Илья Беляев
Молодость. Автобиография… почти. Книга четвертая. Цикл «Додекаэдр. Серебряный аддон»

«… Время подходило к концу, но я не все сказал о тех, кто в то время был близок ко мне, как друг, товарищ и брат. Они до сих пор остаются надежными и верными людьми, на которых всегда можно положиться. Которые всегда придут на помощь вне зависимости от ситуации, сложившейся вокруг».

(из цикла «Собиратель снов»)

И настанет день…

Отвлечемся немного от цирковой темы, хотя она и здесь будет играть значительную роль и перенесемся чуть в прошлое.

Это случилось давно. Нет, не скажу, что слишком давно, но с полгода назад точно. Началось, как иногда бывает с мелочи, но затем произошло такое… «Ни в сказке сказать, ни пером описать!» Но, по моему мнению, пером здесь все-таки опишешь, еще как опишешь.

Итак, тридцатого декабря. Вечер. А точнее ночь!

Ветер выл и рвал развешенное на балконе белье. Не спалось. Может из-за того, что пересмотрел ужастиков (последний закончился аж полтретьего ночи), а может потому, что завтра бабушка с дедушкой опять уходят к знакомым почти на целый день? К двенадцати они конечно же вернутся, так как все для праздника готово, но все равно по отношению ко мне как-то эгоистично. Неужели нельзя просто посидеть дома? Родители? Им что, трудно собраться вместе и отметить все как подобает? Говорила же бабушка, когда мама оставляла меня у нее: «Ты, дочка, знай, нам с внуком сидеть в квартире некогда! У нас свои дела и, хотя мы на пенсии, их прибавилось еще больше!» А я? В тот момент мне как раз это и нужно было. Я оказался совершенно свободным, даже чересчур, но через год-полтора мне это надоело до мозга костей. Нет, Вы только подумайте! Как какой праздник, все сразу бац и растворяются по друзьям и знакомым. С родителями еще хуже. Сейчас они говорят другое, чем раньше: «Извини, но у нас работа! Ты ведь сам к ним пошел и прекрасно знал, что твои старики еще ого-го! У нас забот выше крыши. Сам знаешь, как все идет. Извини!» Извини… И это все, что они могли мне сказать? Я балдею! Вот так всегда… Чем я провинился перед Всевидящим? Да, я мечтал об этом. Да, мне это поначалу нравилось. Почти все друзья мне завидовали, но я не просил это продолжаться вечно! Другие люди как люди: часто собирались вместе, отмечали все праздники, да и просто по воскресеньям ходили друг к другу в гости. «Вот возьму и уйду куда-нибудь. И не найдут. Куда? Да хоть к соседке! Отец только забеспокоится. Он у нас человек ранимый несмотря на то, что на ответственной работе работает. А работа там нервная – каждый день лица кавказской национальности приходят. Эх, случилось бы что-нибудь, где душу отвести можно было бы, а то скукотища, да и только. Может, на охоту за рыбой съездить? На это мои друзья профессионалы. Или они на рыбу за зверьем ездили? Ничего, завтра что-нибудь придумаем». Повернувшись к стене, уснул, не забыв поставить часы на восемь утра, как раз на то время, когда собирались уходить мои старики. В голове шумело, как после большого бодуна. Черная пелена накрыла сознание, и я провалился в пустоту.

Когда же все-таки открыл глаза, то чуть не свалился с дивана. Девять часов! Кошмар… ужас… беспредел… Подскочив к тикающим на тумбочке часам, которые до этого десять раз обругал, взял в руки и уже собрался выкинуть его за балкон, но… Завод звонка механического будильника был отключен! «Что? Вчера же ведь ставил! Неужели кто-то посмел его выключить? Все, попали под горячую руку!»

День выдался достаточно холодным, и все городские жители старались потеплее одеваться, закручивая вокруг шеи шарфы и поднимая воротники. Что и говорить – декабрь все-таки. До Нового года оставалось двенадцать часов… Затем цивилизация вступит в новый год, а конца света как не было, так и не будет. Все закончится тихо-мирно, как и началось. Нет, конечно же, драки пьяных всегда будут присутствовать в нашем обществе, от этого никуда не денешься, но во всем остальном намечался полный порядок.

Одному бродить по заснеженным дорогам не хотелось (настроение препоганейшее), и я зашел к Леше.

– Вылетай, пойдем мелким «градусники» делать!

– Да успокойся, это же только ты с Саней с мелкими тусуешься.

– Ну, предложи, что еще делать!

– Дома сидеть!

– Ха, ты только за окошко посмотри, какая прекрасная погода! Так всех и тянет на свежий воздух.

Леша долго на меня смотрел, а потом сказал:

– Ладно, уговорил.

Выйдя на улицу, мы не нашли ни мелких, которым срочно нужно было делать градусник, ни взрослых, которые всегда проходили мимо нашего двора.

– Какой кретин тридцать первого декабря гуляет? Все умные дома к вечернему застолью готовятся.

Я посмотрел по сторонам.

– Как кто? Саня.

Действительно, к нам направлялся Саша из соседнего дома, тот самый, – любитель делать градусники.

Мы встретились у моего подъезда.

– Ну что, кого окунем? – радостно произнес тот.

– Кого кунать собираешься? Посмотри по сторонам – нет никого. Я и то бы не вышел, да этот хмырь зашел.

– Так дома делать нечего.

– Ну не скажи. Это уже кому как. Вот я к примеру…

– Да ты у нас вообще сидун! – вмешался я.

– Кто бы говорил.

– Ладно, девочки, хватит ссориться, – усмехнулся Саша.

Мы сердито посмотрели на него, но промолчали.

– Может, в камору пойдем? – спросил Леша. – Чего зря по морозу шататься.

– Так там еще и мебели-то нет, – ответил Саня. – А зовезут не скоро.

– Зато другое есть.

– Фанат! – произнес я.

– А я-то думаю, что он туда все рвется. В интернете захотел повисеть. Ну, пошли! Камора так камора.

Камора – это трехкомнатная квартира, подаренная Александру в день его восемнадцатилетия. Он уже давно мечтал о «хате», но его отец – программист в банке – причем правая рука директора, после, конечно же, моего отца – менеджера, который работал вместе с отцом Леши, все откладывал момент покупки, но вечно же это не могло продолжаться, и если единственный и любящий сын просил, то почему бы и не приобрести, когда деньги позволяли! Купил (радости было немерено), но с одним условием:

– Послушай, сынок! – как-то раз сказал он. – Вот тебе агрегат. Изучай его! Разбирайся! В демоверсии банковской системы безопасности я лично поставил восемнадцать уровней защиты – в честь твоего дня рождения, начиная от самой простейшей для меня и заканчивая лучшим шифром коллекции. Чем больше ты откроешь уровней, тем больше преобразится твоя квартира. Если удастся снять последний, я, так уж и быть, перепишу на тебя все мое состояние, и после двадцати одного ты сможешь им воспользоваться. Две квартиры, коттедж, дача, два автомобиля, яхта и разная другая мелочь. Неплохо, правда? Зачем все это? Просто я хочу, чтобы пошел по моим стопам и продолжил дело отца. И не смей просить помощи у друзей – узнаю! Все, что тебе нужно, у тебя есть – действуй!

Сразу вспомнилась песня: «Все в твоих руках, я знаю, все в твоих руках…»

В этот город мы приехали не так уж давно, и все из-за бредовой идеи отца Мишки в срочном порядке поменять место жительства. Просто наши отцы, все трое, очень дружили между собой, но, к сожалению, не имели возможности работать в одном банке. Бизнес – сложная штука, и многие проблемы оказывались невыполнимыми. В столице мы жили в разных районах города и общались очень редко, а нашим матерям так иногда хотелось собраться, посидеть, поговорить о новых покупках. Но вот свершилось чудо, и мы переехали сюда. Не скажу, что этот город нам сильно понравился, но выбор сделан, и не нам судить родителей. Они все-таки молодцы, сумели вырваться из той беспокойной и суетливой жизни, бесконечных нервных и рабочих передряг. Здесь, конечно, не рай, но все же лучше, чем ничего. Город – герой! Одно место из тех, которое надолго сковало силы немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. История! Что-то потянуло меня не в ту сторону…

Значит, жили мы теперь на одной улице, в самом спокойном районе города, ассоциирующейся со знаменитым клоуном Олегом Поповым или с изобретателем радио. Между нашими домами было расстояние в минуту ходьбы. Теперь наши мамаши виделись каждый выходной и занимали свободное время бесконечными ненужными байками. Что в них интересного? Сидишь и несешь всякую ересь о подгузниках, пеленках и обо всем разном. Отцы все вместе работали в центральном банке, а нас впихнули в какой-то университет, кажется, экономический. Зачем он нам? Особенно на физико-математический поток с обязательными курсами раз в два дня информатической подготовки. Вот скажите, какой из меня математик? Физик – куда ни шло, но математик… Один только Мишка не высказывал ничего против, так как и то и другое было по его части. Ну, ничего, прорвемся как-нибудь.

Мы еще немного постояли на ступеньках моего подъезда и спустились. Небо. Его полностью заволокло тучами, но долгожданный снег так и не пошел. Обидно. Так все ждали этого момента. Один лишь ветер качал деревья и все время пытался залезть мне под дубленку. Птица. Она летела прямо на нас. Хотя нет, это не птица… Я прыгнул в сторону и сбил Сашку, который головой нырнул в сугроб и долго ругался самыми последними словами.

– Ты что, совсем… офигел?

Я молча указал на торчащую из асфальта сосульку полметра в длину и сантиметров двадцать в ширину. Наступило молчание. Все смотрели на нее, как на что-то необычное, но повседневное.

– Как она сумела пробить асфальт? – непонимающе спросил Леша. – Еще секунда и Сашка стал бы похож на цыпленка на вертеле.

Тот почесал затылок, не сводя глаз с ледышки.

– Где ты так научился реагировать? В какой-нибудь спортивной секции?

– Нет, все гораздо проще. Мы все втроем ходили в столичный цирк, а жонглеры должны иметь потрясающую реакцию. Тем более те, кто кидает ножи, обязаны прекрасно знать скорость и угол полета того или иного предмета.

– Ах да, я и забыл, что вы бригада циркачей. Единственное, чего я не пойму…

В цирк мы пришли давно, отказавшись от всех там каратэ, тхэквондо и ушу вместе взятых. Наши семьи устроили страшный скандал, причем все сразу, но нужно принять нам хотя бы одно самостоятельное решение! Да-а, были тогда времена, ничего не скажешь! А какие мы пакости устраивали у себя в коттеджах, загляденье! То маме в шампунь зубной пасты выдавим, то тете в суп рублей с центами накидаем, то дяде подошву от ботинок оторвем. Но цирк для нас в то время значил гораздо больше, чем думали родители. Он помогал нам все эти годы, и мы учились достойно, не хуже других взрослых артистов. За это время мы пару раз гастролировали по стране, но это так, мелочи. По моему мнению, цирк лучше, чем все эти японские и китайские секции рукопашного боя. Так что всем, кто хочет научиться махать «костылями» красиво, сильно и достаточно эффективно, советую идти только в цирк. Именно там всему этому можно научиться.

– Единственное, чего не пойму я, – прервал я его, – так это почему она летела таким кривым боком и отклонилась от дома на три метра? По законам физики эта ледышка должна была упасть строго перпендикулярно, а не так, как это произошло.

Все переводили взгляд с крыши на сосульку. Недоумение промелькнуло в их глазах, но на этом все и закончилось. Пошли. Минут через сорок мы оказались у арки дома, в котором находилась квартира Сашки. Это здание построили совсем недавно – полгода назад, но оно уже было наполовину заполнено жильцами. Единственное, что меня в нем не устраивало, так это конструкция. Если взглянуть сверху, то дом имел вид квадрата с пустотой посередине. Входом служила эта самая арка, и если вдруг она, не дай Бог, разрушится, людей придется снимать с крыши вертолетом. Не нравился еще этаж – тринадцатый – и квартира – шестьдесят шестая, но не будем предаваться панике. В приметы никто из нас не верил, и было совершенно до лампочки, что вокруг только цифры шесть да тринадцать.

Квартира была угловая, и с последнего этажа прекрасно вырисовывался пейзаж далекого леса. Из мебели, как и говорил Саня, пара табуреток, стол и компьютер. Если я не перепутал римские цифры, то на корпусе стояла пятерка. Балкон – лоджия, застеклен пластиком, а на окнах жалюзи. Семиреберные батареи топили вовсю, создавая атмосферу уюта. На кухне только газовая плита от фирмы «Наезд», холодильник от «Вошь», полка с посудой да столик, меньше чем в зале.

– Не густо, не густо, – сказал я, обойдя все комнаты, в одну из которых спокойно бы влезло пол Лешиной квартиры.

– А ты что хотел? Батя ценит ум.

– «Комбат батяня, батяня комбат…» Слушай, может, взломаем парочку? – спросил я.

– Да ты над одной сидеть будешь с неделю.

– Посидим! – подтвердил Леша.

– Нам спешить некуда! Но ты же сын хакера, как тебе не стыдно не знать о компьютерных системах?

– Просто нужно было подождать до двадцати лет и ни о чем не беспокоиться. Тогда бы он всю квартиру разной дребеденью загрузил, а так… – он махнул рукой и включил агрегат.

– Это просто игра… – начал Алексей, но его перебили.

– Игра? В гробу я видел такую игру. Головоломка похлеще компьютерных, которые я щелкаю как орешки. Здесь те трюки не пройдут. Ну, так кто первый?

– Я, я, я… – засеменил Леша.

Я только головой покачал.

– У тебя ведь свой есть!

– И что из этого? Мой папа не задает через компьютер всякие головоломки решать. Страховые агенты не занимаются хакерством.

– Ладно, даю два часа.

Радости юноши не было конца (как дети, честное слово), но после первого часа непрерывных нажатий на мышь, настроение у него упало, а вид был такой, будто уже стал жалеть о том, что сел за этот агрегат. Ближе ко второму часу он сдался.

– Ну вас с этой ерундой куда подальше! Нет, чтобы поиграть по-нормальному…

– Слушай, иди отсюда!

Он пересел на другой табурет.

– Может, ты? – спросил у меня Саша.

– Я вообще-то не силен в компьютерах, только в игровых стратегиях…

– Вот и представь, что это – стратегия.

Пожав плечами, я сел на пустующее место.

– Да, вот еще что! – произнес он. – У меня тут есть связь с компьютером через микрофон, без мыши. Если надо, могу дать, а то этот – кивнул на Лешу, – и сломать мог. У него никогда ничего долго не держится.

– Что?

– Молчи уж. Принтер со сканером вспомнил бы! Где они? Нет их.

Юноша полез рукой под стол и вскоре достал микрофон с наушниками. Я надел. Теперь был похож скорее на спецназовца, которому дали секретное задание.

Вообще-то у меня дома есть компьютер, но он так надоел, что иногда хочется выкинуть его за балкон, чтобы не мешал. Переиграв почти во все стратегии и пересмотрев значительную часть интернета, я к нему не подходил около месяца. Слава Богу, мой отец ничего подобного не придумал. Не знаю как теперь, но раньше, в школьное время, я хорошо настукивал на нем разнообразный текст. Во время урока информатики лучше меня на нем барабанил только Мишка. Он и различные предложенные программы решал намного быстрее всех нас. Двое остальных и последних ребят в нашем классе отстали от нас ненамного, видимо из-за того, что слишком долго соображали, прежде чем начать какие-либо действия.

Работать на нем я научился еще год назад. Не зря же отец менеджер, но все эти тысячи папок всегда наводили душевный ужас. Ладно, если просто папки, так в них каталоги, а в тех подкаталоги, а там… Как ни крути, времени потребуется много. Вспомнив учительницу информатики, я приступил к действиям.

Вошел в интернет.

– Найти центральный банк города! … Найти доступ в охранную систему!

На экране засветилась надпись: «Операция невозможна!»

– У тебя есть доступ к спутнику? – обратился я к Александру.

– Вроде есть, но я им не пользовался.

– Проверить подключение к спутниковой системе!

Компьютер копался в миллиардах символов и знаков, когда, наконец, нашел то, что было нужно. Я опять задал тот же вопрос:

– Найти доступ в охранную систему!

«Операция невозможна! Код 2'00 – восемнадцать уровней защиты».

– Спасибо, как будто мы не знали, – сидя в отдалении, произнес Леша.

– Вот, у меня тоже самое было, и сколько я ни пытался пролезть – все одно.

– Ладно, попробуем другой ход. Шампанское любите?

– Да! – хором ответили они.

– Тогда рискнем, – я покопался с десяток минут в файлах. – Войти в базу данных электростанции через код 16'22! Отлично. Показать схему маршрута линий!

На мониторе появился какой-то кривой график, насчитывающий двенадцать отрезков – линий, начинающих свое существование в точке «ноль».

– Убрать вспомогательные!

Синие исчезли. Осталось восемь.

– Оставить линии, проходящие в центре города!

Две.

– Отключи их, войди в базу данных, минуя охранную систему, перепиши нужные файлы и выйди через десять секунд!

Монитор погас, затем вновь вспыхнул радугой символов и знаков. На экране появились надписи: «Электричество нейтрализовано! Аварийная подача света будет через двенадцать секунд! Внимание, идет копирование файлов системы! Загрузка завершена! Выход через три секунды… две… одну… Выход завершен! Электричество восстановлено!»

Я откинулся к спинке кресла… но в самый последний момент вспомнил, что это стул, ведь кресло стоит только у меня да у Леши, а тут… В общем, приземлился я на спину.

– Е… – сумев совладать с собой, я сел, потирая ушибленное место. – Стратеги фиговы!

Двое ребят ухохатывались, взявшись за животы и не в силах ничего сказать, лишь только начальные обрывки фраз попадались вместе с хохотом. Не выдержав, я тоже заулыбался.

Экран монитора вдруг почернел и на его фоне появился отец Саши в полный рост. Он был одет в черный костюм, но лицо такое суровое, что мы разом замолчали и прислушались.

– Так-то лучше! – громко сказал он и изображение приблизилось. – Видеокамера в углу, за вами, можете не искать! Так вот, я же предупреждал тебя! – обратился он к сыну. – Не пользоваться помощью других! А ты? На что тебе твой чайник на голове, если он не кипит? Ты разочаровал меня. Но на сей раз я тебя прощаю. На будущее знай – если кто-то за тебя отключит или войдет в систему, она будет восстановлена с другим кодом. Ты же не далеко ушел от тех неумных детей, за которых все решают другие, и поэтому…

– Во зануда! – прошипел Саша.

– Сам такой! – ответил отец и еще больше увеличился. – Ты должен уметь все! Ведь ты не просто мой сын, а сын хакера… Да, Игнат, весьма неплохой ход, весьма неплохой. Нужно взять на заметку и застраховаться на будущее, а твоему отцу посоветовать то же самое.

У меня похолодело все внутри, но выражения лица нисколько не изменилось.

– Спасибо за хорошее предложение, но мой отец не согласится на это. У него и так дел выше крыши, и он…

– Тогда, возможно, тобой займусь я. К тебе легкий доступ через интернет. Стратегия и тактика, как я вижу, у тебя на высоте, но не стоит переоценивать свои силы. Возможно, я и ошибаюсь, но попробовать все-таки можно.

– Я согласен, можно увидеть то, что незаметно для невооруженного глаза, но не до такой же степени «запущена» моя деятельность, что вот так, с ходу, можно определить, что заложено в моих генах.

Мужчина улыбнулся, увеличился до такого размера, что на экране вмещались только его глаза, черные, почти непроглядные, внушающие что-то вроде отстранения от этого человека. «И почему они издалека казались другими?» Раздался смех. Он растворился, а вместо него осталась разноцветная надпись: «Viktori». Выключились динамики, и голос компьютера произнес:

– Защита активизирована. Осталось семнадцать уровней. Поздравляем! Желаете продолжить операцию?

– Ну и батя, – выдохнул Алексей, – какой типаж. Ему бы в спецназе диверсантом быть – всех бы так заморочил, не то, что «крыша» поехала бы, но и бригада ноль-шесть не помогла.

Я сидел мрачнее тучи и не знал, что делать: поливать всех дурными словами, веселиться в ожидании неизвестно чего или остаться совершенно равнодушным ко всему. Последнее в упорной борьбе победило первые два чувства, и я, встав, сухо произнес:

– Это был прямой намек или неудачная шутка?

– Мой отец никогда не шутит. Извини! Я не хотел тебя втягивать в эту сеть лабиринтов.

– Спасибо тебе…

– Послушай, что ты вообще от меня хочешь? – не выдержал Саша. – Сам решил систему ломать, а я предупреждал, что отец не любит, когда я работаю не своей головой. Я-то не знаю, какие последствия предполагает его характер.

– Что? Но ты ведь мог…

– Ты сам попросил…

– Я? А кто предлагал?

– Девочки, не ссорьтесь! – на манер Саши проговорил Алексей.

– Молчать! – крикнули мы оба, повернувшись в его сторону, но после этого прекратили диспут и напряженно стали обдумывать происходящее.

– Ладно, Сань, без обид. Просто не ожидал подобного. Тут что…

Где-то зазвенел телефон. Мне подумалось, что это сотовый Леши, но «Макар» подошел к столу, опустил под него руку и достал трубку с антенной.

– Алло. Лена?

– У-у-у… – пробормотал я и отошел в сторону.

Когда ему звонила эта девушка, то лучше рядом не стоять – может и в глаз дать. В его жизни она появилась недавно, но смогла каким-то образом повлиять на все его существование. Я просто не узнавал своего друга: он постоянно пропадал у нее. В последние два-три месяца катастрофически не хватало времени ни на что, заходил в гости редко, на улице не бывал, как раньше, настроение каждый раз было разное в зависимости от настроения Лены… список можно было продолжать еще долго, поэтому опустим это и отойдем… да хотя бы к Леше.

– Что он говорил про камеру? – спросил тот.

– Про камеры? Да как бы она здесь, в углу где-то.

Мы стали рассматривать побелку над обоями. Вроде все так, как и должно быть в настоящих квартирах (хотя и эта настоящая, а не липовая), ни одного намека на что-то сверхординарное. Брака нет, все чисто, ни царапины, ничего! хорошо, давайте разбираться логически. Если бы где-то здесь была встроена камера, то она оказалась видна. Если не видна, то ее здесь и нет. Логично? Логично. Но с другой стороны она есть и я… мы это знаем. Где? Вопрос. Если она все-таки есть, то скрывал ее очень опытный и знающий человек. Итак, для того чтобы ее спрятать, нужно вынуть около четверти кирпича, если она маленькая и кирпич, если она большая. В таком случае где-нибудь, но обязательно будет простукиваться. Смущало только то, как она снимает, ведь штукатуркой стены покрыты как земля снегом.

Сходив в гардероб к своей дубленке, я открыл специально сделанный карманчик у молнии, позаимствованный у одного столичного фокусника, и вытащил серебряную тоненькую палочку, сантиметров в двадцать (в изначальном положении), раздвигающуюся на манер антенны у радио. Почему-то я всегда носил ее при себе. Возможно, оттого, по какому принципу носил и серебряный крестик. В последнее время я сильно увлекся запредельными для человеческого понимания явлениями, и если бы около меня находился хоть какой-нибудь заезженный психолог, то без малейших слов увез куда-нибудь на Войкова в местную психбольницу. Не знаю, почему меня волновали и интересовали сверхъестественные явления. Видимо свободное время было в таком избытке, что все остальное воспринималось обыденно и «избито». Хорошо, что родители об этом не знали!

Поиски оказались быстрыми и неинтересными. Моя спица как раз доходила до потолка и, постукивая по кирпичам, я скоро нашел искомую вещь. Леша сбегал намочил тряпочку, а я поставил две табуретки друг на друга, влез и стал аккуратно смывать штукатурку. Минут через пять нужная часть стены открыла встроенную видеокамеру. Она как раз-таки оказалась в четверть кирпича. Осторожно сняв пластиковое стекло, я так же аккуратно вынул камеру, за которой тянулся длинный черный кабель, уходивший далеко вглубь стены за кирпичи.

– Ничего себе семейка! – вырвалось у меня.

Из кармана джинсов достал складной миниатюрный нож с резиновой ручкой, на которой собственноручно изобразил символ Жизни – пятилучевую звезду в двойном круге и одним лучом, которая была направлена вверх, и перерезал провод.

– Сань, тебе металлолом нужен?

Он погрозил нам кулаком, состроив страшно смешную рожу и продолжил разговор.

– Любовь… Сюси-пуси! – шепнул на ухо Леша, но тут же встретился взглядом с Сашей, который резко помрачнел, и ничего хорошего не предугадывалось в его поведении.

Юноша моментально замолчал и повернулся ко мне. Я же спустился с табуретной пирамиды и положил около компьютера камеру.

– Так, – начал я, – если есть камера, то должен быть и микрофон, но его нужно устанавливать так, чтобы звук доходил с любой точки комнаты и был четко слышен. В данной ситуации, кроме стола, стоящего в углу и люстры, висящей посереди комнаты ничего нет. Так я спрашиваю, где, по вашему мнению, должен быть пришпилен этот кусок железа?

Все перевели свой взгляд на люстру, а я, в знак правильного хода мыслей моих слушателей, поаплодировал. Затем вновь построил пирамиду, влез на нее, покачиваясь из стороны в сторону, и стал копаться во внутренностях люстры. Вскоре рука наткнулась на что-то. Дернул раз, дернул два… За микрофоном тянулся кабель. Обрезав и его, я отшвырнул его на стол и спрыгнул на пол.

– Это вообще квартира или дом наблюдения ФСБ? Что за маразмус? Нет, я, конечно, понимаю, что тут не все дома, однако такое… ведь нигде в другом месте я не увижу.

Саня чуть не выронил трубку, но не от того, что обнаружил у себя склад целого отряда спецназа, а оттого, что не до конца понял немного закрученную мою речь. Я сотворил самую добродушную улыбку и, подставив стул к столу, взялся за клавиатуру.

– Вспомним старое. У тебя есть системные таблицы и графики?

– Угу… – ответил «Макар» не отрывая трубку от уха.

– Вот и замечательно. Много?

– На двух гигабайтах.

– Здорово. Приступим?

Леша, со стулом придвинулся ближе, а я тем временем составлял график падения той самой странной сосульки. Вначале построил оси координат, затем в миллиардах символов отыскал силу тяжести Ньютона, вывел ее на оси «X-Y» со значением «+», а потом построил свою параболу, не забыв подставить расстояние от дома до того места, где стоял Саня, и уже хотел огласить свой вывод, как в дверь позвонили.

Хозяин квартиры отвлекся от разговора, наконец-то положив трубку на место, и пошел уточнять, кто же это все-таки жаждет войти.

– Ух, ты, табуреты притащили! – послышался его голос и в квартиру вошли двое, неся каждый по креслу.

– Оперативно батя работает, – шепнул мне на ухо Алексей.

Когда все посторонние ушли, мы дружно всё распаковали, и хотели было поставить у стола, на место неудобных и до чертиков надоевших табуретов, как у Алексея родилась не совсем уместная, в данной ситуации, идея.

– Может, вы мне покажете что-нибудь из своего бывшего репертуара?

– Ты что, опух? Нет, у тебя точно ролики за башню заехали, – закричал Саня, отчего Леша съежился, зажмурил глаза и втянул шею. – Или ты по наивности своей полагаешь, будто мы тренируемся каждый день? Тем более в такой паршивой квартире сделать ничего невозможно, а ты тут еще со своими глупыми мыслями, как в суп-харчо лезешь, ведь это не то…

– Успокойся! – не выдержал я. – Тебе же вежливым нормальным языком попросили: «Покажи что-нибудь!», а ты со своими придирками так запугал человека, что тот еле дышит.

– А ты вообще чайник прикрой, пока свисток не отбили. Тоже мне, Бэтмен занюханный. Может мне нравится, когда у кого-нибудь от меня «крыша течет», так что отвали в гараж, пока я добрый и не мигай фарами, а то закончу базар с этим хануриком и до тебя доберусь, бойскаут фикусовый.

Я поперхнулся, икнул, успокоил порыв дать по репе и, глядя прямо ему в глаза, спокойно произнес.

– Ты тут лабуду не вешай, актер мраморный, ты ведь знаешь, что «батьку» лучше не злить, а то, как дам в бубен, сразу нюх потеряешь и ласты склеишь. И не ори в рупор, и так перепонки болтаются.

– Че? Да ты вообще на кого батон крошишь?

– Слушайте, а может не стоит из-за меня такую дискуссию разводить? Ведь…

– Молчать! – крикнули мы оба, повернувшись в его сторону, но после этого прекратили диспут и напряженно стали обдумывать происшедшее.

– Ладно, Игнат, без обид. Просто не ожидал подобного. Сколько месяцев его знаю, а такое слышу впервые, тем более после беседы с отцом настроение упало на самое дно колодца.

«Кажется, это уже было. Или нет?»

Где-то зазвонил телефон. Мне опять подумалось, что это сотовый Леши, но «Макар» подошел к столу, опустил под него руку и достал трубку с антенной.

– Алло. Гхм… э-э-э… это… Лена?

– Кто?

– Лена?

– Опять? Она ведь звонила.

– Кхе, кхе… Лена? А ты не звонила десять минут назад? Нет, я не болен… и жара у меня нет… и память отличная, даже могу вспомнить, в чем ты была позавчера вечером. Перечислить? Оу… только не кричи в трубу. Не надо так не надо, зачем так орать?

Мы застыли как каменные статуи древних богов. Это ведь было. Или она смеется, или мы свихнулись, причем все трое и все сразу, или творится черт знает что.

На сей раз Саша говорил недолго и после того как отправил трубку обратно под стол, опустился в кресло и тоже застыл. Первым разморозился я.

– Давайте забудем обо всей этой абракадабре хотя бы на время. Сань, покажи, пожалуйста, низкое сальто! Саня! Але, гараж!

– А? Что?

– Я говорю, низкое сальто покажи.

– Но ведь не тренировались полгода.

– Ничего, я уверен, что у тебя все получится.

Юноша пожал плечами, почему-то стал на кресло и прыгнул на другое, сделав в воздухе один переворот. Опустился удачно, голову не сломал, люстру не сбил, но от кресла отлетела какая-то черная деталь и попала мне в лоб.

– Е… твое!

Схватившись за левую половину виска, я прикрыл глаза, поднял с пола пластмассовую фигулину и, икнув пару раз, добавил:

– Хватит микрофонами разбрасываться!

Леша так и остался сидеть застывшим. Саша открыл было рот, но не удержался на кресле и свалился на пол.

– Так, все, мне надоело! Либо ты наведешь порядок в своей квартире и избавишься от металлолома, или я за себя не отвечаю.

– Стоп! – воскликнул Саня, отпружинив от пола и встав на ноги. – Кажется, нам пора на улицу!

– Серьезно? Ты за погодой смотришь?

– А что?

Я покачал головой, подошел к окну и отодвинул жалюзи в сторону. На улице шла метель, но такая, какую никто никогда не видел. Можно было сказать, что метет «как из ведра», хотя это и не относилось к тому. Все деревья понуро склонили ветви и казалось, что они вот-вот оторвутся и упадут в сугроб, где и будут похоронены под толщей снега. Из прохожих – никого, совершено никого. Действительно, какой же умный будет ходить под таким снегопадом, ведь «снег башка попадет – дырка будет», во как!

– Не ну, что это такое? Как я до дома дойду?

– Тебе до дома минуты две самое большое. Не кричи понапрасну.

– Что вообще происходит? Была ведь замечательная погода.

– Все меняется.

Я вдруг вспомнил, что позабыл сделать один звонок. Взял трубку и набрал номер. Сначала были слышны лишь долгие гудки, потом вообще ничего не было слышно, затем странный скрежет, скрип и, наконец, послышался тихий голос, будто говорили из другого города:

– Алло!

– А… э… Миха?

– Ясен пень, кто же еще или ты думаешь, я свой сотовый всем желающим буду раздавать?

– Дык… ведь… кто тебя знает.

– Дык, дык… Кирдык! Да, что тебе?

– Я… мы тут подумали и решили, что возможно тебе не стоит приходить на встречу Нового года к нам!

– Вы там случайно косяков не курили?

– Уверяю, ничего подобного даже и в мыслях не было!

– Да? Тогда вы все там точно опухли.

– С чего бы это?

– Не, ну е-мое, все мои собираются к вам, а я, как лопух дома останусь? Не выйдет! До дома твоего отца десять минут идти, и ты думаешь, мы не дойдем?

– Дойти-то вы может, и дойдете, но в такую, мягко скажу «метель», найдете дорогу, может, только за час. Ты в окно выгляни! Это же не метель, не буря, а снежная лавина – смоет всех нафиг, ну а если и не смоет, то завалит по самую крышу, так что какая…

– Стой, молчи. Я вообще-то на крыльце своего дома стою, но метели и в упор не вижу.

– Не понял…

– Не понял? Да вы обкурились там все! Какая лавина, какая метель, здесь мороз градусов в двадцать, а ты лабуду какую-то гонишь.

– Так значит, у тебя там ничего нет?

– Нет, не было и сегодня уж точно ничего не будет.

– Как это так? У нас есть, а у тебя нет? Непорядок!

– Тьфу ты, е-мое, докурился народ до глюков.

Раздались гудки. Миша повесил трубку, а я вообще не стал ничего понимать.

– Он говорит, что там ничего нет.

Эх, жаль под рукой фотоаппарата не оказалось, да и камера на столе сломанная валялась, даже негде будет больше посмотреть на эту картину. Значит, застыли все: Леха сидел на одном из кресел, положив ноги на табурет, рот открыт, глаза рублей по пять, если не больше; Саша стоял у двери с бутербродом в руке, рот также открыт, и оттуда пытался вылететь кусочек сыра, глаза раскрыты намного больше, чем десять рублей, правая рука несколько раз поднималась к виску, но с таким же успехом и опускалась. Алексей икнул, отклонился от стула к стене, откинул голову, вдохнул воздух и со свистом выдохнул.

– Маразм.

– Может, проверим?

– Как?

– А крыша для чего?

Мы не вбежали на крышу, мы влетели на нее. Снег шел из ряда вон, но что самое удивительное, шел только во внешней части дома. На крышу и внутрь нашего квадратного жилища не попадало и снежинки. Мы с отвисшими челюстями смотрели на загадку природы и не могли отвести взгляд. Я подошел к самому краю крыши, протянул вперед руку, и ладонь моментально наполнилась снегом. Он был мягкий, пушистый и переливался как бриллиант. Таять же, похоже, не собирался, и даже тепло моей руки не переплавляло его в воду.

Смотреть вдаль было более чем бессмысленно. В квартире казалось все иначе, чем сейчас. Теперь уже на расстоянии метров двух ничего нельзя было разобрать, а о том, чтобы рассмотреть какое-нибудь находящееся вблизи окно, можно даже и не говорить. Здесь как будто бы происходило паранормальное явление. Почти что аналогичная ситуация случилась и у нас.

Спустившись на чердак, мы не сразу поняли, что и тут что-то не так, и не сразу заметили идеальной белой стены, которой не должно было быть и в помине. Первым перепугался Алексей. Он отпрыгнул в сторону, указывая дрожащим пальцем нам за спину. Мы обернулись, но ничего ужасного пока не обнаруживали. Вдруг из середины белой стены стали расходиться идеально ровные круги, будто это не стена, а участок озера, в которое был брошен камень, потревоживший водную гладь. Волны расходились все больше, больше, быстрее… Наконец из нее вылезло какое-то черное существо, внешне очень похожее на человека, но через него можно было рассмотреть все там находящееся. Привидение? В наше время? Привидится же, блин, фигня всякая!

– Боитесь? – спросило оно и, похоже, улыбнулось. – Правильно делаете, хотя и вас нужно остерегаться.

Леша побелел и хлопал ртом как рыба, выброшенная на берег.

– Мы видим будущее! Мы знаем, что может произойти! Так что вам лучше не вмешиваться. Мы знаем о вас все. Ты, Александр, родился с пятью шестерками в дне рождении. Родись ты на два года раньше, в такой же месяц и день, ты был бы одним из величайших творителей зла, ведь шесть шестерок что-нибудь да означает, хотя и сейчас ты способен на многое. Тебе предстоит сделать выбор, но пока до этого далеко.

Бестелесная субстанция двигалась вперед-назад, как товарищ Ленин на заседании комсомольской партячейки.

– Ты, Игнат, опустился до изучения и понимания ничтожной белой магии. Это глупо с твоей стороны. Ах, да, ты ценишь человеческую душу и преследуешь прекрасные, возвышенные цели в искусстве. В ней ты тоже это нашел? Возможно, в этом ты ошибаешься, и, хотя совсем недавно стал углубляться в белое колдовство, добился поразительных успехов. Ты – единственный представитель мужского рода в семье, родившийся на протяжении трех поколений, а тот, кто действительно является таковым – становится колдуном от природы, даже если его не учить. Но ты пошел дальше и даже прошел ряд посвящений…

Черная тень замолкла и пристально посмотрела на меня.

– Остановись! Ты, как и все другие, лишь песчинка в этом мире. Не суйся туда, куда тебя не звали и где тебя не ждут. Придет время! Выбор будет дан всем троим… Но с вами нет еще одного участника грядущего спектакля! Где он?

Мы посмотрели на Лешу, который окончательно окаменел и представлял лицом потолок в своей квартире.

– Нет, это не он. Есть еще один юноша…

Я резко повернулся и, глядя существу туда, где должны были располагаться глаза, спокойным голосом произнес:

– Когда в одном доме собираются три мастера, чертят пентаграмму и посылают свое знание на помощь, тогда не выживает то зло, которое нас окружает. Даже ты будешь уничтожено!

Мне не вспомнились эти слова, а словно кто-то свыше продиктовал все, что я здесь только что произнес.

Тень поперхнулась словом, и перестала бродить, как заключенный в камере. Во мне вдруг проснулось что-то, скрытое в самых отдаленных уголках моей жизни. Я был так разозлен, что какое-то мурло читает лекции о том, что нам делать, а чего нет, что сорвался и дал свободу своему уличному акценту. Такое со мной случалось редко, но подобные речи все же стоило записывать хотя бы на бумагу.

– Послушай ты, мымрик в фуражке, не стучи копытами, выше телебашни не запрыгнешь! Закрой варежку и послушай умных! Никогда не задумывалось, что ты всего-навсего плешивая козявка, нет, даже молекула. По тебе же психушка плачет! Сейчас как звякну «белым акробатам», они повяжут тебя за милую душу и еще спасибо скажут. Будешь там травить одеколон про всякую фигулину на манер магических заворотов шариков за ролики. Ты меня не знаешь. Если я такую лабуду понесу, никакие ниггеры вроде тебя не остановят. Вот даже у «Макара» спроси!

Тень схватила руками голову, зашипела и растворилась в темноте чердака. Следом за ней взорвалась волнообразная белая стена. Она разлетелась на миллиарды стеклянных осколков, затем они все вдруг застыли в воздухе, их, как магнитом, потянуло обратно, и они создали зеркальный шар, который засветился во все стороны белыми лучами, стал сжиматься и также исчез.

У меня в ухе что-то застреляло, брови поползли вверх… Повернувшись к друзьям, я спросил:

– Так это было не то, о чем я до этого думал?

Я так увлекся непонятным снегом внутри дома, что принял это за местного бомжа, которому мы частенько приносили еду.

– Скажите, что это то, о чем я думал! – умоляюще-тихо произнес я.

Оба юноши покачали головой и до меня, наконец, дошло, что это было. Единственное, что я помнил случившееся после, так это то, что меня кто-то куда-то нес, причем в сплошной темноте – видимо электрики что-то напортачили. Где-то кто-то говорил, но хотя меня и пинали, в сознание я так и не пришел.

Когда же я все-таки открыл глаза, то чуть не свалился с дивана. Девять часов! Кошмар… ужас… беспредел… Подскочив к тикающим на тумбочке часам, которые до этого десять раз возненавидел, взял в руки и уже собирался выкинуть за балкон, но… Будильник был выключен! «Стоп! Предки ведь ушли еще вчера или нет? Неужели все во сне приснилось? Нет, пора завязывать с ночным просмотром фильмов ужаса. Еще чего доброго свихнусь на них».

Накрывшись опять одеялом, я попытался вспомнить все, что видел во сне, но полное и ясное очертание картин так и не приходило. Как ни старался я разобраться с увиденном, все попытки были напрасны. Ничего, совершенно ничего не удавалось вспомнить. «Склероз со мной старческий, что ли произошел? Ведь помню, что предки уехали вчера. А может…»

День выдался на редкость холодным, и все городские жители старались потеплее одеваться, закручивая вокруг шеи шарфы и поднимая воротники. Что и говорить – декабрь все-таки. До нового года осталось совсем немного, а затем… Затем цивилизация вступит в новый год, а конца света как не было, так и не будет. Все закончится тихо-мирно, так же, как и началось. Нет, конечно, разнообразные «суперприбыльные» и «экономические» фирмы вроде «МММ» или «РДС» всегда будут присутствовать в нашем обществе, от этого никуда не денешься, но во всем остальном намечался полный порядок.

Одному бродить по заснеженным дорогам не хотелось (настроение – хуже некуда) и я зашел к Леше.

– Может, пройдемся? Ты только почувствуй, какой свежий воздух. Мороз!

– Да успокойся, вот если бы градусник мелким сделать – это другое дело.

– Это же только ты с Саней с мелкими тусуешься.

– Ну, предложи, что еще делать!

– А разве нельзя просто пройтись по улице? Просто посмотреть, что происходит вокруг, а то сидишь в своей квартире все восемнадцать лет и жировую массу наращиваешь. Стыд! Ты только за окно посмотри, какая прекрасная погода! Так всех и тянет на свежий воздух.

Леша долго на меня смотрел, а потом сказал:

– Ладно, уговорил.

Выйдя на улицу, мы не увидели ни взрослых, которые всегда проходили мимо нашего двора, ни мелких, которым Алексей всю дорогу грозился сделать градусник.

– Какой кретин тридцать первого декабря гуляет? Все уже дома к вечернему застолью готовятся.

Я посмотрел по сторонам. К нам направлялся Саша с соседнего дома, тот самый, любитель делать градусники.

– Как кто? – удивился я. – Саня!

Мы встретились у моего подъезда. С кислым видом он произнес:

– Не понтово мне что-то сегодня. Родаки вот послали… на базар. А какой кретин тридцать первого покупает продукты?

Мы с Лешей переглянулись, а он продолжал:

– Вот и пришлось идти, а больше-то некому. В доме восемь человек семьи, а посылают только меня одного. Да нет, я не жалуюсь, просто что-то мне фигово до балды.

– Может, потом в камору заглянем? – спросил Леша.

Я замер с приоткрытым ртом и, пока они горячо обсуждали поставленный вопрос, пытался понять, где я это слышал. На ум ничего не приходило. Все расплывалось как в тумане, и воспроизвести похожие образы моя память была не в состоянии. Одно из двух: или этих образов не было, или что-то удерживало мою память от расшифровки.

– Так там еще и мебели-то нет, – ответил Саня, – а завезут не скоро.

– Зато другое есть!

Чудовищным усилием воли я удержал себя от того, чтобы обозвать Алексея ополоумевшим фанатом интернета. Мне дорого это обошлось: закружилась голова, зашумело в ушах, и я чуть не потерял сознание. Но все восстановилось: дыхание стало ровным, а слух таким же острым, как и раньше. «Один-один. Второй раунд за мной. Что бы это ни было, но я найду способ узнать прошедшее»

– А я-то думаю, что он туда так рвется. В интернете захотел повисеть! Ну что ж, возможно и зайдем, но сейчас, цель номер один – наш рынок.

Туда мы и направились. Вдруг где-то позади что-то щелкнуло, зашипело и стало приближаться. Алексей, похоже, этого не услышал и продолжал идти. Я же с Сашей обернулись и увидели, что прямо на нас падает оборвавшийся провод от фонарного столба. Мы резко отшатнулись, и он пролетел, между нами, где-то на расстоянии двадцати сантиметров, оставляя черную полоску на снегу. Шипя, он продолжал лететь в Алексея. Мы быстро обернулись и подбежали к нему. Я толкнул его в сторону, но даже и предположить не мог, что Саня пихнет его обратно. Мне ничего не оставалось, как продолжить его падение в мою сторону, но более эффективнее. Он так хорошо ухнул в сугроб, что провалился в него по пояс.

– Ну, вы, вашу е-мое… – закричал он.

Мы его не слушали, а наблюдали за проводом. Тот описал полукруг и стал возвращаться обратно. Пролетев вновь, между нами, он чисто случайно зацепил хвост пробегавшей кошки. Раздался треск, душераздирающее мяуканье и ее стало, как говориться в народе, «плющить»: шерсть встала дыбом, хвост трубой, и та, резко изменив направление, побежала обратно, постоянно дергаясь из стороны в сторону. Лешка также проводил ее взглядом до подвала, в котором она скрылась, и уставился на нас, продолжая стоять в снегу.

Мы с Саней смотрели друг другу в глаза и не спешили давать объяснение обалдевшему юноше. В голове вертелось одно: «Это было, было… Было! Но где?»

– Что это? – спросил Саня.

– Электрический кабель.

– Знаю.

– А что тогда спрашиваешь?

– Почему он оборвался?

– Спроси что-нибудь полегче. Возможно, банальная случайность. Мало ли из-за чего еще. Возможно, закончился срок службы – трухлявым стал или ветер сбил, или из-за налипшего снега после мороза треснул, или…

– Во-первых, ветра сейчас нет. Во-вторых, ни снега, ни мороза не было уже два дня, а на счет того, что закончился срок службы, то это уже точно не про этот случай. Здесь меняли провода неделю назад. Сам видел.

– Тогда что это?

– Да мало ли.

– Э, люди, поделитесь со мной своими предположениями, – перебил наши размышления юноша, наконец выкарабкавшись из снега.

Что-то вновь щелкнуло, зашипело и стало приближаться. Оторвался второй и последний провод, но на сей раз летел не так, как первый, а под совершенно другим углом и направлялся к Алексею. Он опять погрузился в снег и ругался уже достаточно основательно, указывая каждое имя в отдельности, но, когда у самого носа пролетел искрящийся провод, он замолчал и долго лежал с широко открытыми глазами. Через минут пять юноша пришел в себя, вылез из сугроба еще раз и посмотрел на оставшуюся полосу на снегу.

– А это тогда что? – спросил я у Сани.

– Кабель был.

– А теперь?

– Теперь его нет.

– Знаю.

– А чего спрашиваешь?

– Я о другом.

Он задумался.

– Ты считаешь, что это то, что было…

– Я ничего не считаю. У меня только предположения.

– Народ, слушай, кончай базар, а то мы так до рынка никогда не дойдем. К тому же, если будем здесь стоять, то вероятность того, что нас может пришибить током, намного больше. И вообще, нам пора!

Всю дорогу Алексей трещал как сорока, выдвигая разнообразные версии случившегося. Сначала мы слушали внимательно, но потом потеряли к нему всякий интерес и думали о своем, временами поддакивая и бросая одну-две фразы. Все равно этот случай ну никак не укладывался в голове. Что это? Почему? По какой причине? Одни вопросы. Ответов – ни одного.

Проходя мимо одного из подъездов, я увидел следующую надпись: «Бомжам ходу нет!» «Как же, раскатали губу, им эти ваши записи глубоко по колено. Написали уж тогда хотя бы: «Не входить! Клопы!» – умно и с подвохом, а так…» Я усмехнулся и, загромождая себе голову всем этим хламом, не заметил, как мы остановились. Подняв голову, я увидел… Да, конечно же, это всем известная Вероника. Я невольно улыбнулся девочке и посмотрел на отставших.

– О, Валюшка, здоров! Не ждал тебя увидеть! – произнес Сашка.

Та подошла к нему, чмокнула в щечку и сказала:

– Привет-привет. Если ты забыл, то я живу в этом доме.

Я полностью застыл, ничего не соображая. Какая Валюшка? Он что, тушенки переел? Мои остекленевшие глаза проходили взглядом насквозь Александра. В голове отчего-то зашумело, в ушах засвистело, а рот самопроизвольно чуть приоткрылся.

– Какая Валя? Саня, это ты? – обратился я к юноше. – Раскрой глаза! Это же Вероника! Вероника Колошина – участница циркового коллектива! Что с тобой? Неужели помрачнение рассудка?

– Какая я тебе Вероника? Ты что хлебал этой ночью?

И она посмотрела на меня так, как если бы я был мировым рецидивистом и шпионом разведки «Нато».

Девочка подошла ко мне, застывшему и не в понятках блуждающему по мыслям и залепила такую пощечину, что, если бы не мое каменное состояние, голова давно улетела бы в кусты. С кислым выражением лица я заглянул ей в глаза, потом посмотрел на Сашку и сказал, мысленно благодаря Веру… э-э-э, Валю… Веру, ну кого-то из них за то, что та вывела меня из глубокого помешательства.

– Так это не та, о которой я да этого думал?

Оба юноши покачали головой.

Я взялся за голову и понял, что сошел с ума. Если пошли раздвоения личности, то все – крышка. Теперь одна прямая дорога в сумасшедший дом. Рассудок помутился, сознание стало затуманиваться, голова распухла, как у трупа, пролежавшего в воде три недели, ноги подкосились, и я понял, что падаю. Единственное, что я помню после этого, так это то, что меня кто-то куда-то нес, причем в сплошной темноте – похоже, мешок для верности одели – кусался видимо. Где-то кто-то говорил, но хотя меня и пинали, в сознание я так и не пришел.

Когда же все-таки открыл глаза, то чуть не свалился с дивана. Девять часов! Кошмар… ужас… беспредел… Подскочив к тикающим на тумбочке часам, которые с десять раз обругал, взял в руки и уже собирался выкинуть за балкон, но… Будильник был отключен! «Минуточку!» Накрывшись опять одеялом, я попытался вспомнить все, что было. «Вчера или сегодня? Нет-нет. Сегодня или вчера? Тоже не то. А-а-а, сегодня – это вчера, а вчера – это сегодня! Опять не то. Мрак, кругом мрак. Что же это было, то есть, что же будет, в смысле что, где, когда? Вот тебе и телеигра!»

Голова шумела и совершенно не понимала, что было вчера. Такое ощущение, что вышел из комы. Вдруг меня осенило: «Точно, вчера я был пьян, как сказал один из моих знакомых: «Ты что хлебал этой ночью?» Стоп! Этой ночью? Тогда получается, что я пил и позапрошлый день, а также и вчерашний день… Во, блин, пьяница! А вчера-то за что? Кажется, мы пили и за нас, и за вас, и за десант, и за спецназ… Ну, это так, к слову. Вспомнил! Вчера мне кто-то заехал в глаз или в нос, что, в сущности, без разницы, и я пил с горя. А что, как и почему – это мне вспомнить не дано».

Когда я, наконец, разобрался со своими мыслями, то накрыл второй подушкой голову и… раздался звонок в дверь.

«Вовремя, блин!»

Бурча, как закипевший чайник, я встал с кровати и неохотно стал открывать дверь. За ней стоял Мишка.

– Ты что, еще дрыхнешь? – по его взгляду стало ясно, что у меня что-то вылетело из головы, и он искренне удивлен моей забывчивости и невнимательности. – Мы же собирались с Саней за покупками идти. Новый год на носу, а ты спишь, как лопух и совершенно ни о чем не чешешься!

Он вошел в квартиру, споткнулся о груду моих ботинок, но сохранил равновесие и прошел в зал.

– Обувь нужно снимать, когда по комнате ходишь!

– Не дома ведь…

– Ну, ты хамло!

– Да брось ты, у тебя тут пыли все равно центнера два.

– Это не моя пыль, а тех, кто со мной живет.

– Ну, ты…

– Хватит о мелочах!

Он сел и закинул ногу на ногу, а я тем временем заправил кровать.

– Про какие покупки ты говоришь? Сашка мне ни о чем не говорил.

– Ну, ты склеротик! У тебя, наверное, жар. Ты же сам вчера всем кричал, что сегодня нужно обязательно ехать на базар и покупать подарки. Новый год на носу! Сам говорил. Сам!

– Ладно, ладно, я не спорю, но все-таки я такого вчера не говорил!

Мишка еще долго возмущался насчет моих мозговых извилин, ума и меня в частности. Я думал о том, что вчера мы были заняты чем-то другим: Мишка вообще не пришел из-за густого снега, Саша делал мелким градусники, а мы с Лешей у школы встретили кого-то слишком страшного, и меня долго откачивали, или я много выпил и меня долго откачивали, или… в общем ясно одно – меня долго откачивали, а кто, как, почему и из-за чего – это меня на данный момент не интересовало.

– Так что я такого вчера наобещал? – присев на край дивана, задумчиво произнес я, как бы обращаясь к самому себе.

– … полный глюк. Видимо, клея обнюхался. Что ты вчера ел? Живот не пучит? А? А, ты обещал, что сегодня в девять соберемся у твоего подъезда или дома и вперед – на рынок за подарками. И вообще, помолчи, я не закончил! Так что, живот не пучит? Глаза не колет? Может вилку дать, чтобы…

Нет, ну вот гнет палку. Главное, пришел без приглашения, расселся как барин, в ботинках немытых ходит по моему грязному полу и кричит, что я туп, как сибирский валенок. Вот и приглашай после таких лекций к себе друзей – растопчут, унизят, выкинут и станут жить вместо тебя. Да на Колыму таких, на работы в шахты, в каменоломни, в… да ладно, друзья все-таки!

Я встал, надел куртку, успокоил «трындящий» будильник и выкинул его на улицу.

День выдался на редкость холодным, и все городские жители старались потеплее одеваться, закручивая вокруг шеи шарфы и поднимая воротники. Что и говорить – декабрь все-таки… Затем цивилизация вступит в новый год, а конца света как не было, так и не будет. Все закончится тихо-мирно, так же, как и началось. Нет, конечно, заработную плату учителям и шахтерам как не платили, так и не будут платить, от этого никуда не денешься, но во всем остальном намечался полный порядок.

Одним бродить по заснеженным дорогам не хотелось (настроение препоганейшее), и мы зашли к Леше.

– Вылетай, пойдем на рынок за подарками!

– Да успокойся, делать мне что ли нечего, кроме как с вами шататься.

– Ну, предложи что-нибудь еще! – сказал Леша.

– Дома сидеть!

– Ха, ты только за окошко посмотри, какая прекрасная погода. Всех так и тянет на свежий воздух, на…

– … рынок! – перебил меня Миша.

Леша долго нас рассматривал, а затем сказал:

– Ладно, уговорили.

Выйдя на улицу, мы обвели взглядом двор, но так никого и не нашли, даже Сани еще не было. Спит!

– Какой кретин тридцать первого декабря за подарками ходит? Все умные дома к вечеру готовятся.

Я посмотрел по сторонам.

– Как кто ходит? Мы и вон – Саня!

Действительно, к нам направлялся Саня. Мы встретились у моего подъезда.

– Ну что, идем? – спросил он.

Все кивнули головой.

В общем, поход по магазинам прошел удачно, не считая одного-единственного малозначительного момента, когда в трамвай, из которого мы только что вышли, врезался двухэтажный автобус – рогатый даже на бок завалился. Народу набежало как в кинотеатр на ремейк нового фильма или как на пожар в нашем соседнем доме на прошлой неделе. Мы, спасаясь от милиционеров, которым нужно было давать показания, быстро растворились в толпе и прямиком направились на рынок. Накупив всякого хлама тысяч на пять, мы вызвали такси и приехали обратно, разнесли подарки по своим домам и вновь собрались у моего подъезда.

– Нас чуть не расплющило! – с испугом вспоминал Алексей. – Если бы мы вовремя не вышли из вагона – все, хана, привет горячий!

– Интересно, почему все эти несчастные случаи происходят с нами? – воскликнул Александр и сам испугался своих слов.

– Так это все было, и ты помнишь? – удивился я.

– Что?

– Предыдущие случаи.

– Смутно, но сейчас что-то во мне перемкнуло, и они всплыли с поразительной яркость и четкостью.

– Алексей, а ты?

– А при чем тут я? Я вообще ничего не знал, не знаю и…

– Сам дуб дубом, – докончил за него Мишка.

– На себя посмотри!

– Ах, так, да ты знаешь…

Он опять закипел чайником, но я его вовремя остановил.

– Хватит балдеж… в смысле галдеж! Давайте лучше проверим наш вариант.

Все посмотрели на меня с недоумением.

– Ты же ведь не хочешь сказать, что собираешься использовать то, от чего мы отошли несколько лет назад?

Александр с Михаилом смотрели на меня как на диверсанта-разведчика, пойманного при попытке развертывания партизанского движения.

– А почему, собственно говоря, и нет? Мы же не собираемся влезать во что-то сверх нашего разума, а только получим ответ на интересующий вопрос, причем банальным способом, и мирно разойдемся.

– Нет, Сань, ты только его послушай! У тебя что, совсем плохо с памятью или как?

– Ты разве забыл, что было в прошлый раз?

– Ребята, вы о чем? – непонимающе спросил Алексей.

– Да так, об одной пустяковой формальности.

– Этот вундеркинд в прошлый раз запалил нам квартиру.

– Я уже сорок раз извинялся по этому поводу, и говорил, что все произошло из-за одной банальной ошибки. Нельзя же всю жизнь вспоминать этот эпизод. Нужно стремиться к улучшению своих навыков. Мы же многое могли. Многое! Почему все утратилось? Если боитесь, то так и скажите – я разузнаю все один, но вспомните, что когда-то мы были одной семьей и все беды решали именно через это. У нас не было врагов. Никогда! Все шло хорошо, просто идеально, но у всех бывают срывы и неудачи. Однажды я ошибся, ошибся по-крупному, но это давно прошло и закончилось. Повторяю, нельзя всю жизнь жить, вспоминая плохое, случившееся один раз. Нужно действовать! Скажите себе: «Мы сможем!» И все получится. Вы же прекрасно знаете, кто мы и что каждый из себя представляет. Выбор за вами!

– Ребята, о чем вы говорите? Кто-нибудь толком может мне объяснить, что происходит? – закричал Лешка.

– Слушай, помолчи! – огрызнулся Саша. – На сей раз это никоем боком тебя не касается.

– А в чем, собственно, проблема?

– Черная магия! – тихо произнес Мишка.

– Белая магия! – поправил его я.

Алексей вытаращил на нас глаза, сглотнул комок, развернулся и быстрыми шагами направился к своему дому.

– Сообразительный.

– Первый раз вижу человека, который не задал ни одного вопроса, а просто-напросто отвалил, – искренне удивился я. – Так что?

Повисло напряженное молчание, длившееся минут пять. Первым опомнился Миша.

– Да, в этом ты прав. Мы не можем опираться только на старый опыт.

– Конечно, главное попробовать, вспомнить старое.

– «Макар», как считаешь?

Саша посмотрел на него, улыбнулся своему старой кличке, которая переросла в псевдоним и сказал:

– Ну что ж, попробуем. Только «Макар» давно устарел.

– Да-а-а?

– И что пришло на его место?

– «Мастер!»

– Вот, значит как. Ну а ты, я надеюсь, все тот же «Тренер»?

– Да, – я склонил голову в знак приветствия. – А ты… эта самая… сметана?

– Чего?

– Ну, сметана такая есть, как же ее… а – «Мишутка»!

– Да, пока тот самый.

– Очень рад, очень рад!

Я с энтузиазмом пожал всем руки в честь нового знакомства, и мы от души похохотали добрых пять минут.

Зазвонил сотовый Сани.

– Алло. Леша? Нет-нет, мы идем… да, договорились… нет, сегодня не заходи – будем заняты! Лучше завтра, часиков в двенадцать! Ну, все… Ага. Пока.

– Ну что, комедианты, пойдем жечь квартиру? – усмехнулся Мишка, и мы его с криком допинали до моего этажа.

Приготовление и сборы заняли совсем немного времени – часа два, не более. Все мои книги, пентакли, пентаграммы и прочая магическая атрибутика находились спрятанные в сейфе, который был сделан лично мною и втайне от родителей – в стене за шкафом. Там весь этот мусор и лежал почти два года, с момента последнего пожара. Я специально запрятал все подальше, чтобы лишний раз не наткнуться и не напортачить еще чего-нибудь. Но сегодня настал момент, когда нужно было вскрыть тайну и вытащить ее на свет Божий. Я долго медлил, прежде чем взять «манускрипты» в руки. Боялся? Наверное, все-таки да. А вдруг не получится, вдруг все пойдет кувырком и из-за нас пострадает кто-нибудь еще? Магия – это такая штука, где нужна четкость и трезвость. Пьян, значит, все – тебе крышка. Что-то не то сказал – все, тебе крышка. А если и то и другое – улетишь, и не догонят. Конечно же, мы знали обо всех поправках и нововведениях, но все равно прочитали нужную подготовку.

Вы думаете: «Причем здесь Михаил»? Да очень просто. Ему передали умения перед смертью его прародители. Как он сам сознался, его прабабка была первоклассной ведьмой, а дед считался неплохим колдуном, так что в опыте ему не занимать. Многое перешло к нему, ну а что не перешло, то он смог это найти у нас, в так называемой «Банде четвертой гильдии». Почему четвертой? Первую квартиру, где мы собирались, обокрали, и мы переехали; вторая немного подгорела, и мы переехали; третья не понравилась нашим отцам, и мы снова переехали, а четвертая – вот она, на сей раз моя. Прошу любить и жаловать!

Куда старики подевались? Они же обещали прийти. Где они? Где? Что происходит кругом?

В общем, вечера дождались спокойно, без эксцессов, полночи тоже, зато потом все как-то замялись и постарались улизнуть, но это им не очень удалось – дверь оказалась закрыта на непонятной конструкции замок (кстати, моя разработка), который не смог открыть даже Сашка, славившийся своими шпильками и прочей открывающей техникой.

Стол был давно накрыт, но сначала мы хотели разделаться с нависшей над нами проблемой.

Ночь за окном поразила нас своей тьмой и непроглядностью.

– Прям как у негра…

– Хам, как можно! – возмутился я и прервал Мишку.

– Ладно, темно, как в перевернутой помойке.

– Вот, другое дело.

На улице не было никого и вблизи ни единого источника света: ни огонька, ни фонаря, ни просто какого-либо отблеска. Все выглядело ужасно, жутковато и немного…

– Прикольно, – задумчиво произнес «Мишутка», – как я домой пойду по такому мраку? Куда электрики смотрят? Моргалы им выколоть!

– Так, вон он твой дом – по прямой метров двести, – указал я в темноту. – Мы тебя по веревке вниз спустим, а уж ты на ощупь найдешь дорогу.

– Я вам что, макака-альпинист? Нет уж. Я лучше тут останусь.

Посмотрев на часы, я огласил:

– Ну что ж, начнем?

Оба юноши дружно вздохнули, пожали плечами, и мы все сели за круглый стол, на котором уже стояли заранее приготовленные и готовые к «употреблению» вещи.

Я зажег свечи, Миша начертил углем круг, Саша положил в центр стола треугольное зеркало, а в его середине запалил клочок шерсти.

Запахло паленым.

Мы взялись за руки, склонили головы и стали произносить заклинание. Все шло хорошо. Шло!.. Сначала затухла одна свеча, потом стали затухать все свечи по кругу в противоположную от часовой стрелки сторону, после чего развеялась в разные стороны обугленная шерсть, а из-под зеркала заклубился полупрозрачный дым. В нем появились черные, как уголь, глаза и послышался голос.

Вы, наверное, думаете, что голос мог слышать каждый, находящийся в комнате? Вовсе нет. Во-первых, голос слышали только мы втроем, больше никто не мог его услышать; во-вторых, посторонних в комнате без специального заклинания не должно было быть – иначе даже при любом вызове можно потерять человека. Это только во всех зарубежных фильмах режиссеры пытаются выдвинуть теорию, будто все духи и призраки существуют без чьего-либо вмешательства, что они осязаемы и что их могут услышать все, кто хочет.

– Вы желаете получить ответ на вопрос?

– Обладатели тайного манускрипта могут себе это позволить, – не открывая рта, мысленно произнес Александр.

Да, действительно, у нас был священный манускрипт. На его поиски отправился «Мастер» два с половиной года назад, когда в одной редкой книге прочитал про храм в Индии, который оказался затерянным в джунглях. В этой же книге приводилось примерное его местоположение. Туда-то он и направился, попросив денег у своего отца на турпутевку до Греции. Он отказался от нашей помощи, хотя мы настаивали, а просто полностью полагался на свою черную магию, но тогда юноша знал только начальные ее азы, и ему повезло, что еще выжил и нашел нужную дорогу в те места. Помнится, мы тогда удивились, увидев в его руках манускрипт. Откуда он его достал? Миша даже пошутил, будто это, наверное, скинула на голову одна из местных макак из-за ненадобности, в то время, когда Саня потрошил их гнезда, а те в свою очередь закидывали его ананасами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.