Андрей Шалай
Под фонарём

Глава 1

Поздно ночью во дворе спального района притаился человек. Большой двор образовывали панельные дома разных грустных оттенков, расставленные в бестолковом порядке. Посередине двора находились детская площадка, лавочки и несколько лужаек. Дороги вдоль домов и поперёк двора были забиты припаркованными машинами, среди которых и прятался слегка полноватый мужчина лет тридцати пяти. Сильно прятаться было не нужно – дворовые фонари не горели, луну прикрывали облака, в окнах домов свет уже почти нигде не горел. Было темно, и человеку было достаточно встать в тень за высоким внедорожником, чтобы стать полностью невидимым. Он стоял здесь уже довольно долго, напряжённо вглядываясь в темноту.

В какой-то момент из-за угла дома показалась тёмная фигура. Пришелец шёл медленным шагом, по походке и по очертаниям можно было понять, что это пожилой мужчина. В руке он сжимал пакет с чем-то тяжёлым. Оглядываясь по сторонам, он пересёк двор и подошёл к одному из погасших фонарей, после чего достал из пакета походную лопату. Сделав несколько шагов в сторону от фонаря, он начал тыкать лопатой в землю. Лопата мягко и тихо пронизывала почву, не встречая особого сопротивления. Но после нескольких десятков тычков лопата с металлическим стуком ударилась во что-то твёрдое. Старик, тыкая лопатой в землю, нашёл края твёрдой поверхности, после чего очертил прямоугольный участок площадью в альбомный лист. Затем он по кускам снял верхний слой земли. Под этим слоем лежала металлическая пластина, он поддел её лопатой, подхватил руками и положил рядом. Пластина скрывала под собой маленькую ямку. Закончив с раскопками, старик достал из пакета небольшой свёрток, и аккуратно опустил его на дно ямки. Какое-то время он просто стоял над углублением в земле и вглядывался в темноту. Отдышавшись, он вновь приступил к делу. Он вернул пластину и слой почвы на место и разровнял края земляной заплатки. Чтобы убедиться в отсутствии признаков раскопок, он достал телефон и подсветил фонариком место работ. В нескольких местах пришлось доутрамбовывать почву и поправлять траву. Когда всё было готово, он положил лопату в пакет и как ни в чём не бывало пошёл прочь со двора.

Прятавшийся между машинами человек всё это время внимательно наблюдал за происходящим. После того, как пришелец ушёл со двора, он на всякий случай подождал еще минут пятнадцать, а потом поднял с тротуара свою маленькую лопату и пошёл к фонарю. Пройдя от фонаря в том же направлении, что и его предшественник, человек точно так же начал тыкать лопатой в землю в поисках нужного места. Несмотря на то, что у него этот процесс занял гораздо больше тычков, новый копатель отметил про себя интересный способ маркировки клада, при котором на поверхности не нужно оставлять видимых отметок. В итоге и его лопата упёрлась в металлическую пластину, и он проделал те же действия, что и старик до него. Перед ним открылась ямка с заветным свёртком. Забрав клад, он вернул поверхность земли в прежний вид и со свёртком под мышкой и лопатой в руке посеменил к одному из подъездов дома.

Солидный мужчина с первыми морщинами и залысиной на макушке радовался как ребёнок. Он зашёл в квартиру, бросил лопату в угол прихожей и пошёл в гостиную изучать свою находку. В квартире кроме него никого не было, так что здоровяк, никого не стесняясь, напевал что-то весёлое и даже слегка пританцовывал, передвигаясь по комнате. Он положил находку на диванный столик, развернул ткань и удовлетворённо присвистнул. Внутри находился пластиковый контейнер, в котором офисные работники носят на работу обеды. Но в пластиковом контейнере лежала не еда, а исписанный лист бумаги. Кладоискатель потёр руки, достал листок и с нескрываемым восторгом принялся читать написанное.

Глава 2

Денис повернул за угол и увидел впереди одиноко горевший фонарь – невысокий столб, с плавным изгибом в верхней части. Под фонарём образовался маленький островок света в море бетона и асфальта спального района. За пределами этого островка тоже не было абсолютного мрака, но пространство под фонарём всё-таки выделялось и манило к себе. Свет фонаря освещал дорогу с дырками в асфальте, бордюры, часть лужайки с протоптанными в траве народными тропинками, и кусок тротуара. В самой светлой точке всего этого пространства стоял человек. К нему Денис и направился. По пути к фонарю Денис заметил, что вдоль дороги стоят и другие фонари, но они почему-то не работали. Лампочки то ли разбили, то ли они перегорели. Подойдя ближе, Денис увидел, что человек под фонарём смотрит на него, явно поджидая. Он прибавил шагу и вскоре подошёл к фонарю.

– Денис, – поздоровался Денис и протянул руку.

– Валера, – ответил незнакомец.

– Давно стоишь?

– С самого начала, с девяти.

Денис хотел было сказать что-то про погоду, мол, повезло, что ночь такая тёплая. Но Валера торопился, он перебил Дениса и сразу перешёл к делу.

– Ты же от Юрий Петровича, да?

– Ну да.

– Соответственно, всё знаешь. Рассказывать, что и как не нужно?

– Да вроде тут всё просто: стоять рядом с фонарём и не отходить за пределы освещаемого пространства. По крайней мере, Юрий Петрович так сказал, – Денис немного смутился. Он делал одолжение, бесплатно согласился ночью торчать тут под фонарём, но ни на лице, ни в словах Валеры Денис не мог считать ни намёка на благодарность.

– Иногда простейшие по форме вещи и действия чрезвычайно важны по своей сути. И наоборот, бывают сложные операции и многоплановые мероприятия, которые на поверку оказываются бессмысленными и бесполезными.

Денис смутился еще больше. К чему этот Пафос? Попросили просто постоять под фонарём, максимум час. Зачем устраивать из этого смену почётного караула? Непонятно. Но виду Денис не подал.

– Ладно, я понял, – спокойно казал он, – стою тут, пока ты не вернёшься, никуда не отхожу. Договаривались максимум на час.

– Либо я не вернусь, либо кто-то из наших, но Юрий Петрович тебе, если что, сообщит, – поправил Валера.

– Да понял я, давай иди уже. Быстрее уйдёшь, быстрее вернёшься, – ответил Денис, не желая мириться с ролью подчинённого или младшего по званию.

Валера пристально посмотрел на Дениса, но, ничего не добавив, просто развернулся и быстрым шагом начал удаляться в темноту.

Денис остался под фонарём один. Двор, в котором он стоял, был тихим и безлюдным, но из-за угла, со стороны дороги доносился гул машин. В соседнем дворе гавкала собака. В некоторых окнах всё ещё горел жёлтый ламповый свет, а где-то мелькал синий свет телевизора. Ночь была летняя и тёплая. Денис прислонился спиной к фонарю и начал вглядываться в окна, по крайней мере, в те, в которых можно было что-то увидеть. Вроде обычная панелька, а какие разные в ней могут быть квартиры. Где-то дорогой евроремонт с белыми стенами, натяжными потолками, большим плоским телевизором на стене и кондиционером. В точно такой же квартире, но на другом этаже, на стене висит ковёр, на подоконнике стоят фикусы, а стена увешана чёрно-белыми фотографиями. В окнах Денис видел людей, таких же разных, как и сами квартиры. Люди в этих квартирах прямо сейчас проживают самые разные жизненные ситуации. Кто-то готовится к самому важному в жизни собеседованию, кому-то только что сообщили о смерти отца, кого-то позвали замуж, кто-то проводит вечер перед телевизором, так же, как и тысячи других вечеров до этого. А совсем рядом, во дворе дома под фонарём стоит человек, чтобы этот фонарь продолжал гореть.

– Да не придёт она, зря надеешься, – раздался сиплый голос у Дениса за спиной.

Денис вздрогнул: он не слышал, как кто-то сзади к нему подошёл. Он резко обернулся и увидел невысокого мужичка неопределённого возраста, который стоял теперь перед Денисом и ехидно улыбался. Мужичок был небритый и морщинистый. Глубоко посаженые глаза щурились от света фонаря.

– Кто не придёт? – не понял Денис.

– Понятно кто. Баба твоя, – заявил мужичок. – Ты ж не просто так тут стоишь. Плавали-знаем. Пока ты тут стоишь и ждёшь как дурак, она давно с другим кувыркается.

– Слушай, мужик, куда ты там плавал? Ты чё несёшь? Иди куда шёл! – у Дениса не было никакого желания ввязываться в этот разговор.

– Тише-тише, пацан, ты чё злой такой? Я ж тебя наоборот утешить хотел. Иду и вижу: стоит горемыка, один под фонарём стоит, ждёт свою, наверное, а она ведь не придёт. Час ночи почти. Я знаю. Я пол жизни в кассе кинотеатра проработал, знаешь, сколько я таких ожидальщиков как ты видел? Уже пол фильма прошло, а они стоят у кассы и чего-то ждут. И ты также стоишь. Только не придёт она.

Только теперь Денис заметил, что мужичок был пьян.

– Мужик, не надо меня утешать. Я никого не жду. Тебе чего надо? Мелочь на бухло? Так час ночи, не продают уже.

– Э, брат, обижаешь, – мужичок распахнул куртку, и во внутреннем кармане сверкнула бутылка.

– Так чё тебе надо тогда?

– Курево кончилось, – пожаловался мужичок. – Не угостишь сигаретой?

– Не курю.

– А можешь тогда копейкой выручить? Мне чирика на Яву не хватает. Будь другом.

Денис вздохнул. Попрошайка теперь просто так не отвяжется, и за спокойствие придётся заплатить. Хорошо хоть цена пока не слишком высокая. Денис порылся в карманах, нашёл там какую-то мелочь и протянул её мужичку. Мужик манерно поклонился.

– От души, братан. Ты, кстати, это… сам вмазать не хочешь? – Спросил мужик и опять распахнул куртку, демонстрируя бутылку водки.

– Нет, спасибо, я не в настроении.

– Как скажешь. Пьянка – дело добровольное, – ответил мужичок и пошёл к круглосуточному магазинчику в другом конце двора.

Денис остался стоять под фонарём. Горящих окон постепенно становилось всё меньше. А тех, которые находились бы достаточно низко, чтобы в них можно было что-то разглядеть, вообще не осталось. Денис достал телефон, но, увидев, что зарядки осталось сорок три процента, решил его поберечь.

Делать было настолько нечего, что он начал изучать фонарный столб и думать, насколько сложно было бы залезть на верхушку фонаря. Сначала эта мысль показалась ему глупой. Но после коротких раздумий он решил попробовать, сможет ли он на самом деле немного подняться по столбу. Первые несколько попыток оказались неудачными. Лишь немного приноровившись, Денис нашёл положение тела, при котором, у него получилось медленно подниматься вверх. Он смог вскарабкаться метра на полтора, но после очередного рывка вверх рука его соскользнула, и Денису пришлось спрыгнуть. Отдышавшись, он решил попробовать ещё раз, но его окликнул знакомый сиплый голос:

– Слушай, братан, можешь ещё раз выручить, по братски? – мужичок подошёл сбоку к Денису и жалобно посмотрел на него.

– Чего тебе? – Денис отпустил фонарь и недовольно обернулся.

– Ну, там, короче, опять Светкина смена, а она злющая баба, злопамятная, не хочет мне продавать. Обиделась, видать. Я уж и просил, и умолял, и угрожал. Ни в какую, понимаешь? – мужичок протянул Денису горсть мелочи. – Можешь сходить сигарет купить? Яву классическую. Это ж две минуты займёт. Магазин вон, в двух шагах. Выручи, а?

Магазин действительно находился в нескольких десятках метров от фонаря, но Денис сразу понял: чтобы до него дойти, ему придётся выйти за пределы освещения.

– Вот только наглеть не надо, – огрызнулся Денис. – Я тебе денег дал? Дал! А уж сиги за тебя покупать я не собираюсь. Это твои проблемы, мужик. – Он попытался сказать это максимально грозно, но, мужик был слишком пьян, чтобы почувствовать угрозу.

– Брателло, ну ты чё? Вон магаз в двух шагах, мы с тобой спорить дольше будем, чем тебе до него дойти. Если твоя баба сюда вдруг придёт, я ей скажу, что ты на минутку отошёл.

Денис на секунду задумался. По условию, которое ему сказал Юрий Петрович, главное, чтобы рядом с фонарём хоть кто-то стоял, неважно кто. Но, взглянув ещё раз на мужика, Денис понял, что полагаться на него не стоит. Мало ли он решит отойти по малой нужде, или чего ещё в его пьяную голову взбредёт. Так что он решил не отступать.

– Мужик, я тебе ещё раз повторяю, я никого тут не жду. Но никуда отходить я не собираюсь, я тут буду стоять, столько, сколько мне нужно. Понял?

– Да чего ж непонятного? Стой хоть до утра, мне-то что? Сигарет мне только купи по-быстрому, я тебя очень прошу. Вон магаз, ты же видишь, до него рукой подать. Яву классическую, – мужик явно не собирался сдаваться. – Пацан, я ж от тебя не отстану, я тут с тобой буду стоять, пока ты не сходишь, я курить хочу, умираю.

– Ну так умри уже скорее. Я же сказал, я никуда не пойду.

– Да чё ты упрямый-то такой? Я же по-человечески прошу! – мужик пыхтел, пытаясь придумать хоть какие-то аргументы, но, так ничего и не придумав, начал угрожать. – Я ща тут нассу прямо на фонарь, если ты не пойдёшь. И будешь тут стоять у обоссанного фонаря. Понял? – прохрипел мужик. – Вон магазин, чего тебе стоит сходить? Ну сходи, а… сходишь?

Мужик ещё какое-то время чередовал просьбы и угрозы помочиться на фонарь, но Денис перестал на всё это реагировать. Он просто стоял и смотрел куда-то в сторону. Тогда мужик решил перейти от угроз к действию: он подошел вплотную к фонарю и начал расстёгивать штаны. Такое Денис уже не мог игнорировать. Он быстро схватил мужика за плечи, развернул его спиной к себе и начал отталкивать от фонаря. Мужик ожидаемо начал сопротивляться и орать:

– Ты чё меня толкаешь, сука, ты чё толкаешься? Я тебя трогал, а? Ты чё меня толкаешь? Где хочу там и ссу! – орал мужик, пытаясь развернуться лицом к Денису, но силы были неравны. Не сказать, что Денис был атлетом, но мужик был маленький и хилый, к тому же он был пьян.

Денис толкнул пьяницу в спину и добавил ногой под зад. Такой комбинации хватило, чтобы мужик кубарем покатился в темноту. Тем не менее он достаточно быстро поднялся, отряхнулся и приготовился к атаке. Он вытащил бутылку водки из кармана, поставил её аккуратно на землю, после чего угрожающим жестом скинул куртку.

– Ну всё, падла, хана тебе! – зарычал мужик и начал медленно двигаться в сторону Дениса.

Глава 3

Гоша сидел за кухонным столом, склонившись над листком бумаги. На разлинованном листе формата А4 был столбец с множеством строчек рукописного текста. Все строчки были написаны разными чернилами и разными почерками. Это было коллективное стихотворение, которое написали разные люди: один человек – одна строчка:

Друзья, я рад, что всем двором
Писать мы будем стих
В часы войны добра со злом
Наш голос не утих

Идут герои, смело в бой
Их дух непобедим
“Вас предал царь, царя долой!”
Прошепчет разум им

“Царя долой” – в стране, где ложь,
Нам всем в лицо смеясь,
Под хор продавших душу рож
Втоптала правду в грязь

Свободы песню мы споём
Как жаль, свобода – миф
Свободен тот лишь, кто ничком
С горы летит в обрыв

Колонну пятую пора
Отправить за решётку
Пускай их с ночи до утра
Воспитывает плётка

Самим решать свою судьбу
Давно настало время
Видали, черт возьми, в гробу
Мы диктатуры бремя

Порядок должен быть во всём!
Восстанем против власти!
Мы память предков бережём!
А семьи рвём на части!

Друзья, конец времён настал
Наш мир всё ближе к краху
Планете бог послал сигнал

В последнем четверостишии на месте последней строчки был пробел. Кроме этого листка на столе лежал ещё один лист бумаги, на который Гоша переписал всё стихотворение целиком. Это был черновик, в котором Гоша решил проверять разные варианты последней строки, записывая их карандашом. На том же листке Гоша выписал все более или менее подходящие по смыслу рифмы к слову “краху”: “праху”, “монаху”, “взмаху”, “страху”, “плаху” и другие. Разумеется, Гоша сразу же подумал и о непристойной рифме, которая упорно напрашивалась каждый раз, когда он читал строчку “Наш мир всё ближе к краху”, но всерьёз он эту рифму не рассматривал.

Когда Гоша первый раз увидел стихотворение, ему показалось, что придумать последнюю строчку будет нетрудно. Поэтому в ту ночь, когда он откопал этот литературный клад, он не стал ничего придумывать. Он наградил себя бокалом виски, принял душ и лёг спать.

Теперь, просидев уже больше часа без какого-либо результата, он начал ругать себя, что отложил это дело на последнюю ночь. Стихотворение хоть и было более или менее складным, но по смыслу его как будто писал шизофреник, и это раздражало Гошу. Коллективное стихотворение не должно было превратиться в спор людей с разными политическими взглядами. С другой стороны, раз уж он решил выкрасть стих и вписать свою строчку вне очереди, надо было вписать что-то важное и яркое.

Гоша почесал затылок и наконец написал первый вариант на черновике:

Друзья, конец времён настал
Наш мир всё ближе к краху
Планете бог послал сигнал,
Сердца наполнив страхом.

Неплохо. Но яркой такую строчку назвать было нельзя. Она по смыслу не вносила ничего нового в четверостишие, а просто подчёркивала основную мысль. Гошу это не устраивало, и он стёр ластиком свой вариант.

Всё, перекур. Он подошёл к подоконнику, взял пачку сигарет, но обнаружил, что она пуста. “Это знак”, подумал Гоша. Он уже давно собирался в магазин, чтобы купить чего-нибудь перекусить, но не хотел идти, пока не напишет хоть что-то. Теперь это формальное условие было выполнено.

Гоша вышел из квартиры и, чтобы не ждать лифт, направился к лестнице. Он жил в этом доме уже очень давно, но всё-равно каждый раз чувствовал себя неуютно на лестничном спуске. Пространство у лифтов и квартир, как правило, обжитое, светлое и дружелюбное. Но лестница, которая находится как бы в соседнем подъезде, была зоной отчуждения. По крайней мере, так было в доме Гоши, где, для того, чтобы попасть на лестницу, нужно было пройти через общий балкончик. В подобных лестничных шахтах нет окон, лампочки то и дело перегорают. Там часто собираются подростки, поэтому там грязно и накурено. Гоша самым быстрым шагом, который бы внешне не напоминал бегство, спустился с четвёртого этажа и вышел во двор. Была приятная, тёплая летняя ночь. На улице все тревоги лестничного спуска в момент улетучились, и Гоша не торопясь направился к магазину. Он обогнул свой дом и вышел к дороге, на другой стороне которой стоял фонарь, а сразу за ним шла тропинка к круглосуточному магазину.

Выйдя к дороге, Гоша увидел странную картину. Прямо под фонарём стоял молодой парень лет двадцати пяти с растрёпанными светлыми волосами. Он выставил руки немного вперёд, но это была не боевая стойка, скорее это выглядело так, как будто он собирался что-то ловить. На его лице было что-то среднее между раздражением и недоумением. Напротив парня, у кромки освещённого пространства, стоял, раскачиваясь, помятый и несуразный мужик с торчащей во все стороны седеющей бородёнкой. Рядом с ним на земле стояла бутылка водки и валялась куртка. Мужик то и дело вскидывал руки и угрожал кулаками, а ещё он периодически демонстративно дёргал за ширинку. При этом он то приближался к фонарю, то отступал, видимо, опасаясь получить отпор от стоящего под фонарём парня. Мужик почему-то постоянно чередовал угрозы с просьбами и даже мольбой. Он кричал, что сейчас отмудохает соперника, потом угрожал что-то обоссать, после чего просил и умолял парня выручить по-братски.

Гоша направился к странной парочке.

– Дядя Миш, ну что ты тут опять устроил? Час ночи, а ты орёшь. Чё ты до парня докапался? – примирительно обратился Гоша к мужику, которого Гоша хорошо знал – это был местный алкаш дядя Миша.

– А чё он, эт самое… – задыхаясь от возбуждения, начал мямлить дядя Миша, – чё он упёрся как баран? Я ему и деньги сую, а он, сука, ни в какую. Ему что, впадлу чтоли? Он чё, крутой такой? Вон магаз, две минуты туда-обратно, а он стоит как мудак и не хочет.

Гоша вопросительно посмотрел на парня, но тот не торопился ничего объяснять. Он продолжал стоять под фонарём, но, по крайней мере, теперь опустил руки.

– Так, дядя Миш, давай по порядку, – Гоша пошёл на второй заход. – Нормально объясни, что случилось.

– Я же тебе объясняю, – дядя Миша немного успокоился. – Я этого сопляка прошу мне курева купить. В нашем магазине, вон он, рукой подать. Я ему бабло в руку сую, говорю, сходи по-братски, купи сигарет, магаз вот же он, перед тобой, – дядя Миша картинно двумя руками указал в направление магазина. – Этот лошара бабу свою ждёт. Я ему говорю, не придёт она, забей ты на неё. Деньги ему даю, зашёл-вышел, Яву, будьте любезны. Всё! Тут делов на две минуты.

– А сам-то чего не сходишь? – удивился Гоша.

– Опять двадцать пять, я же говорю, там Светка сейчас на смене, она мне не продаёт, сука. Я ей деньги показываю, говорю, бабки есть, я заплачу. А эта тварь слушать не хочет, сидит на кассе и орёт на меня, стерва. У меня уже уши пухнут, курить хочу. А этот баран упёрся и всё тут.

– И ты из-за этого тут концерт устроил? – Гоша рассмеялся. – Яву классическую? Я сам как раз за сигаретами иду, щас принесу, только ты не ори больше, ладно?

Гоша ещё раз посмотрел на угрюмого парня под фонарём, и, буркнув под нос: “ну народ…”, пошёл по направлению к магазину.

Дядя Миша, осознав, что он всё-таки спасён, на радостях моментально забыл свою обиду на парня под фонарём. Он надел куртку, подобрал бутылку и, немного подумав, предложил бывшему обидчику бахнуть мировую, но тот вновь отказался. Тогда дядя Миша открыл бутылку, громко выдохнул и сделал внушительный глоток.

Гоша пересёк двор и вошёл в небольшой круглосуточный магазинчик, который располагался на первом этаже многоэтажки. Внутри было тесно. Небольшое пространство было забито стеллажами с чипсами, сухариками и печеньем, а между ними то тут, то там были втиснуты морозильные камеры с мороженым и пельменями. В магазине не хотелось долго находиться. От одного вида всех этих пёстрых и кричащих этикеток начиналась изжога, а сухие и замороженные полуфабрикаты навевали тоску по домашней кухне.

На кассе сидела продавщица: крупная немолодая женщина со светлыми волосами и чересчур ярким макияжем. Она уткнулась в телефон и не обратила внимания на посетителя. Справа от входа на стуле дремал охранник, с виду такой же неказистый и несуразный мужик, как и дядя Миша, но одетый в мятую форму охранника. На плече формы гордо красовался шеврон с изображением меча и надписью “Стражник”.

– Привет, Свет, – улыбаясь, поздоровался Гоша с продавщицей. – Ты почему дядю Мишу прогнала?

Продавщица отвлеклась от телефона.

– О, Гоша, привет! Он тебе уже поплакаться успел? – ответила Света, подняв глаза. – Да достал этот алкаш. Сколько можно, чес-слово? Я его предупредила в прошлый раз: ещё раз он что-то стащит, больше я его в магазине терпеть не буду, сразу выгоню. Пусть спасибо скажет, что я заявление не написала. Я ему объясняла, что у нас камеры везде, не спрячешься. Но ему разве объяснишь? Он давно все мозги пропил. Вот вчера как раз чекушку и вынес. Прямо под камерой. Ну не идиот?

– Идиот, – подтвердил Гоша. Он понял, что Света, как всегда, скучает на ночной смене. Ей очень хочется потрепаться с кем-то знакомым и обсудить инцидент с дядей Мишей. Но у него на это не было ни времени, ни желания. Он сочувственно вздохнул, развёл руки, говоря как бы: “я всё понимаю” и пошёл вглубь магазина. Гоша успел отвернуться как раз в тот момент, когда Света набирала воздуха для очередной тирады.

Гоша начал ходить по знакомым рядам. До посадки на самолёт оставалось ещё часов десять, и было бы неплохо хотя бы один раз нормально поесть. Гоша дошёл до дальнего угла, где находилась более или менее “нормальная еда”, взял там йогурт, пачку тостов, лапшу быстрого приготовления, нарезку варёной колбасы и пошёл к кассе. Но за несколько шагов до ленты он вдруг развернулся и пошёл опять к прилавкам. Он положил тосты, взял вместо них бородинский хлеб, а потом взял в холодильнике большую бутылку кваса. Теперь можно было идти на кассу.

– Кент четвёрку и Яву классическую, – попросил Гоша, выкладывая продукты на маленькую ленту перед кассой.

– Яву? – переспросила Света и укоризненно посмотрела на Гошу.

– Даже смертникам перед расстрелом давали выкурить сигарету. Нельзя же уж всех радостей человека лишать, – как бы оправдываясь, ответил Гоша.

– Ой, нашёлся у нас мученик, – ответила Света. Она нарочно медленно пробивала товары, а потом долго лезла за сигаретами, чтобы всё это время говорить с Гошей. – Алкаш конченный. А ведь в школе по нему все девки с ума сходили, красивый был, подтянутый, танцевать умел. Он на два класса старше меня учился, так мы все ему записочки писали, ходили смотреть, как он в футбол играет. А теперь что? Лежит облёванный у гаражей и прохожих матом кроет. Тьфу!

– Ладно, Свет, не нервничай ты так. Он того не стоит, – Гоша слышал эту историю уже много раз, но виду не подал. Он быстро сложил продукты в пакет и направился к выходу.

Гоша вышел на улицу, чувствуя на себе взгляд Светы. Да, немного неприлично получилось, так её оборвать, но, если бы он её не остановил, она бы с истории морального падения дяди Миши плавно перешла к своей излюбленной теме: неудачный брак с Толиком, загубленная молодость и упущенная перспектива выйти замуж то ли за Григория, то ли за Георгия, и уехать в Америку. Время в принципе еще было, но тратить его на этот бесполезный трёп не хотелось. Он пересёк двор и вновь подошёл к фонарю. Дядя Миша сидел на бордюре и что-то несвязно бурчал себе под нос, рядом стояла пустая бутылка водки. Парень теперь уже спокойно стоял, прислонившись к фонарю, и с любопытством разглядывал пьяного.

– Ну что, страдалец, вот твоя Ява, – Гоша подошёл к дяде Мише и протянул пачку сигарет.

Дядя Миша поднял глаза и, увидев пачку, завопил:

– Гоша! Гошечка! Гошанчик ты мой! – дядя Миша снова ожил, получив от хорошей новости дополнительный эмоциональный заряд энергии. Он вскочил, схватил пачку, быстро распечатал упаковку и дрожащими руками начал пытаться прикурить. Гоша, видя, что несчастный никак не может одолеть зажигалку, учтиво поднёс свою зажигалку к лицу Дяди Миши. Как только сигарета коснулась язычка пламени, дядя Миша начал жадно затягиваться.

– Есть бог! – выдыхая дым изо рта и носа, произнёс Дядя Миша. Тем временем Гоша вскрыл свою пачку и достал оттуда одну сигарету, потом посмотрел на парня под фонарём и спросил:

– Курить будешь?

– Не курю, – ответил парень.

– И правильно, – со вздохом произнёс Гоша дежурную для таких случаев фразу и тоже закурил.

Дядя Миша в это время развернулся и куда-то направился по своим пьяным делам, но, пройдя несколько десятков шагов, упал в траву около трансформаторной будки. Он сделал ещё несколько неуклюжих движений, но сил на то, чтобы встать, у него не было, поэтому он немного поворочался и так и остался лежать на земле. Гоша, наблюдая за ним, продолжал молча курить.

– Может ему помочь как-то? – спросил парень.

– Да не. До утра проспится, а потом сам домой пойдёт. Не впервой. Сейчас тепло, так что на свежем воздухе даже лучше. – Ответил Гоша, после чего подошёл ближе к фонарю, протянул парню руку и представился:

– Гоша.

– Денис.

– А ты почему Дядю Мишу обломал? Ждёшь кого или из принципа? – спросил Гоша.

Денис немного замешкался, но потом спокойным тоном сказал:

– Меня попросили постоять рядом с фонарём, никуда не отходить, пока не придёт нужный человек. Отходить нельзя ни на секунду, нужно оставаться всё время в зоне освещения фонаря. Я пообещал, что постою, вот и стою.

Гоша удивлённо вскинул брови. Он немного подождал – не последует ли объяснения, но Денис молчал, поэтому Гоша сам решил уточнить:

– Ого, серьёзная задача. Это игра что ли такая?

– Вопрос терминологии, – пространно ответил Денис. – Мне сказали, что пока рядом с фонарём кто-то стоит, фонарь продолжает светить. Если отойти, то он погаснет. Другие фонари, как видишь, уже не горят. Так что если и этот погаснет, то двор полностью погрузится в темноту, со всеми вытекающими. Это может показаться игрой, но, с другой стороны, горящий фонарь – это важный элемент благоустройства, не хочется, чтобы местные жители его лишились из-за меня.

– Так в фонарь какой-то фотоэлемент встроили или датчик движения? – Гоша не терял надежду найти прикладную составляющую в объяснении Дениса, – Как это вообще работает? Я тут лет десять живу и первый раз об этом слышу.

– Не знаю, мне сказали, пока рядом с фонарём кто-то есть —фонарь горит, вот я и стою. Я, как бы, слово дал.

– А ты не пробовал отойти на секунду и проверить, правда ли всё это? Можно же будет вернутся, если что.

– Я думал об этом, но вдруг я отойду, фонарь погаснет, а потом обратно не загорится? Что я скажу? Мне сказали, надо стоять и ни на секунду не отходить. Не просто же так сказали, что отходить нельзя. А я пообещал, так что уже достою, ещё минут двадцать где-то осталось и меня сменят.

– Понятно, – растягивая гласные, произнёс Гоша, хотя понятного было мало. Он хотел было сказать, что, если последний фонарь погаснет, то уж точно не из-за того, что кто-то от него отошёл, но внезапно он осознал другое. – Погоди, то есть сначала ты будешь какое-то время тут стоять, а потом тебя кто-то сменит и будет дальше стоять тут до утра?

– Насколько я знаю, да, – невозмутимо ответил Денис.

– А кто это всё придумал? В смысле, кто тебе сказал, что рядом с фонарём нужно стоять, чтобы он горел?

– Человек, которому я доверяю.

– Ясно, – задумчиво пробормотал Гоша. Всё это, конечно, сильно нарушало его изначальные планы. Он так и не придумал последнюю строчку, и у него оставалось время до утра, чтобы всё закончить, да ещё и закопать контейнер со стихом в нужном месте. А это место было как раз под последним горящим фонарём. Но если тут всю ночь будет кто-то стоять, то сделать это незаметно не получится. – Ладно, Денис, – решил закончить разговор Гоша. – Приятно было познакомится. Удачи тебе в твоём нелёгком деле. Не скучай.

– Взаимно, – ответил Денис, и они попрощались, пожав друг другу руки.

Гоша вернулся в квартиру, бросил пакет с продуктами на кухню и включил чайник. Все его мысли были заняты рассказом Дениса. Хотя по-хорошему думать надо было о другом. Нет, он и раньше видел, как люди делают странные вещи: в молодости он общался с ролевиками, которые собирались в лесу и дубасили друг друга деревянными, а иногда и железными мечами. Двоюродный брат одно время занимался сетевым маркетингом. В соседнем подъезде до сих пор живёт гадалка, на приёмы к которой ходит даже участковый. А тут вроде и объяснение не самое абсурдное: чисто технически такая конфигурация фонаря вполне возможна. Может, вообще какие-то школьники разослали листовки с угрозой разбить фонарь, если рядом с ним никто не будет стоять? Но всё-таки с такими странными вещами сталкиваешься не каждый день, поэтому Гоша был немного обескуражен таким поворотом событий. Как так получилось, что такая невероятная история приключилась именно сегодня, в ночь перед вылетом, когда нужно незаметно закопать под фонарём свою прощальную строчку? Вчера ночью фонарь-то не горел, а когда он к нему подходил, то он не загорелся. Что могло измениться за это время?

Ну да ладно. Гоша стряхнул с себя отвлекающие мысли. До утра кроме строчки ещё нужно было доделать кое-какие дела. Он быстро приготовил и ещё быстрее съел лапшу. Потом заварил себе чаю и открыл ноутбук. Гоша открыл файл с таблицей и, немного подумав, начал её заполнять:

Телевизор из спальни – Сергёга Мазуркин

Теливизор из кухни – Наташа Гришина

Диван – Иван Капустин

Игровая приставка – Сергей Гофман

Мини Бар с содержимым – Петя Гриценко

Посуда (что понравится – забирайте, остальное в мусор) – Гаврилины

Кресло – Светлана Коваль

Книги (что нужно – забирай, остальное в мусор (ну, или у своих ребят спроси, может, что-то пригодится)) – Толя Петренко

Стиральная машина – Оганяны

Эспрессо-машина – Оля Пятова

Инструменты – Гриша Крамер

Робот-пылесос – Костя Малютин

Стол со стульями с кухни – Женя Бонер

Гоша ещё какое-то время сидел и думал. Потом он вставил таблицу в электронное письмо с заранее подготовленными получателями и нажал на кнопку “отправить”.

Глава 4

Денис стал чаще поглядывать на часы. Договаривались на час, а прошёл уже час и десять минут. В домах уже почти не осталось окон со светом, звуки проезжающих машин стали совсем редкими. Фонарь продолжал невозмутимо наполнять небольшой кусок пространства тёплым жёлтым светом. Если бы последний фонарь погас во дворе, стало бы жутко. К тому же в темноте можно запросто споткнуться о бордюр, можно провалится ногой в яму в асфальте. В темноте могут запросто подкараулить и ограбить возвращающегося с поздней смены жильца. Под покровом темноты могут разбить стекло в машине и вытащить из неё забытый там ноутбук или кошелёк. От темноты одни неудобства и проблемы. По крайней мере, для нормальных людей. И вот теперь нормальных людей от темноты отделяло лишь присутствие Дениса под фонарём. Если, конечно, всё это действительно правда. Метод, мягко говоря, очень странный: стоять рядом с фонарём, чтобы он не погас. Цель в целом благородная, но благородство хорошо проявлять понемногу. Договаривались на час, а Валеры всё нет, размышлял Денис. Одно дело постоять час в одном месте, потому что попросил хороший человек, которому неудобно отказать, другое дело – проторчать всю ночь под фонарём, потому что иначе фонарь, якобы, погаснет.

Мысли Дениса оборвали крики из соседнего двора. Он прислушался. Голоса эхом разлетались по стенам домов и долетали до Дениса лишь обрывками фраз. Потом к голосам прибавились ещё и звуки бегущих ног. Денис понял, что это была погоня, в которой догоняющие кричали проклятия и угрозы убегающему. Через несколько мгновений из-за угла дома в конце переулка показался первый бегущий – тёмная фигура в спортивном костюме, сжимающая в руке какой-то предмет. Фигура обогнула детскую площадку и побежала прямо на Дениса, собираясь срезать путь к другому концу двора. За первым бегущим показались ещё двое. Эти были явно крупнее первого, но двигались тем не менее довольно быстро. По очертаниям их одежды и головных уборов Денис догадался, что это полиция. Он облегчённо выдохнул, так как сначала подумал, что тут начинается какая-то бандитская разборка. Но по мере приближения всех трёх бегущих к фонарю стало вновь тревожно.

– Держи его! – послышался голос одного из полицейских, который увидел Дениса на пути убегающего. – Хватай, мы его с поличным поймали!

У Дениса не было времени думать, но он на уровне интуиции и рефлексов понял, что остановить преступника гораздо важнее его абстрактной миссии под фонарём. Злодей прямо перед ним, а фонарь может и вовсе не погаснет, если он отлучится от него на пару минут. Денис начал соображать, в какую сторону побежит убегающий, чтобы выскочить ему наперерез. Преступник увидел Дениса и понял, что тот готовится его хватать и взял немного левее. В этот момент Денис бросился ему навстречу. Через несколько шагов он приблизился к нему на расстояние вытянутой руки. Денис схватил бегущего за правую руку, в которой был, судя по всему, ворованный предмет – какая-то железяка. Он собирался дёрнуть вора в свою сторону, чтобы сбить его с ног или хотя бы остановить. Но незнакомец не растерялся. Свободной рукой он на развороте ударил Дениса прямо по уху. Оглушительный звон оторвал Дениса от реальности, он повалился на землю и прижал обе руки к звенящему болью уху. Глаза наполнились слезами, и он практически ничего не видел. Сквозь невыносимый звон Денис услышал, как совсем рядом пронеслись два других бегущих, и как один из них, пробегая мимо, бросил: “не можешь – не берись, лошара!”.

Денис ещё какое-то время лежал на земле в позе эмбриона, прижимая руки к уху и периодически протирая глаза. Только когда боль потихоньку начала отступать, он вспомнил – фонарь!

Денис, продолжая лежать на земле, резко развернулся и увидел, что фонарь всё ещё горит. Сначала он почувствовал облегчение. Но оно быстро сменилось возмущением. Он что, зря всё это время тут стоял, и фонарь мог спокойно гореть и без него? Денис медленно поднялся, отряхивая с себя пыль, и вновь посмотрел на фонарь. Только теперь он увидел, что рядом с фонарём кто-то стоит. Денис зашагал к фонарю и, подойдя поближе, увидел, что под фонарём стоит Юрий Петрович. Он смотрел на Дениса и улыбался. Это был красиво седеющий мужчина под пятьдесят с аккуратной бородкой и усами.

– Привет, Денис, – поздоровался Юрий Петрович. – Супергерой из тебя, конечно, так себе, – сказал он и усмехнулся.

– Здравствуйте, Юрий Петрович, Вы всё видели?

– Твой подвиг видел. Я тебя сменять шёл, и ещё у дороги увидел, как ты к броску готовишься. Я сразу понял, что ты про фонарь не подумаешь, поэтому ускорился. Еле успел. – Несмотря на то, что Юрий Петрович говорил всё это очень добродушно, даже ласково, Денису стало очень стыдно.

– Да не переживай ты так, – увидев смущение Дениса, сказал Юрий Петрович. – Для новичка это нормально. Это скорее наша недоработка, что мы тебя тут так надолго одного оставили.

– А почему вы сами пришли? Где Валера?

– У Валеры дочь болеет, сначала думали – ничего страшного, но ей стало хуже, и Валера с ней в больницу поехал, попросил подменить. Так быстро найти никого не удалось, так что я сам решил вписаться. К тому же ночь тёплая и приятная. Вот зимой дежурить – это настоящая самоотверженность, а сейчас можно наслаждаться летней ночью, спокойно размышлять и одновременно делать важное дело.

Когда Юрий Петрович всё это говорил, любые сомнения насчёт необходимости стоять под фонарём разом улетучились. Его медленная и мягкая речь делала его просьбу постоять под фонарём очевидной и важной.

– Спасибо, что подоспели. Всё так быстро произошло, я даже подумать не успел, адреналин в голову ударил. Мне казалось, я его сейчас на скорости с ног собью, а дальше уже менты разберутся.

– То есть ты решил, что если отойдёшь ненадолго от фонаря, а потом вернёшься, он продолжит светить? – спросил Юрий Петрович.

– Если честно, я в тот момент про фонарь не думал, к тому же я вообще не сильно понимаю, как всё это устроено. Я согласился постоять час под фонарём, потому что вы попросили. – Признался Денис. Ему опять стало стыдно, как будто он признался в чём-то неприличном.

– А если бы я тебя с крыши попросил спрыгнуть, прыгнул бы?

– Юрий Петрович, ну это не аргумент. Одно дело – с крыши спрыгнуть, другое дело – постоять ночью час под фонарём. Вы сами заметили, что ночь приятная. Зимой или если бы дождь шёл, я бы, наверное, не согласился. Да и чего уж там, вы сами видели, как только мне пришлось выбирать между выполнением непонятного обещания и чем-то понятным и полезным, я выбрал второе.

– Логично рассуждаешь, но когда я привёл пример с крышей, я скорее имел в виду не абсурдность просьбы, а сам факт просьбы без внятных объяснений. Почему ты согласился стоять под фонарём, хотя я в деталях ничего не объяснил?

– Это скорее вопрос доверия, – медленно подбирая слова ответил Денис, – так как я вам доверяю, я решил, что мне необязательно вдаваться в суть деталей, мне достаточно знать, что Вы считаете это правильным.

– В точку! – похвалил Юрий Петрович. – Как ты сам заметил, если нужно кого-то в чём-то убедить, доверие гораздо важнее фактов и логики. Логические аргументы могут быть точно такой же манипуляцией, как и обычное враньё. – сказал Юрий Петрович и после небольшой паузы продолжил. – Философы и мыслители разных лет вполне убедительно и логически доказывали самую невероятную ахинею. Например, в нацистской Германии был такой юрист, по совместительству философ и теолог, Карл Шмитт. Доктор наук со множеством регалий. Так вот, он, используя логику, доказывал, что война – это оправданный политический инструмент, диктатура фюрера – это самая настоящая демократия, а в антисемитизме нет ничего плохого. В аргументированном споре с дилетантами типа меня или тебя этот доктор юридических наук легко бы доказал, что людоедство – это решение проблемы мирового голода. Но ведь это не значит, что это так на самом деле. Другое дело – доверие. Даже профессор не сможет меня в чём-то убедить, если я ему не доверяю. Ему не помогут ни логика, ни аргументы, ни причинно-следственные цепочки. И наоборот. Если я доверяю человеку, он сможет убедить меня без риторических пируэтов. Да, он может меня обмануть, но тогда и доверие сразу исчезнет. А пока я ему доверяю, я готов довольствоваться минимумом объяснений. Вот и ты, доверяя мне, согласился выполнить, на первый взгляд, странную просьбу. Поэтому в нашей системе принятия решений компонент доверия гораздо важнее, чем логика и аргументы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.