Оливия Дейд
Осторожно, спойлеры!

Olivia Dade

SPOILER ALERT

Copyright © 2020 by Olivia Dade

© Максимова М., перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Оформление обложки Александра Воробьева

* * *

Всем, кто когда-либо сомневался в себе, как я.

Нас будут желать! Нас будут любить! У нас будут счастливые отношения! Клянусь!

1

Между дублями Маркус изо всех сил старался не признавать очевидное: это идиотский способ умереть. Тем не менее по команде режиссера он издал гортанный вопль и снова поскакал в хаос схватки сквозь удушающие облака дымовых машин. Во рту был металлический привкус. Мимо с ревом проносились каскадеры на лошадях. Он тоже был верхом на коне. На щеку брызнула грязь – точнее, судя по запаху, вонючая смесь грязи и лошадиного дерьма. Камера на штативе, установленном на внедорожнике, фиксировала всю его решимость и отчаяние.

Ему не нравился сценарий этого сезона – что правда, то правда. Но он любил съемки, любил масштаб сериала. То, что большой бюджет их сериала позволял использовать мощные дымовые машины, подвесную камеру-паук, каскадеров. То, что он имел возможность регулярно заниматься верховой ездой. Благодаря этим деньгам можно было арендовать многие акры испанского побережья для съемок финальной, решающей битвы сериала, можно было репетировать и неделю за неделей делать бесконечные дубли, только чтобы получить нужные кадры.

Они реально бывали паршивыми. Часто. Но в конечном итоге остающаяся за кадром команда из почти тысячи настоящих профессионалов всё тщательно продумала и выстроила так убедительно, что ему не приходилось слишком сильно притворяться, не приходилось прилагать очень уж много усилий, чтобы погрузиться в происходящее. Подернутый дымкой пейзаж помогал ему входить в роль.

Из-за дымовой завесы, направив меч прямо на него, вышла Дидона – Кара, его талантливая коллега, с которой они вместе работали вот уже более семи лет, еще со времен подготовки к съемкам сериала. Продюсеры требовали, чтобы для этой битвы было сделано много разных дублей, снятых с разных ракурсов.

– Я пришла отомстить, Эней! Предатель! – прокричала Дидона. Ее хриплый голос срывался от ярости. Ему даже пришло в голову, что причиной этого вполне могла быть усталость Кары.

Он остановил лошадь на безопасном расстоянии и соскочил на землю. Подошел к Дидоне, одним быстрым движением отбил ее меч в сторону и стиснул плечи девушки.

– Я пришел за тобой, любимая. – Он положил грязную ладонь на ее щеку. – Как только услышал, что ты вернулась к жизни. Мне не помешало даже возвращение мертвых из Тартара. Мне плевать на всех и всё. Пусть мир горит. Я хочу тебя, только тебя и брошу вызов богам, лишь бы ты была моей.

Если эти слова из сценария и противоречат развитию персонажа в течение всего сезона, не говоря уже о книге, по которой снимают сериал, он все равно не станет заморачиваться. Не сейчас.

На мгновение Кара расслабилась и подалась ему навстречу. К этому моменту длинного съемочного дня от нее, мягко говоря, не очень приятно пахло. Как и от него. И от всех остальных. И от усеянного конским дерьмом поля. Грязь забилась всюду, во все поры, но об этом он предпочитал не задумываться. Изображать страдания и упорство наперекор всему не составляло труда.

Дидона оттолкнула его.

– Ты полубог, – язвительно напомнила она. – Женатый на другой, да к тому же прелюбодей. Ты возлег с моей сестрой, и она бросилась на меч, не вынеся позора, когда услышала, что я вернулась из царства Аида. Я могу только надеяться, что она тоже восстанет сегодня и свершит свою месть.

Изображая стыд, Маркус склонил голову.

– Я думал, что потерял тебя навсегда. Лавиния – моя жена на словах, но мое сердце принадлежит не ей. А Анна… – Он молил о понимании, несмотря на свои предательства.

– Она лишь слабое подобие тебя. Ничего больше.

«Бесстыжая Фанатка Лавинии взорвется, увидев эту сцену», – невольно подумал он.

– Ты предал смертных, а теперь предаешь и богов. Воистину благочестивый Эней! – быстро парировала Дидона и, припав к земле, подняла свой меч. – Я первой совершу свою месть. Всем остальным придется довольствоваться твоими муками в царстве мертвых.

Она держала оружие уверенно и крепко, с легкостью размахивая им, несмотря на тяжелую бронзовую рукоять. Лезвие меча было изготовлено из легкого алюминия и в целях безопасности специально затуплено, совсем как у него. И тем не менее удар металла о металл вышел звонким, когда они начали танец, который разучивали уже несколько недель.

Он почти не задумывался над тем, как движения перетекали друг в друга – результат длительных репетиций. Постановщик драк и хореограф тщательно продумали каждую мелочь, чтобы подчеркнуть односторонность боя: Дидона старалась сразить Энея, он же пытался обезоружить ее, не поранив. Вдруг внезапной яростной атакой она отбросила его назад и прохрипела: «Ни одному смертному не одолеть меня!» Мимо пронеслось несколько лошадей. Где-то позади Энея сквозь дым было видно, как беглецы из подземного царства нападали с оружием на своих смертных и бессмертных противников, которые пытались загнать их обратно в Тартар. Повсюду шла отчаянная борьба. Вокруг царила смерть, слышались стоны и крики.

Эней шагнул навстречу Дидоне. Еще один шаг. Еще. Блокировал ее отчаянный удар.

– Возможно, это правда, – согласился он и улыбнулся, едко и хищно. – Но как ты только что напомнила нам обоим, я не простой смертный.

Грубый намек на известную фразу из второй книги «Боги Врат» и второго сезона сериала, когда Дидона в его объятиях шептала, что ни одному мужчине не соблазнить ее. «Я не простой мужчина», – возразил он, и режиссер тогда прервал съемку, чтобы на остаток сцены заменить Кару дублершей.

Дидона продолжила атаковать. Некоторые ее удары он парировал, от большинства просто уворачивался. И вот настал роковой миг: он отбил последнюю яростную атаку, ненароком толкнув ее на резиновый меч с зеленым острием в руках одного из воинов.

Позже команда, отвечающая за спецэффекты, сделает в кадре меч и кровь. На месте заляпанного грязью шелка зрители увидят смертельную рану.

Слезы. Последние произнесенные шепотом слова.

Он стоял на коленях в грязи, а она умирала у него на руках.

Когда Дидона перестала дышать, он в последний раз обвел поле боя заплаканными глазами. Силы противника были на исходе, и его люди больше не нуждались в поддержке. Тогда Эней осторожно опустил Дидону на землю рядом со своим мечом, который она подарила, когда они жили в Карфагене, шагнул в сторону сражающихся и позволил одному из мертвецов заколоть себя.

– Любимая, я вновь увижу тебя на Елисейских полях, – прошептал он с последним вздохом.

На этот растянувшийся во времени миг сам Маркус как личность словно исчез. Существовал только Эней, растерянный, опустошенный, умирающий и полный надежды.

– Снято! – крикнул режиссер, и остальные члены съемочной группы эхом повторили это слово за ним. – Думаю, мы получили все что нужно. Заканчиваем с этой сценой!

Режиссер и директор фильма принялись что-то обсуждать. Маркус, моргнув, вынырнул в реальность. В голове была легкость и пустота, как случалось всякий раз, когда он растворялся в персонаже.

Блаженство в своем роде. Он так долго жил и трудился изо дня в день ради этого ощущения. Но теперь ему уже было мало.

Кара пришла в себя быстрее. Поднявшись из грязи, она глубоко вздохнула.

– Слава тебе господи! – произнесла она и протянула Маркусу руку. – Как бы мне хотелось сделать детокс-процедуру для всего тела и пахнуть деревом или лавандой, а не лошадиным дерьмом.

Маркус рассмеялся, принял ее протянутую руку и встал. Ему казалось, что его доспехи весят как Румпельштильцхен, фризская лошадь, которую сейчас уводил конюх.

– Если тебя утешит, то от тебя исходит здоровое сияние только что убитого человека.

– Тогда жаль, что все крупные планы сняли раньше.

Она понюхала подмышку, сморщила нос и пожала плечами.

– Черт, мне срочно надо в душ. По крайней мере, на сегодня все.

Маркус кивнул.

– Мне осталась еще одна сцена, – продолжила она. – На студии, в конце недели. Нарезка тренировок с мечом. А у тебя?

– Нет. Это все. Сцену моего бессмертия сняли до Битвы за сущее.

Эта сцена будет его последним воспоминанием о съемках «Богов Врат», но для телезрителей финальной встречей с персонажем станет превращение Энея в настоящего бога. Амброзия, нектар и солидный глоток из Леты, а не кровь, грязь и безысходность.

После того глотка Эней забудет и Дидону, и Лавинию. И бедняжку Анну тоже.

И после окончания последнего сезона фанаты будут готовы убить Эр Джея и Рона – главных сценаристов и исполнительных продюсеров сериала – в сети и на конвентах[1]. По множеству причин, поскольку внезапные перемены в линии Энея станут лишь одной из многих неудач последних эпизодов. Маркус даже приблизительно не представлял количества язвительных фанфиков с тэгом #ФиксИт[2], которые появятся после финала. Их будет сотни. Может, даже тысячи.

Он и сам напишет парочку под псевдонимом КнижныйЭнейБыНикогда с помощью Бесстыжей Фанатки Лавинии.

Прищурившись от расходящегося дыма, он смотрел на землю. Мечи, обрывки костюмов, пластиковая бутылка с водой, валявшаяся за манекеном. Остается только надеяться, что она не попала в кадр.

Забрать что-нибудь с площадки в качестве сувенира? Хочет ли он? И что на этом грязном поле может вместить больше семи лет работы над сериалом и не вонять, чтобы можно было поставить дома? Ничего. Ничего.

Поэтому, в последний раз искренне обняв Кару, он с пустыми руками направился к своему трейлеру. Но не успел он пройти и десятка шагов, как на его плечо легла чья-то рука.

– Маркус, постой, – произнес слишком знакомый голос.

Маркус развернулся. Рон поманил нескольких операторов – они почему-то снова снимали – и подозвал обратно Кару и всех, кто был поблизости.

Черт. От усталости Маркус забыл про эту маленькую церемонию. В теории это была дань уважения каждому из главных актеров сериала в конце последнего дня съемок. В реальности это были закулисные съемки, которые подогревали интерес зрителей к сериалу, увеличивали объёмы продаж или хотя бы позволяли получить больше выручки за трансляцию особого контента.

Рука Рона еще лежала на его плече. Маркус не стряхнул ее, но на мгновение опустил голову. Он собрался с мыслями и приготовился. Прежде чем он наконец сможет уйти, ему придется сыграть еще одну роль. Ту, которую он оттачивал почти десятилетие и от которой с каждым уходящим годом все сильнее хотел избавиться. Роль Маркуса Кастер-Раппа. Приветливого. Тщеславного. Пустого, как затянутое дымом поле боя вокруг них. Он был словно холеный золотистый ретривер, который гордится несколькими трюками, выученными каким-то чудом.

– Начиная поиски нашего Энея, мы знали, что должны найти спортивного актера. Того, кто сможет воплотить образ вождя мужчин и любимца женщин. А самое главное… – Рон ущипнул Маркуса за щеку и не отпускал достаточно долго. Маркус ощутил вспышку ярости. – Красивую мордашку. Мы не могли бы найти красивее, даже если бы искали еще десять лет.

Народ засмеялся. У Маркуса свело живот. Еще один щипок, и он заставил себя самодовольно улыбнуться. Откинул волосы и сбросил доспех, чтобы показать невидимым зрителям перекатывание бицепсов, а заодно отодвинуться подальше от Рона. Затем продюсер и съемочная группа принялись уговаривать Маркуса сказать что-нибудь, произнести речь в честь долгих лет участия в сериале. Говорить придется без подготовки. Этот хреновый день когда-нибудь кончится?

Однако роль окружила его как объятия, знакомые, успокаивающие, хотя и удушающие. В их плену он знал, что делать, что говорить, кем быть.

– Пять лет назад… – начал было он и повернулся к Рону. – Погодите. Сколько лет мы уже снимаем?

Босс снисходительно хохотнул и ответил, что семь.

– Значит, семь лет назад, – поправился Маркус и непринужденно пожал плечами, сверкнув улыбкой на камеру. – Семь лет назад мы начали съемки, и я понятия не имел, что всех нас ожидает. Я очень благодарен за эту роль и благодарен зрителям. Поскольку вам была нужна… – Ему явно пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить себя продолжить: – Красивая мордашка. Я рад, что моя оказалась подходящей. Не удивлен, но рад.

Он выгнул бровь и уперся кулаками в бока, приняв героическую позу, ожидая новый взрыв смеха, на этот раз срежиссированный и умышленно вызванный им самим.

– Я также рад, что вы нашли много других красивых мордашек, которые играли вместе со мной, – добавил он и подмигнул Каре. – По крайней мере, очень симпатичных.

Еще больше улыбок от съемочной группы. Кара закатила глаза.

Теперь можно уходить. Он знал. Большего от него не ожидал никто, за исключением самых близких коллег и членов съемочной группы.

Тем не менее он должен сказать еще кое-что, потому что сегодня его последний день. Итог семи трудных лет жизни, бесконечной тяжелой работы, испытаний, достижений и радости. И возможности наконец-то позволить себе считать эти достижения стоящими и своими.

Теперь он умеет ездить на лошади так, будто делал это всю жизнь.

Наставница по фехтованию сказала, что он лучше всех актеров сериала рубится на мечах и у него самые быстрые ноги из всех известных ей артистов.

Наконец-то он научился говорить на латыни с легкостью, которую признавали даже его родители, хотя оба с долей горькой иронии.

За время съемок в «Богах Врат» его номинировали на пять крупных актерских премий. Конечно, он не выиграл ни одной, но ему хотелось верить (и он верил), что номинации достаются не только за красивую мордашку, но и за мастерство и эмоциональную глубину. Возможно, зрители считают его гениальным актером, который способен сыграть интеллект, не обладая им, но он-то знает, сколько труда вложил в свое ремесло и свою карьеру.

И все это было бы невозможно без съемочной группы.

Маркус отвернулся от камеры, чтобы взглянуть на некоторых из них и скрыть от зрителей изменившееся выражение лица.

– Наконец, я хочу поблагодарить всех, кто работал за кадром нашего сериала. Вас почти тысяча, и я… я не могу… – Искренние слова буквально застряли у него в горле, и он на мгновение замолчал. – Мне трудно представить сериала с более преданной и грамотной командой. Поэтому спасибо всем – постановщикам, каскадерам, администраторам, тренерам по произношению, художникам-постановщикам, художникам по костюмам, гримерам, специалистам по комбинированным съемкам и спецэффектам и многим другим. Я не могу описать словами то, сколь многим обязан вам.

Вот. Готово. Он сумел сказать это почти без запинки. Позже будет время грустить и обдумывать следующие шаги. Сейчас ему нужны только душ и отдых.

После последней порции вызвавших смущение аплодисментов и нескольких хлопков по спине, объятий и рукопожатий он сбежал. В свой трейлер, чтобы быстро сполоснуться над раковиной, а потом в обычный номер испанского отеля, где его ждал долгий-долгий и заслуженный душ. По крайней мере, ему казалось, что он сбежал, пока возле самого входа в отель его не нагнала Вика Андрич.

– Маркус! Есть минутка? – Ее голос оставался ровным, хотя она бежала от парковки на внушительных каблуках. – У меня несколько вопросов по поводу большого эпизода, который вы сейчас снимаете.

Маркус не очень-то удивился, увидев ее. Раз или два в год Вика появлялась там, где проходили их съемки, потом публиковала свои впечатления и интервью, которые удавалось взять, и эти статьи всегда были особенно популярны в ее блоге. Конечно, она хотела лично освещать окончание съемок сериала.

В отличие от некоторых других журналистов она уважала его частную жизнь. Она даже нравилась ему. Проблема была не в этом.

Имелись другие качества, которые делали ее любимым блогером-папарацци, но при этом настораживали: она была дружелюбной. Забавной. С ней легко можно было расслабиться. Слишком легко. А еще она была умной. Достаточно умной, чтобы заметить что-нибудь… неправильное… в нем.

Широко улыбнувшись, Маркус остановился в считаных дюймах от свободы.

– Вика, ты же знаешь, что мне нельзя рассказывать о том, что произойдет в этом сезоне. Но если ты думаешь, что твои читатели хотят видеть меня покрытым грязью… – Он подмигнул. – Мы оба знаем, что это так; ну не стесняйся сделать пару фото.

Он принялся позировать, повернувшись, как ему говорили, лучшей стороной, и Вика сделала пару снимков.

– Я знаю, что ты не можешь рассказать мне ничего конкретного, – сказала она, просматривая фото, – но, может, попробуешь описать шестой сезон тремя словами?

Постукивая указательным пальцем по подбородку, Маркус наморщил лоб, изображая глубокую задумчивость.

– Знаю! – просиял он и повернулся к ней с довольной улыбкой. – Самый. Последний. Достойный. Надеюсь, это поможет.

Вика прищурилась и как-то слишком пристально посмотрела на него. А потом ослепила его невинной улыбкой, так что ему пришлось моргнуть.

– Полагаю… – начала она и сразу замолчала, не переставая улыбаться. – Полагаю, мне надо найти кого-нибудь из других актеров, чтобы спросить, насколько конец сериала отличается от книг Е. Уэйд и, конечно же, «Энеиды» Гомера. В обеих историях Эней в итоге женился на Дидоне, но в сериале все могло пойти по-другому.

Гомер? Какого хрена?

И к концу «Энеиды» Дидона давным-давно умерла. К последней странице третьей книги «Богов Врат» она была жива, но уже абсолютно не заинтересована в Энее, хотя Маркус полагал, что это может измениться, если Уэйд когда-нибудь выпустит последние две книги серии.

Наверное, где-то Вергилий бормочет латинские ругательства и переворачивается в гробу, и по всей справедливости Е. Уэйд должна косо смотреть Вику из своего шикарного имения на Гавайях.

Маркус сжал виски большим и указательным пальцами, рассеянно отметив грязь под ногтями. Проклятие, кто-то должен исправить такое вопиющее заблуждение.

– «Энеиду»…

При первых словах Вика подняла брови. Маркус увидел, что ее телефон записывал, и раскусил трюк. О да, раскусил.

– К сожалению, я не читал «Энеиду». Уверен, что Гомер очень талантливый, но я вообще не большой любитель читать.

По крайней мере последние слова когда-то были правдой. До того как открыть мир фанфиков и аудиокниг, он мало что читал, кроме сценариев. Их он выучивал достаточно, чтобы запомнить готовые фразы, а потом раз за разом проигрывать слова.

Вика провела пальцем по экрану и закончила запись.

– Спасибо, Маркус. Было любезно с твоей стороны поговорить со мной.

– Пожалуйста, Вика. Удачи с другими интервью.

Невыразительно улыбнувшись напоследок, он наконец зашел в отель и потащился к лифту. Нажав кнопку своего этажа, тяжело привалился к стене и закрыл глаза.

Скоро ему придется разобраться со своим публичным образом. Может, пришла пора сбросить маску? Но какие последствия это будет иметь для его жизни и карьеры? Не сегодня. Как же чертовски он устал!

Душ помог ему снять напряжение тяжелого дня. Потом Маркус включил ноутбук, но проигнорировал сценарии, которые прислала его агент. Выбор следующего проекта – который, как он надеялся, покажет его в другом амплуа, – может подождать. Просмотр аккаунтов в соцсетях тоже.

Единственное, что обязательно надо сделать, прежде чем завалиться спать на миллион лет, это отправить сообщение Бесстыжей Фанатке Лавинии. Или Бесс, как он ее называл к ее полнейшему недовольству. «Бесс – хорошее имя для коровы и только для коровы», – писала она. Но не просила его перестать так называть, и он продолжал. Прозвище, которым пользовался только он, доставляло ему больше удовольствия, чем следовало.

Маркус вошел на сайт Лавиней, который помогал создавать несколько лет назад для оживленного, талантливого и всегда готового поддержать сообщества любителей фанфиков про Энея и Лавинию. Время от времени он еще баловался фанфиками про Энея и Дидону на АО3[3], но все реже и реже. Особенно с тех пор, как Бесс стала основной бетой[4] всех историй КнижныйЭнейБыНикогда.

Она живет в Калифорнии и еще на работе, поэтому не сможет незамедлительно ответить на его сообщения. Однако если он не напишет ей сегодня, то не прочитает ее ответ с самого раннего утра, а ему сейчас это было очень нужно и с каждой неделей все нужнее.

Скоро, очень скоро они с Бесс снова будут в одном часовом поясе. В одном штате.

Не то чтобы это имело значение, поскольку они никогда не встретятся лично.

Нет, все-таки ему это было важно. Действительно важно.

Боги Врат (книга 1)

Е. Уэйд

Литературный шедевр, вдохновивший всемирно известный сериал

Электронная книга: $8.99

Мягкая обложка: $10.99

Твердая обложка: $19.99

Аудиокнига: $25.99

Когда боги играют в войну, страдает человечество.

Веками Юнона наблюдала, как Юпитер волочится за смертными женщинами, но когда она, пылая праведным гневом, уходит от него, его божественный норов берет верх. Не задумываясь о последствиях, он мечет такие мощные молнии, что даже загробный мир трещит по швам, да так, что разломы достигают самого Тартара, обиталища жутких мертвецов. Освободившись от вечного наказания, они вернутся на землю, чтобы бросить вызов Юпитеру и погубить человечество.

Чтобы сохранить свою жестокую власть, спасти смертных, с которыми он спит, но которых не уважает, Юпитер поручает богам охранять новые ворота в подземный мир, созданные им в приступе безрассудной ярости. Но бессмертных, как всегда, больше волнуют вечные распри, а не долг. Если человечество нуждается в спасении, полубогам и смертным тоже придется охранять ворота.

К сожалению, у Юноны есть причины желать, чтобы Тартар остался без охраны. И плевать ей на человечество.

2

Грязь. Больше грязи. Хотя эта конкретная грязь может рассказать целую историю, если Эйприл внимательно прислушается.

Она прищурилась на последний образец грунта сквозь положенные по инструкции защитные очки, сравнивая различные оттенки коричневого с цветовой шкалой, затем записала в первичную анкету содержание воды в образце, пластичность и консистенцию грунта, форму и размер частиц и прочие значимые данные.

Ни потери цвета. Ни специфического запаха, что не удивительно.

Растворители обладают сладким запахом, а топливо пахнет как… топливо. Углеводородами. Но свинец будет пахнуть просто почвой. Как и мышьяк.

Вытерев перчатку о штанину, она кратко описала свои находки.

Обычно она болтала со своим помощником Баширом об их самых противных коллегах или, к примеру, о последних реалити-шоу. Но сейчас они оба уже слишком устали для пустых разговоров, так что Эйприл молча заканчивала описывать образец, пока он заполнял бирку для стеклянной банки и оформлял приемо-сдаточные документы.

Поместив грунт в банку, сполоснув руки и вытерев их о джинсы, Эйприл прилепила к ней бирку, убрала в пакет с зип-застежкой и положила в холодильник со льдом. Последняя подпись в подтверждение того, что она передала образец ожидающему курьеру из лаборатории, и на сегодня все. Слава Богу!

– Это все? – спросил Башир.

– Это все, – заверила Эйприл. Провожая взглядом курьера с холодильником, она выдохнула: – Если хочешь отдохнуть несколько минут, я могу прибраться.

Башир покачал головой:

– Я помогу.

С семи утра они работали почти девять часов, за исключением получасового перерыва на обед. Ноги в пыльной спецобуви гудели, открытые участки кожи обгорели на солнце, голова под твердой каской болела от обезвоживания, и сама Эйприл мечтала о хорошем долгом душе в номере отеля.

Щека чесалась, наверное, от случайно размазанной грязи. Это было досадно, потому что контакт грунта с кожей является, говоря техническими терминами, каналом воздействия. Или, как сказала бы Эйприл, чертовски плохой идеей. Открыв бутылку с водой, она смочила бумажное полотенце и терла, пока не почувствовала, что щека снова чистая.

– Еще осталось… – Башир потер возле своего виска. – Там.

– Спасибо.

Несмотря на головную боль, Эйприл искренне улыбнулась ему. Настоящих друзей в своей фирме она могла пересчитать по пальцам одной руки, и Башир входил в их число.

– Продуктивный день.

Она потерла еще, и Башир утвердительно кивнул: на этот раз она избавилась от всей грязи. Бумажное полотенце отправилось в мусорный пакет вместе с перчатками. Ну и ладно.

Грунт был грязным во многих смыслах. До середины века здесь работал завод пестицидов, загрязнявший окружающую среду свинцом и мышьяком. Из-за этой истории последние несколько недель Эйприл отбирала образцы грунта для анализа на оба химических вещества. Она бы не хотела, чтобы какой-то из них попал на ее кожу. Или даже на джинсы. Но иногда это все же случалось, и приходилось использовать бумажные полотенца.

– Я тебе говорил? – лукаво улыбнулся Башир, пока она собирала документы. – На прошлой неделе Чак сказал новенькой никогда не пить воду в охранной зоне. Потому что это вредно и противоречит правилам в сфере охраны труда и техники безопасности.

Они вместе повернулись к красному кулеру с бутылками воды, который Эйприл утром поставила в кузов их рабочего пикапа.

– Чак – самодовольный двадцатидвухлетний придурок, который почти не выезжает на участки.

Услышав ее спокойный комментарий, Башир округлил глаза. Она продолжила:

– Он ни хрена не знает, о чем говорит, но все равно счастлив учить всех, как надо работать.

Тут Башир фыркнул.

– Не только работать.

– О боже! Опять читал тебе лекции про хумус? – Эйприл закатила глаза к небу.

– Да. Хотя я редко ем хумус и равнодушен к нуту. Наверное, он просто предположил, что это не так, потому что… – Башир показал на себя. – Ты знаешь.

Вместе они понесли документы в фирменный пикап.

– Знаю, – вздохнула она. – Пожалуйста, скажи, что он не советовал тебе попробовать…

– Шоколадный хумус, – подтвердил Башир. – Опять. Если захочешь услышать про содержание клетчатки и белка в нем или, к примеру, про то, в чем он существенно превосходит традиционные версии хумуса – «хумус твоего народа», как он сказал, я владею информацией и с удовольствием поделюсь своими новыми знаниями.

Он открыл для нее пассажирскую дверь, и она подсунула документы под зажим на своем планшете.

– Ох. Мне так жаль, – поморщилась Эйприл. – Если тебя это утешит, у него также весьма определенное мнение о том, как его немногочисленным коллегам-женщинам следует одеваться, чтобы заполучить больше клиентов.

В маленькой частной фирме консультантам вроде нее приходилось охотиться за клиентами, охмурять их на обедах и деловых встречах, отводить в сторонку на съездах и конференциях по вопросам восстановительных технологий. Чтобы убедить их, что она настроена серьезно и они хотят заплатить ее фирме за геологическую экспертизу.

Чтобы получать хорошие деньги, она должна выглядеть определенным образом. Говорить определенным образом. Все время презентовать себя в максимально профессиональном свете. «Продаваемые» за последние годы стало для нее ценным эпитетом.

В ее отрасли репутация – вещь хрупкая. Ее легко разрушить. Например, если узнают, что внешне серьезная и практичная коллега любит одеваться как любимый персонаж сериала и большую часть свободного времени проводит за обсуждением выдуманных полубогов.

Башир закатил глаза:

– Конечно, у него есть мнение о женской одежде. Ты рассказала руководству, да?

– Буквально через пять минут.

– Хорошо. Надеюсь, его быстро уволят.

Они с Баширом вернулись к складному столику.

– Он ничего не знает. Его познания меньше, чем ничего, если это возможно.

Эйприл оттянула прилипшую к телу футболку.

– Посмотри, как мы сегодня вспотели.

– Обильно, – согласился Башир и взглянул на собственную пропитанную потом оранжевую футболку. – Просто отвратительно.

Остановившись у столика, Эйприл покачала головой.

– Точно. Кто-то должен просветить новенькую. Если она не хочет попасть в больницу с обезвоживанием, то должна брать с собой воду.

– Ну ты-то это хорошо знаешь, – отметил Башир и склонил голову.

И она знала. Вплоть до сегодняшнего дня почти треть своего рабочего времени она проводила, стоя с наветренной стороны от буровой установки, как на этом участке, следя, чтобы образцы грунта были описаны, помещены в банки и отправлены в лабораторию на анализ. Долгое время ей нравился процесс и трудности, и даже работа на объектах. Отчасти она до сих пор любила это. Но лишь отчасти.

Башир молчал, пока они переворачивали столик набок и складывали ножки.

– Ты правда уходишь?

– Ага.

Сегодня она в последний раз выезжала на загрязненный участок в своей нынешней роли, последнюю неделю дорабатывала консультантом в частной фирме и в последний раз будет отстирывать грязь с джинсов.

– Я буду скучать по тебе, но мне пора. Давно пора.

До ее переезда из Сакраменто в Беркли осталось меньше недели. И меньше, чем через две недели Будущая Эйприл начнет работать в надзорном учреждении штата, которое контролирует деятельность консультантов вроде Настоящей Эйприл, что будет означать больше встреч и анализа документов и меньше времени на участках.

Она была готова. По многим причинам – как личным, так и профессиональным.

Когда они с Баширом сложили все оборудование в пикап, она надела свои обычные очки и сняла прочую защитную экипировку. Со вздохом облегчения развязала спецобувь и сложила ее в полиэтиленовый пакет, а затем обула свои видавшие виды, но чистые кроссовки. Башир сделал то же самое.

На этом она закончила. Наконец-то, слава богу! Ей отчаянно хотелось в душ. Ей очень хотелось съесть чизбургер и выпить никак не меньше галлона охлажденной воды. Не говоря уже о том, что она мечтала о фанфиках про Лавинею, групповых чатах на сайте и личных сообщениях от КнижныйЭнейБыНикогда. Она надеялась, что КЭБН уже написал, пока она работала.

Однако сначала надо попрощаться с Баширом.

– Не знаю, есть ли у тебя планы на выходные, но мы с Мими хотели бы угостить тебя ужином. Чтобы отпраздновать твою новую работу и попрощаться, – вдруг объявил он. Даже после нескольких лет совместной работы он нервничал от смущения, озвучивая приглашение. – Она знает, что ты моя любимая коллега.

А он был одним из ее любимых коллег, и она считала Мими, его жену, настоящим другом. Но даже друзья не знали о ней всего. Тем более того, что большинство вечеров и выходных она проводит в фэндоме «Богов Врат»: общается в соцсетях про свою ОТП[5], пишет, редактирует и читает фанфики, болтает на сайте Лавиней и с безграничным энтузиазмом и практически нулевым мастерством в создании костюмов, чтобы косплеить Лавинию.

Одна случайная фотография на конвенте, одна оговорка – и ее репутация может пострадать. Она превратится из опытного профессионала в глупую фанатку за время, меньшее, чем требуется для описания пробы.

Поэтому она не посещала конвенты по «Богам Врат». Не рассказывала друзьям на работе про свой фэндом. Даже таким друзьям, как Башар.

А вот коллегам на новой работе…

Да уж, разница в культуре не могла быть очевиднее. Личное там неотделимо от персонального и переплетается самым веселым и смешным образом.

После выхода на работу она станет пятым человеком в их команде геологов. Третьей женщиной. Когда на прошлой неделе она ездила завершить оформление трудоустройства, две другие женщины Хейди и Мел угостили Эйприл тортом, который коллеги принесли на работу.

Мел и два парня из отдела – Пабло и Кей – вместе играют в группе. В группе, которая всегда выступает, когда кого-то провожают на пенсию или устраивают рабочие посиделки, и потому никак не удастся избежать их уникальных талантов в фолк-музыке.

«Они ужасны, – прошептала Хейди, прикрыв рот бутылкой с водой, – но им так нравится, что мы не можем ничего сказать».

В тот миг в том унылом бюрократическом кабинете нечто до предела натянутое внутри Эйприл расслабилось. Все оставшиеся сомнения исчезли.

Решение сменить работу было правильным, даже несмотря на уменьшение зарплаты. Даже несмотря на цены на жилье. Даже несмотря на хлопоты с переездом.

На новой работе ей не придется скрывать свои увлечения из-за страха неодобрения. Со следующей недели ее больше не будет волновать ее имидж. Действительно не будет.

Она и сейчас ее не волнует. Уже нет.

– Большое спасибо за приглашение, Башир, – произнесла Эйприл и обняла его, а он осторожно похлопал ее по спине. – К сожалению, в эти выходные я занята. Надо подготовить новую квартиру к переезду. Но я буду в городе на следующей неделе. Может, тогда и поужинаем?

Когда она отстранилась, он довольно улыбнулся.

– Конечно. Я посмотрю расписание Мими и напишу тебе вечером, когда мы вернемся после ужина с ее семьей. Они живут рядом, так что сейчас я туда.

«К черту имидж!» – подумала Эйприл.

– Я планирую заказать бургер в номер и провести вечер за написанием фанфика по «Богам Врат», – сказала она. – Похоже, твой вечер будет более увлекательным.

Несколько секунд Башир моргал, а потом на его губах сверкнула озорная усмешка.

– Ты так говоришь только потому, что не знакома с моими родственниками.

Она засмеялась и сказала, что это справедливо.

– Когда пойдем на ужин, я хочу побольше узнать про то, что ты пишешь, – заметил Башир, склонив голову набок и с любопытством разглядывая Эйприл. – Мими любит этот сериал. Особенно красавчика.

– А, это который Маркус Кастер-Рапп, да?

Честно говоря, так можно было сказать про любого из актеров, но Кастер-Рапп, бесспорно, был самым красивым. И самым скучным. Таким скучным, что иногда Эйприл задавалась вопросом: как один и тот же человек может быть настолько ярким и при этом таким невероятно тусклым.

– Его самого, – согласился Башир и поднял к небу лицо с мученической гримасой. – Он в списке ее хотелок. Каждый раз, когда мы смотрим серию, она на этом настаивает.

Эйприл похлопала его по руке.

– Посмотри на это с другой стороны: она никогда не встретится с ним на самом деле. Никто из нас не встретится, если не переедет в Лос-Анджелес и не начнет продавать жизненно важные органы, чтобы оплатить стрижки в том же салоне, в котором стрижется и он.

– Ха, – хмыкнул он, и лицо его просветлело. – И правда.

Перед тем как покинуть площадку, они поблагодарили буровую бригаду. Обменявшись последними прощаниями с Баширом, Эйприл забралась на водительское сиденье пикапа, а он сел в свою машину. Просигналив на прощание, она направилась к отелю, а он – к дому родственников жены.

С каждой милей невидимые путы, связывавшие ее, постепенно исчезали, и это придавало ей какую-то странную, даже головокружительную бодрость. Несколько стаканов воды успокоят головную боль. И что, если все джинсы в грязи? Даже грязь не могла омрачить ее радость.

Эйприл увидела свое отражение в зеркале заднего вида. С такой широкой улыбкой можно сниматься в рекламе зубной пасты.

И не удивительно. Не удивительно. Сегодня был ее последний день в грязи. Она начинает новую жизнь.

Вернувшись в отель, она бросила джинсы в специально подготовленный пакет и разделась догола. В душе она скребла тело под горячими струями до розового цвета.

Чистая фланелевая пижама показалась облаком. Эйприл выпила стакан воды и принялась читать последние сообщения от КЭБН. Наконец-то он решил, о чем будет его следующий фик. Первой из списка заявленных тем для грядущей недели Энея и Лавинии было столкновения двух возлюбленных Энея, и КЭБН несколько дней усердно размышлял, как лучше это исполнить.

«Поскольку ни в книгах, ни в сериале героини не встречались, всегда можно придумать флаффную[6] историю в альтернативной вселенной, как делаю я, – написала она утром перед работой, заранее зная, как он ответит на такое предложение. – Или – и я правда считаю, что эта идея тебе подойдет, – Энею может присниться столкновение, так что ты можешь придерживаться канона и писать от его лица. Как думаешь?»

Последний вариант предоставлял множество возможностей для ангста[7], поэтому, конечно, КЭБН выбрал его. КЭБН являлся очень вдумчивым автором, но нельзя не признать, что некоторые из его фиков были чертовски депрессивными.

Хотя сейчас меньше, чем в начале. Тогда даже его истории про Энея и Лавинию были переполнены чувством вины и стыда по отношению к Дидоне, сплошь скорбные песни, погребальные костры и причитания. В сущности, первый настоящий диалог Эйприл с КЭБН на сайте Лавиней начался с ее наполовину шутливого предложения, чтобы он использовал для некоторых своих фиков тэг #ПриветБезнадега.

Для его же душевного здоровья будет лучше сосредоточиться на пэйринге Лавиния-Эней. Несомненно. Писать время от времени флаффные фики тоже не повредит.

Однако сегодня у нее уже не оставалось времени на проповеди о флаффе. Когда она описала идею своего флаффного АУ-фика[8] – где подростки Лавиния и Дидона встречаются в качестве соперниц на викторине и их чувства к Энею делают каждый раунд вопросов и ответов интригующим и смешным, Эйприл была готова отступиться. Снова.

Несколько месяцев назад, отправив резюме на новую работу, она решила, что хватит скрывать разные стороны своей жизни, боясь чьего-то неодобрения. Это относилось и к фэндому.

В соцсетях, стараясь избежать возможной профессиональной катастрофы, она всегда обрезала лицо на своих фото с косплеем. Еще она не рассказывала свой ник в соцсетях своим приятелям по сайту Лавиней, но по совершенно другой причине. Ее тело. Она не хотела, чтобы ее друзья по сайту видели ее тело в костюмах Лавинии. В частности, один конкретный друг, чье мнение значило больше, чем следовало бы.

Для поклонников пары, сама суть которой заключалась в способности ценить доброту, важные качества характера и превосходство ума над внешностью, в фанфиках по Лавинею встречалось огорчительно много фэтшейминга. Не у КЭБН, надо отдать ему должное. Но в некоторых его любимых фиках, которые он отметил в закладках и рекомендовал ей.

После долгих страданий Эйприл теперь любила свое тело. Все. От кончиков рыжих волос до веснушчатых пухлых пальцев ног.

Она не ожидала того же от других. До сих пор не ожидала. Но она устала прятаться, устала не только от отравленной грязи на джинсах, но и от необходимости ограничивать круг общения только самыми близкими коллегами.

В этом году она собиралась на самый большой конвент своего фэндома – Враткон, который всегда проводился в месте с прекрасным видом на мост Золотые ворота. Этот конвент охотно посещали различные блогеры и журналисты. Они делали фотографии, многие из которых впоследствии активно появлялись в прессе и на телевидении, даже буквально становились вирусными.

Она больше не будет волноваться. Если ее коллеги могут открыто обсуждать свое ужасное фолк-трио, она-то уж точно может обсуждать свою любовь к самому популярному сериалу.

И когда она отправится на конвент, то наконец встретится со своими фэндомными друзьями лично. Может быть, даже с КЭБН, несмотря на его стеснительность. Она даст всем им возможность доказать, что они действительно понимают идею своей ОТП.

Если нет, ей будет обидно. Она не обманывалась на этот счет.

Особенно если КЭБН взглянет на нее и…

Ну, нет смысла представлять отказ, который еще не случился.

В худшем случае она найдет других друзей. Другие фэндомы, готовые принять ее такую, какая она есть. Другого бета-ридера для своих фиков, чьи личные сообщения станут лучом света с утра и теплом пухового одеяла по ночам. Другого мужчину, которого она захочет видеть в реальной жизни, а может, даже в постели.

Так что она должна сделать это сегодня. Пока не струсила. Это не последний шаг и даже не самый трудный. Но он первый.

Не позволяя себе слишком долго задумываться над ситуацией, она проверила утреннее обсуждение в соцсетях: оно еще активно шло. Официальный аккаунт «Богов Врат» попросил фанатов загрузить их лучшие косплейные фото, и количество ответов измерялось сотнями. Несколько десятков демонстрировали людей ее габаритов, и она старательно не читала ответы под этими фото.

У нее на телефоне было селфи в последнем костюме Лавинии. Фото не было обрезано, ее лицо и тело были четко видны. Коллеги, настоящие и будущие, узнают ее. Друзья и семья тоже. Больше всего она нервничала из-за того, что все равно неизбежно наступит такой момент, когда КнижныйЭнейБыНикогда наконец увидит ее в первый раз.

Она сделала глубокий вдох.

Она выложила фото в сеть. И сразу же отложила телефон, закрыла ноутбук и заказала обслуживание номеров, потому что хотела себя побаловать. После ужина она начала писать свой флаффный модерн-АУ[9] фик, чтобы КЭБН за выходные мог дать ей обратную связь.

Перед самым сном она не выдержала. Занеся палец над кнопкой «Блокировать», она проверила уведомления в соцсетях. Охренеть! Охренеть!!!

Она стала популярной. По крайней мере, по ее скромным стандартам. Сотни людей прокомментировали ее фото, и каждую секунду раздавались новые сигналы. Она не успевала читать уведомления, а некоторые и вовсе не хотела.

Она знала, как действуют определенные прослойки фэндома «Богов Врат», и не удивилась, обнаружив среди восторженных и ободряющих откликов несколько злобных обсуждений. Похоже, самым популярным среди них было такое: «Выглядит так, будто она съела Лавинию».

Конечно, было обидно. Но незнакомые люди из интернета не могут причинить боль по-настоящему. Не так, как семья, друзья или коллеги.

Тем не менее она не собиралась подвергать себя подобным оскорблениям дольше необходимого.

Но… Господи. Откуда все эти люди?

Потребовалось некоторое время, чтобы заблокировать всех хейтеров в одной ветке, а также отключить звук – по крайней мере, на этот момент – по ключевым словам, имеющим отношение к домашнему скоту и зоопарку.

К тому времени как она закончила, появились десятки новых уведомлений. Эти казались дружелюбнее, но она не планировала разбираться с ними до утра. Пока не заметила одно, в самом верху, полученное несколько секунд назад.

Аккаунт украшал ярко-синий пузырь с галочкой. Значит, официальный, подтвержденный аккаунт. Аккаунт Маркуса Кастер-Раппа.

Мужик, играющий Энея – того несчастного Энея, подписался на нее. И… похоже, он… Нет, этого не может быть. У нее галлюцинации.

Она прищурилась. Моргнула. Прочитала еще. В третий раз. По какой-то непонятной причине он, похоже… Он, похоже, пригласил ее. На свидание.

– Я когда-то читала такой фик, – прошептала она.

И нажала на ветку, чтобы выяснить, какого черта только что произошло.

Сайт Лавиней, личные сообщения, два года назад

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Я видела, что ты ищешь бету для своих фиков. Я знаю, что мы пишем разные истории, но если ты согласен бетить мои фики, я бы попробовала.

КнижныйЭнейБыНикогда: Привет, БФЛ. Спасибо, что написала.

КнижныйЭнейБыНикогда: Я решил, что было бы хорошо получить взгляд со стороны на мои работы, так что – во всяком случае для меня – наши различные стили являются бонусом, а не помехой. Буду рад, если поможешь с моими фиками, и я более чем согласен бетить твои.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: О, круто!

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Мое первое предложение – используй тэг #ПриветБезнадега, чтобы твои несчастные читатели нечаянно не потратили годовой запас бумажных платков за одну историю. [прочищает горло] [сморкается] [многозначительно смотрит]

КнижныйЭнейБыНикогда: Прости?

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Хорошая новость – бумажная промышленность в безопасности!

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Другая хорошая новость – твои работы дают такую эмоциональную встряску, что я сумела восполнить несколько высыхающих резервуаров с соленой водой.

КнижныйЭнейБыНикогда: Это хорошо?

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Это хорошо.

3

«Ну конечно, ты выбрал вариант, совместимый с каноном и изобилующий возможностями для страданий. Конечно».

Маркус хмыкнул и сел в кровати.

Проснувшись, он сразу схватился за телефон. Сквозь занавешенные окна едва проникал слабый утренний свет. Не успели глаза сфокусироваться, как он уже проверял личные сообщения от Бесс на сайте Лавиней.

Хотя, если честно, размытость могла быть просто признаком приближающейся старости. Через несколько месяцев ему исполнится сорок, и возможно, теперь ему понадобятся бифокальные очки[10]. Даже специальный шрифт и увеличенные интервалы не всегда помогали при чтении сценариев.

В конце прошлого года он наконец спросил Бесс, сколько ей лет.

«Тридцать шесть», – сразу же ответила она.

Тогда он вздохнул с почти неприличным облегчением и понадеялся, что она не врет. Некоторые участники их сообщества едва закончили старшую школу. Вообще, он догадывался, что они с Бесс примерно одного возраста – как-то они обсуждали, что в свое время могли бы вступить в фэндом «Секретных материалов», следуя подростковой влюбленности в Скалли и Малдера, соответственно. Но однозначное подтверждение того, что он переписывается не с подростком… радовало.

Не то чтобы между ними происходило что-то двусмысленное в публичной или в личной переписке. Но все же.

Самое последнее сообщение от Бесс пришло всего несколько минут назад. Он удивился, что она еще не спит. Однако обрадовался. Очень обрадовался.

Сунув за спину подушку, он сел, оперся на кожаное изголовье. Глотнул воды из стакана с прикроватной тумбочки, не переставая улыбаться ее стебу.

Воспользовавшись приложением, которое преобразует голос в текст, он отправил ей ответ: «По крайней мере, я теперь пишу в основном хеппи-энды. Не суди меня строго. Не всем же быть мастерами флаффа. – И через мгновение добавил: – Ложишься спать? Или хочешь поговорить о твоем фике и устроить небольшой мозговой штурм? Если у тебя есть что-нибудь, буду рад посмотреть».

Или, точнее, прослушать на компьютере. С короткими сообщениями он справлялся без специальной технической поддержки, но разбор более длинных текстов просто занимал слишком много времени, учитывая режим съемок.

Конечно, сейчас у него полно времени. До обратного рейса в Лос-Анджелес сегодня днем он не планировал никаких дел, кроме завтрака и спортзала. При желании он мог бы прочитать ее фик глазами. Но как он обнаружил много лет назад, нет необходимости напрягаться без нужды и нет причин для расстройства и стыда. Ведь его довольно распространенная проблема имеет довольно простое решение.

В ожидании ответа Бесс он проверил электронную почту. Накануне вечером во входящих появилось конфиденциальное письмо от Эр Джея и Рона, адресованное всему актерскому составу и членам съемочной группы.

«За последние несколько дней многие блоги и новостные порталы опубликовали слухи о недовольстве актерского состава режиссурой последнего сезона. Если источником этих слухов является кто-нибудь, читающий данное письмо, хотим внести ясность – это неприемлемое оскорбление нашего доверия и нарушение контракта, который все вы подписывали перед работой над сериалом.

Ваша работа по-прежнему связана с секретностью. Если вы неспособны соблюдать необходимую секретность, это повлечет последствия согласно вашим контрактам».

Что ж, достаточно ясно. Одно необдуманное слово про сериал – и готовься остаться без работы или получить иск, а то и все вместе. В каждом сезоне они получали по крайней мере одно подобное письмо с практически такими же формулировками.

Единственное отличие – в последние сезоны от этих сообщений его бросало в пот. Из-за его коллег. И из-за него самого.

Может, это Кара поделилась своей глубокой и нецензурной ненавистью к тому, как сложилась линия Дидоны в последнем сезоне, с кем-нибудь за пределами актерского состава? Или Саммер рассказала о своем разочаровании тем, что любовная линия Лавинии с Энеем прервалась так внезапно, и это совсем не соответствовало их характерам? Или, может, Алекс…

Черт, Алекс. Иногда он бывает таким безрассудным. Таким опрометчивым. Жаловался ли он кому-нибудь, кроме Маркуса, на то, как финал перечеркнул весь сезон развития Купидона? Пожалуй, нет. Такого просто не могло быть.

Да и Маркус, несмотря на все свое недовольство, определенно ни словом бы не обмолвился никому, кроме Алекса. Хотя…

Что ж, кто-то может возразить, что его фанфики на АО3 и сообщения на сайте Лавиней весьма тянут на разглашение. Под кем-то он подразумевает Рона и Эр Джея.

И если они когда-нибудь узнают про КнижныйЭнейБыНикогда, то не будет никаких «может». Они наверняка обвинят его в нарушении условий контракта, и он потеряет…

Черт, он потеряет все, чего добивался больше двадцати лет. Возможный иск будет самым меньшим из зол. Его репутация в индустрии будет уничтожена в одно мгновение. Ни один режиссер не захочет нанимать актера, который может за глаза обливать грязью съемочный процесс.

Его коллеги из актерского состава, вполне вероятно, тоже почувствуют себя обманутыми. Так же, как и съемочная группа.

Ему следует отказаться от своего альтер-эго. Он это знал. И он отказался бы. Отказался бы, если бы писательство не значило для него так много, если бы компания на сайте Лавиней не значила для него так много, если бы Бесс…

Бесс. Боже, Бесс.

Он хотел встретиться с ней вживую почти так же сильно, как хотел ясности в своей карьере, в своей публичной жизни. Однако в сложившихся обстоятельствах этому не бывать. Так что он будет ценить то, что имеет. То, что есть между ними.

И это он никому не отдаст. Плевать на нарушения контракта.

Удалив письмо Эр Джея и Рона, он забил на остальные входящие и проверил соцсети.

В уведомлениях были сплошь комментарии к его фотографиям, которые Вика выложила накануне вечером, с бесконечными обращениями к нему как к «грязному мальчишке». Было несколько просьб что-либо перепостить или поздравить кого-то с днем рождения, а также несколько впечатляющих образцов фанатского творчества.

Ничего нужного или требующего ответа. По большому счету он пользовался этим аккаунтом ради пиара, постил особенно удачные фото и оповещения об участии в конвентах и выходе серий. Время от времени он отвечал на посты своих коллег по «Богам Врат», вот приблизительно и все. Изображать Холеного Золотистого Ретривера на публике было довольно утомительно, он не собирался продолжать представление в интернете без крайней необходимости.

Вся его онлайн-жизнь проходила на одном сайте. Ладно, на двух: Лавиней и АО3. Бесс еще не ответила на его сообщение. Проклятие!

Хотя он может подождать еще несколько минут, прежде чем сдаться и пойти завтракать. Вздохнув, он начал проматывать уведомления, пока не добрался до одного, пришедшего около часа назад. Взгляд зацепился за странное слово.

Ковра? Нет, корова. Корова?

Нахмурившись, Маркус остановился. Прочитал первоначальный пост. Он был прикреплен к фото хорошенькой фигуристой рыжули, изображающей Лавинию. Она явно выложила фото в ответ на просьбу официального аккаунта «Богов Врат» показать фото фанатских костюмов. Тогда какой-то придурок оставил свой комментарий под постом рыженькой, сравнив ее с домашней скотиной.

Он отметил и Маркуса, приглашая любимого актера вместе повеселиться над самой идеей того, что женщина вроде @Lavineas5Ever (Маркус проверил ее ник) сочла себя способной изобразить экранную возлюбленную Энея.

Она не ответила, но подтянулись другие парни, и…

Черт-черт-черт! Он не мог просто проигнорировать это.

Ему хотелось ответить: «Она красивая, и я не хочу быть любимым актером ушлепка. Прекрати смотреть «Богов Врат» и иди на хрен». Но его агента хватит удар. Продюсеры лопнут от злости. Его тщательно созданный образ разрушится совершенно неконтролируемым образом.

Маркус потер лицо рукой, потом сжал виски большим и указательным пальцами и крепко задумался. Через несколько минут он продиктовал свой ответ: «Я могу отличить красоту, когда вижу ее, наверное, потому, что вижу ее в зеркале каждый день. @Lavineas5Ever прекрасна, и Лавинии не найти лучшего воплощения».

Он хотел закончить на этом. Правда хотел.

Но господи, парень оказался конченым ушлепком.

«Да ладно, приятель, – написал @GodsOfMyTaints через несколько мгновений. – Хорош прикидываться рыцарем, можно подумать, ты добровольно подошел бы к этой корове».

Говнюк отметил в своем посте бедную @Lavineas5Ever, и Маркус понадеялся, что она давно отключила уведомления в этом обсуждении. Но если нет, он не мог этого так оставить. Просто… не мог.

Щелчком мышки он подписался на @Lavineas5Ever, и она стала одной из 286 человек, на которых он был подписан. Причем 285 из них были тем или иным образом связаны с кино- или телеиндустрией. Беглый просмотр ее профиля показал, что она живет в Калифорнии. Это удобно.

Он не мог первым написать ей личное сообщение, поскольку она не была на него подписана. Справедливо: он тоже не стал бы подписываться на аккаунт настолько неинтересный и бесполезный, как его.

Однако на него подписаны больше двух миллионов человек. Он искренне надеялся, что любые другие уроды среди этих подписчиков увидят его следующий пост.

«Я не рыцарь, просто мужчина, который любит красивых женщин. @Lavineas5Ever, когда я вернусь в Калифорнию после съемок, поужинаешь со мной?»

Потом он откинулся на изголовье, сложив руки на груди, и стал ждать ее ответа.

* * *

Эйприл моргнула, глядя на экран ноутбука.

Ага.

Определенно, Маркус Кастер-Рапп пригласил ее на ужин.

Маркус. Кастер. Дефис. Рапп.

Не хочется повторяться, но просто охрене-е-еть.

Мужик красовался на обложках бесчисленных журналов, поигрывая мышцами. Она каждую неделю видела его на экране своего телевизора и хранила на компе не одну его фотографию.

И он только что… пригласил ее?

Ого! Ого!

Если бы ей позволили выбирать, с кем из актеров «Богов Врат» она хотела бы встречаться и провести вместе хотя бы один вечер, она определенно выбрала бы парня, который играл Купидона, – Александра Вудро.

Но Кастер-Рапп горяч. Несомненно. Он был не просто мускулистый, а высокий, стройный, сильный и спортивный. Она и раньше вздыхала над крупными планами его мощных рук с выступающими венами, не говоря уже гифках его первой любовной сцены с Дидоной, потому что черт побери… Эта задница. Круглая и… аппетитная.

И он бесспорно красив. Этой остро очерченной линией подбородка можно резать призовые томаты. Идеальные скулы, достаточно крупный нос. Ему шла любая щетина, она лишь подчеркивала идеальные губы. Как и борода. Как и чисто выбритая кожа. Это было абсурдно и нечестно, по правде говоря.

Густые песочные волосы, едва начавшие седеть на висках, оттеняли серо-голубые глаза, как… В общем, как волосам телезвезды и положено оттенять глаза.

И он чертовски хороший актер. Пару сезонов назад его персонаж исполнил строгий приказ Юпитера тайно собрать свой флот и оставить Дидону – женщину, которую он любил и с которой прожил год, – среди ночи без предупреждения или хотя бы прощального слова. Кастер-Рапп с таким мастерством передал неприкрытое горе Энея, его стыд и сомнения, что Эйприл плакала.

Потом Эней увидел отсвет погибельного костра Дидоны на водной ряби и понял, что это значило. Из-за его побега она умирала или уже умерла, и не в его власти было остановить ее или помочь. Рухнув на колени на палубу своего корабля, с исказившимся от горя лицом, он схватился за волосы и склонил голову, судорожно глотая воздух и борясь с ужасом и ненавистью к себе.

На этом моменте Эйприл не просто плакала – она рыдала. И до сих пор думала, что за тот эпизод он достоин золотой статуэтки.

Благодаря особому мастерству этого актера никто не мог отказать Энею в интеллекте. Его одинокое сердце было изранено, и все зрители невольно поверили в его растущее уважение и влечение к Лавинии на протяжении последних трех сезонов сериала.

Но есть причина того, почему Эйприл не была подписана на него в соцсетях. Кажется, он не произнес ни одного интересного слова во всех интервью, которые она видела. А она видела много, потому что фанаты Лавинея с жадностью бросались на любую публикацию, где могла обсуждаться их любимая пара. Однако в отличие от Саммер Диаз, которая так талантливо играла Лавинию, Кастер-Рапп никогда не делился с фэндомом своими размышлениями об Энее и Лавинии, не позволял себе даже незначительных упоминаний об их отношениях. Впрочем, отношения Энея и Дидоны он тоже не упоминал.

Он говорил неопределенно. Восторженно и абсолютно шаблонно.

После выхода первого сезона большинство журналистов сдались и при упоминании его персонажа просто вставляли в интервью фото, где он играл мышцами.

Его способность изображать в фильмах интеллект и эмоциональные глубины была чудом. В реальной жизни мужчина был способен только поправлять волосы, весело произносить банальности, в общем ходящий, говорящий, лучезарный, гордящийся собой стереотип голливудского красавчика. Короче говоря, не ее типаж.

Но отказать ему, публично отвергнуть его любезный жест было бы неблагодарно. И как она сможет называть себя фанаткой, если не воспользуется возможностью пообщаться с ним?

С другой стороны, он мог всего лишь искать путь к отступлению. Им надо поговорить. Но не на глазах двух миллионов его подписчиков.

Она подписалась на его аккаунт. Потом перешла в личные сообщения, подсознательно ожидая выяснить, что у нее галлюцинации или что уведомления соцсетей каким-то образом сошли с ума и сообщили ей, что он подписался на ее аккаунт и пригласил на ужин, хотя он этого не делал.

Но окно личных сообщений открылось. Она получила разрешение отправлять личные сообщения Маркусу Кастер-Раппу. Потому что он на самом деле подписался на нее.

Чудно-о-о. Волнительно, но чудно. Не говоря уже о том, что неловко. Настолько, что ей потребовалось несколько минут, чтобы сформулировать первое сообщение.

«Ух… привет, – наконец написала она. – Приятно познакомиться, мистер Кастер-Рапп. Прежде всего, и самое главное, спасибо за доброту. Очень мило с вашей стороны заступиться за меня. Вместе с тем хочу, чтобы вы знали: вам не обязательно ужинать со мной. Я имею в виду, что согласна, если согласны вы, но не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанным».

Ожидая ответа, она быстренько проверила сайт Лавиней. И со стоном откинулась на изголовье. Проклятье, КЭБН ответил на ее предыдущие сообщения, а у нее нет времени отвечать ему сейчас!

Но у нее есть обязательства перед фэндомом. Если бы КЭБН знал ситуацию, он бы понял. Тем не менее она написала ему короткое сообщение. «Возникли непредвиденные дела. После вернусь поболтать. Прошу меня извинить!»

Когда она снова увеличила окно соцсети, оказалось, что Кастер-Рапп уже ответил.

«Я не чувствую себя обязанным. Вы безусловно очень талантливы в создании костюмов и, как я уже говорил, очень привлекательны. Я буду рад поужинать с вами.

P.S. Зовите меня Маркусом».

Вопреки здравому смыслу она просияла от комплиментов. Но все же заметила неискренность по крайней мере в одной части его сообщения.

«То есть это не имеет отношения к желанию позлить тех придурков, которые нас упоминали, Маркус?

P.S. Я – Эйприл».

Его ответ пришел почти сразу же. «Должен признаться, что был бы счастлив досадить некоторым своим наиболее неприятным фанатам».

Она нахмурилась. Досадить? Какой банальный красавчик-актер употребляет слово «досадить»? В окне личных сообщений замигали точки. Он писал еще.

«Я не то хотел сказать. Извини. Я имел в виду, что думаю, это также будет хороший пиар для меня. Ну знаешь, неформальное общение с фанатами».

Это больше соответствовало ее ожиданиям от мужчины вроде него. Из лучших побуждений, благожелательный, но исключительно для видимости пиар-ход.

«Это имеет смысл», – написала она. На этот раз точки мигали несколько минут.

«Честное предупреждение, Эйприл. Если мы действительно появимся на публике, это вероятно попадет в таблоиды или хотя бы в несколько блогов. Так что если ты беспокоишься о своей частной жизни, то можешь отказать мне. Если так, я не обижусь».

Она прикусила губу.

«Мне надо подумать несколько минут. Хорошо?»

«Конечно, – ответил он. – Думай сколько надо. В Испании еще утро, а мой самолет только после полудня. Я еще побуду здесь».

Отлично, теперь она умирала от желания расспросить его о шестом сезоне и финале сериала. Само собой, что он обещал соблюдать секретность, но наверняка такой тугодум, как он, может пару раз проговориться?

На сайте Лавиней появилось новое сообщение. КЭБН, как всегда понимающий. «Без проблем. У самого возникли неожиданные дела. Кроме того, я еще побуду здесь».

Она шумно выдохнула, развеселившись от того, что КЭБН случайно, непреднамеренно повторил за Маркусом – человеком, о персонаже которого написал десятки фанфиков.

Рассказать ему, что произошло только что? Нет. Пока нет.

Она еще даже не решила точно, примет ли приглашение Маркуса, и не была готова к тому, чтобы друзья с сайта Лавиней увидели ее во плоти. Скоро, но не сейчас. Не тогда, когда ей надо принять так много других решений и взвесить факторы.

«Спасибо. Я скоро вернусь», – написала она КЭБН.

Она слезла с кровати и поискала в боковом кармане чемодана новый блокнот. Лучше всего у нее получалось думать на бумаге. Всегда.

Потом она взяла ручку и налила стакан воды. Снова прислонившись к деревянному изголовью, она постучала кончиком стержня по чистой первой странице и признала очевидное – если она хочет перестать прятаться, то более эффективного средства выйти из тени не найти.

Свидание с Маркусом Кастер-Раппом, популярной телезвездой, сделает ее известной среди широкой публики. Хотя бы в некоторых кругах. И она достаточно хорошо знала фэндом «Богов Врат», чтобы представить себе заголовки постов в блогах. Во всяком случае добрые.

Фанатка «Врат»

принимает приглашение актера своей мечты.

Зубрилки, возрадуйтесь!

Поклонница заполучила звезду!

И в этот день родились миллионы модерн-АУ

@Lavineas5Ever икона фанатов на все времена

Это напомнило ей, что сайт Лавиней непременно сойдет с ума, если истерия уже не началась. Что очень даже вероятно, поскольку большинство ее друзей подписаны на аккаунт Маркуса. Слава богу, она еще не смотрела главные темы обсуждений на сайте.

Если бы они знали, что @Lavineas5Ever и есть Бесстыжая Фанатка Лавинии и что она подумывает отказаться от свидания, они бы ее уничтожили.

Что ж, раз уж она уже публично открылась как фанатка, имеет смысл сделать это правильно. Можно, заодно записать все, что нужно сделать, все, что предстоит показать публике.

Жирными печатными буквами она озаглавила страницу: ПРИРОДООХРАННЫЙ ГЕОЛОГ, ИСЦЕЛИ СЕБЯ САМ.

Некоторые части своего плана она определила сегодня по дороге домой и за последние несколько месяцев, но другие перечислит только сейчас. Включая самые болезненные.

1. «Да» Маркусу. Публично.

2. Без назойливости смешивать личное и профессиональное на работе. Перестать бояться разоблачения. (При необходимости напоминать себе об ужасном фолк-трио.)

3. Рассказать друзьям с Лавинея ник в соцсети. Во время этого надеть беруши, потому что визг будет слышен из космоса.

4. Враткон. Встретиться с друзьями с Лавинея и показать им, как я выгляжу в жизни.

5. Поучаствовать в конкурсе косплея на Вратконе.

Она помедлила, покусывая внутреннюю сторону щеки.

Нет, она добавит все. Она обещала, что добавит, а она не трусиха.

6. Написать по поводу фэтшейминга в сообществе Лавинея, даже если это испортит отношения с друзьями.

7. Решить, что делать с мамой и папой. Приняв решение, сказать маме лично.

8. Сразу бросать любого мужчину, который проявляет желание меня изменить и/или стесняется быть со мной на людях.

Вот. Это все. Если она хочет вычерпать яд из своей личной жизни, вот как надо действовать.

Оставив блокнот со списком исцеления на видном месте, она вывела ноутбук из режима сна и развернула окно соцсетей. На мгновение прикусила щеку. Кивнула себе.

В итоге все заняло несколько секунд. Она нашла приглашение Маркуса среди уведомлений, количество которых постоянно увеличивалось, и нажала «цитировать пост».

«С удовольствием поужинаю с тобой, @MarcusCasterRupp. Спасибо за любезное приглашение. Приходи в личные сообщения обсудить детали».

Сайт Лавиней

Тема: Что за хрень с Дидоной

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Я к тому, что сначала сериал полностью проигнорировал книгу, и она действительно сгинула в беспощадном огне, но, полагаю, можно было бы сказать, что они вернулись к классике (как у Вергилия). Но возвращать ее из мертвых? И превращать в какую-то чокнутую, жаждущую власти и секса отвергнутую женщину, которая практически одержима Энеем? Как гласит заголовок темы: что за хрень?

Миссис Благочестивый Эней: В ней совершенно невозможно узнать Дидону из книг Уэйд.

КнижныйЭнейБыНикогда: Даже у Вергилия Дидона – до прибытия Энея и вмешательства Венеры – была в высшей степени грамотной правительницей. Неприятно это говорить, но…

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Но что?

КнижныйЭнейБыНикогда: Сериальная Дидона не более чем мизогинистическая карикатура. Талант Кары Браун зря тратится на эту роль, хотя она – единственная причина, по которой персонаж имеет хоть какое-то достоинство. Как только они выйдут за таймлайн книг, все станет еще хуже.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Но зачем выбирать такую трактовку? Она же менее интересна, чем у Уэйд или даже Вергилия.

КнижныйЭнейБыНикогда: Подозреваю, это сильно связано с тем, как продюсеры относятся к женщинам.

4

Зазвонил ее сотовый, лежавший на письменном столе, и Эйприл уткнулась лбом в стол. Она подняла голову только для того, чтобы тут же снова опустить ее.

Ей не надо было смотреть, чтобы знать, кто и почему звонит. Рано или поздно ее мама услышала бы про ее свидание с Маркусом этим вечером. Это был лишь вопрос времени, но Эйприл ценила каждую минуту.

И теперь время вышло. Один взгляд на экран подтвердил ее страхи, и Эйприл, тяжело вздохнув, коснулась экрана.

– Привет, мам.

– Солнышко, я только что увидела твое фото во «Всех развлечениях». Кажется… – Мама осеклась. Ее голос звучал одновременно испуганно и растерянно. – На тебе было какое-то старинное платье?

Вчера Эйприл гадала, попадет ли эта история в шоу, которое мама любит смотреть за приготовлением ужина. Ответ очевиден.

– Это была я. В костюме Лавинии. Знаешь, из сериала «Боги Врат»?

– Боже мой, – выдохнула мама. – Эйприл, я даже не…

Последовало долгое молчание. В это время Джо-Энн, вероятно, моргала в шоке от внезапной, неожиданной известности дочери, переваривала новость и размышляла, как начать разговор. С любопытства? Беспокойства? Жалости? Совета?

Постепенно она переберет все. Эйприл это знала, как знала и то, что последует за материнским советом. В итоге мама выбрала прямой вопрос:

– Как такое вообще случилось?

Это был вопрос, предполагающий множество ответов, но Эйприл решила придерживаться голых фактов в тщетной надежде, что они обе смогут избежать неизбежного.

– Ну, у меня есть аккаунт в соцсетях, где я размещаю фото своих косплеев Лавинии. В среду вечером Маркус Кастер-Рапп увидел одно из них и пригласил меня, – сообщила Эйприл. Она старалась говорить спокойно, словно ее мир не взорвался за последние несколько дней. Словно ее сердце с самого утра не колотилось как сумасшедшее. – На выходных я остановилась в отеле в Беркли, пока моя квартира не готова, и он оказался в городе. Так что наш ужин состоится сегодня, но, пожалуйста, никому не говори. Я бы хотела сохранить все в тайне, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

«Насколько возможно» означало, что совсем в тайне не получится. Мягко говоря…

Как только переписка с Маркусом набрала популярность, количество ее упоминаний стало… Уму непостижимо. Комментарии были как вдохновляющие, так и ошеломляюще гадкие. И хотя она давно включила игнор всех основных веток, новые подписчики и посты все прибавлялись, как и просьбы об интервью и вопросы от блогеров и СМИ.

Ей было более чем достаточно текущего уровня публичности, поэтому она отвечала отказами на все просьбы и игнорировала вопросы. Но лишь только переполох начал стихать, официальный аккаунт «Богов Врат» подхватил историю, явно увидев в свидании, как и предсказывал Маркус, отличную возможность для пиара. Из приятного события они устроили рекламную кампанию. Что означало еще больше уведомлений. Больше личных сообщений. Больше веток для игнора.

К этому моменту история достигла ее бывших коллег. Из-за непрекращающейся шумихи в интернете двое из них увидели ее фотографии в одной из множества историй, появившихся в сети к пятнице. Они поболтали об этом в укромных уголках офиса, и она даже не возражала против их подмигиваний и толчков локтем. Но их сочувствующие гримасы и похлопывания по руке – «какие ужасные вещи говорят люди, Эйприл», «не представляю, что ты чувствуешь» – заставляли ее скрипеть зубами.

Когда она покидала старую работу с коробкой в руках, ей пришлось пройти сквозь строй глазеющих и шепчущихся людей.

«Я больше не буду прятаться, – повторяла она себе сквозь внезапное стеснение в груди. – Я больше не буду прятаться. Чертово фолк-трио».

Затем история перекинулась из одних соцсетей в другие, а оттуда в блоги по «Богам Врат» и даже попала в несколько развлекательных новостных программ. Включая «Все развлечения».

Она старалась не следить за распространением обрушившейся на нее славы, но как это сделать? Когда даже каждый пост, каждый показанный клип увеличивал напряжение в мышцах, пока не заболели плечи.

– Понимаю, – заверила Джо-Энн. Она, наверное, только что увидела всю историю, показанную к удовольствию зрителей на телеэкранах по всей стране.

– Я в порядке. Просто думаю, что надеть… – попыталась переключиться Эйприл и быстро пожалела об этом. Обычно в разговорах с матерью Эйприл никогда не касалась вопроса выбора одежды. – Просто жду не дождусь вечера. Маркус играет Энея, одного из моих любимых персонажей.

Мать проигнорировала этот маневр.

– По телевизору показали часть того обсуждения в соцсетях, – продолжила Джо-Энн. Её голос понизился до шепота. – Не уверена, что размещать фотографии там – хорошая идея.

Примерно такой же совет Эйприл слышала уже более тридцати лет: «Если люди жестоки, старайся сделаться меньше и меньше, пока не станешь настолько несущественной, что тебя перестанут замечать».

Но Эйприл устала прятаться и гнуться. Мнение жироненавистников из соцсетей не имеет значения, и она не станет притворяться маленькой во избежание их комментариев.

– Мне нравится показывать костюмы, которые я сделала.

Джо-Энн начала отвечать осторожно, в каждом слове сквозили беспокойство и желание сделать как лучше.

– То платье… Оно показывает твою фигуру не в лучшем свете. Может, тебе сделать другое, чтобы не так облегало…

Это могло быть что угодно. Руки Эйприл. Ее спина. Живот. Задница. Бедра.

– Я в порядке, – повторила Эйприл более резким тоном, чем хотела. Снова последовало долгое молчание. Когда Джо-Энн заговорила, ее голос слегка дрожал:

– Ты сказала, что выбираешь, что надеть вечером?

Шея Эйприл покрылась румянцем стыда.

– Да. Я захватила несколько и пытаюсь выбрать из них.

Ее пальцы сжались в кулаки, и она знала, она просто знала…

– Наверное, люди будут фотографировать вас во время ужина, – вставила Джо-Энн. Её фальшивое оживление не на шутку задевало Эйприл. – Знаешь, черное платье всегда стильно. И этот цвет скрывает множество грехов, особенно если найти модель, которая не слишком обтягивает. – Черное, чтобы стать невидимой. Больше ткани, чтобы скрыть. Как всегда, полнота была грехом скорее смертельным, нежели простительным.

Эйприл опустила голову и не ответила, боясь того, что может сказать.

– Не волнуйся. Я никому не скажу про свидание, – продолжала Джо-Энн. – Кроме твоего отца, конечно же. Но я уверена, что он не станет распространяться…

Ладно, пора заканчивать.

– Я лучше пойду. Надо принять душ, чтобы успеть собраться.

– Хорошо. Повесились сегодня, солнышко, – сказала Джо-Энн, хотя прозвучало так, будто она не ожидала, что участникам будет весело. – Люблю тебя.

Мама говорила искренне. У ее дочери никогда не появлялось в этом сомнений

– Спасибо, мам, – ответила она и так сильно впилась ногтями в ладони, что удивилась, как не проткнула кожу. – Я тоже тебя люблю.

В этом-то и была проблема. Она любит.

Приняв душ и надев свободную сорочку, Эйприл в смятении стояла перед крошечным гардеробом своего номера.

Как и сказала матери, она привезла из Сакраменто уйму нарядов, подходящих для свидания. Хороших. Вообще-то она не имела склонности к нерешительности, но сейчас обстоятельства были далеки от обычных. Что бы она ни выбрала для ужина с Маркусом Кастер-Раппом, ее одежда должна была транслировать одновременно два заявления.

Первое: я уверенная в себе и сексуальная, но не лезу из кожи вон. Такое утверждение было необходимо потому, что да, он, может, банальный и самодовольный, но он известный актер и чертовски горяч, а у нее есть гордость. Как и мама, она также предвидела, что в сети окажется не один снимок их ужина еще до того, как она доест десерт. Она собиралась хорошо выглядеть на этих снимках, а также на фотографиях, которые они с Маркусом разместят в собственных аккаунтах в соцсетях.

Такое заявление требовало облегающего платья. И не черного. Оно требовало каблуков, хотя Эйприл не желала мучить свои ноги. Оно требовало длинных сережек.

Но все это – просто ее стандартное облачение для важных свиданий, несмотря на мамин совет. Ничего слишком сложного.

Нет, сложность состояла во втором заявлении, адресованном лично Маркусу: ты должен поделиться конфиденциальными подробностями о финальном сезоне сериала, несмотря на юридические и профессиональные последствия.

И чтобы сделать такое заявление… ну, Эйприл не была до конца уверена, какой наряд подойдет. Вероятно, следует добавить часы гипнотизера. «Вы засыпаете, засыпаете и очень хотите рассказать мне, трахнетесь ли вы с Лавинией наконец и будет ли это потрясающе, и увидим ли мы обнаженку?»

Особую ставку она делала на бюст. В прошлом году глубокий вырез заставил ее спутника врезаться в фонарный столб возле «Фэйрмонта». Позже, когда она наклонилась поднять салфетку, он ткнул вилкой себе в щеку и вскрикнул так громко, что даже официант подбежал.

До этого злополучного вечера Блейк часами хвастался основательностью своей спецназовской подготовки. Однако определенно в начале двухтысячных морских котиков, как и экспертов по интернет-безопасности в наше время, не готовили к боевым действиям с применением выдающихся сисек.

Когда она поддразнила его насчет этого упущения, он недовольно нахмурился. Прямо перед тем как пролить полбокала белого вина себе на пиджак, когда она затеребила висевший на груди кулон.

Она давилась от смеха и тогда, и сейчас. Лох. Хорошо. Значит, платье с запахом. Фокус на декольте.

Она принялась перебирать вешалки в шкафу, рассматривая два главных варианта. Яркий принт с медальонами или изумительный цвет морской пены?

Зеленое платье соскользнуло на пол, и она с трудом повесила его обратно на мягкую вешалку. Черт. У нее тряслись руки. Она не должна нервничать. И не нервничает. Только…

Господи, эти уведомления в соцсетях, посты в блогах и развлекательные программы! Мамины сомнения! Собственные страхи!

Несмотря на радостное волнение, несмотря на с трудом завоеванную уверенность в себе, она оставалась человеком. Неожиданная публичность ее частной жизни вызывала… странные ощущения. Как будто она наблюдает за собой со стороны, оценивая каждый нюанс того, что говорит и как выглядит.

И даже если оставить в стороне публичную шумиху и ее новую застенчивость, она встречается с мужчиной, которого много лет видела по телевизору, мать твою! С тем самым мужчиной, ужасные фильмы с участием которого она время от времени посматривала с ведром попкорна. Его красивое лицо на экране часто бывало почти размером с дом, только что проданный ею. С тем самым мужчиной, которого многочисленные журналы провозгласили самым сексуальным в мире. С тем самым мужчиной, который играл главную роль в бесчисленных написанных ею фанфиках.

Меньше чем через два часа она встретится с ним в реальности, и надо постараться не паниковать. Каким-то образом. Ей надо выбрать платье успокаивающего цвета.

Последний взгляд на содержимое шкафа, и она получила свой ответ: цвет морской пены. Никто не задыхается в платье цвета морской пены. Это валиум среди цветов, в самом приятном из возможных смыслов. По крайней мере, она искренне на это надеялась.

Сайт Лавиней, личные сообщения, полтора года назад

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Думаю, что вставлю в этот фик как можно больше клише. Помоги мне придумать еще, пожалуйста. У меня уже есть «о нет, тут только одна кровать», «ненастоящее свидание», «это пройдет после разового траха», «лучший друг старшего брата»…

КнижныйЭнейБыНикогда: Ого. Вот это список.

КнижныйЭнейБыНикогда: Может «поцелуй ради науки»?

Бесстыжая Фанатка Лавинии: ОТЛИЧНО. Есть!

КнижныйЭнейБыНикогда: Как насчет страданий?

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Ну началось.

КнижныйЭнейБыНикогда: Безответная любовь? Или он непреднамеренно стал причиной смерти своей бывшей возлюбленной? Может, она погибла в пожаре, который он мог бы предотвратить, если бы не был так поглощен долгом?

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Господи боже!

КнижныйЭнейБыНикогда: Извини.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Нет, не извиняйся. Ангст – твоя фишка. У тебя получается.

КнижныйЭнейБыНикогда: Эм.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Что?

КнижныйЭнейБыНикогда: Может, у него ПТСР из-за военного прошлого? Например, подчиненные погибли под его командованием?

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Твою ж мать, КЭБН.

5

– Итак… – Маркус промокнул идеальные губы крахмальной салфеткой и аккуратно вернул ее на колени. – У тебя есть аккаунт в соцсетях?

Эйприл не знала, что на такое ответить.

В личной переписке он не казался таким тормозом. Но, может быть, его соцсетями занимается личный помощник? Она же никогда не общалась с ним по-настоящему. Или, может, для такого мужчины она слишком незначительная, чтобы долго что-то помнить?

Произнеся предельно лаконичное «Да», она вилкой отделила кусочек фирменного копченого лосося и обмакнула его в сметанно-укропный соус и подчеркнула: «Есть».

Олаф, их официант, подошел наполнить ее бокал с водой, что делал, кажется, после каждого ее глотка. Воспользовавшись моментом, Эйприл украдкой посмотрела на часы.

Тридцать минут с начала встречи с Маркусом? Всего-то? Проклятие.

Ей казалось, что прошло больше времени после того, как она вошла в освещенный свечами эксклюзивный дорогой ресторан «Сома» и обнаружила, что он уже сидит за их столиком у окна. Поскольку она приехала на десять минут раньше и думала, что ей придется подождать (голливудские звезды должны же красиво опаздывать), она с удивлением моргнула, когда он изящно поднялся и поприветствовал ее безмятежной улыбкой на прекрасном лице.

– Отлично выглядишь, – заметил он, кинув быстрый взгляд на ее облегающее платье. – Спасибо, что составила мне компанию сегодня.

Он показал ей на стул – при этом его темный пиджак красиво обтянул бицепсы – и помог сесть. Не переставая улыбаться, он завязал разговор. О погоде. О пробках. О том, какой прекрасный закат этим вечером.

Так они и проводили время между визитами Олафа. Ее подмывало опрокинуть бокал с водой или поджечь свою салфетку свечой просто ради хоть какой-то реакции. Ужин будет бесконечным.

Тихонько вздохнув, Эйприл съела кусочек лосося. По крайней мере она больше не чувствует себя виноватой из-за того, что предпочла бы поужинать с Александром Вудро, а не с Маркусом. Или еще лучше переписку с КЭБН безликому разговору с любым из известных актеров.

Ее лучший интернет-друг не знал об этом свидании, но она собиралась рассказать ему сразу по возвращении в отель. Однако сначала надо постараться не заснуть за три перемены блюд с Маркусом. Проклятие!

– Полагаю, за последнюю неделю уведомлений было… – На его широком лбу появились морщины, пока он словно подыскивал нужное слово. – Много?

Эйприл рассмеялась от такого преуменьшения:

– Определенно. Я гуглила местные обители. Также пыталась найти ближайшие пустые пещеры, подходящие для тихой и уединенной жизни.

– Если ты рассматриваешь жизнь в пещере, это, наверное, не очень хороший знак. Извини.

Впервые за весь вечер его доброжелательная улыбка пропала.

– Тебя травили в сети? Или в жизни?

– Нет, – сразу отказалась она и замолчала, задумавшись. – Ну, да, в соцсетях. Периодически. Но ничего такого, с чем я не могла бы справиться с помощью функций «игнорировать» и «блокировать». По крайней мере до сих пор.

Она понимала, что скоро ее ждет еще большее внимание. Может, она не знакома с ритуалами славы, но даже она знала достаточно, чтобы осознавать, что очевидцы будут фотографировать их с Маркусом за столом. Даже ее мать это понимала.

Как только эти фото появятся в интернете, как только они с Маркусом опубликуют свои селфи, последуют новые статьи в блогах. Новости в развлекательных шоу. Возможно, она даже удостоится краткого упоминания в любимой маминой утренней передаче.

Если так, то она не радуется перспективе последующего звонка.

– Если станет хуже, дай мне знать, – произнес Маркус, и впервые за весь вечер его серо-голубые глаза внимательно посмотрели на нее. – Я серьезно.

Милое предложение. И бессмысленное.

– Что ты можешь сделать?

На мгновение он стиснул зубы, тени под острым подбородком стали глубже.

– Не знаю. Что-нибудь.

Решив не спорить, Эйприл лишь наклонила голову и позволила ему принять это за согласие. Затем на несколько минут воцарилось молчание, пока они заканчивали первое блюдо, которое, надо сказать, было изумительно вкусным. Маркус – или его личный помощник – выбрал хороший ресторан.

Также надо отдать ему должное: он не пытался каким-либо образом повлиять на ее заказ. Не было ненавязчивых рекомендаций так называемых более здоровых вариантов, никаких ограничений по еде, недвусмысленных указаний на салаты. Больше всего обижает, когда эти указания исходят от людей, которые должны о тебе заботиться.

Вместо этого, когда незаметно подошедший официант, только что маячивший на заднем плане с графином воды в руках, принял ее заказ – три блюда по фиксированной цене, Маркус просто сказал, что это превосходный выбор, и заказал то же самое.

Через некоторое время его безмятежная улыбка вернулась.

– Очень вкусно. Напомни, что мы заказали на главное блюдо? Тоже лосось?

О боже! По сравнению с этим ужином период полураспада радия покажется короче.

«Еда, – напомнила она себе. – Зато ты вкусно поешь».

– Запеченные куриные бедра с начинкой из козьего сыра и абрикосовым соусом, а к ним нежная полента с чесноком и пассерованная зеленая фасоль с тимьяном. – Она помолчала. – О, и жареные кедровые орешки… где-то. Наверное, в составе соуса. Не помню точно.

Он моргнул. Она повела плечом.

– Я люблю поесть.

Его улыбка стала шире и коснулась глаз. Произнес он лишь краткое «Заметно». Но его голосе не было насмешки, по крайней мере Эйприл не уловила. Только веселье.

– А еще у тебя чертовски отличная память, – добавил Маркус, и она отмахнулась:

– Я проверила ресторан вчера вечером. Я остановилась в местном отеле, пока не отмою свою новую квартиру, так что у меня куча времени, чтобы изучить меню онлайн.

– Я рад, что ты нашла то, что тебе захотелось заказать.

Он опустил глаза на свою пустую тарелку. Когда он снова поднял их, то провел пальцами по волосам, красиво взъерошив их, при этом изогнув руку так, чтобы подчеркнуть все те мышцы, которыми она любовалась на экране своего ноутбука.

Да, его мускулы оказались впечатляющими и при личной встрече. И он был очень вежливым. Его густые волосы отливали золотом в свете свечей. Но господи, какая тоска…

Эйприл подумала было рассказать о своем переезде, о новой работе или о том, чем займется на выходных, просто чтобы убить время. Однако это показалось ей бесполезной тратой сил, если человек даже не способен запомнить их переписку в соцсетях или блюдо, которое заказал несколько минут назад. Поэтому они снова погрузились в молчание, пока не пришел Олаф, чтобы забрать пустые тарелки и долить воды в бокалы.

Как только загруженный посудой официант скрылся за вращающимися дверями, сбоку мелькнула вспышка, заставившая Эйприл вздрогнуть. Повернувшись, она попыталась найти источник белых точек, заплясавших под ее веками.

А, конечно! Мужчина за соседним столиком сфотографировал их на мобильный телефон, который теперь торопливо положил на колени, подальше от глаз. Вероятно, через несколько минут это фото окажется в соцсетях. А может и раньше, если они отвернутся и он сможет снова воспользоваться телефоном.

– А я все гадала, сколько времени это займет, – пробормотала она.

– Обычно люди достаточно сообразительны, чтобы не пользоваться вспышкой в подобных местах, – заметил Маркус и кивнул на метрдотеля. Мужчина в костюме, который приветствовал ее у входа, энергично шел к столику неудачливого фотографа. – Здешнее руководство ценит частную жизнь клиентов и конфиденциальность. Или хотя бы видимость таковой.

Если бы она не была поглощена грядущими разборками за соседним столиком, то покосилась бы на Маркуса. «Конфиденциальность?» Неподходящее словечко в его устах.

Но она не обратила на него внимания, ведь совсем рядом происходило самое интересное событие за весь вечер. Поставив локоть на покрытый белой скатертью стол, она подперла щеку кулаком, ожидая начала шоу.

Метрдотель устремился к мужчине и, низко наклонившись, принялся тихо отчитывать его. Мужчина отпирался. Испуганно нахмурившись, он показал, что телефон лежит у него на коленях. Это должно было послужить неопровержимым доказательством того, что он никак не мог сделать фото в ресторане.

– И это меня называют актером, – едва слышно произнес Маркус.

Наконец после оживленной дискуссии, которая также происходила шепотом, мужчина за столиком убрал мобильник во внутренний карман пиджака, похлопав по нему, словно обещая, что оставит его там до конца ужина. Бросив на него последний прищуренный взгляд, метрдотель вернулся на место.

Развлечение закончилось, и Эйприл с сожалением повернулась обратно к Маркусу.

– На самом деле мне плевать на фотографии. Я понимаю, что это неизбежно. Просто предпочитаю, чтобы меня не слепили вспышкой.

Сможет ли она когда-нибудь сохранять такую невозмутимость во время внезапных снимков, она не знала. Но собиралась попытаться.

– Извини. Еще раз, – произнес Маркус и, сжав губы, посмотрел ей в глаза. – Отчасти я выбрал этот ресторан потому, что папарацци еще не находили меня тут. Я надеялся, что ты сможешь контролировать сегодняшний нарратив онлайн, если это вообще возможно.

Ха. Она было открыла, а потом закрыла рот.

– Все в порядке. Не извиняйся, – наконец сказала она. – Маркус, хочу тебя спросить. Ты сам управляешь своими аккаунтами в соцсетях или поручаешь помощнику?

Между его красиво очерченных бровей появилась глубокая морщинка.

– Я сам. Плохо по большей части. А что?

Откинувшись на мягкую спинку стула, Эйприл склонила голову набок и внимательно посмотрела на своего спутника.

«Я надеялся, что ты сможешь контролировать сегодняшний нарратив онлайн». Не самая обычная фраза для человека, не способного к глубокомысленным высказываниям.

Интересно.

«Досадить» могло быть просто случайно брошенным словечком. Даже самые бестолковые белки время от времени находят желуди.

«Конфиденциальность» тоже не вписывалась в образ, но он все-таки мог повторять это за кем-то. За своим агентом, сценаристом, режиссером – кем угодно.

Однако «контролировать нарратив»…

Это третий раз, когда он сказал что-то, что демонстрировало острый ум. На этом этапе ей либо придется сделать вывод, что кто-то подарил ему календарь с умными фразами на каждый день, либо признать, что он все-таки не такой тупой. Во всяком случае далеко не такой тупой, каким притворяется.

Пора копнуть глубже. Взять больше образцов.

Через несколько мгновений им принесли главное блюдо. Эйприл улыбнулась Маркусу и взялась за вилку и остро заточенный нож. В центре тарелки лежала пара куриных бедрышек с коричневой, хрустящей, просто идеальной корочкой. Настолько идеальной, что сторонний наблюдатель ни за что не догадался бы, что под ней скрыто что-то еще, кроме курицы.

Вооружившись вилкой и ножом, Эйприл сделала тонкий надрез, открыв начинку под безупречной кожей. Затем отрезала кусочек и отправила его в рот, наслаждаясь вкусом.

Блюдо было сложным. Очень вкусным, с терпкими и сладкими нотками и неожиданной текстурой благодаря жареным кедровым орешкам. Именно то, что она хотела, хотя и сомневалась, мудро ли заказывать в таком изысканном ресторане что-то настолько заурядное и скучное, как куриные бедра.

Но ей больше не было скучно. Ни капельки.

– Мне бы хотелось, чтобы ты больше рассказал о своей работе в «Богах Врат». – Когда он виновато поморщился, она подняла руку. – Я знаю, что тебе нельзя ничего говорить о финальном сезоне, и я не спрашиваю. Все равно меня больше интересует то, что происходит за кадром. Твой распорядок дня и в чем заключалась твоя работа все это время. Как проходят тренировки с мечами, умел ли ты уже ездить верхом, когда присоединился к съемкам, всякое такое.

На этот раз, когда он откинул волосы со лба, движение не выглядело таким заученным. Особенно в сочетании с наморщенным лбом.

– Боюсь, я утомлю тебя до смерти, – усомнился он. Его улыбка была все еще яркой, все еще доброжелательной, но уже немного натянутой. – Может, поговорим про мои упражнения? Или я могу рассказать тебе про работу с Саммер Диаз и Карой Браун.

Он рассказывал об этом множество раз в бесчисленных статьях и блогах, и ей это не было интересно. На самом деле разговоры об упражнениях утомят ее до смерти, а когда речь заходила о его коллегах, мужчина источал благожелательные банальности.

«Мне повезло работать с такими талантливыми коллегами, к тому же почти такими же красивыми, как я».

«Они настоящие профессионалы, прекрасные внутри и снаружи. Как я!»

«Продюсеры не могли найти более прекрасных и одаренных актеров на роли Лавинии и Дидоны. Или Энея, если уж на то пошло».

Нет, она хочет затронуть темы, не имеющие стандартных поверхностных ответов.

– Я точно не заскучаю, – пообещала Эйприл и, отрезав еще кусочек курицы, замерла с вилкой над тарелкой. – Ты ездил верхом до съемок в сериале?

– Нет. Не ездил.

Он гонял по своей тарелке кубик абрикоса, пристально следя за кругами, пока она жевала и ждала ответа, которого все не было. Она проглотила курицу и копнула глубже:

– Тебе нравится верховая езда?

– Да.

Не вдаваясь в подробности, он торопливо сунул в рот кусок курицы.

Хорошо, больше никаких вопросов, на которые возможен предельно краткий ответ.

– Что тебе в ней нравится?

Маркус показал на свой набитый рот. Эйприл понимающе кивнула и стала ждать. И ждать. И ждать.

Он жевал чрезвычайно тщательно, целую минуту или около того. Но если он надеялся, что она скажет что-то еще или сменит тему, пока он бесконечно жует поленту – поленту, которую и жевать-то не требуется, то был обречен на разочарование.

Его кадык дернулся, когда он проглотил, и Эйприл ободряюще улыбнулась.

– Ну… – начал он и коротко вздохнул, так осторожно, что она не заметила бы, как дернулась его грудь, если бы не следила столь пристально. – Мне нравится быть на природе. И я очень спортивный, так что мне подходит верховая езда. Совпадает с моими талантами, полагаю. – Неожиданно он выпрямился на стуле. Затем отработанным движением головы откинул волосы с лица. – Чтобы накачать бедра, я делал определенные упражнения, которые посоветовал мой тренер. Могу рассказать про них.

Нетушки.

– Полагаю, тебе пришлось много тренироваться, даже если ты спортивный от природы и много занимаешься. – Пролетев на полной скорости мимо его попытки направить разговор в другую сторону, она продолжила давить:

– Кто-то из сериала учил тебя сражаться на мечах или ты сам научился?

При этих словах он снова встретился с ней глазами. Наконец-то.

– Ты хочешь услышать про съемочную группу?

– Конечно, – согласилась она, подумав, что это не хуже любой другой темы может раскрыть какие-нибудь детали.

Маркус сжал губы и слегка кивнул. Отложив приборы, он подался вперед.

– Эм… хорошо. Всем, что я умею с мечом, я обязан им.

– Как так? – спросила Эйприл. И снова ей пришлось ждать. Но на этот раз дамбу прорвало.

– С момента, как меня утвердили на роль, меня начали учить сражаться с мечом и щитом, чтобы это выглядело привычно, как будто я всю жизнь этим занимался.

На этот раз ей не пришлось просить подробностей. Он сделал это без подсказок.

– Как ходить, как сидеть, как стоять навытяжку. И если на экране я выглядел умелым бойцом, то это все благодаря им.

Ни слова о себе. Интересно.

– Каким образом?

Он даже не задумался.

– Постановщики боев, хореографы и постановщики трюков выкладывались по полной, чтобы убедиться, что каждая боевая сцена не только выглядит впечатляюще, но и подходит личности и истории каждого персонажа, конкретным целям и психологическому настрою этого боя. Потом они снова и снова гоняли нас, пока мы основательно не усваивали, что и когда делать.

Другими словами, да, с их помощью и руководством он много тренировался. Однако у него хорошо получалось умолчать о себе. Особенно для человека, чье тщеславие считалось легендарным.

– К некоторым боевым сценам нас начинали готовить за несколько месяцев, – добавил он. – Иногда за год. Всегда заранее, всегда стремились сделать каждую сцену убедительной, зрелищной и запоминающейся.

Его горящие серо-голубые глаза всматривались в нее, чтобы она поняла гениальность съемочной группы «Богов Врат», их желание упорно трудиться. Теперь он размахивал своими широкими ладонями, подчеркивая слова.

Как будто призрак вновь обретал тело. Жизнь там, где раньше существовала лишь тень. Это одновременно завораживало и сбивало с толку.

Эйприл обдумала его рассказ.

– То есть если принимать во внимание историю каждого персонажа, то кто-нибудь вроде Киприана не должен сражаться так же искусно, как, скажем, Эней. Потому что Киприан не так закален в боях и не имел такой же возможности обучаться фехтованию.

– Именно. Иногда одному из нас говорили сбавить мастерство, – согласился он и усмехнулся, а из уголков его глаз разбежались морщинки. – Между дублями режиссер подходил к нам и спрашивал каждого, за что мы сражались в этой сцене. Какова наша цель. Что произошло с нами перед этой сценой, что поможет понять нашего персонажа. В битве могут участвовать сотни людей, но для главных актеров эта сцена, этот бой будут особенными. Разными для всех. – Страсть оживила его лицо. Страсть, воодушевление и… ум. Эйприл скрестила ноги под столом. – И это не говоря обо всем, что сделали оружейники, тренер по мечам, конюхи, команда спецэффектов… – Маркус покачал головой, золотистые волосы сияли в свете свечей, и она не могла отвести взгляд. – В съемочной группе больше тысячи человек, и все они потрясающие, Эйприл. Самые трудолюбивые, самые талантливые люди, которых я встречал.

Это не походило на банальность. Это было похоже на искреннюю правду.

Впервые за вечер Эйприл извинилась и направилась в уборную. Там она сделала свои дела, помыла руки, но вышла не сразу. Сперва она намочила холодной водой запястья и заднюю сторону шеи. Ей вдруг стало слишком жарко, хотя она понимала, что к чему. Она понимала.

Она рассматривала себя в зеркале. Рыжие волосы. Веснушки. Карие глаза за контактными линзами. Круглые груди, круглый живот, круглые бедра. Все в норме. Не в норме розовый румянец на щеках и ноющая боль внизу живота.

Потому что она внезапно поняла, что хочет его, Маркуса. Кастер. Дефис. Раппа. Тупого, тщеславного мужчину, который, очевидно, не был ни тщеславным, ни тупым. По крайней мере не настолько тщеславным и тупым, как притворялся.

Впрочем, он все еще оставался великолепным. Известным. И ужинал с ней сегодня по доброте душевной, а не желая ее общества или ее тела, или еще чего-либо особенного с ней.

Что ж, блин.

Боги врат, сезон 1, серия 1

Пещера в горе, ночь. Юнона ждет у входа, наполовину скрытая тенью, со спокойным и благонравным лицом. Когда входит ЛЕДА, Юнона не делает резких движений, понимая, что у женщины, которую обманул ее муж, еще одной женщины, которой он овладел, – нет причин ей доверять. Что эта женщина может опасаться мести со стороны ревнивой жены.

ЮНОНА: Поверь в мою добрую волю, если можешь. Я больше не нахожу утешения в мелочной ревности и больше не глупа, чтобы винить смертную деву за алчность всемогущего бога.

ЛЕДА: Я не предала бы тебя, мать Юнона, если бы в моей власти было устоять.

Входит Европа, вооруженная, дрожа от страха.

ЕВРОПА: Каким бы мукам ты ни решила меня подвергнуть, ты не сделаешь хуже, чем мужчина, которого ты зовешь мужем.

ЮНОНА: Я больше не зову его мужем. И если мы объединимся ради общего дела, он недолго будет зваться царем богов.

Боги врат, сезон 6, серия 2

Дом Энея и Лавинии, ночь. Лавиния ждет у очага. Она в бешенстве. Он спит с Анной, сестрой Дидоны. Она это знает. Входит Эней.

ЛАВИНИЯ: Где ты был, муж мой?

ЭНЕЙ: Не твое дело.

Плевать. Ему не нужно это дерьмо. Когда Лавиния плачет, он уходит.

6

Пока Эйприл ходила в туалет, Маркус собрался с силами.

Каким-то образом она умудрилась заставить его говорить о том, о чем ему на самом деле хотелось говорить. Хуже того, он делал это так же, как с Алексом – единственным человеком, которому доверял без колебаний. С Алексом, который точно не свяжется с каким-нибудь блогером и не скажет: «Думаю, Маркус Кастер-Рапп все это время обманывал всех».

Он личность публичная и всегда должен поддерживать свой образ. Но если он не будет контролировать нарратив, как посоветовал ей в начале вечера, можно действительно подумать, что он всех обманывает. Если он решит покончить с образом пустоголового красавчика, это будет только на его условиях. Не только ради его карьеры, но и ради его беспокойной совести.

Когда Эйприл вернется из туалета, Холеный Золотистый Ретривер будет готов триумфально вернуться на сцену и представить несколько своих давшихся дорогой ценой трюков. Или, может, он просто переведет разговор на ее жизнь, работу и позволит ей говорить оставшуюся часть вечера.

А пока он достал телефон и проверил сообщения. Не на сайте Лавиней, поскольку для чтения личных сообщений от Бесс хотел иметь больше времени и уединения. Но к этому времени реакция на полученное несколько дней назад угрожающее письмо продюсеров должна уже появиться в актерском групповом чате. И действительно…

Кара: К вашему сведению, я никому не говорила ни слова про этот сезон.

Кара: Берегу это для своих гребаных МЕМУАРОВ, сучки.

Йэн: Кто спрятал моего тунца? Это не смешно!

Кара: хахахахахаха.

Йэн: Верните его, уроды, Юпитеру нужен белок для последней недели съемок.

Саммер: Не знаю, зачем каждый сезон напоминать нам про пункт о конфиденциальности в контрактах.

Саммер: Это как-то оскорбительно.

Саммер: @Кара: с нетерпением жду возможности прочитать их, солнце.

Алекс: никому не нужен твой карманный тунец. Йэн, ты, наверное, просто не заметил, как съел его.

Мария: ВОТ

Алекс: Я хочу сказать, что это была твоя двенадцатая порция рыбы за сегодня, так что…

Питер: Ага, не самая запоминающаяся, судя по всему.

Мария: Вы знаете симптомы отравления ртутью и включают ли они обращение к себе в третьем лице как к богу.

На этой стадии разговор сошел на нет из-за пространной оборонительной тирады Йэна про морепродукты, как обычно. Чуваку не помешали бы углеводы, так же как и некоторая дистанция между ним и ролью. Чтобы он хотя бы перестал говорить о себе как о Юпитере в те моменты, когда камера не снимает.

Убирая телефон в карман пиджака, Маркус заметил еще одну направленную в его сторону камеру мобильного. На этот раз женщина за столиком позади Эйприл воспользовалась возможностью сделать непрекрытое фото без вспышки, пока не было его спутницы. Он огляделся по сторонам – как минимум еще двое посетителей рассматривали его и что-то шептали, наклонившись к своим спутникам.

Но они хотя бы были любителями, а не настоящими папарацци. Он готовился к тому, что встретит перед входом в ресторан толпу людей с огромными камерами, как уже случалось на многих его свиданиях. Случалось не потому, что папарацци проследили его до этих ресторанов. А потому, что его спутницы заранее рассказывали СМИ, куда идти.

Это была непростительная глупость. Наивность. Он знал это. Но каждый раз, моргая от вспышек, подавленный гулом голосов, выкрикивающих его имя и просящих посмотреть сюда, понимал, что его спутнице на самом деле нужен не он, а сомнительные выгоды неожиданной славы…

Каждый раз он словно на мгновение покидал свое тело. Сбитый с толку. Потерянный.

Сегодня он без помех вошел в ресторан, освещенный только отблесками заката и оживающими уличными фонарями. Хотя если бы Эйприл их предупредила, бесчисленные журналисты примчались бы освещать предвкушаемое свидание.

«ЗВЕЗДА ВСТРЕЧАЕТ ФАНАТА» – окрестил знаковое событие один из блогеров.

Еще до прихода Эйприл он уже считал их свидание более приятным, чем большинство других с тех пор, как он стал сниматься в «Богах Врат». И ее появление в ресторане не пошатнуло его убеждения. Может, сегодняшний вечер они проводят вместе по необходимости, а не из настоящей привязанности с обеих сторон, но тем не менее он наслаждался ее компанией, возможностью восхищаться ею и был доволен, что она живет рядом с Сан-Франциско и его родителями.

Когда ужин закончится, они сделают несколько фото, чтобы разместить в соцсетях и посрамить ее хейтеров. Впоследствии, когда каждый пойдет своей дорогой, вся эта шумиха постепенно уляжется. Пока их совместный ужин не станет просто примечанием в его статье в Википедии, напоминанием о том времени, когда он пригласил на свидание фанатку своего сериала, потому что, может, он и тупой, но при этом добрый.

Именно так все рассматривали этот ужин. Как проявление сочувствия, а не выражение настоящего влечения.

Они не ошибались, само собой. Но то, с какой легкостью все согласились, что он «конечно же» не может быть заинтересованным в Эйприл, «конечно же» не может искренне хотеть встречаться с ней, задело его за живое, заставило ощетиниться. После той отвратительной ветки он понимал, почему все пришли к таким выводам. И если понимал он, то понимала и Эйприл.

Ирония состояла в том, что при этом они не были целиком правы. Да, он пригласил бы любую на ее месте. Тролля, живущего под мостом. Королеву красоты. Любую.

Но Эйприл – не тролль. В отблесках свечей ее волосы казались сверкающим медным потоком, спадающим чуть ниже плеч, в темных глазах плясали искорки. Она не стала скрывать веснушки макияжем, и он изо всех сил старался удержаться и не считать каждую восхитительную крапинку на ее носике и круглых щеках. Он с трудом сдерживался, чтобы не пялиться на ее тело, роскошное и точно обрисованное зеленым платьем. Те грубые фанаты явно были не только жестокими. Они были дураками.

Эйприл Уиттьер была богиней. И как сын Лоуренса Кастера и Дебры Рапп, как мужчина, который сам играл полубога, он знал, о чем говорил.

Она вернулась к нему, обходя соседние столики. Ее шаги были уверенными, а подбородок высоко поднят. Может, она даже не замечала взглядов, того, что по крайней мере одна камера следила за ее движением. Может, ей было плевать. А может, она делала вид, что ей плевать.

В любом случае она сразу произвела на него неизгладимое впечатление, да и потом впечатляла его весь вечер.

Она была смешной, остроумной, практичной. Хорошей слушательницей, даже когда он говорил слишком много, слишком честно. Ее непосредственность, юмор, ум, прямолинейная манера выражаться чем-то напомнили ему Бесс.

Нет, смотреть на нее и слушать ее остаток ужина не будет испытанием.

Когда она села, он выдал приветливую улыбку, которая пять лет подряд украшала ежегодные выпуски журнала «Самые красивые мужчины мира».

– Ты услышала про мою работу. Расскажи мне, чем ты занимаешься.

– Я геолог, – сказала она и отрезала изрядный кусок курицы.

Будет ли он и дальше разыгрывать роль тупицы? Он решил, что будет, учитывая его предыдущие оговорки.

– Значит, ты составляешь карты? – спросил он.

Ее губы дрогнули, но почему-то не было похоже, что она смеется над ним. Скорее, вместе с ним. Что настораживало гораздо больше.

– Это географы. Или, скорее, картографы, – уточнила она и аккуратно отрезала кусочек стручковой фасоли. – Я иногда сверяюсь с картами по работе, но я – геолог. Проще говоря, я изучаю минеральный состав почвы.

Он не мог сказать, что когда-либо видел живого геолога. Честно говоря, картографа тоже.

– Почему ты стала геологом?

В кои-то веки простейший вопрос отражал его искреннее любопытство.

Она задумалась над ответом, постукивая зубцами вилки по тарелке.

– Наверное… – Она снова подняла глаза на него. – Когда я была маленькой, в Нортридже произошло землетрясение, и по телевизору показывали геолога. Она так увлекательно рассказывала! Так умно! Она произвела на меня сильное впечатление. Некоторое время после этого я увлекалась сейсмологией.

Он вспомнил, как сам смотрел новости про то землетрясение, но Лома-Приета[11] все же было более ярким воспоминанием.

Многие следили за матчем ежегодного чемпионата США по бейсболу. Однако он еще занимался, кипя от негодования. А потом: зловещий гул со всех сторон, звон хрупкого стекла и фарфора, треск заходившего ходуном дома, спешка в мамином голосе, когда она толкнула его под обеденный стол, за которым они вместе страдали каждый день. То, как она пыталась закрыть его голову своим телом.

Почему от этого воспоминания так больно?

– Потом, летом в старшей школе я занималась в геологическом кружке и поняла, что все-таки моя любовь не сейсмология, – продолжила Эйприл и проглотила еще кусочек курицы. – А осадочные породы.

Что ж, на этот раз его невежество не было притворным. Он не отличил бы осадочную породу от… любой другой. Желание его родителей преподавать естественные науки бледнело по сравнению с их любовью к языкам и истории.

В ее широкой улыбке промелькнул намек на лукавство, и он заерзал на стуле.

– Эта любовь длится по сей день. Грязная. Буквально.

Он торопливо глотнул воды. Прочистил горло.

– Хорошо. Почему ты так любишь осадковые породы?

Ее улыбка не дрогнула. Она наклонила голову, словно отдавая ему должное. Признавая его актерское мастерство, умение изображать из себя тупиц. Он прямо-таки слышал, как она произносит своим хриплым, но нежным голосом; «Отлично, Маркус».

Боже, он попал.

Олаф подошел долить им воды, но Маркус не мог оторвать глаз от Эйприл.

Когда она подалась вперед, ее декольте…

Нет, он не станет смотреть на ее декольте. Не станет.

– Я люблю осадочные породы…

К ее чести, она не сделала ударение на правильном слове.

– Потому что люблю истории, которые они рассказывают. Если смотреть внимательно, если ты хорошо обучен, если используешь правильные инструменты, то можешь посмотреть на определенное место и сказать, было ли там раньше озеро. Ты можешь сказать, была ли эта местность частью речной системы, проходил ли там сель после извержения вулкана, был ли там горный обвал или грязевой оползень.

Когда она говорила, ее руки рисовали в воздухе картины, повторяя движение воды и земли.

Черт! Даже с этими жестами он не понимал и половины того, что она говорила, но чертовски возбудился. Умные, состоявшиеся, влюбленные в свое дело женщины всегда были его слабостью, хотя он знал, что никогда не будет достоин их.

Эйприл подождала, пока он посмотрит ей в глаза, а затем продолжила. Каждое слово из ее уст звучало теперь как песнь сирены.

– Придется копать, – заговорила она, не отводя глаз, и он не мог отвести взгляд. – Придется внимательно смотреть, но там тебя ждет история. Она хочет, чтобы ты увидел знаки. Она хочет быть рассказанной.

Под этим ясным, спокойным взглядом ему хотелось снова спрятаться под стол. Прикрыть голову и защитить себя, пока пол под ним качается и выгибается.

Потом она взяла вилку и наколола еще кусочек зеленой фасоли, а ему удалось наконец нормально дышать. Он вдруг ощутил, что земля под ногами на самом деле не твердая и неподвижная. Она постоянно двигается. И глубоко-глубоко под безмятежной, спокойной поверхностью даже камень плавится, горит и течет.

– К тому же геология находится на стыке множества наук, – небрежно добавила Эйприл. – Химия, физика, биология – все идут в ход. Это мне тоже нравилось, потому что я интересовалась разными предметами.

Ему не следует спрашивать. Он точно не собирается спрашивать. И все-таки…

– Почему ты сказала, что это грязная любовь?

Вот.

Закрыв глаза, он уронил голову и сильно выдохнул через нос. Черт. Ему не нужно дополнительных причин желать Эйприл, когда его внутренности и так узлом завязываются при каждом взгляде на ее бледную, покрытую веснушками кожу в отблесках свечей. Когда она без труда проникла сквозь внешний слой и вскрыла то, что под ним, а он хотел оставаться нераскрытым. Хотя бы пока.

– До сих пор я проводила немалую часть своих рабочих дней на объектах, копаясь в грунте. Определяла загрязнения на бывших промышленных участках и устанавливала, какие варианты очистки возможны в сложившихся ситуациях. Объекты могли быть самыми разными. В последние несколько недель я занималась бывшим заводом пестицидов, где почва загрязнена металлами.

Когда он снова открыл глаза, она подбирала с тарелки остатки поленты. Что ж, это гораздо менее сексуально, чем он надеялся и одновременно боялся.

Однако, несмотря на ее прозаичный тон, ее работа казалась… опасной. Технической. Физической в таких смыслах, которых он не ожидал.

Увлеченный, он положил локти на стол.

– Что будет с тем участком после очистки?

Она подняла округлое плечо.

– В зависимости от решения собственника она может стать чем угодно от стоянки до жилого района.

Он не понимал. Правда не понимал. Как возможно такое преображение? Как может что-то насквозь отравленное стать местом для семьи? Для дома?

– Но это зависит не от меня и даже не от консультанта, который будет заниматься участком со следующей недели.

Ее бледная шея дрогнула, когда она сделала глоток воды, и Маркус тоже был вынужден сглотнуть.

– Либо собственник тратит огромное количество времени, усилий и денег, необходимых, чтобы вычерпать весь загрязненный грунт и разместить его где-то еще, либо нет. Во многих случаях просто не может.

Маркус затеребил рукав пиджака.

– А если не станет? Или не сможет?

Опустив руку, она как будто накрыла что-то.

– Тогда консультантам говорят положить на землю заглушку. От двух до пяти футов чистой почвы над загрязнением. Это дешевле. Легче.

– Но?

Тут есть подвох. Маркус понимал это, даже ни капли не разбираясь в геологии.

– Но в таком случае землю нельзя будет использовать для целей, которые требуют копать глубже поверхностного слоя. Варианты ее использования в будущем навсегда ограничены, – продолжила она. В ее голосе не было осуждения. Это была констатация факта, не обличение. – По крайней мере до тех пор, пока этот собственник или следующий не изменит решение.

В груди заболело, и он заставил себя медленно вдохнуть и медленно выдохнуть.

Подошел Олаф, чтобы убрать тарелки, стряхнуть крошки со скатерти и снова долить им воды. После его ухода они сидели молча и ждали десерт.

– Ты беспокоился, что утомишь меня до смерти разговорами о своей работе, – наконец сказала Эйприл. – Но оказалось с точностью до наоборот.

Она наблюдала за ним через стол; золотисто-рыжая волна шелковых волос, усыпанная веснушками кожа, широкий рот с приподнятыми уголками. Ее великолепная насмешливая улыбка зацепила его. Ему захотелось принять другое решение. И он принял его.

– Я хотел бы встретиться с тобой еще раз, – внезапно вырвалось у него. Бездумно. Неотвратимо. – Мы снова поужинаем вместе, если хочешь, или пойдем куда-нибудь. Художественная галерея, или музей, или… – Что удержит интерес такой женщины? Как ему удержать интерес такой женщины? Сможет ли он контролировать свой нарратив и встречаться с ней?

– А еще лучше мы можем пойти в аквапарк, – добавил он и подмигнул ей, выдавив уверенную улыбку. – Я всегда счастлив показать результаты своего упорного труда в спортзале.

Постепенно, если все пойдет хорошо, если он решит, что может ей доверять, он позволит ей копнуть глубже. А пока он будет развлекать ее лучшими приемами Холеного Золотистого Ретривера Маркуса. Это может сработать. Это сработает.

Впервые с момента их встречи Эйприл выглядела ошарашенной. Полуоткрытые губы, широко распахнутые глаза, неподвижное тело. Она не издала ни звука, ни одного, пока – совершенно не вовремя – не пришел Олаф с десертом.

Он тихо испарился, снова оставив их одних.

Эйприл прикусила губу, опустив глаза, и Маркус все понял. Ей не нужно было ничего говорить. Он все равно ждал, приготовившись держать удар.

Очевидно, ответ был ясен ей так же, как и ему. Как ему удержать интерес такой женщины? Никак. Он и не удержал.

– Извини, Маркус, – начала она тихо и неохотно, – но не думаю, что это хорошая идея.

Вот оно. Удар в грудь, которого он ожидал.

– Ладно.

Он ничего не добавил. Не мог из-за боли под ребрами.

– Просто… – Эйприл запнулась. – Ничего не получится. Учитывая обстоятельства.

Несмотря на то, что он не просил дальнейших объяснений, кажется, она все равно собиралась их дать. Он просто надеялся, что она достаточно добра, чтобы смягчить удар, а не сказать напрямик: «Ты слишком поверхностный и глупый для меня».

И как он может винить ее за это, когда она почти весь ужин провела в обществе его публичной личности?

– Я… пишу фанфики по «Богам Врат», – сказала она, неожиданно покраснев. – Включая истории, которые… откровенные.

Теперь настала его очередь ошеломленно замереть. Она пишет фанфики? Сексуальные фанфики? И учитывая ее ник в соцсетях и фото, которое она разместила, ее ОТП должны быть…

– Я пишу почти исключительно про Лавинию. И Энея. Так что ты же понимаешь, будет немного странно встречаться с тобой, посвятив сотни тысяч слов тому, как ты… – Эйприл замолчала. – Ну, не прямо ты, а Эней, который выглядит как ты. В любом случае, посвятив сотни тысяч слов тому, как Эней с твоей внешностью влюбляется и…

Трахается. По сути она искала именно это слово.

– …состоит в интимных отношениях с Лавинией, – закончила она.

Сотни тысяч слов об Энее и Лавинии. Значит, она не новичок. Нет, она пишет уже давно. И он готов поспорить, что ее фики такие же умные и проницательные, как она, а значит, сообщество Лавиней не прошло бы мимо нее на АО3.

Значит, он почти наверняка читал ее работы. Возможно, она даже… нет. Он знал бы, если бы она была на сайте Лавиней. Каким-то образом он знал бы. Но он все равно должен спросить. Просто чтобы быть уверенным.

– Я время от времени почитываю фанфики, – медленно сказал он. – Позволь полюбопытствовать, под каким именем ты размещаешь свои истории?

Она снова прикусила зубами нижнюю губу, и ее румянец поглотил веснушки. Она крепко сцепила пальцы на столе. Отпустила губу. Выдохнула.

– Бесстыжая Фанатка Лавинии, – с явной неохотой сказала она. – Не говори никому. И не читай мои фики.

Сайт Лавиней, личные сообщения, год назад

Бесстыжая Фанатка Лавинии: ЛавинеасОТП может спорить сколько угодно, но я твердо уверена, что нельзя называть фик слоуберном[12], если они трахаются в первой же главе. Это нарушение всех известных принципов слоуберна и подлежит целому ряду наказаний, включая – но не ограничиваясь – множество неодобрительных взглядов от вашей покорной слуги.

КнижныйЭнейБыНикогда: Я тоже слегка удивился. Однако, справедливости ради, надо сказать это АУ с договорным браком. В интересах престолонаследия им приходится спать вместе. Слоуберн может относиться к формированию эмоциональной связи между ними.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: Они трахались и наслаждались этим. Если это дежурный секс, доставляющий мало удовольствия участникам, конечно, я могу закрыть глаза на нарушение правил. Но если у них множество одновременных оргазмов – НЕТ.

КнижныйЭнейБыНикогда: На самом деле я не особо внимательно читал любовные сцены. Потому отдаю дань твоим глубоким познаниям в этом вопросе.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: СПАСИБО. А теперь к более важным вопросам.

Бесстыжая Фанатка Лавинии: К слову о слоуберне, тебе уже лучше? Лихорадка прошла?

КнижныйЭнейБыНикогда: Да. Спасибо, что спросила, Бесс.:-)

7

Конечно, сексуальные фики были отговоркой.

Безусловно, Эйприл не хотела, чтобы Маркус их читал или рассказал про них двум миллионам своих подписчиков до того, как она откроется участникам Лавинея, но не они были непреодолимым препятствием для второго свидания.

Препятствием было упорное желание Маркуса притворяться дальше.

Иногда, на определенных участках, бурильщики используют для забора образцов грунта колонковый бур вместо полого шнека. Так легче. И дешевле.

Минус: часто они не могут проникнуть ниже определенной глубины.

Однажды им пришлось остановиться на глубине всего трех футов, потому что они получали отказ за отказом. Пока в итоге не были вынуждены поменять буры, потому что ничего не добились. Тот случай очень напоминал сегодняшнее свидание с Маркусом.

Во время разговора о съемочной группе «Богов Врат» она продвинулась на три фута вниз. А потом уперлась в отказ. Снова и снова.

Если он не хочет, чтобы она видела дальше его очень привлекательного фасада, она не станет. Все просто. Но поскольку внешний слой интересует ее далеко не так сильно, как то, что лежит под ним, Эйприл не станет напрашиваться на разочарование, пойдя на второе свидание с ним. Неважно, насколько сильно она вдруг возжелала его.

Она пребывала в шоке от того, что Маркус явно хочет ее. По крайней мере достаточно, чтобы попросить о второй встрече. И правда, самое странное свидание.

Она съела несколько кусочков своей лимонно-лавандовой панна-котты – вкусной, совсем не похожей на мыло, прежде чем осознала, что он уже некоторое время молчит. Когда она подняла глаза, он смотрел на нее. Его лицо… Оно было пустым. Невыразительным. А в следующий миг на нем снова сияла эта раздражающая пустая улыбка.

– Ты правда не хочешь, чтобы я читал твои истории?

Она обдумывала его вопрос несколько секунд.

– Ну ты, конечно, можешь почитать. Но как я сказала, это может показаться немного странным. – «Вообще-то, с каждым моментом все страннее». – Если решишь прочитать, смотри на рейтинг. Чтобы избежать ненужной неловкости, рекомендую пропускать те, что с рейтингом Е – только для взрослых.

Теперь он казался глубоко заинтригованным своей панна-коттой. Медленно и осторожно он погрузил ложку в десерт.

– Может, я как-нибудь почитаю одну из твоих историй. Я всегда могу пропустить ключевые моменты при необходимости.

Не может он действительно отправиться на АО3 и искать ее фики. Но все же…

– «Красавчик» – мой фик про проститутку и клиента в современности… – Эйприл наморщила нос. – Да, этот не выбирай. Придется пропускать целиком.

Это один из ее ранних фанфиков, написанных до сотрудничества с КЭБН, и его не назовешь лучшей работой.

Маркус поднял глаза от ложечки, погруженной в десерт. На гладких щеках – должно быть, он побрился перед походом в ресторан, – показались морщинки от внезапной усмешки. Он выгнул бровь.

– Я так понимаю, что проститутка – это я?

– Проститутка – Эней, – подчеркнула Эйприл.

– Но он красавчик, – заметил Маркус и с наслаждением проглотил десерт. – Отсюда и название.

– Ну, да.

Очевидно.

– И раз ты сказала, что в твоих фиках Эней выглядит как я, это значит…

– Да-да, – закатила она глаза. – Ты очень красив, Маркус. И прекрасно это знаешь.

Внезапно его улыбка растаяла, и Эйприл понятия не имела, почему словно сгустились тени под его ставшими серьезными серо-голубыми глазами. Пристальными. Так неожиданно беззащитными, что у нее в груди что-то екнуло. Не сердце. Определенно не сердце.

– В твоей истории… – смущенно начал Маркус и опустил глаза, вертя ложку в пальцах. – Он только красивый?

Ага. Вот оно. Новый слой под безупречной поверхностью. И, проклятие, да, это ее сердце болит за него. Чуть-чуть.

– Он очень красивый. Прекрасный.

С виду ленивым движением она постучала ложечкой по фарфоровой креманке, пока Маркус не поднял на нее убитый взгляд. Тогда она рассказала остальное:

– А еще недооцененный, благородный и очень умный. Мне неинтересно писать про человека, у которого нет ничего, кроме красивой внешности и легкого нрава. Меня привлекают тайные глубины.

Вот оно. Последний шанс. И если он так умен, как она начала подозревать, он поймет. Маркус моргнул, между бровями залегли глубокие борозды. Но он больше ничего не сказал, и она не собиралась подталкивать его туда, куда он не хочет. Хотя она не удержалась от последнего толчка:

– Тебя никогда не тянуло самому написать фанфик, который исправил бы все ошибки сериала? Может, после того, как отношения Дидоны и Энея разрушились?

Брошенная ремарка была грубоватой, и Эйприл сожалела об этом, но она хотела услышать его ответ. Хотела еще немного посмотреть на него под давлением.

Он буркнул что-то очень похожее на «Ты даже не представляешь».

– Я… – начал он крайне растерянно, затем прочистил горло и заговорил громче: – Я… эм, восхищен талантом и упорным трудом наших сценаристов, конечно. И, эм, мы получили такую историю. Такой сценарий. Он полностью логичный.

С таким мучительным выражением лица и неестественными словами он мог бы сниматься в качестве заложника. Какая ирония! Это была худшая актерская игра, которую она у него когда-либо видела, включая смешное притворное неведение, что значит геология.

Эйприл улыбнулась, откровенно веселясь.

– Нет… нет альтернативного сценария, нет альтернативной вселенной, так что… – снова замялся он и развел руками. – Да, я в восторге от истории Энея. В полном. И от истории Дидоны тоже.

Да. Очень убедительно. Ему придется еще порепетировать ответы, пока не начались пресс-конференции по шестому сезону. Хотя… Ее улыбка стала шире.

Черт, а он умен. Играя все эти годы Мистера Тупого Красавчика, он сумел избежать публичных обсуждений сценариев и сюжетных линий и того, как сериал отклоняется от книг Е. Уэйд. Вместо этого он мог сосредотачиваться на упражнениях и уходовых процедурах – темах, которые не доставят ему проблем с продюсерами или коллегами.

Она заговорщицки подалась вперед, опираясь на локти.

– Альтернативной вселенной нет, это правда, – согласилась она и, постучав ложечкой по его креманке, подмигнула. – Пока не напишешь фанфик и не придумаешь ее. Как я.

Он не улыбнулся, как она ожидала. Вместо этого он, склонив голову набок, смотрел на нее. Сжал губы. Тоже положил локти на стол и сбивчиво заговорил едва слышным голосом, несмотря на то, что их разделяли всего несколько дюймов.

– В детстве я… – Неожиданно его кадык дернулся. – Я не слишком хорошо писал. Или читал, если на то пошло.

Это… такого она не слышала. Ни в одном интервью. Ни в одном блоге.

– Я любил истории. Обожал их, – заверил он и нетерпеливо мотнул головой. – Конечно. Иначе я не стал бы актером. Но…

Так близко она с каждым вдохом чувствовала его едва заметный аромат. Травяной. Терпкий. Так близко она могла измерить длину его ресниц, проследить, как они загибаются и становятся бледно-золотыми на кончиках.

Так близко она не могла не заметить искренность в его словах, в его несчастных глазах. Но она терпеливо ждала, пока он подыскивал слова.

– Но?

Мягче. Мягче. Невидимая рука, держащая его ладонь, когда он спотыкается, а не толкающая в спину.

Он сжал виски большим и указательным пальцами. Выдохнул.

– Трудности были с самого начала. Я поздно заговорил. А когда пошел в школу, то все время… все время путал буквы и цифры.

Ох. Ох. Теперь она понимала, к чему все идет, но он должен закончить в своем темпе. По-своему.

– Понятно.

– Мои родители винили учителей, поэтому решили, что мама будет учить меня дома. Она преподавала в ближайшей частной школе, так что была более чем компетентна. – Он усмехнулся. Но его смешок не содержал ни капли веселья. – Очень быстро мы выяснили, что проблема была не в учителях. А во мне.

Нет, это нельзя так оставить.

– Маркус, д…

Он, казалось, не услышал ее.

– Сколько бы она ни заставляла меня читать, сколько бы ни заставляла писать, сколько бы словарных списков ни делала, я ужасно писал. У меня был ужасный почерк. Я не мог быстро читать и писать, неправильно произносил слова, не всегда понимал прочитанное.

Твою мать! То раннее интервью с Маркусом, которое закрепило его репутацию добродушного, но не слишком умного, теперь…

– Родители считали меня ленивым. Дерзким.

Он встретился с ней глазами, и они были дерзкими. Вызывали осудить его, поддержать приговор семьи.

– Я выяснил, что у моей проблемы есть название, только после того, как бросил колледж и переехал в Лос-Анджелес. Название, отличное от глупости.

Ни намека на улыбку не смягчало эти знаменитые губы. Высоко подняв подбородок, он ждал. Откуда-то зная, что ему не нужно произносить это слово самому.

– У тебя дислексия, – тихо сказала Эйприл, чтобы сохранить его тайну. – Маркус, я понятия не имела.

– Никто не знает, кроме Алекса, – произнес он, и каменное выражение лица его не дрогнуло. Когда она нахмурилась, он пояснил: – Алекс Вудро. Купидон. Мой лучший друг. Он догадался, потому что у одной из его бывших девушек тоже была дислексия. Выявленная, в отличие от моей.

Горечь последней фразы осела у нее на языке, и она отодвинула свою панна-котту. Нет нужды пачкать волосы в креме, и после такой истории есть не хотелось.

Кожа на костяшках его пальцев, кажется, натянулась до предела, кулаки были почти такими же белыми, как скатерть под ними. Когда Эйприл дотронулась пальцем до одной из этих косточек, у него на виске запульсировала вена.

– Маркус… – начала она. Поскольку он не отодвинулся от ее прикосновения, Эйприл легонько провела по тыльной стороне его кисти. – У одного из самых умных и талантливых моих знакомых дислексия. И он – потрясающий писатель.

Через некоторое время после того, как она впервые отбетила и отредактировала пару его фиков, КЭБН рассказал ей в личных сообщениях про свою дислексию, среди россыпи извинений за орфографические ошибки.

«У меня есть программа, преобразующая голос в текст, – писал он, – но иногда возникают проблемы с омонимами. Извини. Боюсь, в вычитке твоих фиков я не помощник».

«С орфографией я справлюсь сама, – написала она в ответ. – Мне нужна помощь с построением сюжета и сохранением характеров персонажей, даже в модерн-АУ. И эмоциями. Все твои сильные стороны. Если ты поможешь мне с этим, буду очень благодарна».

Он долго не отвечал. Но в конце концов написал: «Это я могу».

– Существуют обходные варианты, – сказала она, когда Маркус продолжил молчать, не уклоняясь от ее взгляда и прикосновения. – Я уверена, ты их уже нашел.

Когда она убрала руку, он вздрогнул и беспокойно заерзал на стуле.

Ее пальцы еще хранили его тепло, и чувство вины от того, что она касалась другого мужчины, думая о КЭБН, заставило ее поерзать на месте.

– Да. Много вариантов, – согласился он и прочистил горло. – Этот твой знакомый с дислексией. Умный и талантливый. Он тоже пишет фанфики?

– Поэтому я и знаю, что он клевый писатель, – с улыбкой ответила она.

– Какое у него имя? – спросил Маркус и зачерпнул идеальный полуовал панна-котты. Его внимание снова полностью сосредоточилось на ложечке. – Я имею в виду для его историй. На случай, если я когда-нибудь зайду на сайт с вашими фанфиками.

Это просто вопрос? Или тест на осторожность? В любом случае она не станет отвечать. Эйприл подняла с колен гладкую накрахмаленную салфетку, сложила ее и положила рядом с недоеденной панна-коттой. Жест завершения, подходящий ее твердому тону.

– Извини. Я не могу сказать тебе без его разрешения.

Съев последнюю ложку десерта, он тоже отставил свою креманку.

– А. Понимаю.

Из ниоткуда появился Олаф, чтобы забрать посуду, заново наполнить бокалы с водой и предложить кофе или десертные напитки. Оба отказались, и стоило официанту снова слиться с великолепной деревянной панелью, как Эйприл неожиданно широко зевнула. Маркус хмыкнул.

– Хорошо, что мы почти закончили, – подметил он и погрозил ей пальцем. – Не сиди долго за компьютером. После целого дня уборки тебе нужно отдохнуть.

Она покачала головой, одновременно возмущенно и весело. Значит, он помнит их переписку в соцсетях, где она описала свои планы на выходные? Ну конечно, помнит!

В его взгляде были новое тепло и нежность, которых она не ожидала после одного совместного вечера, особенно учитывая, как тщательно он себя оберегал. По крайней мере, еще несколько минут назад. Если он снова позовет ее на второе свидание, после этого разговора…

Но он не позвал. Он попросил чек. Когда его принесли, он не позволил ей посмотреть сумму, а тем более оплатить половину.

– Я могу хотя бы оставить чаевые, – запротестовала она.

Выгнув бровь в молчаливом возражении, он пронзил ее взглядом, который сказал все.

«Я снимаюсь в самом популярном сериале в мире. У меня дом в Лос-Анджелесе. Согласно модным журналам, я плачу четыреста долларов за стрижку и ежедневно пользуюсь семью разными средствами для укладки, каждое из которых стоит больше, чем ты зарабатываешь за час».

Ладно, может, она что-то добавила от себя, но все равно. У него чертовски выразительные брови. Не удивительно, что он может позволить себе дом среди Голливудских холмов.

Вслух он сказал только:

– Думаю, я могу позволить себе ужин.

Она не стала спорить. Усталость давила на плечи, ноги гудели, и Эйприл не оставляло чувство… Пустоты, может?

Все закончилось. Что бы ни произошло между ними сегодня, оно закончится, как только Маркус отдаст чек и встанет, чтобы уйти.

Но когда он написал свое имя и закрыл маленькую кожаную книжечку, он не встал. Вместо этого он сделал глоток воды, эти пасмурные голубые глаза – если она правильно оценила угол его взгляда – остановились на ее волосах. Щеках. На ее обнаженных руках.

Потом он посмотрел ей в глаза. Набрал воздуха в грудь и потянулся через стол. Легко коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ее кисти, так что ей пришлось постараться не вздрогнуть от его прикосновения.

– Если ты не хочешь идти на второе свидание со мной, это совершенно нормально, и я обещаю, что больше не побеспокою тебя. Мы можем сделать несколько селфи перед уходом, выложить их сегодня или завтра и пойдем каждый своим путем. – Этот четко очерченный подбородок снова сжался, но он продолжал говорить спокойно, уверенно: – И все же перед тем, как мы уйдем, я хочу убедиться, что ты кое-что понимаешь.

Свободной рукой она нащупала бокал с водой. Прежде чем ответить, смочила пересохшее горло.

– Хорошо. Что я должна понимать?

Осознанно или нет, он гладил пальцами ее кожу. Легчайшим прикосновением, которое она когда-либо знала, но это место горело.

– Твои фанфики, что бы ты ни писала… – заговорил он, и его пальцы замерли. – Они могут сделать все немного неловким, немного сложнее, но это меня не беспокоит. Это не мешает мне надеяться увидеть тебя еще раз. Если это главная причина твоего отказа, я хочу, чтобы ты знала.

«Если это главная причина».

Он знал, что она лукавила, чтобы пощадить его чувства, и не удивительно. Она не умеет врать. Никогда не умела. И не обладает, как он, природным актерским талантом.

Выпрямившись, он убрал свои пальцы, и она едва не удержала их.

– Однако если у тебя есть другие причины, это тоже нормально. – Тут его голос зазвучал очень торжественно, как будто этот ужин значил для него больше, чем она понимала. – И если это последняя наша встреча, знай, пожалуйста, что для меня было большой честью провести вечер с тобой, Эйприл Уиттьер. Бесстыжая Фанатка Лавинии.

Она дала ему последний шанс, и он им воспользовался. Теперь дело за ней. Она не колебалась ни секунды.

– Давай пойдем на второе свидание, – сказала она. – Ты свободен послезавтра?

Эта улыбка! Черт, эта улыбка! Она разогнала тени в полутемном ресторане. Зажгла его глаза. Превратилась в жизнерадостную и счастливую, легкую, как гелий. Он снова взял ее за руку, надежно удерживая на земле.

– Да, – сказал он, переплетая их пальцы. – Да. Для тебя я свободен.

Рейтинг: Е

Фэндомы: «Боги врат» Е. Уэйд, «Боги врат» (сериал)

Отношения: Эней/Лавиния, Лавиния & Турн, Эней & Венера, Эней & Юпитер

Тэги: #Модерн-АУ, #СексИндустрия, #ОткровенныеСексуальныеСцены, #ГрязныеРазговоры, #Порно_с_Чувствами, #АнгстФлафф_и_Порно, #HurtComfort[13], #АвторНи_о_ЧемНеЖалеет, #РазвеЧтоМожет_о_ПредыдущихЖизненныхВыборахКоторыеПривели_к_ЭтомуФику, #СложноСказатьНаСамомДелеНоСерьезноБудьтеГотовы_к_Порномарафону.

Статистика:

Слова: 12815

Главы: 4/4

Комментарии: 102

Понравилось: 227

В закладках: 34

Красавчик

Автор: Бесстыжая Фанатка Лавинии

Аннотация:

Прибывший в Лаций по приказу матери и деда, Эней растерян, мучается чувством вины и не имеет средств к существованию. Если, конечно, не использовать один ресурс, который он считает наименее ценным: свою удивительную красоту.

К счастью, его первой клиенткой становится Лавиния. Другая ему не понадобится.

Примечание:

Я уверена, что тут не все точно в отношении секс-индустрии, потому что хотела сохранить флафф. Но мне правда хотелось исследовать, как два человека, совершенно разные по внешности, могут найти комфорт, любовь и чувство самоуважения посредством секса.

Эней видит женщину до того, как она замечает его. А она определенно ищет его или кого-нибудь вроде него, в этом нет никаких сомнений. Ни одна женщина не приходит на эту улицу в такое время в поисках чего-то другого, кроме того, что он может предложить. Секса. За деньги.

Насчет цены он еще не решил. Это первая ночь, он собирается действовать по обстановке.

Увидев ее лицо в свете фонаря, бледное, непропорциональное и неказистое, он понимает: она заплатит много. Один раз обеспечит ему как минимум ночь в отеле. И в обмен на крышу над головой он даст ей лучший трах в ее жизни.

– Не надо искать, дорогуша, – окликает он из теней. – Вот он я.

Только разглядев его, она смеется и продолжает идти.

– Слишком красив для меня, – бросает она через плечо, и он отчего-то на удивление возмущен.

– Извините! – фыркает он.

– Извинения приняты, – говорит она, не оглядываясь, и он вдруг понимает, что почему-то хочет изменить ее мнение.

8

Вечером, приняв душ и переодевшись в пижаму, Эйприл открыла ноутбук и вышла в сеть. Скорее всего, она уже получила несколько новых личных сообщений от КЭБН, но пока не готова видеть их и уж тем более реакцию соцсетей на размещенные кем-нибудь фото ужина. Значит, надо на АО3 – проверить реакцию на ее последнюю историю.

Вчера поздно ночью она опубликовала фик в рамках объявленной на сайте Лавиней акции – Неделя сердитого стояка Энея.

Ее вклад получил лестное количество благодарностей и комментариев, необходимое и приятное поощрение после одного из редких для нее экскурсов в соответствующее канону повествование вместо собственных модерн-АУ.

В истории Лавиния столкнулась с одним из воинов своего бывшего жениха перед домом, который делит с Энеем. Столкнулась с воином, который ругал ее за расторжение помолвки с Турном, его погибшим вождем, и угрожал. Вместо того чтобы позвать на помощь мужа, она прогнала незваного гостя своим мечом. Когда Эней узнал о происшествии, он подошел к своей невзрачной возмущенной жене, по непонятной причине разгневанный ее беспечностью по отношению к собственной безопасности, и…

Да. Их платонический брак по расчету стал определенно менее платоническим, но более приемлемым с точки зрения, скажем, взаимного сексуального удовлетворения.

Изначально Эйприл хотела написать флаффную модерн-АУ, как обычно. Но почему-то даже до их свидания изображать, как герой с лицом Маркуса Кастер-Раппа встречает, влюбляется и трахает женщину – пусть даже эта женщина выглядит как Лавиния, а не Эйприл, – в современном мире, вдруг показалось… странным.

Написав историю, она подумала, что возвращение к модерн-АУ может занять месяц или два после их свидания. Пока мысли о самом актере не перестанут смешиваться с мыслями о персонаже, которого он играет. Пока она не сможет опять успешно разделять этих двоих в голове. Пока он снова перестанет быть для нее реальной личностью и будет просто физической обололочкой для ее героя.

Теперь она гадала, не придется ли ей навсегда поменять ОТП. Может быть, на Киприана и Кассию, навсегда застрявших на том проклятом острове и страдающих друг по другу. Или Купидона и Психею, разлученных махинациями Венеры и Юпитера.

Но она не покинет любимый фэндом без уважительной причины. Рассмотрение других вариантов может подождать по крайней мере до конца второго свидания.

Эйприл рассеянно просмотрела другие истории, опубликованные с тэгом #НеделяСердитогоСтоякаЭнея, и рассмеялась. Почти все остальные на сайте на полную мощность погрузились в современные АУ. Могла бы и догадаться.

Ее недавняя активность в интернете породила бесчисленное количество фиков. Сердитые стояки у Энея за эти последние несколько дней, похоже, случались в присутствии Лавинии, с которой он познакомился в соцсетях, Лавинии, которую он спас от интернет-травли, Лавинии, которую он полюбил и захотел за один судьбоносный ужин.

В историях он прогонял многочисленных грубых папарацци, десяток ревнивых Дидон и армию издевающихся фанатов, а потом – когда его кровь все еще кипела о гнева – видел Лавинию в отблеске свечей, с широко распахнутыми глазами, ртом в форме буквы «О» от потрясения и растерянности, и…

Что ж. Возможно, Эней Вергилия после смерти вознесся в царство богов из-за своего неиссякаемого благочестия, но в этих фиках Маленький Эней поднимался по совершенно другим причинам.

Это были горячие фики. Неоспоримо горячие. Но при этом читать их было некомфортно по совершенно новым причинам. В какой-то момент она начала пропускать любовные сцены вместо того, чтобы счастливо смаковать их, как обычно, потому что в ее воображении это был Маркус. Маркус на странице. Маркус заставлял ее томиться.

Оставив лайки и комментарии, Эйприл с нетерпением покинула АО3 и зашла на сайт Лавиней. И снова проигнорировала личные сообщения от КЭБН, откладывая то, что было необходимо сделать и сказать.

Почти никакой активности в групповых обсуждениях за последнее время. Похоже, они еще не нашли в соцсетях фотографии ее свидания с Маркусом, но это лишь вопрос времени. И если судить по реакции сайта на его публичное приглашение на ужин, ей надо быть готовой к переполоху.

«Вы можете ПОВЕРИТЬ???!!!» – виртуально визжала Миссис Благочестивый Эней в среду вечером в ею же созданной теме «ОМГ МК-Р ПРИГЛАСИЛ ФАНАТКУ» со ссылками на соответствующие посты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Фестиваль ролевых игр или исторической реконструкции.

Вернуться

2

От англ. Fix-it – исправить.

Вернуться

3

Archive of Our Own (сокр. AO3, с англ. – «Наш собственный архив») – некоммерческое, пополняемое пользователями хранилище фанатского творчества.

Вернуться

4

Бета-редактор.

Вернуться

5

Only True Pairing (сокр. с англ. OTP) – ваша любимая пара персонажей в фэндоме.

Вернуться

6

Флафф (от англ. Fluff – пушок) – теплые, ничем не омраченные отношения между персонажами, хотя позитивное настроение произведения не обязательно подразумевает наличие отношений вообще; прежде всего обозначает нарочитый уют без драматизма.

Вернуться

7

Ангст (от нем. Angst – тревога, страх) – сильные переживания, физические, но чаще духовные страдания персонажа, в фанфике присутствуют депрессивные мотивы и какие-то драматические события.

Вернуться

8

Alternate Universe (сокр. с англ. AU – альтернативная вселенная) – работа, в которой один или несколько элементов канона подвергаются изменению.

Вернуться

9

Когда персонажей из их изначальных реалий переносят в современность.

Вернуться

10

Бифокальные очки – это такие очки, которые дают человеку возможность видеть на разных дистанциях.

Вернуться

11

Землетрясение, произошедшее 17 октября 1989 года около Сан-Франциско (Калифорния, США).

Вернуться

12

Персонажи, задействованные в романтических или сексуальных отношениях, очень долго идут к принятию или признанию этих отношений.

Вернуться

13

Работа сосредоточена на эмоциональных и/или физических страданиях одних персонажей и заботе о них со стороны других персонажей.

Вернуться