Часть первая

Бойтесь своих желаний

Глава первая

В гостях у сказки

– Да неужели? Наша английская королева собственной персоной! – раздалось за спиной, и мне захотелось провалиться под землю. С трудом заставив себя улыбаться, я повернулась.

Заклятая подружка Дашка Матвеева скользнула острым взглядом по моей правой руке и презрительно бросила:

– Всё принцев ждёшь?

– Нет, я на такую мелочь не размениваюсь. Жду короля.

Дашке ответ не понравился, она всадила новую шпильку:

– Поторопись. Время безжалостно, не успеешь оглянуться – пенсия.

– Если ты забыла, мы – ровесницы.

– Учись, ровесница, – и Дашка сунула мне под нос правую руку, чтобы я увидела золотое обручальное кольцо.

Ой, мама, сейчас умру от зависти. Кому же так повезло?

Матвеева показала на мужика с обширной лысиной и пивным брюшком, стоящего за её спиной, а тот, улыбнувшись, заметил:

– Ты всегда была не в моём вкусе.

Если бы эта пивная бочка промолчала, я бы никогда не узнала в ней свою первую любовь. Стройный красавец Даня превратился в колобок на курьих ножках, кудри вылезли, лицо лоснится, как блин, щедро смазанный маслом. Фу.

Я невежливо молчала, не зная, что сказать, и Даня понял моё молчание по-своему:

– Ты не единственная принцесса в этом мире.

Он сказал это с такой презрительностью, что я не выдержала и врезала со всего маху:

– Ваша фея впала в маразм. В тыкву должна превращаться карета, а не принц, – посмотрев на их вытянутые лица, я быстро добавила: – Простите, так опаздываю! – и пошла к стойке регистрации.

Спину жгло огнём, я была уверена, что они смотрят мне вслед, и умоляла себя не оглядываться. Всё, что я хотела увидеть, я увидела.

Пройдя все контроли, я устроилась в кафе в чистой зоне, пила кофе и смотрела какое-то кино по телевизору, плохо понимая, что происходит на экране. Только минут через десять после начала фильма я начала смотреть более заинтересованно, поскольку на экране появился роскошный персонаж: парень лет тридцати, высокий, коротко стриженый, светловолосый, морда – застрелиться, а ещё мужик классно махал ногами, кося террористов, как косой. Правда, мужик косил врагов не один, а в компании ещё одного не менее лихого парня, но второй меня не заинтересовал.

К сожалению, посмотреть на подвиги невероятно красивого мужика мне не дали деловитые дядьки, которые, по-хозяйски рассевшись за стойкой, заказали пиво и потребовали, чтобы бармен «переключил эту древность на футбол». Кино показывали по НТВ, Интернет в чистой зоне работал как часы, и я успела узнать, что начала смотреть фильм «Универсальный солдат», а понравился мне некий американский актёр Дольф Лундгрен, родившийся в Швеции. На этом мне пришлось свернуть шарманку: началась посадка в самолёт.

Уже в салоне самолёта протискиваясь мимо пузатого дядьки к своему месту у окна, я снова вспомнила о нечаянной встрече и подумала, что в последнее время мои дела шли настолько хорошо, что встреча с Дашкой должна была произойти просто для соблюдения равновесия в природе.

Мама фанатела от Мориса Дрюона и назвала меня Изабеллой в честь дочери короля Филиппа Красивого. О том, что Изабелла Степановна звучит не так красиво, как Изабелла Английская, моя мама не подумала. Хотя, если бы королева Англии получала паспорт в России, там было бы написано: Изабелла Филипповна Капетинг. Тоже не шедевр, я вам скажу.

Дашка – дочь нашего соседа дяди Коли Матвеева, – появилась в моей жизни перед тем, как я должна была пойти в первый класс. Её привезла мать. Привезла поздним вечером, утром укатила, и больше я её никогда не видела. Когда нас с Дашкой знакомили, она заявила:

– Дарина, принцесса.

Я ответила в тон:

– Изабелла, королева английская, – обрекая себя на издевательства и подковырки.

Рассказывать о наших с Дашкой непростых отношениях долго и не очень приятно. Хотя, Дашка портила мне кровь только до третьего класса. Потом мы с родителями переехали в город – отцу предложили хорошую работу.

Я училась в городе. Там же начала заниматься современным пятиборьем. Этот вид спорта я выбрала, насмотревшись фильма «Три орешка для Золушки». Впечатлённая умениями замарашки, я очень хотела научиться скакать верхом и стрелять.

Неизвестно, как бы сложилась жизнь, если бы не гибель родителей. Меня попросили с квартиры, принадлежавшей фирме, в которой работал отец. Не сразу, конечно, – дали доучиться одиннадцатый класс, благо, немного оставалось. После экзаменов я вернулась в родной посёлок, встретила Даню и влюбилась. О том, что мне устроила Дашка, даже вспоминать не хочу. Зато, прошла любовь – завяли помидоры, и то хорошо.

Я поступила в институт, начала мотаться из посёлка в город. Было тяжело, денег не хватало. Правда, разок мне повезло. Какой-то друг отца вернул ему долг, вот только я так и не узнала, кто это был. Мужчина просунул конверт с весьма немалой суммой под щель во входной двери.

На эти деньги я купила дорогущий смартфон, о котором давно мечтала, но не могла себе позволить. О том, что на деньги, потраченные на изделие корейских мастеров, можно было безбедно жить пару месяцев, я не думала и о своём поступке ни разу не пожалела.

Перед весенней сессией я нашла классную подработку, а летом влезла в очередную авантюру: конкурс на лучший проект небольшого города. В конкурсе участвовали все: и студенты, и преподаватели, и с моей стороны было чистой авантюрой лезть в этот замес, но результат оказался неожиданным: я выиграла. Когда объявили победителя, я обрадовалась, но радость была недолгой; по лицам преподавателей стало понятно – победу мне не простят. Я не успела уехать в зарубежную командировку, которая являлась частью приза, а мне раз двадцать напомнили, что я – никто, ничего не знаю, не умею и победила исключительно по воле злого рока.

И надо же такому случиться, что в аэропорту я ещё и заклятых друзей встретила. Как всё складывается-то одно к одному.

В Болгарию я прилетела во второй половине дня. В Плевен, который был конечной целью путешествия, добралась только после заката. Таксист, показав рукой куда-то вперёд, что-то пробурчал неразборчивое и укатил, бросив меня на обочине.

Идя вдоль дороги в указанном направлении, я молила, чтобы никто не поехал и не принял девицу лёгкого поведения. Вскоре впереди мелькнул свет. Я прибавила ходу и вскоре остановилась у каменной стены. Над узкой аркой светилась яркими люминесцентными буквами надпись «вход». Я не задумываясь шагнула в проём.

Королевство Нейлин. 1729 год

Солнце скрылось за вершинами деревьев. На лес опустились сумерки, и только королевский замок, стоящий на вершине горы, ещё полыхал в отблесках заката.

С просёлочной дороги на широкий королевский тракт выехала карета, миновала указатель с надписью «Королевский дворец Нейлина – 2 км», и помчала в темноту.

Проскочив мимо небольшого городка, карета свернула в лес. Экипаж протискивался по узкой лесной дороге, больше похожей на тропу, и вслед за каретой вился длинный шлейф из дорожной пыли и прошлогодних листьев. Неожиданно вдалеке мелькнула молния, озарив ярким светом ночной лес. Из окна кареты выглянула девушка, крикнула кучеру:

– Быстрее! – и тот щёлкнул кнутом, погоняя лошадей.

Экипаж проехал примерно с полкилометра и остановился. Не став ждать, когда лакей откроет дверцу, девушка выскочила из кареты и, выхватив фонарь из рук подоспевшего слуги, начала пробираться сквозь кусты.

Тресь! Меня сильно ударило током. Я вскрикнула, дёрнулась и почти тут же треснулась плечом о дерево.

Достав смартфон, я включила фонарик и увидела, что стою в лесу. Я обернулась, но за спиной никакой арки не было. Да что за хрень такая?

Я хотела позвонить человеку, который должен был меня встретить, но не смогла – сети не было, но, что странно, интернет работал. Я не стала особо привередничать, пошла в Сеть, но и тут меня ждал облом – по ватсапу тоже позвонить не удалось.

Решив уточнить местоположение, зашла в Гугл-карты, но кроме значка моего местонахождения вокруг ничего кроме леса не было. Странно. Рядом, вообще-то, немаленький город! Я уменьшила масштаб несколько раз, прежде чем обнаружила, что нахожусь недалеко от Елхова. Вот только городок этот находился не в Болгарии, как должен был, а в королевстве Нейлин. Вот тут я поняла, что дело пахнет нереальным керосином, в Европе такого королевства нет, и не было никогда.

Я собралась зарыдать, но не успела – из-за кустов донёсся звук подъезжающего экипажа, мелькнули огоньки. Зашелестели кусты, мелькнуло яркое пятно света; из кустов вышла девушка в длинном платье с кринолином. Приподняв над головой фонарь, незнакомка произнесла без тени вопроса в голосе:

– Иза Коробкина.

Всё, на что я оказалась способна, это кивнуть головой. Девушка опустила фонарь, приказала:

– Поехали.

– Щаз! Никуда не поеду. Вы кто? Что происходит? И где заказчик?

– Это я тебя заказала.

Зашибись! Пицца «Изабелла» с доставкой на дом.

Незнакомка не стала разбираться в моих чувствах, повторила приказ, сказала, что ехать нам далеко, потому не стоит задерживаться. И я покорно пошла за этой девицей, как свинья на верёвочке.

За кустами, на обочине просёлочной дороги стояла карета, запряжённая четвёркой лошадей. На козлах – кучер, у открытой дверцы склонился в поклоне лакей в шитой золотом ливрее. И у обоих были удивительно знакомые лица. Странно всё это.

Только сев в карету, я поняла, что кучера я нигде не видела, он просто очень похож на крысу. А лакей, я так понимаю, мышь. Спросила девицу:

– Надеюсь, карета в полночь не превратится в тыкву?

– Нет, ты же не на бал едешь.

– А если бы на бал?

– Ты хочешь?

– Жрать хочу, спать, и домой.

Девица обиделась, пожала губы и произнесла недовольно:

– Странные вы, люди. Сами не знаете, чего хотите. Буквально недавно ты хотела в сказку попасть, мечтала об этом, а теперь хочешь домой?

– А это сказка?..

– Конечно, а где ещё ты можешь встретить фею?

– Что? Да нет, не может быть, ущипните меня, – я произнесла эти слова вслух, и фея, приняв их за руководство к действию, очень больно ущипнула меня за руку. Что-то я погорячилась. Надо быть осторожнее, а то ляпну лишнее, и прибьют ненароком.

Устроившись в карете, я посмотрела на фею, та церемонно представилась, как на королевском приёме – фея Эмилия,– и откинула часть спинки кареты, создав меж нами преграду в виде небольшого столика. Застелив стол салфеткой, взятой из воздуха, фея продолжила колдовать, а я смотрела, как появляется еда: хлеб, мясо, фрукты, глотала слюну, и первый раз в жизни завидовала просто лютой завистью. Сколько раз в прошлом мне приходилось ложиться спать на голодный желудок! А умей я так, сколько бы себе нервов сэкономила. Тут здравый смысл предположил, что, если бы я так умела, в карету меня пришлось бы вносить, и зависть утихла сама собой.

Карета феи выехала из леса на королевский тракт и направилась на запад. Проехав километров двадцать и заложив пологий круг по полям, экипаж снова выехал на королевский тракт и направился в обратном направлении.

На рассвете карета снова проехала мимо Елхова. Впереди показался королевский дворец.

К рассвету я устала до чёртиков и мечтала только о том, чтобы добраться до кровати и уснуть. Где будет находиться эта кровать, значения не имело.

Развлекая себя, я выглянула в окно, увидела впереди на холме большое здание. Спросила Эмилию, та ответила, что это – королевский дворец.

– М-м-м! мы едем в гости к королям?

– В таком виде тебя дальше ворот не пустят, – рассмеялась фея, – даже деревенские мальчишки одеты лучше тебя.

Я бы могла возразить, что таких штанов, как у меня в этом мире нет даже у короля, но не стала. Смысл пререкаться? И я вернулась к разглядыванию окрестностей, благо, было на что полюбоваться.

Пейзаж перед глазами раскинулся сказочный – на вершине высокого холма сиял в рассветных лучах белоснежный замок. У подножия раскинулся сосновый лес, за которым просматривались черепичные крыши и белые стены домов. Любовалась я недолго; карета въехала в лес, и я задёрнула штору – на деревья я уже насмотрелась.

Экипаж катил по дороге ещё минут десять, а потом резко свернул и, заложив крутой вираж по кочкам, остановился. Эмилия заявила, что мы приехали, и я на автомате брякнула:

– Слава богу!

– Кому? – Эмилия строго глянула на меня, наставительно заявила: – Бога нет. Есть отец наш – Великое Небо и мать наша – Земля плодородная, если ты хочешь принести хвалу, приноси им. Остальное – ересь.

Если фея хотела завести теологический спор, просчиталась, больше всего меня в этот момент интересовало, где в этом доме кровать.

Я проснулась в районе обеда, и то только потому, что солнце, повернув к западу, заглянуло в окно мансарды. Потягиваясь в кровати, я подумала, что ночью мне снилась редкостная дичь, но, открыв глаза, поняла, что ничего мне не снилось – я в сказке.

Вскочив с кровати, я бросилась к окну и выглянула на улицу. Зачем? Не знаю. Может, тут гномы по улицам шастают, или ковры-самолёты летают. На поляне перед домом никаких гномов не было. Никаких чудес не происходило, только фея гуляла по поляне, приминая широким кринолином густую траву. А нет, фея не гуляла. Она возвращалась к дому. Интересно, куда ходила?

Одевшись, я вышла из мансарды и, спустившись по лестнице, наткнулась на Эмилию. Та поздоровалась, отметила, что я долго сплю, показала рукой на какую-то дверь:

– Туалетная комната. Умывайся, чай будем пить. Обед ты проспала.

Да, сказка, может быть, это хорошо, но очень неудобно. Ни канализации, ни водопровода, о горячей воде приходится только мечтать. Одно порадовало: в этом непросвещённом Средневековье было, чем зубы почистить. Для этого использовались иголки какого-то местного хвойного дерева, их следовало жевать, сок из иголок пенился, пена счищала зубной налёт, не хуже самой дорогой зубной пасты. Вот, так и поверишь, что в сказку попала.

Приведя себя в порядок, я вышла в гостиную, где за большим пустым столом, покрытым белоснежной скатертью, уже сидела Эмилия. Явно меня ждала. Я хотела пройти к столу, услышала пыхтенье за спиной, повернулась и чуть не столкнулась с большим пузатым самоваром, который двигался прямо на меня. Я подумала сначала, что самовар несёт гном, чего ещё ждать от сказки? Но оказалось, что самовар никто не нёс; он медленно плыл по воздуху, оставляя за собой длинный шлейф из белого пара. Проплывая мимо, самовар глянул косо, презрительно пыхнул паром. Ой, подумаешь, важный какой!

Дзинь! Распахнулись дверцы буфета; с полок сорвались блюдца, помчались к столу, закладывая лихие виражи, за ними, весело звеня, гнались чашки. В том же направлении пробренчала коробочка с ложками, которые позвякивали, толкая друг друга и шумно ругаясь, а за ними не торопясь проплыла пузатая сахарница. Она осторожно придерживала крышку фарфоровыми ручками, а приземляясь рядом с самоваром, очень смешно причитала: «Ой, просыплю. Ой, держите меня».

Громко хлопнула дверь; из кухни примчались тарелки с едой, зависли над столом, ругаясь с чашками, не желавшими уступать место. Я стояла, как дура, смотрела на этот парад-алле, разинув рот. Фея не выдержала, окликнула:

– Ты чего застыла? Садись за стол.

Яркие цветы, которыми была расписана посуда, превратились в глаза и подозрительно уставились на меня, словно ожидая подвоха. Самовар сверкнул начищенным боком, пыхнул паром. Мне показалось, что он прищурил резной узор крышки перед тем, как важно спросить:

– Это та самая?

– Да,– Эмилия кивнула.

Бред какой! Я тряхнула головой, ущипнула себя за руку. Нет, не сплю. Хозяйка дома, следившая за моими манёврами, сказала:

– Я же говорила, что я – фея. Или ты до сих пор не веришь?

– Это ради меня такой цирк? Или вы каждый день представления даёте? – я осторожно села на стул. Если тут посуда летает, то стулья вполне могут бегать, а стол брыкаться.

Эмилия оглядела стол, крикнула в сторону кухни:

– Чайник, тебе особое приглашение требуется?

– Не заварено! – донеслось из кухни ворчливое.

Ожидая появления чайника, я украдкой разглядывала фею в свете дня. Эмилия была красивой, но за собой следила плохо: овал лица, несмотря на молодость, уже слегка поплыл, рукам не помешал бы маникюр, да и дурацкий парик с буклями в три ряда фею отнюдь не красил. Впрочем, внешность, подпорченная модой, была не самой важной частью облика феи.

Эмилия была пугающе странной. На вид ей нельзя было дать больше двадцати пяти, но она казалась древнее египетских пирамид. Фею старили глаза, в которых не было ни грамма молодого задора, а только дикая тоска, сродни той, что нападает, когда приходится пересматривать очень скучное кино.

Минут через пять из кухни показался чайник, укутанный полотенцем, как тюрбаном. Подлетев к столу, ворчун притормозил, выбирая место для посадки, чашки и блюдца почтительно расступились, освобождая взлётно-посадочную полосу. Чайник грузно плюхнулся на стол, строго глянул на меня расписным своим узором.

Эмилия налила мне чаю, подала чашку. Я протянула руку к ложкам; те отпрянули, зазвенели испуганно, как будто могли растаять в кипятке.

Ишь, негостеприимные какие! Эмилия пригрозила своенравной посуде:

– Хватит!

Однако, как тут весело. Или фее скучно, и она так развлекается? Эмилия, как будто прочитав мои мысли, сказала:

– С тех пор, как тебя привели в этот мир, мне скучать не приходится.

Она мне жалуется? Не сама ли говорила, что заказала меня. Её заказ – её проблемы. Но, решив не обострять, сказала я совсем другое:

– Так говоришь, как будто я в этом виновата.

Фея кивнула:

– Почти. Это же ты мечтала попасть в сказку.

– Может, и мечтала, но я не просила мои мечты исполнять.

– То есть, в сказку ты больше не хочешь? – Эмилия посмотрела на меня, как вошь на буржуазию, проворчала: – Зачем мечтала?

Вообще-то, это была не единственная мечта, а исполнилась именно она. К тому же, мечта – не электричка, не предупредила: «Осторожно, сказка приближается», нагрянула вероломно, как фрицы в сорок первом.

Фея смотрела требовательно, но я не торопилась отвечать. Когда я поняла, что попала в чужой мир, чуть не умерла от страха, представив своё невесёлое будущее, но долго не страдала – появилась Эмилия, и я забыла о том, что нахожусь в другом мире. А сейчас даже не знаю, что делать, разрываюсь на части: и домой хочется вернуться, и в сказке побыть немного. Эмилии моя неуверенность не понравилась:

– Зачем я трачу время на человека, который сам не знает, чего хочет? Я верну тебя домой, через два дня, в новолуние. Хотела пригласить на бал, но теперь не вижу смысла.

– Бал? Что за тусняк?

Мои слова вызвали новую волну недовольства. По мнению Эмилии, молодая девушка не может так выражаться. Я извиняться не стала. Эмилия поджала губы, презрительно цедя слова, рассказала, что на днях состоится грандиозный бал в честь дня рождения наследного принца Нейлина – его высочеству стукнет девятнадцать. На этот бал приглашены все красавицы и красавцы королевства. Люди готовы полжизни отдать за то, чтобы попасть на такое празднество, а я нос ворочу.

Справедливости ради, о бале я узнала только что! Но Эмилию, кажется, обидел сам факт того, что я не прыгала до потолка, оказавшись в доме феи. Да ради… Неба! Жила без сказки девятнадцать лет, и ещё столько же проживу. Конечно, мы не поругались, но остались очень недовольны друг другом, и до вечера почти не разговаривали. Фея обиделась и молчала. Я же сделала выбор в пользу возвращения домой.

После ужина я ушла в мансарду и завалилась, было, спать, но в комнате было душно, пришлось вставать и открывать окно. Приоткрыв одну из створок и слушая шум листвы, я думала о королевском дворце, бале и принце. Может, действительно съездить туда и глянуть на этого местного красавца? Или ну его на фиг?

От размышлений отвлёк конский топот, раздавшийся в ночной тиши. Судя по звукам, кто-то приближается. Я прикрыла окно, глянула из-за тонкого тюля. Да, так и есть, на опушке леса появился большой тёмный силуэт. Всадник спешился, пошёл к дому. Стукнула дверь, Эмилия вышла на крыльцо. Надо же, встречает! Кто ж такой прикатил-то?

Незнакомец, одетый во всё чёрное, поднялся на крыльцо, судя по звукам, поцеловал Эмилию и спросил:

– Она едет?

– Не хочет, но поедет.

– Прекрасно. Держи.

Послышалась какая-то возня, похоже, мужчина начал приставать к фее, та, отбившись, произнесла недовольно:

– Завтра! Всё завтра.

Мужчина что-то произнёс, но я не разобрала, фея жёстко повторила: «Завтра», и ушла в дом. Стукнула, закрываясь, дверь. Визитёр пробурчал: «У, ведьма», и направился к лошади, привязанной у опушки. Мужчина ускакал, затих стук копыт. В доме наступила тишина.

Я прошла к кровати, шлёпнулась на матрас и, заворачиваясь в одеяло, подумала: «Чёрта с два! Я еду домой!».

Проснувшись на рассвете, я долго лежала в кровати, разглядывая потолок, и думала о предстоящем бале. О мужчине в чёрном, которому почему-то нужно было, чтобы я поехала на бал, я не вспомнила. Я думала лишь о том, что очень хочу на этот проклятый бал. Так хочу, что, кажется, умру, если не поеду.

Сорвавшись с кровати, я начала одеваться, думая только о том, как сказать фее, что я передумала, и старательно отгоняла мысли о том, что Эмилия может отказать. Перебрав несколько вариантов, решила не умничать и, спустившись в гостиную и сев за стол, сказала, как в холодную воду прыгнула:

– Извини, Эмилия, но я была не права. И я очень хочу съездить на бал.

Фея оказалась великодушной, не стала злорадствовать, зато посуда удивлённо переглянулась. Чайник, расщедрившись, сам двинулся со своего места, растолкав тарелки, налил мне заварки, а чашка метнулась за кипятком.

Не поняла. Они-то чего обрадовались? Я начала размешивать сахар, небрежно стукнула по краю чашки. Та возмутилась:

– Поосторожнее! Я же фарфоровая, а не железная!

– Простите, не хотела,– я положила ложку на стол как хрустальную. Мало ли, ещё и она начнёт возмущаться, что я небрежна.

Завтрак прошёл в полном молчании, но после трапезы Эмилия начала вводить меня в курс дела: рассказала о Нейлине, о принце Станиславе, который был красив как картинка. Если фея хотела меня этим привлечь, ошиблась. Я испугалась. Я уже видела, во что может превратиться сказочный принц, но желание попасть на бал не пропало. Нет уж, поеду, гляну, чем местный мир живёт, и какие красавцы тут пасутся.

Объяснив, что и почём в Нейлине, Эмилия начала показывать фигуры местных танцев, вся сложность которых состояла лишь в правильном порядке их исполнения. Первый танец был проще некуда: поворот вправо, поклон, поворот влево, поклон, проход вокруг партнёра. Ерунда на постном масле. Второй танец был посложнее – фигур побольше, но те фигуры были проще пареной репы: обычные шаги, поклоны, повороты. Короче, ерунда.

Урок танцев продлился час, потом мы пошли обедать, а после обеда фея куда-то укатила и вернулась лишь к ужину, во время которого передала мне приглашение на имя Изабел Сте Кор. Мне не понравилось, как фея сократила моё имя, но возмущаться смысла не было, потому я промолчала.

На следующий день приготовления к балу начались сразу после завтрака. Сначала фея наколдовала бальное платье по моему рисунку: нежно-голубое с длинной широкой юбкой, украшенной ручной вышивкой. Это платье, созданное известным дизайнером, показывали по ТВ, как пример искусной ручной вышивки. Так вот в нашем мире мастера корпели над платьем полгода, а Эмилия создала его за пару минут, и качество вышивки было высочайшее. Магия рулит.

Впрочем, фея всё же оказалась не всесильна и с обычными балетками возилась значительно дольше. Она просидела в своём кабинете не менее десяти минут, прежде чем создала обувь, подходящую мне по размеру, а пока я примеряла, ещё и жаловалась, что у меня слишком маленькая нога. Причём, фея говорила таким тоном, как будто это я выдумала себе тридцать третий размер.

Около четырёх приехала карета, в которой я должна была ехать на бал. Перед отъездом Эмилия выдала мне инструкции: надо пробыть на балу недолго, желательно, не больше двух-трёх часов; потом выйти в сад, пройти по главной аллее до конца, вылезти в дыру в заборе и идти по тропинке вниз, к подножию холма, где будет ждать карета. Так, может, и прийти туда тем же путём? Эмилия удивилась:

– Зачем?

– А зачем лишний раз светиться? – у меня действительно не было никакого желания проходить местные контроли с документом неизвестного происхождения.

Фея подумала немного и, оценив выгоды моего предложения, скупо похвалила: «Неплохо, так действительно будет лучше». После этого волшебница начала раздавать ценные указания. Мне было приказано войти во дворец через парк, в бальный зал через двери на террасе, приглашение никому не показывать и уйти с бала в девять тем же путём, каким пришла.

Узнав, что придётся покинуть бал в девять, я расстроилась. В сказке-то разрешали до двенадцати. Фею моё напоминание разозлило:

– Там бал начинался на три часа позже, – рявкнула Эмилия и пронзила меня недовольным взглядом. Я притихла, снова подумав, что надо осторожнее ляпать языком. Разозлю волшебницу, и вернусь домой в тыкве, запряжённой мышами.

Если бы дом феи находился чуть дальше от королевского дворца, я на бал не попала. Оставшись одна, я начала пугать себя, придумывая варианты развития событий, и каждый следующий был мрачнее предыдущего. Додуматься до сожжения на костре я не успела – мой экипаж попал в ДТП.

Карета резко затормозила; меня сбросило с дивана, и я шлёпнулась на пол, чудом не ударившись лбом в сиденье напротив. С улицы донеслись недовольные крики: «Куда прёшь, остолоп? Гербов не видишь?». Мой кучер в ответ послал матом, поинтересовался, куда торопится водитель другой кареты. Ну, всё как дома на родных дорогах.

Поднявшись с пола, я села на диван и, выглянув из окна кареты, наткнулась на злобный взгляд больших голубых глаз с сужеными как у наркоманов зрачками. Я передёрнулась, красавица из соседней кареты презрительно усмехнулась, и мы, не сговариваясь, дружно задёрнули занавески. К этому времени кучера уже разобрались, кто и кому должен уступить, и наши кареты разъехались. Как я поняла, мой экипаж уступил дорогу красавице с наркоманским взглядом, но меня это особо не расстроило.

Привычный дорожный конфликт вернул меня в реальность, я снова начала придумывать варианты развития событий, но до костра снова не дошла: карета прибыла к месту назначения. Лакей открыл дверь, склонился в поклоне. Когда я вышла, показал себе за спину, мол, вам туда. Ну, и ладно, и я начала подниматься по узкой тропе.

Путь оказался недлинным. Минут через десять-пятнадцать я оказалась у дворцовой ограды, пролезла в дыру и пошла по аллее на яркий свет, как бабочка на огонь.

Аллея вывела меня на широкий променад с клумбами и фонтанами, я посмотрела на королевскую резиденцию и осознала, что иду на настоящий бал, в настоящем дворце! Неожиданно стало так страшно, что аж коленки затряслись. Я поняла, что, если пойду туда, моя жизнь изменится безвозвратно, и я никогда не смогу убедить себя, что мне всё приснилось. Остановившись в нерешительности, я думала, а не вернуться ли назад. И, может, я бы так и сделала, но за спиной послышались шаги. Я испугалась и рванула к широкой лестнице, ведущей на дворцовую террасу. Взлетев по ступенькам, как будто за мной черти гнались, прижалась к стене. Фух. Вроде, никто не видел.

Отдышавшись, я напустила на себя беспечный вид, вошла в первую попавшуюся дверь и оказалась в широком коридоре, напоминавшем оружейную палату. На стенах были развешены разнокалиберные мечи, через примерно равные промежутки стояли манекены, одетые в рыцарские доспехи.

Краем глаза заметив слева какое-то движение, я чуть не заорала от страха, но успела сообразить, что это моё отражение в зеркале. Зеркала были установлены в большой нише, но туда я заходить не стала, прошла к застеклённым дверям, за которыми маячили разодетые в пух и прах люди. Как я поняла, гости стояли в очереди на вход в зал, но выходить в этот коридор я не стала. Повернув назад, осмотрела зеркальную нишу. Слева заметила небольшой тёмный тупик, проход в который закрывал очередной рыцарь в начищенных до зеркального блеска латах. Я ещё подумала, что это место идеально похоже для пряток, и направилась назад на террасу. Прикинув, в каком направлении двигалась очередь, отправилась туда.

Пройдя по террасе налево, по ходу движения очереди, я добралась до огромных стеклянных дверей, ведущих в бальный зал. Дверь начала открываться, стоило мне нажать на ручку. Прекрасно! Я глянула в зал, увидела сидящих на возвышении коронованных особ и полезла за смартфоном. Ну, в самом деле, побывать в настоящем королевском дворце и не заселфиться? Я бы себе этого никогда не простила, к тому же, с того места, где я стояла, открывался прекрасный вид на королевскую семью. И пусть никто не поверит, но я-то буду знать, что это правда.

Привычные действия успокоили, я расслабилась, настроение улучшилось, и в зал вошёл уже совсем другой человек: не запуганная мышка, боящаяся собственной тени, а вполне себе такая легитимная гостья из неведомых далей. Впрочем, даже и в этом состоянии я не была готова выходить на передний план, потому спряталась за спинами гостей и начала разглядывать хозяев дома.

Местных королей явно делали в фотошопе. Королева – красотка кисти Тициана, спелая и сочная, как груша «Дюшес». Король – «истинный ариец», характер нордический, стойкий. Наследный принц, маячащий за спинами родителей – сладкий мальчик из рекламы – светлые девчоночьи кудри, томный взгляд пресыщенного жизнью аристократа, губки бантиком.

Осмотрев королей, я переключилась на гостей и сразу поняла, что мой план остаться незамеченной провалился с треском: я сделала всё, чтобы запомниться местной публике надолго.

В сказочном королевстве царила мода эпохи рококо. Мужчины были одеты в камзолы и панталоны, шитые золотом, и шёлковые чулки; женщины щеголяли в платьях с кринолинами размером с небольшой обеденный стол. И мужчины, и женщины носили на головах огромные парики, на ногах и тех, и других были туфли с мощными пряжками и пышными бантами, причём, порой каблуки на женской и мужской обуви были почти одинаковой высоты. А ещё мне показалось, что некоторые мужчины не гнушались пользоваться косметикой, хотя для этой эпохи – нормально. Всё это великолепие было щедро присыпано золотом и драгоценными камнями, и на этом фоне я со своим платьем от кутюр выглядела Золушкой, но ещё до появления феи, и рупь за сто, меня запомнят и поинтересуются, как нищенка попала на бал в королевский дворец.

Как назло, стоило мне подумать о том, что меня заметят и будут сплетничать, люди, за спинами которых я стояла, куда-то ушли, оставив меня без прикрытия. Не желая светиться на видном месте, я решила спрятаться за колоннами, возвышавшимися справа от меня на другом конце зала. Правда, до них надо было ещё добраться.

Я медленно прошла вдоль стены, готовясь в любую минут сбежать на террасу, но план отхода не понадобился. Пройдя за колонны, я оказалась в большом эркере, уставленном столами с вином и закусью, а вокруг этой скатерти-самобранки стояли лагерем мужики за сорок. Они галдели, как сороки, обсуждая охотничьи дела, жадно пили, смачно ели, не обращая внимания на то, что бал ещё не начался. На меня охотники не обратили никакого внимания, за что им огромное спасибо.

Взяв бокал с вином, я встала у колонны, служившей пограничным столбом меж двух миров: мужским – пофигистским и женским – всевидящим, смотрела в зал, слушала разговоры гостей. Мужики трещали о политике и охоте, но больше – об охоте, дамы обсуждали гостей.

Я слушала поочерёдно то одних, то других, в зависимости от того, кто и что интересного говорил. К моему великому удивлению, тётки сплетничали, но не злопыхательствовали. Дамы были весьма доброжелательны, и я не услышала ни одного плохого слова о гостях, что поначалу меня сильно удивило, но позднее я поняла, что это местный стиль жизни. Сказочные дамы и кавалеры были предельно корректны.

Послушав местных сплетников и сплетниц, я загрустила, понимая, что отравлена на всю оставшуюся жизнь: до смерти буду вспоминать мир, в котором люди если и сплетничают, то всячески хвалят, а не поливают грязью. Нет, так только в сказках бывает. Хотя, а я где? Не в сказке? Где ещё могут быть феи, летающие сервизы и необыкновенно красивые и великодушные люди. Да, гости в зале были как на подбор, глаз не оторвать. Прям, не бал, а выставка достижений местного генофонда.

Невероятную, совершенно сказочную идиллию портило одно весьма существенное обстоятельство – в зале не очень приятно пахло. А что делать, если в этом мире понятия не имели о такой простой вещи, как дезодорант. Впрочем, это было только начало, скоро к витавшим в воздухе ароматам добавились новые.

Один из охотников, поставив бокал на стол и извинившись перед собеседниками, отошёл к окну и, спрятавшись за штору, пошуршал немного, а потом до меня донеслось знакомое журчание. Я обомлела, ожидая криков, скандала, прихода стражи, но ничего подобного не произошло, никто ухом не повёл! А охотник, мирно сходивший по малой нужде прямо в зале, вернулся назад к столу, взял новый бокал с вином.

И я подумала, что Шарль Перро ещё тот сказочник. Ах, колдовство! Ах, закончится в полночь! Да тут к полуночи такое колдовство начнётся, задохнёшься без противогаза. Только позже я узнала, почему мужик так поступил. Выйти из зала во время приёма гостей нельзя. Такое нарушение этикета карается очень строго, вплоть до полного отлучения от балов и приёмов. Двери на террасу обычно закрыты, потому мужик не нашёл других вариантов.

От размышлений отвлёк церемониймейстер. Он бухнул жезлом в пол и гаркнул:

– Максимилиан Линц сотоварищи.

Я глянула в сторону входной двери. А что это?.. В зал вошёл парень, удивительно похожий на Даню! Однако! Да, именно таким был Даня три года тому назад с одним исключением: заклятый друг никогда не носил пижонские тёмные очки-авиаторы, а в остальном – копия. И фигура один в один: средний рост, стройный и изящный. Я ещё успела подумать, что бывают же в жизни совпадения, но тут в зал зашли «сотоварищи» плейбоя, а точнее, «сотоварищ»: высоченный викинг, на фоне местной мелкотравчатости – просто монументальный; и у меня все мысли из головы вылетели.

Гости почти никак не отреагировали на вошедших, несмотря на то что они тоже не следовали местной моде и вид у них был слегка бандитский. На мужиках красовались кожаные куртки без рукавов, подпоясанные ремнями с огромными бляхами, из-под курток виднелись белоснежные рубахи с пышными манжетами и кружевными воротниками, кожаные брюки были заправлены в ботфорты со шпорами.

Одна из дам посмотрела на вошедших неодобрительно, произнесла недовольно:

– И эта пьянь тут.

– Насколько я знаю, им благоволит сам великий магистр, потому и приехали, – ответила другая, и дамы притихли, брезгливо поджав губы, а гости, поклонившись королевской семье, прямой наводкой отправились в сторону эркера, видать, не первый раз тут, и знают, где можно хорошо провести время.

Линц с сотоварищем прошли в эркер, встали неподалёку. Викинг взял пару бокалов со стола, отдал один Линцу. Спрятавшись за колонной, я следила за этими двумя и жалела, что поехала на бал. Викинг, имени которого церемониймейстер так и не назвал, возвышался над толпой, ледяным взглядом снежного короля оглядывая гостей. Буквально позавчера я такой взгляд в кино видела! Модель «Универсальный солдат Дольф Лундгрен», мейд ин Свиден. Даже возраст почти такой же – в районе тридцати. Хорош, собака. Зачем я сюда поехала? Жила бы себе безмятежно, не зная, что в мире существуют такие роскошные мужики.

Тоскливо вздохнув, я одним махом допила вино, поставила на стол пустой бокал, взяла полный. Отхлебнув, снова глянула на викинга, вздохнула. Холера. Да он меня даже не заметит! Увы, обыкновенная я, никаких чудес. Из всех достоинств, только густые волосы, но мышиного цвета. Фигура обыкновенная. Рост – 162, вес – 44, никаких 90-60-90, а золушкин размер ноги скорее проклятье, чем достоинство – нормальную обувь не найти, причём, как выяснилось, с этим возникают проблемы даже в сказке.

Пока я рыдала над своей горькой судьбой, в зал вошли ещё какие-то люди, но я не смотрела, кого там черти принесли. Главный гость уже был тут и своим существованием отравлял мне жизнь.

Слуги закрыли двери, и это простое действо заставило встрепенуться всех, кто был в зале, а один из мужиков, стоявших поблизости, недовольно пробурчал, что остаётся только радоваться, что великого магистра ещё не выбрали, и не придётся кланяться очередному хмырю. Другой мужик вздохнул:

– Сегодня не придётся, а завтра? Когда же их всех черти к себе заберут?

– Ну, старый пень накрылся в правильный день. В самую Чёртову пятницу.

– Хороший день, чтобы отправиться к чертям, – поддакнул третий, и мужики дружно захихикали, как крысы Шушеры, собравшиеся в подвале у головки сыра.

Церемониймейстер грохнул жезлом в пол, привлекая внимание гостей, громко объявил:

– Бал!

Начали отмирать застывшие в поклоне гости; зал зашелестел, зашебаршился. Я тоже выпрямилась, хотела отойти в сторону, и тут на меня наехал грузовик. По крайней мере, так мне показалось. Над головой раздалось раздосадованное: «А, чёрт!», и следом:

– Простите, мадам.

Я подняла голову. Холера-а-а-а! Надо мной возвышался «Лундгрен», смотрел на меня как на привидение. Интересно, почему? А, понятно. Когда я упала, юбка слегка задралась, обнажая ноги почти до колен. Если я правильно понимаю, по местным меркам викинг скомпрометировал меня на всю оставшуюся жизнь.

Вспомнив сцену из одного старого фильма, требовательно протянула руку. Викинг отмер, помог мне подняться и произнёс невероятно красивым бархатным баритоном, что готов удовлетворить любые претензии. Холера! И голос-то у него такой, что не переслушаешь. Я подняла голову, посмотрела в синие-синие глаза с длинными тёмными ресницами, и подумала, что я такая дура! Зачем поехала на этот проклятый бал? Захотела узнать, какие тут принцы водятся. Узнала? Пойди – повесься.

Всерьёз расстроившись, я ляпнула, что после такого, вообще-то, женятся, а не захочет, я его на дуэль вызову. Зачем я это сказала?

Викинг уточнил:

– Вы мне делаете предложение?

Я хотела просто кивнуть, но три бокала вина, уютно устроившиеся внутри, дали знать о себе, и я выдала:

– Заметьте, я вам сделала два предложения. У вас есть выбор.

Викинг не знал, кто в моей голове хозяин, потому смотрел, как на заморское чудо. Кто знает, до чего могло дойти дело, но церемониймейстер громко объявил:

– Музыка!

Оркестр, расположившийся на балконе над входом в зал, заиграл первые такты мелодии. Зал зашуршал, зашелестел, затопотал. Викинг, оттирая в сторону какого-то мужика, церемонно поклонился, приглашая на танец. Ой, да и пойду!

Мы вышли в центр зала, где уже начали выстраиваться танцоры, встали рядом с Линцем, который шёл в паре с местной красавицей. Плейбой глянул на меня истинно мужским взглядом, что-то тихо сказал на ухо викингу, тот усмехнулся, ответил. Вообще-то, где больше двух говорят вслух. «Лундгрен» удивлённо приподнял бровь и, глядя, как на неведомую зверюшку, пояснил:

– Мой друг сказал, что мне невероятно повезло, но он не представляет, насколько прав.

Совершая первый поклон, который открывал танец, викинг спросил:

– Почему вы так на меня смотрите?

Как «так»? Нормально я смотрю.

– Ничего подобного. Вы смотрите так, как будто это наша первая и последняя встреча.

– Вы – ясновидящий?

– Нет, но иногда хотелось бы, – ответил викинг и церемонно поклонился.

Первый танец продлился минут двадцать, не больше. Когда музыка стихла, и партнёры начали кланяться друг другу, благодаря за танец, викинг сказал с сожалением, что он вынужден оставить меня, но попросил не занимать третий и четвёртый танцы. Отведя меня туда, где взял, викинг удалился.

Едва он ушёл, я схватилась за бокал с вином, как заядлый алкоголик, проснувшийся утром после грандиозной попойки, и увидевший, что есть, чем опохмелиться. Но допить вино мне не дали. Начался второй танец, кто-то произнёс над ухом:

– Разрешите?

Повернулась. Передо мной стоял невероятно красивый парень из той же арийской серии, что и местные короли: светлые волосы, прямой нос, высокие скулы, серые глаза. Я не знала, будет ли прилично отказать, и приняла приглашение.

Стоя в ряду танцоров, я искоса разглядывала своего партнёра, и чувствовала, что кое-где уже начинает слипаться от мужской красоты. Ощущение такое, как будто неделю кроме варенья ничего не ела.

Мужик, не соизволив представиться, отвесил комплимент моей красоте, потом похвалил мой наряд. Я кивнула головой, но слова заносчивого красавца не вызвали особого отклика в моей душе. Вот если бы это сказал викинг!.. А где он? Осторожно повернула голову влево – не увидела, повернулась направо, благо и танец требовал поворота. Ох! Викинг стоял через одну пару, а партнёрша у него была такая!.. Этой юной красавице я и в подмётки не годилась. На вид девушке было лет восемнадцать. Лицо, как будто скульптор ваял, кожа бархатная, волнистые чёрные волосы собраны в затейливую причёску. Роскошное платье идеально сидит на точёной фигуре.

Почувствовав на себе чужой заинтересованный взгляд, девушка повернула голову, мы встретились глазами…Ой, мама. Что это? Как мне стало страшно! Я поняла, что не подойду к этой девице под страхом смертной казни. Ничего такого в её взгляде не было, но мне показалось, что партнёрша «Лундгрена» видит меня насквозь. Мне захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, лучше всего, вернуться домой, чтобы эта девица точно не смогла меня найти.

Я вздохнула, понимая, что удрать не получится и придётся терпеть до конца танца, а это ещё не менее получаса, но снова ошиблась. Судьба смилостивилась, и лично для меня танец закончился минут через десять-пятнадцать. Неожиданно вокруг нас возникла какая-то суета: то ли моему партнёру наступили на ногу, то ли зацепили его полой камзола. Кавалер отпустил мою руку, я сделала шаг в сторону и, увидев перед собой свободное пространство, а впереди – открытую дверь, ведущую на балкон, не задумываясь выбежала их зала.

О, какая благодать! Свежий ночной воздух, наполненный ароматом цветов, показался живительным эликсиром после вони бального зала, составленной из дивной смеси пота и духов типа «Шахерезада».

Уйдя из полосы света в тень, я оглянулась, посмотрела на танцующих, разрываемая противоречивыми чувствами: мне очень хотелось потанцевать с викингом, но я боялась. Страх внушала та самая красавица с пронизывающим взглядом.

Дзинь-блям, дзинь-блям, зазвенели совсем рядом шпоры. О, нет! Я метнулась за статую, стоявшую в нише. На балкон вышли «Лундгрен» и тот самый красавец, с которым я только что танцевала. Мужчины отошли к балюстраде, встали в полосе света, льющейся из зала. Викинг требовательно спросил:

– Где она?

– Я не видел, куда она сбежала.

– Найди.

Аристократ кивнул, скрылся в зале, оставив «Лундгрена» в одиночестве. И что делать? Выйти и спросить, зачем я ему так сильно понадобилась? Я замешкалась лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, – викинг вернулся в зал, лишив меня возможности выяснить отношения.

Выбравшись из-за статуи, я подошла к дверям, увидела, как викинг приглашает на танец очередную местную красотку, и решила покинуть бал. Да, я оттанцевала всего полтора танца, меня никто не гнал, никто не требовал показать приглашение, даже косо никто не смотрел, несмотря на неподходящий наряд, но настроение испортилось. И причина была одна: роскошный мужик с невероятным голосом и такими же невероятными глазами. Зачем я вообще попёрлась на этот бал? Посидела бы спокойно в доме феи, и сейчас уже дома чаи гоняла, вспоминая о фее и прикольном сервизе. Дойдя до этого места, я решила уйти. Всё равно будет плохо, но лучше не увеличивать количество воспоминаний.

Я направилась к лестнице, ведущей в сад, но не тут-то было – на ступеньках кто-то стоял. Решив не искушать судьбу, свернула в первую попавшуюся дверь и снова оказалась в том самом коридоре, в который попала, войдя во дворец. Тьфу! Следопыт. Повернула назад, но тут, как назло! к мужику, стоявшему на лестнице, присоединился ещё один. Гости завели светский разговор, а это с вероятностью 50 на 50 – и на пять минут и на пару часов, и я вернулась в уже знакомый коридор.

Пройдя мимо зеркальной ниши, вышла в центральный пассаж, ведущий в бальный зал. Пропустив лакея, мчавшегося с полным подносом в бальный зал, пошла в противоположную сторону и, завернув за угол, нос к носу столкнулась с викингом. Испугавшись, сама не знаю, почему, я рванула назад. За спиной послышался звон посуды и недовольный вскрик. Кажется, викинг кого-то уронил? Оборачиваться и смотреть не стала, забежав в нишу, стащила с ноги туфлю и бросила в сторону коридора, ведущего на террасу. Направив викинга по ложному следу, спряталась за рыцарем в латах.

Викинг, появился чуть погодя, рукав белоснежной рубахи был испачкан чем-то красным. Явно лакея уронил, который вино в зал нёс. Оглядевшись, «Лундгрен» заметил на полу туфлю и, подняв её, помчался на террасу. Счастливой охоты тебе, Маугли!

Подождав, пока всё стихнет, я хотела выбраться на волю, но не тут-то было, появились какие-то мужики. Послушав, о чём говорят, поняла, что с другой стороны находится мужской туалет. М-да, вот это меня занесло. Вдобавок ко всем бедам кто-то из мужиков сказал, показывая, кажется, на меня:

– Нет, вы только посмотрите на это!

Я отпрянула назад. Чуть не упав, еле успела удержаться, схватившись рукой за какой-то камень, камень выскользнул из рук, я потеряла равновесие и полетела назад – в бесшумно открывшийся потайной ход.

Где-то в России

Вечерело. На окраине старого кладбища было тихо и пустынно. Неожиданно за деревьями сверкнул яркий свет. На поляне у большой берёзы появилась фея Эмилия. Она была одета в деловой костюм, состоящий из пиджака и длинной юбки, почти прикрывающей щиколотки и, казалось, что этот костюм её сильно смущал.

Воровато оглядевшись по сторонам, она прошла по тропинке к железнодорожному переезду, перейдя через пути, направилась к дому, спрятавшемуся за высоким глухим забором так, что видна была только крыша. Подойдя к калитке, фея нажала кнопку звонка видеофона. Засветился экран, недовольный голос произнёс:

– Опаздываешь.

Щёлкнул, открываясь, замок. Эмилия снова огляделась, убедилась, что улица пуста, и скользнула в дверь.

В большой гостиной, украшенной в охотничьем стиле, царил полумрак. В кресле у горящего камина сидел Николай Матвеев и, попивая коньяк из пузатого бокала, смотрел на игру огня в камине. Бесшумно отворилась дверь, в комнату зашла Эмилия, встала на пороге. Николай никак не отреагировал, и женщина поинтересовалась:

– Даже не встанешь?

– Нет. Не встану, не поздороваюсь, не буду рассыпаться мелким бесом. Сама, всё сама, здесь слуг нет.

– Но…

– Никаких «но»! – отрезал Матвеев. – Ты меня столько раз убеждала, что я – твой муж. Алиллуйя, убедила. Вот и давай, жена, ублажай мужа, – он требовательно протянул руку.

– Я пришла в гости. Проведать тебя, Дарину, внука.

Николай рассмеялся, поднял вверх большой палец:

– Во шутка! – он перевёл взгляд на шкуру медведя, лежащую на полу, сказал: – Слыхал? Проведать она пришла. Какая трогательная забота!

Гостья молчала, смотрела недовольно, но хозяина дома это нисколько не заботило. Он налил себе ещё коньяка, деловито предложил женщине:

– Давай без долгих предисловий и любовных игр. Принесла?

Фея кивнула, начала расстёгивать кофточку.

– Эй! Я стриптиз не заказывал!

Эмилия не обратила никакого внимания на слова Николая, расстегнула ещё пару пуговичек, слегка отодвинула ворот блузки. Сверкнули ярким огнём рубины, украшавшие вычурное ожерелье. Хозяин дома прищурился, протянул руку:

– Показывай.

– Так смотри, – ответила фея.

Матвеев неторопливо встал, подошёл к женщине, бесцеремонно отодвинул её руку, вытянул из-под блузки ожерелье, осмотрел украшение, кивнул головой:

– Неплохо. Снимай.

– Ты кое-что забыл, – сказала фея, сделала шаг назад.

Николай рассмеялся, довольно произнёс:

– Ах, как тебе припекает!

Он чуть потянул ожерелье на себя, заставляя женщину приблизиться, но тут же отпустил драгоценность и направился к бару. Открыв дверцу, Матвеев взял с полки стакан, достал из него кожаный ремешок с яркими разноцветными бусинами и, повернувшись к фее, тряхнул фенечкой:

– Как обещал.

– Клади на стол, – приказала Эмилия. Николай небрежно бросил ремешок на столик у камина. Гостья подошла, взяв в руки фенечку, внимательно осмотрела и, убрав простенькое украшение в карман пиджака, сняла с шеи ожерелье и положила на гладкую поверхность. Повернувшись к Николаю, спросила:

– Надеюсь, чаю ты мне нальёшь?

– Запросто, – Николай поставил на столик бокал с коньяком, забрал со стола ожерелье, вышел из комнаты.

Проводив мужчину долгим взглядом, Эмилия схватилась за перстень, украшавший безымянный палец левой руки. Сдвинув в сторону большой камень, она высыпала в бокал белый порошок и слегка взболтала жидкость. Выдохнув с облегчением, гостья села в кресло и, прислушавшись к шуму закипающей в чайнике воды, доносившемуся с кухни, достала из кармана фенечку. Презрительно оглядев ремешок, она убрала его назад в карман.

Хозяин дома появился минут через пять. Поставив на столик чашку с чаем, прошёл и плюхнулся в своё кресло. Эмилия удивлённо спросила:

– Даже не подашь?

– Нет. Сама, всё сама. Здесь слуг нет, – он взял в руки бокал с коньяком, приподнял слегка, салютуя гостье. Было видно, что ему доставляет удовольствие издеваться и унижать гостью, а та внимательно следила за действиями Матвеева, не обращая внимания на издёвки.

Николай сделал большой глоток коньяка. Гостья сжалась, напряглась, как кошка, увидевшая мышь. Матвеев поперхнулся, закашлялся, попытался встать с кресла, но ноги не держали его; он упал на пол. Фея метнулась к Николаю, достав из кармана небольшой пузырёк с белым порошком, крикнула:

– Где настоящий браслет? Где? Признавайся и я дам тебе противоядие. Ну, быстро!

– Дарина поменялась, – прохрипел Матвеев, протягивая к женщине трясущуюся руку.

– С кем? Кому отдала?

– Соседке… Коробкиной… Дай…

Эмилия отпрыгнула в сторону, протянула к Николаю пустую руку и произнесла, не скрывая злорадства:

– Нечего давать. От этого яда нет противоядия. Сейчас ты сдохнешь, и я хочу, чтобы ты знал – я тебя ненавижу. Ты разрушил всё, что я строила долгие годы. Жени был прав. Ах, как он был прав!

Николай хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу, хотел что-то сказать, но не мог, а фея произнесла с улыбкой:

– Счастливого пути, дорогой, – она небрежно сделала ручкой и пошла к выходу.

Матвеев в последний раз взглянул на женщину, помутнели глаза, упала голова на пол. Гостья обернулась на пороге и, улыбнувшись победно, вышла из комнаты.

Выбравшись из усадьбы через чёрный ход, гостья прошла вдоль забора, подойдя к участку Коробкиных, оглядела притихший дом с тёмными окнами, тихо сказала:

– Значит, Коробкина? Да, не самый лучший вариант, но… других нет, – и пошла к кладбищу.

Вернувшись к большой берёзе, фея громко сказала:

– Откройте.

В темноте ярко засветился проём, похожий на дверной. Эмилия произнесла требовательно:

– Маргарита Кински. Запомнить. Пропустить в шесть часов вечера пятого мая одна тысяча семьсот двадцать девятого года.

Мигнул свет. Женщина удовлетворённо кивнула, сказала:

– Третье мая одна тысяча семьсот двадцать девятого года. Двадцать два ноль ноль, – и, сделав шаг, исчезла в проёме.

Влетев в подземелье, я всё-таки шлёпнулась на пол, прямо над головой раздалось:

– Там кто-то был!

Я подпрыгнула, оглянулась и увидела прямо перед собой всю мужскую компанию, но закричать и убежать не успела – сообразила, что стою с другой стороны зеркала, которое, как выяснилось, было прозрачным. Я обернулась в сторону прохода. Увидела камень в стене, нажала и проход закрылся так же бесшумно, как и открылся. Класс! Придумал же кто-то. Ну, теперь нужно только дождаться удобного момента, и можно выходить, но не тут-то было.

Мужики расселись на диване у зеркала. По очереди бегали куда-то за угол. Возвращались, поправляя одежду. У зеркала появился викинг, спросил, не видели ли тут невысокую девушку?

– Здесь? – и мужики заржали как кони в овсяном поле.

Один сказал, не скрывая насмешки в голосе:

– Ты, Сньёл, что-то перепутал. Это вы своим трещоткам всё разрешаете, у нас нравы строгие.

Викинг, которого, как выяснилось, звали Сньёл, пожал плечами, коротко поклонился и ушёл. Мужики, кажется, обосновавшиеся у зеркала навсегда, коротко обсудили ушедшего и снова переключились на охотничьи байки. Я поняла, что это надолго, слушать их трёп мне было не интересно, и я решила прогуляться.

Пройдя вдоль зеркала, я вышла на узкую винтовую лестницу, спустилась по ней и оказалась в длинном коридоре, уходящем в темноту. Достав смартфон, я посмотрела на экран и, увидев, что батарея садится, фонарик включать не стала. Впрочем, в подземелье было не так уж и темно. Тут главное не заблудиться. И только я об этом подумала, впереди показался перекрёсток. Так, это уже опасно.

Я всё-таки достала смартфон и, включив фонарик, огляделась. Вправо уходил длинный коридор, куда я соваться не решилась, а слева находился очередной тупик. Один из камней, из которых была сложена стена, привлёк моё внимание: по сравнению с другими он был слишком гладким, почти полированным. Я нажала на него, каменная стена медленно поехала в сторону, открывая проход в странную длинную комнату, стены которой с обеих сторон украшали широкие полки с ценностями.

Судя по всему, я попала в местный Центробанк, который до этого навестили сорок разбойников – ценностей на полках было негусто: несколько ваз, пара серебряных сервизов, ещё какая-то посуда если и дорогая, то исключительно, как память. Хотя, может тут фарфор ценнее золота?

Я прошла до конца комнаты, оглядела большой напольный подсвечник из красного дерева. Подсвечник был хорош. Неизвестный мастер взял цельный кусок дерева и превратил его в стройную девушку с высоко поднятыми вверх руками, на обращённых к небу ладонях – плошки для свечей. Красиво.

Какой-то чёрт меня дёрнул, я взяла в руки одну из плошек, и это привело к необратимым последствиям: подсвечник накренился, упал на пол и развалился на части. Покатилась по полу фурнитура – большое жёлтое кольцо, украшавшее голову девушки. Кольцо катилось по полу, подпрыгивая на камнях и звеня как лихая русская тройка. Испугавшись, что кто-то услышит и прибежит, я затряслась от страха. Пробежав к дверям, выглянула наружу, но в подземелье было тихо-тихо.

Переждав немного, я принялась собирать подсвечник. Сложила почти всё, только проклятое кольцо на своё место вставать не хотело ни в какую! Я ободрала палец и сломала ноготь, но кольцо на голову девушке не налезало. И тут, в дополнение ко всем бедам, где-то совсем рядом послышались голоса.

Как я удержалась на месте и не рванула, куда глаза глядят, не знаю. Я попыталась выключить смартфон, не получилось, руки заняты. Да что ж такое! Чуть не уронив смартфон на камни, я всё-таки добралась до заветной кнопки и выключила девайс. Когда свет потух, побежала к выходу, выскочила в темноту. Дверь! Закрыть дверь! Где этот чёртов камень?

Нащупав камень, нажала, стена медленно встала на место, и очень вовремя – слева мелькнул луч света, и кто-то сказал жёстко и безапелляционно:

– Меня не интересует, как ты это сделаешь!

– В лесу чужие! Я видел карету, – заныли в ответ дребезжащим козлетоном, но довод не был принят во внимание:

– Пошевеливайся! Или превращу в крысу!

Ой, мама! Лентяй с козлетоном тоже испугался, быстро ответил униженной скороговоркой:

– Иду-иду.

Хлоп. Бум. Послышались шаркающие шаги, мимо прошлёпал мужчина лет сорока, выглядевший, как старая шуба, побитая молью: серые волосы с проплешинами, лицо в оспинках, рыхлый нос. Мужик свернул в неизведанный мною коридор, остановился у стены и, сняв с небольшой полочки плошку со свечой, начал чиркать огнивом, бурча себе под нос:

– Какие все умные!.. Все только командуют!.. А Сташек делай!.. Ищи приключений на свою задницу… – мужчина сплюнул, огрызнулся, – плутай тут по подземельям. А в лесу карета стоит!.. чья-то. И кто там? Кому какое дело! А коли чужие? Так Сташек будет крайний.

С логикой у мужика всё в порядке. В незнакомой карете может сидеть кто угодно. Ой, это же моя карета!

Мужик зажёг свечу и, взяв её в руки, потопал по коридору, я припустила следом. Коридор вывел нас к лестнице. Спускаясь по бесчисленным ступеням, Сташек болтал как заведённый, и я, куда уж тут деваться? слушала чужие стенания и жалобы.

Как я поняла, какой-то не очень дальновидный колдун взял Сташека на должность порученца по особо хитрым делам. Кому именно пришла такая дурь в голову, я не выяснила, но какая мне разница? Уже хватило того, что подслушивала чужие тайны. А тайны были – ого-го! Кто-то в этом дворце занимался неблаговидными делами, борясь за престол, причём не стеснялся в средствах, лишь бы добиться своей цели. Да, увы, мерзавцы есть везде, даже в самой красивой сказке.

Подземный коридор оказался очень длинным, но это было объяснимо: выход из подземного хода находился совсем рядом с лесной тропинкой, по которой я поднималась в королевский парк. Я выбралась из подземного хода, продралась сквозь плети плюща, оплетавшего скалу, начала отряхивать труху с головы, зацепилась рукой за что-то жёсткое. А это что ещё такое? Кольцо!

Я сняла с головы кольцо, повертела в руках. Молодец, Коробкина! Садись, пять. Ты обокрала королей! Я оценила добычу. Нет, не золото, хотя очень похоже, но точно не золото, больно лёгкое. Я решила не возвращаться во дворец из-за позолоченной ерундовины, оглядевшись по сторонам, повесила кольцо на выступ скалы и прикрыла листьями плюща. А что? Там лежало, пусть теперь тут повисит. Делов-то! И пошла к карете.

Я вернулась в дом Эмилии около половины десятого, но хозяйки дома не было, видимо, она не рассчитывала, что я вернусь так рано. Я поднялась в мансарду, обнаружила там свои вещи, сложенные на кровати, и подумала, что моя одежда была так идеально сложена пару раз в своей жизни – в магазине и сейчас. У кровати стояли мокасины. Я быстро переоделась, первым делом переложив смартфон из кармана платья в карман куртки, и спустилась вниз. Спросила сервиз:

– Чаю дадите?

Посуда молчала, настороженно разглядывая. За всех ответил самовар:

– Воды принесёшь, дадим.

И где тут вода?

– На кухне, в ведре.

И схожу, мне не тяжело. Я пошла на кухню, следом скользнул заварочный чайник, потребовал высыпать спитой чай в поганую кадушку, помыть посуду и засыпать новую заварку. Ща, воды только налью. Налив воды в самовар, вернулась на кухню, занялась заварочным чайником, а тот заявил заговорщицким тоном:

– Не верь Эмилии, она тебя привораживает.

Что?

– То! Ты думала, что сама по себе на бал захотела поехать? Это она тебя околдовала.

Я пожала плечами:

– Ну, и что? Я скоро уйду домой, и мне будет без разницы, что она там делала!

– Может быть, – согласился чайник, – а, может, и нет.

С улицы послышался шум.

– Эмилия! – крикнул чайник.

Чего я испугалась, не знаю, но рванула в гостиную. Села за стол, делая вид, что рассматриваю узор на скатерти.

Фея появилась на пороге. Быстро оглядев комнату и пронзив недовольным взглядом разошедшийся самовар, нахмурилась, а дальше случилось то, что и должно было случиться: меня пригласили на выход, даже не дав попить чаю. Ах, как мне не хотелось возвращаться домой!.. Ведь тут вполне можно было жить! Но я и словом не заикнулась о том, чтобы остаться. Выходя на крыльцо, чуть не взвыла от тоски, раздираемая надвое противоположными чувствами: мне хотелось уйти домой и остаться в сказке. Но Эмилия не предложила задержаться даже на полчасика; оглядев, набросила мне на голову капюшон куртки, а на моё возмущение пояснила:

– На улице дождик, при переходе может быть очень больно.

Мы вышли из дома, спустились к ручью. Фея осмотрела меня с ног до головы, сказала:

– Я знаю, тебе не хочется возвращаться домой. И не ври, что это не так. Когда признаешься себе, что хочешь вернуться, приди на место выхода и попроси, тебе откроют.

Не став слушать возражений, фея что-то прошептала; у меня за спиной появился проём, похожий на дверной. Фея повела рукой в сторону выхода:

– Иди.

Я шагнула в дверь и тут же земля ушла из-под ног. Я не удержалась и шлёпнулась, угодив в густую траву.

– А! На кого же ты меня покинул! – истошно взвыл кто-то совсем рядом.

Перепугавшись до чёртиков, я еле сдержалась, чтобы не заорать в ответ. Вскочив на ноги, огляделась по сторонам, и сразу пожелала Эмилии долгих лет жизни. Эта чёртова фея спровадила меня прямиком на поселковое кладбище, где как раз кого-то хоронили. У свежевырытой могилы стояла мрачная толпа. Какая-то тётка завывала, бросалась на гроб. В толпе мелькнуло знакомое лицо. Дашка? Да не может быть. Она не могла так измениться за два дня.

За спиной раздались тяжёлые шаги.

– Дай дорогу, пацан.

Я шагнула в сторону, пропуская могильщика. Тот прошёл к дереву, у которого были сложены инструменты, снял с плеча и прислонил к дереву большой деревянный крест. Я глянула на табличку. Земля ушла из-под ног, голова закружилась. Хоронили нашего соседа дядю Колю, который, если верить табличке, умер 5 июля 2014 года.

Отойдя чуть в сторону, я снова посмотрела на толпу, нашла Дашку. Ну, да. Это она! Ну, теперь понятно, почему она так изменилась и поправилась. Два года прошло!

В полной прострации я пошла по тропинке, на автомате дошла до места, где были похоронены родители и бабушка с дедушкой. Увидела пятую могилу, но предположить, кто из родственников умер, не успела, увидев на памятнике своё собственное имя! Моё! И умерла я 8 марта 2012 года! Я плюхнулась на скамейку, сидела, тупо смотрела на собственную могилу, а в голове не было ни одной путной мысли.

За спиной раздались шаги. Я оглянулась, увидела тётку, в смысле, родную мою тётку – Надежду Ивановну Коробкину – сестру отца. Та подошла, окинула меня подозрительным взглядом, спросила:

– Изочку проведать пришли?

Меня хватило только на то, чтобы кивнуть. Тётка достала из сумки бумажные цветы, подошла к памятникам, начала втыкать цветы в землю.

– Что ж без цветочков-то?

– Я не знала, – ответила я хриплым голосом, подумала, что по дороге успела простыть.

– А! Понятно. А вы откуда Изочку знаете?

– Спортом вместе занимались. А что с ней случилось?

– С моста кинулась.

– Чего? Зачем?

Тётка пожала плечами:

– От несчастной любви.

Что? Что за бред? Начала уточнять. Тётя Надя доложила, что её племянница, встретив в аэропорту своего бывшего любовника, женившегося на подруге, сбросилась с моста. Эта версия событий меня настолько выбила из колеи, что всё, на что я оказалась способна, это спросить, что стало с домом Изабеллы. Тётка Надя окинула меня подозрительным взглядом. Спросила:

– Тебе зачем?

– Я Изе ноутбук одалживала для работы.

– Ни про какой бук не знаю, – отрезала тётка. – Дом продали, памятник поставили, чтобы как у людей.

Я кивнула. Больше говорить было не о чем. Подхватив рюкзак, встала, пошла по тропинке к воротам. Идя от кладбища к посёлку, я успела всё обдумать, вспомнить, что сдавала отпечатки пальцев для документов на визу, и смогу доказать, что я – живее всех живых. Посчитав наличность, решила сразу ехать в город.

Купив билет на ближайший автобус, и узнав, что у меня есть ещё полчаса, я зашла в туалет при станции. Прошла к зеркалу, откинула капюшон и замерла. Из зеркала на меня смотрела та самая красавица с бала, которая так напугала меня своим пронизывающим взглядом. Я оглянулась, но за спиной никого не было. Я ещё раз посмотрела в зеркало, и поняла, что черноволосая красавица – это я.

Глава вторая

Вниз по течению

Древний автобус, надрывно чихая как старая больная кошка, подкатил к станции, остановился, дёрнувшись в предсмертной агонии. Я выбралась из салона и пошла к кладбищу окольной тропой, не желая проходить мимо дома, неожиданно ставшего чужим. Я возвращалась в сказочный мир, но делала это исключительно под давлением обстоятельств.

Ночь я провела в недорогой гостинице, где, несмотря на простоту обстановки, смогла принять душ и помыть голову. Лёжа в чистой кровати и смотря телевизор, я поняла, как за два дня соскучилась по цивилизации. Снова испытывать лишения мне не очень хотелось, но другого выбора не было. Правда, я плохо понимала, как смогу заставить фею вернуть назад своё лицо, но что-то же надо было делать. Как с чужим лицом доказать, что я – это я? А если одних отпечатков пальцев не хватит? Да и не только в этом дело!

Всю жизнь я казалась себе самой обыкновенной, ничем не примечательной, и мечтала стать красавицей. Судьба просьбу услышала, красавицей сделала, но исполнение желания счастья не принесло, и непонятно, что делать с этой неземной красотой, и безумно хочется стать собой. Теперь я понимала, почему фея была так уверена, что я захочу вернуться. Она сделала для этого всё. Даже оказавшись в привычной обстановке, я только и думала о том, как бы снова оказаться в сказке, правда, сейчас меня манили не чудеса, а желание встретиться с феей и высказать ей всё, что я о ней думаю.

Проведя ночь в гостинице, я начала готовиться к возвращению. За ночь я успела просчитать варианты, прикинуть, на что буду жить, если сразу не найду Эмилию, и составила план, а утром принялась выполнять задуманное: первым делом отправилась в хозяйственный магазин и купила там пару наборов для ювелирных работ. Оставшиеся деньги я планировала истратить на продукты, но пересмотрела своё решение после небольшого инцидента.

Выходя из хозяйственного магазина, я столкнулась с какой-то тёткой, та сходу начала орать, что из-за таких дур, как я, ей придётся покупать новые колготки. Я посмотрела на ноги тётки, увидела огромную дыру в районе щиколотки, пожала плечами. Я-то тут причём? Тётка начала грозить кулаком, я сбежала, но отойдя от магазина, подумала, что идея-то первоклассная и очень пожалела, что мне это сразу не пришло в голову. Если мужик не купит инструмент, то любая тамошняя красотка за чулки с силиконом и лайкрой душу дьяволу продаст. Потратив почти все оставшиеся у меня деньги на всякие женские штучки, я еле наскребла денег на кое-какой сухой паёк и билет на автобус.

И вот, я на кладбище. Стою на том самом месте, где вчера ввалилась в свой мир и гадаю, как пройти в сказку. Что сделать? Попросить, но как? Пустите, мне очень надо в другой мир, мне там должны?

Хлоп! Прямо передо мной возникла арка, светящаяся нежно-голубым светом. Я так обрадовалась, что не вошла, а прыгнула в проход, испугавшись, что тот закроется раньше, чем я войду.

Треск, удар током. Бух. Я упала в снег, тут же вскочила, оглянулась. Дрожа то ли от страха, то ли от нахлынувшего адреналина, достала из кармана куртки смартфон, определила своё местонахождение. Ну, да, всё правильно, я попала куда надо. Но почему здесь столько снега?

Понимая, что что-то пошло не так, я направилась к дому феи, но там меня ждал сюрприз: на поляне не было никаких следов дома вообще, как будто его там никогда не было. Я поняла, что вляпалась по-крупному и нужно искать место для ночлега или околею.

Или всё-таки Бог независимо от уверенности в его существовании, дураков любит или в сказке меня пожалели, поскольку жильё нашлось очень быстро. Лесная избушка находилась примерно в полукилометре от поляны – смешное расстояние для человека, ищущего крышу над головой.

Ещё один приятный сюрприз ждал меня у домика: вход был основательно заметён снегом, да и внутри всё было не хуже: шаткий стол, лежанка и очаг были покрыты плотным слоем пыли, а углы домика украшали невероятной красоты паучьи сети. Воспользовавшись чьей-то запасливостью, я разожгла огонь в очаге, провела обыск в избушке и нашла старый котелок и несколько глиняных кружек, вполне пригодных для использования.

Уже через полчаса я сидела на лежанке, завернувшись в старое одеяло, пила кофе и разглядывала карту окрестностей, прикидывая, где можно продать ценности и получить за них деньги. Смартфон предложил на выбор два варианта: столица королевства и небольшой городок под названием Елхов. Я посмотрела на карту, увидела надписи Елхов и Нейлин, смерила расстояние и помянула фею недобрым словом. Получалось, что и в первый раз я вошла в этот мир рядом с Елховом, а потом мы добирались в окрестности королевского дворца всю ночь? Грымза! Явно она что-то мутила, но кому морочила голову, я не поняла и занялась изучением местных торговых сетей.

В столице меняльных лавок было больше, но и стражи там тоже было больше – всё же столица, режимный город, да и нравы в главном городе королевства были строже. Столица Нейлина блюла репутацию, и заведения со всякими непотребствами были выселены в Елхов. Не думаю, что местный король не знал о существовании девиц облегчённого поведения или его можно было смутить упоминанием об игорных домах, но в столице делали вид, что такого в природе не существует.

Поразмыслив немного, я решила отправиться в Елхов, который, во-первых, был ближе, а во-вторых: в таких развесёлых городах можно встретить разных людей из разных мест, а это значит, в тамошних меняльных лавках принимают на продажу всё, не спрашивая страну и даже мир происхождения товара.

Попив кофе, я начала укладываться спать, уговаривая себя, что всё не так плохо и лиха беда начало. Испорченная меркантильными временами, я считала главной проблемой отсутствие денег и наивно полагала, что как только я добуду деньги, проблемы испарятся.

Проснувшись ранним утром, я быстро сбегала на улицу по делам и, возвращаясь в домик, уже не так сильно осуждала тех охотников с бала. На самом деле, зачем морозиться по кустам, если можно никуда не бегать?

Вернувшись в домик, я пошла, было, к очагу, но передумала. Конечно, торопиться мне было некуда, но, если бы я разожгла очаг, пришлось бы очень долго ждать, пока прогорят и подёрнутся пеплом угли. Потому я решила сначала сделать все дела, а уж потом, вернувшись в избушку, позавтракать, пообедать и поужинать.

Для продажи я выбрала набор для ювелирных работ и пару упаковок с чулками. Я была уверена, что купят либо первое, либо второе. Рюкзак с остальными вещами я завернула в старый мешок, валявшийся под лежанкой, и зарыла получившийся свёрток в слежавшемся сене в дальнем углу избушки. Выйдя из домика, я взяла ветку, валявшуюся недалеко от входа, и, заметя следы, отправилась в Елхов.

Путь меня ожидал недальний, но идти по дороге, напоминающей кисель из грязи и навоза, было не очень легко, впрочем, вскоре у меня появилась возможность сократить путь. Нашлись местные, которые подсказали короткую дорогу, правда, сначала они меня сильно напугали. Услышав громкие крики с ругательствами, я чуть не бросилась в лес, но быстро поняла, что ругались двое: мужчина и женщина, а пройдя чуть вперёд, я их увидела. Мужик и толстая бабища стояли посреди дороги и орали друг на друга во всё горло.

Спрятавшись за деревом, я слушала этот дикий ор, пытаясь понять, в чём дело. Оказалось, что баба хотела идти по дороге, а мужик не хотел давать крюк в пару километров. Ждать решения вопроса мне пришлось ещё минут пять. Мужик сдался, когда оценил состояние тропинки и размеры жены. Плюнув на дорогу, муж сказал с досадой: «Вот же раскормил корову! Ладно, по дороге пойдём, а то придётся на себе тащить».

Они пошли по дороге, а я, дождавшись, пока они скроются за поворотом, юркнула на тропинку, вившуюся по крутому склону холма, и вскоре сильно пожалела о своём решении. Баба-то не зря упиралась, идти по раскисшей тропинке, петляющей меж камней, было очень тяжело. Не пройдя и половины пути, я прокляла всё на свете, и, может быть, вернулась бы, но спускаться было ещё тяжелее, чем подниматься, потому я продолжила путь.

Мои мучения закончились минут через пятнадцать. Узкая скользкая полоска превратилась в широкую, хорошо утоптанную тропу, что значительно подняло мне настроение. Гладкая утрамбованная колея, по которой с лесопилки в город таскали тяжёлые плоскодонки с дровами, вскоре вывернула из леса на простор – луг или поле, – и я остановилась, заворожённая красивым пейзажем. Впереди в рамке зелёных еловых ветвей сверкал в ярких лучах солнца Елхов.

Я стояла, разглядывала пейзаж, похожий на рождественскую открытку, и думала, что, конечно, в этом городке я вряд ли останусь, уж больно у него репутация не айс, но где-то в другом месте, почему бы и нет?.. можно же устроить себе небольшие каникулы? Правда, сначала нужно договориться с Эмилией. А до этого, между прочим, нужно ещё закончить все дела и добыть денег. И я отправилась в город.

Тропинка привела меня в узкий проулок, который, попетляв по задам участков, выскочил на одну из улиц городка. Холера!.. Я встала на обочине, не решаясь сделать шаг и ступить в жидкую зловонную кашу, созданную из отходов человеческой жизнедеятельности и навоза разных марок. Фу! А воняет как! Я повернула назад, пытаясь убедить себя, что мне не повезло, и я попала туда, где живут свиньи, а вот сейчас выйду на другую улочку, и там всё будет нормально.

Увы, но близкое знакомство с городом оставило в душе горькое разочарование: такой красивый снаружи, Елхов был отвратителен внутри. В эти времена ещё не додумались не только до канализации, но даже до вывоза мусора, потому местные жители, особо не мудрствуя, выбрасывали мусор и выливали помои прямо на улицу. Причём, было бы объяснимо, если бы под крыльцо соседа, но нет, жители Елхова так далеко не бегали, вываливали всё прямо у собственного порога.

Впрочем, зловонное месиво, разлитое по улицам, смущало только меня. Городок жил своей жизнью; жители шлёпали по канализации, как по лепесткам роз. На улицах было не протолкнуться: люди, телеги, кареты, всадники. Все снуют туда-сюда. Так, городок торговый, понятно, но кому предложить товар и за сколько? Прогулялась по улице, послушала, что говорят люди, посмотрела на витрины и цены, и отправилась менять товар на деньги.

Для обмена я выбрала заведение, находившееся в центре Елхова на углу широкой улицы и небольшой площади; рядом находились ювелирный салон и магазин модного платья, что сильно повлияло на окончательный выбор.

Приказчик, услышав звон колокольчика, поднял голову, уставился на меня тяжёлым пронизывающим взглядом. Так, если я буду мямлить, ничего не получу и я, подойдя к прилавку, поманила приказчика рукой, тихо сказала, что есть на продажу дивная вещь.

– Откуда? – насторожился приказчик.

– Оттуда, – я вложила в голос всю многозначительность, на которую только была способна.

– Ах, даже так?

Настороженность в голосе приказчика сменилась удивлением и даже некоторым уважением. Интересно, с чего вдруг? Работник лавки, понизил голос, спросил:

– И как там у дяди?

– Нормально. Жив, здоров, чего и тебе желает, – я ответила влёт, сама удивляясь тому, откуда и что берётся, а приказчик, удовлетворённый таким ответом, спросил:

– Так что за вещь?

Я достала из внутреннего кармана куртки плоскую коробочку, открыла, показывая содержимое. Приказчик, сверкнув глазами, уставился на мои руки. Смотрел пару секунд острым хищным взглядом, потом спросил:

– Сколько хочешь?

Вместо ответа я лихо покрутила пальцем в воздухе, рисуя череду нулей. Приказчик прищурился:

– Охолони. Ишь, размахнулась.

– Я ещё не размахнулась, я только руку отводить начала.

Мужик, по достоинству оценив в первую очередь ответ, одобрительно покачал головой, и назвал цену. Да? За эти копейки пусть купит себе дырку от бублика, и я начала торговаться, попутно удивляясь открывшимся способностям, ведь раньше я никогда не умела выбивать лучшие условия, и брала, что дают. А тут, поди ж ты! Вот, что значит, некуда бежать.

Приказчик оказался не из уступчивых, стоял насмерть, понимал, шельма, что покупает контрабандную вещь. Ах, так? Ну, ладно. Если он не хочет платить, заплатит кто-то другой. Вон, тут рядом ювелирка. А вот этот ход помог. Не желая выпускать из рук гарантированный барыш, приказчик резко поднял цену. Я понятия не имела, много прошу или мало, но вспомнила о чулках и решила не жадничать.

Приказчик насыпал в мешок грамм триста серебра, бухнул на прилавок. Вот и замечательно. Я схватила мешок, пихнула в карман и, собираясь уходить, отдала честь, как это делают американцы: приложив ладонь ко лбу и резко отведя её в сторону, чем вогнала приказчика в полный ступор. Мужик застыл с открытым ртом, а я, понимая, что на этот раз сделала что-то уж совсем не то, вылетела из лавки, ввинтилась в толпу, скрываясь за чужими спинами. Так, надо срочно купить одежду. Пробираясь меж зловонных луж и не менее зловонных лепёшек к магазину готового платья, я думала о том, как они живут? Тут от одного запаха можно дизентерией заболеть. Впрочем, в центре-то всё-таки получше будет, чем на окраине.

Я зашла в магазин. На звон колокольчика вышла тётка, одетая по последней местной моде, окинула меня презрительным взглядом; но, прежде чем мадам раскрыла рот, чтобы выставить меня из магазина, я сунула руку в карман, многозначительно позвенела серебром. Тётка просветлела лицом, позвала работниц, хлопнула в ладоши, подгоняя мастериц:

– Работаем, мамзели.

Мамзели. Прикольно.

Через час я вышла из магазина разодетой в пух и прах, но мой триумф был недолгим. Одна из дам, шедших навстречу, окинула меня таким презрительным взглядом, что я почувствовала себя земляным червяком. А что не так? Я остановилась у витрины, оглядела собственное отражение. А! шляпы не хватает. Надо прикупить. Я огляделась по сторонам, поняла, что шляпный салон я только прошла. Вернулась. Поднялась по ступенькам, потянула на себя тяжёлую дверь, зашла внутрь и не поняла, куда попала. В предыдущем магазине на витрине стояли манекены с платьями, и внутри салона были расставлены манекены, на столах лежали отрезы ткани, ленты, кружева и прочее. В этом магазине на витрине красовались шляпки всех мастей, а внутри – пустые диваны и столы. Наверху послышался какой-то шум, по лестнице, ведущей на второй этаж, сбежали полуголые девицы. А это что за кабаре?

Девицы сообразили, что я зашла в салон по ошибке, дружно засмеялись, и я не выдержала:

– Да, я ошиблась, но я уйду, а вы останетесь.

Ох, как они на меня глянули!

Я развернулась, вышла на крыльцо и еле сдержалась, чтобы не выругаться. Я провела в салоне не больше минуты, но за это время какой-то мажор успел припарковаться у крыльца так, что мне придётся протискиваться между каретой и стеной здания. Паразит, паркуюсь, как хочу. Синих ведёрок на вас нет. Настроение испортилось ещё больше. Я спустилась с крыльца, свернула налево, чтобы обойти экипаж сзади.

Бум! Хлопнула дверца за спиной. На лицо легла какая-то тряпка, пахнущая очень терпкими духами, я попыталась дёрнуться, но некто оказался сильнее – втянул меня карету. Захлопнулась дверца. Экипаж тронулся с места. Класс! Сходила за покупками.

От тряпки, закрывавшей лицо, несло сладким дурманом, нагонявшим ленивую дрёму, ту самую, когда всё слышишь и понимаешь, но шевелиться лень. Балдея в этой сладкой неге, я слушала разговор двух мужчин, которые разговаривали где-то у меня над головой, и понимала, что вляпалась. Похитители подъехали к салону, когда я была внутри, и, поскольку у них было задание – выкупить девицу помоложе, они меня и хапнули, решив не выкупать, а украсть, что обошлось им значительно дешевле, то есть даром. А вот почему они приняли меня за легкодоступную девицу, я узнала лишь много позже, но расскажу сейчас, а то потом забуду. Всё дело – в шляпе, вернее, в её отсутствии.

В сказочном мире тоже существовали девушки лёгкого поведения, работавшие сами по себе или в салонах. В давние времена один вельможа перепутал приличную даму и неприличную, и стал всеобщим посмешищем. Тогда вельможа пожаловался королю, и тот запретил неприличным дамам носить шляпки и обманывать честных жителей. На следующий же день после издания указа в королевстве не осталось ни салонов, ни доступных девиц, зато появилось множество шляпниц и шляпных лавок. Осознав свою промашку, король ничего переделывать не стал, а жаль. Это местные все шляпные места знают, а я – нет, вот и вляпалась по незнанию.

Но пока я об этом не знала, могла лишь догадываться, почему меня приняли за развесёлую девицу, впрочем, я, одурманенная какой-то пакостью, не особо и думала – мозг работать не хотел.

Карета катила по дороге, мерно покачиваясь на рессорах, как корабль на волнах. Убаюканная этим размеренным покачиванием, я уснула, как убитая.

Простой чёрный возок свернул с главного королевского тракта на лесной просёлок, ведущий к подножию холма, на котором стоял королевский дворец Нейлина. Сташек, сидевший рядом с кучером – неприметным мужчиной лет сорока, показал рукой в сторону огромного дуба.

Карета остановилась у дерева. Сташек вытащил из возка спящую девицу, взвалил на плечо, потащил к скале. Кучер шёл рядом, ворчал, отодвигая плети плюща, что тряпка упадёт.

– И что? – спросил Сташек, – всё равно не проснётся. Не бухти. Открывай.

Кучер нажал на один из камней, медленно поехала в сторону стена, открывая проход в подземелье.

Сташек тяжело вздохнул, подбросил на плече ношу и шагнул во тьму. Шёл он долго. Сначала тащился по тёмному коридору, шлёпая ногами по мокрой земле, потом поднимался по бесконечной лестнице, тяжело вздыхая на каждом шагу. Выйдя на ровную площадку, Сташек приободрился, прибавил шаг.

Дойдя до перекрёстка, Сташек повернул направо, пройдя ещё немного, остановился у стены и нажал на камень. Раздался тихий скрип; стена отъехала в сторону, открывая проход в длинную узкую комнату без окон, одну стену которой занимал огромный платяной шкаф, соединённый с буфетом, а у противоположной стены стоял диван, на котором сидел король Нейлина – Роберт.

Когда открылся потайной вход и в комнату, надсадно пыхтя, ввалился Сташек с девицей на плече, Роберт повернул голову, серые глаза глянули недобро, пронзительно.

– Вот, – пропыхтел Сташек, подбрасывая на плече ношу, – добыл.

– Клади на диван, – приказал Роберт, вставая и освобождая место для девицы. Подойдя к буфету, он открыл ящик, достал оттуда пол-литровую бутылку, протянул Сташеку со словами, – выйди и подожди там. Уйдёшь – шею сверну.

– Как можно? – испугался Сташек, попятился, задом выполз из комнаты. Выйдя в коридор, он сел у стены и сделал большой глоток из щедро выданной бутылки.

Пока Сташек утолял жажду, Роберт занялся своими делами. Сняв с ноги девушки кожаную туфлю, отошёл к шкафу, открыл дверцы и, поднеся туфлю к большому стеклянному шару, спросил:

– Кто?

Шар засветился ярко-голубым светом, тихий голос произнёс:

—Маргарита Кински.

– Кто? – воскликнул Роберт, выдохнул: – Маргарита Кински? Не может быть! И откуда она взялась?

– Пазолини, – коротко доложил шар.

– Ах, Пазолини! Ну, братец, значит, ты всё-таки врал. Ах, ты, скотина! Подженился, значит, по-тихому, – повернувшись, Роберт посмотрел на спящую девушку злобным взглядом, усмехнулся, – как тебя приговорили-то. Ну, ничего, я исправлю.

Довольно потерев ладони, он подошёл к дивану, сел на край и, выставив руки над головой девушки, начал произносить размеренным убаюкивающим голосом:

– Слушай меня, Маргарита Кински – дочь Хельмута. Тебе шестнадцать лет. Шестнадцать лет. Открой глаза и повтори.

Девушка открыла глаза, посмотрела прямо перед собой мутным взглядом.

– Повтори! – приказал Роберт.

– Мне шестнадцать лет, – покорно повторила девушка тихим безжизненным голосом.

– Молодец, – похвалил Роберт и продолжил: – Ты хочешь замуж.

Девушка молчала, и Роберт приказал:

– Повтори!

– Я хочу замуж, – послушно произнесла та.

– Очень!

– Я очень хочу замуж.

– За управляющего Ройтте.

– Я очень хочу замуж за управляющего Ройтте.

– Согласна даже на день, – произнёс король. Девушка молчала, и Роберт приказал: – Повтори!

– Согласна даже на день, – произнесла девушка и, закрыв глаза, обмякла, видимо, потеряв сознание.

Роберт выругался сквозь зубы, пробормотал себе под нос, что шляпницы в этом сезоне уж слишком нежные пошли, и начал создавать для девицы гардероб. Минут за десять Роберт набил одеждой и обувью огромный сундук, громко крикнул:

– Сташек!

В комнату вошёл Сташек. Покорно выслушав указание отвезти девицу в Кастелро и передать на руки королевскому распорядителю и получив конверт с письмом, Сташек забрал сундук, потащил в проход. Вернувшись через полчаса, забрал девушку, снова скрылся в подземном ходе.

Закрыв дверь за Сташеком, Роберт прошёл через шкаф в собственный кабинет. Закрыв на ключ дверь почти такого же шкафа, его величество взял в руки колокольчик и, тряхнув им над собственным ухом, удовлетворённо произнёс:

– Вот так! – а когда на пороге появился лакей, его величество коротко бросил: – Обед!

Кто-то тряхнул меня за плечо. Открыв глаза, я уставилась на какого-то непонятного мужика, а тот сказал противным скрипучим голосом:

– Выходите.

Приехали? Куда? Я вышла из экипажа, огляделась, но на улице было темно и всё, что я смогла рассмотреть – это каменные стены с дверями, но без окон. У экипажа стояли двое, разговаривали. Я присмотрелась, поняла, что одного мужика знаю – это был Сташек! Он передал собеседнику какой-то конверт, и тот, забирая письмо, посмотрел в мою сторону, переспросил:

– Маргарита Кински?

– Да, ваша милость, – Сташек кивнул, полез на козлы.

– Только её тут и не хватало, – пробурчал дядька, сказал «скрипучему»: – Отведи в гостиницу для приезжих.

«Скрипучий» поклонился, сказал мне:

– Идите за мной, сударыня.

Мы долго шли запутанными переходами, напоминавшими лабиринт, пока не добрались до какой-то комнаты, больше похожей на монастырскую келью, чем на гостиничный номер. Мебели в номере было кот наплакал: кровать, стол и стул, в углу, за ширмой прятались нужник и умывальник. Мой провожатый сказал, что завтра днём меня представят её величеству, и вышел, оставив в одиночестве. Заскрежетал, закрываясь, замок. Какая прелесть! Это не гостиница, и не монастырь, а тюрьма. Интересно, тут кормят или я на ужин опоздала?

Ужин минут через десять принесла горничная, этакая весёлая разбитная девица с круглыми кошачьими глазами цвета меди. Оглядев меня с ног до головы, девица сообщила, что её величество примет меня завтра после обеда. Я напомнила, что я – племянница Ядвиги. Девица неожиданно развязно ответила:

– О, давай, скажи ей об этом!

Что именно? Что я – племянница?

– Что её величество – тётка, – фыркнула девица, поставила поднос с едой на стол, вышла. Дверь снова закрыли на ключ.

М-да, перспективненько. Меня даже местная горничная за человека не держит, что же дальше-то будет? Я перевела взгляд на поднос, сняла салфетку и испытала новое разочарование: на ужин мне принесли стакан молока и овсяную кашу с большим куском хлеба. Не разгуляешься. Кашу я есть не стала; никогда не любила эту размазню. Поужинав хлебом с молоком, легла на кровать.

Спать не хотелось, всё-таки я основательно выспалась. Потому просто лежала, заложив руки за голову, изучала трещины на потолке и думала о завтрашнем приёме у родственницы. Додумавшись до того, что Ядвига Кински – моя тётка, я притормозила. Спокойствие как рукой сняло, я поняла: что-то не сходится. Мою тётку зовут Надежда, а не Ядвига, и я – не Маргарита, я – Изабелла Степановна Коробкина. И раньше я жила совсем в другом месте, в совсем другом мире. А так бывает?

Через полчаса я уже точно знала, что пришла из другого мира, и это мне не приснилось, и не почудилось. Неопровержимым доказательством служили мокасины фирмы «Пазолини», купленные на распродаже всего за 999 рублей. А ещё я прекрасно помнила, где родилась, где жила, как попала в этот мир первый раз, и получила чужое лицо. Тут я вскочила, посмотрела на себя в зеркало. Да, это не я. А кто? А! Маргарита Кински. Холера! Фея, чтоб ей провалиться. Зачем она наградила меня чужим лицом и именем? Решила выставить напоказ, чтобы отвести угрозу от настоящей Маргариты?.. Но что может грозить шестнадцатилетней девице? Ой, стоп! Шестнадцатилетней? А мне сколько лет? Мне девятнадцать?..

Определиться с собственным возрастом оказалось значительно труднее, чем с именем и фамилией. Я была точно уверена, что мне шестнадцать, но, сложив время, потраченное на обучение в школе и институте, получила совсем другую цифру – девятнадцать. И как это так получается, я так и не смогла выяснить и махнула рукой – не критично, к тому же меня отвлекли голоса, доносившиеся, как мне сначала показалось, из толщи метровой стены.

Встав, я начала обследовать комнату, и тут меня ждал сюрприз: глухая узкая ниша оказалась небольшим коридорчиком, ведущим к огромному окну, занавешенному шторами из тюля. М-да! Это кто так планировал? Подойдя к окну, я открыла створки, выглянула на улицу и вдохнула полной грудью свежий ночной воздух. Ну, и кто тут скандалит?

В этом мире, не знавшем телевизоров, машин и прочих радостей цивилизации, царила необычайная тишина, как в глухой деревне. Благодаря этому звуки разносились далеко, и мне не пришлось сильно напрягать слух, чтобы подслушать грандиозный скандал, бушевавший где-то поблизости. Как я поняла, скандалила какая-то девица, чей голос мне показался смутно знакомым. Она требовала развлечений:

– Я хочу! На празднества приедут все! Все! Почему я должна сидеть дома?

– Почему же дома? – увещевал мужчина, – завтра поучитесь, а потом – во дворец, и веселитесь, как вашей душе угодно.

– Не хочу учиться! – закапризничала девица.

– Надо! – рявкнул мужик, в ответ раздался рык раненой львицы, громко бухнула дверь, что-то зазвенело, видимо, красавица начала бить посуду.

В комнатах королевы Кастелро царила уютная полутьма. Её величество изволили сидеть в кресле и пить кофе. В дверь деликатно постучали, на пороге комнаты появился Дитрих Гейнц – придворный маг королевы Ядвиги.

Незнакомцы принимали мага за офицера высокого ранга, и имели на это все основания. Гейнц имел отменную выправку, в отличие от своих вечно горбящихся коллег, был подтянут, носил сапоги со шпорами, недурно фехтовал, прекрасно ездил верхом. Да и лицом Дитрих не напоминал изнеженных учёных. Серые глаза смотрели пронизывающе, орлиный нос напоминал клюв, готовый вцепиться в нежную мякоть. Дополняла весьма грозный вид вечная однодневная небритость.

Поклонившись её величеству, Гейнц прошёл к камину, облокотился на каминную полку и сказал:

– Я выяснил, кто это.

– Да? Ну, и что ты узнал? – поинтересовалась Ядвига, с прищуром глядя на Гейнца.

– Это Маргарита Кински, дочь Хельмута.

– Приятно сознавать, что королевский маг умеет читать.

Дитрих не обратил внимания на издевательский тон, заметил наставительно:

– Написать можно всё, что угодно, ваше величество.

– Приятно слышать, что ты хоть иногда вспоминаешь о том, что я – королева, – недобро отметила Ядвига. Маг хотел что-то возразить. Королева остановила его царственным жестом, продолжила: – Я хочу знать, зачем нам эта родственница?

– Вам, ваше величество, она не нужна, но и выгнать её нельзя.

– Мой маг настолько уверен в том, что я могу сделать, а что – нет?

– Увы, ваше величество, короли не всесильны. Вы можете выгнать вашу племянницу, но Кински будут недовольны.

– С каких пор нас волнует их мнение? – поинтересовалась Ядвига. Гейнц промолчал, королева перефразировала вопрос: – Почему ты решил, что нас должно волновать их мнение?

Гейнц, чья поза всё же была несколько развязной даже для его сана, перешёл от камина к креслу королевы. Слегка наклонив голову, он вкрадчиво произнёс:

– Рано или поздно, ваше величество, вам придётся выбирать преемника или преемницу, Кински могут начать вставлять палки в колёса.

– Дорогой мой, – Ядвига провела рукой по щеке Дитриха, – когда придёт пора оспаривать мои решения, мне будет уже глубоко всё равно, что тут творится, потому что я буду уже там! – Ядвига показала рукой на потолок: – Буду смеяться над тем бардаком, который вы устроите после моей смерти.

– Ваше величество! – воскликнул Гейнц.

– Ах, молчи. Я прекрасно знаю всё, что ты можешь мне сказать. Не трать моё время даром. Итак, Маргарита. Что ж, посмотрим, что это за птица. Идите, Дитрих.

Маг бросил короткий взгляд на королеву, но та уже не смотрела на мага. Гейнц поклонился, вышел из комнат королевы. Закрыв дверь, прошептал: «Змея», и пошёл по коридору.

Ядвига, посмотрев на закрывшуюся дверь, усмехнулась:

– Преемница? Ах, как интересно!

Я проснулась утром, оглядела мрачную келью. И так неважнецкое настроение упало до нуля. Пройдя за ширму, я быстро привела себя в порядок и, перейдя к окну, раздвинула шторы; в лицо ударил яркий солнечный свет. Блин! как же я хочу на свободу! Сев на широченный подоконник, я с тоской смотрела в окно. Какой хороший погожий день. Солнце светит, небо голубое-голубое, как будто его всю ночь красили и лаком покрывали, а я сижу тут, как в тюрьме.

Из кельи долетело встревоженное:

– Эй, ты где?

Шасть! У окна появилась вчерашняя горничная. Увидев меня, просветлела лицом:

– А! Ты здесь! Завтрак на столе. Её величество примет тебя после обеда, – доложила горничная и ушла, но я не сильно расстроилась.

Сходив в келью, за подносом, я поставила его на подоконник, сняла салфетку и, не сдержавшись, радостно воскликнула:

– Это просто праздник какой-то!

Завтрак был великолепен: яичница с колбасой, чай, два пирожных, тарелка с клубникой и сливками. Настроение резко улучшилось, в душе затеплилась надежда, что всё будет не так страшно, как я надумала. Довольно потерев руки, я принялась за еду, глядя в окно, как в телевизор.

Моя келья находилась в угловой части большого каменного здания, нижние этажи которого, не имевшие окон, служили своеобразной оградой дворцовой территории. Из окна, на подоконнике которого я сидела, открывался вид на огромную усадьбу: богатый дом с парком и прудом, в котором плавали какие-то птицы, похожие на уток. Именно там, как я понимаю, жила вчерашняя скандалистка. Прямо под окнами проходила дорога, тянувшаяся вдоль здания гостиницы и ограды поместья и заканчивавшаяся у оврага, густо поросшего кустарником. Короче, смотреть не на что, но этот вердикт был в корне неверным. В начале двенадцатого в пустынном проулке начался экшн.

Сначала на дороге появился всадник. Я подумала, что кто-то едет в гости к скандалистке и, спрятавшись за тонким тюлем штор, чтобы не увидели с улицы, следила за всадником. Тот же, зараза, никуда не торопился, лошадь не погонял и та еле-еле шевелилась. В конце концов ленивая или усталая лошадка добралась до ворот, я напряглась, но верховой и не подумал заворачивать коня, проехал мимо! А куда это он? Молодой франт проехал по проулку, разглядывая сад за забором, поскольку больше разглядывать было нечего, доехал до оврага, обречённо посмотрел в провал и, развернувшись, так же медленно поехал назад.

Понятно, заблудился. Решив, что действие кончилось, я продолжила завтракать, но тут пришла горничная в компании слуг, нагруженных сундуком с вещами и коробкой из салона, и мне пришлось отвлечься.

Горничная осмотрела магазинную коробку, медленно шевеля губами, прочитала название фирмы и тут же брезгливо отставила в сторону. Ой, гляньте, аристократка! Горничная открыла сундук и по-хозяйски начала перебирать лежавшие там платья. В этот момент я чуть не прокололась, спросила горничную, откуда взялись вещи. Горничная была слишком занята работой, потому не придала моим словам особого значения, небрежно бросила, что это мой сундук. Сказать, что я обалдела, это ничего не сказать. Уж я-то точно знала, что никакого сундука с вещами у меня с собой не было, и тут – на тебе, здрасте. В голове всплыла картинка: вечер, у кареты стоит Сташек, передаёт распорядителю письмо. Значит, меня заколдовал тот самый колдун, который сидит в Нейлине?.. Хрень какая.

– Вот! Вот это вполне подойдёт, – горничная достала из сундука очень простое платье. В принципе, я не возражала, но всё же поинтересовалась:

– А покрасивее?

– Губа не треснет?

– У кого? У меня или у королевы?

– Хорошая шутка. На полкостра тянет.

У меня по спине пробежал холодок. Горничная, видимо, поняла. Оглядела меня насмешливо, сообщила, что придёт после обеда и пошла к двери. На пороге она обернулась, посмотрела на меня свысока; ей явно доставляла удовольствие её нынешняя должность. М-да, девица-то не так проста, как мне кажется. Надо держать ухо востро, но пока можно дозавтракать, и я вернулась к окну.

Забравшись на подоконник и выглянув в окно, я увидела того самого заплутавшего франта. А чего он тут круги нарезает? Залип? Пригляделась. А, нет! Это не он. Это другой, но очень похож. Парень проехал под окном, направляясь к оврагу. И этот туда же? Я выглянула в окно и слегка обалдела: таких красивых и заплутавших в переулке было уже штуки три, включая того, самого первого. Все всадники двигались по уже известному мне маршруту, делая вид, что они тут сами по себе. А что это за цирк? Но оказалось, что это был только пролог, около половины двенадцатого сонный переулок превратился в оживлённый бульвар.

Сидя в эркере, как в театральной ложе, я наблюдала за тем, как партер – тихий затрапезный тупичок – заполняется молодыми людьми, разодетыми в пух и прах.

Когда по дороге кружило уже более десятка кавалеров пешком и верхом в одиночку и парами, в проулок въехал экипаж. Проезжая мимо каштана, росшего почти напротив соседского сада, карета подпрыгнула, накренилась. Кучер натянул вожжи, останавливая лошадей, спрыгнул на землю и забегал вокруг транспортного средства, причитая и театрально хватаясь за голову. Из окна кареты выглянул пассажир – молодой напомаженный хлыщ, и спросил, что происходит. Кучер заявил, что колесо соскочило. Да ладно! Это когда же? Кучер позвал мальчишку, сидевшего в пыли у дороги, отправил его в ближайшую кузню. Остальные «гуляющие» посмотрели на хитреца с завистью и злобой, а я пожалела, что у меня нет времени и денег, иначе я бы открыла под каштаном шиномонтаж. На первом этаже – кузня и колёсная мастерская, на втором – терраса со столиками. Озолотилась бы. Ещё бы знать, ради какого зрелища сюда съезжаются бездельники со всей округи?

Без пятнадцати двенадцать в саду соседнего дома начались первые действия, заставившие кавалеров, крутившихся у ограды, оживиться. Сначала из дома вышел лакей – напыщенный, важный дядька под пятьдесят с большим подносом в руках. Лакей прошёл в беседку, стоявшую не так и далеко от ограды, и, поставив поднос на стол, начал нарочито медленно, как будто измываясь над почтенной публикой, раскладывать на столе книги, свитки, тетради, устанавливать письменный прибор с торчащими во все стороны гусиными перьями.

Зрители пристально следили за действиями лакея, а тот наслаждался вниманием, растягивал удовольствие, и его можно понять, не каждого лакея принимают, как голливудскую звезду. Мне стало безумно интересно, кто же в этой пьесе главный герой – Великий Магистр будет судьбу предсказывать?

Прошло ещё минут пятнадцать. Напряжение нарастало. Казалось, что скоро на дороге начнётся драка, первой жертвой которой станет хлыщ, посмевший застолбить самое жирное место. Неожиданно всё стихло. Открылась дверь, в сад вышел мужчина за пятьдесят, важный и представительный, закутанный в длинную чёрную мантию; голову мужчины украшала конфедератка с золотой кисточкой. Кто ж это такой, что его так ждут?

Шух! по дороге пролетел ветерок – кавалеры вздохнули в едином порыве. Вслед за учёным вышла… ох, вот это да! Я так ожидала увидеть отличницу-зубрилу, что растеряла все слова, когда увидела вчерашнюю скандалистку. По саду шла живая кукла Барби, модель «роковая брюнетка». Ну, теперь понятно, почему на дороге народу, как на первомайской демонстрации.

Устроившись в беседке, красавица и учёный завели нудный научный разговор, и это стало сигналом для зрителей, которые, оживившись и делая вид, что они тут сугубо по делу, начали прохаживаться вдоль решётки, а те, кто были парами, медленно фланируя по улочке, начали вести научные диспуты. Я смотрела на эту дурную пьесу, исполняемую дурными актёрами, и не могла понять – ради чего затеяно это представление? Зачем красивая девица, которая явно в девках не засидится, выставляет напоказ свою образованность? Она нацелилась на кого-то определённого, любящего умных? Но такой мужчина точно не будет принимать участие в этом дешёвом спектакле.

Будущее показало, что я недооценила красотку. Цель учёного диспута была совершенно иной. Мудрёный разговор был затеян для рекламирования книжонки одного местного научного деятеля по фамилии Берг, который опроверг чьи-то научные изыскания и доказал, что Земля стоит на трёх китах, а не на трёх слонах. На мой взгляд, реклама была весьма неважнецкого качества. Рекламируя «весомый» научный труд страниц на двадцать, девица так переигрывала, что Станиславского бы инфаркт хватил. Впрочем, для наивных местных жителей сошло и так. Местная неискушённая публика приняла всё за чистую монету, в толпе пошли разговоры о том, что нужно обязательно приобрести научный трактат. Да, бегите-торопитесь.

Выполнив обязательную программу, красавица и учёный переключились на земные дела. Учёный, в котором я по голосу опознала вчерашнего оппонента девицы, спросил, поедет ли она во дворец на бал?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.