По дороге из битого стекла
Крисия Ковальски

© Крисия Ковальски, 2025

ISBN 978-5-0059-6466-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

АЛЕКСЕЙ КЛИМЕНКОВ. ЧУЖОЙ ЧЕЛОВЕК

Будь готов к предательству любого из своих людей,

но особенно того, кому ты доверяешь больше всех.

Аль Капоне

Не слушай тех, кто много обещают,

Они обычно ничего не выполняют.

Гони друзей, что предали однажды,

Кто предал раз, предаст тебя и дважды.

И не ищи любви, где нет ответа,

в любви есть двое, нет других сюжетов.

Омар Хайям

Кристинку он взял с шестилетним ребёнком. С первого же взгляда, как увидел её, понял, что эта хрупкая девушка с обломанными крылышками – подранок, ставшая жертвой мужского предательства и подлости. Даже для его матери поступок сына стал полной неожиданностью. Посмотрев на худую испуганную невестку, она презрительно произнесла «Она же не для твоего размера, сынок. Тебе девчонку надо видную, статную, ты же такой рослый, большой. Что ты с такой пигалицей делать-то будешь?» А отец усмехнулся словам жены. Что мужчина делает с женщиной, это и его сыну уже понятно, даже если она и пигалица ещё, эта женщина.

Алексей тогда мать не послушал, не слушал он и друзей, недоумённо поглядывающих на его невесту на свадьбе. Только загораживал её своей широкой спиной от любопытных взглядов гостей, друзей и родственников, а она испуганно прижималась к его сильному плечу…

Тогда на свадьбу приехали подруги Кристины из деревни, налегали на шампанское, смешивая его с более крепкими напитками, хохотали в голос и с любопытством, не стесняясь, разглядывали жениха и его родителей.

– Ничего, пусть, молодые ещё, глупые, – успокаивающе произнёс тогда его отец, – Виктор Сергеевич, – Из деревни выбрались. Ну что они там видели, дурёхи малолетние? Ну да ничего… Это хорошо, что жена деревенская. Деревенские девушки трудолюбивые, рукастые. Будет хорошей хозяюшкой.

Кстати, сама деревенская родня на свадьбу так и не явилась. Не приехали и ни копейки в качестве свадебного подарка не дали. Будущая тёща категорично сказала накануне свадьбы:

– Сколько раз ты ещё замуж будешь выходить? А нам, что же, каждый раз тратиться?

Алексей успокаивал свою плачущую невесту:

– Ну и ладно, Кристин… Нам и не нужно ничего. Мы сами справимся. Я для тебя, Кристинка, жилы порву, но ничего не пожалею.

А Кристина так и была на свадьбе – зарёванная, с несчастными опухшими глазами, пряталась за него от всех.

И потом долго ещё ловил её этот затравленный взгляд, но упрямо твердил себе, что отогреет её, своей любовью отогреет и вернёт к жизни, снова заставит смеяться и быть смелой. Он старался как мог и даже больше, чем мог. Он принял её сына как своего, как родного. Алексей сразу признал маленького Вадьку, называл «сынок», дарил игрушки, купил дорогую одежду, обувь, сам в школу его отвозил и забирал, сам с ним уроки делал и сам на родительские собрания ходил. Он учил его драться, когда одноклассники начали обижать маленького и худенького новенького мальчика. Он сам заступался за него перед учителями, когда Вадька, уже освоившись в новой школе, попал в плохую компанию и начал хулиганить. Он сам вставлял разбитые мячом окна, ловил пасынка с сигаретой или бутылкой пива, а потом увозил в лес на рыбалку, чтобы приучить мальчишку к нормальной жизни.

Кристина в воспитание сына не вмешивалась, вообще мало обращала на него внимания. И то, что она старше мужа на шесть лет её волновало сильнее, чем поведение сына. Она всем своим видом показывала, что только уступает желанию своего мужа, сама его не разделяя. И как на свадьбе, когда прятала от его поцелуев зарёванное лицо, так и потом отворачивалась, нервно вздрагивала от его прикосновений, отговорками пыталась избежать интимной близости.

Алексей всё понимал и не давил на свою жену, говорил с ней ласково, как с больным ребёнком, терпеливо ждал, когда сердечко его жены оттает и с трепетом забьётся для него. Ведь забьётся же?… Хотя бы просто из-за благодарности к нему забьётся с ответной любовью!

А ответную любовь жены он пытался заслужить каждым своим поступком, каждым словом, каждым действием. И дня не проходило, чтобы он не окружил заботой и вниманием свою жену. Кристина принимала заботу мужа как должное и даже отмахивалась, отворачивалась и нервно дёргала плечиком, когда Алексей пытался её поцеловать.

– Алёшенька, – решилась как-то спросить мать, – А жена тебе родного-то родит? Как родного внучка хочется… – и тут же, встретив обжигающий взгляд сына, осеклась, устыдилась.

А те, кто не знал, что Вадька неродной, с первого взгляда наивно умилялись:

– Как на отца-то похож! Одно лицо с тобой, Алексей.

От таких слов Алексей едва сдерживал горделивую улыбку, и вправду позабыв, что отец этого чудесного шаловливого мальчугана не он совсем. Не он, Алексей Клеменков, а какой-то незнакомый мужчина. Вскоре он настоял, чтобы Вадька носил его фамилию – Клименков. Если семья, то, значит, семья, всё по-настоящему. Кристина была не против. Ей было всё равно. Она снисходительно разрешила:

– Ладно, пусть будет твоя фамилия. Только не забывай, что это женщина с ребёнком принимают мужика в свою семью. Это мы тебя приняли, а не ты нас.

На что свекровь только презрительно хмыкнула. Кто бы говорил! Та, что с пластиковым пакетом из супермаркета, набитым ношеными вещами, пришла к ним дом! Не сказать, чтобы Алексея слова жены не задели. Задели, конечно, и сильно. Но вида он не подал. Алексей вообще, как человек пять лет отслуживший в армии по контракту и получивший звание офицера, привык всегда и в любых обстоятельствах держать свои эмоции под контролем и не показывать их окружающим. Зато его Кристина поступает честно, не хотела казаться примерной невесткой и женой и не старалась кому-то угодить. Она так же спокойно и невозмутимо, как и вела себя обычно, переложила заботы о доме, сыне и муже на свекровь. Ведь Мария Ильинична Владика приняла, ради семейного счастья сына старалась с невесткой не конфликтовать, даже замечаний ей не делала. Хотя была недовольна многим. Ох, как многим Мария Ильинична была недовольна! И грязными колготками невестки, забытыми в ванной, куда после Кристины шёл в душ Виктор Сергеевич, муж Марии Ильиничны. И немытой с утра посудой и пылью на подоконнике и мусором на ковре. Пыль в квартире Кристина не замечала, придерживалась принципа – кому надо, тот пусть и делает. Вот Мария Ильинична, засучив рукава домашнего халата, и бралась отмывать грязную посуду, соскабливая с неё остатки засохшей еды. Алексей, придя домой, тоже брался за пылесос, а потом стирал грязные штаны Владьки. Ведь не наденешь же на ребёнка их завтра в школу. Обеды и ужины готовила свекровь, Кристина вполне обходилась салатиками и пельменями. Но допустить, чтобы ребёнка кормили одними полуфабрикатами Мария Ильинична не могла, вот и вставала за плиту каждый день… Да и бог с ним, с обедом и ужином! Лишь бы невестка к сыну ласкова была, носик свой хорошенький не морщила и не хлопала демонстративно дверью спальни, отправляя сына ночевать на диванчике в кухне.

Алексей тогда ещё питал наивные иллюзии насчёт своего брака, считал, что если дать жене всё, что ей хочется, то она не уйдёт. С ним будет, хотя бы из благодарности. И крутился на двух работах, работал без выходных и праздников, чтобы только внести первый платёж в ипотеку и переехать в свою собственную квартиру. Это было условием Кристины:

– Долго так с твоей матерью не вытерплю. Или разъезжаемся или прощаемся.

– Да чем же она тебе мешает-то, Кристинка? Ведь не знает, как угодить получше… – изумился тогда Алексей.

– А тем и мешает, что угождает, – фыркнула молодая жена и плечиком так повела в капризной манере, в какой только она и могла это делать.

Новая квартира была не в пример больше родительской и просторней: светлая кухня с балконом-лоджией, три комнаты, ванная и туалет не совмещённый, как в прежней квартире, а раздельный. Кристина оживилась, стала ходить по мебельным магазинам, выбирать обои и шторы. Потом Алексей купил машину и обучил жену вождению, не хотел, чтобы она стояла на остановках и мёрзла, дожидаясь автобуса. А когда он машину на жену оформил, она впервые его поцеловала сама, страстно, искренне. Его сердце тогда чуть из груди не выпрыгнуло, еле его удержал, так счастлив был…

Кристина стала расцветать на глазах. Она была из тех женщин, кому шёл возраст, появилась лёгкая полнота. Она уже ничем не напоминала ту худую испуганную девочку как тогда четыре года назад на свадьбе… Волосы уложены по-новому, новая шубка из голубой норки так к лицу, сапожки на высоких каблучках, золотые серьги в ушках, золотые колечки на пальчиках, французский маникюр на ноготках, шлейф утончённых духов. Чудо как хороша! Роскошная женщина, которую только беречь и баловать, чем Алексей и занимался. Покупал ей путёвки в пятизвёздочные отели в Турции и Греции, правда, сам поехать с женой не мог. Что поделаешь – работа… Но зато Кристиночка возвращалась посвежевшая, загорелая, с модными обновками, счастливая. А ему другого и не нужно. Приезжал домой поздно и усталый, даже вымотанный, но, перед тем как в дом войти, не забывал купить цветы и любимые Кристинины конфеты из бельгийского шоколада в дорогом супермаркете, расположенном на первом этаже их нового многоэтажного дома.

Женька Крутков, его лучший друг ещё по службе в армии, а сейчас служивший в милиции, казалось, терпеть не мог Кристинку, на дух её не переносил.

– Ты, Лёха, человек с характером, а позволяешь собой вертеть. Пляшешь под дудочку эгоистичной бабы, – сквозь зубы с явным презрением говорил Женька.

Алексей не возражал по старой армейской дружбе, но неприятный горький осадок всё же оседал где-то на дне души… Как-то вернувшись раньше обычного с работы, он увидел Женьку Круткова выходящим из его подъезда. Хотел было окрикнуть друга, но что-то заставило сдержаться. Что-то неестественно суетливое было в движениях Женьки, ему не присущее…

Алексей, сам не зная зачем, быстро-быстро вбежал по ступенькам на свой этаж, открыл дверь своим ключом, звонить не стал… Кристина только что вышла после душа в тонком полупрозрачном халатике, кожа ещё влажная от воды. И зачем она мылась в середине дня? Она имела привычку принимать душ только вечером перед сном. Встретила его в прихожей слегка растерянная, бросилась к нему, обняла за плечи, прижалась.

– Женька… Он у нас был? – резко спросил Алексей, дыша рвано, прерывисто не то от быстрого подъёма по лестнице, не то от неизвестного досадного волнения, обжигающего его всего изнутри. Он даже за тонкие её запястья схватил и с силой отвёл её руки от себя. Кристина же смотрела на него спокойно, чуть пухлые губы растянулись в ласковой улыбке.

– Ну вот ещё! – звонко рассмеялась и призывно облизнула губы кончиком розового язычка, – Напридумываешь себе всякого, а потом сам же и маешься!

Алексей хотел было сказать что-то, возразить, выплеснуть клокочущий в груди жар наружу, но мягкие податливые губы жены впились в его упрямо сомкнутые губы и заставили разжаться в страстном поцелуе, таком страстном, что через минуту Алексей забыл всё…

И всё же лучший друг Женька начал как-то внезапно отдаляться. Сам не звонил, только если отвечал на звонки Алексея и то как-то сдержанно без прежней душевной теплоты. А встречи и вовсе отменял, ссылаясь на страшную занятость то на работе, то на даче у родителей.

После четырёх лет брака Алексей осмелился впервые настоять на своём и потребовал у жены родить ребёнка. Да, он любил Вадьку, обожал как своего собственного, но хотел ещё одного общего, хорошо бы девочку… Такую маленькую, красивенькую и капризную, как Кристинка. Вот он бы баловал её! В первый раз жена промолчала, сделала вид, что не поняла или не заметила. Тогда Алексей чуть позже уже напрямую спросил:

– Кристина, когда собираешься беременеть?

А в ответ жена вдруг разрыдалась, громко, с истерикой, заламывая руки и шатаясь по комнате, как безумная. Алексей испугался такой реакции, принёс стакан с водой, успокоительные капли, заставил жену их выпить, а потом долго укачивал её всхлипывающую и дрожащую на руках. Сначала Кристина отталкивала его, отпиралась, а потом притихла, шмыгнула носом и призналась, что сама давно хотела забеременеть, но всё никак не получалось. И врачи сказали, что у неё не будет больше детей…

– Ну прости, прости меня, маленькая! – расстроенно извинялся Алексей, – Почему раньше-то мне не сказала? Почему скрывала?

– Боялась, что узнаешь и бросишь. Можешь развестись со мной, – глухо прошептала Кристина, уткнувшись лицом в его плечо, – Найдёшь себе здоровую, она родит тебе детей. Я пойму…

– Кристин… Ну что ты в самом деле! Какая другая? Мне ты нужна, – произнёс тогда он, чувствуя, как в горле встаёт ком и не даёт ему продохнуть то ли от нежности, то ли от жалости к жене. Разговоры о детях больше не велись. Это стало запретной темой.

Вот тогда-то Алексей по-настоящему искренне поверил, что Кристина его полюбила. В их семье достаток, который он, как и обещал пять лет назад на свадьбе, обеспечил. И жилы рвал, и ночами не спал, и выходных не видел, но обеспечил. Владик тоже растёт здоровым, почти беспроблемным ребёнком. Поэтому уход жены стал неожиданным и от того страшным ударом. Она просто собрала вещи, когда Алексей был на работе, забрала ключи от машины, погрузила вещи в машину, забрала Владьку и уехала, ничего не объяснив. Позвонила только на следующий день, когда Алексей извёлся в бесплодных поисках жены и сына. Сообщила сухим и чужим каким-то голосом, что ушла к Женьке Круткову, с сыном попросила не общаться и потребовала заняться подготовкой документов к разводу. Молодая женщина напомнила, что квартира была нажита в браке, а она, Кристина, никому ничего дарить не собирается. Но делить будут по-честному – часть Алексею и две части ей и Вадьке.

– Я была тебе хорошей женой, – холодным чужим голосом произнесла Кристина, – будь любезен за это заплатить!

– А как же… – от возмущения Алексей едва мог произнести только это и даже не нашёлся что сказать. Слова, как рой суетливых мушек путались в его сознании, проносились мимо, не желая вставать в ровную осмысленную фразу,, – Вадька… Он же мой сын.

– Ты ему чужой человек, хочу тебе напомнить. Да никто он тебе! Никто! Слышишь! – раздражённо прокричала в трубку жена, теперь уже бывшая. И мгновенно теряя сдержанный холодный тон, добавила резко, голос её звенел от злости, – И ты ему никто! Ты чужой ему человек, Клименков! Чужой! Оставь нас в покое! Вот привязался же!

А дальше послышались гудки в телефонной трубке. Равнодушные и однообразные, до умопомрачения раздражающие.

И А дальше послышались гудки в телефонной трубке. Равнодушные и однообразные, до умопомрачения раздражающие. Алексей ещё долго стоял в пустой тёмной кухне, сжимая в руке безмолвную телефонную трубку и невидящим слепым взглядом смотря в окно, где мигали огни проезжающих по автостраде машин, слышался людской говор и постукивание веток в оконное стекло. Всё. Всё кончено. Жизнь разбита. Поломана. Всё, к чему он стремился, чего добивался упорным трудом и многодневным терпением, рухнуло, распалось от малейшего дуновения ветерка, как карточный домик. И не сразу даже он сообразил, к кому ушла его неверная жена. А когда, наконец, до сознания дошло, что это его лучший друг, проверенный годами и армией, Женька Крутков, то перед глазами всё поплыло, побагровело. Алексей с диким рёвом отшвырнул телефон и начал крушить всё вокруг. Всё что попадалось под руки – посуда звякала и билась, полка с грохотом упала на пол, стулья отлетели, царапая дорогой итальянский кафель на стене, занавески из тонкого, но крепкого итальянского шёлка, трещали и рвались в клочья. И только когда изодранные в кровь руки уже не могли ломать и крушить, Алексей обхватил ими тяжёлую, ставшую чугунной голову, и упал на колени, сил не оставалось даже на то, чтобы подняться.

На следующий же день Алексей встретил сына возле школы. Мальчик вышел вальяжной походкой и прошёл мимо, не глядя на мужчину, стоящего возле чугунной кованой ограды.

– Сын, здравствуй, – окликнул его Алексей.

Вадька обернулся, взглянул на мужчину сузившимися от презрения глазами и произнёс:

– Мужик, ты обознался. Я тебе не сын. И ты мне чужой.

И сразу же резко повернулся и побежал, боясь, что Алексей будет его догонять. Но мужчина этого делать не стал, он прижался спиной к холодному чугунному забору, ища точку опоры, потому что голова вдруг резко пошла кругом, а в груди гулко забухало. «Действительно… Чужой человек. Чужой…», – пронеслась полная горечи мысль в его сознании. Алексей ещё немного постоял, прикрыв глаза дрожащей ладонью, а потом неторопливо с тяжело опущенными плечами побрёл вдоль забора к парковке.

Потом начался бракоразводный процесс с разделом имущества. Кристина ничего не хотела уступать. Она требовала две третих нажитой в браке квартиры, машина и так была записана на неё.

– Я была тебе хорошей женой. Поэтому будь добр, заплати мне за все годы брака, – цинично и бездушно произнесла Кристина перед слушанием бракоразводного процесса.

Алексей был и не против отдать этой женщине всё, что она с такой мелочностью требует, если бы не мать. Мария Ильинична очень болезненно перенесла расставание с Владиком и запрет с ним видеться, и отдать бывшей невестке квартиру, на которую её сын зарабатывал долгие четыре года, она не могла. Началась конфронтация. Чем бы всё закончилось, неизвестно. Возможно, Алексею удалось бы отсудить квартиру, если бы не встреча с Радионом Добровым, коллегой Женьки Круткова и их общим приятелем. Они посидели тогда до поздней ночи в квартире Алексея (ещё пока принадлежавшей ему), а наутро Радион предложил ему сменить обстановку, бросить всё и уехать, чтобы отвлечься. И возможность к тому же появилась хорошая – надо из Владивостока машину приятелю пригнать, он и заплатит неплохо. Алексей сгоряча тогда и согласился. До Владика добрался поездом, а уже оттуда поехал на машине, которая предназначалась для приятеля Радиона. Только когда он выехал из города, даже пригород толком проехать не успел, как его тут же остановил первый же попавшийся на трассе патруль. Служебная собака принюхивалась к колёсам и вдруг сначала тихо заскулила, а потом яростно залаяла. Патрульные обыскали машину и нашли пакет с белым порошком.

– Наркота. Ты влип, парень, по полной. Теперь не отмажешься, – произнёс сержант милиции, взвесив пакет в ладони.

А потом был суд и три года колонии общего режима. Естественно, бракоразводный процесс с разделом имущества закончился не в его пользу. Квартира отошла его бывшей жене, где она прописала его бывшего лучшего друга. То, что Женька Крутков подослал Радиона Доброва специально, и всё было подстроено умело и чётко организованно, не вызвало никаких сомнений у Алексея. Если его так цинично предала женщина, которую он любил, всю свою душу в неё вкладывал, то почему его не может предать и лучший друг? Видно, не такой он был и лучший…

НАЙТИ СОЮЗНИКА

…самый страшный гнев, гнев бессилия.

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

В зале кинотеатра потушили свет, большой экран замерцал титрами, заиграла тихая мелодия, служившая фоном к фильму. Те, кто немного припозднился, осторожно проходили между рядами к своим местам. Хотя в зале народу было немного, можно садиться на любое свободное место. Мила слегка обернулась на шум и с замиранием сердца увидела, как силуэт Назарова надвигается на неё. Девушка закрыла лицо руками. Быть этого не может! Только не здесь… Но когда открыла глаза снова, то увидела, что Назаров сидит через несколько кресел от неё, а с ним рядом женщина и девочка подросткового возраста. Мила немного успокоилась. Но только немного. Она читала где-то в прессе, что у господина Назарова есть жена и дочь, но не видела их никогда. Когда девушка беспокойно зашевелилась, Иван повернулся к ней, проследил за её испуганным взглядом и сразу всё понял.

– Давай уйдём, – предлагает он, осторожно взяв Милу за руку и чувствуя её дрожь.

Девушка кивнула. Они поднялись со своих мест и начали осторожно пробираться к выходу. «Ну, вот и посмотрели кино», – досадливо думает Иван, крепко держа Милу за руку. Он напоследок не сдержался, уже возле входной двери обернулся и бросил быстрый взгляд в сторону Назарова и его семейства. Назаров невозмутимо смотрел в экран. Идеальная семейка, ничего не скажешь.

А в холле у Милы неожиданно началась истерика. Она хваталась руками за горло и не могла продохнуть. Иван удерживает девушку одной рукой за плечо, а другую прислоняет к её животу.

– Дыши, Мила! Дыши! Чувствуешь мою руку! Вдыхай… Вот так, спокойно, Мила, спокойно!

И когда девушка начинает дышать рвано и сипло, он ведёт её в туалет, брызгает на её лицо холодной водой, широко распахивает окно и подводит Милу к нему.

– Почему? Ваня, почему? – вымученно шепчет она.

– Почему он пришёл смотреть этот фильм? Да чёрт его знает! – со злостью отвечает Иван.

– Нет, не фильм… Почему он сломал меня, разрушил мою жизнь и спокойно ходит в кино? Сидит счастливый в окружении своей семьи… Почему он живёт как прежде?! Почему в его жизни ничего не поменялось?! – срывается на истеричный крик Мила, а в её больших зелёных глазах слёзы.

Иван молчит, давая возможность девушке выговориться. Может, хоть так ей немного полегчает, и она придёт в себя.

– Ваня! Я ведь верила, что мир справедливый и милосердный… А теперь как?! Как жить, понимая, что он никак не несёт наказание за содеянное?

– Мила, успокойся, прошу тебя! Да не думай о нём!

– Как не думать?! Когда он вот рядом. Сидит на нашем ряду и смотрит фильм!

– Ну и пусть себе смотрит! – не выдерживает Иван, – Да пусть он хоть засмотрится этим фильмом! Нам – то что?! – он обхватывает плечи Милы и трясёт её, – Мы должны жить дальше без него! Да, он забрал у нас прошлое. Но мы не должны допускать, чтобы он забирал наше будущее и настоящее! Надо жить дальше, Мила! Просто жить! И радоваться жизни. Даже назло ему радоваться!

Он резко отпускает девушку, подходит к умывальнику, включает воду на весь напор и подставляет лицо под ледяную струю. Мила молча наблюдает за ним какие – то доли минуты, а затем быстро подходит, резко выключает воду, прижимается к его мокрой слипшийся на твёрдой груди футболке и отчаянно – решительно произносит:

– Пошли в кафешку, купим пиццы, кофе. Нам всё это упакуют, а потом вернёмся домой и посмотрим какой-нибудь другой фильм по телевизору. Я уверена, да ты и сам увидишь, там лучше, интереснее фильм покажут.

Губы Ивана дрогнули в усмешке, он с облегчением произнёс:

– Вот такой ты мне больше нравишься, Милка! А то вздумала слёзы лить…

Вечером, как только Иван вернулся домой из отделения главного офиса, Мила уже ждала его, приготовив ужин. У неё были новости. Иван сразу заметил, как оживилось милое личико девушки.

– Представляешь, Ваня, – начала она, ставя на стол сковороду с жареной картошкой. – Я в магазин забежала, а там Мария Семёновна, директор школы, меня к себе подозвала и попросила на работу к ним выйти ну прямо срочно. Говорит, библиотекарша у них уехала, никого не предупредив. А сейчас найти им некого. Зарплата копейки, работать на полставки. Но я… всё равно согласилась.

Иван слушал сбивчивую взволнованную речь девушки и радовался. Он соскучился просто безумно и по её нежному мелодичному голосу, и по ласковой улыбке, и по зелёным кошачьим глазам. Но больше всего его обрадовала живость её взгляда, улыбки. Такой почти счастливой он не видел девушку с того дня, как в её жизнь пришёл Назаров…

– Правильно сделала, Мила, – одобрил он.

– Ваня, ты ведь не возражаешь, если я пойду работать?

– Ну что ты, Мила. Если ты так хочешь, то иди, – ответил парень, видя в её глазах оживление, и радовался. У Милы начал просыпаться вкус к жизни, интерес. Он постарается во всём поддержать её, помочь, пусть только она станет прежней.

Запчасти, заказанные в городе, из-за которых Ивану пришлось задержаться в деревне, ещё не привезли, но ремонта требовал бульдозер, стоявший в гараже. Иван согласился помочь новому механику, который должен был ехать на участок вместо Алексея. Весь день они провозились с бульдозером, но результат того стоил. Уже под вечер, когда рабочее время закончилось, и все механики пошли на ужин, Иван всё ещё задержался в гараже. Он уже вытирал гаечные ключи и убирал инструменты, как дверь открылась, и стройные женские ножки в изящных туфлях на высоких каблуках процокали по бетонному полу и остановились возле него. Иван поднял голову и увидел красивую эффектную блондинку. Молодая женщина опустила руку в дамскую сумочку, достала платочек и намеренно уронила его к ногам парня. Иван наклонился, осторожно взял кончиками пальцев платок, чтобы не запачкать тонкую батистовую ткань. Он поднялся и протянул упавшую вещь женщине. Она дерзко смотрела в его глаза, её нежные чуть пухлые губы изогнулись в усмешке.

– Иван, а ты сообразительный, мне такие нравятся, – произнесла она, взяв из его пальцев платок.

– Вы меня знаете? – даже не спросил, а уточнил парень.

– Я интересовалась тобой в отделе кадров. Бывший фотограф, по каким-то причинам решивший вернуться в посёлок и бросить работу в городе. Двадцать два года. Не женат, детей нет. Из родственников только дед.

– Прадед, – машинально поправил он и добавил. – Я вас тоже знаю, Лариса Дмитриевна.

Женщина засмеялась и произнесла:

– Ну, парень, меня трудно не знать. Ты будешь звать меня Лора, тебе я разрешаю, – сказала женщина и посмотрела на парня призывно, уже без тени улыбки. – Слушай меня внимательно, я привыкла говорить прямо и понятно о том, что мне нужно. Ты мне понравился, ты будешь моим парнем.

– Вот как, – удивлённо присвистнул Иван, – Лариса Дмитриевна, у вас, кажется, имеется муж.

– Ах это… – отмахнулась она. – Пусть это тебя не смущает и не беспокоит.

– Не беспокоит то, что он может выкинуть меня с работы? – спросил Иван, вытирая испачканные в бензине руки тряпкой.

– Не выкинет, – спокойно возразила Лора.

– Вы уверены?

– Да, парень, уверена. Даже если узнает, это ничего не изменит.

Иван отбросил тряпку и снял грязную рабочую куртку, затем внимательно взглянул на женщину и спокойно произнёс:

– У меня есть девушка.

– А меня это и не удивляет, – пожала плечами Лора. – У такого видного парня не может не быть девушки. Но это пусть тебя тоже не волнует.

– Как это не волнует? – возмутился парень, теряя терпение от этого странного разговора.

– Твоя девушка нам не помешает, как и мой муж. Если мы будем осторожны, никто ничего не узнает. Хочешь, я тебя сюда в главный филиал переведу? А может, хочешь ко мне в финансовый отдел пойти? У тебя оклад намного больше будет.

– Так, стоп, дамочка, – вконец потерял терпение Иван. – Разговор окончен. Иди поищи себе другого кого-то другого, ты не по адресу.

Лора невозмутимо смотрела на парня, только чуть приблизилась к нему и положила ладони на его грудь.

– Не горячись, дорогой. Ты подумай, я ведь многое, что могу. Уволю тебя, например.

– Увольняй, – резко ответил Иван и, взяв женщину за запястья, резко скинул её руки со своей груди.

– Как же мне нравятся горячие парни! – рассмеялась она в ответ, с насмешкой смотря на него. – Ты подумай, Иван, не спеши. Я ведь действительно многое могу. Захочу, тебя своей правой рукой сделаю, а захочу, тебя не только с этого прииска выкинут, но даже никуда больше не возьмут. У меня есть связи.

Иван вдруг насторожился, начал лихорадочно сопоставлять факты.

– Лариса, ты знаешь Назарова? Антона Назарова? – резко спросил он, стараясь скрыть волнение.

– Ещё бы, – усмехнулась она. – Как я могу его не знать? Почему ты, кстати, к нему работать не устроился?

– Потому что мы враги, – откровенно ответил он.

– Вот как? – заинтересовалась Лора и так же внимательно продолжала смотреть ему прямо в глаза. – Не врёшь мне?

– С чего мне врать? Думаешь, я хочу у его конкурентов всё разнюхать и ему рассказать? Нет, Лариса Дмитриевна, я с ним дел не имею.

– С чего такая ненависть?

– Есть за что, поверьте.

– Так, стоп, парень. Ты перестаёшь называть меня на вы. И больше никогда не называешь меня Ларисой, только Лорой. Запомнил? А насчёт Назарова нам надо не здесь поговорить. Давай-ка ты переоденешься, душ примешь, а через час я заеду за тобой, и поедем поужинаем в городе, где-нибудь в кафешке. Ты мне всё расскажешь, а я кое-что расскажу тебе, идёт?

– Да, – решился Иван, и Лора заметила, каким жёстким вдруг стал взгляд его насмешливых голубых глаз. – Только меня девушка моя ждёт.

– Так в чём проблема? Позвони ей и предупреди, что на работе задерживаешься.

– Так и сделаю, – согласился Иван, а Лора довольно улыбнулась.

– Жду тебя полдевятого возле главного входа. Подойдёшь к серебристой «тойоте», это моя машина, – привычно дала распоряжение Лора и направилась к выходу из гаража, призывно покачивая бёдрами и громко стуча каблучками. Иван смотрел ей вслед, взгляд его был задумчивый.

Иван подошёл к главному входу и сразу же увидел стоявшую за шлагбаумом «тойоту». Он открыл дверцу и сел рядом с Лорой. Молодая женщина выглядела роскошно. Она успела переодеться. Сиреневая блузка из лёгкого шифона подчёркивала белизну её кожи. Белокурые длинные волосы распущены, на шее массивное тяжёлое колье из золота, длинные ногти, покрытые тёмно- бордовым лаком, поглаживали кожаную спинку водительского кресла.

– Ты роскошно выглядишь, – не смог сдержаться от комплимента парень.

Лора засмеялась и потянулась рукой к ключам зажигания. Мотор плавно заурчал. Пока ехали в город, они практически не разговаривали, лишь только зайдя в кафе, Лора подозвала официанта.

– Проводите нас туда, где меньше народу и принесите меню, – привычно отдала распоряжение Лора.

Они сели за столик под кованой железной лестницей, мягкий приглушённый свет ламп ненавязчиво освещал стены, с соседнего зала доносилась негромкая, но весёлая музыка. Там танцевали.

– Выпьем чего-нибудь? – предложила Лора.

– Выпьем, – согласился Иван. – Что ты хочешь?

– Водку, – просто ответила женщина.

– Ладно, – кивнул парень. – Мне тоже хочется водки. А поесть?

– Я мало ем, особенно вечером, но ты, если хочешь, возьми чего-нибудь сытного.

– Нет, я не хочу. Возьмём что-нибудь, чтобы закусить.

– Да, вот нарезку из копчёной рыбы возьмём и салат с кальмарами, хлеб ещё, – предложила Лора, просматривая меню.

– Это ты не ешь ничего! – рассмеялся парень. – Хорошо, возьмём. На десерт что-нибудь взять, Лора?

Подошёл официант и выслушал заказ. Иван добавил к списку фрукты на десерт для Лоры. Молодая женщина отметила его внимание к ней. Она бросила на стол крупную денежную купюру, но Иван потребовал:

– Убери, Лора. За ужин заплачу я.

– Да брось ты, – небрежно заметила женщина. – Для меня это мелочи, а для тебя недельная зарплата.

– Лора, или плачу я или ты ужинаешь одна, – произнёс Иван жёстким, не терпящим возражений тоном.

Лора с возрастающим интересом посмотрела на парня и убрала деньги в сумочку. Иван расплатился за заказ.

– Давай наливай, – потребовала Лора. – Чувствую, что на сухую разговор у нас не пойдёт.

Иван разлил водку в стопки, они выпили, не чокаясь и без тостов.

– Рассказывай, Иван, почему ты так ненавидишь моего конкурента по бизнесу, – произнесла насмешливо женщина.

– Но сначала ты, Лора. Сначала я выслушаю тебя.

– Нет, сначала о Назарове, – не согласилась она.

– В чём дело, Лора? Ты мне не доверяешь. Считаешь, что я шпионю для Назарова, так?

– У нас уже второй раз из-под носа уходят самые перспективные участки. Не пойму, как, но он опережает нас всегда на несколько шагов вперёд.

– Значит, ты подошла ко мне сегодня в гараже не случайно, ты не соблазнить меня хотела, а на вшивость проверить, да, Лариса Дмитриевна? – с усмешкой спросил Иван.

– Нет, на вшивость проверяет наш отдел безопасности, у них это прекрасно получается, – с улыбкой возразила Лора.

– Видать, не так уж и прекрасно, раз происходит утечка информации. Только вот, Лора, я работаю у вас всего лишь вторую неделю, а участки вы упустили раньше. Я не работаю на Назарова, Лара. Просто поверь. Или мы сейчас начнём доверять друг другу или нам лучше разойтись.

– Ладно, ты прав, Ваня, – согласилась молодая женщина. – Я первая начну откровенничать, потом ты. Налей ещё водки.

Она достала из сумочки пачку дамских сигарет и вытащила одну. Иван поднёс к её сигарете зажигалку. Лора прикурила и затянулась. Парень налил в рюмки ещё водки, они опять выпили.

– Мой муж, Геннадий Юрьевич Шилин, старше меня ровно на двадцать лет, – начала Лора. – Мне тридцать один год. Ему пятьдесят один. Для мужчины это не возраст, конечно. Многие из них в этом возрасте заводят молоденьких любовниц. Но для Геннадия это не главное. Точнее, его вообще не интересует секс. Перестал интересовать. Как только мы поженились, он ещё уделял мне внимание, а потом дела полностью захватили его. Он пропадает на работе, его не бывает дома сутками. Деловые встречи, переговоры, командировки. Мне оставалось научиться развлекать себя самой. Бизнес заменил ему и секс, и все другие отношения. Постепенно он стал импотентом. У нас нет детей. Нет, у Геннадия есть взрослый сын от первого брака, но он живёт отдельно, я его редко вижу. Он немногим младше меня, ему двадцать девять лет. Он живёт где-то то ли в Москве, то ли в Питере, я не в курсе, да это и не важно. Геннадий никогда ничего ко мне не испытывал, кроме спортивного азарта. Ему нравится выставлять меня напоказ, хвастаться моей красотой, ухоженностью, молодостью. Меня он подкладывает под своих деловых партнёров, берёт с собой на светские приёмы. Вот, в принципе, и всё. Ты мне понравился, Ваня. Моему мужу всё равно. Единственное его условие – чтобы всё внешне было прилично.

Иван внимательно слушает женщину, не перебивая. Лора взглянула в его глаза и поразилась тому, с каким участием он смотрит на неё. В его взгляде жалость. Но не та жалость, которая унижает, а другая, которая согревает душу, даёт ей утешение. Лора не помнила, чтобы кто-либо так смотрел на неё, только если бабушка в совсем раннем детстве, а из мужчин – никто.

– А теперь, Лора, ответь мне, – произносит Иван, как только молодая женщина замолчала. – Есть шанс разорить Назарова, обанкротить его?

– Теоретически всегда существует вероятность банкротства в любом бизнесе. Здесь надо подумать, Ваня, хорошенько подумать.

– Лора, мне сказали, что ты училась на экономическом факультете, закончила университет. Ты понимаешь все тонкости бизнеса.

– Да, я и с Геннадием познакомилась на практике. У него проходила практику, он меня и заприметил, – Лора нервно и быстро произносит заготовленную заранее фразу, которую она произносила много раз до этого, но под внимательным взглядом синих глаз парня теряется, былая резкость покидает её. Женщина кладёт в пепельницу из толстого гранёного стекла недокуренную сигарету и сдавливает её, так что крошки табака сыплются на чистую поблёскивающую в приглушённом свете лампы поверхность. А потом набирает в лёгкие воздух и произносит, – Нет, Ваня, у меня никакого образования, ни высшего, ни какого-либо другого. В кабаке я с Геной познакомилась, когда официанткой работала. Только об этом мало кто знает. Вот уже десять лет нашему браку, а кажется, что рядом совершенно чужой мне человек. А Назаров… Да, можно разработать схему, составить план. Только зачем мне это?

– Это моё условие, Лора. Ты помогаешь мне разорить Назарова, а я принимаю твоё предложение, – произносит парень, открыто смотря в глаза женщине.

Лора бросает раздавленный окурок и, махнув рукой, соглашается:

– А давай, Ваня! – с азартом произносит она. – Посмотрим, что из этого выйдет. Если мы разорим его, то выкупим за бесценок его бизнес. Его компания « Золотое руно» приносит прибыль, она очень перспективная.

Лора протянула руку парню, Иван ответил на рукопожатие.

– По рукам, – улыбнулась она и подмигнула с озорной улыбкой.

Они выпили ещё и Лора потребовала:

– Теперь твоя очередь откровенничать, Ваня. Почему ты так ненавидишь Назарова?

И он начал рассказывать. Его голос звучал приглушённо и почти бесстрастно, но молодая женщина чувствовала, сколько скрытой боли таится за этим видимым, таким контролируемым спокойствием.

– Я знаю, что должен был запретить ей участвовать в этой фотосессии, но не смог… Она бы всё равно меня не послушала, нашла другого фотографа. Я тогда и подумал, что лучше уж я… А потом меня трясло всего, буквально выворачивало, когда я её фотографии послал Назарову. И на ринг пошёл чтобы только приглушить эту боль, чтобы забыться… Мне нужно было испытать другую боль, физическую, чтобы меня не корёжило внутри. Мне нужна была драка, и я дрался, дрался за деньги, выигрывал…

Взгляд светлых глаз Ивана стал тёмно-синим, холодным, злым. Воспоминания душили изнутри болью. Он на ринг вышел, чтобы выплеснуть агрессию, испытать боль физическую, чтобы притупить боль душевную. Не мог видеть, как она, обнажённая, снимается для богатого клиента, а сделать ничего не мог! Не было у него таких денег, чтобы ей помочь… Не было! Хоть почки свои продавай… Вот и пришлось щёлкать фотоаппаратом обнажённую девушку, когда больше всего хотелось её наготу прикрыть, чтобы никто не видел, ни один мужчина.

Бутылка водки была выпита, многие столики в полутёмном помещении уже опустели, а белокурый парень и красивая молодая женщина блондинка всё сидели за столиком под лестницей.

– Сколько времени прошло после этого? – тихо спросила Лора.

– Полтора месяца, – ответил Иван.

– Мало, она ещё не оправилась. Молоденькая совсем, к тому же в первый раз, и так чудовищно было, – произнесла Лора. – Конечно, её ещё рано оставлять одну, но у тебя, я вижу, выбора не было. Вот что, Иван, будешь работать здесь, на участок не отправлю. Я найду причину тебя здесь оставить. И мне самой нужно, чтобы ты был под рукой.

Лора смотрит на парня и мысленно представляет себя под ним, ей до безумия хочется почувствовать крепкий захват его сильных рук, прикоснуться к его твёрдой груди, ощутить его в себе…

– Хорошо, – произносит Иван. – А теперь, Лора, поздно уже. Мне домой надо, Мила меня давно уже ждёт.

– Завтра утром пораньше, до работы зайдёшь ко мне в офис. Спросишь на проходной, тебя проводят, я предупрежу. Часов в восемь утра, я рано прихожу в офис. Там и поговорим о подробностях нашего плана, обсудим детали, – распорядилась Лора, вставая из-за стола.

Когда они вышли из кафе, было уже темно, поднялся холодный ветер. Лора сжалась, ей стало неуютно и холодно. Вдруг она почувствовала, как Иван заботливо накидывает свою куртку ей на плечи. Подойдя к машине, парень открывает дверцу со стороны пассажирского сидения и говорит Лоре:

– Машину поведу я, ты устала, Лора. Тебе нужно отдохнуть, как приедешь, сразу ложись спать.

Парень сел за руль, завёл мотор, машина тронулась. Лора смотрит на сильные мужские руки на руле, задумавшись над его словами. От его слов веяло теплом, заботой, как если бы это сказал отец или старший брат. Но при упоминании о брате её тело пронзила дрожь. Молодая женщина постаралась поскорее отогнать эти не прошеные воспоминания.

– Эта головоломка, – задумчиво произнесла Лора, складывая вместе два пазла из детской игры.

– Мы должны её решить, – упрямо возражает Иван. Он, как и было велено, пришёл в офис к восьми утра. Лора очень удивилась, увидев парня, одетым в белую рубашку, пиджак и брюки, к тому же Иван надел галстук.

– Красавчик, – восхитилась она, на что Иван самодовольно хмыкнул.

И вот сейчас они сидят друг напротив друга за противоположными концами офисного стола и пытаются собрать все пазлы их плана воедино.

– Нужна приманка, Иван, – наконец произносит Лора. – Фиктивные данные геологической разведки. Мы должны хорошо постараться, чтобы их создать. Карта местности будет, конечно, настоящая. В типографии закажем, это не вопрос. А вот с самими разработками придётся поработать. Но есть у меня один толковый геолог на примете. Когда всё будет готово, объявим о данных нашей георазведке на собрании аукционеров, на планёрках, рабочих совещаниях, пусть все наши сотрудники примут это за чистую монету. Правду будем знать только мы трое – наш геолог, ты и я.

– Похоже на фашистский план захвата Советского Союза, – скептически замечает Иван.

– Да, дорогой, ты прав! – Лора возбуждённо вскочила с кресла и зашагала по кабинету. – Будет два плана: один для всех, и один настоящий. Пусть все поверят в пакт о ненападении, и только мы вдвоём будем знать дату захвата.

– И как наживка попадёт к Назарову. Как он её заглотит? – спрашивает Иван, разворачиваясь на кресле к молодой женщине.

– Наживкой будет твоя невеста, – спокойно произносит она.

– Что?! – Иван вскочил с кресла, от неожиданности он даже растерялся.

– Я знаю, что ты сейчас возразишь, дорогой. Ты потребуешь не впутывать Милу в это дело. Но она единственная, кто может усыпить его бдительность. Он сделает на неё охотничью стойку, он проглотит наживку. Не волнуйся, Иван, мы максимально обезопасим твою девушку, но надо рискнуть.

– Нет! – перебивает Иван. – Так не пойдёт! Милу вмешивать не будем, не будем и всё.

– Ну, хорошо, – слишком быстро и слишком поспешно соглашается Лора, и это показалось парню подозрительным. – Нет, так нет. Придумаем что-нибудь другое, а пока разработаем и приготовим нашу приманку.

Молодая женщина приближается к парню и медленно проводит ладонью по его груди. Она чувствует напряжённые мышцы, сильное тело, привыкшее к тренировкам, сводит её с ума, так приятно прикасаться к нему…

– Сегодня вечером я приду к тебе в гараж, – с предыханием шепчет она.

– Прямо-таки в гараже будем? – усмехается Иван, не останавливая поглаживания молодой женщины, но и никак не реагируя на них.

– Да, у меня есть ключ от гаража, закроемся, нам никто не помешает. Если ты мне понравишься сегодня, я горы сверну, но помогу тебе разорить Назарова.

НОВАЯ СТРАСТЬ ЛОРЫ

Можно соблазнить мужчину,

у которого есть жена.

Можно соблазнить мужчину,

у которого есть любовница,

но нельзя соблазнить мужчину,

у которого есть любимая женщина

Омар Хайям

Эдуард Степанович недовольно хмыкнул – не сдержался, и это произошло слишком демонстративно, так что даже сидящие рядом начальник экономического отдела и главный бухгалтер смущённо переглянулись. Но бывший начальник отдела безопасности и не подумал сдерживать свои эмоции. Он сидел за большим круглым столом, куда их всех собрали в конференц-зал для экстренного совещания, и наблюдал за тем, кто так нагло занял его место. Алексей Клименков, одетый в тёмно-серый костюм с чёрным галстуком поверх белоснежной рубашки, в тщательно начищенных ботинках, так же тщательно побритый (никогда раньше так не наряжался), быстрой уверенной походкой зашёл в зал, придержав широкие стеклянные двери для того, чтобы Лора Дмитриевна могла беспрепятственно войти. И так же беспрепятственно пройти к своему месту во главе стола – Клименков шёл впереди, расчищая путь для начальницы. Хотя это было излишне – все присутствующие, завидев Лору Дмитриевну, почтительно отступали. Она, громко цокая высокими каблучками, следует за своим охранником, её туго обтянутые бёдра в кожаном белом платье призывно покачиваются в такт её шагам. Лора Дмитриевна садится на заботливо выдвинутый для неё Клименковым стул, кладёт ногу на ногу, из-за чего и так узкая юбка ещё сильнее натягивает покатые бёдра.

Эдуард Степанович замечает, как Клименков предупредительно придвигает к начальнице бутылку с минеральной водой и наливает воду из бутылки в высокий стакан. Он видит, как Клименков чуть наклоняется к своей начальнице и что-то тихо говорит ей. Эдуард Степанович напрягает слух и слышит слова нового начальника службы безопасности, которые тот произносит серьёзным тоном:

– Лора Дмитриевна перед тем, как впустить людей, мы проверили помещение на наличие прослушивающих устройств. Всё чисто.

– Разве мы раньше это делали? – Лора Дмитриевна бросает на молодого человека удивлённый взгляд и отпивает воду из стакана, оставляя на его стеклянном ободке след ярко-красной губной помады.

– Нет. Но будем делать это впредь из-за наличия утечки информации, – отвечает ей Клименков спокойным уверенным тоном (Эдуарду Степановичу кажется, что – самоуверенным тоном, очень самоуверенным).

Клименков выдвигает стул и садится рядом с Лорой Дмитриевной. «Возмутительно – как от зубной боли морщится Эдуард Степанович, – Что этот выскочка себе позволяет?! Нахал! Молокосос!». Никогда до этого даже он сам, Эдуард Степанович Криничный, не позволял себе занимать место во главе стола! А этот наглец, как ни в чём не бывало, уселся рядом с начальницей и преданно смотрит ей в глаза! И его даже не смущает присутствие Геннадия Юрьевича, который только что зашёл в конференц-зал и медленно и чинно приблизился к своему месту.

– Ну… начнём, – Шилин кивнул своему секретарю, тучной женщине лет пятидесяти, одетой в строгий деловой костюм, с гладко причёсанными волосами и без макияжа на спокойном сосредоточенном лице, – Что у вас произошло за время моего отсутствия, Лора Дмитриевна? Вы можете мне объяснить? И зачем вам понадобилось снимать Эдуарда Степановича с должности?

При этих раздражённых словах своего начальника Криничный преобразился, распрямил плечи и со злорадным выжиданием посмотрел на Лору и её нового секьюрити. Сейчас, сейчас… мало вам не покажется, голубки!

Лора бросила быстрый взгляд на Клименкова, и он начал серьёзно и обстоятельно говорить Шилину о произошедших событиях. Геннадий Юрьевич внимательно слушал, изредка хмурился, но не перебивал.

– Евгений Павлищев и Леонид Займов были уволены в прошлом году за пару недель до окончания сезона без расчёта. Во время допроса они настаивали на том, что просто пытались забрать своё, то, что им не выплатили за сезон, – говорил Алексей.

А когда Клименков закончил свой доклад, Шилин бросил недовольный взгляд на главного бухгалтера:

– Почему Павлищева и Займова не рассчитали при увольнении?

Павел Игнатьевич, главный бухгалтер, покрылся красными пятнами, что явно указывало на то, что у него поднялось высокое давление. Павел Игнатьевич достал из кармана пиджака платок и начал нервно им вытирать лицо.

– Так нарушение же… Геннадий Юрьевич! Нарушение внутреннего дисциплинарного порядка. Они нам съёмку сорвали, на работу не вышли. Мы из-за них убытки имели! И не в первый раз это! А если все так поступать начнут? Что ж тогда с прииском будет?!

– Понятно, – Геннадий Юрьевич резким взмахом руки вверх остановил речь Павла Игнатьевича и развернулся в пол-оборота к Лоре Дмитриевне.

– Что же это получается, Лора… Ни порядка, ни дисциплины. Если я в частых разъездах, то за дисциплиной и последить некому? Не следишь ты за порядком, не справляешься! Это твоё руководство привело к полному бардаку.

– Геннадий Юрьевич… – молодая женщина резко выдохнула от возмущения, но Шилин грубо и бесцеремонно перебил её, не дав продолжить:

– Чтобы работники были дисциплинированными, самой надо иметь безупречную репутацию. А ты только хвостом здесь крутишь перед мужиками, старого охранника на нового поменяла…

– Хватит! – резкий, неожиданный и громкий окрик Клименкова заставил Шилина в недоумении замолчать. Алексей встал с места и стукнул по столу кулаком, – Мы сейчас говорим о рабочих моментах, Геннадий Юрьевич, а своё личное отношение к жене недопустимо показывать вот так при всех, – Алексей смотрит на Шилина бесстрашным упрямым взглядом, от чего Шилин неожиданно теряется, а Клименков продолжает, – Вы сами, прежде всего, показываете, что вам не важна субординация и дисциплина. Лора Дмитриевна добросовестно исполняет обязанности в отличие от Павла Игнатьевича, который посчитал допустимым присвоить чужие зарплаты себе лично.

– Да как ты можешь, молоко ещё на губах не обсохло! – высоким визгливым голосом закричал главный бухгалтер.

– Я не оправдываю преступников, но и вы виноваты в том, что произошло, – Алексей не обращает внимание на злой и хмурый взгляд начальника, на визгливые истеричные возгласы бухгалтера, – За нарушение дисциплины есть штрафы, но вы не в праве вообще оставлять работников без заработка!

– Так! Стоп! Тихо всем, я сказал! – Шилин тоже поднимается с места и смотрит прямо в глаза Клименкову. Так они стоят в полной тишине несколько секунд, меряясь моральными силами друг с другом. Алексей не отводит взгляд, не идёт на погашение конфликта. Наконец Геннадий Юрьевич снова садится на удобный стул с мягкой спинкой и говорит:

– Я оценил твоё упрямство, Клименков. Такие люди мне нужны. Ты искренне переживаешь за судьбу моего прииска. Но, предупреждаю – не зарывайся. Ни на минуту не забывай, что главный здесь я. Совещание окончено. Все свободны, – и повернувшись в сторону секретаря, – Раиса Афанасьевна, сегодня не нужно протокола.

И уже в коридоре, когда все разошлись, Шилин окликает своего бывшего начальника отдела безопасности, заводит его в свой кабинет и говорит:

– Этот новенький, который сейчас вместо тебя… Присмотри за ним повнимательнее.

Эдуард Степанович приободряется сразу же на глазах. Он всё ещё нужен своему хозяину! Всё ещё нужен!

– Он, что, уже успел влюбиться в Лору? Дурачок… Ну, какой дурачок! – пренебрежительно-откровенно продолжает Шилин.

– Похоже на то, – согласно кивает головой Эдуард Степанович, желая во всём, даже в самой мелочи, угодить хозяину.

– Паж и его королева, – глумливо усмехается Шилин, – Лора любит ролевые игры. Только вот игрушек своих часто меняет. Ты вот что, – уже серьёзно обращается Геннадий Юрьевич к своему бывшему начальнику отдела безопасности, а в данный момент – просто рядовому охраннику, – Присмотри за ними, – и уточняет, хотя то, о чём он просит в уточнении не нуждается, – За Лорой и Клименковым. За ними обоими.

– Конечно, конечно! Присмотрю. Вы меня знаете, не подведу, – с готовностью соглашается Криничный. Он не может, не в силах скрыть злорадное чувство радости, охватившее его от деликатной просьбы хозяина. Такую просьбу хозяин может попросить не у каждого, а только у самых надёжных, испытанных временем людей, таких как он, Эдуард Степанович Криничный.

– Я знаю, что ты справишься. Ничего не пропустишь, – снисходительно отвечает Шилин.

– Лора, я так не могу, – произнёс Иван, наблюдая, как молодая женщина раздевается. – Ты такая… такая нежная, – выдохнул он. – А я тебя в гараже буду… как уличную девку.

Лора сняла платье и осталась в ослепительно белом кружевном нижнем белье. Она прошагала на каблуках к своей брошенной на полу сумке, нагнулась, предоставляя парню смотреть на свои соблазнительные ягодицы в ажурных трусиках, достала из сумки белое хлопковое одеяло и бросила на старый диван.

– Какой же ты зануда, – усмехнулась она. – Вот перед тобой почти обнажённая женщина, готовая стать твоей. Да любой другой на твоём месте уже бы отрахал меня. Ну, скажи, нравлюсь я тебе или нет?

– Нравишься, Лора, – нервно выдохнул парень. – Ты любому понравишься. Но я не могу так, без чувств.

– Не надо чувства, не вздумай даже влюбляться в меня, парень, – произносит молодая женщина холодно, её глаза сузились. – Просто трахай меня, как сучку. И всё. Не сдерживай себя, бери меня, как хочешь.

– Я не могу грубо с женщинами, – возражает Иван, не двигаясь с места.

– А придётся постараться, – возразила Лора. – Я так хочу, меня только такой секс возбуждает.

Она скинула туфли, растелила одеяло на диване и встала на четвереньки, призывно повиливая бёдрами.

Парень не выдержал, его тело предательски напряглось, он почувствовал напряжение, почти боль в паху. Иван присел рядом и осторожно рукой отодвинул ткань на трусиках, обнажая нежные розовые складки между ног. Он провёл по ним пальцами, Лора громко застонала, дёрнулась, начала извиваться. Она была уже влажная. Губы парня прислонились к её плечу.

– Ну, пожалуйста, – в нетерпении взмолилась она. – Возьми меня, неужели это так сложно?!

– Ладно, – усмехнулся Иван, стягивая белую рубашку, которую он специально надел перед её приходом, после того, как сходил в душ, и расстёгивая ширинку на брюках. Он резко развернул Лору к себе лицом и стянул с неё нижнее бельё, широко раздвинул её ноги и, подняв их к её животу, вошёл в её горячее мокрое лоно. Женщина застонала, парень ровными движениями глубоко входил в неё. Лора откинулась на диван, она поскуливала от удовольствия.

– Боже, Лора… какая ты чувственная, – невольно восхитился Иван.

– Сделай мне больно, – внезапно попросила она.

Парень усмехнулся и обхватил зубами твёрдый коричневый сосок, легонько прикусив его.

– Ударь меня, – ещё больше заводилась Лора.

– Лора, ты что, ненормальная? – не выдержал Иван, отстраняясь от неё. Молодая женщина поняла, что перегнула палку. Она вскочила, потянулась к одежде парня, брошенной рядом в угол дивана и, вытащив ремень из его брюк, протянула его Ивану.

– Лора, успокойся, я никогда не ударю женщину, – с раздражением говорит Иван, чувствуя, как его возбуждение исчезает мгновенно, уступая место отвращению и досаде. Грубость его никогда не возбуждала, наоборот, убивала желание.

Лора же, напротив, казалось, не заметила произошедшей в Иване перемене и продолжала настаивать на своём:

– Ну, пожалуйста, Иван, свяжи мне крепко руки. Ну, же возьми меня грубо.

Парень обречённо вздохнул, осторожно взял тонкие нежные запястья и, стараясь сильно не натягивать, связал их ремнём. При этом, когда он проделывал все эти действия, у него возникло ощущения эффекта дежа вю. Где-то он уже видел всё это… Связывание… Шибари… Ах, да. Мила… Та злосчастная фотоссесия, с которой всё и началось. Все круги ада, его и Милы…

– Нет, Иван, ты не понял. Сильней свяжи, так, чтобы мне больно было.

Парень терпеливо развязал ремень, происходящее нравилось ему всё меньше и меньше, он вообще жалел, что ввязался во всё это. И со злостью и раздражением резко скрутил ремень на её запястьях.

– Да, так … – выдохнула Лора. Она часто и возбуждённо задышала, – А теперь возьми меня сзади, если я буду кричать, не обращай внимания.

– Ну, уж нет, хватит, – возмутился парень. – С меня достаточно, я ухожу!

– Нет, пожалуйста, нет, Иван, прости! – взмолилась Лора. – Просто возьми меня, по- нормальному. Обещаю, я не буду ничего больше требовать.

– Давай-ка я тебя вначале развяжу, Лора, и хватит заниматься глупостями, – и не дожидаясь ответа, Иван с хмурым видом молча развязал ремень. Женщина стала растирать покрасневшие запястья и вдруг беззвучно заплакала. Её слёзы бежали по бледному нервно подрагивающему лицу, она вся сжалась, стала как-то меньше и беззащитней.

Парень обхватил молодую женщину за плечи и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Расскажи мне о себе, Лора, – неожиданно попросил он. – Не то, кем тебя видят окружающие, а про себя настоящую, только сначала оденься.

Лора, всхлипывая, натянула платье на голое тело и села на край дивана. Иван накинул рубашку, застегнул ширинку на брюках, вставил в пояс брюк ремень и сел рядом, снова обняв женщину за плечи и легонько прислонив к себе.

– Пойми, Лора, я ненавижу эту грязь и мерзость, – произнёс он. – Меня не возбуждает униженная женщина. Если тебе нужны именно такие отношения, то нам лучше расстаться.

Молодая женщина вытерла слёзы ладонью и неожиданно сказала:

– В восемнадцать меня изнасиловал сводный брат. Никто ничего не узнал, я боялась сказать, поэтому он продолжал меня унижать и насиловать. Через полгода я сбежала из дома, уехала в другой город к подруге, какое-то время жила у неё, работала официанткой в ночном клубе, посудомойкой, пока однажды не посчастливилось встретить богатого мужика. Геннадий требовал, чтобы я боготворила его, попрекал, напоминал, из какого дерьма меня однажды вытащил. Кстати, мой сводный брат спился, нигде не работает, у родителей живёт. Я с ними не общаюсь, связь не поддерживаю. Однажды я не вытерпела и попыталась рассказать всё матери, но она залепила мне пощёчину и назвала шлюхой, больше я не пыталась ничего им сказать. Вот теперь ты всё про меня знаешь, что никакая я не леди. Шилин пытается ото всех скрыть моё прошлое. Да и я никому до этой минуты ничего не рассказывала.

– Понятно, – ответил Иван.– Ничего у нас с тобой, Лора, не получится. Во- первых, я не могу делать это так, как ты просишь, а во-вторых, мне просто неприятно изменять моей девушке.

– Да какая это измена! – возразила Лора и внимательно посмотрела на парня. – Ладно, Иван, давай забудем. Ты прости меня, не подумай, что я бесстыжая потаскуха. Мне так стыдно перед тобой…

Молодая женщина закрыла лицо руками и с горечью произнесла:

– Иди, Ваня, иди к своей девушке. Это несправедливо, удерживать тебя здесь, рядом.

Иван поднялся с дивана и присел на корточки перед Лорой.

– Послушай меня, Лора, – произносит он с теплотой в голосе. – Я не жалею, что познакомился с тобой, у нас теперь так много общих тайн. Лора, можно я тебя попрошу об одном?

Женщина приподняла мокрое от слёз лицо и посмотрела на парня.

– Да, можешь, – просто ответила она.

– Будь мне другом, Лора. Ты мне нравишься, как друг, – Иван взял пальцы Лоры и крепко сжал в своих руках.– Это хорошо, что у нас ничего с тобой не получилось. Ты найдёшь себе подходящего любовника, а друга можешь и не найти. А я тебя не предам, не обману, не брошу. Я тебе во всём помогу, Лора, всегда рядом с тобой буду. О твоих тайнах никто не узнает от меня. Ты не подумай, что я так говорю просто потому, что для меня это выгодно. В конечном счёте, мы можем и не предпринимать ничего против Назарова. Мне просто повезло встретить тебя, такую чуткую, тонко чувствующую девушку. Я уверен, Лора, нас что-то связывает, и это не бизнес, не месть. У меня чувство, что я встретил родственную душу.

– Спасибо, Ваня, – растроганно прошептала Лора. – Спасибо, мой мальчик. Да, конечно, ты прав. То, что ты мне предлагаешь, намного лучше банального секса. Ты мне друг, Ваня. Не сомневайся, – улыбнулась она. – А начатое дело мы доведём до конца, теперь для меня это вопрос принципа.

Молодая женщина поднялась, подобрала свои разбросанные вещи и, смущаясь, сказала:

– Прости меня, Ваня.

– Ну, что ты, Лора, – смутился парень и стараясь успокоить молодую женщину, добавил, – Давай просто забудем этот вечер здесь… в гараже и начнём быть хорошими друзьями.

Лора вдруг смущённо кивнула. Иван взял с дивана одеяло, аккуратно сложил его и протянул женщине.

Они вышли из гаража, держась за руки. Лора крепко, как потерявшийся и снова нашедший родителей ребёнок, сжимала ладонь Ивана. Как так получилось, что этот парень, с которым у неё не получилось физической близости, всё-таки стал ей самым близким человеком в этом мире?

От рубашки любимого мужчины пахло женскими духами, чужими духами. Мила такими не пользуется, ей не нравится терпкий восточный аромат. Но девушка ничего не спросила, не сказала. Она боялась потерять любимого, поэтому сделала вид, что ничего не заметила. Как и вчера, сегодня он опять пришёл поздно, но вчера от него пахло алкоголем, а сегодня духами. Где он проводит вечера, неужели она его теряет? Мила тихо лежала, чувствуя тепло мужских рук. Иван обнимал её, гладил её волосы, плечи, спину, целовал в висок. Он почувствовал, что девушка понемногу расслабляется в его руках, перестаёт быть напряжённой. Иван интуитивно осознавал, что интимная близость с ней должна ограничиться поглаживаниями, ласками и поцелуями, большего ей не нужно. Вскоре молодой мужчина понял по ровному почти неслышному дыханию любимой, что она уснула в его руках.

Лоре не спалось. Этот вечер разбередил её душевные раны. Что же такого особенного случилось сегодня? Этот взгляд… эти слова… то, как заботливо он накрыл её плечи своей курткой… это желание обогреть, утешить, понять… Лора привыкла, что мужчины смотрят на неё с вожделением, с жадным, похотливым вожделением. Но этот голубоглазый парень остался равнодушным и к её развязному кокетству, и к её ухоженности богатой женщины, он не замечал её позывов к сексу. Простое человеческое участие к её жизни, когда Лора чувствовала это в последний раз? Она и не помнила уже, давно, очень давно, да и то только в раннем детстве, когда ещё были живы бабушка и дедушка…

Но детство быстро закончилось, и всё благодаря её старшему сводному братцу, этой похотливой бездушной скотине. Лора помнила ярко, во всех подробностях день своего совершеннолетия,, тот день, когда они остались дома с Богданом одни, он закрыл её рот ладонью и затащил в сарай. Девушка пыталась укусить его руку, закричать, позвать на помощь. Но Богдан грубо просунул в её рот какую-то грязную тряпку, крепко скрутил руки, связал их туго ремнём, грубо раздвинул ноги, Лора почувствовала острую обжигающую боль в животе и услышала тяжёлое мужское дыхание. Как ни пыталась она забыть этот день, он упорно оставался в её сознании. Богдан пригрозил, чтобы она не рассказывала никому о случившемся. И девушка стала его молчаливой и покорной игрушкой.

Он всегда связывал её руки, чтобы она не вырывалась и не мешала ему. Однажды он вот так же связал её обнажённую и начал ласкать соски на нежных девичьих грудях, затем его бесстыжая рука нашла маленький бугорочек между её ног. Лора почувствовала возбуждение, ей стало стыдно. Руки Богдана умело раздражали её чувствительные места, девушка увлажнилась, сама того не желая. Богдан взял кнут, который остался с тех пор, как у них была корова, развязал её рот и просунул в него рукоять кнута, требуя, чтобы девушка начала его сосать. Лора не понимала, зачем, но принялась сосать деревянную рукоять кнута, а Богдан просовывал его всё глубже ей в рот. Когда он высунул рукоять из её рта, то заставил взять свой член и также сосать. Богдану нравилось мучить её. Он подолгу повторял свою пытку – сначала заставлял девушку сосать рукоять кнута, затем всовывал его в девичье влагалище и вращал им вперёд – назад, затем опять в рот… всё повторялось снова и снова, а потом на месте рукояти был его член, проникавший в её рот глубоко – глубоко, а потом во влагалище.

Юная девушка ненавидела своего мучителя, но к своему стыду, понимала, что ей нравится в его руках. Он умело возбуждал её тело, не спрашивая у неё на это согласия. Постепенно Лора привыкла быть туго связанной, беспомощной, подчиняющейся похоти своего насильника. Иногда он был склонен к садизму, подвешивал её за руки к верхней полке под потолком сарая, заставляя находиться в такой позе около часа, а сам уходил.

Когда возвращался, то его жертва, беззвучно плачущая от боли в затёкших руках, была готова на всё. Он заставлял вставать её на колени, перевязывал её ноги и руки верёвками, имел её в разных унизительных позах. Он практиковал и анальный секс, который девушка безумно боялась. Богдан ставил её на четвереньки, крепко удерживал её ягодицы руками, входил в маленькое узкое отверстие, Лора кричала в голос от дикой боли, но её мучитель не обращал на это внимания.

Так продолжалось около полугода, но однажды она не выдержала. Как-то вечером, когда матери не было дома (она работала проводницей и неделями отсутствовала), Богдан привёл в гости своего друга.

Они выпивали на кухне, когда Лора постаралась незамеченной выйти из дома. Но парни заметили её и схватили, заволокли в комнату.

То, что они оба вытворяли там с ней, девушка долгое время старалась забыть. Они радели её, заставили надеть чёрные ажурные чулки. Затем началось страшное, её ставили на четвереньки, перегибали, опускали на колени, заставляя сосать их члены по очереди. Приятель Богдана лёг на диван, а Богдан усадил Лору на его член, который проник ей в анус. Сам Богдан встал спереди и засунул свой член в её влагалище. Так по очереди, они проникали в неё одновременно, один в анус, затем другой во влагалище.

Они делали перерыв, выпивая водку и покуривая сигареты, связав девушку и бросив её на пол. Затем опять всё начиналось сначала. Руки и ноги Лоры крепко связали верёвками, поставили девушку на коленки и начали по очереди входить в её анус.

– Нет! Пощадите! Вы же разорвёте меня! Богдан, пощади! – вопила обезумевшая от боли девушка. Но парни только смеялись и продолжали насиловать её. Время от времени Богдан, вытаскивая член из тела девушки, растягивал её ягодицы, с жадностью, как маньяк, рассматривая растянувшийся тёмно-красный анус. Лора потеряла сознание, потом она приходила в себя и, словно сквозь вату, чувствовала, что её продолжают мучить. Под конец этой безумной ночи Лора потеряла сознание в последний раз. Очнулась она в больнице. Всё её тело болело, но ещё больше болела душа. Оказалось, что ночью соседка, разбуженная безумными криками девушки, прождала до утра, пока парни не ушли. А зайдя в дом, увидела обнажённую девушку, без сознания. Врач, молодая женщина с приятным лицом и добрыми глазами, долго расспрашивала Лору, что случилось, но девушка молчала и только слёзы беззвучно текли по её лицу. Лоре зашили многочисленные разрывы промежности и ануса, долго лечили воспаление влагалища, но душу Лоре никто не смог вылечить.

Приехавшая с рейса мать, не поверила дочери, обозвала её шлюхой. Лора собрала вещи и ушла из дома, жить под одной крышей с матерью и братом больше не было сил. Её подруга, поступившая учиться в городе, приютила Лору на своей съёмной квартире. Долгое время девушка избегала парней, но постепенно физиология взяла своё. Но обычный секс не нравился Лоре, она чувствовала возбуждение только когда её унижали.

Лора встала с кровати, включила ночник и села в кресло. Голубые глаза Ивана, его добрая усмешка преследовали её. « Что-то не так… что-то случилось, неужели это любовь?» – в панике подумала Лора. Ведь её никто и никогда не любил, не испытывала этого чувства и она сама.

Лора не могла даже догадаться, что впервые встретила в своей жизни доброту, которая перевернула её мир с ног на голову.

Когда для всех на свете мы с тобой друзья,
Но это наш с тобой единственный изъян,
Когда, чтоб встретиться, я время тороплю,
То сердце шепчет: «Как же я тебя люблю…»

Ирина Самарина

День обещал быть пасмурным. Середина октября, холодное и дождливое время, стало примечательно для Лоры тем, что плану мести суждено начать своё осуществление, а для этого просто необходимо познакомиться с девушкой Ивана. Интересно, какая она, его девушка? Он относится к ней, как к принцессе, которая просто погибнет без его заботы и опеки. Подойдёт ли эта девушка для её плана? Сможет ли она? Не испугается? Если она пережила хотя бы половину того ужаса и унижения, которое выпало на долю Лоры, то она согласится. На этом и нужно играть. Только есть одна проблема – Иван, её парень. Он ни за что не согласится на это, нужно сделать всё втайне от него. Конечно, потом придётся ему всё рассказать, но это потом…

Лора поменяла машину, оставила серебристую «тойоту» в гараже, взяла чёрную «хонду». Надела очки, подобрала белокурые волосы под платок, дождалась конца рабочего дня и проследила за Иваном. Он выехал из гаража на своём «ниссане», через несколько секунд чёрная «хонда» последовала сзади. Благополучно миновав выезд с территории базы, «хонда» незамеченной проследовала до самой деревни. Иван остановил машину возле деревянного здания сельского клуба. Со стороны, где располагалась школьная библиотека, с крыльца сбежала девушка, тоненькая и невысокая, тёмно- каштановые волосы заплетены в толстую косу. Она бросилась в объятия парню, обхватила его руками за шею, прижалась к нему. Иван одной рукой приобнял её за талию, а второй погладил по голове, поцеловав девушку в висок.

Лора напряглась. Что-то в этом простом жесте Ивана заставило сильнее стучать её сердце. Он погладил девушку по голове с такой заботой, нежностью, что это болью отдалось в душе Лоры. Это был отеческое прикосновение, говорящее о том, что девушку любят, не дадут её в обиду. Иван взял свою девушку за руку, и они пошли по тропинке аллеи теперь уже как дети.

Лора наблюдала за парнем и его девушкой из салона машины. Она, опасаясь быть замеченной, нажала на газ и развернула машину к выезду из деревни. Обратно Лора гнала автомобиль на полной скорости, в открытое окно врывался холодный осенний ветер, сорвал шёлковый платок с головы, разлохматил волосы, высушил слёзы на лице молодой женщины. «Почему мне так больно?» – задавала сама себе вопрос Лора бессчётное количество раз и не могла получить ответа.

Мила торопилась на работу, сегодня должны привезти новые учебники, нужно их получить. Но, уже открывая деревянную калитку школьного двора, она увидела стоящую на крыльце библиотеки незнакомую женщину. Незнакомка выглядела потрясающе красивой, в шерстяном светло голубом обтягивающем свитере, в разноцветной шёлковой юбке цыганской расцветки, с длинными светлыми волосами, в которых играли лучи утреннего солнца. Каким-то чутьём Мила поняла, что незнакомка дожидается именно её. Молодая женщина изящно спустилась с крыльца, её ноги в туфлях на высоком каблуке легко и привычно зашагали по тропинке.

– Я к тебе, – произнесла незнакомка.

– Вы любовница моего жениха? – срывающимся голосом спросила Мила, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в живот.

– Кто? – с удивлением переспросила незнакомка и вдруг рассмеялась. – Девочка, с чего ты так решила?

– Ваши духи, – произнесла Мила упавшим голосом. – После того, как Иван задерживался на работе, его рубашка пахла вашими духами.

– Ах, вот оно что! – опять улыбнулась незнакомка. – Это хорошо, что ты такая внимательная, только выводы ты сделала неправильные.

– Я не отдам вам своего парня, – решительно произнесла Мила.

Незнакомка с интересом посмотрела на девушку и вдруг протянула ей руку.

– Я Лора, – представилась она. – Да, сейчас мы работаем вместе с Иваном, именно поэтому я к тебе и пришла. Садись в мою машину, приедем в офис, и я всё тебе объясню.

– Но я не могу сейчас, у меня работа, – возразила Мила.

– Подождёт твоя работа, я думаю, что Иван для тебя важнее, или это не так? – незнакомка насмешливо прищурила глаза.

– Так… – растерялась Мила.

– Тогда садись в машину и не спорь. Я не привыкла просить дважды. Для тебя это так же важно, как и для меня, поверь.

Мила подчинилась. Было в тоне Лоры такое, что заставляло подчиняться. Лора села за руль, машина тронулась с места. Мила приготовилась к неприятностям на работе, к тому, что придётся оправдываться за пропущенный день.

Девушка не удивилась, когда машина остановилась на территории базы, где располагался главный офис золотодобывающей компании.

– Выходи из машины и следуй за мной, – вновь распорядилась Лора.

Мила вышла и с опаской огляделась по сторонам, затем проследовала за Лорой в здание главного офиса, поднялась по лестнице на второй этаж и зашла в кабинет.

– Присядь сюда, – приказала Лора, указывая на кресло для посетителей, а затем включила селекторную связь и опять отдала распоряжение. – Елена, принеси две кружки крепкого чая, только не горячего.

Мила молча и потрясённо наблюдала, как Лора подошла к шкафу, открыла дверцу и достала бутылку коньяка. В двери постучалась и зашла секретарша, держа поднос с кружками чая. Она осторожно поставила кружки на стол.

– Елена, в ближайший час никого ко мне не пускай, скажи, я на совещании в городском совете, вообще нет меня здесь, поняла?

– Да, Лора Дмитриевна, – кивнула секретарша и исчезла, плотно прикрыв двери.

Лора открыла бутылку коньяка и плеснула пару капель в каждую чашку, одну чашку протянула Миле.

– Давай отметим наше знакомство, – произнесла она, садясь напротив девушки в своё кресло. – Ты сделала неправильные выводы, Мила. Я не любовница твоего парня и никогда ею не была, но мы близко с ним связаны. Связаны одной тайной.

Мила насторожилась и чуть поддалась вперёд, ловя каждое слово Лоры.

– Об этом никто не должен узнать. Даже Иван не знает, что мы познакомились. И он не должен узнать, пока не пришло время. Я могу тебе доверять?

Лора смотрела прямо в глаза юной девушке. Мила кивнула.

– Да, я могу не согласиться с тем, что вы скажите и не принять этого, но ничего никому не скажу, – ответила она на вопрос.

– Хорошо, и давай на ты, так будет проще. Я сразу перейду к делу, как только выпьем чай.

Девушки начали молча пить чай, каждая из них украдкой смотрела на свою собеседницу и о чём-то думала.

– А теперь к делу, – понизила голос Лора и заговорила тихо, почти шёпотом. – Антон Назаров. Знаешь такого?

Лора заметила, как девушка вся сжалась и побледнела.

– Да, знаю, – ответила она, совладав с собой.

– С недавних пор он стоит у меня поперёк пути. Мало того, что это нечестный конкурент, который как-то пронюхивает наши планы, а потом перехватывает у нас выгодные контракты, так он ещё и полный подонок. Ты согласна с этой характеристикой?

– Согласна, – ответила Мила.

– Мне нужна твоя помощь. Мне нужно его разорить.

– Как я могу помочь в этом? У меня ведь нет опыта, ни даже образования в этой сфере, – удивилась девушка.

– То, что я тебя попрошу сделать, не зависит от твоего образования. Ты должна будешь подкинуть ему подставные данные геологических разработок. Он клюнет. Потому что жадный, потому что привык красть информацию, а потом выгодно ею пользоваться. Он скупит бесперспективные участки, думая, что они принесут ему огромную прибыль. Он возьмёт ссуду, как это и делается, но участки не окупят себя.

– Нет, – девушка резко встала. – Я не играю в эти игры. И тебе советую, Лора, не надо! Если он чем-то навредил тебе, прости, Лора. Не ввязывайся в эти жестокие мужские игры, они не доведут до добра.

– Да сядь ты и успокойся! – разозлилась Лора. – Ну, почему же ты такая глупая? Что только в тебе Иван нашёл? Я- то думала, ты можешь быть отчаянной, но, видно, я ошиблась. Ладно, забудь. Я ничего не говорила, ты ничего не слышала.

– Я не болтливая, о нашем разговоре никто не узнает, – пообещала Мила. – Пожалуйста, не лезь туда, Лора! Ивана тоже не вмешивай.

– Уходи, – холодно произнесла Лора. – Ты разочаровала меня, кукла.

Рабочий день, прерванный неожиданным появлением Лоры, затянулся. Миле пришлось задержаться до шести вечера, чтобы разобрать поступившие книги, поставить на каждую печать и внести в каталог. Но девушка не спешила домой – Иван ещё несколько дней назад уехал в город по делам и вернётся только к концу недели. Когда Мила вышла со школьного двора, сумерки уже успели лечь на пустынную деревенскую улицу. Темнело по-осеннему рано.

Холодный дождливый день перешёл в пасмурный вечер, тьма быстро сгустилась, поднялся туман. Мила поёжилась от сырости, поплотнее закуталась в старенькую вязаную кофту и пошла по тропинке, которая вела вниз в конец улицы. Обычно, если девушка задерживалась, её встречал Иван, но сегодня встречать её было некому. Пройдя под старыми высокими тополями, Мила свернула за угол магазина. И тут произошло неожиданное. Двери магазина открылись, и вышел Антон Назаров. Слишком поздно Мила заметила на противоположной стороне дороги его машину и рядом двух высоких парней, его охранников. Антон присвистнул от неожиданности и ухмыльнулся нагло, развязно:

– Какая приятная встреча, крошка! А я как раз гадаю, как бы мне провести этот вечер. Ребята! – крикнул он парням. – В машину её! Живо!

Девушка развернулась и бросилась назад, понимая, что в магазин ей не забежать. Да и чем бы могла помочь продавщица тётя Таня Смагина? Сама бы испугалась до смерти трёх мужиков. Мила бежала по сырой засыпанной сухими листьями тропинке, не разбирая дороги, но её преследователи настигли её, схватили на руки, потащили обратно и запихали в машину. Девушку крепко держали четыре сильные мужские руки, её сердце отчаянно билось от страха, а низ живота свело судорогой, она хотела закричать, умолять, отпустить её, но голос внезапно пропал. Она могла только всхлипывать.

Назаров сам сел за руль, машина помчалась в сторону леса. Девушка была еле жива от ужаса, охватившего её. Ехали долго по федеральной трассе. И когда через час с небольшим машина остановилась, Назаров отдал приказ своим людям:

– Вытаскивайте её.

Парни подняли девушку и вытащили из машины, потащили по скользкой дорожке, выложенной мрамором, к воротам большого роскошного особняка. Мила подняла голову и замерла от ужаса. Это был тот самый дом, из которого ей чудом удалось сбежать полтора месяца назад.

ВИЛЛА БАТИАТА

Не бывает безвыходных ситуаций.

Бывают ситуации, выход из которых тебя не устраивает.

Нара Шикамару

В полной тишине звонок прозвучал неожиданно. С неприятным предчувствием Иван схватил телефон и включил экран. Высветился незнакомый номер, но Иван всё же нажал на принятие вызова.

– Говорите, – произнёс он тому, кто так настойчиво звонил.

– Слушай, парень, – раздался знакомый глубокий низкий голос. Иван сразу же понял, кому он принадлежал и насторожился, каждый мускул его тела напрягся, подобно тому, как напрягается тело зверя перед прыжком. Назаров, а это был именно он, с усмешкой продолжил, – Если хочешь увидеть свою девочку, то приезжай ко мне. Так уж получилось, что она сейчас у меня в гостях. Машина с водителем ждёт тебя возле подъезда. Всё, что нужно от тебя, это выйти во двор и сесть в машину.

– Если ты тронешь Милу… – начал Иван, но глумливый смех Назарова заглушил его слова.

– А это зависит только от тебя, парень. С девочкой будет всё в порядке, если сделаешь то, что я попрошу. А хочу я немного. Малость гостей развлечь и всё… Да… так уж вышло, что ты мне сегодня понадобился. Ну что я тебе буду сейчас рассказывать? Приезжай, тогда поговорим.

Иван сорвался с места как безумный. Он схватил кожаную куртку и, не надевая её, сбежал с лестничных пролётов за несколько секунд, перепрыгивая через две ступеньки. Возле двери подъезда его действительно ждала машина – чёрный внедорожник. Иван распахнул дверцу и сел рядом с водителем.

– Твою ж мать… – произнёс он, сбивчиво выдыхая и с презрением смотря на водителя, крепкого светловолосого парня, – Опять ты…

– Артур, – невозмутимо представился парень, а потом как-то быстро скользнул взглядом по решительному лицу Ивана и спросил, – Ты точно хочешь поехать?

– А у меня есть выбор? – произнёс Иван серьёзно, без усмешки, – Давай, заводи мотор, мы теряем время.

– Это может быть опасно для тебя, – но заметив, как Иван метнул на него злой взгляд, поторопился добавить, – Просто предупреждаю!

– Время не тяни, делай, что тебе приказал твой хозяин, – отвечает Иван с презрением.

Артур заводит ключ зажигания и давит на газ.

Дорога, наверное, была долгая, но внедорожник мчался на предельной скорости. Когда последние огни пригорода утонули в темноте, а загородная трасса растянулась длинной нескончаемой лентой, Иван понял, что его везут в загородный коттедж Назарова. Однажды он уже был там… И его тогда не пустили к Назарову, а сейчас он сам присылает за ним своего охранника. Тревога всё больше сжимала сердце Ивана. На что способна больная извращённая фантазия богатого пресыщенного хозяина жизни не мог предсказать никто.

И в этот раз Иван не ошибся насчёт диких извращённых желаний этого человека. Когда Артур провёл его за собой в ярко освещённый посреди ночи двухэтажный особняк, то в гостиной оказалось много народа. Больше всего мужчин, хотя встречались и женщины, среди них были люди в дорогих костюмах, а женщины одеты вызывающе, даже вульгарно. Среди гостей Назарова появлялись охранники в чёрных костюмах. Их Иван сразу вычислил из толпы, они собраны и сосредоточены. Иван знал, что под чёрным пиджаком у каждого кобура с пистолетом. Сам Назаров, изображая гостеприимного и радушного хозяина, уже устремился навстречу своего новому гостю.

– Иван Сергеевич! Рад! Весьма рад вас видеть! Не откажите в чести нам поучаствовать в любительских боях. Я слышал, вы как-то увлекались ими. А сегодня публика собралась, чтобы посмотреть представление. Уже многие сделали ставки! Лично я ставлю на вас. Хотя ваш противник серьёзный профессионал. Многие здесь сомневаются, что у него можно выиграть…

– С чего вы решили, что я соглашусь вас развлекать? – раздражённо перебил его Иван.

– А как же иначе? – рассмеялся Назаров и резко повернулся к гостям, которые с любопытством смотрели на нового гостя, – Ведь награда победителю очень пикантная… Да что я говорю, погляди сам!

И, словно ожидая этих слов, двое охранников вышли из гостиной, а Назаров посмотрел им вслед, поясняя всем присутствующим:

– Сейчас, сейчас… Всему своё время. Сначала познакомься со своим противником, – при этих словах из толпы выступил высокий мужчина, обнажённый до пояса и демонстрируя накачанный твёрдый пресс, сильные руки в буграх мышц. Он дерзко окинул взглядом Ивана, но ничего не произнёс.

– С ним драться не собираюсь, – ответил с презрением Иван, – Даже за большие деньги.

– Неужели сдался сразу, без боя? – с усмешкой произнёс Назаров.

– Нет. Просто не хочу впустую тратить время. Мне это не интересно, – Иван смотрит с презрением, ненависть сверкает в его тёмно-синих глазах, но его реакция не смущает Назарова, который растягивает губы в довольной, ехидной улыбке.

– Примерно этого я от тебя и ожидал, Покровский, – произносит он, – Поэтому приготовил для победителя особенный приз, – при этих словах двое охранников вернулись в гостиную, крепко удерживая за руки бледную испуганную девушку. Иван вздрогнул. Это была Мила. Она стояла и смотрела на него, только на него одного. В её взгляде страх, она покусывает нижнюю губу, в напряжении ожидая, что произойдёт.

– Красивая девочка, правда? – спрашивает Назаров любезным, обманчиво вежливым тоном, – Климу, твоему противнику, она тоже очень понравилась. Верно, Клим? – Назаров обращается к парню, который должен был драться с Иваном. Клим согласно кивает, его взгляд скользит по тонкой фигурке девушки, Иван не выдерживает, сжимает кулаки. Назаров замечает это и довольно продолжает, – Девчонка достанется тому, кто выиграет бой. Если это будет Клим, он заберёт её себе. А если ты, Покровский, то я разрешу тебе уйти отсюда вместе с ней.

Назаров приближается к охранникам, держащим девушку за руки, и одним резким движением распахивает ворот тонкой блузки. Мила вздрагивает, но помешать не может ничем. Её красивая грудь, обтянутая прозрачным тонким кружевом лифчика, становится объектом интереса всех присутствующих в гостиной мужчин. Назаров кладёт ладонь на мягкую соблазнительную выпуклость и проводит ею по девичей груди, чуть оборачивается к своим гостям, чтобы им лучше было видно девушку и наблюдает за реакцией мужчин. Мила тоже напряжённо смотрит в зал, на её бледных щеках появляется румянец стыда. Она ловит на себе тяжёлый похотливый взгляд Клима, Иван тоже смотрит на девушку, но во взгляде его синих глаз появляется решимость.

– Ты не обманешь, Назаров? – спрашивает Иван.

– Моё слово, данное при почтенной публике, не может быть лживым, – пафосно отвечает Антон Петрович и так же серьёзно продолжает, – А почтенная публика хочет зрелищ. Все должны сейчас видеть, что я такой же могущественный, как римский Батиат, и так же могу устроить гладиаторские бои на моей вилле. Ставки уже сделаны. Кстати, на тебя, Покровский, многие поставили, и немало.

Иван едва сдерживается, чтобы не двинуться вперёд на Назарова, двинуться свирепо и бездумно, с кровавой пеленой в глазах. Но здравый смысл побеждает.

– Я согласен, – коротко бросает Иван, и публика сразу же расходится, освобождая центр зала для двух противников.

Иван скидывает с себя кожаную куртку, бросает её на пол и остаётся в тонкой футболке. Клим тоже подбирается, принимает боевую позицию, и первый приближается к противнику. Иван ловко уворачивается от первого удара. Обычно его тактика – подождать, пока противник выдохнется, и его боевой запал чуть спадёт, поэтому сначала Иван не наступал, чтобы дать зрителям больше впечатлений, а уже когда противник начнёт терять запал и немного расслабляется, начинает действовать агрессивно и напористо, полностью меняя стиль ведения боя. Но сейчас Иван не стал делать этого, ему было не до зрителей и шоу, он хотел одного – как можно скорей забрать отсюда Милу. И уже второй удар был атакующий, меткий, от которого Клим не смог ни увернуться, ни отразить его. Двое сильных противников сошлись в беспощадной схватке, а десятки глаз напряжённо и жадно следили за ними, не отрываясь. И среди этих взглядов, один взгляд зелёных наполненных слезами девичьих глаз. От каждого удара, который обрушивался на Ивана, оставляя на его тебе кровавые подтёки, она вздрагивала и закусывала до крови губы, чтобы не закричать, чтобы не отвлечь любимого мужчину от действий противника. Реакция у обоих бойцов была замечательная, они ни в чём не уступали друг другу ни в силе, ни в весовой категории, ни в бесстрашии. Только у Ивана была ещё упрямая одержимость любой ценой победить. И когда оба уже начали уставать, а движения стали менее резкими, направленными, стало понятно, что ещё немного, и первым выдохнется Клим. Клим это тоже понял. И когда Иван приблизился к нему вплотную, сделав захват, Клим успел вынуть нож из – под голенища высоких армейских ботинок и воткнуть его под ребро противника. Иван не расслабил захвата, его руки крепче сомкнулись на шее противника, вены на руках вздулись от напряжения, ещё секунда и тело Клима безвольно падает на паркет, звук глухого удара, и публика взрывается в аплодисментах и улюлюканье. Иван, шатаясь, прислоняется к стене, сжимая ладонью рану под левым ребром, футболка окрашивается кровью.

К лежащему на полу Климу подбегает один из охранников, пытается помочь ему встать. Но на него уже мало кто обращает внимания, зрители столпились вокруг победителя. Назаров тоже приближается к парню, чувствуя на себе нетерпение и ожидание своих гостей.

– Ты выиграл. Поздравляю, – произносит он, – Ты принёс мне прибыль. Я ставил на тебя, и вот, видишь, не просчитался.

– Дай нам уйти, Назаров, – глухо, осипшим от слабости голосом произносит Иван, – Отпусти Милу.

– Ну куда ты собрался? Сейчас мой врач осмотрит твою рану, – заботливо предлагает Назаров.

– Не нужно. Дай нам уйти, ты обещал, – настаивает парень.

– Хорошо. Ладно. Идите, – уступает Антон Петрович и делает знак рукой своим охранникам, они отпускают девушку. Мила уворачивается от их рук и бежит к Ивану, останавливается рядом, тяжело дыша. Края порванной блузки расходятся, но она не обращает на это внимания. Её губы дрожат, в глазах испуг.

– Возьми мою куртку, Мила, – просит Иван и, пошатываясь, направляется к выходу. Гости Назарова почтительно расходятся, уступая дорогу. Мила поднимает с пола куртку и бежит вслед за Иваном. Уже во дворе она догоняет парня и судорожно выдыхая воздух из лёгких, просит:

– Подожди! Надо перевязать рану, из тебя кровь хлещет…

Она беспомощно смотрит на покрытую мраморными плитками дорожку, багровые пятна крови на белом мраморе. Мила резко стягивает с себя блузку, обматывает грудь парня, тонкая шифоновая ткань мгновенно пропитывается кровью. Мила умоляет со слезами в голосе:

– Давай вернёмся! Тебе нужен доктор. Как мы доберёмся до города… У нас же нет машины!

– Доберёмся, – упрямо отвечает Иван и, морщась от боли, говорит, – Куртку надень, прикройся.

Мила дрожащими руками надевает на себя его куртку и с тревогой оглядывается. От ворот к ним спешит мужская фигура в чёрном. Иван загораживает собой Милу, но свет фонарей падает на лицо идущего. Иван узнаёт Артура.

– Вот ключи от моей машины, тёмно – синий «лексус», – Артур приближается и отдаёт ключи Ивану, – Ты сам за рулём сможешь? Мне нельзя отлучаться.

– Мила может, – кратко отвечает Иван и не благодарит, просто передаёт ключи девушке.

– Поторопитесь, – советует Артур и исчезает в темноте.

До города трасса была пустынна, поэтому Мила вела «лексус» с предельной скоростью. Всё её внимание было сосредоточенно на дороге, но она знала, что Иван вот-вот потеряет сознание от кровотечения. Он откинулся головой на спинку сидения и прикрыл глаза. Его лицо стало бледнее, дыхание слабым.

В приёмном покое дежурила молоденькая медсестра. Она бросила испуганный взгляд на парня, прижимающего к левому боку кусок ткани, насквозь пропитанный кровью, и побежала за доктором. Мила помогла Ивану сесть на жёсткий металлический стул, присела рядом на корточки, дрожа от страха и холода. Впрочем, холод Мила не чувствовала, несмотря на то, что тонкая кожаная куртка плохо грела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.