Октавия Белл
Красивые истории о любви

Любовь всегда где-то рядом

Сколько времени прошло с тех пор, как Лора впервые прошлась по мосту Святого Иоанна? Сегодня, так же как и в предыдущую прогулку, она взглянула на готические арки, выкрашенные в мягкий мшисто-зеленый цвет, и снова была поражена изяществом размаха, и как хорошо мост дополнял темную зелень парка, расположенного за ним. Лора всю свою жизнь прожила в Портленде, штат Орегон, и его красота никогда не ускользала от ее внимания. Остановившись на середине пролета, Лора прислонилась к перилам и посмотрела на реку Уилламетт внизу, такую широкую, глубокую и быстро текущую, что крупные и громоздкие суда легко скользили по ее поверхности.

В летний период времени, по мнению Лоры, Портленд был лучшим местом для жизни на Земле. Небо наполнено бирюзово-голубым светом с пушистыми белыми зефирными облаками, а воздух теплый и свежий. Прекрасная погода для прогулки. Так почему же прошло столько лет? Лора вздохнула и оттолкнулась от перил, продолжая свой путь через пролет.

Сегодня ей нужно было выйти из дома. Дом казался маленьким, старым и несколько угнетающим, а не очаровательным, как раньше. Лора знала, что это ощущение вызвано тем, что ей приходится делить двух маленьких солнышек с их папой и его новой женой, которую дети ласково зовут «Мамочка Сара». Лора громко вздохнула и засунула руки в карманы. Прошло три года, поэтому дети, конечно, называли эту женщину мамой. Они не знали, что она была разлучницей, укравшей ее мужа, им просто пришлось смириться с реальностью.

Бен, ее бывший, теперь хирург. Лора познакомилась с ним в колледже, когда изучала химию, и это была любовь с первого взгляда или, по крайней мере, страсть с первого взгляда. Их, по счастливой случайности, поместили за один лабораторный стол, и они безумно влюбились друг в друга, как это могут сделать только 20-летние молодые люди. Последние два года учебы в колледже они проводили вместе каждую минуту и поженились сразу после выпуска. Медицинская школа была дорогой и отнимала много времени, поэтому Лора устроилась на работу фармацевтом, в то время как Бен продолжил обучение в медицинской школе, а затем резидентуре. После окончания учебы, Бен и Лора поженились и у них родились дети. Заку сейчас тринадцать, а Эмме десять лет. И в то время, когда Бен работал, Лоре приходилось оставаться дома с детьми.

Возможно, Лора должна была это предвидеть. Бен был не более чем источником дохода в течение многих лет. Он работал допоздна, включая выходные, и Лора довольствовалась тем, что в одиночку воспитывала детей. У нее был красивый дом в Форест-Хайтс, услуги по уборке, услуги по ландшафтному дизайну, частная школа для Зака и Эммы, и абонемент в спортзал, которым она пользовалась три раза в неделю. Она вела хороший дом и старалась оставаться подтянутой, чтобы быть привлекательной для Бена, но когда он, наконец, возвращался домой, то всегда был уставшим и часто падал без сил в гостевой спальне, вместо того чтобы прильнуть к ней в супружеской постели.

Но Лора и сейчас, спустя долгое время после расставания, испытывала шок от его признания в романе с секретаршей. Сара работала на стойке регистрации в его офисе, симпатичная девушка двадцати трех лет. Она боготворила Бена, ловила каждое его слово, оставалась допоздна, чтобы помассировать ему шею после тяжелого трудового дня. Лора, вспомнив разговор с Беном о Саре, закатила глаза и продолжила идти, повернула в конце моста, на дорожку, ведущую в Соборный парк, названный в честь контрфорсов, которые имитировали готические арки наверху.

Даже не сказав «прости», Бен ушел из ее жизни и попал в объятия Сары. Развод был жестким, в результате чего Лора осталась без средств к существованию и получила совместную опеку над детьми. Бен и Сара сочли нужным оставить Зака и Эмму в их частной школе. Они даже сохранили дом в Форест-Хайтс, чтобы «свести к минимуму неприятные перемены» в жизни своих детей. Лоре пришлось найти работу в местной клинической лаборатории, и она купила небольшой дом 1930-х годов с великолепным видом на реку и мост Святого Иоанна. Он был маленьким, но Лоре нравился его уют, по крайней мере, большую часть времени, но не сегодня.

На этой неделе дети с Беном и Сарой отправились в путешествие по Диснейуорлду, остановившись на роскошном курорте Диснея во Флориде. У Бена никогда не было времени на каникулы, когда Лора была замужем за ним, поэтому, как бы она ни ненавидела Сару за то, что она стала второй мамой для ее детей, Сара, во всяком случае, заставляла Бена проводить с ними время. Это было благословением.

Лора решила перестать думать о своем одиночестве и о том, как сильно она скучает по своим детям, и просто наслаждаться днем. Солнечный свет падал под мост, освещая небольшой клен, обрамленный каменной аркой контрфорса. Трава была зеленой, а деревья вокруг манили. Стояла середина воскресного дня, и народу было мало. Пожилая пара выгуливала свою маленькую белую собачку, Лора с легкой завистью улыбнулась, когда они взялись за руки. И пара учениц колледжа загорала в откровенных бикини, читая.

Лора наклонилась к реке. У нее было любимое место на пирсе, где она могла часами сидеть и смотреть, как проплывают лодки. Однако сегодня на пирсе стоял человек, казалось, в глубокой задумчивости, глядя на воду. Лора начала сворачивать в сторону заброшенных железнодорожных путей, но затем остановилась. Она знала этого мужчину. Как она могла не заметить внушительный рост и широкие плечи? Лора постоянно наблюдала за этой фигурой в течение последних шести месяцев с тех пор, как он пришел работать в лабораторию, и она признала для себя, что ее коллега чертовски хорошо выглядел в своих джинсах с низкой посадкой, которые мягко изгибали его зад и слегка обрисовывали его мускулистые бедра. На нем был свитер с приподнятыми локтями, а руки засунуты в оба кармана. Лора взглянула на его волнистые темные волосы и знала, что если он повернется, то она увидит его голубые глаза, обрамленные темными ресницами и пухлые губы, которые сводили ее с ума. Да, Марк был прекрасным представителем мужского пола, и Лора провела много дней, фантазируя о его губах, руках и других частях тела. Лора покраснела и повернулась, чтобы уйти. Он явно хотел побыть в одиночестве, и она тоже.

– Лора? – голос Марка раздался позади нее. Она обернулась и увидела, что он быстро идет к ней. Подойдя почти вплотную, он схватил ее за руку.

– Какое приятное совпадение! – он улыбнулся, заставив ее почувствовать слабость в коленях.

– Да, ну, эм, привет, Марк, – выдавила Лора, отвлекшись на теплую силу его руки. Он не отпускал ее и шел рядом, как будто они договорились об этом свидании.

– Я живу через реку, и сегодня прекрасный день для прогулки, – сказала Лора.

– День прекрасный, это точно, – согласился Марк.

У него был мягкий, глубокий голос с легким оттенком южного. Лоре было любопытно узнать о его корнях с первого дня.

– Я снимаю квартиру вон там, – он кивнул по направлению их хода, – и всегда прихожу сюда в свободные минуты, чтобы посмотреть, как мимо проплывают лодки.

Лора смотрела на него с изумлением, думая о том, что Марк все еще держит ее за руку. Они продолжали свой путь вдоль береговой линии. Подумать только, она могла столкнуться с ним здесь несколько месяцев назад, если бы просто гуляла, а не дулась на Бена, когда дети оставались с ним.

– Знаете, я прожила здесь всю свою жизнь, и это мое любимое место. Мне нравится сидеть на пирсе, где вы стояли, и наблюдать за лодками. Это как-то терапевтично – сказала Лора и посмотрела вдаль.

Марк остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Лору. Боже, его глаза были потрясающими, самого фантастического оттенка синего с золотыми и янтарными крапинками. Это было все равно, что смотреть в чистый голубой океан и видеть дно. Он поднес руку к ее пшеничным волосам до плеч и обнял ее за шею. Немного поколебавшись, наклонился и поцеловал ее губы. Сначала это было легкое касание, но когда Лора ответила и положила руки ему на плечи, чтобы не упасть, легкое касание превратилось в страстный поцелуй. Марк притянул тело Лоры к себе другой рукой, откидывая ее назад и заставляя прижаться к нему.

Мир начал вращаться быстрее, и Лора была поглощена ощущением полета, земля уходила из-под ног. Никогда в жизни ее так не целовали. Возможно, до этого момента ее вообще никогда не целовали. Это было чувственно и эротично, она застонала от удовольствия. Лора обвила руками его шею и полностью отдалась поцелую, желая, чтобы это чувство длилось вечно. Медленно Марк отпустил ее, держа за бедра, пока она выбиралась из тумана. Ее губы были мягкими и опухшими, а дыхание прерывистым.

–Для чего это было? – спросила она, когда восстановила равновесие и смогла открыть глаза.

Медленная улыбка расплылась по его сочным губам, оставляя маленькие ямочки на каждой щеке.

– Ну, мэм, я хотел знать, какая вы на вкус с того момента, как впервые увидел вас, и я просто не мог упустить эту возможность – с этими словами он потянулся к ее руке, поцеловал и пошел по дорожке. Лора спрятала улыбку и последовала за ним.

– Ух, ты! Вот это был поцелуй! – Лора слегка покраснела, что казалось глупым в ее возрасте, но как еще можно отреагировать на такое.

– У меня была некоторая практика, – мягко рассмеялся Марк. – Я просто подумал, что ты предпочитаешь поцелуи за пределами лаборатории, и я уже отчаялся остаться с тобой наедине на рабочем месте, чтобы вырвать твой поцелуй.

Лора улыбнулась тому, как его южный акцент стал более выраженным. Очевидно, он был так же взволнован поцелуем, как и она.

Лора фантазировала об этом и многом другом, когда думала о Марке. У них было совещание всей лаборатории, и Лора опоздала, пытаясь закончить пипетированием несколько образцов во флаконы. Она вошла взволнованная и озабоченная, оглядывая комнату, чтобы увидеть по лицам окружающих, не пропустила ли что-нибудь важное. И ее взгляд упал на Марка. Он поднялся со стула и посмотрел ей прямо в глаза, пожал ей руку и представился новым директором по регулирующим вопросам. Возможно, он сказал больше, но Лора беспокоилась о том, не текут ли слюни у нее с подбородка. Мужчина отлично выглядел в костюме и галстуке, но она должна была признать, что сегодня он выглядел еще лучше. Эти джинсы определенно не скрывали его очевидное влечение к ней.

– Куда мы идем? – спросила она, поняв, что они прошли довольно много, пока она думала о нем.

– У вас есть планы? – ответил он, как будто зная, что у нее их нет. И, похоже, он не собирался ничего ей раскрывать.

– Эм, нет, но… – попыталась возразить Лора.

– Вот и хорошо – он снова улыбнулся своей медленной ухмылкой, и Лора знала, что она пойдет за ним куда угодно.

Лора рассмеялась и пошла более уверенной походкой рядом с Марком.

Прошла целая вечность с тех пор, как она делала что-то спонтанно, не планируя каждое мгновение с рассвета до темноты. Это было похоже на приключение, и ей это было нужно больше, чем она думала. Их разговор стал легким и непринужденным, когда они вышли из переулка и поднялись в небольшой торговый район в районе Сент-Джонс. Мало что изменилось с тех пор, когда Лора жила здесь в детстве.

Внезапно Марк остановился перед небольшим магазинчиком «Ла Панадерия», витрины которого были расписаны меню мексиканских блюд: «Тако», «Бурритос», «Тамалес». Лора взглянула на Марка, и он снова улыбнулся ей.

– Голодная? Или мне следует сказать «Tienes hambre?»

Желудок Лоры невольно заурчал, заставив Марка широко ухмыльнуться, они вошли в магазин. В передней части магазина были продукты, а в задней части было что-то похожее на прилавок гастронома, и весь ассортимент еды был горячим с аппетитным запахом. Марк сделал знак маленькой женщине за прилавком, которая заговорила с ним на быстром испанском языке и склонила голову в сторону Лоры. Марк обнял Лору за плечи, и они с крошечной женщиной рассмеялись. Где-то там Лора услышала что-то о тамале, которые тут же приготовили в маленьком мешочке.

– Я так понимаю, вы часто там бываете? – спросила Лора, гадая, сколько ей придется ждать, прежде чем погрузиться в восхитительные запахи, исходящие из пакета. Марк уклончиво кивнул, его мысли были сосредоточены на их неизвестном направлении, по крайней мере, так предполагала Лора. Они побрели вдоль речного обрыва города к маленькому дворику с красивыми коваными скамьями, выкрашенными в белый цвет, и видом на реку. Лора вздохнула и села на скамейку. Подъем был немного напряженным, а воспоминания о детстве вызывали у нее ностальгию. Она, наверное, сто раз пробегала здесь в детстве и никогда не замечала этого дворика.

– Это второй лучший вид вокруг. Мне нравится, когда на реке полно рыбаков и прогулочных лодок, – начал Марк, копаясь в сумке и доставая два тамале, протягивая один Лоре. Минуту они ели молча, наслаждаясь видом, оба быстро поглощали вкусные кусочки кукурузного хлеба и свинины.

– Я думаю, что если я соберусь переехать, то только сюда, – сказал Марк.

– Ой? Вы планируете переезжать? – поинтересовалась Лора

– Не совсем. Мне нравится быть рядом с водой. Все свое детство я провел в Техасе, где было жарко, сухо и пыльно. Потом я переехал в Чикаго, чтобы учиться, и столкнулся с холодом, сыростью и промозглостью. А по-настоящему я стал счастливым, находясь здесь, на прекрасном тихоокеанском северо-западе. Я завидую тебе, что ты всегда жила здесь. Он повернулся и снова посмотрел на Лору, его глаза задержались на ее губах.

– Я хотел бы поцеловать тебя снова, – почти прошептал он.

Лора не могла ответить, поэтому просто потянулась к Марку, он усадил ее к себе на колени, Лора положила руку на скамейку и наклонилась к нему, его бедро уперлось в ее теплое тело.

Если последний поцелуй был невероятным, то этот был сногсшибательным. Марк не торопился, сложив руки чашечкой по обеим сторонам ее лица, целуя ее губы медленно, а затем более настойчиво, его язык нежно прижимался к ее зубам, пока ее рот не открылся, и их языки не смогли ощутить вкус друг друга. На этот раз он издал стон и притянул Лору к себе на колени, одна рука скользнула под ее рубашку вверх по спине, нежно прикасаясь к ее коже, пока его пальцы работали с застежкой ее лифчика.

Лора почти задыхалась, когда ее груди высвободились, а его другая рука просунулась под ее рубашку, чтобы убаюкать одну из них, словно взвешивая ее полноту. Его большой палец провел по соску, в то время как его язык продолжал проникать внутрь и наружу ее рта, заставляя Лору обмякнуть от томного желания и удовольствия. Она почувствовала, как становится теплой и влажной, когда он переключился на ее другую грудь.

– Остановись! О, Боже, Марк! – Лора услышала собственный крик, пытаясь освободиться от его объятий. Марк мягко откинулся назад, поправляя ее рубашку и улыбаясь ей в глаза своим легким прищуром.

– Извини, я просто снова немного увлекся. Ты делаешь это со мной, – сказал он в качестве объяснения.

– Я едва тебя знаю, – выдохнула Лора, чувствуя себя немного растерянной, а в ее голове крутилась мысль: «Какие женщины целуются на людях с незнакомцем, даже если этот незнакомец был источником фантазий в течение шести месяцев?».

– Съешь еще тамале, и я расскажу тебе о себе, – без малейшего сожаления предложил Марк. Он казался чрезвычайно довольным поворотом событий. Лора слезла с его колен, незаметно запустила руки под свою блузку, чтобы снова застегнуть лифчик. Взяла свой тамале и начала есть маленькими кусочками.

Марк начал свой рассказ.

– Итак, я вырос в Вако, штат Техас, самым младшим из четырех и единственным мальчиком, – он сделал паузу, чтобы съесть целую тамале, как небольшую закуску, и облизал губы и кончики пальцев, – Друзья моей сестры считали меня симпатичным и по очереди обучали меня целоваться и всякому такому, – улыбнулся он, – и я обнаружил, что мне это нравится. Но одна за другой они оканчивали среднюю школу и поступали в колледж или обзаводились мужьями, и я начал всматриваться свой маленький городок и чувствовать, что предназначен для большего и лучшего. Итак, я отправился в Чикаго, где получил степень в области биомедицинской инженерии, – он снова улыбнулся ее удивленно приподнятым бровям. «Так что же я делаю в регулирующих делах? Что ж, оказывается, я гораздо лучше умею хранить вещи в безопасности, стерильности и должным образом оформлять документы, чем проектировать их, поэтому я переключился».

– Как вы оказались в Портленде? – спросила Лора вслух. Она и представить себе не могла, что красивый мужчина чуть за сорок мог оставаться одиноким так долго.

Словно прочитав ее мысли, Марк ответил:

– Я был женат долгое время. Моя жена начала нервничать, когда я захотел создать полноценную семью с детьми, и чем чаще я настаивал, тем больше она сопротивлялась. Через какое-то время у нее начались романы на стороне. Так она пыталась заставить меня уйти от нее. Однажды она ушла с одним из моих лучших друзей. Мы в разводе уже более пяти лет, и я живу как монах. Поэтому я с такой страстью хотел тебя целовать и ничуть не жалею об этом, – теперь его ухмылка стала дьявольской, как будто он собирался снова прижать ее к себе и целовать, но Лора положила руку ему на грудь.

– Продолжай, – сказала она со смехом.

– Если вы настаиваете! – ответил Марк, шевеля бровями, – Итак, я погрузился в работу на годы, а потом однажды проснулся и понял, что мне исполнилось сорок, и самое время внести некоторые изменения в свою жизнь. Я достал атлас и решил, что хочу жить недалеко от побережья, в местности с умеренным климатом, большим количеством зелени и работой, где пригодились бы мои навыки. И я переехал в Портленд. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы найти здесь работу, но с первого дня я понял, что это судьба. Я встретил тебя.

Лора покраснела, ошеломленная комплиментом.

– Поверьте мне, я не такая уж и интересная. Я разведенная мать двоих детей со склонностью дуться, так что не думайте обо мне больше, чем я есть».

«Ты красивая, яркая женщина с двумя великолепными детьми, Заком и Эммой, которых ты обожаешь, и которые обожают тебя. Я завидую вашей связи с ними каждый раз, когда они приходят в лабораторию, их приводит женщина, которая похожа больше на старшую сестру, но, вероятно, является любовницей. Я вижу силу твоего характера, ты всегда вежлива и учтива с ней ради твоих детей, и я понял, что хочу быть частью твоей жизни».

– Но ты всегда был таким профессиональным и уважительно отстраненным, до сегодняшнего дня, конечно, – покраснела Лора, – почему ты никогда не приглашал меня на свидание?

– Как ты думаешь, почему я снова стоял у реки? Я месяцами пытался найти способ встретить тебя вне лаборатории и пригласить на свидание. И сегодня я раздумывал о том, как похитить тебя, а потом ты появилась, и мое самое сокровенное желание сбылось.

– Ты думал обо мне? Ты хоть представляешь, как я фантазировала о тебе?

– Нет, но я очень хотел бы узнать. Как насчет того, чтобы воплотить в жизнь некоторые из этих твоих фантазий? – ухмылка Марка теперь была явно злой.

– Вау, вот это да! Я обычно не целуюсь с парнями на первом свидании. А на самом деле, я еще ни с кем не встречалась после развода. Видишь ли, я рано вышла замуж, – продолжала Лора, не зная, как совладать со своим буйным воображением.

Марк только улыбнулся и взял ее за руку, поднимая со скамейки. Одной рукой он поднес ее руку к губам и чмокнул, а другой собрал мусор и бросил его в урну.

– Я вообще ни о чем не думаю, Лора. Я просто хочу узнать тебя получше.

С этими словами он начал покачивать их сцепленными руками. Они направились обратно в город, затем за мост к новым таунхаусам, выросшим вдоль набережной за последние годы.

Вскоре Марк и Лора стояли перед кирпично-желтым таунхаусом. Марк повернулся и взял обе руки Лоры в свои, пятясь вверх по ступенькам, отпустив их только на время, чтобы открыть входную дверь, и жестом пригласил ее войти внутрь. Сердце Лоры бешено забилось, она знала, что ей стоит только засомневаться в верности принятого решения или высказать возражение, и Марк позволит ей уйти. Но его глаза смотрели в нее с такой тоской и неистовым желанием, что Лора отмела все сомнения. Она была молода, свободна, желанна и раскована, и ей хотелось быть такой, какой он желал ее видеть.

Квартира была чистой и современно обставлена мебелью из черной кожи с отделкой из матового никеля и стекла. На окнах не было занавесок, и вид на реку захватывал дух. Взгляд Лоры пробежался по комнате и остановился на картине в рамке, висевшей над камином. Лора подошла к нему, не веря своим глазам.

Это был рисунок цветным карандашом женщины с двумя детьми, явно нарисованный Эммой, с фирменными крупными ромашками с улыбающимися лицами в центре каждого цветка. Женщина держала детей за руки, улыбаясь, как и двое детей, мальчик и девочка. Внизу аккуратным, но ребяческим шрифтом было написано: «Моя семья». Глаза Лоры наполнились слезами, и голос застрял у нее в горле. Вдруг руки Марка оказались на ее плечах. Он погладил нежно ее плечи и поцеловал в макушку.

– Где ты это взял? – спросила Лора, прижимаясь к нему спиной.

– Эмма сделала это для меня в подарок несколько месяцев назад, – прошептал Марк ей в волосы, – и мне это так понравилось, что я вставил его в рамку. Надеюсь, ты не против?

– Разумеется. Как я могу возражать? – Лора повернулась в его руках и обняла его за шею.

– Это самое приятный подарок, который я получил в своей жизни.

На этот раз Лора поцеловала Марка, открыв ему рот и прикусив язык, позволив своим рукам скользнуть по его груди вниз по туловищу, схватившись за пояс его джинсов, чтобы притянуть его ближе к себе. Марк подхватил Лору на руки и шагнул в сторону лестницы на второй этаж квартиры, шагая через две ступеньки. Его рвение заставило Лору громко смеяться и визжать, когда он бесцеремонно бросил ее на кровать, быстро переполз через нее, удерживая ее коленями и руками. Лора протянула руку и вцепилась пальцами в его волнистые темные волосы, наблюдая, как его глаза темнеют от страсти, не теряя ни секунды, она притянула его губы к своим. Он поцеловал ее глубоко и продолжительно, затем отстранился, чтобы одним движением стянуть одежду через голову.

Его тело было похоже на гранит, выточенное во всех нужных местах. Пальцы Лоры скользнули по его мускулистой груди, чувствуя, как твердеют его соски под ее прикосновением. Затем он наклонился и начал медленно, не торопясь расстегивать ее блузку начиная с нижней пуговицы, целуя каждый кусочек тела, когда тот обнажался. Достигнув лифчика, он остановился, чтобы прикоснуться ртом к соску, посасывая шелковистую ткань до тех пор, пока она не стала влажной, затем передвинулся к другой груди, чтобы проделать то же самое с соском. Руки Лоры удерживали его голову на месте, а ее тело начало изгибаться в экстазе. Марк снял блузку с ее плеч, зажал руки за ее спиной, продолжая целовать грудь и плечи. Затем скользнул рукой под кружевные края ее лифчика, чтобы поласкать грудь и уже затвердевшие соски. Чувствуя, что больше не может терпеть, Лора простонала его имя.

Лора всегда чувствовала себя некомфортно из-за ее пышной груди, которая казалась несоразмерной ее маленькому телосложению, но Марк с явным одобрением улыбался, обводя каждую из них пальцем, нежно поглаживая их каждую из них пальцами и удерживая их вес в своих руках.

– Боже, ты прекрасна, – хрипло выдохнул он, прежде чем снова поцеловать ее.

Изнемогая от желания, Лора дернула его за джинсы. Она расстегнула верхнюю пуговицу и молнию, обнажая шелковистые красные боксеры. Марк быстро встал, чтобы снять джинсы и туфли.

– Я люблю шелк, – сказал он без извинений.

Он схватил Лору за бедра и потянул ее к себе через кровать, ее ноги обвились вокруг него. Марк быстро нашел тонкую молнию сбоку на ее брюках и стянул их вниз, сняв при этом все, что было под ними. Он схватил ее за попу руками и начал поглаживать.

– Мне не нравятся линии от трусиков, – пояснила Лора.

– Слава Господу за изготовление стрингов, – ответил Марк, одобрительно насвистывая.

Марк помог Лоре встать, поглаживая руками ее голые бедра, и она стянула с него боксеры, присела на колени, любуясь видом. Протянув руку, она слегка, нерешительно коснулась его, и Марк снова застонал, прильнув к ее рту в сокрушительном поцелуе. Не в силах больше сдерживаться, он поднял Лору с пола, развернул ее к стене, позволив ей обхватить его ногами. Одной рукой он убрал кружевную полоску от стрингов между ее ног, а другой вошел в нее одним глубоким движением. Стоя у стены, Лора испытала удовлетворение, о котором она и не подозревала. Ей хотелось, чтобы удовольствие длилось вечно.

Когда его колени начали подгибаться от освобождения, он притянул Лору к себе и перенес ее на кровать, крепко прижимая ее к своей груди. Она ждала, что он вот-вот отстранится, но Марк этого не сделал. Вместо этого он отпустил ее достаточно, чтобы перевернуть, а затем прижал ее спиной к своему телу, натянув сверху одеяло.

Лора, должно быть, заснула, потому что, когда она проснулась, длинные лучи вечернего солнца косо падали в окно. Она все еще была прижата к теплой спине Марка и лежала на его руке.

– Привет, – сказал он в ее взлохмаченные волосы.

– Привет, – ответила Лора, переворачиваясь, чтобы заглянуть в его ошеломляющие глаза. Он выглядел довольным и счастливым, Лора чувствовала себя также.

– Ты просто самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в кончик носа. – Где ты была всю мою жизнь? – спросил Марк, глядя на начинающийся закат.

– Не знаю, – ответила Лора. – Думаю, мне просто нужно было прогуляться до Сент-Джонс. И с этими словами она прижалась к Марку, и они оба снова заснули.

Ангелы среди нас

Мелодичные звуки сансина моего отца перенесли меня в прошлое, когда мое тело плавно двигалось в Рюкю, классическом окинавском танце. Желобки татами, покрывавшие пол, как будто говорили с моими ногам. Они рассказывали истории Амавари, чтобы я не забывала последовательность шагов.

Вежливые аплодисменты сопровождали мой размашистый поклон. Я смотрела на маму в поисках одобрения. Ее улыбка говорила мне, что гости были впечатлены. Она гордилась мной.

Чайная церемония, наряду с традиционной музыкой и танцами, была всегда обязательным ритуалом в доме моего отца, сколько себя помню, я и сейчас рада увидеть милую улыбку моей мамы и медленный кивок отца, которые означают удовольствие от того, что я почтила их своим присутствием.

Моя семья переехала с Окинавы в солнечную Калифорнию из-за работы отца, когда мне было семь лет. Жизнь в Америке была для меня трудной адаптацией. Язык давался нелегко. Другие дети высмеивали мои бенто-ланчи. Они давились от смеха, когда я доставала из контейнера водоросли или рыбные котлеты. Некоторые косились на меня и выкрикивали: «пинг-понг-дин-дон». Я не понимала, что это значит. Это совсем не походило на мой родной язык, но я была достаточно умна и понимала, что меня дразнят.

Школа была сложной и по другим причинам. На Окинаве я была примерной ученицей, следовала правилам, делилась своими игрушками и поднимала руку при каждом удобном случае. В Америке я была слишком смущена, чтобы признаться, что не понимаю, о чем меня спрашивают, поэтому говорила бессмысленные вещи.

– Наоко, сколько будет четыре плюс четыре?

– Abcdefg… сэнсэй, – отвечала я.

Я была так горда, что выучила английский алфавит. Но никого из моего класса эти знания не впечатлили, включая миссис Гамильтон. Она заставила меня остаться после занятий только для того, чтобы я беспомощно смотрела на страницу, полную математических задач. Слезы, прожигавшие дорожки стыда по моим пухлым щекам, не тронули ее.

Несмотря на мои успехи в изучении алфавита, английский продолжал ускользать от меня, и я испытывала трудности на всех уроках, кроме одного. Урок физкультуры был раем, оазисом в пустыне. Мои гибкие мышцы повиновались мне, в отличие от моего спутанного языка. Я была очарована тем, как мои конечности сгибались и разгибались по моей команде. Инструктор показал мне, как делать колесо. На второй попытке я сделала его почти безупречно. Учитель физкультуры весело захохотал и сказал мне название тренировочного гимнастического центра поблизости.

С того дня, как я начала заниматься гимнастикой, то каждую перемену проводила на школьном дворе, кувыркаясь или качаясь на брусьях, пока другие дети играли в пятнашки. Моя страсть к гимнастике стала почти одержимостью.

Когда я стала старше, то родители каждый день упрекали меня, чтобы я проводила меньше времени в спортзале и больше времени училась, но школьные оценки продолжали насмешливо колебаться ниже среднего. Дома родители пытались говорить со мной на ломаном английском, надеясь, что это поможет в быстром изучении языка. Но я, наперекор им, отвечала только на японском языке.

Мне шестнадцать лет. Приближается новогодняя ночь, а вместе с ней и надежды на лучшие перемены. Моей первой мечтой было стать олимпийской гимнасткой. Я рассказал об этом своей маме.

– Наоко, – сказала она, – это очень важно. Первая мечта на Новый год всегда сбывается. Ты очень талантлива, тебе суждено стать лучшей.

По пути в спортзал в тот день я остановилась перед нашей фигуркой Манэки-нэко у двери. Суеверия нашей семьи всегда отзывались в моем сердце. Я коснулась поднятой лапы кота и прошептала: «Пусть это сбудется».

С того дня ничего не препятствовало моим занятиям гимнастикой. Колледж не имел для меня значения. Вся жизнь была посвящена красоте того, на что способно мое тело. Несмотря на растяжения лодыжек и разрывы связок, моя любовь к спорту с каждым днем становилась только сильнее. Я ломала руку, ногу и запястье дважды. Даже эти болезненные ощущения не могли поколебать мою решимость добиться успеха. Я даже никогда не была влюблена. Этим глупостям не было места в моей жизни. Гимнастика требовала моего времени, моего тела и моей души.

Закончив танцевать на традиционной домашней чайной церемонии, я поклонилась гостям и тихонько улизнула. В комнате, которая была когда-то моей в родительском доме, я сняла с себя шелковое сине-фиолетовое кимоно и надела гимнастический костюм, а поверх него джинсы и футболку.

Сейчас у меня была своя квартира, но мне нравилось приезжать к родителям на чайные церемонии, чтобы потанцевать для них.

Мои прямые волосы цвета воронова крыла развевались на ветру, когда я слишком быстро ехала по шоссе к спортзалу. Я наслаждалась свободой момента. Я знала, что превышение скорости опасно, но не могла отказать себе в удовольствии почувствовать драйв и адреналин от быстрой езды, когда летишь как птица, с громкой музыкой и ощущаешь, как жизнь бьет ключом. Шины завизжали, когда я въехала на свое обычное место для парковки. Все приветствовали меня, когда я вошла в спортзал, от Джессики на стойке регистрации до Алекса, одного из инструкторов, и маленьких детей, кувыркавшихся на ковриках.

– Привет, Наоко!– приветствовали меня все присутствовавшие в этот момент. И я отвечала им радостной улыбкой и жестом.

Алекс подошел ко мне после разминки.

– Итак, – начал он нерешительно, – пробы в состав олимпийской сборной не за горами. Думаешь, ты готова?

С Алексом мы дружили, и иногда, он относился ко мне как к своей девушке, но я его воспринимала не как друга, а скорее как кузена.

– Если кто и попадет в эту чертову команду, так это я, – ответила я, ухмыляясь, – А ты что думаешь об этом? – добавила я более серьезно.

– Хм…, – он нахмурился, а в моей голове пронеслись мысли сомнения о моей истинной готовности к отбору в команду олимпийцев, а на лице отразилась мимика паники. Алекс расхохотался.

– Ты бы видела свое лицо прямо сейчас. Конечно, я думаю, ты готова.

Я улыбнулась, а затем на всякий случай ударила его по руке.

В тот день я тренировалась до тех пор, пока не заболели все мышцы в моем теле, в том числе и те, о которых я даже не подозревала. Я делала двойное арабское сальто до тех пор, пока не смогла исполнить его с закрытыми глазами. К тому времени уже опустился темный вечер. Джессика подождала, пока я закончу, чтобы закрыть за мной дверь спортзала. Она похлопала меня по плечу.

– Ты отлично выглядела там, Наоко. Ты наша светлая надежда. Я знаю, ты войдешь в олимпийскую сборную.

Чувствуя себя прекрасно, я села в машину и поехала домой. Дорога от дома до спортзала всегда занимала у меня не более семнадцати минут.

Настроение было отличное, ничего не предвещало беды, пока я не повернула в крайний левый ряд автострады. Слишком поздно я заметила перед собой огромный грузовик, едва различимый в ночных тенях. Моя машина врезалась в фуру, стоящую на автостраде, на скорости восемьдесят миль в час. Я не успела даже закричать.

Я проснулась в темноте. В ужасе я пыталась вспомнить последние секунды, того, что могло произойти, чтобы понять, где я сейчас нахожусь. Пытаясь совладать с паникой, я втянула воздух в легкие и медленно выдохнула. В воздухе ощущались запахи латекса и хлорки. Возможно это больница. Почему я в больнице? С этой мыслью в мой разум нахлынули воспоминания о надвигающемся на меня грузовике, приближающемся с каждой миллисекундой. На этом воспоминание закончилось, удар растворился в пустоте. Какая-то бездна в моем сознании, которая поглощала мгновения, как гигантская пасть, стирая историю.

Паника вернулась. Я свесила ноги с больничной койки и попыталась встать. Ноги были слабые и не выдержали вес моего тела. Я упала, как мешок с мукой.

– На помощь! Кто-нибудь, пожалуйста, включите свет! – закричала я в отчаянии.

Кто-то вошел в комнату уверенными шагами, несмотря на темноту. Шаги приблизились, чьи-то руки подхватили меня и посадили на кровать.

– Все в порядке, Наоко. Пожалуйста, садись на кровать, и я все объясню.

– Пожалуйста, включите свет, – попросила я. – Я ничего не вижу.

– Наоко, я доктор Уэйн. Вы в больнице. Свет горит. Причина, по которой вы не можете видеть, заключается в том, что вы получили серьезное повреждение обоих зрительных нервов, что привело к слепоте. Вы попали в крупную аварию на автостраде, там столкнулось восемь машин, есть много погибших, но вам повезло, вы остались живы.

Крик шока сорвался с моих губ. Мои руки, больше не подчинявшиеся мне, потянулись к моему лицу. Мои пальцы нащупали дорожки стежков, пересекающих мою кожу вдоль и поперек лица. Я коснулась своих закрытых век. Они были на месте в нормальном состоянии, за исключением поверхностной царапины на внешнем углу левого века. Я провела пальцами перед глазами и снова открыла их. Темнота вокруг.

– Это временно, да? – спросила я, глядя в ту сторону, откуда, как мне казалось, доносился голос доктора Уэйна.

– Боюсь, что нет.

Он продолжал говорить, объясняя медицинскую причину, по которой мои травмы нельзя было вылечить ни естественным путем, ни хирургическим путем, но я отключилась от его объяснений и начала теряться в своем страхе.

Вскоре приехали мои родители. Мама плакала слезами, отец обнял меня и сказал, что все будет хорошо. В глубине души я знала, что он был неправ. Моя жизнь закончилась.

Я обнаружила, что одиночество мира, окутанного кромешной тьмой, было полным запустением.

Моя семья и друзья пришли поддержать меня. Они держались на расстоянии вытянутой руки, чтобы можно было дотянуться до меня и дотронуться. Все говорили о том, что не сомневаются в моих способностях и упорстве, несмотря на мой новый недуг. Мне было нужно человеческое прикосновение. Я чувствовала себя, как брошенный младенец, нуждающийся в материнской любви.

Голоса донеслись до меня со всей комнаты.

– Следуй за моим голосом, – звали они. Мои попытки научиться ходить в темноте, как у новорожденного жеребенка, были шаткими и редко успешными. В конце концов, в отчаянии, я бросила их, и спряталась в своем коконе темноты, тишины и оцепенения.

Началась моя новая жизнь в коконе, из которого я хотела выбраться, но чаще опускала руки. Иногда я была готова пробовать снова и снова, невзирая на синяки на коленях, на парализующий страх. Когда я совершила свое первое путешествие из спальни через свою квартиру и парадную дверь, ни на что не наткнувшись, Алекс был со мной рядом, чтобы подстраховать и поболеть за меня.

– Давай, только вперед! Теперь ты вернулась на уровень малыша, который начинает учиться ходить – пошутил он.

Я почувствовала улыбку в его тоне, но хотела бы увидеть ее, просто чтобы убедиться, что она искренняя.

Алекс часто приходил. Помимо моих родителей, он был моей самой большой поддержкой. Другие девушки из спортзала прислали мне орхидеи, как мне сказали, они были прекрасны, и открытки, которые я не могла прочитать. Я знала, что их участие было искренним. Большинство из них приходили ко мне хотя бы раз, а некоторые чаще. Но по прошествии некоторого времени визитов становилось все меньше и меньше.

Я больше не была гимнасткой.

Я была никем.

Как я могу определить себя? Слепая, потерявшая форму, я едва могла ходить или выполнять простейшие задачи. И это после того, что у меня был шанс стать олимпийской чемпионкой.

Даже Алекс начал уставать от моего уныния. Романтические чувства, которые он когда-то питал ко мне, размывались, как замок из песка в момент прилива волны и оставалась только жалость. Когда он протягивал руку, чтобы поддержать меня, или направлял мои руки к какому-то предмету, его руки не задерживались. Его прикосновение холодило меня своей нейтральностью. Я не любила Алекса. Я не желала от него романтики, но мне было так одиноко.

К моему удивлению, золотистый ретривер по имени Макс вернул мне искру надежды. Подарок моего отца, Макс был собакой-поводырем, выращенной лучшими дрессировщиками Лос-Анджелеса. Слезы капали из моих бесполезных глаз, когда он впервые лизнул мне руку и потрогал лапой. От него исходила любовь. Макс не видел во мне ничего плохого. Для него я не была обломком когда-то талантливого человека, разбитого у подножия утеса без возможности вернуться наверх. Вместо этого я была любящим родителем, я нуждалась в нем, он дал мне цель.

Когда моя мама описала его, я представила себе рыжевато-коричневый мех, блестящий на солнце и трепещущий на соленом ветру, когда он резвится на пляже. Я решила выйти из своей квартиры, и добраться до моря.

К лету Макс и я работали как единое целое. Мы целыми днями ели спелые ягоды (я) и грызли кости (он) в тени эвкалиптов. Когда солнце садилось, а воздух остывал, мы направлялись к пляжу и проходили несколько миль вдоль пляжа, погружая пальцы ног и лапы в плещущуюся воду.

Несмотря на мой прогресс, я все еще была воплощением неуклюжести. Однажды ночью на пляже мне показалось, что он абсолютно пуст. Мое сердце скучало по тем дням, когда я могла прыгать, кувыркаться и делать другие гимнастические трюки. Я попыталась разбежаться и сделать прыжок в шпагат, но больно приземлилась на кусок стекла и упала на мокрый песок. Макс подбежал ко мне и уткнулся носом в мою ногу.

– Эй, ты в порядке?

Голос был мужским, громким и с нотками беспокойства. Это испугало меня. Я не слышала ни шагов, ни признаков чьего-либо присутствия на пляже.

– Эм, да, я в порядке. Хотя мне не помешала бы помощь. Можешь взглянуть на мою ногу и увидеть, есть ли в ней стекло? Я слепая.

Я ожидала удивления и того тона жалости, который всегда присутствовал в интонациях людей, когда я сообщала о своем недуге. Но он ничего не сказал. Вместо этого я почувствовала, как сильные мозолистые пальцы исследуют мою ногу. От него пахло смесью мускусного одеколона, опилок и пота тяжелого труда.

– В порезе нет стекла, но он довольно глубокий. Ты истекаешь кровью.

Вдруг он поднял меня за подмышки так легко, словно я была куклой, и обнял за плечи. Я поковыляла вперед, упираясь правой ногой, стараясь не обращать внимания на напряженные мышцы его руки, пульсирующие под моей.

– Спасибо, – почти шепотом сказала я, но мой язык споткнулся сам о себя. Он так хорошо пах.

– Пожалуйста, – ответил мой спаситель, и я снова почувствовала улыбку, – Между прочим, я Тайлер.

– Я Наоко. Все еще косноязычна.

– А кто твоя тень? – сначала я не поняла вопроса. Может, он сумасшедший. Но быстро догадалась, кого он имел в виду.

– Это Макс.

Прошло мгновение молчания, мое внимание было поглощено его мужественностью. Наконец ко мне вернулось осознание.

– Куда мы идем? – спросила я.

– У меня есть дом примерно в миле отсюда. Я хочу промыть твой порез, иначе может случиться заражение.

– Ты живешь на берегу? – спросила я, завидуя.

– Это довольно удивительно, – сказал он, смеясь, – Но мне нравиться жить здесь. Особенно по вечерам, сидеть на пляже в одиночестве и наблюдать за волнами.

– Извини, что я нарушила твои планы, – сказала я.

Без лишних слов он просунул левую руку мне под ноги и поднял меня в воздух. Остаток пути Тайлер нес меня на руках, как принцессу. Его дыхание оставалось ровным, как прилив, как будто я вообще ничего не весила. Меня начало клонить в сон от напряженного дня и долгой прогулки, а теперь еще и убаюкивающие широкие шаги Тайлера и звуки шуршащего океана. Я уткнулась лицом в его широкую грудь и заснула.

Меня разбудило ощущение мягкого лежания на кушетке. Я тут же отругала себя за то, что была такой уязвимой с совершенно незнакомым человеком. Но что-то в Тайлере меня успокаивало. Кроме того, к этому моменту я уже привыкла к своей уязвимости.

– Расскажи мне больше о себе, – попросил Тайлер, заметив мое пробуждение.

Я начал свой рассказ о том, как я ослепла. Закончив, я почувствовала, что Тайлер обрабатывает мою рану. Его теплые руки заботились так успокаивающе, что я не чувствовал боли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.