Джэки Иоки
Инициация «Отчаяние»

Дисклеймер

Все события и персонажи, описанные в этой книге, вымышлены. Любое сходство с реальными событиями и реальными людьми случайно. Эта книга содержит ненормативную лексику, эротические сцены и сцены насилия, рекомендована для чтения лицам, достигшим 18 лет.

Глава 1

– Мы можем направить часть агентов сюда, проверить их подготовку в более менее простом деле, – стоя перед столом шефа, Макс взмахом рук увеличил на нём часть электронной карты. – Мои ребята будут их подстраховывать, если вдруг что-то пойдёт не так.

– Я не уверен, что они готовы, – Виктор покачал головой, и Макс раздражённо сжал пальцами переносицу. Он уже несколько раз поднимал этот вопрос, и каждый раз шеф отвечал ему именно это. В итоге на действующих агентов ложилось гораздо больше дел, чем предписывали правила, вынуждая их работать на пределе.

– Мы не можем быть уверены в них, пока не дадим им реальное задание. Мы готовим их уже три года. Пора выпускать.

– Ты готов рисковать? – Виктор уселся в своё кресло и, отключив сенсорный дисплей, сложил на потухшем столе руки замком. Да, он прекрасно понимал, что Макс прав, что все тестирования пройдены с более чем положительными результатами, но полученная недавно информация и разведданные не позволяли ему выпустить новичков в поле.

– Нет. Я не собираюсь подвергать их неоправданному риску. Это элементарное задание. И всё просчитано до…

Дверь кабинета с грохотом открылась, прерывая Макса на полуслове, и оба мужчины обернулись.

– Спешу сообщить тебе, что этот ублюдок наконец-то сдох, – тихо произнесла Кай, приподнимая окровавленную руку, в которой за кудрявые волосы держала отрубленную голову Итана Крейга.

Макс несколько раз моргнул. Неужели он настолько переработал, что у него начались галлюцинации? Но нет, она была настоящая и никуда не исчезла. Дыхание перехватило, а внутри всё словно разорвалось в клочья. Он смотрел на неё и не мог поверить своим глазам. Как же долго он её не видел. Сколько уже прошло? Два года? А боль от её исчезновения была всё такой же невыносимо острой и удушающей.

Кай, пошатываясь, прошла мимо, даже не взглянув в его сторону, и остановилась перед столом шефа. Её когда-то длинные, теперь же остриженные под каре чёрные волосы, бледное лицо, руки, вечернее платье – всё было забрызгано поблёскивающей кровью, подол длинной юбки разорван по бокам до самой талии, а босые ноги оставляли кровавые отпечатки на светлом пушистом ковре.

Она медленно опустила голову Итана, с которой всё ещё капала кровь, на стол шефа и снова заговорила. Отстранённо и безжизненно.

– Как выяснилось, миллион лет назад я подарила ему отличную катану, которую он до сих пор хранил в своей спальне, а я неплохо владею холодным оружием.

– Милая, ты… – Виктор с болью всматривался в её пустые глаза, до последнего надеясь увидеть в них, что ошибся, что она не сделала то, что собиралась.

– Сегодня ночью в их штаб-квартире проходило собрание высших чинов. Теперь всё здание в руинах. Уходя, я устранила всех, кого встретила по пути. Возможность, что кто-то выжил, минимальна. Но, думаю, стоит послать кого-то проверить. Координаты и вся информация, что мне удалось собрать за два года, здесь, – Кай сняла с руки свой кожаный браслет и бросила его на стол рядом с головой. – Потом вернёшь.

Её слегка повело в сторону, и она схватилась рукой за спинку стула. Следом за браслетом на стол был аккуратно выложен крошечный пульт управления, который она всё это время держала в другой руке.

– Он обезврежен. Но пусть техники проверят его на наличие резервных вариантов.

– Кай… – голос Виктора был вкрадчив и по-отечески нежен. Он только отдалённо мог представить, через что ей пришлось пройти, но и этого хватило с головой, чтобы сойти с ума от беспокойства. Да и её состояние явно оставляло желать лучшего.

– Я в порядке.

– Тебе нужно в больничное крыло.

– Домой. Мне нужно вернуться домой. Ты же позволишь? – спросила Кай ещё тише, как будто каждое слово давалось с большим трудом, а её пальцы сильнее вонзились в кожаную обивку.

– Конечно, ты можешь вернуться. И всегда могла.

Макс ошеломлённо переводил взгляд с Кай на шефа и обратно, совершенно не понимая, о чём те говорят, а они как будто и вовсе не замечали его присутствия.

– Спасибо. И ты не мог бы… попросить маму приехать, если она захочет.

– Конечно, она приедет. Она так скучала по тебе.

– Хорошо, – Кай прикрыла глаза, опуская голову. – А теперь, пожалуй, мне, и правда, нужен Ричард.

Она развернулась обратно к двери, но перед глазами всё поплыло, и Кай начала оседать, не в силах устоять на подкашивающихся ногах. Макс едва успел подхватить её:

– Она вся ледяная. Что происходит?

– Несносная девчонка, – Виктор вскочил из-за стола, схватив лежащий на нём браслет, и быстро нажал в нескольких местах на засветившемся электронном табло. – Неси её в больничное крыло и скажи Ричарду, что она приняла “Элементы”. Он поймёт. Я буду через десять минут.

* * *

Кай медленно открыла глаза, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд хоть на чём-нибудь. Вокруг было темно, только всевозможные приборы и мониторы светились яркими лампочками. Больничная палата, ну конечно.

У самой двери она заметила мужской силуэт. Он стоял совершенно неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё. Она чувствовала это кожей.

– Не думала, что ты придёшь, – прохрипела Кай, облизав сухие губы, и услышала обречённый вздох.

– Я не знаю, зачем я здесь.

– За ответами, конечно, – Кай попыталась выдавить улыбку, но она получилась больше похожей на гримасу боли, которая прострелила её тело, стоило только немного пошевелиться.

Её шёпот был едва слышен в полной тишине, и Макс сделал шаг вперёд.

– Но я не смогу тебе их дать. Не успею, – Кай на мгновение зажмурилась и снова посмотрела на него полным тоски взглядом. – Мне так жаль, что у нас всё так получилось…

– Получилось? – Макс тихо хмыкнул, качая головой. – Ты бросила меня в день свадьбы. Просто исчезла из церкви, не сказав ни слова.

– У меня не было выбора. Я не могла поступить по-другому. А даже если бы и могла… Никогда не сделала бы этого. Ты всё поймёшь, я знаю, поймёшь. Виктор расскажет, когда я…

– Ты мне всё расскажешь, – Макс сжал кулаки, старательно сдерживая нарастающую ярость. Ему необходимо было узнать всё от неё и прямо сейчас. Он и так слишком долго решался, чтобы прийти сюда.

– Я не успею… – снова повторила Кай. Этот разговор должен был состояться не так, совсем не так. И не при таких обстоятельствах. Не тогда, когда она вся была опутана проводами и трубками, а сил и времени уже почти не оставалось. – Там на браслете есть письмо для тебя… Виктор отдаст, он обещал… Прости, что всё заканчивается вот так, но по-другому я бы не справилась… И ты всегда был бы под угрозой… Да и я должна была отомстить… И за неё, и за нашу с тобой разрушенную жизнь…

– О чём ты говоришь?

– Потом… Виктор расскажет… – судорожно вздохнув от очередной порции боли, Кай подняла лежащую поверх больничной простыни руку и протянула её Максу. Сейчас ей хотелось только одного. Дотронуться до него ещё хоть раз, почувствовать его тепло.

Тот потянулся навстречу, но замер, сжимая губы в тонкую полоску. Всё его существо рвалось сейчас к ней, волоком тащило его по кафельному полу палаты, но он отчаянно сопротивлялся, боясь снова впустить в себя всё то, что так старательно глушил последние два года.

– Пожалуйста… – выдавила Кай. Её глаза наполнились слезами, но она даже не попыталась их сморгнуть, рассматривая его такое родное когда-то лицо, запоминая каждую чёрточку, хотя и так помнила их все наизусть, небольшой шрам над губой, который так любила целовать, и новые морщинки.

Тонкая женская рука задрожала сильнее, и Макс сделал ещё шаг, подхватывая её, когда та, падая, уже практически коснулась простыни. Кай невесомо сжала его пальцы и закрыла глаза. На щеках заблестели влажные дорожки. Большего она и не смела у него просить. Не после того, как поступила с ним.

– Спасибо…

Кардиомонитор резко и оглушающе запищал, и через секунду в палату ворвался Ричард:

– Отойди, – он попытался оттолкнуть Макса, но тот стоял как вкопанный, не зная, как отпустить ледяные обмякшие пальцы. – Виктор, уведи его. Немедленно.

Войдя следом, шеф обхватил Макса за плечи и потащил назад. Макс дёрнулся, словно выныривая из какого-то транса, в который его погрузил непрекращающийся писк, но крепкие руки сжались сильнее.

– Отпусти. Я останусь здесь.

– Мы будем только мешать, – гневно зашипел Виктор. Его нервы тоже были на пределе. – Пошли! Ричард сделает всё, что сможет.

Он вытащил упирающегося Макса из палаты и отпихнул подальше от двери, останавливаясь у большого окна и пытаясь сквозь щели в жалюзи рассмотреть, что происходит внутри.

Кое-как взяв себя в руки, Макс встал рядом, упёршись лбом в стекло. В голове была полная каша, в ушах шумела кровь, а сердце заходилось бешеными импульсами. Весь сегодняшний день казался ему каким-то нереальным, горячечным бредом, кошмаром, от которого он всё никак не мог проснуться.

Сначала её внезапное появление, да ещё и в таком виде, потом этот странный разговор, принёсший только ещё больше вопросов, чем ответов, а теперь и это. Сквозь приоткрытую дверь он слышал, как Ричард спокойно, но торопливо раздаёт указания медсёстрам, засыпая их названиями медикаментов, которые казались Максу набором хаотичных букв, слышал, как замедляется такой раздражающий, но столь необходимый сейчас писк, и медленно выдыхал, чувствуя, как постепенно расслабляются скованные мышцы.

Виктор рядом с шумом втянул воздух и точно так же упёрся лбом в стекло, на мгновение прикрывая глаза:

– Пошли в мой кабинет. Надо выпить. Кажется, ночь будет долгой.

* * *

– Она сказала, что ты всё расскажешь, когда… – Макс потёр ладонями лицо. – Чёрт, она как будто знала, что сейчас умрёт.

Виктор хмыкнул, и Макс повернул к нему голову, подозрительно прищуриваясь. Они оба сидели на полу в кабинете шефа, привалившись к стене, а между ними стояла початая бутылка дорогого виски, к которой они по очереди прикладывались.

– Сложно не знать, когда ты готовишься к этому в течение шести месяцев, – Виктор безразлично упёрся взглядом в панорамное окно, рассматривая огни ночного города. Они его сейчас волновали меньше всего и не могли отвлечь от мрачных мыслей, но смотреть на сидящего рядом подчинённого, с которым у них были одни переживания на двоих, было ещё тяжелее.

– Какого лешего вы оба говорите загадками?! – прорычал Макс, снова выходя из себя. Кажется, это опять начиналось. Он уже и забыл, как легко терял голову, когда дело касалось её. Только её. – Я нихрена не понимаю! Она исчезает, а спустя два года появляется здесь вся в крови, да ещё и с отрубленной головой! Вся безжизненная, точно робот, несёт какой-то бред, чуть не умирает, и ни одного ответа!

– Я не тот, кто должен тебе всё рассказать, – Виктор удручённо потёр шею.

– Да ты издеваешься!

– Она сама тебе всё объяснит, когда…

– “Если”. Судя по тому, что я сейчас видел, уместнее будет сказать “если”.

Часы на руке Виктора завибрировали, и тот тронул их пальцем, отвечая на звонок Ричарда:

– Говори.

– Я не могу дать никаких чётких прогнозов. Эта дрянь в её организме воздействует на всю иммунную и нервную систему и катастрофически медленно выводится. Если Кай дотянет до утра, то я смогу ей помочь. Если нет… В общем сейчас я могу только наблюдать и совсем немного поддерживать её на плаву. Но есть другая проблема.

– Что ещё?

– Пошла обратная реакция. Ей жутко больно. Химсостав “Элементов”, да ещё и не доработанный до устойчивого состояния, бьёт по всем нервным окончаниям. Это же хренов возбудитель. А у неё передоз. И в таком состоянии она уже несколько часов. Как ты думаешь, чего ей сейчас хочется больше всего? Правильно, сдохнуть. Чтобы всё это просто прекратилось. Она уже два раза сдёргивала с себя капельницы, и мне пришлось привязать её. После чего она просто приказала мне не лечить её. И я вроде как не имею права не подчиниться вышестоящему по званию. Собственно об этом…

– Скажи ей, что она уволена, и делай, что нужно, – устало выдохнул Виктор, а Ричард усмехнулся.

– Я примерно так и подумал. Но должен был уточнить. Ладно, позвоню утром.

– Спасибо, – отключив звонок, Виктор откинул голову на стену и, взяв бутылку виски, сделал большой глоток, даже не поморщившись. – Она когда-нибудь меня точно добьёт.

Макс сидел в полном ступоре. Он изо всех сил старался запретить себе чувствовать хоть что-то, старался думать о ней и о ситуации рационально, как о любом другом агенте, но все его попытки разбивались с каждым произнесённым Ричардом словом. Потому что это была она. Та, за кого он просто не мог не переживать, несмотря на то, что произошло между ними.

– Ты можешь мне объяснить, хотя бы о чём он говорил? Что за дрянь? То, что вы называете “Элементами”, что это? – Макс тоже глотнул виски, не совсем понимая, хочет ли он оставаться в трезвом уме или напиться так, чтобы просто забыть обо всём, стереть из памяти весь сегодняшний день. Но помня, к чему это привело в прошлый раз, всё-таки отставил бутылку.

Виктор какое-то время молчал, размышляя над тем, стоит ли посвящать Макса в это дело, а потом мотнул головой и снова уставился в окно:

– Итан занимался не только огнестрельным оружием, но и биологическим. Его люди разработали “сыворотку Элементов”. Там какой-то сумасшедший химический состав, над которым даже Ричард просидел несколько месяцев и то не до конца разобрался. Суть в том, что эта сыворотка на несколько часов усиливает все навыки, увеличивает силу и энергию, воздействует на нервную систему, ускоряя реакцию, и отключает эмоциональную составляющую человека. В общем, принявший её становится идеальным солдатом, боевой машиной, совершенным оружием. Но как только действие сыворотки заканчивается, все испытуемые морально и физически истощены. Период реабилитации составляет от двух до семи дней строгого постельного режима. С кучей побочных эффектов. Сыворотка всё ещё на стадии экспериментов и доработки, да и, как сказал Ричард, не сильно устойчива. А это значит, что существует слишком много неизученных сторонних факторов, которые могут влиять на то, как она воздействует на организм.

Макс несколько раз прокрутил в голове новую информацию. В химии он, конечно, был не очень силён, но суть сказанного была предельна ясна: совсем скоро у них станет на одну проблему больше. Так называемые сверхлюди с навыками и умениями профессиональных агентов и напрочь уничтоженной моралью. И теперь ему становилось понятно, почему Виктор так настаивал на более тщательной подготовке и проверке новичков. Но что-то в сказанном зацепило его ещё сильнее, чем эта проблема.

– Зачем она приняла её и где достала? – Макс всё ещё не мог заставить себя произнести её имя. Слишком много боли это причиняло. Побег и предательство человека, которому он открылся, которому доверял как себе, того, кто был дороже и ближе всего, кого он позволил себе полюбить – это было сильнее его, и он так и не смог до конца с этим смириться, отпустить.

– У Итана, конечно. Я просил её этого не делать. Но ты же знаешь, какая Кай упрямая. Она боялась, что не справится без сыворотки. Слишком многое было поставлено на карту. Я не смог её переубедить.

– Не справится с чем? – Макс нахмурился, наклоняя голову набок. – Подожди, как она могла взять её у Итана? Только если… Она что, всё это время была с ним?!

Он рывком поднялся на ноги и зашагал по кабинету, сдавливая виски ладонями. Нет, это просто не укладывалось в его голове. Уж чего-чего, а такого он просто не ожидал. Словно нож в спину. Огромный тупой тесак, который она со всей силы воткнула ему между лопаток.

– И ты всё это время знал, где она и почему, и ничего не сказал?

– Я обещал ей. Никто ничего не должен был знать. Особенно ты, – Виктор наконец повернулся к нему, всматриваясь в искажённое яростью лицо. – Я виделся с ней всего три раза за это время. Это было слишком опасно как для неё, так и для других. Перестань мельтешить и сядь, – он повысил голос, и Макс, совладав с эмоциями, плюхнулся на прежнее место на полу, несколько раз несильно ударяясь затылком об стену. – Слушай, я знаю, о чём ты думаешь. Она не предавала тебя.

– Она была с ним. С тем, кто бросил её и не один раз пытался убить, – процедил Макс сквозь крепко сжатые зубы.

– Она не предавала тебя. Так было нужно.

Макс скептически фыркнул, и Виктор покачал головой.

– Первый раз она связалась со мной через семь месяцев, и то, какой я её увидел…

Глава 2

Примерно полтора года назад

Провернув металлический ключ в замке, Виктор вошёл в тёмный номер небольшой гостиницы в одном из злачных районов Портленда и тут же захлопнул за собой дверь, осматриваясь. Такая же обшарпанная, как и всё здание, комната, где не хотелось даже ни к чему прикасаться, и тонкий неподвижный силуэт у окна – его приёмная дочь, назначившая эту встречу спустя месяцы после своего побега. Она смотрела в окно сквозь замызганную тюль и даже не повернулась.

– Он ненавидит меня, да? – Кай обхватила себя руками, поёживаясь, и Виктор поджал губы, усаживаясь в продавленное кресло. Его сейчас больше волновала она сама.

– Я не знаю. Он не из тех, кто кричит о своих чувствах на каждом шагу.

– Конечно, ненавидит. Я и сама себя ненавижу.

– Ты начала сомневаться в правильности своего решения? – Виктор дёрнул головой, удивлённо выгибая одну бровь, и Кай резко обернулась, смерив его презрительным взглядом.

– Нет. Это было единственно верное решение на тот момент. Вот только… – её напряжённые плечи устало поникли. – Он же не простит меня, даже если узнает правду. Тем более, если узнает правду.

– Ты спасала его. Ему не в чем тебя упрекнуть.

– Ты не понимаешь… – Кай, прихрамывая, сделала пару шагов от окна и опустилась перед Виктором на колени, пряча лицо в ладонях. – Я ведь выменяла его жизнь на… Господи…

– Когда-нибудь вы поговорите, и он поймёт, – подавшись вперёд, Виктор погладил её по волосам, заметив, как она вся дрожит.

Кай помотала головой и всхлипнула, прикусывая язык. Стоило только подумать об этом, эмоции накатили на неё так внезапно, что она не смогла с ними справиться. Расклеилась. Но нет, рассказать об этом даже своему отцу она была не готова, хотя и держать всё в себе было невыносимо.

– Милая… – Виктор сжал её плечи, собираясь поднять, но, зашипев дикой кошкой, Кай резко вскочила, снова отходя к окну. – Что с тобой?

– Ничего, – резко бросила она, возвращаясь к собранному состоянию. Боль, пробежавшая по всему телу, отрезвляла. А вот на такие мгновения слабости она просто не имела права. Не нужно было вообще заводить этот разговор. Но как она могла не спросить о том, о ком думала каждую минуту. – У меня мало времени. Я позвала тебя, потому что мне нужна помощь. Итан следит за мной, и сама я не смогу достать то, что нужно.

– И что же тебе нужно? – Виктор тоже поднялся и подошёл к ней, мягко повернув к себе её лицо, рассматривая его в тусклом свете уличного фонаря. То, что он увидел, заставило его зло скрипнуть зубами. – Это он сделал?

– Это не важно, – Кай отвернулась и, запустив руку в карман тонкой кожаной куртки, протянула ему сложенный в несколько раз белый лист. – Сможешь передать мне это?

– Ты хочешь собрать бомбу? – хмыкнул Виктор, пробежав по списку глазами.

– Я не собираюсь работать на Итана всю оставшуюся жизнь. И когда буду уходить, должна быть уверена, что и с ним, и со всей его шайкой покончено.

– Ты слишком много пытаешься на себя взвалить. Просто выберись оттуда, а с остальным мы разберёмся вместе.

– Да к чёрту, – вскипела Кай. – Мы столько лет пытались сделать это со стороны, и всё без толку. Теперь у меня есть возможность сделать это изнутри. И я не собираюсь её упускать.

– Слишком большой риск для тебя.

– Пап, ты достанешь или нет? – Кай раздражённо притопнула ногой, и Виктор кивнул.

– Конечно, достану. Но не всё сразу. Просто появляйся иногда на наших улицах. Мальчишки передадут тебе по частям.

– Спасибо, – Кай коснулась губами его щеки и выскользнула из номера.

* * *

Виктор отбросил в сторону воспоминания, не собираясь вдаваться в подробности.

– Даже в свои худшие времена она никогда не выглядела настолько плохо. Но первый вопрос, который она задала, был о тебе. Ты когда-нибудь видел, как она плачет? Кай рыдала только от одной мысли, что ты мог разочароваться в ней, что ты её никогда не простишь.

Макс сжал пальцами переносицу:

– Я не знаю, как ко всему этому относиться. Я ни черта, сука, ни черта не понимаю. И уже даже не уверен, что вообще хочу знать, что тогда произошло.

– Я понимаю, тебе было нелегко. Но то, что происходило с ней всё это время, в разы хуже. Просто дай ей шанс объясниться.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Никто больше не пытался заговорить, думая о своём. Они так и сидели, пока за окнами не забрезжил рассвет.

Часы Виктора снова завибрировали.

– Какие новости, док?

– Девчонка меня совсем вымотала. Я валюсь с ног, – Ричард подавил зевок. – Но она успокоилась, и, судя по анализам, сыворотка совсем вышла из организма. Кай справилась. Как всегда. Хотя в этот раз я сильно сомневался.

– Её можно увидеть?

– Шутишь что ли? – голос врача звучал чересчур язвительно. – Она еле дышит, у неё совершенно нет иммунитета. И ещё непонятно, как всё это сказалось на её психике. Я не пущу к ней никого в ближайшие две-три недели.

– Спасибо, Рич, – Виктор наконец-то позволил себе хоть немного расслабиться, вытягивая вперёд до этого согнутые в коленях ноги. – Я твой должник.

– Брось, это моя работа. Да и она не абы кто. Но до вечера даже не пытайся нагрузить меня ещё чем-нибудь. Я собираюсь поесть и проспать минимум двенадцать часов.

Ричард отключился, и Виктор, повернув голову, окинул оценивающим взглядом сгорбившегося Макса:

– Отправляйся-ка и ты домой, отдохни и подумай над тем, что я сказал. Если нужно, возьми несколько дней.

* * *

И Макс уехал. Этим же утром, вернувшись домой, быстро покидал в сумку несколько вещей и отправился на Монблан. В дом, куда она хотела вернуться. В дом, который теперь ассоциировался с её теплом, смехом, нежными руками и жаркими поцелуями. В дом, где Макс теперь уже никогда не будет один, потому что, даже не закрывая глаза, он будет видеть её в каждом уголке этого спрятанного от всех места. В дом, который однажды стал его укрытием, когда он убивался по одной не спасённой им девчонке.

Лиза…

Макс на мгновение крепко зажмурился и содрал строительную плёнку со входа в комнату, которую много лет назад так и не доделал. Видимо, пришло время.

Вооружившись инструментами, он с головой окунулся в работу, мысленно возвращаясь на десять лет назад. Ему было около двадцати трёх. Уже давно не озлобленный и неуравновешенный подросток, каким он попал в Агентство, а сильный и толковый агент, которого считали одним из лучших в Нью-Йоркском отделении. Умный, харизматичный, уверенный в себе, с кривоватой улыбкой и развитым телом. Девушкам такие нравятся. И он без зазрения совести этим пользовался, проводя с каждой по несколько недель.

С Лизой они познакомились, когда Макс копал под одного предпринимателя. Она была секретаршей его объекта, совсем молоденькой девчонкой, даже не окончившей колледж. Ему нравилась её непосредственность, наивные высказывания и мягкие волосы, которые отливали золотом на солнце. Их отношения продлились несколько месяцев. Нет, Макс не был влюблён. Ему всего лишь было удобно. С Лизой было просто. Она смотрела на мир словно через розовые очки и никогда не задавала ненужных вопросов, стараясь не замечать некоторых признаков его работы, противоречащих выдуманной им легенде.

Но однажды, выйдя из кофейни, куда заглянул за двумя стаканчиками кофе на вынос, чтобы потом встретить Лизу с работы, Макс обнаружил на своём мотоцикле небольшую коробку, а в ней связку русых локонов, которые бы точно никогда не перепутал. Он не смог её спасти. Намеренно завалил одно из своих заданий, как того требовали, но о честной игре и речи не шло. На неё спустили свору бойцовских собак у него на глазах, и те просто растерзали её в клочья. Она захлёбывалась кровью у него на руках, а он ничего не мог сделать. Не мог ей помочь.

Погибла тогда не только Лиза. Ещё около сотни людей пострадали в результате его действий. И хоть за каждого из них Макс с лихвой отомстил, к работе он вернуться уже не мог. Тогда он и приехал сюда, в горы на юго-востоке Франции, чтобы спрятаться от самого себя. Тогда же, строя с нуля этот дом, он вместе с ним заново выстраивал и свою жизнь, пытаясь разобраться, что делать дальше. И именно тогда он зарёкся завязывать хоть какие-то отношения, чтобы не ставить никого под удар.

Только спустя несколько лет отшельничества он смог позволить себе снова вернуться в Агентство. И то, не на прежнюю должность оперативника, а в закрытый кабинет с кучей компьютеров. Чтобы как можно реже пересекаться с людьми. Лишь иногда выполняя особо сложные миссии, которые требовали большой команды. Чуть позже его привлекли к тренировкам молодняка.

А потом появилась она. Его зеленоглазая ведьма. Та, кто перевернул всю его жизнь. Та, кто влез под кожу и в самое сердце, с лёгкостью обходя всю выстроенную годами защиту. Та, с которой он задумался о будущем и строил планы. Та, от чьей улыбки и громкого безудержного хохота сходил с ума. Та, с кем позволил себе на что-то надеяться и кому не мог противостоять.

Она же и разрушила всё. Предала. Сбежала, оставив его одного. Да и куда? К чёртовому Итану Крейгу, от одной мысли о котором кулаки непроизвольно сжимались. Стоило только подумать о том, что Кай была с ним, хотелось крушить всё, что попадётся под руку.

Макс метался по их маленькому деревянному убежищу, как загнанный в клетку зверь. Его сжигала любовь к ней, ревность и ярость от того, как она поступила. Нет, он не мог ненавидеть её. Даже если бы очень хотел. Но она сделала ему слишком больно. И он не знал, как забыть об этом.

Собрать себя в кучу и прийти к решению Макс смог только почти два месяца спустя. Два долгих месяца в царстве снега и елей. Это слегка охладило его, и он понял, что наконец готов вернуться и расставить все точки.

* * *

Они столкнулись на втором этаже “Эсперанзы”, когда Макс, закинув вещи, выходил из своей комнаты, чтобы съездить на базу и написать заявление на перевод в главный штаб. После чего он собирался упаковать несколько дорожных сумок, отправить в Нью-Йорк свой мотоцикл и, переночевав здесь в последний раз, навсегда покинуть и этот дом, и этот город, который в очередной раз не принёс ему ничего хорошего.

Они просто стояли и смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Он и забыл, насколько она красива. Непривычно чёрные волосы отливали сталью, большие ярко-зелёные глаза смотрели на него с грустью и какой-то обречённостью, а бледная кожа едва заметно румянилась на острых скулах. Кай обнимала себя руками за плечи и выглядела чересчур маленькой и хрупкой в светло-сером безразмерном свитере и чёрных лосинах.

– Не думал, что тебя выпишут так скоро.

– Ты торопишься?

Произнесли они одновременно, и Макс судорожно сглотнул, услышав её чистый звенящий голос.

– Ричард отпустил меня час назад, и я надеялась застать тебя здесь.

– Зачем? – сложив руки на груди, Макс опёрся спиной на свою дверь.

– Я хотела тебе всё объяснить, раз у меня появилась такая возможность.

– Прости, но я не думаю, что мне это нужно, – он равнодушно покачал головой, и зелёные глаза потускнели.

– Макс, пожалуйста… Позволь мне всё рассказать.

– Это всё равно уже ничего не изменит. Так что нет смысла трепать друг другу нервы.

– Ты никогда не сможешь меня простить, да? – Кай закусила щёку, чтобы сдержать подкатывающие слёзы. Он был резок и холоден, а у неё внутри всё заходилось острыми спазмами. Она ожидала подобной реакции, но не думала, что он даже не захочет выслушать. Ведь он же пришёл к ней той ночью.

– Я не знаю. Это всё слишком, – Макс оттолкнулся от двери, чувствуя, как ускользают крупицы контроля. Нужно было убираться отсюда, пока он ещё мог.

– Макс, я…

– Перестань, – прорычал он, и Кай вздрогнула. – Прекрати повторять моё имя. Какого хрена ты вообще вернулась? Почему сейчас? Неужели ты думаешь, что всё так просто? Ты сбежала, два года прожила с Крейгом, потом вернулась вся такая молодец, уничтожила главаря и всю их сраную организацию, и теперь всё будет как раньше?! Что я приму тебя с распростёртыми объятиями, как будто и не было ничего этого?

Макс сорвался и кричал на неё, выпуская все эмоции, которые так рьяно подавлял в себе с момента её исчезновения. С той минуты, как понял, что не увидит её, идущую к нему в свадебном платье по проходу небольшой церквушки. Чёртова девчонка! И как ей каждый раз удавалось пробить его спокойствие и уравновешенность. Только рядом с ней все эмоции были выкручены на максимум. Только рядом с ней он никогда не мог себя контролировать, всё выше и выше раскачиваясь на эмоциональных качелях. А потом падал. Падал. Падал.

– Нет, я не… – прошептала Кай, но Макс мотнул головой, скрипнув зубами.

– Да я даже видеть тебя не хочу, не говоря о том, чтобы слушать какие-то объяснения.

Он развернулся и зашёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Эта внезапная встреча выбила его из колеи настолько, что он забыл куда собирался.

Макс рухнул на край кровати и упёрся лицом в ладони.

Как же они могли это допустить? Когда-то она делала его самым счастливым человеком. Рядом с ней он по-настоящему жил. А теперь…

* * *

Макс более-менее успокоился и пришёл в себя только ближе к вечеру. Прогнав по дождливому городу до штаб-квартиры на максимальной скорости, он вошёл в кабинет шефа уже с совершенно холодной головой.

– Что это? – Виктор окинул недовольным взглядом лист бумаги, который Макс положил ему на стол.

– Заявление о переводе. Нужно было сделать это ещё тогда.

– Я так понимаю, разговор не получился.

Макс промолчал, уставившись немигающим взглядом в окно. Виктор был не тем, с кем бы ему хотелось это обсуждать. Да и в принципе говорить об этом хоть с кем-то не было смысла. Он всё уже решил.

– Да, это не моё дело. Но, в любом случае, ты опоздал. Я сегодня уже принял одно заявление. И не могу позволить себе потерять ещё одного отличного агента. К тому же кто займётся твоими ребятами? – Виктор порвал бумагу на мелкие кусочки, и Макс всё-таки повернулся, прищуриваясь.

– Ты принял её заявление?

– Да. Кай уехала два часа назад. Я не стал её останавливать. После всего ей действительно нужно отдохнуть и понять, как жить дальше, теперь, когда она свободна. Считай это подарком ей на день рождения – возможность начать с чистого листа. А тебя ждёт работа. Я и так закрыл глаза на эти месяцы, что ты прохлаждался неизвестно где. Так что вперёд, – Виктор кивнул на выход, и Макс покинул кабинет, уже с головой погрузившись в свои мысли.

Сегодня был её день рождения, о котором он напрочь забыл, потому что уже несколько недель не следил за числами на календаре. Где-то под ложечкой засосало гадкое чувство, напоминающее о том, как отвратно он поступил, послав её куда подальше. Подарок на пять баллов, не меньше.

Хмыкнув от презрения к самому себе, Макс вызвал лифт, собираясь ехать домой. Нужно было хотя бы попробовать поспать, чтобы завтра вернуться к привычной жизни. Снова научиться нормально дышать и не думать о ней, в очередной раз ворвавшейся в его жизнь. Но спустившись в гараж, он удивлённо повёл головой. Недалеко от его БМВ сверкал начищенными боками тёмно-синий Форд Торино, который невозможно было не узнать. Машина, с которой Кай провозилась не одну неделю. Ник натягивал на неё чехол.

– Привет. Что она здесь делает? – Макс подошёл ближе, пряча под футболку выпавший из-за ворота жетон на цепочке.

– Привет, брат, – Ник нахмурился и поднял на голову свои электронные очки, в которых предпочитал ездить за рулём. –  Кай попросила пристроить в надёжные руки. И я подумываю оставить её себе. Уж больно хороша.

Да, Макс знал, насколько этот старый Форд был хорош. После того, как Кай его закончила, они вдвоём не раз выбирались на нём в Сиэтл, чтобы поучаствовать в уличных гонках. И ни разу не видели ни чьих задних фар.

Он любовно провёл рукой по капоту. Теперь и для него эта машина много значила. Видимо, такая уж у неё была судьба – стать знаковой для совершенно разных людей, быть свидетелем их жизни, связующим звеном.

– Она снова исчезла. Анна несколько часов проплакала, – Ник удручённо покачал головой, засовывая руки в карманы широких спортивных штанов. – Это, конечно, не моё дело, мужик, но, кажется, ты перегнул. Неужели у тебя к ней ничего не осталось?

– Она вам всё рассказала?

– Только то, что произошло тогда. И то, только потому что Анна припёрла её к стенке. Вы сами-то хоть поговорили?

– Извини, брат, но ты прав. Это действительно не твоё дело, – выражение лица Макса стало ещё жёстче, и Ник примирительно поднял руки, сдаваясь.

– Я не лезу. Просто, чёрт, вы были так счастливы вместе и собирались пожениться. А сейчас… Уезжая, она выглядела ещё хуже, чем после смерти Адама.

И снова внутри что-то кольнуло. А правильно ли он поступил?

Глава 3

Добравшись до дома, Макс кое-как заставил себя поесть и рухнул в кровать, но сон не шёл. Ворочаясь с боку на бок, он всё думал, думал, думал.

«Надо было поговорить с ней. Дать возможность всё объяснить. Она же никогда не делает ничего без причины. Всё равно хуже уже стать не могло, что бы она ни сказала. А ты поступил как последний мудак. Опять. Какого хрена, Макс? Ты хочешь снова её потерять? Да ты уже её потерял».

– Она. Была. С Итаном, – прорычал он в потолок, в который раз поддаваясь своей ревности. До того, как он узнал об этом, Макс хотел выяснить правду, но после… Совершенно слетел с тормозов.

“Ага, а потом убила его, отрубив голову, и расхреначила всю его штаб-квартиру”, – издевательски выдал внутренний голос, отвечавший за логическое мышление, и Макс зло стукнул кулаками по матрасу, садясь в постели. Нет, так он точно не уснёт.

Натянув спортивные штаны и футболку, он вышел в коридор, направляясь в подвал, чтобы молотить по боксёрской груше так долго, пока не выдохнется и не свалится спать прямо там на жёстких матах. Но у двери в комнату Кай остановился.

После неё здесь никто не жил. Наверное, Виктор надеялся, что она вернётся. Или же знал это наверняка. Что она хотя бы попытается это сделать.

Макс простоял в полной темноте несколько минут, размышляя, зайти или нет, а потом просто приложил ладонь к сенсорной панели. Замок щёлкнул, и он толкнул дверь.

Комнату заливал лунный свет, проникавший через не до конца зашторенное окно, и Макс даже не стал включать светильник. Тут было всё как и раньше. Большая кровать в тёмно-сером мягком каркасе идеально заправлена, на прикроватном столике её любимые книги, часть из которых он же ей и подарил, плотные шторы небрежно раздвинуты, на подоконнике рядом с дверью на балкон пачка ментоловых сигарет и зажигалка, справа большой шкаф.

Макс открыл его, вдыхая застоялый запах, в котором всё равно всё ещё витал аромат её духов – лимон и базилик – и провёл рукой по вещам. Практически вся её одежда была на месте. Он помнил каждый наряд, который она носила либо в повседневной жизни, либо на заданиях. Исчезли только джинсы и несколько свитеров, включая его собственный вязаный свитер, в котором она ходила тогда на Монблане. Видимо, для неё он имел какую-то ценность. Когда-то точно имел. Да и для него тоже. Для них обоих тот месяц очень много значил.

Макс закрыл шкаф и повернулся к двери, собираясь уйти отсюда. Слишком много воспоминаний, от которых спирало в груди. Всё ещё слишком тяжело. На письменном столе рядом со входом что-то блеснуло в свете луны, привлекая его внимание, и, подойдя ближе, он увидел кольцо. То самое, что подарил ей, когда Кай согласилась выйти за него замуж. Макс поднял его и покрутил в пальцах. Крохотное, тоненькое, с витиеватым узором и сверкающим чёрным бриллиантом. Оно идеально смотрелось на её руке.

На столе под кольцом лежала записка, и Макс накрыл её ладонью, не решаясь прочитать. Внутри всё взбунтовалось. Злость на неё снова затопила разум, но он взял себя в руки, успокаиваясь. Сегодня он уже совершил одну ошибку, поддавшись эмоциям. Сейчас он этого не сделает.

Включив настольную лампу, Макс вчитался в хорошо знакомый бисерный почерк.

«Я всегда была только твоя. С самой первой ночи и до сегодняшнего дня. А это кольцо напоминало мне, зачем я это делала, и придавало сил, когда я готова была сдаться. Но не сегодня. А значит, пришло время вернуть его тебе. Как бы мне ни хотелось всегда носить его на пальце.

Тебе не нужна моя правда. Это справедливо. Я понимаю всё, что ты чувствуешь. Но хочу сказать хотя бы это: будь ты на моём месте, сделал бы то же самое. Потому что я знаю, что ты любил меня тогда…»

Макс сжал кольцо в ладони.

– И сейчас люблю…

Люблю. Они сказали это друг другу всего один раз, но Макс так чётко помнил этот момент, словно это было сегодня утром.

Несколько лет назад

– Макс, вытаскивай меня отсюда! Минута, западный угол!

– Понял, буду.

Петляя по многочисленным переходам, Кай неслась по коридору второго этажа на вид довольно старого завода – и как вообще здесь мог кто-то работать, да ещё и что-то разрабатывать. А в маленьком кармашке на её поясе надёжно хранилась флешка с чертежами новой атомной подводной лодки, выкраденная по заказу Минобороны. Иногда им приходилось выполнять и такие поручения, когда власти страны не могли действовать от своего имени, чтобы не создавать прямой конфликт между государствами.

– Гадство, да откуда вас столько? – буркнула Кай, и Макс услышал в наушнике звуки борьбы. Захлопнув визор шлема, он тронул сенсорную кнопку, и перед глазами появилось изображение с её защитных очков. Теперь он мог видеть то, что видела она.

Не останавливаясь, Кай свернула руку мужчине, выскочившему на неё из боковой двери, и рывком перевернула его в воздухе, сильным ударом опуская того головой об бетонный пол. Пригнувшись, она обернулась на раздавшиеся позади выстрелы. В другом конце коридора из двери выскочило ещё несколько вооружённых охранников.

– Кажется, по-тихому не получилось.

– Да хрен с ним, выбирайся оттуда! У тебя тридцать секунд.

До этого Макс держал под контролем всю электронику завода, взломав всё время перестраивающуюся систему безопасности, но ему пришлось отключиться, чтобы забрать Кай. И совсем скоро по стенам старого здания должен был опуститься железный занавес, не позволяющий никому его покинуть.

Уклоняясь от пуль и перепрыгивая нагромождения деревянных ящиков, Кай понеслась дальше, воскрешая в голове план этажа.

“Выбирайся, ну конечно. Как будто я не пытаюсь. Это же хренов лабиринт”.

Спустя несколько поворотов и ответвлений она, выкинув вперёд руку с пистолетом, выстрелила несколько раз, разбивая единственное окно в тупике узкого коридора, и, перемахнув через подоконник, оказалась на козырьке пристройки.

– Твою ж…

Выпущенная кем-то из её преследователей пуля прошла по касательной по её ноге, и Кай, запнувшись, по инерции перекатилась через спину и упала на землю, скатившись с крыши пристройки прямо перед резко затормозившим боком спортивным мотоциклом. Макс протянул руку и рывком поднял её. Перекинув ногу через мотоцикл, Кай уселась сзади и крепко обхватила его руками за пояс. Из-за угла послышался рёв нескольких двигателей. Макс резко крутанул ручку газа, и чёрный Кавасаки, подняв пыль, понёсся к выезду с территории завода, петляя между постройками. За ними неслись три резвых Ауди.

– Ранена?

Под визг автомобильных сигналов они выскочили на оживлённые улицы промышленной части города, встраиваясь в поток и подрезая неторопливых водителей.

– Ерунда. Царапина на ноге. Патроны ещё есть?

– Да, – Макс резко тормознул, уворачиваясь от вышедшего на дорогу пешехода, и Кай упёрлась ладонями в бензобак, сильнее прижимаясь к его спине. Но мотоцикл тут же снова рванул вперёд.

Уже гораздо расслабленнее Кай скользнула рукой на ногу Макса, провела по внутренней части до самого паха и, нырнув под кожаную куртку, вытащила пистолет из скрытой под ней кобуры. Макс же только сильнее сжал ручку газа, взревев мотором.

– Нашла время.

Рассмеявшись, Кай обернулась, стреляя в преследующие их паркетники. Ей нравилось вот так касаться его, когда в крови бурлил адреналин. Было в этом что-то одуряющее.

– Бронированные гады, – раздражённо воскликнула она, когда ни одна из пуль не оставила ни царапинки на лобовом стекле ближайшей к ним Ауди.

– Знаю, уже пробовал, – хмыкнул Макс, круто наклоняя мотоцикл, чтобы войти в поворот, и Кай сильнее вцепилась в его куртку на животе. – Целься по колёсам.

– Тогда держи ровнее, умник!

– Может, хочешь поменяться? – голос Макса сочился сарказмом, и Кай фыркнула, снова оборачиваясь. Прицелившись, она всё-таки попала по колесу петляющей за ними Ауди. Ту резко кинуло в сторону, и, врезавшись сразу в несколько припаркованных машин у обочины, она остановилась. Ещё две так и сидели у них на хвосте.

– Что у них там за движки такие? Или это ты почему-то плетёшься как черепаха?

– Сейчас оторвёмся, не переживай, – взглянув на часы, Макс прибавил газу. Впереди машины начали тормозить, сбиваясь в пробку.

Развернувшись, Кай убрала пустой пистолет в кобуру и снова обхватила мужчину двумя руками, подстраиваясь под движения его тела из стороны в сторону.

– Ма-а-акс?.. – неуверенно протянула она, но тот только ещё больше ускорился, лавируя в потоке. – Ма-а-акс… Макс, ты же видишь, что впереди разводят мост?..

Когда встречные машины закончились, мотоцикл выскочил на пустую полосу, стремительно уходя от преследования. Вот только Кай не совсем понимала, чего они этим добьются, если потом всё равно придётся остановиться.

– Ты же мне доверяешь? – Макс проскочил в узкое пространство между поднявшимися из асфальта заградительными барьерами, выезжая на мост.

– Да…

Он едва различил её выдох, когда Кай уткнулась носом в его плечо, и улыбнулся:

– Тогда держись крепче, детка.

Макс снова крутанул ручку газа, выжимая максимум из двигателя, и Кавасаки рванул вверх по наклонной секции моста. А через несколько секунд Кай подлетела над сиденьем, когда мотоцикл оторвался от асфальта и как будто завис в воздухе над надстройками проходящей под ними по реке баржи.

– Кажется, самое время сказать, что я люблю тебя… – она крепко зажмурилась, впиваясь пальцами в каменные мышцы пресса Макса, и почувствовала, как тот напрягся ещё сильнее.

Кай показалось, что прошла целая вечность, прежде чем два колеса с сильным ударом и искрами коснулись асфальта на противоположной стороне, а её саму бросило вперёд. Мотоцикл завилял, но Макс удержал его, и они понеслись дальше, оставляя своих преследователей на другой стороне моста.

Ни один из них больше не сказал ни слова, пока они гнали по окраине небольшого европейского города, название которого было настолько сложно произносимым, что они даже и не вспомнят его через пару дней, и хотя адреналин погони уже давно выветрился, сердце Макса колотилось как бешеное. Он так и не сбавил скорость, всё резче наклоняя мотоцикл в разные стороны на поворотах, и просто ловил кайф от быстрой езды, и от того, как прижималась к нему Кай.

Через несколько минут они выехали за город, и стрелка спидометра приблизилась к трёмстам. Кай зажмурилась, прячась за спину Макса. Ветер свистел в ушах, вырывая пряди волос из туго затянутого хвоста, и даже её очки уже не спасали от собирающихся в глазах слёз. Они ещё никогда не ездили настолько быстро вдвоём, и Кай эта неоправданно высокая скорость, в которой сейчас не было необходимости, казалась чем-то нервным. Словно Макс выплёскивал через неё свою злость или напряжение. Да нет, она была в этом уверена, потому что слишком хорошо его знала. Именно так он и поступал: садился за руль и гнал, насколько хватало мощности мотора. И она жалела о вырвавшихся на эмоциях словах, сама не зная, как это вообще произошло. Ведь что, как не они, могло сейчас быть причиной такой его несдержанности.

Резко тормознув, Макс практически положил мотоцикл на бок, круто сворачивая в загородный посёлок, и, попетляв по тихим улочкам с ухоженными палисадниками и однотипными домишками, влетел в открытые ворота одного из них. Кавасаки скользнул под поднимающимися роллетами в гараж и остановился, а те снова пошли вниз, погружая их в практически полную темноту. Только несколько солнечных лучей пробивались через крохотные окошки под самым потолком.

Пока Макс снимал шлем, Кай уже успела слезть с мотоцикла и направилась к двери, ведущей в арендованный ими на время задания дом, с одним только желанием – сбежать до тех пор, пока он не успокоится. Разбираться с этим не хотелось. Проще было бы сделать вид, что ничего не произошло. Но Макс схватил её за руку и резко дёрнул на себя, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Внутри всё как будто перевернулось.

– Детка… – он усадил её верхом на бензобак, закидывая ноги Кай поверх своих бёдер, и продолжил яростно целовать, чувствуя, как её потряхивает. И не мог оторваться от неё, стремясь ощутить её всю, такую красивую, сильную, желанную.

Макс толкнул её назад, заставляя лечь на спину, и провёл ладонями от шеи по груди и вниз по животу, обрисовывая изгибы её тела в чёрном, облегающем как вторая кожа, костюме. Кай прогнулась под его ласками и закусила губу, прикрывая глаза. Она не ожидала от него такого натиска, да и вообще таких действий, но стоило Максу только прикоснуться к ней вот так – нетерпеливо и напористо, как и её саму захлестнула волна его горячности, заставляя забыть обо всех волнениях и мыслях.

Макс потянул за язычок молнии, расстёгивая её до самого низа, и плотный костюм тут же разошёлся, открывая его взгляду ложбинку её груди. Но этого было мало, катастрофически мало. Его руки в кожаных перчатках проскользнули под ткань, разводя её в стороны и оголяя соблазнительные полушария с затвердевшими сосками, грубые швы на перчатках теранули нежную кожу, и Кай пылко вдохнула, сильнее сжимая его ногами.

Привстав, Макс лизнул один сосок, потом второй и, вернувшись к первому, обхватил его зубами, мягко прикусывая. Ладони ласкающе исследовали стройное женское тело, ненасытно подающееся им навстречу, а он сам заходился желанием, чувствуя, какими узкими стали штаны его защитного костюма. Да и Кай горела в его руках. Он видел это, чувствовал по тому, как она вонзалась в его плечи, как притягивала его к себе, как извивалась на мотоцикле. Поэтому рванул в разные стороны расстёгнутые полы её комбинезона, разрывая его по шву вниз от молнии, на мгновение отвлёкшись от сочной груди, зубами стянул одну из перчаток и нырнул пальцами в крохотные чёрные трусики, тут же находя центр её удовольствия.

– Как же ты течёшь, детка, – довольно прошипел Макс, потирая набухший клитор под пленительные стоны. Эти звуки околдовывали его, срывали с тормозов. И не было никакого желания сдерживаться. Он быстро расстегнул свои штаны и тут же грубо толкнулся в неё.

– Ма-а-акс… – низ живота скрутило сладким спазмом, и Кай застонала ещё громче, наслаждаясь его голодными движениями. А ощутив его влажные пальцы на своих губах и свой собственный вкус, втянула их в рот, распахивая глаза. Она посасывала их, вторя его толчкам, и Макс не мог отвести от неё взгляда, словно загипнотизированный.

– Маленькая ведьма… – прорычал он и притянул Кай к себе за поясницу, жёстко насаживая её на себя.

Та же обняла его за плечи, царапая ноготками кожу шеи и головы, и неистово задвигала бёдрами, танцуя на нём необузданный танец страсти.

– Скажи это… ещё раз… – практически приказал Макс, и от повелительных ноток в его голосе Кай ещё больше бросило в жар.

– Что… сказать?..

– То, что сказала там… на мосту…

Кай зажмурилась, подавшись вперёд, и увлекла его в лихорадочный поцелуй, остервенело поглаживая ладонями его напряжённую шею. Всё это казалось ей сумасшествием: внезапным, абсолютным и до неприличия правильным. Необходимым.

Несколько грубых толчков, несколько глубоких вдохов и столько же выдохов, и, громко всхлипнув, Кай прикусила его нижнюю губу, сжимаясь комком истерзанных нервов, наконец-то получивших долгожданную разрядку. Макс последовал за ней мгновением позже, стискивая её бёдра в стальной хватке.

Тяжело дыша, Кай прижималась к нему, неуловимо поглаживая колючую щетину на его лице пальцами, а когда её сердце начало замедлять свой ритм, тихо прошептала:

– Я люблю тебя…

Макс переложил руки на её спину, поглаживая лопатки и поясницу, и, заглянув в уже светлеющие оливково-зелёные глаза, покачал головой, словно принимая неизбежность:

– Что же ты со мной сделала?.. Никогда не думал, что буду так зависим от женщины…

– Прости…

Он ухмыльнулся и снова нашёл её губы, только уже гораздо более нежным и спокойным поцелуем.

– Я люблю тебя…

Глаза Кай полыхнули, и она счастливо рассмеялась, даже не догадываясь до этого момента, насколько ей хотелось услышать от него эти слова. Теранувшись носом о его нос, она привстала, изящно перекинула ногу и слезла с мотоцикла. Здесь было хорошо, очень хорошо, но можно ведь было найти место и поудобнее.

Сделав пару шагов в сторону, она повернулась к Максу спиной, чувствуя на себе его взгляд, одним движением расстегнула пояс со своим оружием, позволяя тому просто упасть на пол с громким стуком, а потом медленно провела ладонями по своим плечам, стягивая рукава разорванного костюма, по бёдрам и, наклонившись, вниз по ногам. Плотная чёрная ткань упала рядом с поясом, и, скинув ботинки, Кай совершенно обнажённая на носочках пошла к двери, на мгновение оборачиваясь:

– Я жду тебя в душе…

Откинувшись назад на мотоцикле, Макс застонал от предвкушения.

Глава 4

Сидя на полу у двери и сжимая в ладони кольцо, Макс открыл глаза. Он помнил каждую мелочь того дня: немного, но отличающийся от американского запах бензина, которым он заправлял мотоцикл, непривычную фактуру дорожного покрытия, раскидистый куст можжевельника у гаража того дома, даже цвет лака на ногтях Кай – тёмно-синий с фиолетовыми переливами. Помнил, как чуть не выпустил руль, когда она сказала, что любит его. Помнил то безудержное ликование, охватившее его спустя несколько секунд после того, как он в полной мере осознал её слова, заставившее его гнать по трассе как умалишённого, лишь бы побыстрее поцеловать её. Помнил её голос, когда она повторила это снова. Так же, как помнил звук взревевшего мотора у церкви, когда она сбежала.

Макс сжал губы от горечи, появившейся на языке, и поднялся. А снова взглянув на лежавшее на столе письмо, вспомнил ещё об одном, которое так и не получил. То, про которое Кай говорила ему в больничной палате. Пытаться уснуть было уже бесполезно. Поэтому, вернувшись к себе, он убрал кольцо в небольшой сейф в шкафу, оделся и направился в гараж, собираясь заявиться в штаб-квартиру и дождаться прихода шефа.

Но тот только развёл руками на вопрос Макса про письмо. Кай попросила удалить его, когда начала идти на поправку – хотела объясниться лично. Максу же оставалось в отчаянной злости сжимать кулаки. И, видимо, ждать возвращения Анны и Ника с операции, чтобы попытаться выведать у них ответы на свои вопросы. Потому что после сегодняшней ночи они всё больше сводили его с ума, заставляя окончательно усомниться в правильности своего решения.

* * *

– Ну наконец-то! – влетев в гараж их дома, Макс выхватил из рук Анны дорожную сумку, и та удивлённо рассмеялась, захлопывая заднюю дверь машины.

– Это что за бурная встреча? Нас с Ником не было всего сутки.

– Мне нужно срочно с тобой поговорить, – всё это время Макс буквально сходил с ума от нетерпения и то и дело прислушивался к звукам на улице в ожидании шелеста колёс Ауди Ника.

– Что-то случилось?

Они втроём вошли в дом и, оставив вещи в коридоре, направились на кухню, где обычно проходили все важные разговоры. Макс выдохнул и, облокотившись на стол, заглянул в румяное лицо усевшейся напротив него Анны:

– Расскажи мне всё. Мне нужно знать правду.

– Я бы рассказала, если бы понимала, а чём ты спрашиваешь?

– О Кай.

– Но я знаю не больше твоего. Она уехала и не поддерживает связь ни с кем. Может, только если с Джин. И то я не уверена.

– Я не об этом. Расскажи мне, что произошло два года назад.

Анна озадаченно раскрыла и так огромные глаза и отклонилась назад:

– Но… как же…

– Погоди, – нахмурился Ник, сжав пальцами столешницу. – Мы думали, вы поговорили, и ты отшил её даже…

– Нет. Я был так зол, что не дал ей и слова сказать, – Макс сокрушённо потёр ладонями лицо.

– А потом успокоился и подумал головой?

– Да.

Ник хмыкнул, понимающе кивая:

– Ясно. Я пошёл за выпивкой. Думаю, она тебе понадобится, – а взглянув на погрустневшую Анну, добавил: – И, видимо, за одноразовыми платками.

* * *

Чуть более двух лет назад

Кай стояла в комнатке для невест в церкви, ожидая времени своего выхода, и придирчиво рассматривала своё отражение в огромном зеркале. Элегантное белое платье, за которым она специально летала в Нью-Йорк, где находился самый лучший свадебный салон Америки – “Кляйнфельд”, невероятно ей шло. Гладкий верх с глубоким v-образным вырезом выгодно подчёркивал её грудь, длинные рукава и такая же гладкая юбка с небольшим шлейфом, воланами спускающаяся в пол, придавали ей романтичности и лёгкости, чего так не хватало в её повседневных образах. И никакого кружева или страз. Ничего лишнего. Просто. Идеально. Длинные волосы были собраны в гладкую причёску с пучком, и она представляла, как ночью Макс распустит их, зарываясь пальцами в тяжёлые локоны.

Глубоко вдохнув и резко выдохнув, Кай отвернулась от зеркала и взяла со столика небольшой букет чёрных калл. Деревянная дверь в комнату отворилась с тихим скрипом, пропуская в комнату Виктора в тёмно-синем костюме.

– Милая, ты никак нервничаешь? Никогда такого не видел, – рассмеявшись, тот взял её за руку и покружил. – Выглядишь восхитительно.

– Спасибо, – Кай просияла счастливой улыбкой и взялась за подставленный ей локоть.

– Ну что, готова выйти к нему? Кажется, ещё немного, и Макс сам явится сюда за тобой.

– Готова, совершенно точно готова.

В дверь постучали, и Виктор снова хохотнул:

– Ну, что я говорил?

Он приоткрыл дверь, выглядывая в узкий проём, и удивлённо склонил голову набок. В коридоре суетливо перетаптывался с ноги на ногу молодой парень в форме посыльного. Впихнув Виктору небольшой бумажный пакет с именем Кай и надписью “срочно”, он исчез ещё до того, как тот успел хоть что-то спросить.

Виктор подозрительно сдвинул брови и закрыл дверь.

– Странно, – взяв из его рук неожиданную посылку, Кай покрутила её, рассматривая со всех сторон, а потом просто разорвала плотную бумагу. Ей на ладонь выпал мобильный телефон, который тут же зазвонил.

Смахнув пальцем по экрану, Кай включила громкую связь. По комнате пронёсся бодрый мужской голос, и её сердце похолодело будто в каком-то дурном предчувствии.

– Ну здравствуй, крошка. Кажется, я как раз вовремя.

Кай раздражённо фыркнула:

– Я спешу, Итан. Что тебе нужно?

– Не торопись, а то успеешь, – на том конце раздался хохот, словно мужчина был крайне доволен своей шуткой, но практически сразу прекратился. – Ты же знаешь, я не переживу, если ты выйдешь замуж. А значит, у меня есть последний шанс, чтобы тебя остановить. Будь зайкой, загляни в файлы телефона. Там есть для тебя одно о-о-очень занимательное видео.

– Да пошёл ты… – Кай надменно поджала губы, собираясь уже нажать кнопку отбоя, а Итан насмешливо цокнул языком.

– Хочешь стать вдовой сразу, как выйдешь замуж?

Кай застыла, а внутри всё скрутилось от внезапно нахлынувшего страха. От Итана можно было ожидать чего угодно. Особенно когда он делал такие громкие заявления. Виктор, всё это время стоявший рядом, забрал из её напряжённых пальцев телефон и открыл папку с файлами.

– Я уверен, ты огорчишься, если не увидишь это, – продолжил довольно разглагольствовать Итан. – Я буду ждать тебя на нашем месте на центральной площади. И лучше бы тебе поторопиться. Кстати, в твоих интересах, чтобы об этом никто не узнал. Ну, кроме Виктора, который и так всё слышал. До встречи, крошка.

Он отключился, а Кай подняла затравленный взгляд на стоящего рядом мужчину. Тот наклонил к ней телефон и запустил единственный видео файл.

На экране появился Итан. Он стоял в небольшом помещении, напоминавшем лабораторию, а на его ладони лежала маленькая тонкая пластинка. Он прикрепил её на висящую рядом на крюке свиную тушу и вышел за стеклянную дверь.

– Я думаю, ты уже догадалась, что это, – Итан улыбнулся в камеру словно маньяк и, взяв с передвижного столика крохотный пульт, нажал на кнопку. Пластина взорвалась, разрывая в клочья и так уже мёртвое животное, а стены и пол лаборатории густо покрыли кровавые ошмётки. – Красиво, правда? Но это не самое интересное. Смотри, что у меня есть.

Итан покрутил перед камерой военный жетон с выгравированными на нём датой и именем, и Кай судорожно выдохнула:

– Это жетон Макса…

– Пришлось, конечно, немножко поковыряться… – Итан раскрыл жетон, вложил в него точно такую же пластинку и, закрыв, подкинул на ладони. – Если ты останешься и решишь выйти за него замуж, эта милая штучка на его шее взорвётся ровно через полчаса после окончания этого видео. И если он вдруг снимет его, произойдёт то же самое. Ну, или если ты не успеешь на наше с тобой свидание. Не переживай, о сенсорах и временных метках я позаботился. Время пошло, крошка.

– Часы, дай мне часы, – выпалила Кай, и, откинув в сторону телефон, Виктор сдёрнул их со своей руки.

– Стой, ты же не собираешься…?

– Конечно, собираюсь, – Кай застегнула широкий ремешок на своём запястье поверх рукава платья и бросилась к выходу, но мужчина остановил её, схватив за руку.

– Выдохни и подумай трезво. Это же подстава. Как у него мог оказаться жетон Макса? Он же с ним не расстаётся.

– Пару месяцев назад Макс потерял его. Думал, что его сорвали на одном из заданий. Видимо, так и было. А буквально вчера он нашёл его под ковриком в машине. Мы решили, что цепочка просто расстегнулась, ну и…

– Милая, ты уверена?

– Да, – конечно, она была уверена. Да и Итана знала слишком хорошо, чтобы понимать, что тот не блефует. – Отпусти, я теряю время.

– Ты собралась бежать до самого центра? – запустив руку в карман брюк, Виктор протянул ей ключи от своей машины. – Обещай мне быть осторожной и при первой же возможности дай о себе знать.

– Спасибо, папа, – Кай поцеловала его в щёку и, выглянув за дверь, чтобы удостовериться, что её никто не увидит, бросилась вон из церкви.

* * *

Анна закончила рассказ, а Макс, сорвав свой жетон с шеи, попытался его вскрыть, но тот не поддался, даже когда он подцепил кончиком кухонного ножа одну из половинок.

– Она там, брат, – Ник окинул его сожалеющим взглядом. – Я проверил его ещё тогда в гараже, когда пригнал машину. И был удивлён, что жетон всё ещё на тебе. Хоть он уже и не активен, я бы не стал его носить.

Макс с горечью посмотрел на единственную вещь, оставшуюся от его родителей, и сжал жетон в кулаке:

– Я сегодня же уничтожу его.

Теперь он стал ему ненавистен ровно так же, как был и любим.

В кухне повисла напряжённая тишина. Все трое сидели, не произнося больше ни слова. Анна тихо всхлипывала, заново переживая исчезновение подруги. Ник пил ром прямо из бутылки. Макс презирал себя.

Его девочка пожертвовала собой, чтобы спасти его. Ни секунды не раздумывая, не зная, что её ждёт, отправилась к врагу. Отказалась от своей жизни и свободы ради него. И да, она была права: он бы сделал то же самое для неё. Поступил бы точно так же на её месте. А на своём? Повёл себя как конченый мудак. Практически вынудил её уйти из дома, когда она только смогла вернуться. Ещё один необдуманный поступок, продиктованный эмоциями, поспешные выводы, и теперь она совсем одна неизвестно где.

– Куда ты? – Ник удивлённо поднял голову, когда Макс вскочил на ноги так резко, что опрокинул барный стул, на котором сидел.

– Я должен найти её.

– У тебя ничего не выйдет, – Ник мрачно пожевал губу. – Мы с Анной уже пытались. Виктор пытался. Никто не найдёт её, если она сама не захочет, чтобы её нашли.

– Я был её напарником и знаю все её штучки. Я знаю её. И, кажется, догадываюсь, где она может быть. По крайней мере очень на это надеюсь.

Глава 5

Через два дня Макс поднимался на одну из горных вершин Монблана. Когда-то он сам показал ей это своё любимое место, где хорошо думалось и спокойно дышалось. Морозный воздух позволял расставить всё на свои места. Вдали от туристических троп и маршрутов было тихо, но, видя совсем свежие следы на снегу, он не сомневался, что найдёт её здесь. Тем более после того, как обнаружил признаки её пребывания в маленькой деревеньке внизу.

С каждым его шагом мягкий ветер, гулявший у подножия, усиливался и начинал задувать шквальными порывами. Макс всё выше натягивал на лицо шарф, но упорно шёл вверх, не собираясь сдаваться. Когда же поскрипывающие вековые деревья начали редеть, открывая панорамный вид на заснеженные горные пики, он увидел и её. Кай стояла на самом краю отвесной скалы, обнимая себя руками. Чёрные волосы были растрёпаны  ветром, пальцы на плечах впивались в толстый материал лыжного костюма, а сама она смотрела куда-то вдаль, едва заметно покачиваясь.

– Скажи, что ты здесь не для того, чтобы спрыгнуть вниз, – стянув шарф, Макс остановился в паре шагов от неё, и Кай резко обернулась, опуская руки. Её надменный взгляд прожёг его насквозь. Она не смотрела на него так даже в самом начале их работы вместе.

– Я что, похожа на сумасшедшую? – Кай снова отвернулась, и Макс подошёл ближе, борясь с отчаянным желанием прикоснуться к ней. Но только сжал кулаки в попытке унять свои чувства – знал, что не позволит, не подпустит его к себе. – Но ты был прав, думается здесь, и правда, хорошо. А решения принимаются быстро.

– И что ты решила?

– Забыть о том, что было. Найти себе новое место. Попробовать стать кем-то другим, – голос Кай звучал спокойно, даже равнодушно.

– Ты та, кто ты есть, и другой никогда не станешь, сколько бы ни пыталась. И ты знаешь, где твоё место.

– Опять читаешь мне проповеди? В этот раз не сработает, – Кай хмыкнула, пряча заледеневшие руки в карманы куртки, и посмотрела на него ещё жёстче: – Зачем ты пришёл?

– Поговорить с тобой. Я узнал правду.

– Я подозревала, что Виктор не выдержит и всё тебе расскажет.

– Он мне отказал. Я разговаривал с Анной.

– Понятно, – Кай поджала губы и снова перевела взгляд на горы. Смотреть на Макса было невыносимо. Сейчас её разрывало от противоречивых эмоций, а более-менее устоявшийся за пару дней мир в её душе опять шатало из стороны в сторону. И только неимоверным усилием воли она умудрялась держать себя в руках. И язвить, чтобы не сорваться на рвущийся крик. – И что теперь? Что теперь ты от меня хочешь? Неужели всё вдруг стало просто, и ты готов принять меня с распростёртыми объятиями после того, как я два года прожила с Крейгом?

Она вернула ему его же слова, брошенные в порыве злости, и Макс закусил щёку, прекрасно понимая, насколько они ранили её. Как сильно он обидел её. Что сделал с ней и с их отношениями.

– Я хочу извиниться и всё обсудить.

– Да нечего обсуждать! – Кай вспылила и сердито ударила тяжёлым ботинком по снежной насыпи, скидывая ледяную крошку со скалы. После действия сыворотки её нервная система всё ещё не пришла до конца в норму, и порой ей было достаточно сложно контролировать вспышки своих эмоций. – Всё было предельно ясно там, в коридоре.

– Чёрт, Кай, я был в бешенстве и был неправ. Узнал, что ты была с ним, и… – Макс схватил её за руку, разворачивая лицом к себе, и утонул в тёмно-зелёных глазах, которые сейчас сверкали опасным огнём и затягивали его словно болото, сулящее неминуемую гибель. Сделав глубокий вдох, он заговорил ещё напористее и с бóльшим сожалением: – Блять, ты же знаешь, как я слетаю с катушек от ревности. Помнишь, чем это заканчивалось в прошлые разы. Да, это ни хрена не оправдывает меня. И ты имеешь право злиться на меня до конца жизни. Только не уходи. Давай поговорим. Как раньше, когда мы могли обсудить и решить любую проблему. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни, не выслушав тебя тогда. И не могу позволить и тебе совершить её. Ты должна поговорить со мной.

– Должна? – Кай насмешливо выгнула бровь и опустила уничижительный взгляд на его руку, так и сжимающую её запястье. И Макс тут же выпустил её, словно обжёгшись. – Я погасила все свои долги перед тобой в течение последних двух лет. В течение каждого чёртового дня.

– Просто выслушай меня. Пожалуйста.

– Ладно, говори.

– Давай вернёмся в наш дом.

– Твой дом, Макс. Это твой дом. И нет. Хочешь говорить – говори здесь. У меня самолёт через три часа, и я не собираюсь на него опаздывать.

Макс знал, что накосячил. По-крупному. Так, как ещё никогда. И впервые не мог подобрать нужных слов, прекрасно понимая, что, что бы он ни сказал, это никогда не искупит его вины. Что лишь действиями он сможет вернуть её любовь, которая, как он надеялся, всё ещё жила где-то внутри Кай. Но сейчас, когда у него была возможность только говорить, чтобы попытаться убедить её не уезжать, язык не хотел слушаться, а мысли не складывались в предложения, мечась в его голове словно рой острых стальных клинков, ранящих и его самого. В итоге он тяжело выдохнул и снова заглянул в безжалостные глаза.

– Я не представляю, как вымолить у тебя прощение. Я столько всего сделал не так. Повёл себя как кретин. И мне безумно жаль, что из-за меня тебе пришлось пожертвовать собой. Если бы я знал, никогда бы не позволил тебе сделать этого.

– Забудь об этом. Никто не смог бы остановить меня тогда, даже ты. Тем более ты. Это было только моё решение. И даже зная тогда, как будет, я всё равно поступила бы точно так же. И уж в этом ты точно не виноват. Сам же сказал однажды, чтобы я не принимала на себя то, что от меня не зависит. Так следуй своему совету.

Холод в её голосе пронизывал насквозь сильнее бушующего на обрыве ветра, но Макс не обращал на это внимания. Другого он не заслуживал. И, конечно, она была права.

– Знаю. Но после… Я должен был быть с тобой. Но пошёл на поводу у своих эмоций, как глупый мальчишка. Не разобрался. Бросил тебя, думая лишь о себе. И…

– И я рада, что тебя там не было, – скривилась Кай. – Что никого не было. Что никто не видел меня в том состоянии. Жалость мне тогда нужна была меньше всего. Её бы я не вынесла.

– Не жалость, поддержка.

Кай фыркнула, ясно давая понять, что думает по этому поводу, и Макс удручённо опустил голову:

– Я должен был. Несмотря ни на что. Как напарник, как друг, как муж.

– Ты им не был, – сцепив зубы, Кай отвернулась. Она не хотела, чтобы он видел, как ей больно.

Муж… Она никогда не стремилась связать себя узами брака. Да и вообще какими-либо узами. Но с ним она впервые задумалась о семье. И, казалось, всё это было так близко. Так возможно. Но хренов Итан разрушил её хрупкое счастье. Пустил под откос всю их жизнь. И даже тогда она не сдавалась. Боролась за них до последнего. Билась, как могла. И вырвалась. А всё равно не получилось. Макс не принял её.

А теперь что? Теперь он хотел вернуть её обратно? После того, как разбил ей сердце, растоптал его своим безразличием. Она могла ожидать чего угодно, знала, что не будет просто, знала, что ему тоже было сложно решиться подпустить к себе кого-то, и её поступок казался ему предательством. Но Кай верила в его любовь и здравый смысл. Верила, что он выслушает и поймёт. Так стремилась к нему. А он просто вышвырнул её. И это было страшнее всего. Как будто она никогда для него ничего не значила.

Да и хрен с ним. Нужно было давно свыкнуться с тем, что никто никогда не поставит её на первое место в своей жизни. Всегда будет что-то важнее. Всегда будут какие-то причины. И сейчас она всеми силами старалась принять этот факт. Но для этого нужно было уехать отсюда. Чтобы больше никогда его не видеть. Чтобы не вспоминать весь этот ад, через который заставил её пройти Итан.

– Я хотел им быть…

Кай едва подавила язвительный смешок. Так и хотелось выплюнуть ему в лицо “Чушь собачья”, но она сдержалась. Вместо этого, кое-как утихомирив свои эмоции, просто бросила через плечо:

– Макс, хватит. Ты же видишь, ничего не получается. Этот разговор ни к чему не приведёт. Не судьба. Смирись, – мотнув головой, Кай двинулась в сторону леса.

– Ты даже не хочешь попробовать, – её безразличие добивало Макса. Скребло когтями самую душу. И снова пробуждало в нём неконтролируемую ярость. – Как всегда закрываешься от меня. Не впускаешь. Бежишь.

– Я бегу? Я закрываюсь? – резко развернувшись, Кай зашипела сквозь ревущий ветер, который рвал её чёрные волосы. Глаза метали молнии, а она сама была сейчас похожа на разъярённую ведьму, готовую убивать каждого, кто ей попадётся. – По-моему, это ты сбежал тогда. Даже не захотел выслушать. А теперь обвиняешь меня в том, что я что-то там не пытаюсь?

– Я был уверен, что ты предала меня! И умирал от боли все эти два года. А когда узнал, что ты была с ним…

– От боли?! – Кай, казалось, пришла в ещё большее бешенство. – Ты ничего не знаешь о боли, Макс. Ты никогда не терял ребёнка. Так что не смей…

– Что? – Макс отшатнулся назад, пытаясь сквозь бурю своего гнева осознать то, что она только что сказала, а по лицу Кай потекли слёзы, которые тут же замёрзли на её щеках блестящими ледяными осколками.

Она покачала головой, сжимая губы в тонкую полоску, и посмотрела на него затравленным зверьком, вмиг растеряв всю свою силу. Кай не собиралась говорить ему. Никто не знал. И он не должен был. Сначала она не хотела причинить ему ещё большую боль, а потом – вызвать жалость. Она бы не стерпела этого. Но сейчас он довёл её, и слова вырвались сами по себе.

– Какого ребёнка?.. – прохрипел Макс, чувствуя, как теряет связь с реальностью. Как сердце покрывается коркой льда. Как тело перестаёт его слушаться, наливаясь свинцом.

– Нашего с тобой ребёнка… – одними губами прошептала Кай. Воспоминания снова душили её, вспарывали не затянувшиеся раны, кислотой обжигали внутренности. И она сорвалась с места, не в силах снова вынести это. Ведь стоило ей сказать об этом вслух, чувство потери стало буквально осязаемым, било наотмашь, как хлеставшие её по лицу ветки, сквозь которые она продиралась напролом в попытке сбежать от самой себя.

Позади послышался отчаянный звериный вой, и её достигла волна и его боли, которой она никогда не желала, от которой стремилась уберечь его. И выскочив наконец на тропинку, Кай побежала ещё быстрее. Нет, её бы она уже не вынесла. Не выплыла бы.

* * *

Макс упал на колени и сдавил голову руками. Она была беременна. У них должен был быть ребёнок. Была… Должен был… Эти слова кинжалами вонзались в его сердце, проворачиваясь в кровоточащих ранах снова и снова. И всё, что они сказали друг другу до этой минуты, меркло по сравнению с этой новостью. Казалось бессмысленным и совершенно не важным.

Он мог стать отцом… Нет, его не испугал этот факт. Не стал шоком. Он проник в мысли и осел на душе мягко и осторожно. Как будто занимая своё собственное, специально приготовленное место. Словно так и должно было быть. И тут же удар под дых. Самый сильный и болезненный в его жизни.

Она потеряла их ребёнка… И если это убивало сейчас его, медленно просачиваясь ядом в кровь, то что же должна была чувствовать она?

– Кай…

Уперевшись ладонями в снег, Макс распахнул глаза, всматриваясь в серое зимнее небо. И больше не ощущал холода. По телу разливалась агония.

– Кай…

Кое-как скинув с себя бетонную плиту осознания, придавившую его к земле, он рывком поднялся на ноги и бросился в лес, завывающий вьюгой. Лишь бы найти её, лишь бы успеть. Сжать в объятиях и успокоить. Потому что перед глазами возник её взгляд, словно с того света, который он увидел, прежде чем погрязнуть в своих эмоциях. И пусть она будет биться в его руках дикой кошкой, царапая всё, до чего сможет достать, но он ни за что не выпустит её. Его бедная девочка. И он мудак, какой же он мудак.

Но как бы быстро Макс ни мчался вниз по склону, петляя между деревьями и глотая морозный воздух, колючками впивающийся в его горло, догнать Кай он всё равно не смог. Она всегда бегала гораздо быстрее него. Да, кажется, быстрее всех, кого он знал. И когда Макс добрался до туристической деревушки у подножия горы, Кай уже и след простыл.

– Ты знал? – едва слышно, практически задыхаясь, прорычал он в трубку, когда Виктор ответил на его звонок.

– О чём? – спокойно поинтересовался тот, не отвлекаясь от работы. Макс отчётливо различил, как на том конце мужские пальцы бодро перестукивают по сенсорной панели рабочего стола.

– О том, что она была беременна, когда ушла.

В трубке повисла давящая тишина, а потом раздался тяжёлый выдох.

– Нет. Иначе я никуда бы её не пустил.

– Мне нужно знать, куда она собралась, – Макс привалился спиной к боку своей машины, запрокидывая голову. Крупные снежинки, кружась, мягко опускались на его лицо, но он их даже не чувствовал.

– Я не знаю.

– Как в прошлый раз? – уже гораздо спокойнее произнёс он, прекрасно понимая, что злостью не добьётся правды.

– Она сама не знает, куда поедет и где осядет. Обещала позвонить, как определится.

Макс закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь свыкнуться с ноющей болью в груди. Она снова вернулась. Да нет, никуда она и не уходила. Просто он научился не обращать на неё внимание. А сейчас снова почувствовал. Ещё более сильную, чем раньше.

– Возвращайся в Америку, – голос Виктора в трубке звучал тихо, но настойчиво. – Ты нужен здесь. Я серьёзно. У нас слишком много работы.

Макс понимал, что тот пытается отвлечь его, переключить внимание, что он бы и сам так поступил с любым из своих студентов. А ещё он знал, что Виктор пытается заботиться о Кай, оберегает её от новых выяснений отношений, защищает от потрясений. Но не Виктору было решать, что для неё лучше. Она и так была одна эти несколько лет.

– Мне нужно ещё время. За системой безопасности я смогу проследить и удалённо, а моей группой займётся Ник. Программу для них я расписал на несколько месяцев вперёд. Он разберётся.

– Фрейзер.

И то, как Виктор произнёс его фамилию, заставило Макса скривиться. Тот словно давил, предупреждая о последствиях неповиновения, но ему было всё равно. Сейчас ничего не имело значения.

– Я постараюсь быть на связи.

Глава 6

Макс скинул звонок и, сев за руль арендованной машины, резко газанул, распугивая шатающихся мимо любителей зимнего отдыха. Через несколько часов он уже снова поднимался на крыльцо собственного дома в глуши Французских Альп, куда слишком уж зачастил в последнее время. Провозившись ещё полчаса, чтобы настроить спутниковую связь, он достал свой ноутбук и, отгородившись от эмоций, углубился в электронные дебри Агентства, собираясь взломать учётную запись Кай, чтобы получить все имеющиеся там данные. Абсолютно все. Потому что даже у напарников был ограниченный уровень доступа. А ему нужно было понимать, с чего начать поиски.

Но стоило ему только слегка копнуть, как на него тут же вывалились гигабайты информации. Причём совершенно новой. Датированные двумя месяцами ранее. Тем днём, когда Кай вернулась. Видимо, стоило ей оказаться в штаб-квартире, её браслет, который был не просто любимой безделушкой, но и высокотехнологичным электронным устройством, автоматически подключился к их системе и синхронизировался, передавая данные в её профиль, чтобы потом она могла распределить их по реестрам.

Макс открыл папку, бегло просматривая её содержимое. Там были сотни фотографий разнообразных контрактов с поставщиками и покупателями, данные о подставных фирмах, многочисленные планы каких-то зданий и объектов, копии переписок, файлы с телефонными разговорами, протоколы проведённых операций и испытаний оружия и даже личные дела подчинённых Итана. Просто нереальное количество информации, относящейся к работе Крейга. Времени Кай явно не теряла. Но всё это было не то. Это никак не могло ему помочь в её поисках.

И Макс уже собирался закрыть папку, когда наткнулся в ней на ещё одну – системную. Обычно так хранились записи переговоров с голосовым помощником. Но если, убежав, Кай отключила браслет от сети Агентства, то зачем ей нужно было вызывать Ашера, ведь связи с серверами штаб-квартиры у него не было. Это казалось странным.

Вбив в окно для ввода пароля координаты места их первой встречи с Кай, а следом свои и её инициалы, Макс обнаружил несколько аудиофайлов, а включив первый, завис. По ушам ударило тяжёлое дыхание, усиленное эхом, отбивающимся от бетонных стен, а потом и прерывистый женский голос, который он не мог не узнать.

– Мне кажется, я начинаю сходить с ума, Ашер. Ашер, Ашер, господи, – Кай надрывно рассмеялась и тут же застонала, не прекращая сдавленно говорить: – Никогда не думала, что буду радоваться разговору с системой.

– Ваш запрос не может быть обработан. Авторизуйтесь и повторите попытку.

– Как будто мне так уж нужны твои ответы.

Послышался хриплый кашель, перемежающийся шипением, и шорох, словно Кай ползла куда-то, а потом привалилась к стене.

– Да ты даже не сможешь понять, о чём я говорю. Чёрт, как же холодно… Надо попробовать уснуть… Может, тогда я смогу забыть обо всём этом…

Запись оборвалась, и Макс судорожно сглотнул. Несколько секунд аудио выстроили в его голове ужасающую картинку. Он знал такие её интонации. Так Кай говорила, когда пыталась скрыть, что ей больно. Всегда храбрилась.

Он выделил все файлы и запустил их непрерывным потоком.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – Кай с шипящим свистом втянула воздух и всхлипнула. – Не смей. Не смей плакать. Он остановится. Когда-нибудь ему это надоест. Просто молчи. Ты же можешь, можешь. Покричи здесь, а там не смей.

Она сипло зарычала, и Макс до крови закусил нижнюю губу, вскакивая с барного стула, на котором сидел всё это время. Распахнув стеклянную дверцу шкафчика, он выхватил бутылку рома и сделал несколько жадных глотков прямо из горла. Слышать это было невыносимо. Но нажать на стоп он не мог, впитывая в себя каждый звук её страданий.

– Я никогда не думала, что время может тянуться настолько медленно. И эта тишина… она просто убивает… – звонкий голос Кай трескался, надламывался, и было слышно, с каким трудом даётся ей каждое слово. – Я даже перестала считать дни. Совсем запуталась. Да и это бесполезно. А ещё так хочется солнца… Хоть немножко тепла… и света… Ашер, знаешь, когда я последний раз видела солнце? Да, правильно, в тот день. Оно тогда так ярко светило. Даже рано утром. А то утро… Ты даже не представляешь, как я была тогда счастлива. Мы должны были пожениться. И я так ждала этого момента. Так ждала, что наконец-то стану официально его… Какая глупость, я ведь и так была его. Всегда. Но почему-то этот день столько значил для меня. А потом пуф… И вместо того, чтобы идти к алтарю, мне пришлось бежать через толпу по площади к Итану. Сука, ненавижу его. Как он мог превратиться в это?.. А ещё… ещё в то утро я узнала, что у нас с Максом будет ребёнок. Мне было так страшно, но я помню, что была уверена – он будет рад. Не знаю почему. Просто была уверена. Так хотела сказать ему… И кто придумал эту глупую традицию ночевать перед свадьбой отдельно? Мне так хотелось увидеть его лицо, когда он узнает… Но ничего… Увижу, скажу. А Макс увидит нашего мальчика… или девочку… Интересно, кто там… Хотя какая разница. Лишь бы с ним всё было в порядке. А я перетерплю, справлюсь. И когда-нибудь мы обязательно вернёмся домой. К Максу. Он ведь дождётся нас? Дождётся?..

Макс рухнул лбом на стол и запустил пальцы в волосы. Глупая, глупая… Зачем же она это сделала? Почему не подумала прежде всего о ребёнке? Почему… Да он бы лучше сам подорвал на себе этот хренов жетон, чем допустил то, что произошло.

– Знаешь, Ашер, наверное… Наверное, можно даже взять это на вооружение. На случай трудных переговоров, – Кай истерично расхохоталась. – Я бы никогда не додумалась ввести сначала анестезию. Ведь какой смысл? Ты же хочешь, чтобы твоя жертва чувствовала, как ты втыкаешь ей иголки под ногти. Но я тебе скажу, смысл есть. Су-у-ука, это просто адская… конченая хрень. Когда действие лидокаина заканчивается… О-о-о ты себе просто не представляешь, насколько чудовищной становится боль. Это даже хуже тех стальных плёток, которыми эта мразь отхлестала меня на прошлой неделе. Да куда уж тебе представить, ты лишь набор единиц и нулей. Ты ничего об этом не знаешь.

Под конец её голос сорвался на тихое хныканье, и Кай продолжила едва различимым шёпотом:

– Твою мать, что ты несёшь?.. Ты никогда и ни с кем не сделаешь такого. Не сходи с ума. Скоро всё закончится, обязательно закончится. Просто потерпи. Ещё чуть-чуть… Да, малыш? Совсем немного. Ради тебя я стерплю всё что угодно…

Макс до хруста в пальцах сжал столешницу и зажмурился, отчётливо видя перед глазами, как она лежала на холодном полу, свернувшись калачиком, и поглаживала живот, разговаривая с их ребёнком. Внутри него всё бурлило болью и злостью. Крейг не просто заставил её сбежать со свадьбы и работать на него. Он пытал её. Избивал и запирал в каком-то подвале. Сколько же это продолжалось, раз она начала говорить сама с собой? Как она вынесла всё это?

По деревянной кухне пронёсся оглушающий женский вопль, сменившийся душераздирающим воем, и Макс окаменел, боясь, что Кай заговорит. Боясь услышать, что же тогда творилось в её душе. Ведь он сразу понял, что произошло. Только одно могло заставить его самую сильную девочку так убиваться.

И та молчала, захлёбываясь в рыданиях. Не произнесла ни слова, будто зная о его страхе. Словно щадя его чувства. Хотя Макс понимал, что вряд ли она предполагала, что кто-то, а тем более он, услышит эти записи. Просто ей так было легче, создавало ощущение присутствия кого-то рядом. Просто нужно было куда-то выговариваться, чтобы не взорваться и не свихнуться от тех эмоций, что сейчас кипели и в нём, выворачивали суставы и ломали кости изнутри.

Эта запись была самая долгая. Кай плакала и подвывала, а Макс каждые несколько секунд опрокидывал в себя глоток рома, не чувствуя ни вкуса, ни опьянения, ничего. Только раздирающую безнадёжность. А потом наступила тишина, ещё больше давящая на барабанные перепонки и его сердце.

– Когда-нибудь…

Макс вздрогнул и сжал в руке бутылку, снова услышав её голос, когда включилась следующая запись. Пустой, безэмоциональный, но твёрдый как сталь.

– Когда-нибудь, Ашер, я убью его. Убью своими собственными руками. За то, что он сделал. С ней, с нами. Со мной. За то, что лишил меня всего: её, Макса, дома. За то, что я никогда не смогу стать матерью. За то, что Макс никогда не простит мне этого… Убью эту тварь. Я обещаю тебе.

Взревев, Макс со всей силы кинул бутылку в стену, и та, оставив мокрое пятно на дереве, разлетелась брызгами осколков, с которыми разлетелась и его призрачная надежда, что ещё всё можно поправить, что у них всё ещё будет, что они попробуют ещё раз. Осколков, на которые разлетался и он сам, превращаясь в пыльную крошку, в труху. И как же ему хотелось самому сейчас убивать. Добраться до этой мрази, до этого… на языке крутились одни маты, и Макс не сдерживал поток нецензурной брани, круша всё, что попадалось ему под руку. Пока на кухне не осталось ни одной целой вещи, кроме ноутбука.

– Я видела его сегодня… Спустя столько времени… Всё бы отдала, чтобы просто дотронуться до него… Просто поцеловать… Просто поговорить… Как же мне нужно, чтобы Макс просто меня обнял…

Судорожно хватая губами воздух, Макс рухнул на усыпанный обломками и черепками посуды пол, опираясь спиной на тумбу, и сам завыл, сдавливая голову руками. Ему казалось, что и от него самого ничего не осталось. Хотелось просто лечь и умереть.

– Итан начал отправлять меня на задания, и я ненавижу себя за это. Ненавижу, что приходится подставлять наших ребят. И если бы не этот урод Джагсон, которого Крейг приставил ко мне… Да, Ашер, сделки с собственной совестью никогда не были моей сильной стороной. Но если я что-то сделаю не так, Итан убьёт Макса. А я не могу потерять и его…

– Господи, как же хорошо ничего не чувствовать… Хотя бы на несколько часов забыть об эмоциях… Превратиться в робота… Как глоток свободы. И плевать, что сейчас я не могу даже пошевелиться, плевать, на этот дикий отходняк, от которого хочется пустить себе пулю в лоб. Плевать на то, что я творила под этой блядской сывороткой. Каждая секунда этих нескольких часов стоила того. Просто немного отдохнуть. Побыть никем…

Записи всё продолжались, а Макс, уперевшись невидящим взглядом в чёрное окно, за которым давно опустилась ночь, казалось, уже вовсе и не слышал ничего. Не слушал, утопая в чувстве своей вины перед Кай, перемалывающей его душу словно в мясорубке, и в бешенстве на Крейга, жалея, что тот мёртв. Жалея, что у него никогда не будет возможности отомстить. За своих девочек… Ведь Кай сказала “за неё”. Ещё там, в больничной палате. А потом и здесь, на записи. У них должна была быть дочь… В глазах запекло.

– Я возвращаюсь домой, Ашер.

Хлопок двери машины и звук заведённого мотора буквально выдернули Макса из коматозного состояния. Первый раз он услышать что-то, кроме её голоса, звучавшего сейчас настолько же безэмоционально, как в тот вечер, когда он снова увидел её.

– Я прикончила этого ублюдка, и сейчас его голова валяется прямо здесь, на соседнем сиденье. Я надеюсь, что успею добраться до базы, прежде чем отключусь. Скорее всего навсегда. Ведь две дозы… Да к чёрту. В общем, эта запись для Виктора, если я сама уже не смогу ему рассказать. Чтобы он знал… Чтобы ты знал, папа, что я справилась. Из того, что передали мне мальчишки, я собрала несколько взрывчаток. Пришлось повозиться пару дней, но я смогла разнести их по особняку Итана и припрятать так, чтобы не вызвать подозрений. Я ждала этого дня последние полгода, с тех пор, как Крейг сказал мне об этом собрании высшего света его детища. Да нет, наверное, последние пять лет, а может, и больше. Уже давно должна была сделать это. Отправить его на тот свет. Да и всю его шайку. Мне даже не пришлось сильно стараться, чтобы соблазнить его, когда закончилось собрание. Он поплыл и потерял бдительность от пары моих слов. Я и не думала, что Итан настолько сильно хочет заполучить меня в свою постель, что согласится даже на то, чтобы я его связала. Повёрнутый ублюдок. Пульт от жетона Макса я деактивировала и тоже забрала. Да и от особняка камня на камне не осталось. Но всё равно лучше всё проверить. Потом. Но это уже задача для тебя и кого-нибудь другого. Надеюсь, на КПП мой браслет сработает. Ты же не закрывал мне доступ?

Последний аудиофайл оборвался, и всё вокруг погрузилось в полнейшую тишину, нарушаемую только тяжёлым мужским дыханием. Максу не хватало воздуха, не хватало места, не хватало… её. Разум поплыл, окончательно отключаясь, и он медленно поднялся, ведомый чистыми инстинктами. Он должен был найти Кай, чтобы… чтобы упасть ей в ноги, вымаливая прощение, и чтобы она уберегла его от необдуманных поступков. Потому что разгромленной кухни было не достаточно. Хотелось разрушать города, стирать с лица земли страны и континенты, хотелось подорвать к чертям всю планету, чтобы каждый человек прочувствовал на себе всю ту боль и ярость, в которых он захлёбывался.

Даже не потрудившись надеть куртку, Макс выскочил из дома.

Глава 7

Сидя в боковой ложе Венского оперного театра, Кай кипела от негодования. И если до этого она надеялась, что ей всё это только кажется, что она сама себе всё придумала в какой-то глубоко спрятанной, неосознанной надежде, что, узнав правду, он не отступится от неё, то сегодня она окончательно убедилась в том, что Макс пытается её найти. Вот только его появление не вызывало никаких трепетных эмоций. Наоборот – всё больше и больше бесило её. Особенно когда он появлялся в самые неподходящие моменты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.