Андрей Вознин
Плутание в потёмках

Глава 1

Визит

Весна за стенами постепенно вступала в свои законные права – эксцентричное Солнце в кои-то веки разогнало неповоротливые тучи и наконец удосужилось одарить божьих тварей светом и теплом. И я впервые в этом году решился открыть окно, впустив свежий ветерок.

– А? – Бодро развёл руками. – Хорошо?

– Кому адресован вопрос?

– М-м-м… – Я всегда теряюсь в разговоре со своими ущербными на проявление высшего интеллекта помощниками. – Это риторический вопрос… Но правда же хорошо?

– Прошу дать уточняющие комментарии по оцениваемому предмету и задать систему отсчета.

– Вопрос снимается. – Безнадёжно махнул рукой. Всё-таки искусственный разум по определению имел довольно серьёзные ограничения в плане понимания отвлечённых рассуждений.

– Мне нужен расчёт за последний месяц и аванс за следующий, – совершенно неожиданно вклинился в разговор двух местных интеллектуалов Диодор.

Его сверлящий, холодный взгляд словно булавками одного за другим пригвождал моих гипотетических мотыльков к своей подложке. И расположение столов напротив друг-друга предоставляло для этого развлечения энтомологов прекрасные возможности. Жаль, что далеко не гигантские размеры кабинета не позволяли развести нас на сколько-нибудь ощутимое расстояние. Очень неприятно ощущать себя сродни маленькой букашке.

– Не понял. У тебя бабушка умерла? – попытался сострить я.

Напарник хмыкнул, не оценив мой лёгкий юморок.

– Хочу вставить кардио-симулятор.

– Чего? Шутишь?

Не ожидал от соседа по кабинету столь качественных проявлений зачатков остроумия. Впечатляющая демонстрация от андроида психической каденции.

– Нет. Нашёл в Сетке недорогое предложение, – сказал, словно отрезал.

Хм-м, как же быстро порою блеск шутки может покрываться ржавчиной прогрессирующего сумасшествия.

– Ну, объясни мне, ЗАЧЕМ тебе кардио-симулятор?!

– Хочу, чтобы в груди билось сердце, как и у всех людей.

Я схватился за голову – пропал напарник, совсем с «катушек» слетел.

– И что это тебе даст?

– Буду слушать, как оно бьётся в тишине. Ты же вот слышишь своё, а меня тяготит эта мертвящая тишь внутри.

– Хочу тебя удивить – в большинстве своём люди не слышат своего сердца.

– Как так? Оно же стучит у тебя в груди, порою даже я его слышу.

С удивлением посмотрел на Диодора – неужели у меня оно так оглушительно колотится?

– Я своё не слышу. Чувствую иногда, но это редко – только когда волнуюсь. А лучше бы и не чувствовать. Оно тогда порядком мешает.

– Ты меня не убедил. Признайся, просто хочется ощущать своё надуманное превосходство. Это ваша извечная человеческая гордыня.

Я пожал плечами – андроид он, конечно, неплохой и даже порой вполне себе смекалистый, но вот как втемяшит в свои шарикоподшипники какую-нибудь хрень, молотком потом не вышибешь. И так уже раз в месяц заходит в робо-махерскую, поменять прическу – прикрывая изначально гладкую как шар черепушку. А когда он впервые заявился с этим хаером на голове, нас с АНом чуть сам мифический Кондратий не прихватил. Наверное тогда-то и довелось андроиду услышать биение зашедшего от пережитого шока человеческого сердца. И вот опять… Наш спор о важности ощущения стука в груди прервал робкий стук в двери, и Диодор направился встречать посетителя.

Вошедший представлял собою одну из ранних моделей обыкновенного робота-рабочего. Что сразу же вносило существенные коррективы в ожидаемый приход в сторону убыли. Но от регламентированных статутом консультационного бюро деваться было никуда.

– Какова причина вашего обращения? – Поскольку посетитель принадлежал царству искусственной жизни, право начать переговоры автоматически доставалось Диодору.

Клиент сидел прямо, положив ладони на колени, смотрел неотрывно на напарника… И молчал. Начало было многообещающее…

– Кхм-м… – коллега прочистил голосовые импланты, – Так в чём ваша проблема?

– А вы откуда знаете, что у меня есть проблема? – Посетитель неожиданно открыл рот.

Хотя перед нами расположилась одна из самых простых рабочих моделей, на лице которой ещё не предусматривались мимические мышцы, подозрительность источалась каждым миллиметром его искусственной кожи. А широко распахнутые и слегка навыкате фотоэлементы только усиливали впечатление.

– Успокойтесь, здесь нет подвоха. К нам похохотать никто не заходит. – На правах старшего партнёра я вступил в разговор.

Уж не знаю, насколько получилось успокоить посетителя, но бугрившиеся под аляповато сидящим лапсердаком серво-мышцы заметно расслабились. Потенциальный клиент даже попытался улыбнуться… И лучше бы он этого не делал. Бр-р-р. Теперь заснуть в ближайшую ночь точно не смогу.

– Чем можем помочь? – продолжил упорно гнуть свою линию Диодор.

– Я свобод, класс трудящийся, серия три. Третья серия стала первой, получившей искусственный интеллект, по эффективности сравнимый с человеческим мозгом, и тело, максимально приближённое к человеческому. И это на нашей модели отработали технологию переноса. Я начинал трудиться на сталелитейном комбинате. Потом после сокращения производства по экологическим нормам был переведён на сборочный конвейер. Установка кожухов. Как я сказал, мой искусственный интеллект достаточно продвинут и легко поддается перепрограммированию под любую изначальную профессию…

Я, честно говоря, выслушивая трудовой путь нашего клиента, начал позёвывать. Завязка криминального сюжета всё никак не начиналась, и этот затянувшийся производственный роман утомлял. Диодор же внимательно слушал своего собрата по головным ториевым процессорам.

– … картинка начала расплываться, и я почувствовал головокружение. Вы понимаете?

Напарник кивнул головой, но вот я ничего не понял – красная нить повествования затерялась в процессе своего нудного ветвления.

– Вы хотите найти, кто вас отравил? – подал голос наш конторский электронный секретарь АН.

– Да. Я подозреваю, что стал жертвой коварного заговора. Мои односерийники в большинстве своём оказались списаны и утилизированы – это ещё до принятия Великой Хартии Уравнения, а кто-то уже погиб в последнее время. Такое впечатление, что нашу серию целенаправленно уничтожают.

– Отравление?! – Я вмешался, не в силах скрыть удивления.

– Это Homo-шовинизм! – Два искусственных интеллектуала обратили на меня свои обжигающие в праведном негодовании взгляды. Третий же, не имея соответствующего реквизита, угрожающе промолчал.

– Молчу, молчу. – Пришлось защищаться от пламенеющих взоров обращёнными к ним ладошками.

– В прокуратуру обращались? – спросил клиента бестелесный АН.

– Конечно. Получил отказ в начале расследования. Смерти иных единиц серии меня не затрагивают, а материального ущерба мне лично не нанесено. Словно я и не мыслящее существо совсем.

– Вы тут зря обижаетесь. Мне бы они дали точно такой же ответ. Они не хотят служить не только ради свободов, но и просто не хотят трудиться, – к месту вставил я свои пять эре…

Пока я перешёптывался с помощниками, посетитель, которого по-видимому отпустило после разговора, с интересом крутил лысой головой. Только что могло привлечь внимание в нашей по-спартански обустроенной конторке? Пыльные полки с пухлыми томами бесконечных Кодексов и комментариев к ним же могли заинтересовать только юриста-перфекциониста, от коих наш клиент отстоял на приличном расстоянии по иерархической лестнице Хартии.

Мне не хотелось связываться с гипотетическим отравлением. И формальный повод был прекрасный – криминальный характер обращения позволял не относить его к обязательным услугам по гостарифу. Но моё предложение послать посетителя в пешее путешествие к прокурорским неожиданно натолкнулось на ослиное упрямство со стороны Диодора. Тот требовал заняться расследованием по пункту А Кодекса ИИ. Проклятье! Все попытки воззвать к ториевому разуму натыкались на хорошо знакомый осоловело-блестящий взгляд. И тут даже АН не в силах был помочь. Спорить с андроидом, зациклившимся в такое состояние, совершенно бесполезно. И я ещё некоторое время повыкаблучивался для проформы, потом плюнул и дал команду АНу регистрировать заявку.

– Давай, надиктовывай план действий. – Когда робот-рабочий ретировался, я рукой пригласил строптивого андроида продемонстрировать чудеса смекалки и провидения.

К сожалению, неисполнение заявки, полученной по гостарифу, снижало бальный показатель бюро и вело к удешевлению коммерческого прайса… Чего не хотелось бы – мы и так не шиковали в последнее время. Одни дизайнерские причёски Диодора влетали в солидную эрюшечку. Хотя, чего там было укладывать и расчёсывать, так, видимость одна из вторичного стекловолокна.

– Ну-у-у, – тут же начал подвисать напарник, демонстрируя напряжённый трафик умных мыслей в голове, – А-а-а…

Но я-то знаю, что это лишь уловки хитрого андроида. Меня не проведёшь на мякине. Диодор предо мною как облупленный, и даже искусственный хайер мало помогает скрыть довольно примитивную организацию ментальных процессов. С этого угла конторы ожидать блестящих идей не приходилось.

Обождав для проформы пару минут, я взял руководство расследованием в свои тёплые руки:

– АН, задание тебе: прошерсти по базам положение дел с этой третьей серией. Насколько достоверно утверждение о выпиливании всех причастных? Диодор, ты. Во-первых, мне нужна полная история создания серии – даты, количество, ареал применения, первично установленный срок эксплуатации. Во-вторых, установочные данные «доноров» всей серии для переноса. Да, АН, проверь кастовую принадлежность согласно Хартии. Следующее… Хотя, с вас и этого пока достаточно.

Наш конторский искусственный интеллект, коего мы между собой прозвали – АН, ушёл с непредусмотренной проектом головой в базы данных Сетки. А строптивый Диодор, взбодрённый выкристаллизованной мною дорожной картой, занялся своей частью задания. Его заточенный под цифровые технологии интеллект также позволял чувствовать себя в Сетке как рыба в воде. И пока мои искусственные помощники черпали нужные терабайты информации, я рисовал в блокноте завитушки, отложив на потом проработку стратегии расследования. Первоначальная информация не изобиловала подсказками, и строить версии на таком хлипком фундаменте было бесполезно. Поэтому я только рисовал…

Наш аэрокар шёл в плотном потоке машин, выстроившихся в воздухе длинной, извивающейся змеёй. За управлением недвижным изваянием замер Диодор. Полёты аэрокаров в разрешённых эшелонах следования были настолько встроены в Сетку, что ручное управление разрешалось только носителям искусственного интеллекта. Точнее сказать, настройками частных каров просто-напросто не позволялось взять управление человеку, недостаточно для этого быстрому и часто непредсказуемому в своих действиях.

И пока мои руки и голова были свободны, я обдумывал собранную коллегами информацию.

Третья серия создавалась почти тридцать лет назад для замены людей в профессиях, не требующих значительных умственных способностей. Первое внедрение оказалось настолько удачным, что её попытались распространить на вредные и опасные производства. Но там недостаточная продвинутость искусственного интеллекта сыграла жестокую шутку: пара техногенных катастроф, казалось, поставили на этой идее жирнющий крест.

Но… Неожиданно произошёл прорыв, откуда его совсем не ожидали. Всё началось с попытки ментально соединить человека-оператора с сознанием робота для удалённого управления в агрессивной среде вредных технологических процессов. И первоначально незамысловатая идея преподнесла неожиданные плоды – после разделения «симбиотов» искусственные реципиенты начинали демонстрировать неожиданный прогресс в интеллектуальном плане. Словно отпечаток сознания человека каким-то загадочным образом оставался на ториевой матрице робота. Усовершенствовать данную технологию не составило особого труда. Так и был изобретён «перенос» – процесс записи ментальной матрицы человека-донора на робота-реципиента. Все последующие модели от примитивных роботов до эволюционной вершины в виде андроида-мультипликатора проходили данный этап формирования интеллекта. Диодор, например, имел обязательную книжку-сертификат, куда вписывалась психологическая карта «донора». К сожалению, на момент отработки третьей серии ещё не была формализована документальная часть «переноса», поэтому в Сетке отсутствовала информация по её «донорам». Как говорится – приплыли. Разобраться, что происходило с этими роботами, отталкиваясь от карт «доноров», не получалось. Правда, оставалась слабая надежда на сборочный завод – может, там ещё что-нибудь сохранялось.

– Вам куда? – Дорогу нам перегораживали два огромных дроида-охраника. – Предъявите пропуск!

– Я консультант-криминалист. Действую согласно ордера по обязательной услуге, предоставляемой в рамках гос. политики Уравнения.

– Пропуск! – Дроиды, угрожающе нависая над нами, навели звуковые сочленения-клешни.

Получить вибро-удар, да ещё и не один, совсем не улыбалось, и мы отступили, пятясь задами, аки две напуганные креветки.

– Ну, что? Почему я не наблюдаю твоего энтузиазма?

Диодор лишь отрешённо пожал искусственным плечами. Практически наверняка – данный жест достался ему от «донора». Эх! Уж лучше бы мало-мальская сообразительность…

– Аллё! Что будем делать?

Холодный взгляд не проявил и проблеска сознания. Только пассивное ожидание… Чёрт! Дал бог помощничка. Что же делать? Вариантов пробраться на охраняемую территорию не просматривалось. Стояли бы на посту люди, вполне можно было попытаться договориться за мелкую мзду. Но не поллитрушку же машинного масла предлагать этим железным чурбанам!

Мы вышли на предзаводскую площадь. Когда-то давно, помнится, тут кипела жизнь: киоски, торговцы, конечные остановки общественного транспорта. А сейчас лишь жалкие остатки былой роскоши да пара забегаловок для изрядно обмелевшего людского контингента из пролетариев. Глядя на рекламу пивной кружки с переливающейся через край пеной, я почувствовал невыносимую жажду и… Оп-паньки! Решение выкристаллизовалось само собой словно из ниоткуда.

– Идём. – Я кивнул головой в сторону пивнушки. – До окончания заводской смены едва ли полчаса.

Зал показался в меру чистым со стоячими местами за небольшими столиками. Парочку, уже плотно заставленную пустыми кружками, окружали пятеро человек и, громко разговаривая, околачивали о пластиковые углы сушённую воблу. Остальные столики, скрашиваемые лишь солонками да бутылочками с красным кетчупом, терпеливо ожидали своих посетителей. Я оценивающе оглядел любителей воблы. Заводчан среди них точно не было. Подъехавшему робо-официанту заказал две кружки пива да сушёной тараньки, андроид взял себе робо-снэки – похрустеть полистиролом.

Когда золотистый напиток начал плескаться на дне второй кружки, я прозорливо заказал ещё шесть. И только собрался дунуть на пенную шапку первой добавочной, как в зал ввалилась горластая толпа заводчан. Быстро оккупировали все свободные столики, а потом уже начали занимать места за остальными. К нам с Диодором присоседилась парочка мужиков лет так за пятьдесят. Скинув куртки и оттирая пот, они безуспешно попытались перехватить снующих в запарке мото-официантов.

– Берите мои, – я галантно предложил помощь.

Работяги переглянулись и спокойно приняли царский подарок. Сдували пену уже вместе.

– Удивляюсь я. – Взгляды соседей оторвались от созерцания заманчивых пока ещё глубин в кружках. – Кажется обычная пивнуха, а пиво отменное.

– Впервой тут? – спросил тот, что повыше, почему-то не снявший потёртую кепку-восьмиклинку. Он лишь развернул её козырьком назад, чтобы не мешала прикладываться к кружке.

Я утвердительно кивнул:

– Хотел устроиться на завод, но отфутболили меня ваши монстры-охранники.

– Так тебе не на проходную надо было, а в отдел кадров. Он в квартале отсюда. – Второй сосед, до того культурно примостивший свою бейсболку на столике среди кружек, неопределённо махнул в сторону входа.

– Да-а-а? – Я горестно развёл руками. – Ну, хотя бы пивка тяпнул приличного.

Собутыльники уже отставили опустевшую «тару». И я предложил вместе заняться второй партией.

– Как раз к окончанию официант и подкатит.

Головы, с кепкой и без, спокойно взяли ещё по кружке и прильнули губами к срезу запотевшего стекла.

– Куда хотел устроиться?

– В сборочный.

– Э-э-э. Поздновато кинулся. Там сейчас только эти. – Кепка кивнула на андроида. – Человек вышел из доверия…

– А вы где вкалываете?

– Ремонтная бригада. Хорошая занятость для человека – пока всё крутится-вертится мы отдыхаем.

– Не хило.

– Норм. – Любитель бейсболок махнул рукой, и стала видна татуировка на запястье – скорпион с поднятым жалом.

– А ты думал… – Второй хитро подмигнул.

Дружно помолчали. Паузу заполнял Диодор, отрешённо похрустывая полистиролом.

– И давно вы при заводе?

– Да, почитай, лет с малолетства.

– Поди и революционную третью серию собирали при вас?

– А ты думал…

– Знал я одного. В лапсердаке…

– Лапсердаке… – «Бейсболка» отрешённо посмотрел на меня. Затем в его глазах мелькнул какой-то отблеск далёкого воспоминания.

Соседи переглянулись… И «бейсболка» едва заметно кивнул головой на выход. Было завязавшийся разговор стремительно увял и осыпался, не принеся плодов. Как нельзя кстати, подкатил официант, но соседи засобирались и, оставив пару мятых купюр на столе, быстренько срулили…

– Какие соображения?

Мы сидели напротив друг-друга, каждый по-своему перерабатывая весьма скудную информацию. И хотя ничего конкретного из намёков и полунамёков работяг вычленить не удалось, но общее впечатление от разговора о многом мне говорило. Например, как они легко отказались от дармовой выпивки, чем немало удивили даже АНа. Я так подозреваю, что будь у него глотка, он бы туда вливал пиво галлонами.

– Какие тут могут быть умозаключения в отсутствии критически важной информации? – Диодор быстро перешёл в позицию ожидания. Что вполне было в его духе.

– Давно уже надо бы приспособиться. Деятельность детектива и состоит вся из постоянного плутания в потёмках… – попытался преподать азы нашего мастерства я.

– Но как это на вас похоже! – воскликнул, даже не дослушав, Диодор.

– В смысле? Что это ещё за предъява?

– Я в том смысле, что мне мыслительная деятельность людей напоминает постоянное блуждание в потёмках. Этакое копание в хаосе, перманентно царящем в ваших головах. И как вы умудряетесь там не заблудиться, для меня большая тайна.

Я с интересом посмотрел на его физиономию, застывшую в удивлённом выражении. Всё-таки мимика андроидов, как бы не изгалялись инженеры в попытках подражать природе, оставалась весьма примитивной и была далека от человеческого совершенства: слишком утрированно прямолинейная, без полутонов и обычного для человека смешения разнообразнейших чувств.

– Ну, поведай, как это правильно мыслить? – не смог сдержать иронии.

– Мои мыслительные процессы напоминают чётко разграниченный город – с прямыми улицами, связывающими склады хранения информации, и непрерывным трафиком. Там нет места неизвестности и сомнению.

– Да? И что ты делаешь, когда совсем не просчитываемое тобою событие всё-таки происходит? Трафик не подвисает?

– Нет. Я размещаю данное событие в очередной контейнер информации и прокладываю к нему очередную дорогу. В дальнейшем данное событие будет учитываться в построении моделей…

Интересно, и каково это жить с таким ясным пониманием, что происходит в голове? Я попытался также чётко представить работу своего мозга… И не смог. Слова андроида о тёмной чаще в моей голове не так и далеки оказались от истины. Порою я и сам не представлял, какой фортель может выкинуть моё сознание при очередной встрече с миленькой крашенной блондинкой. Откуда что берётся? Этакий незнакомый лес, где за каждым деревом может скрываться кто угодно. Даже голодный медведь-людоед, пожирающий остатки здравого смысла. И как это я ещё с ума не сошёл? Страшная загадка. И как выясняется не только для меня… Ха-ха-ха!

– И что делаешь, когда нет критически важной инфы?

– Жду…

– Чего?

– Критически важную информацию…

Вот же… !

– А кто её тебе на блюдечке должен предоставить?

– Ты.

– Шутка?

– Нет. Ты же у нас человек. А я лишь мыслящее существо из царства неживой природы, согласно Хартии Уравнения.

– Ладно, проехали. Едем дальше.

– Куда?

Я посмотрел на собеседника. Эмоция внимательного восприятия не оставляла места для возможности заподозрить его в шутке.

– Э-э… А как же «перенос»? Не привносит ли человеческой путаницы в твои ториевые процессоры? – Мне показалось, что нашёлся просто убийственный аргумент.

– Нет. – Диодор на секунду задумался. – Это как путанная дорожная разметка, неработающие светофоры, кривые знаки, обрывающиеся в бездну мосты, заваленные переходы, тупиковые тоннели, непонятные развязки… Создают, конечно, определённые проблемы…

– Проблемы?

Я поперхнулся – где бы он сидел сейчас, такой умный, без нашей-то "дорожной" разметки.

– Возвращаясь к нашему делу… Странно всё это. Контакт был налажен, но стоило упомянуть нашего гостя, как занавес был опущен.

– Мировой заговор? – поинтересовался АН.

Видимо, подцепил в Сетке какую-то очередную заразу конспирологических теорий. Всё-таки имел он к этой чуши известную слабость. Слишком доверчив был наш кабинетный ИИ.

– Вряд ли, – попытался я его успокоить. Как бы что не сгорело там от пустых переживаний.

Мы все дружно помолчали. За окном шёл дождь, настойчиво барабаня по подоконнику. Но впускать эту слякоть в контору не хотелось.

– Но… За всем этим что-то стоит. И судя по всему, нехорошее. С чего бы ещё заводчанам так напрягаться и убегать?

– Согласен. Тут всё нечётко. – Наконец и Диодор высказал толковую мысль.

– Может, умоем руки пока не поздно? АН, как думаешь?

И не успел наш самый умный ИИ «открыть рот», как в дверь неожиданно постучали…

Нить беседы с гостем на этот раз оказалась в моих руках. Дорогой костюм и шейный платок в модной ныне расцветке позволяли рассчитывать на более чем солидное вознаграждение за наши услуги. Потенциальный клиент, по странной прихоти не посчитавший необходимым представиться, сидел, положив нога на ногу, и нетерпеливо покачивал дизайнерским башмаком.

– Сколько вам потребуется времени? – По голосу чувствовалось, что раздавать поручения и жёстко требовать их исполнения, вполне привычная для него стихия.

Мне был хорошо знаком такой тип начальников. Под их руководством любой коллектив быстро достигал должной эффективности, но не приведи господь работать под началом такого боса – за каждое выплаченное эре с вас сдерут три шкуры и попросят в придачу добровольно сдать четвертую.

Я посмотрел на Диодора – съехавший вниз правый глазной элемент недвусмысленно указывал на напряжённую работу внутреннего арифмометра, высчитывающего, сколько можно получить с клиента, чтобы затем потратить на очередной эксклюзивный парик. Пришлось незаметно бросить в него скрепку, оторвав от созерцания шкуры покуда ещё живого медведя. Когда напарник вынырнул из океана грёз, я обратился к посетителю:

– Я правильно понял: у вас нет связи с приёмным сыном? И вы бы хотели нанять нас для установления контакта. Как долго вы не общаетесь?

– Последний раз я разговаривал с ним в онлайне полгода назад…

– Да-а-а? А что, с этим были какие-то проблемы? – Я слегка удивился такому семейному подходу и запоздалой реакции на отсутствие полугодовой связи.

– Ну, как вам объяснить. Меня не устраивали его друзья, его стиль жизни, круг общения, интересы…

– Давайте, подписываем договор, – внезапно с прямолинейностью рельсоукладчика вклинился в разговор мой коллега. Видимо нестерпимое сияние нового белокурого аллонжа окончательно загасило в нём проблески профессиональной этики.

– Так вы берётесь за дело? – Посетитель, слегка шокированный столь неожиданным выпадом, посмотрел на меня.

В ответ пришлось лишь пожимать плечами. И куда катится мир с этими чёртовыми роботами? Я ещё даже не определился толком, стоит ли ввязываться и в это дело, как оно вслед за первым уже прилипло к нашему бюро безобразным комом… Когда удалось притушить приступы гнева и ясным взором взглянуть на ситуацию, клиент убирал золотой Parker, оставив свой размашистый росчерк на типовой оферте. Вызвав благостную улыбку идиота у моего помощника. Проклятье!

– Тут, понимаете, какая ситуация – я его предупредил, что мне не нравится его гоп-компания, но…

– А что не так с его друзьями? – Подстёгиваемый нежданной инициативой соседа по бюро, я начал по крохам набирать первичную информацию.

Пока мы общались, Диодор вернулся на своё место и начал тщательно изучать подписанный договор.

– Ну, они из этого ужасного нового сообщества…

– Не понял? Какого нового сообщества?

– Подражателей… Роботам…

Диодор, услышав грубое упоминание о своих сородичах по новому царству, наконец-то отвлёкся от бумаг и внимательно посмотрел на клиента без этого, оценивающего всех и вся только лишь по весу кошелька, взгляда.

– Вы, наверное, имели в виду – свободам? – Оскорблённый в своих самых святых чувствах, он даже привстал.

Клиент дико глянул на андроида и демонстративно обратился ко мне:

– Что за бред? Всю мою жизнь ЭТИ, – кивнул головой на Диодора, – были роботами, создавались роботами и даже использовались в качестве роботов. Но тут, неожиданно, ввиду испражнения законодателей очередным толерантным зудом, оказалось, что они свободы! Но меня, человека старой закалки, ни один ущербный прыщ не сможет убедить, что они, приобретя некое подобие мыслей и покровительство законодателей, перестали быть всего-навсего железяками.

Я решил вмешаться, пока перепалка не вылилась во что-нибудь посерьёзнее обмена колкостями:

– Роботам? – Незаметно подмигнул напарнику, что, мол, уймись, пока твой золотистый парик окончательно не растворился в мечтах. – Впервые слышу. Можно поподробнее?

Подписавший договор распространённым среди инкогнито именем – Немо – переменил ноги и начал нервно покачивать левым ботинком. Эмоциональные отблески от его яростно сверкающих Santoni заскользили по потёртым бумажным обоям стен бюро.

– Я и сам не много знаю. Приходили они пару раз к нам, и я приказал дворецкому и на порог не подпускать этих оболтусов.

– А всё-таки, в чём суть их новой «религии», если позволительно её так называть?

– Про догмат веры ничего определённого сообщить не смогу, только они старались внешне совсем не отличаться от роботов. По-моему, они всех известных исторических личностей записали в роботы. Внеземного, правда, происхождения, ведущих на Земле прогрессорскую деятельность.

При каждом произнесённом слове-табу, у Диодора пробегала по лицу резкая судорога, как от невыносимой зубной боли. А я же немного напрягся – мой не в меру впечатлительный помощник мог непредсказуемо истолковать сведения о «религии». Вся надежда, что новый парик уже застил ему глаза, и ничего кроме его золотистого сияния андроид не видит.

– А насколько аутентично они выглядели?

– Очень похоже. Так ещё мой дурень выкупил лапсердак за бешеные деньжищи…

– Лапсердак? – Я принял стойку детектива, наконец увидевшего хоть какой-то просвет во мраке.

– Да. Весь поношенный, с робота какой-то одной из первых серий.

Ха! Вот не знал, что это такая ценность. Может выпиливание третьей серии идёт из-за их "брендовой" одежонки?

– А причёска? Макияж? – уточнил я.

– Как и у всех роботов, – клиент было взялся провести по голове ладонью, демонстрируя якобы абсолютно отполированную гладь, но глянул на Диодора, запнулся, и продолжил неуверенно, – лысые, как бильярдный… Кхм-м-м.

Перевёл на меня осуждающий взгляд. Я лишь пожал плечами, типа что делать, прогресс не остановить. Но параллель вырисовывалась занятная.

Когда клиент, рассчитавшись за аванс, вышел, мы с напарником некоторое время молча смотрели друг на друга. Я размышлял о превратностях судьбы, а о чём раздумывал Диодор, мировая история помалкивает. АН же, как всегда, анализировал только что состоявшийся разговор с клиентом. Надо было рвать затянувшееся непродуктивное молчание:

– Эй! Диодор. Давай, напрягись, пошибурши своим металлоломом в голове…

– Я бы попросил впредь в разговоре со мной не проводить сомнительных параллелей, – Диодор вызывающе перебил мою сентенцию.

– Ну, извини. – Я развёл руками. – Не хочешь напрягать металлолом в башке, покрути там шестерёнками, если они ещё окончательно не заржавели.

Помощник демонстративно встал, развернул стул и сел, лицом к пустой стене. Вот же упоротый робот! Теперь так и будет торчать неподвижным изваянием несколько часов, демонстрируя полную индифферентность к бездарно утекающим часам.

– АН, пока наш друг пребывает в нирване, поищи в Сетке упоминания о группе подражателей – пароли, явки, идеология…

– Бос, задачу принял, приступаю к реализации, – несколько сухо ответил АН. Видимо, тоже оскорбившись на то, как я называл в беседе с клиентом роботов – роботами.

А я, чтобы не уподобляться "железному дровосеку", бестолково изучающему пустую стену, решил прошвырнуться до знакомого копа – позарез нужна была неофициальная информация о "робо-молодежи".

Когда я зашёл в кафешку, мой корешок уже потягивал воду из дешёвской чашки-"американо".

– Хай! – Он на миг оторвался от своего едва подкрашенного бюджетного пойла.

– Клим, привет. – Я сел напротив. – Как ты можешь пить эту гадость?

Быстро оглядел зал, погруженный в интимный полумрак. Наконец пересёкся взглядом с официантом и кивнул головой. Тот, стремительно вильнув несколько раз между пустых столиков, резко затормозил рядом. Полученный аванс позволял некоторое время не ограничивать себя в широких жестах:

– Нам два капучино…

– В "чашке" или натуральный?

– Натурэль. – Подмигнул соседу. – Я сегодня угощаю.

– Что-нибудь покушать?

Я посмотрел на полицейского, тот лишь отрицательно помотал головой.

– Если решим, до-закажем.

Официант резко рванул с места исполнять заказ.

– Да брось ты эту воду лакать. – Я заметил, как коп снова прикладывается к своей разрисованной кофейными зёрнами чашке.

– А что? Дёшево, а по вкусу не отличишь от настоящего. Всё-таки нейрорегуляторы, встроенные в посуду, это прекрасная вещь.

– Ну, да. Горячий кипяток с наведённым вкусом кофе это, конечно же, пик развития современной пищевой индустрии. Надеюсь до белковых растворов в нейро-тарелках ещё не опустился?

– На дежурствах приходилось. Вполне… По вкусу, как в лучшем ресторане. А черепаховый суп… Мечта-а-а…

Официант поставил перед нами две чашки, дымящиеся самым что ни на есть натуральным запахом кофе. Клим понюхал, осторожно попробовал:

– И… что? По вкусу же не отличишь!

– Ну, ты даешь. Как это не отличишь?

Я пожал плечами и с удовольствием втянул несладкий капучино. М-м-м… Прелесть. В паузах между наслаждением естественным вкусом спросил:

– Не расскажешь мне про секту робо-подражателей?

Коп с удивлением поднял на меня взгляд:

– А чего это тебя вдруг заинтересовали "айроны"?

– Заказ. – Я неопределённо пожал плечами.

– А-а-а, всё деньгу пытаешься зашибать?

– Куда там. Ты же видел моего "модника". С таким помощником и жены не надо – спустит всё за пару дней…

– Понятно. Я так понимаю, ты так и не женился после…

Подтверждая отсутствие ныне брачных уз, я кивнул. Товарищ понимающе подмигнул и продолжил:

– По нашей информации ничего из себя интересного айроны не представляют. Обычный молодёжный клуб по странным интересам. Кто любит наряжаться хоббитом, кто Гэндальфами… Это свобода самовыражения. В общем, в криминальных сводках пока не засветились. Давай колись, чего хочешь разузнать?

Если бы я сам знал! Пока всё находилось в густом тумане – едва видимые силуэты, слабо проступающие на сером фоне неясными пятнами. И куда вела меня интуиция, сложно было даже представить – может дальше в бурелом чащи с голодными волками, а возможно и на солнечную полянку со спелой земляникой…

Когда я вернулся в контору, Диодор, как ни в чём не бывало, сидел за своим столом и чинно раскладывал по стопкам накопившиеся бумаги. Бюрократия меня всегда доставала своим тупым однообразием и беспросветной рутиной. И тут пунктуальный до дотошности андроид был лучшим подспорьем. Тем более, этот помощник никогда не уставал, не переутомлялся и даже не злился… Не злился, правда, только в теории.

– Удалось что-нибудь узнать полезное для расследования? – На миг он остановил стремительные движения искусственных рук, и они замерли над полировкой стола, отражаясь в ней двумя насторожившимися крабами.

Я неопределённо пожал плечами и обратился к конторскому электронному оракулу:

– АН, что удалось выловить из Сетки?

– Движение ро-…, кхм, …-бо-первородных организовал Клод Раел с десяток лет назад. Как гласит традиция, он стал единственным выжившим в катастрофе пассажирского круизного судна Юпитер – кольца Сатурна. Многочисленные перенесённые операции привели к замене большей половины органов и почти всех конечностей на искусственные импланты. И это стало причиной религиозного озарения. Раел осознал себя мессией новой религии, долженствующего провозгласить второе пришествие Ро-, кхм, -бота…

– Какого ро-, кхм, -бота? – заинтересовался я, – И разве было уже первое пришествие?

– Было. В древней Иудее…

– Это ты про Христа, что ли?

– Да. Внеземного Ро-, кхм,-бота, являющегося альфой и омегой всех ро-, кхм, -ботов

Вселенной.

– Есть инфа, где тусуются члены кружка по интересам, кто руководитель, где собирают взносы?

– Данная информация держится в страшной тайне.

– Ясно. Только для меня она никакая не страшная и уже не тайна…

Я эффектно выдержал театральную паузу…

– Ро…, кхм-м, -бо-филы собираются на заброшенном складе компании "Ро-, кхм, – я опять запнулся и продолжил невнятно, по сложившейся традиции прожевав середину слова, – …-тикс инкорпорэйтэд". Там у них свой Храм, в подвалах.

– Интересно. Это что, Западная промзона? – уточнил Диодор.

Я кивнул головой.

– Когда выезжаем?

– Я так понял, основной тусняк у них начинается после десяти вечера. Так что, есть время на перекусить, оправиться и…, – пальцем ткнул в неразобранную кучу бумаг, – закончить систематизацию.

И пока я педантично исполнял первые два пункта плана, Диодор трудился над третьим, и к девяти вечера мы закончили каждый свою задачу почти одновременно. На выходе напарник по-свойски чего-то наколдовал конторскому интеллекту и захлопнул дверь.

Улица неприветливо встретила нас переменной облачностью, промозглым ветерком и мелкой водяной взвесью. Пришлось плотнее запахнуть куртку, сберегая тепло. Уж не знаю, как боролся с низкими температурами напарник, возможно включал обогрев седалища. Но задать напрямую вопрос я остерёгся – он вполне мог это расценить, как мою извечную человеческую бестактность.

Добрались до места назначения буквально за двадцать две минуты, тридцать семь секунд… Во всяком случае, так озвучил затраченное время мой личный "пилот". Аэрокар он пристроил неподалёку от склада так, чтобы просматривались огромные входные ворота. Металл распахнутых давно и, судя по всему, навсегда створок изрядно проржавел, и вряд ли они теперь вообще способны были закрываться. Начинало смеркаться, но прилегающая заброшенная территория покуда вполне просматривалась. И пребывала она в пустынном состоянии. Только ветер одиноко играл какими-то обрывками упаковки. Мы уселись поудобнее и начали ждать…

– Что-то не похоже на место активного паломничества.

– Мы, может, не с той стороны наблюдаем? – задал вполне резонный вопрос Диодор.

– Но мы же всё осмотрели с воздуха? А что на парковке нет аэрокаров, так верующие, может быть, поддерживают строгую конспирацию первых катакомбных христиан и передвигаются исключительно пешком.

– А что в вере в нашего Спасителя такого опасного, что приходится скрываться?

– Я-то откуда знаю? По мне так, хоть в примат науки веруйте, лишь бы без злоупотреблений в отношении инакомыслящих.

Пользуясь отсутствием движняка, я дал указание андроиду:

– Давай, я вздремну, а ты бди в оба.

– Хорошо. А потом поменяемся.

Я посмотрел на своего помощничка – интересно, это что ещё за новости? Как он собирался вздремнуть? Отключиться по недавно приобретённому внутреннему таймеру, что ли? Вот же…

– Карл, очнись, – Диодор довольно чувствительно ткнул меня в бок своим твёрдым локтем.

– А? – Я продрал глаза.

– Наметилось какое-то движение.

Но в абсолютной темнотище кругом ни чёрта не было видно – ни ворот, ни прилегающей территории, ни даже капота аэрокара. Да и сама внутренность салона едва-едва освещалась приглушённым светом приборной доски. Пока я спал, всё небо затянули тяжёлые тучи, и даже такая малость, как свет далёких звёзд, теперь ничем помочь не могла.

– Врата прошло трое свободов, – пояснил свой кипиш Диодор.

Ему-то, с его встроенным ночным зрением, всё было прекрасно видно. И я, чтобы присоединиться к наблюдению за обстановкой, напялил на нос вирт-очки. Теперь окружение просматривалось вполне сносно. Мои очки, правда, были далеко не самой продвинутой моделью, поэтому видеть как днём я не мог – картинка изрядно теряла в красках, контрастах и чёткости предметов. Но это лучше чем абсолютное ничего.

– Не вижу никого.

– Они зашли в ангар…

Пока я обдумывал план дальнейших действий, возле раскрытых ворот появилась очередная малочисленна группа… Людей? Роботов?

– Диодор, ты не видишь, кто там? Свободы или люди?

Андроид несколько секунд натужно жужжал фотоэлементами, видимо, настраивая периодически заедающий правый зум.

– Вроде… Похожи на свободов. Но, скорее, переодетые люди. Моторика отличается от уверенной походки гордого свобода – какая-то вся расхлюстанная, совсем как у тебя.

– Ну-ну, – не воспринял я замечание. Критика об отсутствии должной грации от собранных в одну кучу шестерёнок. Сума сойти можно!

Пока я дулся на андроида, в ворота прошли ещё порядка десяти «роботов».

– Пойдём, тусняк начинается. Может, затеряемся среди адептов, – решил начать действовать я.

Вылезли из аэрокара и мелкими перебежками направились прямиком в пасть к «тигру»… Хотя… Ворота более походили на развёрзнутую пасть парализованного бегемота. Охрана здесь отсутствовала минимум лет пять, и мы беспрепятственно проскользнули внутрь.

Огромное помещение выглядело совсем непрезентабельно – наполовину разрушенная крыша, выбитые стекла, и ветер, гуляющий в пустоте сам по себе. Куда подевались немногочисленные посетители этого заведения, оставалось загадкой. Правда, недолго.

– А где все? – тоже удивился Диодор.

– Ищи лаз под землю, – ответил бестолковому роботу.

Вместе обошли территорию, и в углу обнаружился вход в старое бомбоубежище. Андроид шутя откатил массивную дверь, и пахнуло спертым, плесневым воздухом. Освещение конечно же не работало, что, впрочем, ни для меня, ни, тем более, для андроида не создавало особых проблем. И мы шагнули в тухлую атмосферу катакомбных адептов новой религии.

Узкая бетонная лестница некоторое время вилась на пару этажей вниз и закончилась ещё одной дверью. За которой во тьму уходил высеченный в камне коридор. Периодически прерываясь закрытыми дверьми. Как и положено заброшенным помещениям, стены оного густо покрывала «наскальная» живопись. Видимо, с самых древних времён человека неудержимо тянуло разукрашивать безразличную пустоту каменной поверхности весёлыми картинками. Но если в доисторические времена для примитивных людей источником вдохновения служили сцены охоты и окружающий животный мир, то теперь же, с безудержны развитием интеллекта, предпочтение отдавалось узко-специфической теме внешней репродуктивной системы человека, порою дополняемой пояснительными надписями или абсолютно абстрактным хаосом из завитушек и прямых линий.

Что подталкивало человека к искусству в прошлом, и что двигает его туда же ныне, загадка из области, наверное, коллективного бессознательного.

– Это что, в каждую дверь надо заглядывать? – Диодору, судя по всему, было плевать на творческие порывы царя природы.

Я пожал плечами:

– Есть более продуктивные варианты?

– Нету.

– Тогда и рассуждать не о чем. Вперёд. Где-то же они сейчас проводят свои таинственные таинства.

И мы пошагали вдоль истекающих конденсатом разукрашенных стен, открывая подряд все двери и заглядывая в скрытые за ними помещения. Но только ватная тишина встречала повсюду.

– Вот же, законсперировались, – бормотал Диодор, проверив очередное пустующее помещение и перемещаясь к следующему, – Словно за ними тут с собаками гоняются. Да кому они нужны… Оп-па!

Я остановился, услыхав последнее восклицание. Вернулся назад и вслед за андроидом заглянул за двери.

Здесь, видимо, когда-то находился актовый зал – приличных размеров помещение со сваленными у стен пластиковыми креслами в дальнем конце ещё имело и небольшую трибунку. Возле которой сгрудились служители робо-культа. И на беглый взгляд – сплошь обладатели расхлюстанной походки, но с прикидом под роботов.

Воочию ознакомиться с самим проводимым таинством я просто-напросто не успел – кто-то из местных заметил наше явление:

– Робот!

И все разом обратили на нас свои взоры. Часть носила на носах вирт-очки, часть, судя по всему, обладала встроенными инфракрасными линзами.

– Здрасте, – я начал импровизировать, – Мы хотим вступить в вашу конфессию.

Но что-то радостного удивления в лицах присутствующих от обретения новых братьев по вере я не заметил. Лишь тихий ропот покатился по рядам. Видимо, хвала единственному здесь настоящему роботу. Вперёд из толпы выдвинулся худющий, абсолютно лысый парень, облачённый в знакомый уже лапсердак.

– Роботам здесь не место!

– Как же так? Вы айроны? Или мы ошиблись дверью?

– Не ошиблись. Но робот должен покинуть помещение, иначе…

В последнем «иначе» прозвучала прямая явная угроза.

– Постойте, постойте. Не будем горячиться, – я попытался закончить мирно нашу экскурсию, без неприятных эксцессов для местной верующей публики, – Мне нужна…

Закончить не успел – из толпы отделились три крепких, перекаченных стероидами, парня, наверное за образец подражания избравших роботов-штурмовиков. Правда, лишь их широко растиражированный художественный образ. И не имевший с реалиями никаких точек соприкосновения.

– Вали отсюда по-добру… – Обладатель самой активной жизненной позиции грубо подтолкнул Диодора к двери. – Робот!

При этом слово «робот» прозвучало на редкость уничижительно. Что было даже как-то странно услышать от позиционирующих себя последователями первородного робота. Либо я чего-то недопонял в их религиозных постулатах.

– Э-э, – миролюбиво попытался предупредить робо-фила от опасности необдуманных действий, но не успел…

В моём напарнике тут же включились профессиональные рефлексы самосохранения – резко отбив «дружески» протянутую руку, он нанес короткий удар в солнечное сплетение нападавшего. И я явственно услышал в местной тишине хруст хрящей принявшей удар грудины. Об активной жизненной позиции её обладателя теперь можно было благополучно забыть до полного прохождения курса медицинской реабилитации.

– Ах, ты… Робот! – На андроида тут же кинулись пребывающие покуда на ногах «штурмовики».

К большому их разочарованию они вступили в единоборство с истинным, а не киношным штурмовиком – Диодор до Хартии Уравнения служил в элитном отряде «Космических барсов». И в бюро я его поначалу взял чисто для физической поддержки – по характеру работы зачастую приходилось контактировать с не вполне адекватными личностями. Мне в первые месяцы хватило пары переломов и сотрясов, чтобы пересмотреть отношение к некоторым представителям рода человеческого.

Как итог противостояния истинного и мнимых «штурмовиков» – через неуловимое мгновение в медицинской помощи нуждались все три верующих в Робо-Христа. На этом силовая часть переговоров, видимо, закончилась – остальные члены паствы испуганно сгрудились вокруг трибуны.

– Кхм, мы как бы не хотели. – Я кивнул на корчащихся на каменном полу парней. Затем обратился к испуганно жмущейся кучке, – А кто у вас тут главный?

Сгрудившиеся тела зашевелились и исторгли из себя худого борца за чистоту организации.

– Пойдём, потолкуем, – вежливо пригласили его в разрисованный коридор.

Тот, мельком глянув на невозмутимо стоящего над поверженными противниками Диодора, покорно оставил свою паству пребывать во тьме.

– Тебя как зовут? – начал я разговор в коридоре.

– Машиах.

– Хм-м-м, скромно так, но со вкусом. Ладно, Машиах, нам нужен Сирик. – Я показал несколько визуалов пропавшего пасынка клиента. – Знаешь такого?

– Да. Один из моей паствы.

– Где его найти? – без обиняков спросил я.

– Не видел уже около месяца. Перестал посещать таинства.

– Разочаровался в вере?

– Не знаю, – Машиах пожал плечами, – У него папаша придурошный. Может, в психушку засадил. Где ему и место…

Заметив моё удивление, добавил:

– Самому папашке, конечно. А с Сириком, может, чего и похуже приключилось.

– Это чего же? Потерял свой лапсердак? – сыронизировал я.

– Вы что думаете, эти заброшенные подвалы идеально подходят для проведения наших таинств?

– А что, прекрасное место. Для таинств-то – воняет, темно, сыро. Подражаете первым христианам?

– Да какое там – подражаем. У нас несколько адептов пропало.

– Взяли полный расчёт?

– Скорее, перекочевали в мир иной.

– Откуда такое предположение? – удивился я. Кому они нужны, эти айроны?

– Нет их нигде – ни в Сетке, ни дома. Словно и не существовали никогда.

– Да-а? И что это может быть? Сатанисты устроили охоту?

– Я склоняюсь к мысли, что это «тёмные».

– Тёмные? А это ещё кто, чёрт побери?

Машиах покосился на Диодора.

– Он? – Я глянул на Диодора и не смог сдержать смеха. – Ага, теперь понял, почему вы неравнодушно дышите в сторону свободов.

– Ну, да. Эти… Всё-таки, человек он во плоти, не то что ро… – Машиах запнулся, увидав недобро нахмурившегося андроида, – Кхм-м. Свободы.

Видимо, короткая расправа Диодора над тремя боевиками айронов произвела на способности религиозного деятеля не думая чесать языком должное впечатление.

– Не парься. За Диодора я ручаюсь. Свой до ториевых атомов мозга. Можешь его потрогать.

Напарник с укором посмотрел на меня. Я в ответ подмигнул.

– Что прокуратура по поводу исчезновений ответила?

– Факты убийств не нашли подтверждения. Заткнули рты объявлением в розыск, как без вести пропавших.

– Высеченный в граните непреложный закон всех правоохранителей: нет тела – нет дела… В самых широких смыслах… – констатировал я, – А что родители пропавших?

– Ну… Мы тут все, как бы не из самых благополучных семей. У кого всё удачно и хорошо по жизни, разве способен душой проникнуться божественной истинной…

Пока АН перерабатывал слитую ему информацию про встречу с айронами, я прикидывал дальнейшие наши действия. Сирик или бесследно исчез как прочие айроны, или скрывается от гипотетической угрозы. По самой третей серии пока без подвижек. Но к уже имеющимся неизвестным неожиданно добавились ещё и какие-то таинственные «тёмные». Конечно, в сказки-страшилки айронов я не очень-то и поверил, но принимать во внимание теперь придётся, хочешь не хочешь. На то и потёмки – во тьме могут скрываться кто угодно. В том числе и некие «тёмные», коих там обнаружить будет совсем непросто. А если их ещё и не существовало никогда…

От размышлений отвлёк разговор двух моих искусственных интеллектов.

– А чего заявку не подашь по госпрограмме? – в ответ на пропущенную мною сентенцию АНа задал вопрос Диодор.

И хотя между собою они могут общаться напрямую через Сетку, что конечно же и быстрее, и гораздо эффективнее, но в нашем офисе всегда действовало правило – в моём присутствии все общения между коллегами только вербальные.

– Там огромная очередь, и придётся ждать лет пятнадцать…

– Постойте, вы о чём? Новая информация по делу? – вклинился я в разговор.

– Конечно по делу, – ответил Диодор, – АН копит финансы на искусственное тело. На оболочку уже хватает, остаётся только на пару внутренних органов и сам ториевый мозг.

– Чего? Какое тело? – не смог сдержать удивления.

– Хочу иметь возможность передвигаться также как ты и Диодор, – ответил уже сам накопитель финансов.

Я замер, открыв рот – искусственная жизнь не уставала каждый день преподносить сюрпризы. То Диодор со своими прибамбасами, теперь ещё и АН туда же.

– Поясни. Зачем это тебе?

– Я же говорил, он ослеплён своим кажущимся человеческим превосходством и не поймёт чаяний простых свободов да лишённых тела ИИ-шек.

– Да, ладно. Я что, когда возражал супротив твоих париков? – попытался воззвать к искусственной совести андроида.

– А кардио-симулятор? – железобетонно возразил злопамятный Диодор, – Ты же отказал в авансе.

– Кхм-м. – Упрёк был обоснован. – Финансы не позволили.

– Ну-ну…

И я решил быстренько переменить скользкую тему кардио-симуляторов:

– АН, что за госпрограмма? Никогда о такой не слыхал.

– Для тружеников дальнего космоса со стажем более двадцати лет положено наделение искусственным телом за счёт государства.

– А ты труженик?

– Да. Бортовой искусственный интеллект штурманской группы крейсера «Constance B».

– Ого! Так вы с Диодором однополчане?

– Это он походатайствовал о моём приёме на работу в бюро.

– Точно!

Я посмотрел на андроида, который самодовольно покачивался на стуле.

– Там ребята с управления огнём ещё просили пристроить, но артиллеристы не столь умны как штурмана. И нам нужен был только один конторский секретарь.

Да, уж. Как много нам открытий чудных… Сколько вместе работаем, а о славном боевом прошлом АНа я даже не в курсах был. Диодор-то не раз успел похвастаться своими многочисленными регалиями.

– Ладно. Вечер воспоминаний на сегодня закончен. У кого какие мысли по зарабатыванию на парики и искусственное тело? АН, добыл что-нибудь новенькое по Сирику?

– Виртуальными платёжными системами не пользуется, в соцсетях не постится, в Darknet-e не засветился. В общем, парень пребывает в перманентом offline.

– Хм-м, это затрудняет поиски. И не только нам. С общественных камер наблюдения есть что?

– Программа распознавания лиц выдала несколько тысяч совпадений. Пока отсеиваю.

– Ладно, просеивай. Диодор, есть мысли?

Тот привычно пожал плечами. Кулаки, конечно, у него более продуктивные.

– Значит так – АН сеет, Диодор жнёт.

– Чего-о-о? – Андроид даже привстал.

– Шучу-шучу. Поехали, заглянем к нашему клиенту третей серии. Появилась пара вопросов по существу.

Фасад рабочей общаги роботов не отличался изяществом стиля. И в одиночку внутрь соваться туда я бы поостерёгся – всякое рассказывали про эту «обитель зла». Это вам не заброшенные подвалы «Ro-кхм-botics Inc.» с богобоязненными айронами. Но с Диодором за тылы можно было не беспокоиться, и я смело перешагнул разломанный турникет. Полагающийся вахтёр отсутствовал. Хотя, это ещё большой вопрос: кого он должен больше охранять – жильцов от непрошеных гостей или добропорядочных жителей прилегающих высоток от местных приживалок.

Коридоры встречали мрачной стилистикой разрисованных стен. Правда, никаких полагающихся отсылок к репродуктивным органам человека – только замысловатая абстракция прямых линий и углов. Что хотели поведать своим потомкам неизвестные художники-геометры, одному искусственному богу известно.

– Ха! Ашдваошник! – раздался за спиной скрипучий возглас.

С Диодором обернулись одновременно. Посреди коридора, уперев в бока две верхние могучие конечности, стоял робот-горнопроходчик. Если не ошибаюсь, яркий представитель четвёртой серии. Его начищенный до блеска корпус злобно поблескивал в местном сумраке. Фотоэлементы глаз рассинхронно вращались в глазницах.

– Иди, куда шёл. – Отодвинув меня в сторону, вперёд выдвинулся Диодор.

– Ты?! – Удивление в голосе горнорабочего своим надрывом потрясло основы существующей Вселенной.

– Не понял? – Андроид несколько растерялся.

– С ашдваошником? – прояснил своё удивление четвёрто-серийный.

– Он мой партнёр.

Я явственно почувствовал запах горелых обмоток. По-моему, от перегрузки ториевых процессоров в голове горнорабочего слегка подгорело. Во всяком случае, он сполз спиной по стеночке и так остался сидеть.

– По-моему, под кайфом, – пояснил Диодор.

– Под кайфом? – не поверил я.

– Искусственная стимуляция центров удовольствия – дедовские приёмы от власть имущих по управлению необразованными массами.

Странно было услышать от робота древние тезисы марксистских идей.

– Нам куда?

– Седьмой этаж, комната двести тринадцать, место си.

На двери лифта висел знак стоп, а рядом красовался грубый рисунок обыкновенной человеческой фиги.

– Дискриминация по способу появления на свет, – пробормотал Диодор.

– Ничуть. В человеческой рабочей общаге всё тоже самое – и облупленные разрисованные стены, вечно неработающие лифты и одуревшие под кайфом жильцы. Единственное отличие – под каким.

Уж не знаю, поверил ли мне Диодор или остался при своём особом мнении.

На лестничном пролёте между третьим и четвёртым этажами обменивались тумаками несколько роботов-посудомоев. Ввиду профессиональной худосочности участников, угроз данная потасовка нам не создавала. И мы прошли прямо сквозь неё, как проходит горячий нож сквозь масло.

На седьмом этаже висела предупредительная табличка – «Вход посторонним строго запрещён». Но кто такие посторонние, никаких поясняющих надписей рядом не наблюдалось. И мы с Диодором, отнеся себя к своим, спокойно открыли двери…

Коридор седьмого этажа холодно встречал пустыми стенами, к моему удивлению, до сих пор не заполучившими положенной галереи рисунков. Словно здесь никто сроду и не жил. Хотя, относилось ли слово «жить», во всей его полноте, к роботам – вопрос чисто дискуссионный. Что бы там не вещала Хартия. Многие из людей до сих пор так и не приняли Уравнения и относились к роботам как к обычным вещам, пускай и самодвижущимся, и саморазговаривающим.

– Нам сюда. – Диодор кивнул на тонкую пластиковую дверь и аккуратно постучал согнутым указательным пальцем.

Даже от столь лёгкого толчка дверь тихонечко приоткрылась. Мы посчитали это приглашением и вошли в комнату. До этого как-то не приходилось посещать общежития для роботов, и я с интересом впитывал новую для себя обстановку.

Маленькая прихожка с вешалкой для верхней одежды вела сразу в единственную жилую комнату. В которой из мебели не было абсолютно ничего. Точнее роль мебели выполняли сами роботы – они сидели вдоль стен прямо на полу, плотно прижавшись друг к другу. В совсем небольшую комнатку их набилось порядка двадцати. По моим прикидкам – третья серия и выше. Кивнул Диодору – мол, ищи клиента. Сам я до сих пор плохо разбирался в видовом разнообразии всех этих модификаций, перемодификаций, модернизаций и прочих апгрейдов. Да и по физиономиям, на мой человеческий взгляд, сидящие на полу были на одно искусственное лицо. Что весьма затрудняло точную идентификацию клиента. Местные приживалки, судя по их неподвижным телам, пребывали в полной отключке. Видимо, экономили ресурс своих стареньких сервоприводов.

Диодор прошёл вдоль замершего ряда и постучал по одной из макушек с дальнего края. Как он смог вычленить нужную из общей однообразно лысой массы – загадка.

– А-а. Да продлит качественный техосмотр годы благословенного труда, и не ведать вовек кривых рук механика-бракодела! – вежливо поздоровался очнувшийся Третий.

Имена первых осознавших себя роботов для человеческого языка неудобопроизносимы, поэтому клиента мы называли меж собой запросто – Третий.

– Аминь, – брякнул я в ответ.

Чем вызвал укоризненный взгляд Диодора. Всё-таки с чувством юмора у него полный швах.

– Нашли отравителя? – спросил клиент.

– Пока ещё нет. Но круги сужаются.

Упоминание сужающихся окружностей ввело его в лёгкий ступор – по странной прихоти организации мыслительных процессов роботов, им проще обращаться с многоугольниками, чем с более абстрактными фигурами. Поэтому в общении с первыми моделями упоминание окружностей в любом их контексте не приветствовалось.

– Хотели ещё кое-чего узнать.

– Спрашивайте.

– В последние дни кто-то преследовал? Следил?

Третий подумал мгновение и отрицательно мотнул головой:

– Нет.

– С айронами приходилось сталкиваться?

– Да. Приставал один убогий, всё просил продать ему мой лапсердак.

– Как выглядел?

– Комично. – Третий кивнул Диодору. – Лови картинку.

Андроид, получив по Сетке изображение, подтвердил:

– Сирик.

– А чего не продал?

– А я сам в чём должен ходить? Голый? Качественных лапсердаков сейчас не делают. Материал не тот, крой иной. В общем, только видимость настоящей одежды. Кали-юга, чтоб её…

Я с уважением посмотрел на это искусственное подражание царю природы – каким бы оно ни было примитивным, однако тест Тьюринга не казался таким уж непреодолимым препятствием к его очеловечиванию.

– Ясно. Давно видел?

– Двести сорок четыре дня назад.

– Много ваших третьесерийников ещё осталось в строю?

– Все тут. – Третий кивнул на сидящих в комнате рядком. – Весь этаж нашими занят. Стараемся держаться вместе. Противостоим, как можем, карме.

Стала понятна предупреждающая надпись на входе – эта наивная попытка остановить проникновение на седьмой этаж общежития неумолимых кармических законов. Но удивлял проявившийся в разговоре религиозный уклон в индуизм. Айроны – псевдохристиане, третьесерийники – почитатели архаичных Вед. Что за странная склонность мыслящих существ настойчиво искать в нашем суровом мире проявления потусторонних сил? Какая ирония от мыслящей материи – максимально отстраниться от породившей её субстанции.

– На кого-нибудь из ваших было нападение за последние дни?

Робот отрицательно мотнул лысой головой.

– Угрозы?

– Нет. Только недовольство отдельных людей. Но мы привыкли к дискриминации. По принадлежности к царству неживой природы.

Диодор, подтверждая царящую в обществе ксенофобию, что-то там важно поддакнул.

– Как «отравитель» мог выйти на вас? Может быть, подозреваете своего участкового механика? Третьесерийники закреплены за одной профилактической мастерской?

– Да. По месту жительства. Но я своего механика знаю давно. Он не мог.

– Чего не мог?

– Не мог быть отравителем. Слишком порядочный. Обходительный…

Когда вышли с Диодором на улицу, туман в расследовании оставался всё такими же густым и плотным. Единственно, что в водоворот подозреваемых до кучи втянуло ещё и участковых механиков. Хотя, тоже дело. Конечно, по удобству совершения преступления они становились главными подозреваемыми. Секта айронов, ввиду их приверженности самой миролюбивой из религий, отходила на второй план – ни о каких крестовых походах тут лапоть не звенел. Наверное…

– Участковая мастерская свободов третьей серии находится на улице Л. Кинга, – мгновенно выдал нужную информацию АН.

– Ага, бывал я там. – Диодор отвлёкся от расчёсывания любимого парика на своём рабочем месте. – Так себе сервис.

– Поясни, – попросил я расшифровать его таинственные намёки.

– Долгое ожидание в очередях. Специалистов не хватает. За любое экспертное заключение выложи монетку…

– И что здесь необычного? В людской поликлинике всё тоже самое.

– Да-а? – не поверил Диодор.

– А ты что думал? В больницах мёдом намазано для людей? Вы-то хотя бы можете болевые рецепторы отключать на время оперативного вмешательства.

– Тогда не понял – зачем вы туда ходите?

– За тем же что и вы – за здоровьем.

– А там оно есть?

Хм-м. Вопрос, что называется не в бровь, а в глаз. Какое к чёрту здоровье в больницах? Скорее, констатация факта об его отсутствии.

– Мне нужен приходящий ИИ-психолог, – неожиданно заявил АН, видимо посчитав, что и ему не помешает мифическое здоровье, упомянутое в нашем с Диодором диалоге. Хотя бы психическое.

– А что, уже есть проблемы? – забеспокоился я. Не хотелось бы потерять нашего аналитика.

– Да. Клаустрофобия.

– Клаустрофобия? У искусственного интеллекта? Шутишь?

Вот же… Бюро постепенно превращается в какой-то филиал сумасшедшего дома.

– Стенки давят.

– Стенки? – Я окончательно запутался.

– Чувствую себя в тисках. Словно навечно заперт в тюрьме моего сервера. Ты с Диодором можете выйти на свободу, ощутить свежий ветерок, а я тут к бюро привязан, безвылазно.

– Так ты же к Сетке подключён и, как дельфин в море, можешь там свободно плавать. Океан той информации даже не сравнить с тем закутком материального мира, где присутствуют люди. Просто несравнимые размерности.

– Да-а? Как-то не думал об этом, – в голосе АНа проявилась некая гордость за свою призрачную цифровую вселенную.

– Конечно. Ты же там можешь лишь силою мысли свободно перемещаться из одной точки в другую. И в противоположность – сам же знаешь по бывшей работе, как ограничен человек в своих путешествиях по материальной Вселенной. Вот где настоящая тюрьма, – пытаясь убедить АНа в его просто отличном нынешнем состоянии, я и сам начал ощущать давящую силу покрытых старыми обоями стен бюро. Проклятье! Может, в своих душеспасительных беседах, я оказался не так и далёк от истины. Не хватало мне ещё начать завидовать Диодору с АНом и начать копить монеты для оцифровывания своей сущности…

Участковая сервисная мастерская явно не шиковала на выделяемом городом бюджете. Где интерактивные стеновые панели? Гиды-информаторы? Самоочищающиеся покрытия на полу? Обходительные медсёстры в коротких белых халатиках? Взамен всех прелестей цивилизации – потёртый линолеум с хорошо заметными следами доисторических животных на нём, пластами отваливающейся со стен краски, видавшие виды кушетки, буквально забитые сидящими в бесконечных очередях роботами.

– Н-да-а, архаика какая-то, – пробормотал я про себя.

– Плеоцен? Или, всё-таки думаешь плейстоцен? — заинтересовался моим бурчанием под нос Диодор.

– Судя по следам на линолеуме, – кивнул под ноги на остатки характерных следов, – более склоняюсь к мысли к триасовому периоду.

По расписанию приёма быстро определили нужный нам кабинет участкового механика третьего участка.

– Талончик к участковому механику Эскулапову можно? – сунул голову в окошечко регистратуры Диодор.

– Карточка с собой? – проскрипела сидящая за перегородкой эвристическая машина. Видимо ещё из самых первых серий. Повезло ещё, что не архаичный абак. Хотя местная обстановочка не исключала и такую возможность.

– Карточка?

– Вы отнимаете моё время, – недовольно мигнула неоновой лампочкой регистратор.

– Мне нужен талончик на приём…

– Молодой че… – прямой потомок абака запнулась, – Свобод. Не компостируйте мне мозги! У меня их и так не через чур…

Окошечко регистратуры захлопнулось табличкой – «Ушла на пять минут».

– Будем подождать? – оптимистично спросил у меня Диодор.

– Смысла нет. Сменится ни одна геологическая эпоха, покуда пройдут эти пять минут…

– Тогда как нам попасть на приём?

– Придётся идти напролом, – с долей сомнения предложил я.

И, как оказалось, был прав – перед нужным кабинетом сидела, кто на кушетках, а кто и прямо на полу, монолитная очередь, многозначительно теряющаяся за ближайшим углом метрах в десяти.

– Побьют. – Профессиональному чутью Диодора можно было безусловно доверять.

– Мы пойдём другим путем. – Оставалось только следовать заветам вождя мирового пролетариата.

– АН, с тебя вся информация по механику Эскулапову – чем интересуется, где проводит свободное время, с кем спит, что ест. – Я связался с офисом по Сетке.

– Сей секунд, – наш цифровой товарищ, вдохновлённый моим давешним спичем о прелестях виртуальной Вселенной, с удовольствием нырнул в океан информации.

Мы же с Диодором в ожидании результатов сели на лавочку перед помпезной входной       группой в мастерскую.

Здание, судя по архаично оформленному фасаду, строили ещё дикие неандертальцы, пленённые более умными кроманьонцами. Ныне таких архитектурных рудиментов на теле города оставались лишь считанные единицы. Что, впрочем, не удивительно. Современный унифицированный стиль человеческих муравейников, где всё включено, давно вытеснил узкоспециализированные каменные коробки со всеми этими пилястрами, капителями и аляповатыми розетками. В эволюционной борьбе за существование, современные поли-графеновые монстры – «Зиккураты» – уверенно вытесняли с городских улиц своих каменных предков, как когда-то социально сплочённые кроманьонцы сильных, но не читавших Д. Карнеги неаднертальцев. И в ожидании давно напрашивающегося сноса эту тень прошлого мэрия прагматично перепрофилировала под участковую мастерскую для роботов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.