Валерий Рубин
Служебный роман

Тра-та-та, тра-та-та… Мы везем с собой кота… Все мы строим планы, но никто из нас не знает, доживем ли мы до вечера. Истина, не требующая доказательств. Какие еще нужны доказательства тому, кто не дожил, кому не повезло?

– Я бы на вашем месте срочно предложил мне укрыться в вашем саквояже, где бы я мог притвориться мягкой игрушкой, с вашего позволения, – произнес я самым проникновенным голосом, на который был только способен: с легкой грустинкой и робкой надеждой на положительное решение вопроса.

– Люсинда, доченька, предложи котику верхнюю полку.

– Да, мамочка, конечно… А он не упадет оттуда?

– Саквояж? У нас там сервиз чешского хрусталя. Будем надеяться, что они с котом поладят.

– Мамочка, а как мы его назовем, если пограничники спросят?

– Ну как… Как котов зовут. Василий, наверное…

Ох, ох, кажется, разговор принимает нежелательный для меня оборот. Я не какой-нибудь беспородный бродяга, чтобы меня «васькой» потом всю жизнь обзывали.

– Извините, забыл представиться, Арчибальд, – произнес я, удобно устроившись в чешской салатнице. – За ваше стекло не беспокойтесь. Я пушистый и когти без необходимости не выпускаю. Только когда приходится драться с другими котами. Но это только по весне.

– Очень приятно, Арчи. Можете меня звать запросто Психея Поликарповна. Сокращенно, Пи-Пи. Вы должно быть проголодались? Не стесняйтесь. Есть вареная колбаска, огурчики малосольные, хлебушек, конечно… он всему голова.

– Мне бы сметанки, сливочек пятипроцентных, добрая госпожа… или молочка в блюдечке, на худой конец.

– Мамочка, я в буфет за молоком сбегаю, пока поезд стоит.

– Хорошо, на вот, возьми кошелек… Да смотри, поосторожней. Скоро отправляемся.

– Я мигом…

После порции молочка я задремал, вернее, всю дорогу проспал и открыл глаза уже дома. Вот ведь… Пусти кота в дом – и он уже чувствует себя в нем хозяином. Ничего себе… Бунгало, что надо! Кухня, что важно, где столоваться буду, большая, холодильник, плита, цветочки в вазах и горшочках повсюду, телевизор плазменный, полы паркетные. Три спальни, три туалета, три ванных комнаты. Всего по три.

– Тебе повезло, котик, – сказала хозяйка. Здесь твой уголок будет, здесь песочек. Вот твой коврик. Но можешь спать и на диванах, если хочешь. Они – твои. И днем, и ночью.

И она показала мне, где что, как будто я сам не знаю. А хозяйка-то очень даже ничего… Это по первому впечатлению мне показалось, что злюка, старая дева. Сколько же ей лет? Пожалуй, за тридцать.Точеный носик, пухлые губки, порядочный, но не слишком бюст, тонкая талия и все, что ниже, то, что по-флотски называется «корма», – выше всяческих похвал… Повезло мне, это точно. Если подфартит, то ощипать эту сладкую курочку можно будет с нашим удовольствием.

– Я на военной пенсии. У нас на Церере в тридцать лет пенсии оформляют. А муж мой на Кольцах Сатурна. Дозор несет в командировке служебной, – сообщила она мне на тот случай, ежели что. – Вернется ли, не знаю. А мы с дочкой здесь одни кукуем…

Намек я прекрасно уловил, на то мы и коты, чтобы в человечьей психологии разбираться. Скучно им вдвоем, вот и взяли к себе, подобрали на вокзале бедную сиротку, втроем все веселее жить. Ведь говорят же: скучают только скучные люди…

– Ур-р-р, – сказал я. – Я вас не разочарую.

Как может разочаровать хозяев настоящий кот! Не тот, что на рекламных картинках нарисован с мешком еды. Пусть я и не сибирский, но лохматость моя – любой сибирский позавидует. А уж о моем мужском достоинстве и говорить не стоит: орел, ястреб! Кстати, ни на какие уловки вроде игрушки с беготней по кругу за искусственной мышью я не поддаюсь. Чем отличаюсь от глупых домашних инкубаторских котов. Другими словами, настоящий кот похож на настоящего мужчину. Тот тоже не станет из-за мыши на кухне орать благим матом и карабкаться на табуретку, а потом звонить пожарным, чтобы его с табуретки сняли.

Пи-Пи меня понимает, как это не удивительно. Вероятно, закончила в свое время ИнЯз, владеет нашим языком. И опять же, как мне показалось, большая любительница кошек. В чем для моего нынешнего статуса таится масса преимуществ и возможностей. Например, заглянуть к ней в ванную, когда она принимает душ. Проблема не в этом, это всегда успеется и от нее не убудет. Как мне показаться перед ней в своем нормальном человечьем обличье? Откуда ей знать, что кот Арчи всего лишь голографический объект, проекция, оптическая иллюзия, обман зрения? Ну, не хлопнуться же оземь, в самом деле, и не обернуться, как в сказке, добрым молодцем… Это легко сказать, хлопнуться оземь. Вы пробовали? – я нет, не получается… Одно я знаю твердо: мамочке с дочкой я обязан. Возможно, жизнью. И мой долг состоит в том, чтобы отблагодарить их за добрый поступок. хотя всем помочь невозможно, – это я тоже понимаю. Мы рождены, чтобы сделать мир лучше. Мир, который нам не дано понять. Поэтому мы тычемся во всякие истории как слепые котята, не ведая последствий. Меня кто-то ждет на Земле? Увы и ах… Наш дом там, где наша семья, – разве это не так для человека? Наш дом там, где мы сейчас, ибо все мы странники и у нас мало времени, – разве это справедливо? Мой вам совет: гуляйте, где хотите, живите сами по себе, как мы, коты. Не слушайте, что говорят другие, как мы, коты. Доверяйте своей интуиции. В конце концов, это то, чем одарила нас природа. Остальное неважно. Будьте самими собой. У Бога на каждого из нас есть планы. Просто не забывайте иногда взбираться на крышу, устремлять взор в небо, гадать по звездам и мяукать.

Ночь прошла спокойно. Я устроился на мягком пушистом коврике в ванной, где никто меня ни разу не потревожил. Я решил, что это будет моим офисом, резиденцией. А утром Пи-Пи, переговорив с Люсиндой, позвала меня сопроводить их в поездке по магазинам. Вернее, так: по магазинам будут ходить они, а я наблюдать из окна машины за всем, что происходит вокруг и отгонять собак, если будут надоедать.

Никогда не знаешь: жизнь – это награда или наказание? Нет, в самом деле. Вам не кажется, что чем она спокойнее, чем «стабильнее» – тем больше оснований тревожиться за будущее, ибо жизнь есть движение, а застой – это смерть? Надежда на лучшее будущее и единодушное послушание, а также неизлечимая вера во власть и беспредельная любовь к мэру (шефу, боссу) являлись краеугольными камнями общественной жизни на Церере, небольшой планете, куда я прибыл с оказией, красной строкой были вписаны в Основной ее закон, с младых лет впитывались ее жителями и становились по мере взросления такими же естественными для них атрибутами, как вода, воздух и сон на день грядущий.

Должен сказать, что городок, куда меня занесло, никак, решительно ничем не отличался от тех, что мне были известны на Земле. А почему бы и нет: Цереру заселили земляне, и целые районы во многих частях планеты оккупировали «земляки». У них тут было все свое: супермаркеты, лавочки, бизнесы, кинотеатры, школы и прочее, даже зубные врачи. Даже автомобиль, на котором мы отправились за покупками, «Рено-Победа». Хороший, между прочим, разве что много бензина ест. Качественный ему подавай, видишь ли… Примадонна какая… выскочка.

Перво-наперво мы заехали за кормом для меня. Пи-Пи настояла, что сухой корм для котов надо покупать в специализированных магазинах: там дороже, но зато выбор больше и вкуснее. Как будто она пробовала и знает. Выбрали корм для похудения. Я так и знал, что посадят на диету. Я не толстый, я упитанный, это правда. Но покупать корм для жирных котов – это уже чересчур… Некоторые предпочитают «через чур», и они в какой-то мере правы, ибо первоначально слово это было образовано из «через» (что понятно) и «чур». Что такое «чур»? – это граница, край, пришедшее к нам из старославянского, а еще ранее неизвестно откуда. Судя по всему, «чур» и «Украина» – слова родственные. Между прочим, «чур меня» означает запрет касаться меня и обращено прежде всего к нечистой силе. Да, так вот. Потом они накупили для меня всякой вкусной дряни вроде баночек с «мокрым» кормом: и с курочкой, и с креветками, и с говядиной… Запах, конечно, тошнотворный – это для человека, но для кота в самый раз. Я не стал спорить, а рассудил здраво: ночью все спят, а коты охотятся. Холодильник никто не отменял, а баночку можно спустить в унитаз. Вот с выпивкой, чувствую, будут проблемы. С другой стороны, человек ко всему привыкает. Попрошусь погулять, не откажут, надеюсь. И – в бар. Присмотрел по дороге. Точь-в-точь, как на Земле. И называется «Эль Дорадо». Если еще и бармена там зовут ко всему Джо… Вполне, между прочим, может быть. Улицы – Дафферин Стрит, Финч Авеню, Уилсон Хайтс и Аллен Роуд… А Йоркдейл шопинг Сентр? А Новый Арбат? Площадь Дзержинского? Бульвар Профсоюзов? Переулок Квазимодо? Проспект Демьяна Бедного… Куда я вообще попал? Даже не верится. А кто-то еще смеет утверждать, что параллельные миры не существуют.

Однако, самое время вернуться к нашим баранам, то есть отмотать события назад, в недалекое прошлое, и выяснить, наконец, как я из Барселоны вдруг оказался на привокзальной площади Межгалактического космопорта, где меня, бездомного котика, и подобрали хорошие люди. Хорошие люди ведь везде есть? Все просто. О машине времени, телепортации, небось, слышали? Ну вот, меня и портанули… Место встречи изменить нельзя, и фильм с таким названием отсняли. Неплохой, кстати, зря убрали на полку. Конечно, можно было бы попытаться опоздать на поезд, выбросить, не читая, ту записку с приглашением явиться-не запылиться к шефу на ковер, только напрасно все это. Кому суждено быть повешенным, не утонет. Свобода выбора – иллюзия, миром правит фатализм.

Я постучал в металлическую, видавшую виды дверь. Хриплый, грубый будто с похмелья сердитый голос, как мне показалось, британского бас-гитариста и вокалиста Лемми, недовольно прорычал откуда-то из-под земли: «А для чего звонок?» Привратник прав: звонка-то я и впрямь не приметил. Электрический звонок – и где? В терновнике. Чудеса просто, не хватает еще негасимого пламени, и полный порядок. Правда, и я не Моисей-чудотворец. Дверь, наконец, распахнулась, а за порогом меня ждала кромешная тьма. О такой пишут: не видно ни зги… Подтверждаю. Кстати, о том, что такое «зга», ученые-лингвисты спорят до сих пор. Одни считают, что речь идет о дороге в безлунную ночь, другие – мол, это искры из глаз, если налететь головой на что-то твердое в погребе, третьи говорят, что потемки, причем, полные, где черные кошки играют в прятки. И – вдруг, не слишком ли много этих «вдруг» – меня ухватили за руку и потащили вглубь пещеры, причем, я отчетливо сознавал, что волокут меня вниз, в подвал. Я же говорил, что мне готовят сюрприз, не иначе, как на суд инквизиции, чем во веки веков славилась эта обильная плодами благодатной почвы и благочестием людей страна… Но за что? Разве сегодня средневековье на дворе? Спросить было некого, и я благоразумно промолчал, приберегая вопросы на потом, если разрешат их задать.

И первый вопрос не замедлил себя явить.

– Над всей Испанией безоблачное небо?..

Ясно, что это был пароль, ответ на который мог знать только тот, кому он был сообщен. Собрав воедино все свои знания испанского, потому что каталонский еще не успел освоить по прибытии в Барселону, я отозвался этой же фразой:

– En toda España cielo despejado.

Тут же стало светло как днем, и я вдруг – третий раз «вдруг» за последние несколько минут – очутился в приемной, оборудованной по последнему писку моды для офисных помещений, отделанному мрамором цвета слоновой кости. Испания славится превосходным мрамором из Аликанте, это всем известно. За огромным орехового дерева столом сидела миловидная секретарша, на бейджике которой значилось имя: Маруся. Чтобы не было скучно, она наносила себе на ногти лак, как и полагается секретаршам на работе в солидных организациях. С той небольшой разницей, что у этой были небольшие, аккуратно подпиленные рожки. Не мегера какая-нибудь, а самая настоящая чертовка… Где-то я уже такое видел? Точно, в аду. В мистическом триллере Фрэнсиса Лоуренса «Константин». Общую картину дополнял висевший на стене офорт Франсиско Гойи «Сон разума рождает чудовищ», каким-то непонятным пока для меня образом перекочевавший сюда из Национальной библиотеки в Мадриде. Творение великого художника призывало к бдительности, к сопротивлению козням темных сил, овладевающих во сне фантазиями человека, что позволяло трактовать гравюру-аллегорию как реальность, данную нам в ощущениях.

– Вас примут, – сказало существо с рожками и ямочками на щеках, даже не взглянув на меня. Ну, что-то типа, вас много, а я одна. – Сядьте пока. Можете полистать журналы.

Ничего не оставалось делать, как подчиниться. С ними, с чертями, шутки плохи. Разговоры на вольные темы с молоденькими грудастыми секретаршами легко подверстать под статью о сексуальных домогательствах. Подобными новостями полнится мир. Журнал попался интересный. Vogue Magazine писал: «Как носить широкие джинсы этой зимой». Не прошло и десяти минут, как меня окликнули.

– Проходите. Вас ждут. – Чертовка оглядела меня с головы до ног на предмет неизвестно чего и вдруг улыбнулась, будто нашла во мне что-то забавное, вроде носков разной расцветки или расстегнутого гульфика.

Это же надо! Четвертый раз «вдруг». А еще говорят, что Бог, мол, любит троицу… Ну, да… Так то же Бог. Я в свою очередь попытался изобразить на лице улыбку, но у меня мало что получилось. Я вообще-то улыбчивый, но обстановка нестандартная, нервы на взводе, а тут еще красотка кокетничает молодая. Словом, я толкнул дверь (простую, обитую искусственной кожей, за такими обычно сидят профсоюзные лидеры, чтобы быть ближе к народу) и шагнул в преисподнюю. Мама дорогая!.. Кого я вижу!..

– Ну, привет, Арчи Гудвин. Босс обещал – Босс сделал.

Конечно, как я раньше не догадался. Босс собственной персоной. Один. Никакого вам «совещания». В обстановке строжайшей секретности принимает меня – face-to-face – в своей штаб-квартире. На этот раз в образе патриарха. Благообразный старик высокого роста, с окладистой, вьющейся колечками белоснежной и ниспадающей на грудь до пупка бородой, в яркой изумрудно-зеленого цвета шелковой хламиде с вышитыми на ней звездами, в сандалиях на босу ногу. Вылитый Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб. Не хватало только чалмы на лысой его голове. Таким я никогда не видел и не мог даже вообразить своего Босса.

– Здравствуйте, Босс. Как поживаете?

– Спасибо, не жалуюсь. Отдохнул?

– Да куда там… Хотел на Ибицу махнуть, там народ голышом ходит, хотел посмотреть, – а тут ваша записка…

– Время не терпит, мой мальчик. Ты и так неплохо уже отдохнул в Тель-Авиве. Пора и за работу.

Это Босс о моих якобы каникулах в Тель-Авиве соизволил пошутить. Имеет право. Он Босс. Я для него один из солдатиков его армии. Как он однажды изящно выразился: «Я выстругиваю вас как деревянных человечков, Буратино, то есть, вкладываю в вас душу, но с тем, однако, условием, что будете вы послушными Мне вовеки веков.» Тоже мне, папа Карло.

– Нет проблем, Босс.

– Вот и отлично. Ты помнишь, я говорил о награде за службу?

Еще бы не помнить. Только и думаю, когда и что за награда. Ночей не сплю.

– Но разве командировка в Тель-Авив не награда была?

– Нет, дорогой мой. Я совсем о другом. Я тут посоветовался с товарищами…

Интересно, с какими это товарищами, уж не с красоткой ли этой крашеной с симпатичными рожками?

– … и решил отправить тебя на последнее задание. Не обессудь. Воистину, последнее. Но перед этим тебе предстоит пройти процедуру реинкарнации, смены личности, если по-простому, чтобы начать новую во всех отношениях жизнь.

Я привык к чудачествам Босса, так что даже не икнул, принял как должное. Реинкарнация так реинкарнация. Интересно бы только знать, в кого именно меня реинкарнируют.

– Быть тебе котом… В другой жизни. Но не обычным, что по дворам и помойкам шастают или на диванах разлеживаются. Беспокоиться не о чем. Запишем в твой мозг новую программку, программисты ее прошивкой памяти называют, а дальше все пойдет как по маслу. Беспокоиться не о чем, как я уже сказал. Вначале, правда, придется подучиться малость в одном специальном заведении, в роль войти, чтобы комар носу не подточил. Потом тебя кое-куда пошлют. Цель в жизни важна, сам понимаешь, но это не главное. Важен путь, который предстоит пройти. Дорога, путь – вот что делает человека человеком.

Терпеть не могу, когда напускают туману, ходят вокруг да около. И куда, интересно бы знать, пошлют, – соломки бы подстелил. Я и сам могу послать, если нужно, далеко и без предисловий. Глупо думать, что наш мир – лучший из миров, как самодовольно утверждают лакеи при дворе, осчастливленные минутным вниманием владыки. Нет, наш мир несправедлив, дик, сумасброден, кровожаден, попросту ужасен. Люди порочны, языки их подобны отравленным стрелам, вонзающимся в тела жертв, а речи подобно миазмам отравляют воздух. Дела же и поступки их бесстыдны и блудливы, пагубны для них самих, но благосклонно принимаются Дьяволом. Только младенец на руках матери чист и безгрешен. Но стоит ему повидать свет и начать взрослую жизнь, чтобы не отстать от других, идти в ногу с прогрессом, как душа его неминуемо покрывается болезненными незаживающими язвами и становится похожа на изъеденное молью дырявое платье, висящее в запертом старомодном шкафу.

– Но ты все преодолеешь. Я в этом совершенно уверен. Зато в конце концов попадешь, с Божьей помощью, конечно, и Моей, туда, где Макар телят не гонял, это уж точно.

О, господи, неужели забросят на Луну и оставят там без компьютера, как Ленина в Шушенском?

– Это и будет моей для тебя наградой. Ты справишься. Беспокоиться не о чем.

Когда три раза подряд произносят, что беспокоиться не о чем, не знаю, как вы, а я начинаю всерьез беспокоиться.

– Будет нелегко, сразу скажу. Новое место, незнакомая планета, знаешь ли…

В противогазе придется ходить всю жизнь и в резиновых сапогах, подумалось мне, как только я это услышал, и первое, что пришло в голову.

– Но уговор наш, пусть он и не скреплен кровью, остается в силе. – продолжал Босс. – В конце пути ты должен мне сообщить, что делать с Землей и с землянами? К какому выводу пришел. Скажешь, оставить, как есть, – оставим в покое старушку, пусть угасает медленной естественной смертью. Скажешь, сравнять Землю с землей, прости за тавтологию, – и это нам по плечу.

– Босс, неужели и Барселону сравняете?

– И что? Ты прекрасно знаешь, что так или иначе «время рушит гранитные замки и заносит песком города».

Еще бы не знать, когда это слова из песни самой Аллы Пугачевой… Я спорить не стал, бесполезно. Взял под козырек, попрощался с Боссом, приобнял по-дружески секретаршу Марусю и чмокнул ее в щечку. Она не сдержала чувств, всплакнула на моем плече, оставив следы несмываемой импортной помады. Прошептала на ухо: «Я буду тебя ждать, сколько бы не пришлось». Произвел, стало быть, впечатление. И стало у меня на душе легко-легко, почувствовал я, что готов к новым подвигам. Ласковое слово и коту приятно. И…

А что случилось потом, вы уже знаете. Меня ждали приключения на перроне Межгалактического вокзала имени Тутанхамона, известного в истории египетского фараона- миротворца.

Дома сидеть было откровенно скучно. Хозяйка днем пропадала невесть где, а я и не спрашивал: то ли в кружке по занятиям хатха-йогой, то ли в клубе «Литературная лира» при книжном магазине. Может, в волонтеры записалась, с подружками сидит, пиво потягивает в стрип-баре… Кто знает, но возвращалась поздно, веселая и довольная, с румянцем во всю щеку. Сбагрила Люсинду на мое попечение и никаких забот… мамочка, называется. Таких нынче много, которые детей из пробирки делают.

Другой вопрос, от которого никак было не уйти: чем заняться? Ну не могу же я по городу мотаться все дни напролет. Задание Босса, хочешь – не хочешь, а выполнить надо, оправдать служебную командировку, сделать то, за чем послали. Посидеть вечерком в баре, конечно, приятно. А что днем? В картишки на раздевание резаться с Пи-Пи или в лото? Барабанные палочки… опять двадцать пять… чертова дюжина… дедушка… туда-сюда… один-господин? В куклы с Люсиндой, в дочки-матери? Нет… Необходимо срочно найти достойное для мужчины занятие. Самое достойное, из тех, что я знаю, – это война. Но для войны нужны войска, нужно пушечное мясо, вооружения, пушки-самолеты и много-много денег. Мотив найти можно всегда, не проблема, было бы желание. Бизнес, он тоже своего рода война, только война с конкурентами. Мирными средствами задушить противника, перекрыть кислород, насладиться зрелищем его предсмертных судорог, – а что, вполне достойное занятие для джентльменов. Вроде игры в гольф. Загнать шарик в лунку и получить приз зрительских симпатий и именной чек от устроителей турнира. Два в одном. И минимум жертв. Проигравший не в счет. Пусть неудачник плачет. Можно использовать свои артистические способности, пойти на улицу скоморошничать на пару с Люсиндой, – но так и на пиво не заработаешь. Хотя знал я одного кота, так тот устроился сидеть возле крытого развлекательного центра, где по вечерам в хоккей играли. Сидел бедняжка, пригорюнившись, ничего не просил, – люди сами ему двухдолларовые монетки в шляпу бросали и вкусной едой угощали. Повезло, ничего не скажешь, но надо уметь устраиваться в жизни, уметь крутиться. Попрошайничество или по-научному фандрайзинг, – здесь талант попрошайки, особый склад ума нужен. А я кот совестливый, честный, благородных кровей.

Прошел еще день. Пи-Пи после завтрака сказала, что меня нужно зарегистрировать в ближайшем полицейском участке как родственника, приехавшего в отпуск в гости.

– Таковы правила, – извиняющимся тоном добавила она. – У нас с этим строго. Можно на штраф нарваться. И не посмотрят, что у меня муж военный на ответственном задании заграницей.

И открыла просторную хозяйственную сумку, предлагая занять в ней место. Еще новости, – подумал я. Как же… И довольно громко зарычал: мол, мне это совершенно не нравится. Чтобы предупредить: я могу и уйти, куда глаза глядят, а вам потом станет стыдно, что спровадили на улицу красавца-кота. Мне и в самом деле нельзя было «светиться», да еще в полиции. Какие документы я могу представить? То-то и оно. Родословную из церковного архива, из метрических книг? Свидетельство о рождении из ЗАГСа? Лапы? Хвост? Физиономия хитрую кошачью? Начнут отпечатки с когтей снимать, в анфас и профиль фотографировать, как преступника перед казнью. Оно мне надо? Но и хозяйку свою подводить не могу. Моя офицерская честь не позволяет обидеть эту прекрасную женщину, давшую мне приют на незнакомой планете. Что же делать?..

– Ладно. Хорошо. Несите меня в участок.

Что-нибудь по дороге придумаю. Домашняя хозяйка, что с нее взять. Но если есть хозяйки домашние, то и дикие должны где-то водиться… Интересно, где? Но это, к слову. Меня вполне устраивают домашние.

– Я тебе за это конфеток вкусных куплю, – умилилась Пи-Пи. – Какой же ты послушный и воспитанный… Хоть и не из пробирки, не декоративный.

Дегенеративный? – или мне послышалось?

– Дело не в конфетках, моя дорогая, – мысленно произнес я вслух, – а в том, что мне нужна легализация, не могу же я вечно прятаться. И потом: полицейские капитаны бывают разные, как и обыкновенные люди. У всех свои слабости. Кто-то любит молоденьких девушек, кто-то деньги, а кто-то билеты на бейсбол.

С капитаном Молиной я как-нибудь договорюсь. У них на Церере иностранцу предписано регистрироваться, легализоваться, то есть, по прибытии. Иначе можно угодить в кутузку, в местный зиндан на нары. Еще полагается купить в магазине браслет «иностранного агента». Что-то типа желтой звезды для евреев в нацистской Германии. Его надевают на шею, чтобы видели издалека, для наглядности, как туземцы на островах в Тихом океане носят бусы, и всюду, даже в туалете, не снимая и на ночь, – на тот случай, если местные церберы заявятся с проверкой. Нет, лучше значок «почетный гость Цереры» на лацкан пиджака нацепить, стоить это будет, правда, еще сотню-другую кредитов, но что делать. Это вроде статуса постоянного жителя, но без права голосовать, – а оно мне надо, голосовать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.