Таня Гарсия
Ведьмины счеты

1

– Исландия? – в маленьком окошке видеозвонка на экране компьютера Аня увидела свои округленные глаза. Значит ли это, что на рабочих встречах, проходящих посредством видеосвязи, она нарциссически разглядывает себя вместо того, чтобы внимательно смотреть на собеседника и применять в действии теорию активного слушания? Честно говоря, лидерами по активному слушанию из всех наций, с которыми Анне Смирновой в течение долгих лет своей работы международным аудитором удалось посотрудничать, были японцы. Они часами могли не сводить с нее глаз, понимающие кивали и регулярно издавали громогласное «О!». Им бы и в голову не пришло заниматься самолюбованием во время делового звонка. Аня заметила, что отвлеклась на мысли о японцах.

Исландия, значит.

– Аня, ты с нами? – по-английски с сильным немецким акцентом, будто разрубая слова на куски, произнес Главный Партнер европейского подразделения компании, внимательно следивший за ее реакцией сквозь очки в дорогой оправе.

– Нет, я уже в Исландии, – попыталась пошутить Смирнова. Что Аня знала об этой стране, кроме того, что она находится у черта на рогах, расположенная посреди бушующего океана и покрытая клокочущими гейзерами и дымящими вулканами? Ах да, и того забавного факта, что компьютер в переводе на местный язык называется «ведьмины счеты».

– Ты не должна отвечать сейчас, – успокоил Томас, – подумай на выходных, посоветуйся с семьей. Однако ты должна понимать, что должность руководителя исландского офиса, за функционирование которого ты будешь полностью ответственна, – это очень хорошее предложение. И финансово в том числе.

Аня была благодарна боссу за то, что он не добавил нечто вроде «а ведь ты явно нуждаешься в деньгах», хотя это было бы абсолютной правдой. Несмотря на то, что она не бедствовала, Ане приходилось внимательно считать деньги, чтобы их хватало до конца месяца, и все необходимые платежи были сделаны: выплата по ипотеке, оплата коммунальных услуг, заправка и мойка машины, и, конечно же, расходы, связанные со школой для детей. Пока еще ей удаваться оставаться в небольшом плюсе, но этот баланс был очень хрупок, и повышение было как нельзя кстати.

Растить троих детей и платить ипотеку за квартиру в Варшаве было очень затратно при условии, что их родной отец совершенно не оказывал своим отпрыскам никакой поддержки. Аня и Марат разошлись относительно недавно, три года назад, за чем последовал ее быстрый перевод по работе в Европу. С тех пор они ни разу не виделись, а с недавних пор прекратилась и выплата алиментов. Марат объяснял это исключительно санкциями, хотя Ане казалось, что истинная причина крылась в его нежелании участвовать в судьбе детей.

Так или иначе, через год после переезда многодетная мать вложила все накопленные за последнее десятилетие средства в покупку жилья в столице Польши, которых, конечно, не хватило, и все закончилось ипотекой. Последний год выдался для Смирновой финансово очень сложным: стоимость переменной составляющей ипотеки возросла, а инфляция в Польше била все рекорды. Аня экономила на всем, а недавно в квартире сломался кондиционер, и механики нашли в машине какую-то серьезную неисправность, требующую дорогостоящего ремонта. В этот момент она и решилась поговорить с Томасом насчет продвижения или повышения зарплаты, и тот отреагировал очень оптимистично. Однако его предложение о переезде в Исландию выбило почву из-под Аниных ног. Неужели он говорил сейчас серьезно? Переезжать с тремя маленькими детьми через несколько лет после того, как они обосновались в новой стране? Она только наладила в Варшаве свою жизнь, которая стала хоть мало-мальски удобной в использовании.

Аня, натянув корпоративную улыбку, обещала подумать над предложением и вежливо попрощалась с шефом. Убедившись, что видеосвязь закончена, она оторвалась от экрана и перевела взгляд в окно. По стеклу медленно сползали тяжелые дождевые капли – типичная варшавская ноябрьская погода, представляющая собой пятьдесят оттенков серого. Пальцы барабанили по столу, выбивая какой-то нервный ритм.

«Что же, сегодня пятница, через час уже стемнеет, и можно будет забирать детей из казенных домов», – мысли проносились в голове у женщины подобно табуну разгоряченных коней.

Честно говоря, помимо финансового давления, Ане нравилась жизнь в Варшаве. Она любила это сочетание современного стеклянного «Сити» с его офисами-небоскребами и невысокой жилой застройки успевшего стать родным зеленого района, где находилась ее квартира, с его старинным парком, который венчал величественный королевский дворец со стенами, расписанными многочисленными изображениями упитанных ангелочков. Сколько часов она с детьми бродила по лабиринтам дворцового паркового ансамбля, между его каменных статуй и величественных фонтанов, мыслями переносясь в другую эпоху. Ей нравились многочисленные пекарни и кофейни, расположенные по соседству, в которых можно было посидеть за чашкой кофе во время обеденного перерыва или насладиться сдобной, только что испеченной булочкой в качестве завтрака, когда дети уже были десантированы в места обучения. Она любила неспешно пройтись вдоль канала, разрезавшего район на две части, водную поверхность которого бороздили важные и раскормленные утки, и с завистью разглядывала мускулистые тела сосредоточенных бегунов, каждый раз думая, что вот та ароматная булочка уж точно была последней.

Теперь, спускаясь в подземный гараж и заводя машину, чтобы начать свой ежевечерний маршрут эвакуации детей из учебных заведений, Аня особо остро почувствовала привязанность к Варшаве, которая столь тепло встретила и обогрела ее в минуту, когда она в этом остро нуждалась. Ворота подземного гаража медленно поползли вверх, складываясь в гармошку, и машина выбралась на дорогу между рядами пятиэтажных домов со стеклянными балконами, на которых виднелись увядшие в керамических горшках цветы. На улице теплым светом горели фонари, а на деревьях, посаженных вдоль дороги, золотились лампочки гирлянд. В воздухе чувствовалось наступление Рождества.

Машина Ани медленно кралась по улицам, и женщина бросила встревоженный взгляд на электронные часы на панели приборов автомобиля. Отлично, сегодня она никуда не опаздывает, в отличие от других дней рабочий недели, во время которой у нее постоянно был аврал. Опоздание на пять минут после времени официального закрытия учебного заведения каралось штрафом, которых худой кошелек Ани точно не мог себе позволить. Артем и Марта ходили в четвертый класс общеобразовательной школы, а Зое оставался последний год до «зерувки», или подготовительного класса. Зоя родилась в момент, когда отношения между Аней и мужем уже трещали по швам, и женщина с содроганием вспоминала отчаянные московские вечера, которые она проводила в компании двух четырехлеток и новорожденной дочки в тщетном ожидании мужа с работы. Она начинала ждать Марата уже в пять часов вечера, но тот обычно заявлялся ближе к десяти и немедленно отправлялся спать, заявляя, что валится с ног от усталости. Целыми днями Аня не получала никакой поддержки ни от мужа, ни от других родственников, крутясь как белка в колесе и жонглируя двумя детсадовцами и одним младенцем. Однажды лифт в девятиэтажном доме, где они жили на тот момент, сломался, и Аня тащила коляску с Зоей внутри вверх по лестнице на седьмой этаж, а за ней следовала истерящая двойня, которая падала на пол и колотила руками по не очень чистому полу каждого из лестничных пролетов. Когда вся четверка добралась до двери квартиры, руки Ани тряслись от напряжения и бессилия.

В то время, когда Зое исполнилось три года, Ане как профессиональному международному аудитору поступило предложение о переезде в Польшу. Тогда уже было ясно, что Марат не только не присоединится к ней, но и в целом больше не желает быть ни ее мужем, ни отцом ее детей, усиленно обвиняя Аню в карьеризме и отсутствии стремления поддерживать домашний очаг и варить бесконечно уставшему мужу борщи. За опеку над детьми борьба была бескровной и быстрой. Муж, в одночасье ставший бывшим, с облегчением сдал полномочия в области ухода за своими отпрысками Ане.

Так Анна, вернувшая себе девичью фамилию Смирнова, оказалась с тремя наследниками в Варшаве, измученная декретом и судебным процессом.

Переезд в Варшаву совпал с началом пандемии, и первые два месяца уменьшенная на двадцать процентов в размерах семья провела в изоляции, которую скрашивала только няня, до этого момента трудившаяся поваром в ресторане и чудом перехваченная Аней в период массовых сокращений работников общественного питания в связи с закрытием ресторанов.

Многодетная мать отчаянно пыталась успевать на новой должности, работая из дома и одновременно решая бытовые проблемы в виде оформления недостающих для легального проживания в Польше документов и попытки записать старших детей в школу без знания польского языка, которые от скуки периодически затевали друг с другом потасовки с выдергиванием волос.

Так прошло полтора года, когда в жизни семьи наступил огромный прорыв. Продав имеющуюся недвижимость в Москве, доставшуюся от Аниной бабушки и получив свою часть компенсации, положенной по решению суда, они переехали в свою собственную квартиру в самом живописном и безопасном районе Варшавы, выучили польский язык, старшие дети с удовольствием ходили в школу, а младшая дочь – в детский сад. По выходным они гуляли, открывая для себя уютные уголки Варшавы, занимались хозяйством и заказывали на дом еду из онлайн-супермаркета, которую привозили улыбчивые курьеры, одетые в фиолетовую форму. Аня приобрела подержанную машину, и семье стали доступны дальние путешествия.

Сейчас, стоя в пробке недалеко от своего дома, Аня подумала, что Артем и Марта уже могут ходить из школы домой без сопровождения родителей: закон позволял делать это с момента достижения ими десяти лет, однако Ане доставляло удовольствие собирать детей, словно нанизывать их как бусины на связывающую семью нить.

Постояв в традиционной ежевечерней пробке, женщина добралась до маленькой частной школы, куда ходила двойня. Школа была самой дешевой из платных заведений района, однако отнюдь не самой плохой. Дети могли приходить к семи утра и остаться до половины шестого вечера. В эти часы они не только изучали общеобразовательную программу, но и участвовали в других занятиях, типа уроков фехтования, дзюдо, танцев и театрального искусства. В зимние месяцы в школьное расписание добавлялось обучение езде на горных лыжах и коньках. Аня с удовольствием наблюдала, как растут и умнеют ее старшие дети. Зоя же была всегда всеобщей любимицей, возвращалась из детского сада домой, неизменно пропахшая духами воспитательниц. «Меня пани Марлена сегодня целовала», – с задорным смехом рассказывала малышка, через минуту превращаясь в капризную фурию. Ее младшая дочь явно вела двойную жизнь, будучи ангелом во плоти в школе и сущим бесенком в домашних стенах.

В тот вечер Аня привезла детей домой, они, как обычно по пятницам, заказали две большие пиццы из ресторана неподалеку – одну «Маргариту» с сыром, вторую с курицей и сладкой кукурузой – и сжевали ее, сидя перед телевизором. Конечно, в весенне-летний период, подпитанные солнцем, когда усталость, словно тяжело ватное одеяло, не накрывала с головой с первыми минутами наступления темноты, они могли прогуляться, посидеть на лавочке в парке или сходить в кафе-мороженое. Аня думала, что еще чуть-чуть и старшие дети будут проводить время, натянув капюшоны на голову и уткнувшись в смартфоны, однако пока они еще были по-детски оживленными, а не по-подростковому угрюмыми. В них обоих уже чувствовался характер: Артем рос бунтарем с черными как смоль глазами и кудрявой головой, а Марта была хитрой как Лиса Патрикеевна и утонченной, словно истинная француженка. Аня часто задавала себе вопрос, как одновременно из ее утробы могли появиться на свет два столь непохожих друг на друга существа. Учителя наперебой нахваливали двойню, отмечая уникальный спортивный потенциал Артема и превосходное владение несколькими иностранными языками Марты: в свои десять лет она свободно говорила по-русски, по-польски, по-английски и по-испански. «Что же, самое время добавить исландский», – ухмыльнулась про себя женщина. Завтра она непременно обсудит возможный переезд со старшими детьми, которые были достаточно взрослыми, чтобы принимать участие в принятии важных семейных решений.

2

После пробуждения субботним утром Аня долго делала вид, что ее не существует, наслаждаясь одиночеством своей спальни и долго нежась в кровати. Из-за закрытой двери доносились звуки включенного телевизора, значившие, что дети уже проснулись. В недавно приобретенной женщиной квартире было всего три комнаты, одна из которых использовалась как кухня-гостиная. Большую из двух спален Аня отвела детям и сейчас понимала, что через несколько лет их надо будет расселять или как минимум выделить Артему отдельную комнату. Совсем скоро квартирный вопрос замаячит особенно остро.

Дети росли на глазах, умнели, становились более осознанными, рассудительными и спокойными, и Аня потихоньку начинала вспоминать, что значит жить: пить кофе по утрам в одиночестве, долго валяться в кровати по выходным, неспешно прогуливаться по району вдоль кустарников, усыпанных мелкими бархатными нежно-розовыми соцветиями, остающимися свежими и радующих глаз прохожих с июня вплоть до конца ноября. Некоторые цветы умудрялись сохранять свой окрас даже в начале зимы, чтобы потом задремать под пушистым покровом белого снега. Ане почему-то казалось, что она в какой-то момент заснула как эти кустовые розы. Просто закрыла глаза, и ее затянуло в медленный тягучий, как карамель, сон, из которого она никак не могла выбраться. До момента замужества она была весела и игрива, много работала, будучи на отличном счету у руководства, но еще больше развлекалась. Когда-то у нее был бурный роман с горячим и страстным испанцем, который из одной заграничной командировки привез ей в подарок… косметический вазелин для губ. Вазелин стал началом конца, но все равно Аня с теплотой вспоминала это время своей молодости, которая резко оборвалась в ЗАГСе города Москвы в момент сочетания законным браком с человеком, которого Аня посчитала лучшим вариантом для совместной жизни. Марат покорил ее с первой встречи своей надежностью, непохожестью на всех других парней, с которыми она встречалась раньше. Серьезный, упакованный в строгий костюм, на дорогом автомобиле, для покупки которого он взял кредит, молодой человек отчаянно цеплялся за следующую ступень карьерной лестницы. Марат вырос в патриархальной семье в одном из далеких российских городов, где его папа и старший брат своими руками построили большой дом, и теперь сам отчаянно хотел внедрить этот семейный уклад в их с Аней жизнь. Как Смирнова могла выйти замуж за человека, столь не совпадающего с ней практически ни в чем, оставалось загадкой, но факт оставался фактом: в двадцать восемь лет она стала мамой двойни, рожденной от Марата, а еще через несколько лет, едва вернувшись в офис после затянувшегося декретного отпуска, привезла из рабочей командировки Зою. Официально ее тогдашний муж признал отцовство, а еще через пару лет натянутые отношения лопнули. Они разводились через суд, деля детей и нажитое имущество, претензии на которое значительно перевешивали интерес Марата в малолетник отпрысках, особенно в младшей дочери. В итоге, как показалось его тогда уже бывшей жене, он даже вздохнул с облегчением, когда по решению суда детей оставили Ане. Имущество же разделили поровну. После того как судебный процесс был завершен, Аня радостно приняла предложение от своего работодателя о переезде в Европу и буквально через месяц уже стояла в аэропорту имени Фредерика Шопена, растерянно озираясь по сторонам, окруженная чемоданами, и мысленно пересчитывая разбегающихся по залу детей. Это случилось три года назад, когда про ковид только начинали раздаваться первые тревожные новости в средствах массовой информации, но никто не придавал им значения. К счастью, после переезда у семьи было достаточно времени, чтобы найти подходящее жилье для аренды, нанять няню и подыскать подходящую школу для старших детей, пока мир вдруг не захлопнулся и не сузился до размера съемной квартиры.

Аня давно научилась справляться со многими вещами сама и в том числе ни от кого финансово не зависеть. Она работала в крупной аудиторской фирме, даже в декретном отпуске трудилась на полставки, училась и повышала квалификацию, получила множество дипломов и прошла череду аккредитаций, дабы соответствовать всем международным стандартам своей профессии. Несмотря на посильную помощь своей мамы, которая постепенно сошла на нет из-за инсульта, это была череда очень сложных лет с постоянным недосыпом, когда Аня ночами пыталась нагнать отставание по срокам выполнения проектов, хотя старалась браться за самые простые из них. Тем не менее женщина редко просила деньги у мужа и, что удивительно, умудрялась откладывать средства на черный день даже в ту пору, когда официально была в браке, так как Марат предпочитал спускать все свои сбережения на поддержание имиджа альфа-самца на роскошном автомобиле.

После переезда, несмотря на пандемию, где-то внутри Ани начало прорастать воодушевление и тихая радость, которая стала ее спутником на протяжении многих лет. Она была свободна от тяготивших ее отношений, приехав в Европу за новой жизнью, а дети с каждым днем демонстрировали все больше признаков сознательности. Ей стало казаться, что самый сложный период в ее жизни остался позади.

Тем не менее процесс исцеления затянулся, осложненный многодетным материнством, когда Зоя закатывала истерики по ночам, и Аня молила, чтобы соседи не вызвали полицию, думая о том, что в семь утра ей надо вставать по звонку будильника, готовить завтрак всей семье, к восьми везти невыспавшуюся и лохматую двойню в школу, не забыв сделать им бутерброды для второго завтрака, а в девять уже сидеть на видеозвонке с международными клиентами, поражая их своим свежим и умным видом. В девять утра Аня чувствовала себя уже уставшей.

В последние полгода ситуация значительно поменялась, и старшие дети самостоятельно упаковывали себе сэндвичи, а также могли разогреть на сковородке замороженные блинчики, купленные неподалеку в кулинарии.

Занятая своими мыслями в то ноябрьское утро, Аня еще немного полежала в постели, окутанная полумраком, создаваемым плотными шторами, потянулась под тяжелым одеялом и нехотя встала, опустив ноги в пушистые тапочки. Она проскользнула в ванную, старясь оставаться незамеченной как можно дольше и немного сохранить это время для себя. Женщина приняла душ, завернулась в махровое полотенце, расчесала длинные волосы цвета горячего шоколада, каскадом крупных завитков ниспадающие на плечи и спину, и, стерев взмахом руки испарину с поверхности зеркала, посмотрела на свое отражение. Да, в свои тридцать семь она была хороша, и ей следовало благодарить кого-то из ее татарской родни за выраженные скулы, прекрасный смуглый тон кожи, темные выразительные глаза и аппетитные формы тела, особенно роскошную большую и волнительно колышущуюся при движении грудь, не потерявшую своей привлекательности даже с рождением детей. Пожалуй, когда-нибудь в жизни Ани найдется место мужчине, с которым можно просто получать удовольствие, а не тянуть лямку. В том, что претенденты найдутся, стоит ей лишь только позволить себе думать о новых отношениях, у женщины не было никаких сомнений, даже несмотря на наличие в анамнезе троих детей.

3

Несмотря на то, что Анина любовь к детям была безусловной, ее отпрыски не были ангелами во плоти. Зоя была зверской истеричкой (возможно, в биологического отца, но у женщины не было шанса узнать его получше), а двойня, Марта и Артем, в свое время любили поколотить друг друга до фиолетовых синяков из-за какой-то ерунды. Еще пару лет назад семейный отпуск Аня считала самой большой каторгой в своей жизни. Однажды ее дернул черт поехать с детьми на горнолыжный курорт в соседнюю Словакию. Накануне отдыха в приступе неизвестно откуда взявшегося оптимизма она представляла себе, как сдает детей в лыжную школу, а сама уезжает в горную даль и покоряет склон за склоном, разрезая блестящий хрусткий снег железными кантами.

Тогда, во-первых, она не учла того, что в высокий туристический сезон, и особенно в период европейских школьных каникул, инструкторов и места в школах надо было бронировать заранее. Поэтому в результате Аня столкнулась с реальностью, в растерянности стоя на белоснежном склоне, нагруженная взятыми напрокат горными лыжами и находясь в полном недоумении, что с ними теперь делать. С грехом пополам ей удалось договориться о занятиях с инструкторами в самое неприоритетное время, что сделало ее на один вечер практически счастливой. В итоге на следующий день рыдающую Зою Ане вернули через пятнадцать минут после начала занятий, наотрез отказывающуюся выполнять упражнения и истошно вопящую: «Хочу к маме!» Марта и Артем продержались дольше, однако и сын через пару дней потерял интерес к происходящему, решительно не желая прикладывать никаких усилий к процессу обучения. В итоге только Марта откаталась практически беспроблемно, единственная получающая удовольствие от семейного времяпрепровождения.

Обедая в ресторане у подножия склона в ожидании Марты, Аня разглядывала счастливых европейцев, путешествующих большими компаниями, часто в кругу семьи, и оживленно разговаривающих за своими столами, перемежая беседы заливистым смехом. Словно на контрасте, женщина переводила взгляд на угрюмее лицо Артема или красную от плача по любому поводу Зою, заливалась краской и думала о том, почему у нее все получается не так как у людей. Ночами, лежа без сил в номере отеля и глядя немигающим взглядом в деревянный потолок, Аня успокаивала себя, что скоро все изменится и настанут времена, когда они будут весело смеяться, вспоминая прошлое, и всей семьей наперегонки носиться по искрящимся склонам, любуясь залитыми солнцем вершинами заснеженных гор. Однако в том отпуске ее арендованные лыжи так и простояли без дела весь период, олицетворяя надежду на светлое будущее.

Сейчас, когда со времени того злополучного горнолыжного псевдоотдыха прошло два года, дела с детьми обстояли на порядок лучше. Старшие неожиданно превратились во вполне разумных людей, способных сделать себе бутерброд или хлопья с молоком по утрам. Если раньше у Ани мелькали мысли, что она не смогла построить свой имидж в глазах детей в качестве мамы, постоянно наблюдая их полное непослушание и отчаянное баловство, очередной раз ругая себя за новый педагогический провал, то сейчас она радовалась, какими чуткими и бесстрашными людьми выросли Марта и Артем благодаря ее неукротимой работе над собой в области самоконтроля, когда она не позволяла срываться на них, не воспитывала ремнем, криком и страхом. Хотя женщина признавала, что подкуп достаточно долгое время был вполне работающим методом. Теперь у Ани не было сомнения, что она с детьми действует как одна команда, и именно поэтому было так важно обсудить решение о возможном временном переезде в Исландию на семейном совете.

Марта и Артем выслушали ее внимательно, не сводя с женщины взгляда своих огромных черных глаз с пушистыми ресницами. Они были удивительно похожи на своего отца, в отличие от голубоглазой блондинки Зои. Кто сказал, что гены темноволосых родителей будут непременно доминировать над русыми и голубоглазыми предками, вытесняя черты тех в последующих поколениях? В случае с Зоей татарская бабушка Ани оказалась бессильна и, даже если бы женщина сама не призналась Марату в том, что третий ребенок родился не от него, свежеиспеченный многодетный отец непременно бы понял все с первого взгляда. Во внешности Зои не было ничего от ее родителей по паспорту.

– Ну что, – Аня завершила свою пламенную речь, задаваясь вопросом, насколько убедительной она получилась, – кто готов рискнуть и принять вызов?

– Не очень понял, что значит «принять вызов», – Артем буравил ее черными глазами.

– Нуууу… – женщина стушевалась. Разговаривать с детьми, конечно, было несколько труднее, чем вести мотивационные презентации для аудиторской команды на работе.

– Это значит поехать в Исландию, – Марта презрительно посмотрела на брата, – в страну, где ничего не растет и очень скучно.

– Я разве это говорила? – удивилась Аня данной интерпретации своих слов.

– Прямо нет, но это в целом понятно по описанию.

– Думаю, везде есть, чем заняться, что посмотреть, чему научиться и удивиться. Вы заведете новых друзей, посмотрите на китов, увидите северное сияние…

– А мне и старые друзья нравились, – буркнул Артем, – тем более, нам пришлось потрудиться, чтобы они у нас вообще появились после того, как ты увезла нас от папы.

Аня нервно сглотнула. Она не в первый раз получала от сына упрек в своем разводе с мужем. Однако чем взрослее становился Артем, тем более ясно и колко он формулировал свои претензии.

– У тебя заняло это столько времени, потому что ты противный, – отметила Марта. – Я готова ехать и смотреть на китов, мама.

Сын еще немного повредничал, но ближе к окончанию выходных дал свой положительный ответ, о котором Аня сообщила руководству в понедельник.

– Это правильное решение, – женщина уловила в голосе шефа нотку облегчения, – мы оформим твой переезд как временное назначение, гарантируя тебе постоянное трудоустройство в Варшаве. Возможно, к этому времени откроется позиция руководителя нашего польского подразделения, на которую мы серьезно тебя рассматриваем. По окончании проекта тебя ждет премия, что, я уверен, будет совсем не лишним.

– Это точно, – Аня напряженно улыбнулась. По своей природе она была легкой на подъем и когда-то мечтала, что будет человеком мира: жить в разных странах, беззаботно порхая через государственные границы, делая то, что ей по-настоящему нравится, изучая многообразие существующих на планете культур и каждый раз чувствуя кожей теплый ветер перемен. Все изменилось с рождением детей. Хотя нет… Все изменилось, когда она вышла замуж не за того человека, мгновенно почувствовав, что к ее ногам привязали гири. Марат ничего не хотел, кроме быстрых денег. Его не манили новые горизонты и открытия, он был несказанно счастлив за своим канцелярским столом в госконторе, а еще больше в бане с сослуживцами, куда он приезжал на роскошной машине, купленной на последние деньги. Стабильность, которую Аня долгое время искала в мужчинах, обернулась для нее кандалами. Хорошо, что в свое время ей хватило упорства отстоять свое право на работу, не превратившись в домохозяйку. Возвращение в офис было первым гвоздем в крышку гроба их брака. С того момента Марат изменился до неузнаваемости.

– Аня? – произнес Томас, обеспокоенный ее долгим молчанием и задумчивым видом.

– Ах да, отвлеклась… Считаю в уме премию.

– Очень хорошо, – начальник внимательно вглядывался в экран, словно желая разгадать истинные Анины мысли, – мы пришлем тебе контракт в течение следующей недели, и после его подписания может будет начать процесс получение рабочей визы для тебя и детей.

– Все ясно, – Аня кивнула и, убедившись, что в ее голосе появятся нужные железные нотки, добавила: – Я надеюсь, условия переезда меня не разочаруют. Особенно ввиду того факта, что я еду в одну из самых дорогих стран мира.

– За это можешь не волноваться, компания покроет все расходы, связанные с переездом, включая аренду жилья и стоимость образовательных учреждений для детей. Ты сможешь полностью сосредоточиться на работе, не волнуясь о бытовых проблемах.

Попрощавшись с начальником, Аня задумчиво развернулась к окну в своем крутящемся кресле домашнего офиса. Много ли мир знает одиноких многодетных разведенных женщин, помимо матери Илона Маска, которые бросают вызов судьбе и соглашаются на авантюры? Что, если она не справится и рухнет под грузом обязанностей? Аня опять вспомнила тот момент, тогда она стояла на заснеженном горном склоне в Словакии, с трудом балансируя взятыми напрокат лыжами, одновременно стараясь не упустить из виду разбегающихся в разные стороны детей и ловя на себе жалостливые взгляды окружающих? Тогда она удержалась на ногах и сделает это еще раз и еще, потому что это – ее выбор.

4

Рабочий контракт был подписан через неделю, а еще через некоторое время, предоставив в консульство огромный пакет документов, подтверждающих трудовые отношения с исландским офисом, рекомендации от работодателя, многочисленные дипломы о полученных образованиях и сертификаты о повышении квалификации и, самое сложное, пачку свидетельств, связанных с личной жизнью: о заключении брака, разводе, рождении детей, решения суда и согласие второго родителя на отъезд, Ане удалось получить визы в Исландию.

Это означало, что они смогут переехать в новую страну в середине февраля. Аня начала чувствовать такое знакомое возбуждение от грядущих перемен: желание прикоснуться к новому и страх перед неизвестностью. Как перенесут очередное жизненное изменение повзрослевшие дети? Что, если она не справится с ролью руководителя офиса? Но все же интерес, тяга к приключениям и дух авантюризма были сильнее. Вечерами всей своей маленькой семьей они читали интересные и забавные факты про далекую, суровую страну викингов и ее столицу Рейкьявик. Несмотря на множество «пролопаченного» найденного на просторах всемирной паутины материала, факты с трудом укладывались в Аниной голове, хотя она никогда не жаловалась на память. Будучи погружена в бытовые дела и стремясь закончить проекты в варшавском офисе, она была слишком перегружена, а у ее мозга, видимо, просто закончилась оперативная память. Женщина запомнила лишь то, что Рейкьявик является самой северной столицей мира, численность которой едва превышала сто двадцать тысяч человек, в той или иной степени приходящихся друг другу родственниками и в большинстве своем свободно разговаривающих по-английски, а сама страна является вулканическим островом, территория которого настолько сурова, что американцы репетировали там высадку на луну много лет назад. Теперь в этот суровый край слабоумие и отвага несли Аню с тремя малолетними детьми.

Время, отведенное на получение визы, женщина, однако, не теряла даром, занимаясь поисками подходящих школ для своих детей в Рейкьявике. В итоге, международных школ, обучающих учеников на английском языке, оказалось в городе всего несколько, а государственные учреждения с преподаванием на исландском она не рассматривала. К счастью, женщине удалось связаться по электронной почте со всеми имеющимися в городе международными школами, однако из большинства пришел ответ, что они не принимают новых учеников в середине года. Два оставшихся заведения выглядели очень многообещающе в отношении учебной и внеклассной программ, поэтому на распечатанной карте Рейкьявика в радиусе трех километров от каждого из приславших положительный ответ заведений женщина цветным маркером обвела ареол поиска жилья, после чего сообщила об этом исландскому риэлтору, предоставленному принимающей стороной. Любезная женщина по имени Гудрун, работающая в сфере недвижимости, в свою очередь, обещала помочь с поиском квартиры в аренду. Все выглядело так, что приготовления к переезду двигались в нужном направлении.

За пару недель до отъезда с Аней связалась логистическая компания, которая прислала на ее варшавский адрес сложенные в высокую стопку большие картонные коробки, в куда семья грузила вещи, которые могли пригодиться в Исландии во время их годового пребывания в стране. Упитанные и деловые грузчики из логистической компании забрали упакованные коробки и, удивляясь их малому количеству (Смирнова привыкла экономить и не отличалась шопоголизмом), перевезли пожитки на склад, где они должны были томиться до момента, когда Аня будет знать точный адрес своего проживания в исландской столице, чтобы воссоединиться с хозяйкой.

В свою очередь, женщина еще раз подумала, насколько ей повезло с работодателем, который наилучшим образом поддерживал сотрудников, готовых к релокации, и похвалила себя за то, что не бросила работать. Да, много раз ей было невыносимо тяжело, но теперь весь мир был открыт для нее и детей.

В итоге в установленный день самолет компании Wizz Air, на борту которого находилась Анна Смирнова и трое ее детей, вылетел из Варшавы и через четыре часа приземлился в аэропорту Рейкьявика в половине двенадцатого ночи.

Аня и двойня были очень уставшими и не до конца понимали реальность происходящего, открывая новую главу их жизни… Зоя привычно ныла и простилась на руки:

– Потерпи, милая, ты же уже большая, – растерянно озираясь по сторонам, бормотала Аня, пытаясь найти глазами выход из аэропорта. Все молча тянули за собой грохочущие чемоданы на колесиках, выходя из стеклянных дверей на промозглый ночной воздух, в котором блестела изморозь.

Впереди их ждали две оплаченные недели в гостинице, данные на то, чтобы найти постоянное жилье и переехать в него. В отеле, куда они добрались на такси, успев прочувствовать леденящий и пробирающий до костей ветер, который чуть не укатил тяжеленный Анин чемодан, у всех едва хватило сил почистить зубы и завалиться спать, накрывшись до ушей одеялом. Сквозь сон Аня почувствовала, как Зоя скользнула в ее кровать и свернулась калачиком, прижавшись к теплому маминому боку.

Когда Аня открыла глаза, то первое время не могла понять, где она находится и который сейчас может быть час. Вокруг стоял полумрак, и хотя часы на ее айфоне показывали девять утра, в это трудно было поверить. Один факт, почерпнутый из интернета, всплыл в памяти: в зимний период световой день в Рейкьявике длился от пяти до восьми часов, и это время напоминало скорее светлые сумерки. В первое утро на исландской земле солнце взошло ближе к десяти часам, в момент, когда Аня уже почти потеряла надежду увидеть дневной свет.

Ветер стучал в окно с такой силой, что, казалось, кто-то бьет по нему кулаками, воя, завывая и свистя. Аня невольно поежилась. Она встала в кровати, слушая обрывки спора близнецов, доносившиеся из приоткрытой двери соседнего номера, смежного с тем, в котором спали Аня и Зоя. Женщина закатила глаза. Почему моменты, когда они могут побыть нормальной, спокойной, сплоченной и любящей семьей, так редки? Может быть, дело в ней, и дети просто отзеркаливают ее тревожную, беспокойную, мятежную личность? Однако, где найти это пресловутое спокойствие одинокой работающей матери троих детей, не получающей ни копейки помощи от бывшего мужа, женщина не представляла. Разве можно оставаться вменяемой, если поначалу в польском детском саду, столкнувшись с новыми бактериями, Зоя постоянно болела, а после бессонных ночей Ане в девять утра надо было натягивать дежурную улыбку и идти на встречу с клиентом, рассказывая про результаты аудиторского анализа? Консилер для кругов под глазами был ее незаменимым другом и помощником на протяжении многих лет, и за что Аня не уставала благодарить Бога, так это за генетику, которая при таком ритме жизни позволяла ей хорошо выглядеть.

Приняв душ, почистив зубы и замазав следы вечной усталости на лице тональным кремом, женщина вышла на завтрак в ресторан отеля, позволив двойне уткнуться в смартфоны и тем самым обеспечив себе и другим посетителям ресторана спокойные полчаса. Зоя привычно ныла, что она хочет такой же девайс и не желает есть ничего из представленного на шведском столе. Иногда Ане казалось, что она ненавидит собственную жизнь, а ее дети – тягостная обуза, которая случилась в ее жизни по неудачному стечению обстоятельств.

– Что же, – жизнерадостно начала она, собрав волю в кулак, – у меня есть несколько выходных дней, для того чтобы обустроиться на новом месте, которые мы можем потратить на выбор школы, просмотр квартиры и посещение достопримечательностей…

– Если они здесь есть, – с сомнением в голосе буркнул Артем. – Это же дыра!

Черт! Иногда он рассуждал так, будто ему было как минимум шестнадцать, а не десять лет. В существовании достопримечательностей в Рейкьявике Аня, по правде говоря, тоже сомневалась. Закончив завтрак и облачившись в свои самые теплые польские одежды, предназначенные для еврозимы в эпоху глобального потепления, они вышли на улицу, ежась от ветра, буквально сбивавшего с ног. Двух-трехэтажные дома по обеим сторонам улицы, чьи фасады были выкрашены в самые разнообразные цвета: белый, голубой, желтый, кричаще-красный, поражали буйством красок, очевидно, с целью разнообразить природные унылые оттенки. Под слоем краски на стенах некоторых зданий угадывались рельефные металлические листы. «Защита от ветра», – всплыл в памяти очередной факт, узнанный из интернета. Деревьев на улице почти не было. Людей, впрочем, тоже, что было неудивительно: кто в своем уме захочет разгуливать в ураганный ветер?

Поняв, что одежда, произведенная для центральноевропейской слякоти, не выдерживает никакой критики в данных погодных условиях, Ане с детьми пришлось заглянуть в торговый центр и купить необходимую для выживания в столь суровом, холодном и сыром климате одежду: теплые непромокаемые куртки с капюшоном и регулируемыми манжетами для защиты от ветра, длинное термобелье, чтобы носить его под одеждой, водонепроницаемые ботинки с толстой рифленой подошвой, а также многочисленные разноцветные шапки, шарфы и варежки из мягкой, прочной и уютной овечьей шерсти.

Затем в тот день, согласно договоренности, они посетили две школы, чьи представители Ане, подтвердив информацию о том, что готовы принимать учеников в середине учебного года. Семья решила начать посещения с той, которая была расположена ближе к бухте, чья серая, волнующаяся поверхность испещренная белыми барашками, выглядела сурово и неприветливо. Женщина поежилась, глядя на воду, почувствовав подползающий холод одиночества.

– Теперь я смогу целыми днями смотреть на унылые мутные воды, мрачные как моя жизнь, – буркнул Артем.

– Тема, – укоризненно посмотрела на него Аня, про себя добавив, что он не знает настоящего мрака: растить в одиночку троих детей со скверными характерами. Хотя, пожалуй, Марта выделялась из всей троицы в лучшую сторону, – вдруг в один из дней ты сможешь разглядеть там хвост кита?

Директор школы, проводившая экскурсию, поняла смысл диалога по выражению лиц обоих: матери и сына.

– В целом, у нас очень весело, – поспешно добавила она. – Ежегодно мы ездим в лес за ягодами, сажаем деревья и пилим по дереву, а также собираем деньги для благотворительности.

Теперь глаза закатила даже Марта:

– Всю жизнь мечтала пилить по дереву, – простонала она.

– Я уверена, что тебе понравится, – с наигранной радостью сказала Аня, стараясь выглядеть убедительно.

Зоя выглядела весьма безразличной по отношению к происходящему, хотя ей предстояло продолжить обучение в той же школе, куда были бы определены ее старшие брат и сестра. В Варшаве она ходила в подготовительную группу, так называемую "зерувку", но в Исландии шестилетки должны были ходить в полноценный первый класс.

После посещения второго по списку образовательного учреждения женщина позвонила риэлтору и заявила, что поиск квартиры сужается до одного варианта. Гудрун тяжело вздохнула в трубку, отметив, что выбранная школа и Анин офис находятся в противоположных частях города.

– Уж да, – саркастично заметила Смирнова, – этого огромного города. Я как-нибудь переживу.

Пока риэлтор присылала варианты, семейство успело достаточно мирно сходить в музей викингов с расположенной там точной копией корабля воинственных мореходцев. Там они долго и заливисто смеялись, пытаясь прочитать исландские фамилии (которые, как они узнали позже, были вовсе не фамилиями, а отчествами, их заменявшими), указанные на поясняющих табличках рядом с экспонатами.

– Кве… ве… ду… Квельдульфссон, – в голос ржал Артем.

– Скаллагримссон, – вторила ему Марта, хватаясь за живот.

Что же, иногда они вели себя как обычные дети.

Веселье продолжалось ровно до того момента, пока они, проголодавшись, не вспомнили, что в стране не работает Старбакс и Макдональдс. Вечер был испорчен, а риелтор и не думала поторапливаться со списком вариантов жилья.

5

Таким образом, звонка от риелтора они прождали еще несколько дней. В итоге Гудрун все-таки позвонила и возбужденным голосом вещала в трубку:

– Вы не представляете, как трудно найти жилье в Рейкьявике в долгосрочную аренду в преддверии туристического сезона. Каждый год страну посещают около двух миллионов туристов, останавливающихся в столице, население которой всего сто двадцать тысяч человек. Однако нам почти повезло! Есть небольшой отдельно стоящий дом с тремя спальнями, гостиной с видом на море и летней террасой с деревянным покрытием. Однако даже не это самое главное. Основное преимущество жилья заключается в том, что оно находится в пешей доступности от школы. В хорошую погоду дети смогут добираться до места учебы сами.

– О, у вас бывает хорошая погода, – сострила Аня, прижимая щекой телефон к плечу, так как руки ее были заняты детскими куртками, мокрыми от дождя, которые она вот-вот должна была убрать в шкаф после короткой прогулки на улице. Звонок Гудрун застал ее в весьма неподходящий момент, но она ни в коем случае не должна была его пропустить, – и еще меня смущает выражение «почти повезло».

– Хм… да, – есть одна загвоздка, – в трубке послышалось неловкое хихиканье, – там, говорят, странный хозяин.

– Что с ним не так? Он тролль? – в памяти опять всплыл забавный факт об исландцах, большинство которых верят в магических существ. Она где-то читала, что даже перед строительством дороги исландцы сверяются со специальными картами, чтобы посмотреть, не вторгнутся ли они случайно на территорию, не подвластную людям, и не потревожат ли сказочных жителей. – Или он сдает в аренду этот дом только эльфам?

– Нет, он человек, – Гудрун не почувствовала иронии, видимо, не найдя ничего странного в высказывании Ани, что владелец может быть троллем. Либо у исландцев в целом было туго с чувством юмора. – Он – зубной врач. Просто говорят, что он очень нелюдим, хотя и хороший специалист в своей области. Я лично его не знаю и хожу в другой стоматологический кабинет уже много лет.

«А что, у вас в городе их даже два?» – хотела сострить Аня, но сдержалась, вспомнив, что где-то читала, что сарказм – это скрытая форма агрессии. Надо было признать, что оплаченное компанией время проживания в отеле утекало, словно вода сквозь пальцы, а Аня не посмотрела ни одного варианта для аренды. Это, совместно с ворохом мокрых курток, брошенных на диван и оставивших под собой мокрое пятно, делало ее очень нервной. Неужели нельзя было самостоятельно убрать верхнюю одежду в шкаф?

– Хорошо. Давайте встретимся с вашим дантистом-отшельником и узнаем, что к чему, – она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более дружелюбно.

– Эйнар может показать вам дом в течение ближайшего часа…

– Нам подходит, – Аня подумала, что факт того, что мокрые куртки так и не отправились в шкаф, является хорошим знаком. Она повесила трубку и позвала детей, велев им одеваться. Телефон пикнул, оповещая о получении сообщения с адресом.

Они вызвали такси на стойке регистрации отеля, погрузились в машину и отправились в сторону бухты в районе Гардабайр. Порывистый ветер резко бухал в лобовое стекло автомобиля, а вслед за каждым его порывом с неба словно выливалось ведро воды. Поток дождя был таким сильным, что дворники не справлялись со своей работой, и через окно в вечных сумерках улицы сквозь потоки дождя едва проглядывали только неясные очертания и силуэты.

– Хорошо, что в городе скорость тридцать километров в час, – улыбнулся водитель, – при такой погоде ехать быстрее просто невозможно.

– Угу, – ответила Аня, закатывая глаза. Успеют ли они на просмотр квартиры?

Вся семья высадилась из машины, прибыв по указанному в сообщении, полученном от Гудрун, адресу. За пеленой дождя Аня разглядела теплые огни серого одноэтажного строения под шиферной крышей. Рысцой пробегая от такси до крыльца дома через распахнутую калитку в потоках ледяного ливня, Аня подумала, что ей точно нужно купить плащ, который она видела в фильмах про рыбаков: желтый и полностью водонепроницаемый, а также резиновые сапоги по колено.

– Заходите в дом, – потянула ее за руку взявшаяся из ниоткуда Гудрун.

Прежде чем подняться по ступеням, ведущим ко входу в дом, Аня бросила взгляд в стороны, чтобы еще раз осмотреть экстерьер помещения. Угловая комната, по-видимому, гостиная, была с двух сторон полностью стеклянной. Незанавешенные окна – одно из которых выходило в сад, а другое смотрело на дорогу, где минуту назад остановилась машина такси, – поднимались от пола до потока. За большим деревянным столом из светлого дерева сидел мужчина, опустив голову и сосредоточенно разглядывая что-то на однотонном ковре.

Перемахнув через несколько лестничных ступеней, женщина резко распахнула входную дверь, пропуская вперед детей. В узкой прихожей, слегка пахнущей древесным дымом, они сняли верхнюю одежду, с которой вскоре натекла небольшая лужа, повесив ее на крючки, прибитые на стене коридора.

Аня вытерла руками мокрое лицо, почувствовав, что ее темные волосы налипли на лоб. Она шагнула в стеклянную гостиную, всем телом ощутив тепло горевшей в углу комнаты печки-буржуйки, отбрасывавшей красноватые языки пламени на человека, сидящего за столом. Мужчина – наверняка хозяин дома – поднял глаза, оторвавшись от созерцания пола, и бросил долгий взгляд на посетителей. Затем он, словно нехотя, встал, медленно приблизился к Ане и протянул руку в знак приветствия, смерив ее холодным взглядом.

«Боже, какого он роста?» – пронеслось в голове у Смирновой. В ее потенциальном арендодателе было не меньше метра девяноста, а из-за широких плеч мужчина казался еще более внушительным.

– Эйнар, – представился тот без всякого подобия вежливой улыбки.

– Анна, – она задрала голову, чтобы рассмотреть собеседника, все еще чувствуя тепло его большой руки.

Несмотря на то, что Анина фантазия успела нарисовать хозяина дома в виде старца, обитающего в пещере, мужчине было около сорока лет. Его длинные светлые волосы спускались чуть ниже плеч, а синие глубокие глаза смотрели пронзительно. Между бровями залегла морщина, которую косметологи привычно называли eleven line, «линией одиннадцать», что выдавало привычку владельца жилья хмуриться. Крупный прямой нос, резкие скулы, светлая, но не длинная ухоженная борода без малейших признаков седины и традиционный исландский серый свитер из овечьей шерсти с монохромным узором на груди под названием «Лопапейса». Аня разглядела татуировку в виде тигра, примостившегося на шее под ухом мужчины, и разноцветные символы на запястьях, выглядывающих из-под рукавов мягкого свитера. Какое-то время Аня и Эйнар изучали друг друга, прежде чем женщина нарушила молчание:

– Это мои дети: Артем, Марта, Зоя.

– Муж? Партнер? – кратко поинтересовался Эйнар с великолепным британским акцентом, даже не удосужившись бросить взгляд в сторону ее отпрысков.

– Аааа… мужа нет, но не думаю, что это важно.

– Абсолютно нет, – мужчина явно был немногословен.

– Я осмотрюсь?

– Конечно.

Вместе с Гудрун и детьми Аня прошлась по дому и через стекло, насколько позволяла видимость, осмотрела деревянный настил большой террасы, выходящей во двор. «Интересно было посмотреть на вид, открывающейся с нее в ясную погоду, если та, конечно, случается», – продолжала внутренний монолог Смирнова. Жилье было идеально для нее: современная большая, хорошо оборудованная белая кухня с рабочей поверхностью, установленной напротив окна, и три отдельные комнаты: две для нее, девочек и сына. Главная спальня была просторной, располагала собственной ванной комнатой и была укомплектована широкой кроватью с мягким изголовьем из серой ткани, высокими встроенными шкафами и удобным рабочим столом. Аня мечтательно улыбнулась, чувствуя через шерстяные носки тепло обогреваемого деревянного пола.

– Все дома отапливаются с помощью исландских гейзеров, однако, поскольку гостиная выполненная из стекла, хозяин установил дополнительную печку. Дрова можно покупать неподалеку, а во дворе есть небольшой запас, – вещала Гудрун откуда-то из-за ее плеча и на ходу листала документы на собственность квартиры. – Согласно имеющемуся у меня плану дома, здесь должна быть библиотека, но предыдущие арендаторы, прожившие здесь четыре года, переоборудовали ее в третью спальню.

Аня отчаянно хотела этот дом, признавая, что у Эйнара однозначно есть вкус. Или к дизайну приложила руку его жена – обладательница редкого чувства стиля. Интересно, у дантистов-отшельников бывают жены?

Обойдя все комнаты, Аня, Гудрун и дети вернулись в гостиную. Эйнар сидел на стуле, снова устремив сосредоточенный взгляд в пол, словно желая прожечь там дыру.

«Интересно, что могло быть такого интересного в этом ковре?»

– У вас очень красивый дом, – восторженно сказала Аня, – он небольшой, но уютный, в нем виден стиль и душа…

– Вы всегда так много говорите? – Эйнар поднял на нее взгляд. В нем читалась усталость.

– Эээ, ну вообще-то нет. Я еще пропустила часть, в которой делаю комплименты вашему свитеру.

Уголок губы Эйнара дрогнул, видимо, означая улыбку.

– Эйнар, у дома еще есть просмотры? Рассматриваете ли вы в настоящее время других возможных арендаторов? – вмешалась Гудрун.

Взгляд Эйнара, казалось, мог пригвоздить риэлтора к белой стене за ее спиной и оставить висеть там рядом с черно-белыми фотографиями исландской природы:

– У меня нет столько времени, мисс Хинрикдоттир.

Мужчина перевел взгляд синих глаз на Аню:

– Я готов сдать вам дом с условием, что вы не будете меня часто беспокоить. Давайте проверим технику и снимем показания счетчиков. При заезде вы платите две арендные платы.

– Я подготовлю контракт между Эйнаром и компанией, где работает Анна. Они переведут деньги, – засуетилась Гудрун, поняв, что сделка состоялась, а ее скоро ждут комиссионные.

Аня ликовала. Похоже, хозяин был не так свиреп, как его описывали. Возможно, он просто… устал?

6

Через несколько дней вся семья заехала в дом Эйнара, а еще спустя неделю на новый адрес привезли коробки со склада в Варшаве, которые Аня с детьми разбирала на ближайших выходных, очередной раз хваля себя за рационализм в вопросах покупки вещей. «А в Исландии как минимум можно избежать приобретения лишней одежды, за исключением менее плотных шерстяных носков на лето», – про себя думала Смирнова, ухмыляясь…

Наконец Аня вышла на работу, познакомилась с новым коллективом и клиентами, а также получила служебную машину: небольшой кроссовер краснокирпичного цвета.

У детей начались школьные будни, и они в ужасе ожидали класса резьбы по дереву. По утрам Аня по старой привычке отвозила детей до места учебы, а потом ехала в офис. К четырем часам вечера она уже забирала детей, заходила в магазин по соседству, затем, на скорую руку приготовив ужин, открыв ноутбук, садилась в своей спальне за продолжение работы. Дети оставались в гостиной и, лежа на полу, смотрели английские каналы или уныло вглядываясь в темноту сада с чернеющими силуэтами кустов, наблюдая за дождем, который не прекращался ни на минуту за предыдущие недели, сквозь панорамное окно. Уроков им не задавали, оценок не ставили, друзей у них не было. Детей радовало только одно: в их школьную жизнь вернулись занятия по плаванию в бассейне, где, помимо всего прочего, преподавались навыки спасения на воде. Также в их жизнь вошел исландский язык, который в международной школе изучался в качестве иностранного и казался вдвойне очень смешным.

В один из сумеречных ветреных и дождливых дней, похожих один на другой, уже привычно заглянув в ближайший магазин, Аня снова ужаснулась ценам на продукты. Она где-то читала, что, поскольку овощи и фрукты на острове не росли и завозились с «большой земли», совсем недавно их стоимость была запредельной, пока исландцы не научились строить геотермальные теплицы. Смирнова взяла в руки упаковку красных помидоров, аппетитных с виду и соломенных на вкус, и направилась в соседний отдел взять хрустящих кукурузных хлопьев для завтраков, полки которого оказались девственно пусты. Женщина растерянно оглянулась по сторонам, пока ее взгляд не наткнулся на сотрудницу магазина. Аня заметила бейджик, приколотый к ее одежде.

«Агнешка», – значилось на бейджике. Сомнений быть не могло, это было польское написание самого распространенного польского имени.

– Простите, пани приехала из Польши? – обратилась Аня к женщине. Та удивленно посмотрела на Смирнову, и в ту же минуту широкая улыбка озарила ее лицо.

– Да, я полька. И пани тоже?

– Нет, мы жили в Варшаве три года, и я немного выучила язык, – Аня скромно потупила взгляд. Признаться честно, польский не был ее сильной стороной: у нее никогда не было достаточно времени на занятия.

– Какое счастье! Так приятно встретить кого-то с большой земли, а особенно из моей прекрасной Польши! – Агнешка продолжала сиять, будто встретила сестру, разлученную с ней в младенчестве. – Я чем-то могу помочь пани?

– Я просто хотела поздороваться и спросить пани, куда делись все хлопья.

– По-моему, я видела несколько оставшихся упаковок на складе и сейчас принесу их для пани, – Агнешка весело подмигнула Ане и деловито продолжила. – И еще вот что, разрешите мне дать пани один совет: закупитесь впрок. На море ожидается большой шторм, и баржи с продуктами могут не приходить несколько недель. Вы же, наверное, знаете, что в Исландии многие вещи привозные, и все доставляется по морю кораблями…

– Это очень ценный совет, спасибо, Агнешка.

Аня и сотрудница магазина тепло распрощались, и в конце концов семья Смирновых загрузила драгоценные коробки с кукурузными хлопьями и множественные бутылки с молоком, взятые про запас, в багажник краснокирпичного кроссовера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.