и Дежан обсуждали личные проблемы последнего, который, ничего не скрывая, сказал:

– У меня серьезные неприятности. Мне нужна ваша помощь!

После чего поведал о своих злоключениях и попросил вмешаться, чтобы «муж» Лоры забрал из милиции свое заявление.

Вот тут-то генерал Грибанов и посадил посла «на крючок». Но виду не подал, а с показной заинтересованностью вникал во все перипетии им же и подготовленной драмы…

«Тайна», в которую Дежан посвятил Грибанова, привела к установлению между ними особых отношений.

Посол чувствовал себя одновременно признательным и обязанным своему новому другу из Совета Министров СССР: ведь «муж» Лоры в конце концов забрал заявление, а Грибанов впредь ни единым намеком не пытался напомнить Дежану о той кошмарной ситуации, в которую бедняге «случайно» довелось угодить.

Теперь глава французской дипломатической миссии в Москве стал по всем вопросам консультироваться с Грибановым, ведь тот был советником первого лица Советского Союза! Француз считал чем-то само собой разумеющимся обсуждать со своим русским другом различные аспекты международной политики Франции, особенно ее отношения с СССР и членами НАТО.

По всем затрагиваемым в беседах проблемам посол давал исчерпывающий расклад, дополняя его собственным мнением и прогнозами. Иногда он даже предостерегал советскую сторону от каких-то неверных, на его взгляд, шагов. Кроме того, в непринужденных беседах с Грибановым Дежан делился своими суждениями о поступках, деловых и личных качествах других западных послов, с которыми он поддерживал отношения в Москве, пересказывал свои с ними беседы, сообщал об их планах в отношении Советского Союза. В свою очередь Грибанов через Дежана доводил до де Голля то, что было выгодно СССР на международной арене…

В качестве вознаграждения послу постоянно предоставляли возможность изложить свое видение международной ситуации на полосах советских периодических изданий. За что ему выплачивались огромные гонорары в твердой валюте. В дни национальных праздников Французской Республики «советник» Грибанов от имени советского правительства преподносил агенту подарки: пасхальные яйца работы учеников Фаберже, ювелирные украшения для мадам Дежан…

Это продолжалось в течение шести лет, до сентября 1963 года.

То, что президенту де Голлю стало известно о роли Мориса Дежана в деле откола Франции от НАТО, объясняется заурядным предательством.

Посла как сверхценного источника КГБ «сдал» сбежавший в Англию Юрий Кротков – агент экстра-класса НКВД – КГБ, один из действующих лиц в вербовочной разработке Дежана.

Последнее свидание проштрафившегося посла с президентом отличалось беспрецедентной краткостью, ибо заключалось в одной лишь фразе де Голля:

«Итак, Дежан, женщины приносят наслаждение?»

Впрочем, о том, что отношение де Голля к провинившемуся дипломату до конца его жизни оставалось лояльным, может свидетельствовать тот факт, что Дежан не подвергся никаким санкциям, просто был отправлен в отставку, став одним из руководителей ассоциации «Франция-СССР», где проявил себя активным сторонником улучшения взаимоотношений между двумя странами.

Параллельно, будучи назначен генеральным директором небольшого завода по производству советских часов «Слава» в городке Безансон, он выступал за развитие экономического сотрудничества с Советским Союзом.

Глава четвертая. Первый «крот» в системе ГРУ

Операция «ФРОНТОВИК» – контрразведчики разоблачили агента ЦРУ

Приоритетным направлением агентурной деятельности резидентуры ЦРУ в послевоенной Вене была вербовка офицеров советской военной разведки, но до появления там подполковника Попова этот приоритет был, скорее, желаемым, чем реально осуществимым планом.

В начале октября 1952 года резидент ЦРУ в Вене Джордж Кайзвальтер получил сигнал от агента-австрийца, работавшего в советском посольстве, что на замену убывшего дипломата прибыл новичок. Вскоре он – Пётр Попов – был идентифицирован как военный разведчик, действующий под дипломатическим прикрытием.

Обновление в рядах противника всегда реанимировало службу наружного наблюдения и технического контроля. Им предстояло, выявив уязвимые места в характере, в поведении и в оперативной подготовке нового советского разведчика, ввести в его разработку своих агентов. С их помощью определялась возможность нанесения главного удара – вербовочного подхода к новичку.

Просмотрев несколько отснятых на улицах Вены кинобобин и ознакомившись со сводками наружного наблюдения за Поповым, Кайзвальтер принял решение не тратить время на «пристрелочные выстрелы», а выпустить в новичка «золотую пулю» – особо ценную агентессу – Грету Ламсдорф. Уж ему-то, беспроигрышному «охотнику за головами», был известен простейший способ вербовки – загон намеченной жертвы в «медовую ловушку»!

Ламсдорф выполнила свою миссию по вербовочной разработке сотрудника Главного разведывательного управления Генштаба подполковника Попова и передала его в руки «играющего тренера» Джорджа Уильямса Кайзвальтера.

В 1953–1954 годах Попов – отныне агент «Грэлспайс» – «сдал» ЦРУ имена и коды более 80 советских разведчиков, 4 нелегалов и 17 агентов-иностранцев, действовавших в Австрии и Западной Германии. Он передал секретную информацию Особой важности о личном составе ГРУ и приоритетных направлениях его работы, а также сообщил американским хозяевам важные подробности о советской политике в Австрии.

Под первого «крота» в советской военной разведке ЦРУ создало специальный отдел – SR-9 (Soviet Russia). Возглавил его Кайзвальтер.

Компенсацией за усердие на шпионской ниве были не только дензнаки в иностранной валюте, но и свидания с Гретой, которые предоставлялись Попову соразмерно объему и качеству добытой информации.

В апреле 1954 года Попова по причине его дружбы с сотрудником КГБ Петром Дерябиным, накануне сбежавшим в США, отозвали в Москву. Однако никаких подозрений относительно лояльности Попова ни у ГРУ, ни у КГБ не возникло, и летом 1955 года его направили в Берлин.

Явки с «Грэлспайсом» Джордж Кайзвальтер проводил, как правило, на территории Западного Берлина. Сев в поезд в восточном секторе, где-нибудь на Шпильмаркт, Попов выходил на второй или третьей остановке, находясь уже в западной зоне.

На случай встречи с патрулем у него имелось поддельное удостоверение, которое позволяло ему бывать за «баррикадой».

В июне 1958 года, во время явки, Попов «сдал» Кайзвальтеру разведчицу-нелегала Таирову, которую ему поручили забросить в Нью-Йорк.

Руководство ЦРУ, рискуя поставить под удар свой источник информации – «Грэлспайса», – неохотно предупредило американскую контрразведку о предстоящей засылке в США советской разведчицы.

Дальнейшие события подтвердили обоснованность опасений цэрэушников. В искреннем порыве как можно быстрее разоблачить разведчицу ФБР окружило ее такой бесцеремонной опекой, что она, почувствовав опасность разоблачения, немедленно воспользовалась запасным путём отхода и вернулась в СССР.

Руководство ГРУ тут же отозвало Попова из ГДР в Москву для выяснения причин неудачной заброски Таировой. Не без помощи своего покровителя генерала армии Ивана Серова, успевшего к тому времени покинуть кресло председателя КГБ и стать главой Главного разведывательного управления Генштаба, Попов сумел оправдаться, обвинив в неудаче саму Таирову.

Формальных оснований для отстранения Попова от работы не было, но по инициативе начальника контрразведки КГБ СССР генерал-лейтенанта Олега Грибанова за границу Попова больше не выпустили, предоставили жилье в Твери и установили за ним бессрочное наружное наблюдение. Чтобы подсластить пилюлю и убедить Попова, что он по-прежнему пользуется доверием, ему устроили псевдоповышение – присвоили звание полковника и назначили начальником хозяйственного управления ГРУ.

Накануне отъезда «Грэлспайса» из Германии Кайзвальтер, предвидя, что его отсутствие может затянуться на неопределённое время, познакомил агента с сотрудником резидентуры в Москве Расселом Августом Ланжелли, который должен был выполнять обязанности связника во время пребывания Попова в Советском Союзе.

В ходе знакомства Ланжелли и Попов договорились, что их встречи будут проходить в режиме «моменталки» – агент, встречая связника в каком-нибудь многолюдном месте, в одно мгновение передает ему собранные материалы, взамен получая гонорар.

Это, по мнению Ланжелли, воспрепятствует «наружке» зафиксировать контакт, – поди разберись, кого агент коснулся в толпе случайно, а кого преднамеренно. Кроме того, после передачи материалов «в одно касание» в людном месте им обоим легче затеряться в толпе и уйти от возможного «хвоста».

Первая встреча с «Грэлспайсом» была проведена американцем в фойе гостиницы «Советская». Проведена виртуозно, действительно «в одно касание».

В те годы при входе в гостиницу была установлена массивная крутящаяся дверь-карусель. Поделенная на четыре отсека, в каждом из которых мог уместиться только один человек, она беспрерывно вращалась против часовой стрелки.

Ровно в 16.00 Попов неторопливо поднялся по ступенькам «Советской» и вошел в один из отсеков «карусели». Как только он оказался в фойе, Ланжелли, поджидавший агента внутри, сделал шаг ему навстречу и принял пакет. Не покидая «карусели», Попов через секунду вновь оказался на улице, и двинулся к троллейбусной остановке. Со стороны всё выглядело так, будто рассеянный полковник по ошибке заглянул в гостиницу.

…Когда в одном месте в одно и то же время оказываются два разведчика из противоборствующих спецслужб, «наружка» задается вопросом: а не играют ли они, как два тапера за одним роялем, в четыре руки? Задача контрразведчиков – выяснить, кто заказывал музыку и для кого играют «таперы»…

Вскоре напротив входов всех московских гостиниц, имеющих двери-карусели, были устроены стационарные посты наружного наблюдения, оборудованные кинофотоаппаратурой. Такие же посты установили и в фойе.

Через два месяца, ровно в 16.00 Попов оказался в фойе гостиницы «Центральная», куда пятью минутами ранее вошел прибывший на ярко красном «бьюике» с дипломатическими номерами мистер Ланжелли.

Всё произошло так же, как и в «Советской», с той лишь разницей, что, завидев «Грэлспайса», американец втиснулся к нему в отсек, выхватил у него из рук почтовый конверт, выбежал на улицу и впрыгнул в сорвавшийся с места «бьюик», за рулем которого сидел невесть откуда взявшийся Джордж Пейн Уинтерс-младший, еще один цэрэушник, работавший под прикрытием вице-консула посольства США в Москве.

…Как выяснится позже, причиной, побудившей Ланжелли действовать с прытью ковбоя, была поднятая сотрудниками наружного наблюдения суета, которые на свой страх и риск решили взять с поличным американца и Попова.

С этой целью они в фойе гостиницы развили бурную подготовительную деятельность, не оставшуюся незамеченной Уинтерсом-младшим. Последний, во время проведения Ланжелли операции по связи с «Грэлспайсом», осуществлял контрнаблюдение, то есть выяснял, есть ли «хвост» за Ланжелли или за агентом.

Обнаружив подозрительно-повышенную активность «обслуживающего персонала» в фойе гостиницы, Уинтерс понял, что готовится ловушка, и в самый последний момент, когда агент уже шагнул в «карусель», подал коллеге сигнал тревоги, а сам опрометью бросился к машине.

Промах, допущенный ретивыми русскими «топтунами», исправил, как это ни покажется парадоксальным, американец Уинтерс.

…Джордж Пейн Уинтерс-младший, молодой офицер ЦРУ «сидел под корягой» – прикрытием – второго вице-консула посольства Соединенных Штатов в Москве.

Внимание нашей контрразведки он привлек нестандартностью поведения, повышенной общительностью и чрезвычайной мобильностью. Чтобы полнее фиксировать радиус перемещения американца и объекты его устремлений, было принято решение применить «шпионскую пыль» – спецпрепарат, разработанный в секретных лабораториях КГБ. Горничная, она же агентесса Второго главка, получила задание регулярно «опылять» одежду Уинтерса во время уборки его квартиры.

«Шпионская пыль» позволяла нашим контрразведчикам выявлять связи сотрудников резидентуры ЦРУ, действовавших под прикрытием американского посольства в Москве.

Скажем, подвез американский разведчик своего осведомителя на машине, салон которой обработан «пылью», и микрочастицы химиката осядут на продолжительное время на коже и одежде водителя и пассажира, как и на всех предметах, к которым они прикасались.

…Вечером 23 декабря 1958 года Попов позвонил на квартиру атташе посольства США Ланжелли и условным сигналом вызвал его на личную встречу, которая должна была состояться в воскресенье, 27 декабря в мужском туалете Центрального детского театра во время антракта утреннего спектакля. Однако Ланжелли, пришедший в театр с женой и детьми, напрасно прождал Попова в условленном месте – тот не явился. В ЦРУ были обеспокоены отсутствием Попова в театре и совершили ошибку, стоившую ему жизни.

Получив из Штатов письмо от Кайзвальтера, адресованное «Грэлспайсу», и неправильно поняв инструкцию, Уинтерс, вместо того, чтобы вручить письмо агенту в руки, отправил его по почте, так как на конверте был указан домашний адрес Попова.

Результаты не заставили себя ждать. Датчики, которыми были снабжены сотрудники наружного наблюдения, работавшие за Уинтерсом, зафиксировали его приближение к почтовому ящику и какие-то манипуляции у него. Изъятую корреспонденцию проверили с помощью датчиков, и участь Попова была предрешена: он оказался «под колпаком у Второго главка».

В ходе наблюдения было установлено, что Попов 4 и 21 января 1959 года встречался с Ланжелли и во время второй встречи получил от американца 15 тысяч рублей.

18 февраля 1959 года Попова арестовали у касс Ленинградского вокзала, куда он прибыл для встречи со своим связником.

При обыске квартиры Попова в Твери, в тайниках, оборудованных в охотничьем ноже, катушке для спиннинга и помазке для бритья были обнаружены средства тайнописи, шифровальные и дешифровальные блокноты, инструкция по пользованию шифрами и адресами, по которым он мог известить ЦРУ из СССР о своем положении.

…Попов сразу во всём признался и согласился сотрудничать с Комитетом госбезопасности в игре по дезинформации противника, однако на первой же встрече предупредил связника, что находится под контролем КГБ. Накануне он умышленно порезал руку и спрятал под повязкой записку. В туалете ресторана «Арагви» снял повязку и передал американцу записку, в которой сообщал, что схвачен и находится в тюрьме КГБ.

Ланжелли, полагая, что «Грэлспайс» таким способом решил в одностороннем порядке прекратить сотрудничество, назначил ему контрольную встречу. Встреча состоялась 16 сентября в рейсовом автобусе № 12. Попов указал глазами на магнитофон, закрепленный у него за лацканом пиджака, но было уже поздно. Ланжелли был задержан, но благодаря дипломатическому иммунитету был отпущен. Вскоре его объявили persona non grata и выслали из Союза.

…7 января 1960 года в клубе чекистов им. Ф.Э. Дзержинского под председательством генерал-майора юстиции Виктора Борисоглебского состоялось заседание Военного трибунала, который вынес Попову приговор, который гласил:

«Попова Петра Семёновича признать виновным в измене Родине и на основании ст. I Закона об уголовной ответственности предать смертной казни с конфискацией имущества».

Изменник был расстрелян, однако, по версии Резуна, еще одного предателя из ГРУ, бежавшего на Запад (в России известен как Виктор Суворов, автор книги «Аквариум»), Попов был заживо сожжен в спецкрематории КГБ.

В качестве доказательства Суворов ссылается на короткую публикацию в «Правде», в которой вместо привычных в таких случаях слов «приговор приведен в исполнение», было напечатано: «уничтожен, как бешеный пес».

В 1961 году Джордж Кайзвальтер назвал свою работу с Петром Поповым генеральной репетицией своего триумфального выступления со вторым «кротом» из ГРУ – полковником Олегом Пеньковским.

Глава пятая. Операция «свадьба»

Мало кто знает, что разоблачение сотрудника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба ВС СССР полковника Пеньковского, которого в ЦРУ и в английской Сикрет Интеллидженс Сервис (СИС) считают одним из самых плодовитых агентов ХХ века, явилось благодатной нивой для «остепенения» офицеров советских спецслужб.

Точное число сотрудников КГБ и ГРУ, которые, завершив исследование феномена предательства полковника, стали кандидатами и докторами военных наук, нам недоступно, ибо цифра сия – за семью печатями. Но, судя по тому, что и через 50 лет после казни изменника его призрак продолжает будоражить воображение чекистов, не исключено, что полку мужей от науки еще прибудет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

«Ласточка» – женщина, агентесса-обольстительница, которую подставляют объекту оперативной разработки для привлечения его к сотрудничеству или для компрометации.

Вернуться

2

«Старшина» – лейтенант гитлеровского «люфтваффе» Харро Шульце Бойзен, внучатый племянник и крестник германского адмирала фон Тирпица. В числе других бонз Третьего рейха Бойзену покровительствовал рейхсмаршал Герман Геринг, который способствовал его продвижению по служебной лестнице в суперсекретном Пятом отделе Генерального штаба вермахта.

Казнен гестапо в 1942 году как один из руководителей «Красной капеллы», разведсообщества, действовавшего в пользу СССР на территории гитлеровской Германии и сопредельных стран.

Вернуться

3

Термен Лев Сергеевич (1896–1993 гг.) – российский физик, музыкант. Стал всемирно известен в 1921 году, когда изобрел и запатентовал под названием «Терменвокс» электромузыкальный инструмент. Выполняя задание НКГБ СССР, в 1931–1938 годах в качестве гендиректора акционерного общества по производству электромузыкальных инструментов работал в США. За изобретение эндовибратора – «пассивного жучка», названного «Златоустом», получил Сталинскую премию I степени (100 000 рублей).

С 1966 года до своей кончины являлся научным сотрудником кафедры акустики физического факультета МГУ.

Вернуться

4

Адмиралтейство – так в Англии называется военно-морское министерство.

Вернуться

5

«Медовая ловушка» – на жаргоне спецслужб означает использование женщины (или мужчины) как обольстителя в вербовочной разработке или компрометации объекта заинтересованности разведки или контрразведки.

Вернуться