Елена Драгунова
Мистика и ужасы. Часть 3

Рождественские гадания.

– Санёк, Санёк, выходи, дело есть! – в окно комнаты заглянул Федька.

Сашка же только поел вкусных маминых пирогов и двигаться не хотел.

– Ну чего? Заходи! – лениво ответил Сашка с кровати, – Холод, не хочу выходить.

Послышался хруст снега, стук в дверь, мама Сашки пошла открывать, вытирая руки об передник.

– Здрасти, тётя Ань, я к Сашке.

– Здравствуй, Федя, пирог с капустой будешь?

– С удовольствием! – в комнату к Сашке вошел Федька, улыбка до ушей и озорной взгляд говорили о том, что он что-то задумал. Любил он подшутить над кем-нибудь или разыграть.

– Здорово! Что? Обожрался, да?

– Да ну тебя. Что ты там опять придумал?

– Я… – Федька запнулся, тётя Аня принесла тарелку с пирогом и чай, поставила на стол, – Спасибо, тётя Ань!

– На здоровье! А ты, Саша, будешь ещё пирог?

– Нет, мам, я объелся.

– Ну, сидите, болтайте.

– Хочешь девчонок напугать? – начал Федька, как только мама Сашки вышла из комнаты, – Моя сестрица сегодня со своими подружками: Катькой, Машкой и Светкой, гадать будут в бане, "на суженного" – передразнил девчонок Федя.

– Гадать в бане?

– Ну да. А что от этих, "ку-ку", ещё ожидать.

– Точно, – неуверенно подтвердил Сашка. На самом деле ему было обидно за одну из них, Катю. Она ему давно нравилась, ну и что, что ей 16 и она на три года старше его?! Может быть поэтому он так часто сидел у Федьки, надеясь застать Катю в гостях у Федькиной сестры Ольги.

– Так вот. Они все соберутся у нас и пойдут в полночь в баню. Я заранее спрячусь там, ты, где-то в десять минут первого, залезай на крышу и начинай топать, а я выскочу и напугаю их. Вот визгу-то будет! Ещё измажусь сажей и папин тулуп старый надену. Прикольно, да?

– Не знаю, может, не надо их пугать? И почему топать по крыше?

– Я их подслушал, что в зеркале появится чёрт в облике жениха, поэтому. Договорились?

– Не уверен, – Сашка всё ещё сомневался, – девчонки обидятся.

– Что? Из-за Катьки, да? Она же старая! Она тебя итак не замечает, мы для них мелюзга. Вот мы им и отомстим.

– И ничего не из-за Катьки! Договорились!

– Ну и отлично! Не забудь, в десять минут первого. У меня.

Федя никак не мог дождаться ночи, девчонки собрались у них дома уже в девять часов и всё это время болтали и хохотали без остановки. Говорили про наряды, девчонок, парней, гадания, хихикали. Федька же иногда, проходя мимо комнаты сестры, демонстративно закатывал глаза.

Он глянул на часы, было половина двенадцатого, родители были в гостях у соседей, поэтому мальчишка беспрепятственно выбрался из дома, захватив старый тулуп отца. Тулуп был такой потрёпанный, что мех торчал во все стороны, а это Федьке и надо было. В бане он взял уголь и измазал лицо. Потом залез под скамью и прикрылся ведрами и тазами. Девчонки будут гадать при свечах и его не заметят. Хорошо, что отец баню не топил, а то Федька бы взопрел.

Со двора послышались шаги и девчачий смех. "Ага! Идут! Только бы Сашка не подвёл!" Девчонки весело ввалились в баню, начали расставлять свечи, зеркало.

– Вроде всё готово, – огляделась Катя, – кто первый будет?

– Давайте я, на правах хозяйки.

– Только не забудь сказать "Чур меня" и бросить на зеркало платок.

– Да помню я!

Оля села напротив зеркала со свечой и стала в него смотреть, приговаривая какие-то слова. Что именно она говорила, Федьке было не интересно, он готовился к моменту, когда надо будет выскочить и напугать девчонок. Ну, а если Сашка подведёт, он и сам справится. Вон как девчонки притихли, уже боятся.

– Слушай, Кать, что-то ничего не происходит. Никого я в зеркале не вижу, – разочаровано протянула Оля, радуясь в глубине души. Не хватало ей ещё чёрта увидеть.

– Подожди, подожди, время нужно.

Оля вздохнула и вновь повернулась к зеркалу. Раздался шум, девчонки притихли, по крыше бани кто-то ходил, даже не ходил, а топал, словно железными сапогами.

Федька под лавкой радовался:"Молодец, Санёк, не подвёл!" Топот на крыше усилился.

– Вот Федька, гад! – Федька под лавкой затаился, Оля его увидела? – Услышал про наш план и решил подшутить. Не бойтесь, девчонки. Он этого и добивается, чтобы мы с визгом отсюда выскочили.

Федька уже расстроился, не получилось разыграть, сестра его раскусила, но вылезать из-под скамьи не торопился. Девочек слова Оли немного успокоили. Но в следующую секунду топот раздался от стен бани. Кто-то бегал по стенам бани? Если бы ходил и стучал человек, то слышен был хруст снега, да и сколько человек надо, чтобы вот так синхронно и быстро стучать по стенам и по крыше? Топот окружал со всех сторон, девчонки зажали уши и присели. Федька тоже не на шутку испугался, это точно не мог быть Сашка.

Но когда распахнулась дверь в баню и топот начался внутри, девчонки не выдержали и с криками бросились вон. Федька тоже не выдержал и начал вылезать из-под скамьи, отбрасывая в сторону тазы и вёдра. Длинный отцовский тулуп мешал ему и путался.

– Девчонки, подождите меня! – крикнул Федя, вскакивая на ноги и собираясь бежать. Но что-то схватило его за ногу и он больно ударился о пол. Федька обернулся. Из-под скамьи на него смотрела чёрная, мохнатая морда с красными, словно горящие угольки, глазами и улыбалась, держа его за ногу.

– Повеселимся?! – противным голосом спросил нечистый и засмеялся. Федька же заорал во всё горло. Черти хлестали его банными вениками по лицу, больно щипали, щекотали до колик, а Федька не мог вырваться и звал на помощь.

Девчонки же, выбежав из бани, помчались к соседям за родителями Оли. Взрослые поначалу не поверили девчатам, ну навыдумывали себе. Но потом услышали ужасный шум и крики со стороны бани.

Из бани доносился такой шум, словно там хотели переломать всё, что можно. А ещё слышались топот, противный смех и крики о помощь.

– Это ж Федька! – отец Феди вместе с соседом бросились к бане. Дверь была закрыта и не хотела открываться, а изнутри продолжал раздаваться ужасный шум. К двери подбежала мать Феди и плеснула на неё святой водой, которую взяла из дома. И только тогда в бане всё резко затихло, и дверь открылась.

Взрослые ворвались в баню. Внутри всё было разгромлено, даже тазы и вёдра были погнуты и сплющены. Федя лежал на полу посреди бани и плакал. Всё его лицо было красное от следов ударов. Отец взял сына на руки и вынес из бани.

– Он-н-ни меня вен-н-н-никами хлестали и-и-и Ще-ще-щекотали.

Он ещё долго приходил в себя, а заикание так и не прошло. Но прошло желание кого-нибудь разыграть, над кем-нибудь подшутить.

P.S. Время было в начале 2000х, когда сотовые были не у всех, тем более в деревнях и сёлах. А Саша решил не пугать девчонок из-за Кати, поэтому просто не пришёл.

Дорога домой.

Виктор приехал на последней электричке с работы. Сегодня он задержался допоздна, чуть было не опоздал на электричку. Сойдя на перрон, он глянул на часы, было 23:05. Поздно, хорошо, что завтра выходные и не надо будет рано вставать. Го и дел будет много, было начало осени, сбор урожая. Родители собирались копать картошку, а огород у них большой. Да и вообще, когда ты живешь в частном доме, ведешь хозяйство, огород, то никогда не будешь сидеть без дела. Но Виктор ни за что не променял бы деревенскую жизнь на городскую. В городе на него давили все эти бетонные гиганты, воздух был тяжелый, загрязненный, горло начинало першить, люди все хмурые, куда-то бегут, спешат, не замечая ничего вокруг себя. А в деревне? Свежий воздух, все соседи друг друга знают, праздники справляют всей деревней, нет этой суеты, жизнь течет размеренно. Да только одни продукты чего стоят! Овощи и фрукты со своего огорода, свежие домашние яички, парное молоко, ммм. А молодая картошечка с укропчиком, маслом и домашним салом? От этих мыслей в животе у Виктора заурчало.

На станции никого не было, последний автобус ушёл уже в 10 вечера. Обычно Виктор добирался на автобусе или его подвозили попутчики. Но надеяться на автомобиль в столь поздний час не стоило. Оставалось только одно: идти пешком вдоль дороги. Радовало, что идти надо всего 5 км, погода была сухая и более-менее теплая. и дорога была асфальтированная, хоть и плохо освещенная. А что вы хотели от дороги в пригороде? Хорошо, что она вообще есть.

Может по пути проедет кто-нибудь и подвезёт. Минут через десять пройденного пути, Виктор услышал позади себя цокот каблуков. Парень обернулся и увидел идущую в метрах 100 от него девушку, одетую не по погоде в платье в пол с короткими рукавами. Хотя днём достаточно тепло, и многие одеваются легко. Скорее всего девушка не думала, что задержится где-то допоздна, вот и оделась легко.

Виктор не знал, что ему делать: то ли идти дальше, то ли подождать девушку и предложить идти вместе. А вдруг она боится незнакомца и специально не нагоняет его? А он её ещё больше напугает. Виктор оглянулся ещё раз, девушка всё-также шла за ним, цокая каблучками. И только парень решил подождать девушку, за её спиной показался свет фар. Машина! Их подвезут. Машина проехала мимо девушки, Виктор уже расстроился, думая, что их не подвезут и придётся идти пешком. Но ещё его удивило то, что девушка даже не обернулась на свет фар, а продолжала идти вперёд. Автомобиль промчался мимо Виктора, но в метрах 50 резко затормозил и дал обратный ход. Водитель решил не бросать людей на тёмной дороге. Авто остановилось рядом с Виктором, водитель открыл дверь: "Садись быстрее"! Виктор сел на пассажирское сидение.

– Спасибо большое! Я думал, вы не остановитесь.

Водитель дал по газам.

– Подождите, а девушка?! Её не подвезёте?

– Парень, обернись и посмотри на эту девушку.

Виктор обернулся и не поверил своим глазам, девушка бежала за автомобилем и нагоняла его.

– Что это такое?

– А ты на ноги её посмотри! Тут ни один водитель не останавливается, опасно.

Виктор ещё раз обернулся и замер в удивлении: девушка почти догнала автомобиль, а ведь они ехали с приличной скоростью. Парень глянул на её ноги и потерял дар речи, вместо обычных ступней были копыта. Всё это время она цокала не каблуками, а копытами.

– Кто она такая? – только успел спросить парень у водителя, как его внимание привлекло что-то сбоку за окном. Это была та девушка, она бежала наравне с автомобилем, лицо было искажено злобной улыбкой, она пыталась открыть дверь.

– Закрой дверь! Вот же зараза! Прибавим газу. Злится, что я тебя подобрал, упустила она тебя. Теперь главное оторваться.

Машина прибавила скорости, и девушка начала отставать от них, послышался ужасный скрежет металла. Ещё метров 100 девушка пыталась нагнать машину, но бросила эту затею.

– Ну, вот и приехали.

Виктор сидел в шоке от произошедшего и не мог понять, что же произошло.

– Так что это всё было?

– А кто её знает!? Просто все водители знают, что ночью нельзя останавливаться на том участке дороги и уж тем более подбирать попутчиц. Было несколько случаев, когда водители пропадали. Автомобили находили на обочине дороги, а от водителей и следов не оставалось. Тебе повезло, что я проезжал.

– Спасибо! – Виктор вышел из машины, – Ого! Ничего себе!

– Что там? – водитель вышел из авто и обошёл его.

С пассажирской стороны вдоль всего борта машины тянулись глубокие четыре царапины.

– Вот же зараза, машину попортила.Чтоб её переехали. Ладно, бывай!

– Пока.

Виктор рассказал родителям о произошедшем. Отец подтвердил слова водителя, говоря, что такое было ещё в его молодости. Поначалу многие останавливались, открывали дверцу, а когда замечали копыта, пытались так же удрать от неё, но были случаи, что и пропадали водители, в основном не местные, которые не знали про эту девушку. Теперь Виктор старался возвращаться с работы вовремя, чтобы успеть на автобус.

Приютили.

В 30х годах 20 века началась коллективизация сельского хозяйства, урожай забирали от 30 до 50% у крестьян. А в 1931 году, когда был неурожай, советская власть повысила план сдачи, отбирая у крестьян практически всё. Был создан искусственный голод, в результате которого умерло примерно 7 млн человек, и это ещё не точные цифры. Крестьяне выживали как могли, выискивали под снегом остатки колосьев, которые были заражены спорыньей, употребление таких колосьев приводило к страшной смерти, выкапывали гнилые корнеплоды. Дичи в лесу практически не осталось. Но некоторые пытались поймать удачу и шли глубоко в лес охотиться.

Вот таким был и Игнат, у него была семья: жена, двое детишек, смотреть на их мучения он не мог. Поросят забрал колхоз, корову зарезали уже давно, т.к. она заболела и не давала молока, да и прокормить её с наступлением зимы не было возможности. Поэтому, еле волоча ноги, он всё-таки пошёл в лес, надеясь не упасть в глуши и не умереть от истощения. Сил ему давала мысль о родных, которые ждали его дома и надеялись на своего кормильца. Игнат зашёл достаточно глубоко в чащу, но следов дичи пока не попадалось. Вскоре Игнат понял, что затерялся, была поздняя осень, вечером достаточно холодно, тем более в лесу. Мужчина пытался найти дорогу обратно, но понял, что окончательно заплутал. Сил уже оставалось всё меньше. Что же делать? Садиться и умирать вот так? Или всё-таки идти вперёд, авось куда-нибудь да выйдет? Решил идти. На удачу и удивление в глуши ему попалась изба, приглядевшись, Игнат понял, что она обитаема. Осторожно подойдя к двери и постучав, мужчина услышал слабые шаги. Дверь открыла достаточно хорошо выглядевшая женщина, примерно его ровесница.

– Добрый вечер, хозяюшка! Простите, что вторгся к вам, но я заплутал. Пошёл охотиться и заплутал, не впустите немного погреться и не подскажите путь в деревню Д.?

Женщина осмотрела его с ног до головы.

– Проходите. Погрейтесь, далеко вы заплутали, редко тут охотники бывают.

Игнат вошёл в избу. На печи сидели трое детишек, один меньше другого, самому старшему на вид было лет 10, а самой младшей – 4. Детишки с интересом рассматривали незнакомца и перешептывались. В избе на удивление пахло едой, причем мясом.

– А ну цыц там, – прикрикнула на детей женщина.

– Проходите, грейтесь, – и вновь внимательно посмотрела на Игната, – не желаете ли поесть?

– Мне неудобно отбирать у вас еду, вам ещё детишек кормить.

– Они уже поели.

Перед Игнатом появилась тарелка с мясными щами, в которых плавал кусок мяса. Игнат немало был удивлен, он не решался есть. Не хотел обделять хозяйку в такие голодные времена, когда каждый кусок хлеба на счету, не то что мяса. Но от запаха щей в животе ужасно заурчало и закружилась голова.

– А где же ваш супруг?

– Он наш кормилец! Только благодаря ему мы хорошо едим и живы. Как же вы так заплутали? Здесь давно никто не появлялся.

– Сам не знаю как. Дома жена, детишки ждут, волнуются. И как вы тут совсем одни?

– Эту землю ещё мои родители получили, – женщина вздохнула, – померли они три года назад. Вот только мы и остались.

– А супруг ваш? На охоте?

– Нет, какая охота? Всю дичь изловили.

– Да? – Игнат был в недоумении : "Откуда же мясо?" Словно прочитав его мысли, женщина ответила.

– Это всё наш кормилец, всё он. Если бы не он, померли бы мы голодной смертью. Раньше часто люди забредали, такие же заблудившиеся. Стало тяжело. Дичь пропала. Потом супруг пошёл на поля и откопал колосья ржи, не утерпел и съел пару, заболел ужасно. Чудилось ему всякое: черти, мои умершие родители, чудовища. Помер он месяц назад.

Женщина всё это рассказывала, стоя у печи за спиной Игната. Игнат замер, у него никак не складывалась картина событий. Как же он их кормит, если он помер? Мужчина зачерпнул ещё ложку щей, опустил глаза и увидел в ложке палец. Игнату стало дурно, всё сложилось, а женщина продолжила прямо над его ухом.

– Помер мой супруг, но кормить нас продолжает. Зима на пороге, надо запасаться, а тут вы.

На голову Игната обрушился удар топором, сил у женщины-людоедки было больше, чем у Игната. Игнат слышал про случаи каннибализма, но никак не ожидал стать их жертвой. Мужчина упал с табурета, мир начал меркнуть в его глазах. Последнее, что он увидел – улыбающиеся и довольные дети на печи.

– Теперь вы наш кормилец. Теперь мы выживем. Я ещё вашу семью навещу, привет передам от вас.

Бенни-прачка.

Небольшой Шотландский городок Далесс лежит у подножья холмов и гор. Жители городка очень ответственные и серьезные люди, занимающиеся разведением крупного и мелкого рогатого скота. В этом им помогали неизменные колли – очень умные, ласковые и храбрые шотландские овчарки с красивой, длинной и блестящей шерстью и лисьей мордочкой. После рабочего дня жители любили посидеть в пабе за кружечкой эля или стаканчиком виски.

Но были среди этих честных жителей и такие, которые предпочитали разгульный образ жизни, воровство и шулерство в картах. Вот таким был и Томас, родители умерли несколько лет назад, а молодой человек практически круглосуточно торчал в пабе, навязываясь к кому-нибудь в компанию с надеждой, что его угостят выпивкой или обманывая в карты заезжих продавцов и покупателей скота. Вот и в этот вечер Томасу подвернулся молодой человек, который возвращался в свой город с ярмарки, довольный выгодно провернутой сделкой по продаже овец. Томас напоил парня, а чтобы отвлечь от себя внимания, пригласил в их компанию ещё пару завсегдатаев паба и даже заплатил сам за выпивку.

Томас шёл домой по дороге, ведущей в гору, имеющей резкие уклоны, даже заросшие кустами обрывы, если упадешь с такого, то точно сломаешь шею и все кости. Вечер только опускался на долину, было тепло, середина лета. Вот Томас уже начал спускаться с горы, дальше дорогу окружала небольшая чаща. От выпитого спиртного и долгой дороги в горле пересохло, Томас услышал в кустах шум горного ручья. Ещё раз подбросив на руке тяжелый кошелёк с монетами, убрал его в карман и двинулся в сторону ручья. Вот он и горный ручей, полный кристально-чистой, холодной и освежающей воды, сам ручей был небольшой: 1,5 метра в ширину и всего полметра глубиной. Осенью и весной из-за осадков и таяния снега ручей превращался в полноводную и бурлящую реку. Только Томас решил зачерпнуть воду, как увидел в ней кровь. Молодому человеку стало интересно, откуда она? Томас пошёл вверх против течения ручья к его истоку у подножья горы.

Подойдя к подножью горы, Томас расслышал плескание воды, раздвинул кусты и увидел прекрасную девушку, которая стирала белье в ручье. На лицо и фигурку девушка была ослепительной красавицей, в зелёном платье, красивые рыжие волосы уложены в изящную прическу. Томас аж "задохнулся" от её красоты, а выпитые виски добавили ему смелости и наглости. Он огляделся, никого вокруг не было, да и девушку эту он раньше не видел в этих краях. Томас раздвинул кусты и шагнул вперёд. Чем ближе он подходил, тем красивее ему казалась девушка, вот, подойдя ближе, он спросил:

– Стираешь, красавица?

– Стираю, – девушка даже не обернулась на молодого парня, и продолжила стирать белье, сидя на камне. Тут Томас и заметил, что её белье было в крови, от него-то по воде и шёл кровавый след.

– А мою одежду постираешь? Я сниму. – Томас уже снял куртку и принялся расстёгивать рубашку.

– А я её и стираю, – девушка подняла бельё из ручья, и Томас увидел, что у неё в руках его рубашка, в которой он был сейчас. Он узнал её по вышитому фамильному гербу. Затем внимание Томаса привлекли руки девушки: старые, морщинистые, красные и потрескавшиеся до крови от воды, в бородавках. Томас продолжил рассматривать девушку, её платье оказалось поношенным, изодранным, а ноги. Её ступни были слишком большие не только для девушки, но и для мужчины, такие же красные и потрескавшиеся, как и руки, а между пальцами – перепонки. Томас понял, что перед ним нечисть.

– Да кто ты такая, чёрт побери!?

Девушка обернулась, только теперь это была старуха с уродливым лицом.

– Я – Бенни.

– Ах, ты ведьма! – Томас хотел наброситься на нечисть, но та с удивительной быстротой отскочила .

– Ты посмел меня оскорбить! – лицо старухи исказилось злобой, она скрутила мокрое белье в жгут и хлестнула Томаса по лицу. Парень вскрикнул от боли, кожа на лице рассеклась, словно от ножа, и потекла кровь. Гнев, боль затуманили и без того опьяненный разум Томаса, он всё пытался схватить старуху. Но нечисть молниеносно ускользала от него, появлялась с другой стороны и наносила новые удары. От каждого удара одежда Томаса рвалась на лоскуты, кожа расходилась до мяса, шла кровь. Из последних сил Томас кинулся на нечисть, но подскользнулся на мокром камне и упал поперек ручья, разбив себе череп о камень. Так его и нашли, лежащим поперек ручья с раскроенной головой и в окровавленной, разорванной одежде, а его куртка постиранная висела на ветках кустов.

Гуль.

Исмаил шёл домой, он только-что забрал у кузнеца свою новую саблю и спешил показать её родным. Красивая сабля получилась^ рукоятка с узорами, ножны тоже украшены кованными узорами, кожаный ремень. Вечер радовал прохладой после жаркого дня, земля остывала, на траве появлялась роса. Воздух дарил прохладу, луна светила так ярко, что был виден каждый камешек на дороге. Проходя мимо кладбища, юноша заметил девичью фигуру, проскользнувшую за ворота кладбища. И что это делать молодой девушке в таком месте, да ещё в такое время? Сегодня хоронили молодого парня, Исмаил знал об этом. Может это его возлюбленная пришла тайно оплакать друга сердца или что ещё хуже – покончить с жизнью на могиле любимого. Исмаил решил незаметно проследовать за девушкой, чтобы предотвратить беду.

Девушка уверенно шла по дорожке вперед, дошла до свежей могилы. Исмаил спрятался за деревом и стал наблюдать. Но он не услышал ни плача, ни причитаний. Вместо этого девушка опустилась у могилы и стала копать землю, как собака, яростно разбрасывая комья свежей земли вокруг. "Что она творит?" – Исмаил не знал, что ему делать. И вот послышался звук разрываемой ткани, девушка рвала саван на усопшем, раздался отвратительный хруст и… Из могилы вылезло ужасное существо с ногой мертвеца в руке, монстр сел на край могилы и стал обгладывать ногу.

Исмаил понял, что перед ним гуль. Он осторожно достал саблю из ножен и стал подкрадываться к гулю. У него есть только один шанс, гуля можно убить только одним ударом, после второго он оживает, тогда парню несдобровать. Гуль разорвёт со злости его на части. Исмаилу оставалось пару шагов до монстра, под ногой хрустнула веточка. Гуль резко обернулся на Исмаила, оскалился, но увидел в руках парня саблю. Монстр нырнул в могилу, и оттуда раздался нежный девичий голос, а потом показалась и сама девушка:"Храбрый воин, не губи. Отпусти меня, я же ничего не сделала. Девушка-гуль стала очаровательно улыбаться Исмаилу, но парня передёрнуло от этой улыбки, весь рот девушки был в крови. Не отвечая гулю, Исмаил занёс саблю над собой, и голова монстра скатилась в могилу, а рядом упало тело монстра. Так Исмаил опробовал свою новую саблю, спас могилу от вандализма и стал героем в своём городе, спас его от ужасного гуля, который после мертвых мог начать есть и живых.

Сонечка.

Тимофей Анатольевич и Нина Егоровна всю свою жизнь прожили в деревне, смолоду работали в поле, да и дома дел всегда хватало: куры, корова, поросята, огород. Может, благодаря природе, свежему воздуху и натуральным продуктам они дожили почти до 80 лет. И даже в таком возрасте оставались бодрыми, крепкими здоровьем, ни суставы, ни давление их не беспокоили. Дети ещё в советские годы уехали в города на учёбу, а там и жизнь свою устроили: работа, семьи, дети. Внучата весёлой гурьбой приезжали к старикам на летние каникулы, впитать в себя летнее солнышко, свежий воздух и наесться бабушкиных пирогов, блинов, творога и сметаны, ну и ягод с огорода объесться.

Время шло, внуки выросли, завели свои семьи, и стариков стали навещать всё реже. Правнуки были ещё совсем малы для поездок в деревню. Да и внуки стали предпочитать отдыху в деревне поездки на курорты с Он-инклюзив.

Поглощенные домашними заботами, старики довольствовались телефонными разговорами с детьми и внуками, но иногда, когда за окном стояла непогода, старики вспоминали те дни, что внуки проводили у них. Вспоминали, что дом тогда наполнялся весёлым детским смехом, криками, но не обходилось и без драк. Вот тогда, в такие вечера, старики грустили.

Но буквально десять лет назад дом по соседству, пустующий после смерти хозяйки от старости, купила семейная пара Марина и Юрий. Первые три года молодые люди были полны энтузиазма, строили планы, Марина устроилась продавцом в киоск, а Юрий работал дальнобойщиком, часто бывал в рейсах. Но Марина не скучала: вела хозяйство, её сад пестрел от разнообразия и красок цветов. Через два года у пары родилась дочка Сонечка, супруги не могли нарадоваться. Но, видимо, их счастью не суждено было длиться вечно.

Когда Соне исполнилось пять лет, Юрию поставили диагноз – артрит. Его начали мучить сильные боли в суставах кистей и ступней, которые от болезни стали деформироваться, уродуя части тела. Юрию стало тяжело даже держать ложку или вилку в руках, а от постоянных и временами обостряющихся болей, он не мог спать ночами. Приходилось употреблять всё более сильные обезболивающие, которые тоже стали терять свои свойства на боли. Работать Юрий уже не мог. Марина же продолжала работать в киоске. Семья пыталась подать на инвалидность, но ничего у них из этого не вышло.

Мужчина стал практически беспомощен в быту: застегнуть пуговицы, молнию, взять ложку или вилку для него было настоящим испытанием, а часто и невозможным. Он стал глушить боль алкоголем. Жена пыталась его вразумить, но потом и сама стала употреблять вместе с мужем. За Соней всё чаще стали присматривать Тимофей Анатольевич и Нина Егоровна. Они тщетно пытались вразумить молодую чету. Сонечка часто оставалась у них с ночёвкой, бывало, что она жила у них по несколько дней, пока родители пропивали полученную Мариной зарплату. Женщину не выгоняли, жалели, пока она не поддалась соблазну и не украла деньги из кассы. Там было немного, на её счастье, иначе, ей не удалось бы избежать уголовной ответственности. В деревне все всё про всех знали, Марину не хотели брать на работу. Единственное место, куда ей удалось устроиться – школа, уборщицей.

Так и жила эта семья, точнее существовала. Соню одевали всей деревней. Для Тимофея Анатольевича и Нины Егоровны девочка стала родной внучкой. Они заботились о девочке, кормили, собрали её к 1 сентября, водили в школу, помогали с уроками. Марину и Юрия это всё устраивало: ребёнок не мешал им пить. Ведь малышка с возрастом начала требовать к себе больше внимания. Соня часто прибегала к добрым старикам со слезами. Ребёнок нуждался во внимании родителей, а получал оскорбления, пощечины, а потом и наказания ремнём. Так бы и всё продолжалось, пока…

Утром в дождливый осенний день в дверь к старикам постучали.

– Кто там? – спросил Тимофей Анатольевич.

– Тимофей Анатольевич, это Марина.

"Снова деньги пришла занимать". Старик открыл дверь. На пороге стояла Марина в промокшей одежде, лицо было помятое и красное от попоек.

– Соня у вас?

Раньше её не сильно волновало, где её дочь. Тимофей Анатольевич немного удивился.

– Нет, Марин. Она была у нас вчера днём, потом пошла домой. И больше не приходила. Так она пришла вчера домой?

– Да… Нет – Марина волновалась, – я, я не помню. Вроде она пришла, а потом, по-моему, снова ушла. Я не помню.

Тимофею Анатольевичу вопреки его воспитанию захотелось больно ударить эту, потерявшую всякий человеческий облик и мораль, женщину. Сонечка пропала. Во сколько и когда она ушла из дома, нерадивые родители не могли вспомнить. В их пропитых головах все дни были, как один. Вся деревня искала девочку: в колодцах, в поле, в лесу, в оврагах. Сильный ливень усложнял поиски. На третий день в полиции приняли заявление о пропаже, но и они не смогли помочь. Все следы были размыты дождем ещё в первый день поисков, собаки не могли взять след. А от родителей не было никакого толку. Эти двое мало того, что так и не смогли точно вспомнить тот вечер, так ещё и ушли в запой с горя.

Поиски ни к чему не привели. Марина стала ходить по соседям: ревела, билась в истерике, давила на жалость, выпрашивая деньги на выпивку, размазывая по лицу сопли и убиваясь по пропавшей дочери. Люди жалели их. А может, просто большинству было противно смотреть и слушать пьяные причитания женщины. Так прошёл месяц, затем второй, приближалась зима. Марину и Юрия уже никто не жалел, а винил в пропаже дочери. Ведь, если бы они не пили, а воспитывали дочь, то девочка ни за что не убежала бы из дома. Эти двое своей вины не чувствовали, а винили себя соседи-старики. Винили в том, что не уговорили Сонечку остаться у них, что отпустили её домой. Старики молились каждый день с надеждой, что Сонечка найдётся, хотя и понимали, что это невозможно.

Стоял ноябрьский холодный день, вот-вот должен был пойти снег. Тяжёлые свинцовые снеговые тучи надвигались на деревню. Ночью уже ударяли морозы, лужи застывали. Тимофей Анатольевич пошёл в лес за хворостом. Мысли о Сонечке не покидали мужчину. И вот, собирая хворост, он услышал знакомый плач. Его словно молнией поразило – Соня. Это она плакала, он так часто её утешал, что её плач ни за что бы не спутал с другим.

– Сонечка? – старик начал оглядываться и прислушиваться. Плач доносился из-за кустов невдалеке. Тимофей Анатольевич двинулся в ту сторону.

– Соня, внученька, это ты?

Мужчина не мог в это поверить. Её же искали везде. Может, её кто-то похитил, а она смогла убежать? И теперь заблудилась совсем рядом с деревней?

– Соня.

Подойдя к кустам и обойдя их, Тимофей Анатольевич остолбенел. На промёрзлой земле сидела Сонечка и плакала.

– Сонечка, сейчас, не бойся, – старик стал снимать с себя тулуп, чтобы укутать девочку. Пуговица не хотела расстёгиваться, мужчина отвлёкся на секунду, а когда поднял глаза, то Сонечки уже не было.

– Сонечка? – девочка не стала бы убегать от него, она любила его и Нину Егоровну, да и звуков шагов он не слышал. Куда же она пропала? Может ему это почудилось? Из-за того, что он всё время про неё думал? Забрав хворост, Тимофей Анатольевич побрёл домой.

– Ты что такой? Что случилось? – встретила Нина Егоровна супруга на пороге.

– Даже не знаю, Ниночка. Я Сонечку видел.

– Сонечку? – женщина ахнула и села на скамейку. Муж рассказал ей всё от начала и, когда дошёл до того, как хотел укутать Сонечку в тулуп, замер.

– Ну? Что дальше? Где она?

– Нина, я только сейчас понял. Она же была в том самом платье, которое на ней было в тот последний вечер и в шлёпках. Поэтому я и стал снимать тулуп, думая, что она замёрзла.

– Так где Соня?

– Она исчезла, словно и не было её.

Нина Егоровна задумалась.

– В той же одежде, говоришь. Плакала, а потом исчезла.

– Что?

– Моя бабушка мне ещё в детстве рассказывала про вытьянок. Это плачущие духи умерших, чьи останки не похоронены. Так многих воинов, убитых и пропавших находили. Где дух плачет, там и его тело. Это была душа Сонечки. Надо идти.

– Куда?

– К участковому и всё ему рассказать.

– Думаешь, он нам поверит? Решит, что мы на старости лет свихнулись оба.

– Тогда сами пойдём и найдём Сонечку.

– Тогда могут решить, что это мы её там и похоронили.

Старики замолчали, посмотрели друг на друга, кивнули и решительно, ни говоря ни слова, пошли к участковому. Если не он, то его родители точно поверят.

Тело Сонечки действительно нашли под тем кустом, захороненное неглубоко. Экспертиза показала, что девочка умерла в тот же вечер, когда её видели в последний раз старики от удара височной долей об угол в результате падения. Виновной оказалась её мать, Марина. Девочка в тот вечер прибежала к родителям и стала просить мать поиграть с ней, мешая женщине пить вместе с мужем. Сначала Марина накричала на девочку, а когда та заплакала, ударила её по щеке, но не рассчитала силы, девочка не удержалась, упала, ударившись об угол стола. Позже супруги ночью вынесли тело дочери в лес и закопали. Дождь скрыл все следы. По-пъяни они даже толком и не понимали, что творят. А на утро вообще всё смутно помнили, поэтому ложь в полиции им так легко далась. Они даже смогли убедить самих себя, точнее их опьяненные мозги, что дочь действительно пропала.

Они получили по заслугам. За могилкой Сонечки ухаживали Тимофей Анатольевич и Нина Егоровна. На 40й день после похорон, Сонечка приснилась обоим супругам. Она была счастливая, улыбалась в новом красивом платье с распущенными светлыми волосами, похожая на ангела. После этого сна супруги проснулись с легким сердцем. Теперь они знали, что с Сонечкой всё хорошо, она счастлива и спокойна, хоть и не на Земле. Девочка стала их ангелом-хранителем, когда им было скучно или грустно, она всегда снилась им и улыбалась.

Кто прячется в подвалах?

Татьяна возвращалась с работы, дома её ждали родители и любимый кот Тимошка. Мама сегодня собиралась приготовить рёбрышки по-мексикански, а Татьяна мало того, что задержалась в университете, так ещё и автобуса долго не было, поэтому была голодна, как волк. Во дворе уже никого не было: все детишки с мамочками и старушки, вечно сидящие на скамейке у подъезда, разошлись по домам и давно уже сидели за ужином, смотря телевизор. Ну, вот и родной подъезд, девушка открыла дверь электронным ключом и вошла в еле освещенный подъезд.

Прямо под лестницей была дверь в подвал, сейчас она была приоткрыта, из черноты тянуло сыростью, плесенью и ещё был такой запах, словно сдохла мышь. Татьяна поморщилась. Сколько раз они писали в УК всем домом, прося осушить подвал, загрунтовать, чтобы там не стояла вода. Сырость от него проникала на первые этажи, на стенах был грибок и запах на весь подъезд, не говоря уже о портящемся фундаменте. К тому же дверь в подвал не запиралась, на ней не было ни замка, ни щеколды, ничего. Один раз Сергей Дмитриевич из 6й квартиры установил петли и повесил замок, так управлялка спилила их. Видите ли ремонт в подъезде или строительные работы запрещены без согласия с УК. Так и осталась дверь без замка.

Татьяна подошла к двери, чтобы закрыть её и остановилась, из подвала послышался шорох. Девушка быстро закрыла дверь, мыши, ещё не хватало, чтобы они из подвала по подъезду и квартирам разбежались. А ведь начиналась весна, и с таяньем снегов и дождями воды в подвале будет больше, мыши побегут с "тонущего корабля" в квартиры. Поднимаясь к себе на второй этаж Таня встретила соседку по лестничной клетке Светлану Александровну, женщину за 40.

– Кис, кис, кис, Мурзик, – Светлана спускалась вниз, – Таня, привет, там моего котика не видела?

Кот Светы – Мурзик и Танин – Тимошка часто прошмыгивали из квартиры в открывающуюся дверь или просились в подъезд. Эти две наглые морды гуляли по подъезду, считая её своей территорией, и попрошайничая у всех соседей вкусняшки. Благодаря соседям, угощающим их то колбаской, то мяском, то куриной кожей, эти двое хвостатых выросли и отъелись до размеров средней собаки. Эти двое ходили по подъезду, всё обнюхивали, иногда между ними вспыхивала драка. Это случалось, если они оба оказывались на прогулке, тогда хозяйки выходили из квартир и забирали своих задир домой. Но на улицу они никогда не рвались, были слишком трусливы для этого. Да и что им там делать? Их и тут неплохо кормят.

– Нет, Свет, не видела, – соседка не любила, когда её звали по имени-отчеству, – Хотя, дверь в подвал была приоткрыта, может он мышей учуял и туда прошмыгнул?

– Какой из него охотник? – улыбнулась соседка, – Вот балбес! Пойду, попробую позвать его, ну получит он у меня, когда найду! Спасибо, Танюш.

– Удачи!

Соседка, ворча на своего кота, продолжила спускаться вниз. Уже стоя у своей двери, Таня услышала, как соседка ещё пару раз позвала Мурзика, потом раздался скрип подвальной двери. Вот попадёт коту. Таня улыбнулась, ничего ему не попадёт. Что Мурзик, что Тимошка умели делать такую жалобную мордочку и взгляд, что вся злость на них проходила.

Таня нежилась в своей постели, когда услышала голос мамы.

– Дочка, просыпайся, уже двенадцать. Мы с отцом в магазин, Тимошка выскочил в подъезд, запустишь его.

– Хорошо, мам, – сонно ответила Таня.

"Надо вставать, а то голова потом болеть будет". На кухне её ждали ароматные, пышные оладьи, от которых ещё шёл пар. В животе заурчало. Девушка достала из холодильника сметану и сгущенку и уже собиралась сесть за стол, как услышала поскребывания в дверь. Это Тимошка ломился домой. Теперь не даст поесть спокойно, будет выклянчивать еду. Девушка едва успела приоткрыть дверь, как кот пулей залетел внутрь и умчался в зал.

– Эй, Тимошка, ты чего? – Таня выглянула из квартиры, но ничего необычного не увидела. Только ужасная вонь из подвала стала сильнее. "Интересно, соседка нашла своего кота?"

На удивление девушки, Тимошка не пришёл на кухню, она нашла его под креслом. Кот забился в угол, уши были прижаты, шерсть дыбом, глаза расширены от испуга. Что же его так напугало? Через час вернулись родители.

– Там внизу все соседи собрались у подъезда. Когда мы шли в магазин, все были у подвала, вонь оттуда идёт на весь подъезд. Опять вода, видимо, стоит, да ещё и мышь, похоже, сдохла. Решили собрать подписи, чтобы управлялка что-то уже сделала, хотя ба воду откачали и дезинфекция провели. Это же невозможно! – возмущалась мама Тани, разбирая покупки.

– Ой, Надюш, – в кухню вошел отец Тани, – ну выкачают они воду, так она опять появится. Зато сумму за работу напишут, как за залив нового фундамента.

– Ну, хоть что-то, не задыхаться же теперь.

В этот же день старшая по дому стала собирать подписи.

– Надя, а Света дома? Стучалась к ней, стучалась, никто не отвечает. На телефон и сообщения тоже, – старшая по дому, Антонина, уже заканчивала собирать подписи.

– Вчера была дома, сегодня не видела. Может от одной подписи ничего не случится, примут заявление.

– В принципе, да. Всё, пока, побежала дальше, чуть-чуть осталось.

– Пока, спасибо тебе!

Начальник участка сидел хмурый, вот же этот 17й дом, что им не живётся спокойно?! У всех во всём городе топит подвалы, и ничего, эти же пристали! Он бы этот подвал залил бы бетоном, потом ещё счета бы выставил жильцам. А что? За что боролись, на то и… Но этого никак нельзя было сделать, в подвале все трубы проходят.

В кабинет вошли двое работников, по лицам которых сразу было видно, что они не очень любят работать.

– Значит так! – начал Владимир Олегович, – Степанов, Краснов, сейчас пойдёте в дом 17, первый подъезд. Надо воду откачать, посыпать отравой от грызунов и повесить замок на дверь. Чтобы эти жильцы туда и носа не совали! Ясно?

– Владимир Олегович, это за один день не сделать.

– Знать ничего не хочу! Чтобы сегодня всё было выполнено, а как вы это выполните, мне неважно!

– Ну, хорошо.

– Вот же Олегыч даёт! Неделя только началась и такой геморрой. Мы с тобой весь день на это убьём, ещё жильцы лезть с советами будут. Умники.

– Слушай, Олегыч сказал сделать, а как – его не волнует.

– Ну?

– Ну, откачаем немного воды, чуть-чуть посыплем отравы и дверь запрём. Всё! Кто проверять будет? До обеда управимся. А чтобы жильцы не лезли, оградим вход в подвал.

– Здорово ты придумал!

– А то!

Степанов и Краснов подошли к дому, отгородили вход в подвал лентой, установили насос и протянули шланг в подвал.

– Вот, и стоило им так ныть? Ну воняет, да, но воды-то по щиколотку всего!

– Главное, дело начато. У тебя есть сигареты?

Степанов достал пачку.

– Две осталось, блин. Давай, я в магазин за углом сбегаю, а ты оборудование покарауль. Тебе попить взять?

– Лимонад.

Степанов пошёл в магазин за углом. Краснов остался следить за оборудованием. Насос шумно работал, откачивая воду из подвала в канализационный люк. Вдруг, насос пару раз "хрюкнул" и начал барахлить, шланг сплющился.

– Что за фигня? Всю воду что ли выкачал уже?

Мужчина оглядел насос, тот был исправлен. В шланг что-то попало? Но на нём стоит сетка, или она слетела? Надо идти в подвал и смотреть, что там забилось в шланг. Мужчина выключил насос, взял фонарь и начал спускаться в подвал. Вода была практически вся выкачана. В шланг забилась тряпка, выбив сетку. Устранив засор и вернув сетку, Краснов собирался подниматься обратно, но услышал шорох в глубине подвала. Кто-то залез? Шорох был слишком сильный для мышей. Это могло быть чье-то домашнее животное или дети, любят они по разным подвалам лазить. Сейчас это модно, видео снимать.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – мужчина посветил фонариком. Никого, шорох продолжался.

Если они хотели запереть дверь, то надо убедиться, что тут никого нет, тем более отраву будут сыпать, хоть и немного, но всё-таки. Краснов двинулся вглубь подвала на шорох, кто бы там ни был, его надо отсюда вывести.

– Эй, кто там? Дети? Я не буду ругаться, но мы будем запирать дверь, поэтому вам лучше уйти. – никто не ответил, – Кис, кис, кис?

С приближением шорох становился сильнее и к нему добавилось хриплое дыхание. Мужчина дошёл практически до конца подвала, здесь запах был просто невыносимый. Луч фонаря упал в угол справа, мужчина замер. Там в углу кучей лежали обезглавленные туши животных: кошек и собак, а рядом лежало тело женщины, головы у неё тоже не было. Вот откуда была эта вонь! Руки мужчины затряслись. Но кто это сделал? Из правого угла послышался тот самый шорох и хриплое дыхание. Дрожащий луч фонаря выхватил из темноты тощую фигуру. Это, это. На вид это был очень худой человек, то ли в набедренной повязке, то ли в подгузнике, и у него не было рук. Да, были только плечи, была лысая голова. Именно это существо издавало все эти звуки.

Краснов стал пятиться, пока монстр его не заметил и не обернулся. Под ногой раздался лязг, это консервная банка предательски отскочила от ноги. Его взгляд метнулся на банку, потом в правый угол. Шорох прекратился. Монстр стал поворачиваться в сторону мужчины, когда он полностью развернулся, Краснов не смог сдержать крика. На месте лица была только разинутая пасть с огромными клыками. Монстр кинулся в сторону мужчины, Краснов, не глядя под ноги, бросился бежать.

Степанов уже минуты три, как вернулся и ждал напарника. Где же он? В туалет не мог уйти и оставить оборудование, они за него отвечают. Может, уже отраву сыпать пошёл? Из подвала послышался шум.

– Эй, Серёга, ты там?

Из темноты подвала на него вылетел Краснов.

– Закрывай дверь, ну! – мужчина навалился на дверь.

– Стой, а шланг?

– К чёрту шланг!

У напарника был такой испуганный вид, что Степанов не стал спорить и тоже навалился на дверь. Только дверь закрылась, как изнутри ударили с огромной силой, дверь немного приоткрылась.

– Там кто-то есть! Ты что, хочешь человека там запереть?

– Это не человек!

– Что ты несёшь? – Степанов глянул в образовавшуюся щель и закричал. Он увидел монстра, который пытался вырваться.

– Что это за х…ня?!

– Какая разница?! Закрывай!

Мужчины смогли закрыть дверь и держали её. С той стороны раздалось ещё несколько ударов, и всё затихло.

– Что это было?

Краснов всё рассказал, всё, что видел.

– Что будем делать? Надо полицию вызвать.

Мужчины так и сделали. Полиция обнаружила там тело женщины и туши животных, головы так и не нашли. Женщиной оказалась та самая Света, которая искала своего кота. Никаких следов монстра, а на показания сотрудников УК… Полиция решила, что они надышались парами протухшей воды, плесенью или от увиденного им почудилось. Ну ещё бы, найти такое в подвале жилого дома. Убийцу так и не нашли. А дверь, дверь в подвал теперь была заперта на амбарный замок.

Прошёл месяц, жители стали забывать о произошедшем. Таня и родители только закончили ужинать. Мама мыла посуду, а Таня пошла выбросить мусор в мусоропровод. Выйдя из квартиры, она услышала шорох и хриплое дыхание около мусоропровода в углу. В углу кто-то стоял.

– Кто вы?

Фигура выглядела очень худой с лысой головой. Таня ещё раз окликнула фигуру, та стала поворачиваться. Крик, полный ужаса, пронеся по подъезду. Обезглавленное тело Тани нашли возле мусоропровода, голову нет, и не было больше никаких следов.

Кто в следующий раз услышит шорох и хриплое дыхание в тёмных уголках подъезда или подвала?

Живые мертвецы.

В маленькой деревушке Л. в провинции Дефине на юге Франции в 15 веке жизнь текла своим чередом. Стоял прохладный летний вечер, дети играли на улочках, мужчины, да и женщины, сидели за столиками около таверны и в ней, выпивая прекрасное французское вино и вкушая стряпню, приготовленную хозяйкой таверны, делились последними сплетнями деревни и округи. Над соломенными крышами хижин из печных труб поднимался дымок, хозяюшки готовили ужин для своих семей. Кто-то возился на участке около хижин, кто-то кормил свою живность. Жизнь текла медленно и размеренно, как и в похожих деревеньках по всей Франции. В воздухе стоял аромат прованских цветов и трав, стрекотание цикад.

Раздался звук, от которого все разговоры умолкли. Казалось, что даже цикады перестали стрекотать. Все жители в напряженном молчании прислушивались и переводили взгляды друг с друга, силясь понять: послышалось или нет? Звук повторился. Жители, как по команде, побросали все свои дела, матери похватали детей, все бросились по домам,заперли ставни и двери. Над деревней повисло тягостное напряжение.Жители прильнули к окнам, глядя через щели ставень на улицу и всё так же напряженно прислушиваясь. Звук, он приближался, это было совершенно точно. И звук этот – звук колокольчиков и трещотки. Ближе, ближе.

И вот в лучах алого заката на улицу деревеньки ступили они, в своих поношенных балахонах, с капюшонами на головах, повязками на лицах, босые. Они, всеми отвергнутые, изгнанные, вселяющие в жителей ужас, отвращение и ненависть, заживо похороненные и отпетые своими родными и всеми остальными людьми, живые мертвецы. Прокаженные. Их тела изуродованы лепрой, кожа покрыта струпьями, наростами, уродливыми шрамами и язвами, у некоторых нет пальцев на кистях и ступнях, а у некоторых и самих кистей, ступней, рук или ног, у кого-то сгнил и провалился нос, верхняя губа, обнажая изуродованные челюсти, некоторые слепы. Их суставы изуродованы болезнью, из-за чего они идут медленно и неестественно. Мертвецы, заживо гниющие, тени самих себя, обреченные на страшную и мучительную смерть в одиночестве, брошенные и изгнанные всеми.

Раньше, до 14 века были лепрозории, но потом пришла чума, Черная смерть. Все стали винить в ней именно их, прокаженных, многие лепрозории закрыли, много прокаженных было убито. Людям было страшно, они не могли объяснить появление чумы, проказы, не могли лечить их, люди стали ненавидеть прокаженных. Больные, чтобы чувствовать себя в безопасности стали объединяться в группы. Так они ходили по городам, прося милостыню, подбирая объедки. Некоторые жители жалели их и, услышав колокольчики или трещотки, оставляли на улице еду. Но это случалось слишком редко.

В этой деревеньке эта группа прокаженных появлялась раз в месяц, они бродили только по провинции Дефине, т.к. когда-то были её жителями. Так они и ходили по деревенькам и городам молчаливой, пугающей толпой, шествие живых мертвецов. А ведь когда-то они жили в этих деревеньках и городах, в этих домах, в этих семьях. Но теперь они были лишь призрачной, пугающей фигурой в балахоне и капюшоне, с прикрытыми изуродованными лицами и телами, заживо гниющие. И не дай Бог кому-то попасться им на пути, тот становился таким же изгоем, его уже не примут в дом. Человеку оставалось лишь присоединиться к шествию живых мертвецов.

Мари и Николас стояли возле окна и следили за толпой, приближающейся к их хижине, окрашенной алым закатом, словно кровью. За спинами супругов на скамье сидели двое их старших детей: Натали и Кристи.

– Мама, – послышался шепот Натали, – Мишель, его нет.

Мишель, их четырехлетний сын, его не было в хижине. Мари с ужасом повернулась к супругу.

– Может где-то в хижине спрятался?

Но Мишель спрятался не в хижине, он играл в прятки на улице и заигрался. Заслышав колокольчики и трещотки он вышел из-за бочки, стоящей у дома напротив.

– Мама, папа, – супруги с ужасом посмотрели на своего сына, который двинулся в сторону идущей толпы. Он не понимал, почему все убегают, когда слышат колокольчики и трещотки. Они же такие весёлые, шумные игрушки.

Когда перед толпой прокаженных появился маленький мальчик, они остановились. Мальчишка улыбался своей искренней детской улыбкой и тянул к ним руки. Такое было впервые, они не знали, что делать.

Мари кинулась к двери, супруг преградил ей путь.

– С ума сошла? Всё! Его судьба решена.

– Это наш сын! Пусти меня!

Дочери плакали, сидя у печи, им было страшно и жалко братика. Николас не отходил от двери.

– Выпусти меня, иначе, я за себя не отвечаю! – лицо Мари было полно решимости, Николас отступил, – Я заберу его! Это наш сын.

Мари сдвинула засов и кинулась к сыну.

– Мама, игрушки, – мальчик радостно указывал на колокольчик.

Мари схватила сына на руки, взглянула на высокую фигуру, возглавлявшую шествие, тот внимательно смотрел на женщину. В его чистых голубых глазах отражался закат. Мари повернулась и собираласm бежать в хижину, но увидела, как Николас с каменным лицом захлопнул дверь. Мари была потрясена, их с сыном предали, изгнали, она вновь посмотрела на высокую фигуру, теперь в его глазах читалась обреченность. Толпа двинулась вперёд, Мари с сыном на руках и полными слёз глазами последовала за толпой.

Время шло, прошёл почти месяц. Во главе этой деревеньки стоял знатный торговец. В начале года он всегда уезжал торговать на Восток и возвращался к началу лета. В этот раз он задержался. Когда торговля проходила хорошо, он посылал слуг, которые оставляли у каждого дома корзинку с персиками. Этот фрукт был редкостным угощением из дальних стран. И сколько жителей было в хижине, столько и было фруктов у дверей.

Утром жители деревни, выйдя из своих домов, увидели у дверей персики. Они стали с удовольствием есть заморский фрукт, благодаря своего покровителя и радуясь его приезду. Но тут, к удивлению и ужасу жителей, из всех проулков, из-за всех хижин стали появляться прокаженные. Толпа живых мертвецов теснила всех жителей на главную площадь деревни, сжимая кольцо. Люди с ужасом отстранялись от живых мертвецов, в глазах которых читалась свирепая решимость и усмешка. Сбившиеся в кучу жители стали умолять прокаженных пощадить их и отпустить.

Из толпы прокаженных вышла высокая фигура, которая в прошлый раз возглавляла их шествие. Человек встал перед людьми, медленно снял капюшон, потом медленно потянул вниз повязку с лица, его чистые и голубые глаза излучали уверенное спокойствие и превосходство. Все жители ахнули, увидев лицо человека. Это был Жан Севир, их глава деревни, тот самый торговец. Жан опустил руку в свою сумку и достал оттуда персик. Остальные прокаженные тоже стали стягивать с себя капюшоны и повязки, обнажая свои изуродованные и гниющие лица. Потом каждый из живых мертвецов достал из карманов, сумок, балахонов по персику. Вся эта толпа молча протянула руки (у кого они были и кто мог держать персик) с персиками в сторону жителей деревни, которые теперь были такие же, как и они. Обреченные изгои. Среди прокаженных Николас увидел Мари, которая держа за руку их сына Мишеля, подошла к мужу, с ненавистью и злобой в глазах протянула ему персик. Николас упал на колени и заплакал, заплакали и остальные жители, оплакивая самих себя. А толпа живых мертвецов молча и бесстрастно взирала на них.

Баба-Яга.

Шёл 64й год. Настя, как и многие дети, росшие в годы ВОВ, работала с малых лет, помогала матери в колхозе, которая была там дояркой. Но при этом и в школе успевала учиться хорошо. Время шло, отец вернулся с фронта в 44м, из-за серьезного ранения в ногу был демобилизован. В 47м у Насти появилась сестрёнка Катя, а в 50м и братик Григорий. К большому горю семьи отец умер от инфаркта в 60м, оставив их совсем одних. Близких родственников у них не было. Настенька, как раз, оканчивала школу и собиралась поступать в город на швею, любила она шить и талант на это у неё имелся. Она обшивала всю семьи, иногда брала заказы у жителей деревни. В те времена практически все умели шить, но у Насти наряды получались очень красивые и сидели на фигуре как влитые. Стало их семье тяжело без главы семейства, Настя вместе с матерью работала дояркой, младшие учились. Девушка стремилась всячески помогать матери, чтобы младшие могли спокойно уделять время учебе, и в будущем получить достойное образование.

Вечерами, когда молодежь её возраста гуляла по деревне с веселым смехом, песнями, Настя сидела дома и шила на заказ, чтобы заработать ещё немного денег для семьи. Многие её сверстницы уже отучились в городах, получили профессии, устроились на работу, а многие и замуж вышли, кто-то остался в городе, кто-то вернулся в деревню в качестве молодых специалистов. Хоть Настя и понимала, что если выйдет замуж, то матери одной придётся тянуть двоих детей, тяжело ей будет, но в душе мечтала о семейном счастье, своём доме, муже, детях.

Мечтательной она была девушкой и наивной. Этим и воспользовался один из молодых работников колхоза Игорь, пообещал девушке жениться. И Настенька наивно верила, ведь какой жених-то был: окончил институт по специальности "инженер", работал на хорошей должности в колхозе и семья у него была: отец Станислав Романович – председатель колхоза, мать Оксана Петровна – директор школы. Ей и в голову не могло прийти, что такая семья никогда не примет такую, как она. А у парня и его семьи были совсем другие планы. Станислав Романович имел в городе фронтового друга Андрея Тимофеевича, заведующего магазином, у которого была дочь Ольга. Два фронтовых друга уже наладили совместные дела: один обеспечивал магазин продуктами с колхоза, а другой – продавал их в магазине. И решили они укрепить совместные дела ещё и женитьбой своих детей. Когда Игорь учился в институте, куда ему помог поступить Андрей Тимофеевич, он встречался с Ольгой под бдительным взором её родителей у них в доме. Ведь Ольге ещё предстояло окончить институт, чтобы получить такую завидную профессию – экономист. Молодые люди сразу проникли симпатией друг к другу. Потом Игорь окончил институт, а Ольге предстояло учиться ещё 2 года. Поэтому было решено устроить его к отцу в колхоз, так он получит опыт и будет под присмотром родителей, чтобы не выкинул что-нибудь и не разрушил планы своего отца и "будущего тестя".

Но Игорь и не собирался ничего рушить, Ольга ему нравилась, да и как её можно сравнивать с деревенскими девушками? Она модно одевается, образованна, начитана, умеет себя вести в обществе, красива, да и упускать шанс влиться в такую семью? Только дурак упустит такой шанс. Но жить, словно монах Игорь тоже не мог. Вот и положил глаз на Настеньку, другие-то девушки могли и на свадьбе настоять, а Настенька слишком наивна и скромна. Да и к слову говоря, Настя была красивая девушка: стройная, как берёзка, со светлой кожей, голубоглазая с русыми длинными волосами. Так обманывал Игорь Настю почти полтора года, обещая жениться, но всё откладывая, придумывая каждый раз отговорки. И Настя верила. Но вот в одно время Игорь уволился из колхоза и уехал в город.

Ольга окончила институт, а Игорю Андрей Тимофеевич нашёл хорошее место на заводе. Настя узнала про отъезд Игоря, его предстоящую женитьбу и о том, что у него всё это время в городе была невеста, из разговоров в колхозе. Все перемалывали косточки Игорю и его семье, а Станислав Романович и Оксана Петровна ходили по деревне, гордо подняв головы. Настенька же плакала ночами в тайне от семьи. А как ей не горевать? Ведь через два месяца после отъезда Игоря Настя поняла, что беременна. И куда ей теперь идти и что делать? Родители Игоря прогонят её, ещё и опозорят на всю деревню. Оставлять ребёнка она никак не могла, её семья еле-еле сводит концы с концами. Куда ещё маленький ребёнок? Да кто её потом с ребёнком замуж возьмёт? Всё! Девушка решила, что вся жизнь её пошла прахом, перечеркнуто всё её будущее. И она приняла страшное решение.

Жители деревни, да и соседних тоже поговаривали,что в глуши леса живёт ведьма, которая помогает в разных ситуациях. Вот к ней и решила пойти Настя. По рассказам и слухам, которые ходили по деревне ещё от старух, она приблизительно знала куда идти. Но так же по словам стариков, к этой ведьме лет 50 уже никто не обращался, да и жива ли она до сих пор? А может её и вообще никогда не было, а все сплетни и разговоры – просто сказки и выдумка. Но терять девушке было нечего, и она решилась.

Сказав матери, что поедет в райцентр за тканью для платья сестре, Настя взяла немного воды, еды и денег и отправилась в лес. По рассказам ведьма жила в самой чаще, на полянке, которая была на небольшом холме, причём идти надо было всё время на запад, не сворачивая. Вот Настя и двинулась вглубь леса на запад. Шла она долго, лес всё сгущался и сгущался. В какой-то момент Насте стало страшно и жутко, и девушка хотела повернуть назад, но к её ужасу, она не могла понять куда ей идти? Откуда она пришла? Паника, испуг, сменились растерянностью и пониманием того, что она заблудилась. Девушка от безысходности села у дерева и заплакала. Что же она натворила? Зачем поверила во все эти сплетни? Зачем она пошла в лес? Как ей теперь выбираться? Что будет с мамой, сестрой и братом? О чём она вообще думала? А всё из-за Игоря! И из-за этого ребёнка, который рос у неё под сердцем! Неизвестно сколько девушка просидела под деревом и проплакала, но надо было что-то делать, надо было как-то выбираться отсюда.

Настя встала и решила идти прямо, куда-нибудь да выйдет, может к другой деревне, а если повезёт, то и к своей. Но лес и не думал заканчиваться, наоборот он становился гуще. Вдруг Настя увидела впереди огонёк. Подойдя ближе, увидела избушку на полянке, как и говорили в деревне, словно в сказке. Девушка замерла в нерешительности. "Прямо как в сказках про Бабу Ягу."– стоило девушке так подумать, как дверь избушки открылась. Но вместо страшной, горбатой с огромным носом старухи на крыльцо вышла прекрасная женщина. Светлые длинные волосы, белая светящаяся кожа, голубые глаза, румянец на щеках, красивая статная фигура, волосы были подвязаны лентой, одета она была в белое платье с вышивкой, на шее и руках необычные украшения. От неё словно исходило сияние, светлое, тёплое, но при этом и чувствовалась сила в её стройной фигуре.

– Ну, здравствуй, Настенька! Проходи, небось устала. – Женщина улыбнулась теплой, материнской улыбкой. От этой улыбки Насте стало спокойно, она поняла, что ей ничего не угрожает.

– Здравствуйте! Простите, я ищу.

– Ведьму? Бабу Ягу? Что ж, ты её нашла. Проходи, не стой.

Старики действительно говорили, что ведьма в лесу ни кто иная, как сама Баба Яга. Все дети смеялись, ведь Бабы Яги не существует, это всё сказки. Оказывается, что нет. Настя, словно зачарованная прошла в избу. Внутри было светло, тепло и уютно, пахло травами и свежим хлебом. На печи лежал большой чёрный кот с пронзительными зелёными глазами. Завидев гостью, кот сразу спрыгнул вниз, подошёл к девушке и начал тереться об ноги, громко урча.

– Поприветствовал гостью? Иди ложись дальше спать, – женщина подошла к столу, налила из кувшина ароматный отвар в глиняную чашу и протянула Насте, – Вот, выпей. Устала ведь целый день по лесу ходить.

Настя с опаской взяла чашу, от отвара исходил приятный аромат. Но девушка не торопилась пить, взглянула на хозяйку дома. Женщина спокойно сидела за столом напротив и внимательно смотрела на гостью. Настя отпила отвара, какой же он был вкусный.

– Ну и как ты меня нашла?

– В деревне говорили, что в лесу живёт… – Настя умолкла.

– Кто живёт? Не бойся, говори.

– Ведьма, сама Баба Яга. Но все считали это сказкой.

– Но ты всё-таки решила меня найти?

– Да.

– Баба Яга, – в глазах хозяйки промелькнула грусть, – так меня теперь называют. А ведь под "бабой" имелось ввиду мать, а зовут меня Йага. Я Матушка Йага. А ведьма не значит зло, ведьма – это ведунья, видящая. Я много таких воспитала. Ладно бы про нас просто забыли, так нет же, сделали монстрами.

– Кого Вас?

– Богов, ваших Богов. Славяне верили в нас, поклонялись. Я Матушка Йага, покровительница и защитница детей, беременных, как ты. И да, я ещё проводник в другой мир. Но я не ем людей, не краду детей. Я забираю сирот, брошенных и перевожу их в другой мир, обучаю, юноши становятся воинами, а девушки – ведуньями. И все они возвращаются к людям. Часто мне Леший приносит брошенных матерями в лесу младенцев. А в печи я их выпекаю, лечу я их так. В былые времена ко мне матери своих деток приносили, я их чуть ли не с того света вытаскивала, выпекая в печи. Раньше меня любили, обращались за помощью, – с грустью говорила хозяйка. Насте стало стыдно за себя и остальных, которые своими выдумками сделали из этой светлой женщины старуху-людоедку.

– Простите.

– Да что на Вас, людей, обижаться?! Помогать я Вам не перестаю. Вот мой муж Велеск на вас частенько свой гнев обрушивает. Ну нрав у него такой, не зря он меня победил в схватке. Так бы я за него не вышла.

– Так Вы ещё и бороться умеете?

– А то как же, – уже с улыбкой ответила Йага. Потом с серьезным взором спросила, – Так значит ты, девица, решилась?

Настя расплакалась, вспомнив, зачем же она искала ведьму. Матушка Йага молча слушала причитания девушки. Потом встала и подошла к печи, начав смешивать какие-то травы в горшочке.

– Вы мне поможете?

– Я защитница детей. Я хочу тебе помочь, у тебя есть три пути. – Йага протянула ей отвар, – Выпей и сама увидишь своё будущее. За каждой дверью будет твоё будущее, которое будет зависеть только от твоего решения. Посмотри и только потом принимай решение.

Настя взяла отвар, выпила его. В глазах у девушки всё поплыло, комната потеряла очертания. Настя оказалась перед тремя деревянными дверьми. Открыла первую и перед ней, словно в кинематографе замелькали сцены: вот она избавляется от неродившегося ребёнка (ей в этом помогает какая-то бабка), вот продолжает работать дояркой, выходит замуж (этого парня она не знает), вот прошло несколько лет, муж кричит на неё, обзывает пустоцветом, придирается по каждому пустяку, вот он уходит к другой, а Настя остаётся жить с матерью, так и не выйдя никогда замуж. Её сестра и брат устраивают свои жизни в городе, заводят семьи, а Настя так и остаётся незамужней и бездетной.

Настя закрыла дверь, нет, не хочет она такой жизни.

Вторая дверь: Настя рожает ребёночка, это красивый мальчик, уносит его и оставляет в лесу. Продолжает работать дояркой, выходит замуж за местного парня, который ни в грош не ставит свою жену, помыкает ей, обзывает безграмотной, необразованной. Но поступить на обучение он ей не даёт, говоря, что место жены дома, и образование ей не нужно. Заступиться за неё некому. Потом она рожает девочку, потом мальчика. Но отношение мужа к ней не меняется. А первый ребёнок? Где же он? А его забирает Йага, она знает, что Настя принесёт его в лес, в определенное место и оставит. Йага воспитывает и растит его, он вырастает статным красивым юношей, становится храбрым воином и служит в далёкой необычной стране.

Закрывая вторую дверь Настя мучилась от двоякого чувства, может так поступить? Ну и пусть муж тиран, зато детки у неё будут и первый ребёнок будет жив. Нет. Надо посмотреть, что там за третьей дверью.

Третья дверь: она оставляет ребёнка, в деревне на неё все косятся и шепчутся за спинами. Но самое главное, что мать, сестра и брат её поддерживают. Сынок растёт спокойным, здоровым, красивым, он похож на неё: такие же голубые глаза, светлые волосы и кожа. Мама, сестра и брат нянчатся с ребёнком, и никто из них ни разу не упрекает Настю. Вот она идёт в фельдшерский пункт сделать сыну Елисею, так она его назвала, прививку. Фельдшером оказывается молодой специалист Богдан, которого отправили к ним в деревню по распределению. Они полюбили друг друга, свадьба. Богдан души не чает в своей жене и в маленьком Елисее, с теплотой и любовью относится к остальным членам её семьи. Дальше Елисей ходит в ясли, Настя учится на швею (Богдан уговорил пойти учиться). Про её талант швеи узнают в городе, к ней на заказы записываются в очереди на месяцы вперёд. Богдан строит новый большой и красивый дом для всех членов семьи. У них рождается ещё двое детей: девочка и мальчик. Вот они все вместе сидят большой дружной семьей за обеденным столом: Настя, Богдан, её мама, брат и сестра со своими семьями, все их дети.

От этой картины у Насти стало тепло и хорошо на душе, слёзы счастья выступили на глазах. Но как такое может быть? Может этот отвар просто вызывает видения или необычные сновидения? Откуда ей знать? Тут прямо около неё раздался резкий хлопок. Она вновь оказалась в избе Йаги. Сама же Йага стояла со строгим перед девушкой.

– Если не веришь мне, то уходи. Избавлять я тебя от ребёнка не буду. Как ты сама видела, это сделает какая-то бабка и сделает плохо. Так какую дверь ты выбираешь?

– Третью.

Йага вновь улыбнулась своей доброй и тёплой улыбкой.

– Вот и хорошо. А теперь отужинай и ложись спать. Завтра Баюн выведет тебя из леса.

Настя поела каши с медом и орехами, выпила ароматный отвар и заснула крепким снов на печи. А Матушка Йага сидела на скамье возле прялки, крутила нить из белой шерсти и напевала красивым тихим голосом колыбельную.

Утром Настя сердечно простилась с Йагой, поблагодарила её за всё и пошла следом за чёрным котом, который деловито шёл и всё время оглядывался на девушку, словно пытаясь убедиться, что она идёт за ним и не отстаёт. Вот впереди показался просвет, Баюн остановился и не пошёл дальше.

– Спасибо тебе большое! – Настя погладила кота. Тот деловито мяукнул и пошёл обратно в лес.

Прошло десять лет, большая семья сидела за большим обеденным столом в новом уютном доме: Настя, Богдан, её мама, сестра и брат со своими семьями и трое Настиных детей. Был День Рождения Елисея. Поздравляя сына, Настя посмотрела в его ясные голубые глаза и вспомнила эту сцену. Она видела её давно в избе Йаги.

В дверь избушки постучали. Хозяйка открыла дверь, на пороге стояла повзрослевшая Настя и держала за руку красивого голубоглазого мальчика.

– Здравствуй, Матушка Йага. Пришла поблагодарить тебя и познакомить с сыном Елисеем. Мы гостинцы Вам принесли.

Хозяйка улыбнулась той самой теплой и ласковой улыбкой, она не изменилась, да и не должны богини меняться. Тут же на пороге появился чёрный кот, Елисей присел и погладил ласкающего кота за ушком. Потом достал из своей корзинки вяленую рыбку и протянул коту.

– Я тебе тоже угощения принёс! Баюн.

– Что же, гости дорогие, проходите, будьте как дома.

Боли-бошка.

Зоя каждое лето приезжала к бабушке и дедушке в гости в деревню. Как же ей нравилось бывать у них в гостях. Зое нравилось всё: помогать бабушке в огороде, кормить кур и уток, наблюдать, как утки купаются в корыте, разбрызгивая воду, а ещё у бабушки Кати наседка высиживала цыплят, частенько бабушка подкладывала наседке и утиные яйца. Какие же цыплята все хорошенькие: желтенькие, черненькие, беленькие, пушистые, неуклюжие. Утята словно желтые одуванчики бегали среди травки, вихляя смешно хвостиком и пытаясь поймать муравьев. А этим летом дедушка купил поросеночка у соседки. Зоя нянчилась с ним: кормила, купала, бантик повязала.

На дворе стоял июль месяц, богатый на ягоды. В воздухе летал белый снег из тополиного пуха, укрывая землю мягким одеялом. Частенько в это время года шли летние сильные дожди. Зоя с подружками каждый день ходила на речку, купаться во время дождя было так хорошо: дождь холодный, и под ним речная вода кажется парным молоком. Вот и сейчас за окном шёл "слепой" дождик. И как только он закончился, в калитку вбежали подружки Зои: Надя, Валя и Ксюша. Зоя, увидев их в окошко, побежала открывать дверь.

– Зой, пошли в лес ягоды собирать. Сейчас их там много.

– Конечно пошли! Баба Кать, а где корзинка? Я с девочками пойду ягоды собирать в лес.

– Вон там под скамьей. Только далеко не заходите.

– Хорошо, бабуль! – крикнула уже в дверях Зоя.

До леса надо было идти всего 500 метров вдоль речки. Лес их был хоть и не такой густой, но в нём были и болота. А когда по весне речка разливалась, то затапливало и часть леса. Жители деревни ходили в лес рыбу собирать. Рыба, заплывая по разлившейся реке в канавы, не могла выплыть обратно, вот и собирали рыбу, стоило воде немного отойти. Так дедушка Митя рассказывал Зое, и девочки иногда хвастались, что лично рыбу в лесу собирали. Зое очень хотелось хоть раз приехать весной, чтобы лично увидеть, как это такое случается, что рыба по лесу плавает?

Девочки подошли к лесу, сразу метрах в ста была полянка. Зоя по-началу не увидела никаких ягод, поляна была белая от пуха, словно снег прошел. Но стоило ей приглядеться и подойти поближе: вот она – земляника. Видимо-невидимо! Девочки кинулись собирать ягоды, попутно съедая половину. Пух попадал в рот вместе с ягодами, девочки выплевывали его.

– Девочки, – Валя набрала почти полную корзинку, – если чуть дальше пройдем, там ежевика и смородина растёт. Пойдём?

Земляника на поляне была практически вся собрана и съедена девочками.

– За смородиной пойду,а вот ежевика. Боюсь. В ней часто змеи гнезда делают. – Ответила Надя.

Девочки пошли вглубь леса и вскоре действительно наткнулись на кусты смородины.

– А ежевика где? – поинтересовалась Зоя. Ей больше нравилась ежевика.

– Чуть дальше пройди. Мы тут будем.

Зоя начала потихоньку идти вперёд. И совсем недалеко от девочек, действительно, росли большие кусты ежевики. А ягода на них была такая крупная! Зоя и поверить не могла, что ежевика может быть такой крупной, почти черной. Девочка оглянулась назад, вон они девочки, хоть и видно их было еле-еле, но видно и даже немного слышно. Так что можно не бояться заблудиться. Да и зашла она не так далеко и помнила дорогу назад. Зоя подошла к кустам и сорвала одну ягоду. Надо попробовать, с виду она красивая, а может быть кислой. Но ежевика оказалась мягкой, сочной и сладкой, слаще малины у бабушки в огороде. Зоя стала срывать ягоды и есть. А когда наелась, то принялась складывать их в корзинку. "Эх, надо было две корзинки брать. Может попозже ещё прийти?" – размышляла Зоя.

Тут из-за кустов послышался грустных вздох, потом снова и даже тихие всхлипывания. Кто это мог быть? Зоя стала тихонько обходить кусты ежевики, не забывая смотреть под ноги. В высокой траве могла притаится змея. За кустами сидел на пеньке старичок. Одежда на нем была поношенная, местами были заплаты, с седой бородой и лысиной на голове. Старичок сидел и горько вздыхал, подперев голову руками.

– Здравствуйте, дедушка. – Осторожно обратилась к старичку Зоя, – Вы потерялись? Что у Вас случилось?

– Да, вот, внученька, собирал я ежевику, полную корзинку набрал. Поставил на землю, тяжелая она, отошел немного хвороста набрать, вернулся, а корзинки нет. Не помню, где я её поставил. Глаза плохо видят, в высокой траве и не найду никак. Жалко, столько ягод набрал.

– Давайте я вам помогу. Совсем не помните, где поставили.

Старичок взглянул на Зою, в его маленьких глазках промелькнула радость.

1 Ой, внученька, спасибо тебе. То ли тут поставил, то ли там около кустов.

Зоя стала искать в высокой траве корзинку, совсем забыв про свою собственную, забыв про ягоды, про девочек. Так она хотела помочь бедному старичку, уж больно вид у него был жалкий и расстроенный. А старичок всё никак не мог вспомнить то самое место. Всё говорил: "Вон, вроде там оставил. Или нет? Или вон там около того дерева?" У девочки от напряжения аж голова разболелась, ни о чем думать не могла, кроме как о старичке и его корзинке. Уже и девочек слышно не было, да и Зоя уж отошла от кустов ежевики слишком далеко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.