Евгений Пермяк
Волшебные краски

© Пермяк Е. А., наследники, 2023

© Дроботова Е. В., иллюстрации, 2023

© ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2023

Machaon®

Маленькие лукавинки

Ах!

Ничего Надя делать не умела. Бабушка Надю одевала, обувала, умывала, причёсывала.

Мама Надю из чашечки поила, с ложечки кормила, спать укладывала, убаюкивала.

Прослышала Надя про детский сад. Весело там подружки играют. Танцуют. Поют. Сказки слушают. Хорошо детям в детском саду. И Наденьке было бы там хорошо, да только не взяли её туда. Не приняли!

Ах!

Заплакала Надя. Заплакала мама. Заплакала бабушка.

– Почему вы Наденьку в детский сад не приняли?

А в детском саду говорят:

– Да как мы её примем, когда она ничего не умеет делать!

Ах!

Спохватилась бабушка, спохватилась мама. И Надя спохватилась.

Стала Надя сама одеваться, сама обуваться, умываться, есть, пить, причёсываться, спать укладываться. Как узнали об этом в детском саду – сами за Надей пришли. Пришли и увели её в детский сад, одетую, обутую, причёсанную.

Ах!

Надина ласточка

В детском саду было много шкафов, много стульев, много салфеток и полотенец тоже много.

Много всего, а каждый своё узнаёт. На своём стуле сидит. Своим полотенцем утирается.

– Как это так? – спросила Надя, когда её в первый раз в сад привели. – Как они всё это запоминают, не путают?

– Да очень просто, – ответила воспитательница. – По рисункам узнают. У кого грибок, у кого листок, у кого ягодка. А твоим рисунком будет ласточка.

Тут Надя нашла свой шкаф, свой стул, своё полотенце. Фартучек свой увидела. На нём тоже ласточка вышита была.

Какая, оказывается, умная воспитательница!

Про нос и язык

У Кати было два глаза, два уха, две руки, две ноги, а язык один и нос тоже один.

– Скажи, бабушка, – просит Катя, – почему это у меня всего по два, а язык один и нос один?

– А потому, милая внучка, – отвечает бабушка, – чтобы ты больше видела, больше слушала, больше делала, больше ходила и меньше болтала и нос свой курносый куда не надо не совала.

Вот, оказывается, почему языков и носов бывает только по одному.

Ясно?

Как Маша стала большой

Маленькая Маша очень хотела вырасти. Очень. А как это сделать, она не знала. Всё перепробовала. И в маминых туфлях ходила. И в бабушкином капоте сидела. И причёску, как у тёти Кати, делала. И бусы примеряла. И часы на руку надевала. Ничего не получалось. Только смеялись над ней да подшучивали.

Один раз как-то вздумала Маша пол подметать. И подмела. Да так хорошо подмела, что даже мама удивилась:

– Машенька, да неужели ты у нас большая становишься?

А когда Маша чисто-начисто вымыла посуду да сухо-насухо вытерла её, тогда не только мама, но и отец удивился. Удивился и при всех за столом сказал:

– Мы и не заметили, как у нас Мария выросла. Не только пол метёт, но и посуду моет.

Теперь все маленькую Машу называют большой. И она себя взрослой чувствует, хотя и ходит в своих крошечных туфельках и в коротеньком платьице. Без причёски. Без бус. Без часов.

Не они, видно, маленьких большими делают.

Как Миша хотел маму перехитрить

Пришла Мишина мама после работы домой и руками всплеснула:

– Как же это ты, Мишенька, сумел у велосипеда колесо отломать?

– Оно, мама, само отломалось.

– А почему у тебя, Миша, рубашка разорвана?

– Она, мамочка, сама разорвалась.

– А куда твой второй башмак делся? Где ты его потерял?

– Он, мама, сам куда-то потерялся.

Тогда Мишина мама сказала:

– Какие они все нехорошие! Их, негодников, нужно проучить!

– А как? – спросил Миша.

– Очень просто, – ответила мама. – Если они научились сами ломаться, сами разрываться и сами теряться, пусть научатся сами чиниться, сами зашиваться, сами находиться. А мы с тобой, Миша, дома посидим и подождём, когда они это всё сделают.

Сел Миша у сломанного велосипеда, в разорванной рубашке, без башмака, и крепко задумался. Видимо, было над чем задуматься этому мальчику.

Ослик

Катиному детскому саду подарили ослика. Маленького, да сильного, трудолюбивого и послушного. Ослик не только катал ребят, но и привозил молоко, хлеб, овощи, дрова. Ослик не отказывался ни от какой работы.

Все хвалили осла.

Но таким он бывал не всегда. Случалось, что он становился упрямее всех ослов. Не давался запрягаться, не хотел выходить из своей загородки. Брыкался. Нестерпимо кричал. И если его удавалось запрячь, то никакая сила не могла заставить ослика сдвинуться с места. И самым удивительным было, что так себя ослик вёл только по понедельникам.

Кому только не жаловались на осла! И зоотехнику. И ветеринарному врачу. И директору садика. Все лишь разводили руками. Никто не мог объяснить, почему именно в понедельник осёл не хотел работать.

Много понедельников мучились с ослом и наконец узнали, в чём дело. Сторож сельского магазина сказал. Оказывается, ослик семь лет работал при магазине. Семь лет понедельник был для него выходным днём. И теперь ослик никак не хочет изменить своей привычке. Если это так, то лучше всех понимала ослика Катя. Она, угощая любимца сахаром, ласково успокаивала: «Даже самому хорошему, самому послушному ослику обязательно нужен выходной. Понедельник так понедельник».

Сластёна-своевольник

Большим уже вырос Славик и очень многое знал. Знал он, как чайник кипит, где хлеб растёт, почему ночью темно. Умел Славик отличать ворону от голубя, умел ягоды собирать и башмаки зашнуровывать. Толковым пареньком рос Славик. Во всём.

Знал Славик, что леденцы вкуснее каши, что мороженое лучше щей, что сахарной помадки можно съесть больше, чем хлеба. Многое знал… Одно только было непонятно ему: в чём сила? Почему его товарищи проворнее? Почему они быстрее бегают и выше прыгают, дальше ходят и дольше не устают? Как они могут делать то, что Славик не может? Ведь ему тоже пять лет.

Бледным рос Славик. Хилым. Ручки слабенькие. Ножки тоненькие. Шея как спичечка. Бабушка с мамой говорили, что это всё у Славика от сладкого. Оттого что он щи с кашей не ест, а сахар, конфеты, варенье – за моё почтение. Весь день готов есть.

Но ведь конфеты вкусные. Кто-то должен знать, почему это так. А кто скажет, кроме дедушки? Дедушка всё знает, всё умеет.

– Пожалуйста, – просит Славик, – скажи, почему я щи, кашу да чёрный хлеб есть не могу? Я и без мамы понимаю, что на одних конфетах здоровье не наживёшь. А я люблю их, дедушка, очень люблю. Разве я виноват?

– А я и не виню тебя, внучек, – отвечает дед. – Я тоже маленьким был и по себе знаю, кто виноват.

– А кто?

– Язык во всём виноват. В языке дело.

– Какой язык, дедушка?

– Мой. Вот этот, – сказал дед. – Сластёной он был у меня. Да ещё своевольником. Всё хотел делать, как ему надо. Поставит мне мать щи, а он мёду требует. Принесёт мать кашу, а он: «Не хочу, давай пряников!» Командует надо мной. Распоряжается. Велит есть что ему по вкусу, а мне во вред. А я, дурачок, поддаюсь ему – слушаюсь. Что скажет, то и делаю. И до того меня мой язык довёл, что я еле ноги таскать начал в семь-то лет! Малолетки и те меня вперегонки оставлять начали. Кошку поднять не мог…

– И что же ты, дедушка? Как же ты?

– Справился. Нелегко было, а справился. Не дал языку над собой командовать, и всё. Он сахару просит, а я ему хлеба с солью даю. Он леденцов требует, а я его кашей потчеваю. Он к конфетам меня подсылает, а я его к щам веду. Недели не прошло, как понял язык, кто из нас главный, кто моими желаниями управляет. Смирился баловень. Умолк. Не стал кричать: «Мама, дай сахару!» Я его, шельмеца, и теперь в строгости держу. От этого руки видишь какие у меня. А ноги сто вёрст прошагать могут. И щёки розовые.

Ничего не ответил Славик, только твёрдо решил подчинить себе свой непокорный язык и стать таким же сильным, как дедушка.

Настоящий друг был у Славика – дедушка. С таким не пропадёшь.

Торопливый ножик

Строгал Митя палочку, строгал да бросил. Косая палочка получилась. Неровная. Некрасивая.

– Как же это так? – спрашивает Митю отец.

– Ножик плохой, – отвечает Митя, – косо строгает.

– Да нет, – говорит отец, – ножик хороший. Он только торопливый. Его нужно терпению выучить.

– А как? – спрашивает Митя.

– А вот так, – сказал отец.

Взял палочку да принялся её строгать потихонечку, полегонечку, осторожно.

Понял Митя, как нужно ножик терпению учить, и тоже стал строгать потихонечку, полегонечку, осторожно.

Долго торопливый ножик не хотел слушаться. Торопился: то вкривь, то вкось норовил вильнуть, да не вышло. Заставил его Митя терпеливым быть.

Хорошо стал строгать ножик. Ровно. Красиво. Послушно.

Мой мяч

Хороший мяч прислал дедушка своему внуку Алику. Такой красивый, что и нарисовать трудно. Половина мяча синяя-синяя, как небо. Другая половина ярко-красная, как летняя заря. И весь он такой блестящий, такой лакированный, что в нём и окошки, и стены, и Аликово лицо отражаются, как в зеркале. А величиной мяч с арбуз. Даже больше арбуза.

Все любуются мячом. И папа, и мама, а уж про ребят и говорить нечего. Гладят мяч, как котёнка или щенка.

– Поосторожнее, – просит их Алик. – Лак сотрёте. Он помутнеет и не будет блестеть.

Ребята попризадумались. Перестали гладить мяч. Только один из них спросил:

– А для чего же тогда мяч, если его трогать нельзя?

– Мало ли для чего… Он может и лежать или в сетке над моей кроватью висеть, – ответил Алик. – Мой мяч, и я его буду беречь.

Долго ребята уговаривали Алика поиграть с ними красивым мячом. Разные игры предлагали. Интересные. Мало ли на свете есть игр с мячом! Из рук в руки и то хорошо побросать, уж не говоря про всё другое.

И Алику тоже хотелось с мячом порезвиться, да жалко его. Мяч-то ведь его, а играть будут все. Игральщиков полон двор.

Так вот Алик и не играл в мяч. В одиночку какая игра…

Вот и висел мяч в сетке на стене. Долго висел и отражал в себе Аликово лицо. А тот только пыль стирал с мяча мягкой тряпочкой, чтобы лак не потускнел. Жалел мяч. А время шло да шло…

Как-то посмотрел Алик на мяч и заметил, что весь он в тонких трещинках.

– Мама, что это с ним?

Мама посмотрела на мяч и сказала:

– Никак пересох он в комнате.

Тогда Алик решил протереть мяч водой. Умыть. А от этого ещё хуже стало. Лаковая плёночка мяча стала скручиваться мелкими чешуйками и шелушиться. Тут, на счастье, дедушка из Москвы в гости приехал. Алик – к нему.

Дед посмотрел на мяч, потрогал его, а он как пустой кошель. Воздух из мяча через трещинки вышел.

Порасспросил дед у внука, как он обращался со своим мячом. И когда рассказал Алик всё как есть, дед покачал головой, потом почему-то вздохнул и сказал:

– Долго прожил твой мяч, да зря жил. Никому радости не принёс. А мог бы.

Совестно стало Алику перед дедушкой, перед самим собой. А потом стало ещё стыднее, когда ребята спросили его:

– Ну как поживает, Алик, твой красивый мяч?

Алик погладил напоследок своего съёжившегося уродца и сказал горькую правду про несчастный мяч, который отжил своё, не побывав в ребячьей игре.

Мамина работа

Петина мама была штукатуром. Она штукатурила дома. Давно хотелось Пете посмотреть, как это делается, да всё не удавалось.

Как-то раз мама сказала Пете:

– Выходи, сынок, завтра на балкон. Увидишь, как мы наш старый дом будем в новое платье одевать.

Не понял Петя, как это можно дом в платье одеть, но спрашивать не стал. «Сам увижу», – решил он про себя.

Утром выбежал Петя на балкон. Смотрит, рядом ещё один балкон появился. Да не простой, а висячий… Хочешь – подымешь его, хочешь – опустишь.

А на висячем балконе стоит мама с какой-то девушкой.

«Это, наверное, мамина помощница», – подумал Петя.

Возле помощницы стояло большое дощатое корыто с серым тестом. Девушка брала это тесто маленькой лопаточкой и набрасывала на стену дома. А Петина мать разглаживала его ровным-ровнёшенько. Долго смотрел Петя на мамину работу, пока не увидел, что серое тесто на стене стало твёрдым и белым.

Понял теперь Петя, как дом в платья одевают. Захотелось ему скорее вырасти, чтобы самому научиться наряжать дома в красивую одежду.

Хорошая это работа. Нужная.

Первая рыбка

Юра жил в большой и дружной семье. Все в этой семье работали. Только один Юра не работал. Ему всего пять лет было.

Один раз поехала Юрина семья рыбу ловить и уху варить. Много рыбы поймали и всю бабушке отдали. Юра тоже одну рыбку поймал. Ерша. И тоже бабушке отдал. Для ухи.

Сварила бабушка уху. Вся семья на берегу вокруг котелка уселась и давай уху нахваливать:

– Оттого наша уха вкусна, что Юра большущего ерша поймал. Потому наша уха жирна да навариста, что ершище жирнее сома.

А Юра хоть и маленький был, а понимал, что взрослые шутят. Велик ли навар от крошечного ершишки? Но он всё равно радовался. Радовался потому, что в большой семейной ухе была и его маленькая рыбка.

Знакомые следы

Никишин дедушка работал садоводом. А в свободное время любил на охоту ходить. Хорошим он был охотником. Все тайны лесные знал. Как-то показывал он своему внуку следы в лесу. Показывал да приговаривал:

– Век живи, век учись и во всё вникай. Никакое знание человеку во вред не бывает.

А Никиша слушал да думал про себя: «Все старики любят ребят поучать. Ну зачем мне звериные следы знать, когда я машинистом стать собираюсь? Электрические поезда водить». О поездах только и думал Никиша. Каждый болтик, каждую мелочь на электровозе разглядывал. Ребята тоже бегали вместе с ним на поезда смотреть.

Довелось как-то им возвращаться со станции в своё село прямой дорогой через лес. Ближе и веселее. Хорошо бежится по первому снегу. А на снегу множество всяких следов. Какой чей след, ребята не знают, а бегают по ним. Вдруг да лисицу увидят или дикого козлика. С зайцем и то неплохо встретиться. Бегали так они, бегали по следам да и заблудились. Испугались ребята. Кое-кто даже слезу пустил.

– Это твоя затея, Никишка… Как мы теперь выберемся, когда все тропинки снегом засыпало?

Молчит Никиша, не оправдывается. Думает, как ребят на дорогу вывести. Кричать стал. Да кто услышит его в глухом зимнем безлюдном лесу!

И вдруг Никиша увидел знакомые следы. Из всех следов, которые ему дед показывал, он только эти запомнил.

– Ура, ребята! – крикнул Никиша. – Идите за мной.

Долго шли ребята по этим следам и вышли к жилью. К лесниковой сторожке. А от сторожки до села наезженная дорога. И ночью не заблудишься.

– По каким же таким следам ты нас вывел? – спросили ребята Никишу.

– По собачьим, – ответил он. – Собачьи следы всегда к жилью выводят. Сколько ни бегает собака по лесу, обязательно домой прибежит. Так дедушка меня учил.

Домой Никиша пришёл усталый, но счастливый. Улучив минутку, он обнял дедушку и принялся что-то шептать ему на ухо.

Наверное, спасибо говорил милому дедушке.

Смородинка

Танюша много слышала о черенках, а что это такое – не знала.

Однажды отец принёс пучок зелёных прутиков и сказал:

– Это смородиновые черенки. Будем, Танюша, смородину сажать.

Стала Таня разглядывать черенки. Палочки как палочки – чуть длиннее карандаша. Удивилась Танюша:

– Как же из этих палочек вырастет смородина, когда у них нет ни корешков, ни веточек?

А отец отвечает:

– Зато на них почки есть. Из нижних почек пойдут корешки. А вот из этой, верхней, вырастет смородиновый куст.

Не верилось Танюше, что маленькая почка может стать большим кустом. И решила проверить. Сама решила смородинку вырастить. В палисаднике. Перед избой, под самыми окнами. А там лопухи с репейником росли. Да такие цепкие, что и не сразу выполешь их.

Бабушка помогла. Повыдергали они лопухи да репейник, и принялась Танюша землю вскапывать. Нелёгкая это работа. Сперва надо дёрн снять, потом комья разбить. А дёрн у земли толстый да жёсткий. И комья твёрдые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.