Эмилия Ахмадова
Ад на все времена

«Ад на все времена» – это сборник коротких историй, которые можно отнести к жанрам мистики, ужасов, паранормальной фантастики. Действующие лица в историях вымышлены. Любое сходство героев с живыми или умершими людьми совершенно случайно.

Ни одна часть из данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме, с использованием любых средств, включая фотокопирование, запись или другие электронные и технические методы, любых систем хранения и поиска информации без предварительного письменного разрешения издателя и автора, за исключением очень кратких цитат, используемых в критических обзорах и для некоторых других некоммерческих целей, разрешенных законом об авторском праве.

Авторское право © 2017 Эмилия Ахмадова.

Переводчик: Штауб Екатерина

Права на использование обложки © 2017 Эмилия Ахмадова.

Все права защищены.

Благодарность

Я бы хотела выразить моей семьей и друзьям за искреннюю веру в мой талант, поддержку в моем развитии как писателя художественной и нехудожественной литературы, блогера и мотивационного спикера.

Еще хотелось бы выразить благодарность моему переводчику Екатерине Штауб.

Я благодарю Господа за руководство, заботу и преобразование моей жизни!

Посвящение

«Ад на все времена» посвящается каждому, кто ведет борьбу с негативными последствиями от занятия оккультизмом, кто пострадал от сил зла или собственных неправильных решений и допущенных ошибок.

Пришло время исправить свои ошибки и двигаться вперед, в светлое будущее. Не занимайтесь оккультизмом, не ищите ответы там, где их искать нельзя. Это повредит вашей жизни и вашей душе. Никто, кроме Бога, не знает будущего. Не верьте прорицателям, не тратьте жизнь впустую, ожидая, когда же сбудутся ложные предсказания. Ваше будущее зависит от промысла Бога и от того, какие усилия вы прилагаете, чтобы изменить свою жизнь.

Поэтому перестаньте обманываться так называемыми «предсказаниями», а вместо этого начните молиться и доверять Богу. Он является решением всех проблем и ответом на все ваши вопросы. В то же время не теряйте веры в собственные способности, работайте на достижение положительного результата и предпринимайте шаги, необходимые для того, чтобы ваша жизнь изменилась к лучшему.

Пролог

Безумен тот, кто живет беспечно и никогда не задумывается о последствиях. Один неверный поступок может изменить жизнь настолько сильно, что об этом придется сожалеть до конца дней. Тогда, может быть, и захочется вернуть все назад, но будет уже слишком поздно. Иногда мы обманываемся ложными иллюзиями, фальшивыми надеждами. Порой за авантюрными идеями стоят демоны, которые пытаются нас соблазнить, предлагая нам нечто заманчивое и привлекательное.

Иногда мы желаем чего-то очень сильно, но, как только получаем желаемое, тут же начинаем жалеть. Весь вопрос в том, успеем ли мы исправить свои ошибки? Будет ли еще один шанс начать все сначала?

Взгляд в будущее

Я вырос в небогатой семье на карибском острове Тринидад. Мой отец был индуист, а мать – католичка. Когда у родителей разные религиозные взгляды, это приводит к путанице, но не удивляет. Потому что в Тринидаде множество смешанных семей, где соседствуют мусульманские, индуистские и христианские воззрения. В моей семье праздновалось Рождество и зажигалась дия¹ на Дивали. По четвергам у нас было под запретом мясо, кроме рыбы. А говядину нам не разрешал есть отец. Так как корова была для него священным животным. На Рождество мама готовила жареную свинину и индейку, а во время Дивали у нас были роти² и овощи с карри.

Я не знал, какой религиозной системе мне следовать. С одной стороны, я вынужден был посещать индуистский храм на праздники и на молитвы, с другой – ходить на мессу по воскресеньям. Мама старалась не пропускать мессы, но папа отказывался ходить с нами. Он предпочитал совершать индуистские молитвы дома вместе с пандитом³ и приглашать родственников, которые готовили индийские блюда и сладости. Когда все было готово, мы садились вокруг пандита и слушали его молитвы, а также подносили цветы и сладости индуистским божествам.

Если бы мог, отец обратил бы нас всех в индуизм и заставил молиться разным богам. Но, несмотря на его строгую приверженность определенному религиозному течению, о существовании Высшей Силы он никогда даже не помышлял. Всю свою жизнь он проводил, издеваясь над матерью, и попивая ром в забегаловках с друзьями.

Я был серьезным мальчиком, который упорно трудился над хорошими оценками, все потому что я хотел стать доктором. Вместо того, чтобы играть на улице с другими детьми, я оставался дома, читал приключенческие истории и проверял свою домашнюю работу. А еще я присматривал за двумя младшими сестрами, пока мама работала. На мне лежала ответственность за их безопасность, я следил, чтобы никто не выходил из дома и никого не пускал внутрь. Мама рассказывала нам множество историй о том, как маньяки домогаются до детей, она предупреждала нас, что никому не следует открывать дверь, даже соседям.

Как бы ни были мы бедны, мама всегда старалась обеспечить нас одеждой и школьными учебниками. Она надеялась, что благодаря хорошему образованию, однажды я вытяну нашу семью из нищеты. Мама была нашим единственным кормильцем, пока мы росли. Ее грубые мозолистые руки были доказательством того, как тяжело она трудилась домработницей, чтобы наша семья имела достаток.

Мой отец, напротив, был повесой. Он работал электриком и вечно был беден. Как только в конце недели он получал свою зарплату, тут же приглашал друзей и соседей в соседний бар, чтобы выпить по бокалу рома. Пока мама сидела с нами, он напивался. Домой отец возвращался, потратив большую часть заработанных денег, пьяный в стельку. Я не любил, когда он был пьян, потому что в таком состоянии он бил или ругал маму, а иногда кричал и на меня.

А еще он был страшным ревнивцем. К примеру, называл маму шлюхой, стоило ему увидеть ее беседующей с соседом. Ему не нравилось, что она работает, тогда как ему хотелось бы, чтобы она сидела дома. Каждый раз, когда он начинал эту тему, мать смотрела на него с широко раскрытыми глазами: «Но ты же никогда не приносишь деньги в дом. Если я буду сидеть дома, кто же будет содержать этих несчастных детей?»

«Послушай, женщина, не беспокойся о них. Они выживут», – кричал отец.

И так начиналась ссора. Я терпеть не мог наблюдать за руганью своих родителей, потому что практически всегда матери попадало. А потом она вынуждена была скрывать от всех свои синяки. В Тринидаде сплетни расходились очень быстро, и люди никогда не поддерживали женщин, которые подвергались насилию. Если бы окружающие, вместо того, чтобы сплетничать, сообщали в полицию о каждом случае домашнего насилия или домогательств до детей, женщины вроде моей матери, не оставались бы жить с тиранами. Вот почему моя мать продолжала молчать о жестоком отношении отца и восхвалять его перед другими, что меня по-настоящему раздражало.

Мне хотелось убежать прочь, только бы не слышать их, но я не мог оставить маму с пьяным отцом. Еще тогда я пообещал себе никогда не употреблять алкоголь, когда стану взрослым. Слыша ее крики по ночам, я удивлялся, почему мама просто не забрала нас и не ушла от него. Вспоминаю последнюю ссору своих родителей. Это было в Понедельник Карнавала⁴, как раз перед смертью отца. Мне было десять лет, я спал в своей постели и увидел странный сон.

Я видел себя, катающегося на большом синем велосипеде по зеленому полю, усеянному желтыми и белыми нарциссами и еще зелеными и розовыми ромашками. Я размахивал руками так, словно это были крылья. Ветер зачесывал мне волосы назад и хлестал по лицу.

«Я – орел!» – кричал я. Таким счастливым я себя уже давно не чувствовал. В моей душе было ощущение покоя.

Вдруг вдалеке я увидел черные тени. Они появились из-под земли и начали расти. Я попытался затормозить велосипед, но он не слушался меня и продолжал двигаться на большой скорости. Глаза мои были прикованы к этим теням, и они широко раскрылись, когда я увидел, что темные пятна приобретают человеческие очертания. Эти призраки стояли и смотрели на меня, глаза их светились красным светом. Страшные существа подняли руки, указали на меня и завыли: «Рамеш, мы так долго ждали тебя. Пойдем с нами!»

Их крики повредили мои уши, и я упал с велосипеда. Дрожа от страха, я спешно поднялся.

«Мама, где ты?» – закричал я.

Я снова сел на велосипед и начал крутить педали так быстро, как только мог, чтобы уехать подальше от этих страшных существ. Поле покрывал густой черный туман. Я всхлипывал и почти ничего не видел, но продолжал крутить педали. Не знаю, как я оказался на вершине утеса, прямо на краю. Соскочив с велосипеда, я посмотрел вниз, в плотную темноту.

Мне хотелось отпрянуть, но вдруг черная рука высунулась из пропасти под моими ногами и, прежде чем я успел закричать, схватила меня за футболку и потянула вперед. Потеряв равновесие, я упал вниз головой.

О Боже, сейчас я умру!

Я поднял вверх руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но вокруг была только одна темнота и пустота. Вдруг я услышал холодящий кровь голос, который шептал мне на ухо:

«Рамеш, я иду за тобой».

Я не знаю, что напугало меня больше: падение с утеса или этот голос. Сердце билось так быстро, что я мог слышать его. Тук-тук, тук-тук… От испуга я сделал единственное, что мог – закрыл глаза и уши. Сделав это, я закричал: «Мама, пожалуйста, помоги мне!»

Я продолжал падать во тьму. И в тот момент, когда я почувствовал, что уже навеки пропал, я очнулся. Несмотря на то, что первыми звуками, которые я услышал, были громкий голос отца и шум падающих предметов, я никогда не испытывал такой радости при пробуждении. Моя пижама была мокрой, и тело мое дрожало от пронизывающего холода. Тем не менее, я был счастлив очнуться.

Я быстро выбежал из спальни, чтобы посмотреть, что происходит, но тут же замедлил ход и встал на цыпочки, надеясь остаться незамеченным. Медленно я подошел к кухонной двери и спрятался за ней, выглядывая через пространство между дверью и рамой.

Моя бедная мать стояла на коленях на полу, покрытом битым стеклом. Вокруг нее было множество осколков. Она поднимала с пола куски разбитых тарелок и банок. Я заметил, что с ее пальцев капала кровь и услышал, как она всхлипывает, вероятно, из-за порезов, которые получила, поднимая стакан. Капельки ее крови падали на пол, но она, на удивление, не замечала этого.

– Пожалуйста, останови это безумие. Ты же разбудишь детей, – сказала она отцу тихим голосом.

– Лучше заткнись, женщина! – возразил он ей.

– Я же не о себе забочусь, но на них твое поведение плохо влияет, – взмолилась мама.

Я смотрел на отца с ненавистью. Он стоял у кухонных шкафов в одних шортах цвета хаки. Его голая спина была покрыта грязью, и даже лицо было исполосовано и вымазано грязью. Сначала я смутился от его вида, но потом понял, что он, должно быть, собирается участвовать в Карнавале.

Отец продолжал что-то искать. Я видел, как он передвигал банки в шкафу. Вот он достал стеклянную банку с сахаром и бросил ее в раковину.

– Ну и где они? – сердито вскрикнул он.

Мама подняла голову и посмотрела на него:

– Я так долго работала, чтобы купить все это. Зачем ты все разбиваешь?

Отец игнорировал ее вопрос:

– Шлюха, куда ты положила деньги? Мои друзья ждут меня!

– Забудь о друзьях и ложись спать, – огрызнулась она.

Он перестал рыться в шкафу и пристально посмотрел на нее.

– Заткнись, женщина, и отдай мне деньги.

Она отрицательно покачала головой:

– Тебе нельзя пить каждый день. Неужели ты не видишь, как алкоголь превращает тебя в животное? Дети нуждаются в тебе, но тебя никогда нет дома. Ты ведь мужчина, вот и веди себя соответственно.

Он медленно вытащил ремень из шорт, подошел к ней поближе и схватил за край ее блузки.

– Ты хочешь увидеть мужчину, дурочка?

Мама попыталась встать, но он толкнул ее на колени и порвал блузку. Отец взмахнул руку вверх, и я увидел, как ремень взлетел и опустился на голую спину моей матери. Мое тело сжималось и дергалось с каждым ударом ремня, который получала моя мать.

– Вот что значит мужчина в доме, тупица! – кричал он.

Он ударил мать несколько раз. Она повернулась и попыталась защититься, выставив перед собой руки. От каждого удара я вздрагивал так, будто он бил меня. О, как бы мне хотелось быть настолько сильным, чтобы остановить отца! Но я всего лишь беспомощно стоял за дверью и молча плакал, глядя на красную спину матери. Я чувствовал себя настолько слабым, что единственное, на что я был способен – стоять на том же месте, где я и был. Наблюдая за сценой, которая разыгрывалась у меня на глазах, я вдруг увидел бесформенную черную тень позади отца. Она отошла от него и исчезла в стене.

Мать смотрела на отца обезумевшими глазами:

– Фарзани, пожалуйста, прекрати меня бить! – умоляла она, поднявшись, наконец, на ноги. Он зарычал и поднял руку, чтобы снова ударить ее.

– Нет! – вскрикнула она, и ринулась прочь от него.

Но далеко ей уйти не удалось, она поскользнулась на каком-то мусоре, валявшемся на полу, и упала на колени. На этом все силы ее иссякли; она осталась сидеть на том же месте, потирая ушибленные коленки. Она стонала и дрожала, как лист на ветру. Отец подошел к ней и схватил за волосы.

– Слушай, женщина, дай мне денег!

Она поцарапала его руку.

– Нет! Ты не получишь никаких денег! Они нужны нашим детям, – сказала она. И ее голос звучал твердо, даже сквозь слезы. Ее нижняя губа была разбита и кровоточила, а на плечах остались красные следы от ремня. Мое сердце наполнилось гневом, я прикусил губу. Мне хотелось взять тот же ремень и несколько раз ударить им отца, но страх парализовал меня.

Отец оглянулся назад и заметил копилку на кухонном шкафу. Он отпустил ее волосы и залез на табуретку, чтобы достать ее. Спускаясь со стула, он злобно ухмыльнулся, высыпая содержимое копилки на стол.

Мама быстро встала и подбежала к нему. Она схватила его за руку, пытаясь оттолкнуть от денег.

– Фарзани, не трогай их! Мне нужно купить Рамешу новую обувь! – отчаянно воскликнула мама.

Даже страдая, моя бедная мать всегда думала о нас. И сцена, которую я видел, была лишним тому доказательством; я осознал, что она любит нас больше всего на свете и даже готова за нас умереть. Мне было так жаль ее и хотелось помочь. И я почти даже нашел в себе мужество, чтобы закричать, но я понимал, что это может только прервать насилие, но не прекратить его.

Она оттолкнула отца, и он упал на пол, но тут же поднялся. Грубо обругав мать, он ударил ее по лицу.

– Идиотка, возвращайся-ка в свою спальню! – огрызнулся он.

Она приложила руку к лицу, морщась от боли, подошла, хромая, к посудному шкафу и опустилась на пол в углу. Она горько заплакала, склонившись так низко, что голова ее практически лежала на коленях.

Больше я не мог терпеть. Весь мой страх исчез, и я подбежал к отцу, исполненный ярости, не обращая внимания на осколки стекла на полу. Я ненавидел его за то, что он причинял боль самому дорогому человеку в моей жизни. Как мог он так ранить единственного человека, которому было до меня дело? Я пинал его ноги и бил его в живот своими тоненькими ручонками.

– Оставь в покое мою маму, пьяница! Слышишь? – кричал я.

Сначала он остолбенел и встал, как вкопанный. Я чувствовал от него запах алкоголя.

Потом он схватил меня за руки:

–Рамеш, прекрати! – сказал он, пытаясь оттолкнуть меня.

Я прищурил глаза и плотно сжал губы.

– Ненавижу тебя, отец! Я хочу, чтобы ты умер.

Он еще раз толкнул меня, но уже более грубо. Я упал на спину, ударившись головой. В этот момент мне показалось, что электрический ток прошел сквозь мой позвоночник, и я увидел крошечные золотистые огоньки, летящие передо мной.

– Рамеш! – закричала мама. Она подбежала ко мне и подняла мою голову с пола. Как только она убедилась, что я не порезался и не сломал себе ничего, она взяла меня за плечи и помогла присесть. После этого мама посмотрела на отца суженными от злости глазами.

– Ты не мужчина, ты животное! – закричала она.

– Издеваться надо мной тебе мало, теперь ты поднимаешь руку на своего родного сына, свою кровинку! И ты не боишься, что Бог накажет тебя?

– О каком боге ты говоришь? – засмеялся он.

Она покачала головой, не в силах поверить в происходящее.

– О том, который создал тебя.

Он приблизился к нам. Запах алкоголя душил меня. Я закрыл глаза, в страхе ожидая, что он ударит меня.

Но вместо этого он плюнул в лицо моей матери.

– Слушай, женщина. Не пугай меня своим богом. Я не боюсь твоего бога.

Она смотрела ему прямо в глаза, рукавом вытирая слюну с лица.

– Я знаю, почему ты не боишься Бога. Твой бог – это ром. Он сжигает тебя изнутри, проходя по твоим венам. В конечном итоге, он сожжет тебя дотла, и ты окажешься в аду.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Глаза отца были красными и впалыми, а его черные волосы выглядели нечесаными и неопрятными. Он слегка покачивался и был обеспокоен, или, по крайней мере, казался таким.

– Господи, помилуй нас грешников, – взмолилась мать, глядя на небеса сквозь окно.

К моему облегчению, отец просто молча посмотрел на нас, взял деньги со стола и ушел.

– О, как же у меня болит спина, – простонал я. Мама обняла меня, и мы вместе начали горько плакать.

Она нежно потерла мою спину и сказала:

– Рамеш, не сердись на своего отца. Он пьян, и не понимает, что делает. Он просто никак не может найти свой путь к Богу.

Она поцеловала меня в лоб и глубоко вздохнула:

– Надеюсь, он найдет путь к Богу, пока еще не будет слишком поздно, – прошептала она.

Мои глаза расширились, и я нахмурился. Мне было не понятно, почему она пыталась оправдать поведение отца.

– Мама, не защищай его, он сам виноват, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Она уныло посмотрела на меня:

– Пампушка, иногда люди ошибаются, а потом страдают от последствий. И эти последствия отражаются также и на нас.

– Мам, но я не хочу, чтобы отец снова тебя обижал. Пожалуйста, давай уедем от него куда-нибудь далеко-далеко, – упрашивал я.

– Рамеш, тебе легко говорить, но не все так просто. Куда, например, мы можем уехать, малыш? – спросила она.

Теперь я видел, как с ее губ капает кровь, поэтому я выбрался из ее объятий, чтобы встать и достать салфетку со стола. Медленно, стараясь не усугублять боль в спине, я снова опустился на колени рядом с ней. Потом я вытер кровь с ее губ и обернул салфетку вокруг ее порезанного пальца. Она слегка улыбнулась и забрала салфетку из моих рук, взяла мое лицо в свои ладони и подняла мою голову. Мама взглянула мне в глаза обеспокоенным взглядом.

– Сынок, пожалуйста, пообещай мне всего лишь три вещи, – умоляюще попросила она. – Во-первых, что ты никогда не будешь пить, во-вторых, что ты никогда не поднимешь руку на женщину. И, в-третьих, самое главное – пообещай, что будешь следовать Божьей воле и идти по праведному пути.

Я смотрел на нее, чувствуя себя несчастным от мысли, что она думала, будто я когда-нибудь последую его примеру.

– Мам, я никогда не стану таким, как отец, – сказал я, чувствуя ее боль. Мне никак не хотелось быть похожим на него.

Она обняла меня, и несколько минут мы просто сидели молча на полу. Потом мы встали, и она отправила меня спать. С наступлением ночи мама все еще подметала с пола осколки.

На следующий день, во Вторник Карнавала, моего пьяного отца сбила машина прямо на моих глазах.

Неподалеку от дома он выпивал со своими друзьями у обочины дороги и наблюдал за проходящим мимо маскарадным шествием. Я видел в окно его голую спину. На нем были потрепанные шорты, а на лице – маска. Ряженые мужчины и женщины маршировали по центру дороги. Кто-то пил пиво, а кто-то танцевал или прыгал. На женщинах были красочные костюмы, похожие на купальники из перьев, головные уборы их также были украшены перьями. Некоторые мужчины шли с голым торсом в тесных цветных шортах и кроссовках. Постоянно играла громкая музыка. Каждый раз, когда женщина проходила мимо отца, он плелся следом за ней и трепал по попке.

Среди всех участников маскарада я заметил одного странного человека. Он был одет в костюм, который делал его похожим на какого-то волосатого темно-коричневого зверя. Вместо обуви у него на ногах были копыта. На руках у него были перчатки, которые напоминали длинные когти. Вдруг он обернулся и посмотрел прямо в мое окно. Я быстро спрятался за занавеской, мое сердце бешено забилось от испуга. Набравшись храбрости, я снова выглянул, чтобы еще раз посмотреть на него.

Его маска была похожа на какое-то отвратительное существо. У него были красные глаза и длинные острые зубы. На голове красовались рога. В руке он держал цепь, присоединенную к шее ползущего рядом, словно животное, ряженого человека. Звероподобного участника окружал дым.

В довершении всего я утратил остатки храбрости. Нервно сглотнув, я почувствовал, как по коже ползают мурашки, и задернул занавеску. Спрятаться казалось мне самой хорошей идеей, поэтому я побежал в спальню и оставался там, пока музыка не затихла. Много позже, когда музыка перестала играть, я медленно подошел к окну и выглянул на улицу.

Там было пусто. Я вздохнул с облегчением и вышел поиграть во двор. Но мое счастье длилось недолго – пока отец не вернулся домой. Шатаясь, он подошел ко мне, от него разило спиртным.

–Эй, пацан, что ты там делаешь? – спросил он.

–Играю, – ответил я.

Он хмыкнул в ответ и вошел в дом. Через несколько минут он вернулся с деньгами в руках.

– Оставайся тут. Я иду за пивом, – сказал он и оставил меня одного во дворе, направившись в соседний паб.

Переходя дорогу, он обернулся и скорчил обезьянью рожицу, чтобы рассмешить меня. Отец оттопырил уши и высунул язык, что заставило меня рассмеяться.

Внезапно я заметил темную тень позади него. Послышался шепот, и я изо всех сил напрягся, чтобы расслышать слова. Человекоподобная тень отошла от отца и уставилась на меня злыми красными глазами. Я попытался закричать и убежать, но вместо этого стоял как парализованный, а мои ноги, казалось, стали цементными от страха. Отец не замечал ничего необычного и продолжал вести себя как дурак. Злобные глаза сияли, тень поморщилась.

«Рамеш, мы забираем твоего отца», – прошептал голос.

Я открыл рот, чтобы ответить, крикнуть, предупредить отца. Но не мог ни пошевелиться, ни издать какой-то звук.

Стоя безмолвно, внутри себя я кричал:

«Нет! Оставьте его в покое!»

Откуда ни возьмись появился черный автомобиль, который мчался прямо на моего отца. Он ударил его с такой силой, что тело взлетело в воздух. Пролетев несколько футов⁵, тело отца упало на асфальт с тошнотворным хрустом. К моему ужасу следующая машина проехала прямо по голове, разбив его лицо. Я слышал, как трещали его кости. Мой несчастный отец умер мгновенно, а сбившие его машины умчались без остановки. Глядя на раздавленную голову отца и его растекшуюся кровь, я, наконец, почувствовал, как ожили мои конечности. Я рванул к нему быстро, как мог.

– Отец!

Я подбежал к нему, и меня чуть не вырвало от вида крови и раздавленного лица. Глаза отца лопнули, кровь сочилась из глазниц, ушей, носа и рта.

«О, Господи, его скальп просто разорван!»

Я опустился на колени, стараясь не смотреть ему в лицо, и встряхнул его руками.

– Папа, пожалуйста, вставай. Хватит притворяться! Вставай! – умолял я его в слезах.

Достав из кармана платок, я вытер сочащуюся изо рта кровь. Подняв глаза в поисках помощи, я закричал: «Пожалуйста, помогите мне, кто-нибудь!»

Наши соседи начали выходить из домов. Женщины отворачивались и заводили детей назад в дом.

– Кто-нибудь, позвоните в полицию и скорую помощь! Там на дороге человек! – крикнул сосед Рэй, подбегая ко мне.

Я снова посмотрел на отца. Мне не хотелось верить в то, что он был мертв. Я положил голову ему на грудь и горько заплакал.

– Папа, встань, пожалуйста! – кричал я. – Ты не можешь оставить меня! Прости меня! Пожалуйста, прости меня!

Кто-то нежно коснулся моего плеча. Это был Рэй.

– Рамеш, сынок, пойдем со мной. Я отведу тебя домой.

Я покачал головой, не глядя на него. Мне было сложно отвести взгляд от мертвого отца.

– Нет, я никуда не пойду, пока мой отец не встанет, – заявил я.

Рэй обнял меня за талию и заставил встать. Затем он взял меня за руку и оттащил от отца.

– Пожалуйста, пустите меня! – умолял я, пытаясь вырвать свою руку. – Мне нужно разбудить отца!

– Сынок, твой отец уже не встанет. Он на небесах, – ответил Рэй.

Я изо всех сил сопротивлялся ему, но это было бесполезно. Рэй был сильнее, и мне пришлось идти с ним.

– Нет, он просто без сознания. Пожалуйста, отпустите меня. Я хочу быть рядом с папой и ждать, пока он очнется, – возражал я почти в истерике. Я проклинал свою детскую слабость и лупил по мужчине второй свободной рукой, чтобы он отпустил меня. Это было бесполезно. С тем же успехом я мог биться о стену.

Я обернулся, пытаясь посмотреть на отца еще разок, но увидел странное явление, которое напугало меня еще больше.

Душа моего отца покинула его тело, это произошло на моих глазах. Он стоял и смотрел на меня. Я видел отчаянье и раскаянье в его глазах, тогда как две черные тени схватили его за руки и понесли за собой. Напрасно отец пытался оторваться от них. Вскоре показалась черная дыра, в которую скользнули тени, затащив туда и моего отца. После этого дыра исчезла вместе с моим отцом.

У меня снова началась истерика.

– Отец! Он провалился в какую-то дыру! Я должен спасти его! – закричал я, извиваясь и хромая. Мне казалось, что эта моя уловка ослабит хватку Рэя.

– Рамеш, послушай меня, – сказал Рэй, нежно встряхнув меня. – Твоего отца нет, и он больше не вернется.

Он опустился на колени и посмотрел мне прямо в глаза. Рэй заплакал, и я понимал, что его сердце плачет обо мне.

Проглотив свои слезы, я последний раз обернулся и кивнул ему. Рэй отвел меня домой, а потом позвонил маме.

– Милая, у меня плохие новости, – сказал мужчина, когда мама ответила на звонок.

– С моими детками все в порядке?

– С детьми все нормально, но Фарзани сбила машина, и он умер, – мягким голосом сказал Рэй. – Мне очень жаль, Диана.

В трубке повисла тишина на несколько мгновений.

– Диана, ты в порядке?

– Где это случилось? – услышал я ее вопрос.

– Рядом с домом, – ответил ей Рэй.

Телефон матери упал на пол, вместе с ее телом. По звуку в трубке мы с Рэем поняли, что она упала в обморок.

– Диана, ты слышишь меня? – спросил Рэй обеспокоенно. Ничего не услышав в ответ, он повесил трубку. Сосед повернулся ко мне, глядя тревожно.

– Телефон разрядился. Придется подождать, пока она перезвонит.

Но я-то знал, что на самом деле произошло. Потому что я слышал то же, что и он. Позже я узнал от своей матери, что, когда она упала, ее начальница подбежала к ней и начала трясти ее обморочное тело.

– Диана, что с тобой? – встревоженно спрашивала она.

Согнувшись, она приложила два пальца к маминому запястью, чтобы проверить пульс. Потом она поднесла руку ко рту, чтобы проверить мамино дыхание.

– Слава Богу, она жива, – произнесла женщина, вздохнув с облегчением. Она спешно ринулась в свою туалетную комнату и вернулась оттуда с бутылкой спирта и ватным тампоном. Смочив спиртом тампон, начальница поднесла его к маминому носу.

Мама тут же села и растерянно огляделась.

– Что случилось, Диана? – спросила ее начальница.

Мать сначала смутилась, но потом ее накрыло воспоминание о телефонном звонке, и она начала плакать.

– Моего мужа сбила машина, – произнесла она сквозь тяжелые рыдания. – Он… он мертв!

Женщина была потрясена, она села на стул, прикрыв рот рукой.

– Мне очень жаль, Диана. И как это случилось? – спросила она.

– Я не знаю.

Женщина взяла маму за руку и нежно ее сжала.

– Милая, если тебе что-то понадобится, обязательно попроси. И, пожалуйста, будь сильной ради своих детей.

– Спасибо, Триша, – сказала мама, вытирая глаза рукой. – Теперь я должна идти домой.

Голос мамы был тихим и потерянным.

– Хорошо, дорогая. Если тебе нужна будет помощь, пожалуйста, не постесняйся позвонить мне, – сказала Триша.

Мама взяла сумку и отправилась домой. К тому времени, когда она добралась до дома, снаружи уже была толпа людей, включая сотрудников полиции и скорой помощи. Медицинский персонал уже погрузил тело отца на носилки.

Мама быстро подбежала к машине скорой помощи. Увидев мертвое окровавленное тело отца на носилках, она упала на колени. Протянув руки к небу, она зарыдала и воскликнула:

– И за что у меня забрали мужа? Почему мои дети теперь остались без отца? – она дернула себя за волосы, продолжая кричать. – Почему он ушел? Что мне теперь делать?

Я стоял у окна, наблюдая за каждым ее действием. Мне хотелось подбежать к ней, но я был слишком шокирован. К тому же я больше не хотел видеть тело отца.

Наша соседка Саша подошла к маме. Она помогла ей встать и, обняв, сказала:

– Милая, успокойся ради детей. Ты сейчас так нужна своему сыну Рамешу.

– А что с ним случилось? Он в порядке? – обеспокоенно спросила мама, пытаясь взять себя в руки.

– Фарзани сбила машина прямо на его глазах. Рамеш кричал и вопил, желая остаться с отцом. Он говорил что-то о падении в дыру, и, с тех пор, как зашел в дом, он не сказал ни слова, – ответила Саша. – Рэй едва совладал с ним, чтобы отвести домой. Сейчас он настолько потерян, что даже не смог поговорить с полицией.

– Куда вы его повезете? – спросила мать.

– В морг при больнице, – ответил фельдшер.

– Спасибо, – ответила она.

Мама обернулась к соседке, чтобы обнять ее.

– Спасибо большое тебе, Саша, за поддержку.

Затем она собрала вещи и посмотрела в сторону дома.

– Мне нужно домой.

Не говоря больше ни слова, мама перешла дорогу. Дойдя до двери дома, мама увидела, что он был полон людей, живущих по соседству. Каждый из них обнимал маму и подбадривал. Я все еще прятался, наблюдая, как люди приходят и уходят. Когда все соседи ушли, мама села на диван, уставившись в пространство перед собой. Я бросился к ней и уткнулся лицом в грудь.

– Мама, это все я виноват! Он умер потому, что я желал ему смерти.

Она нежно погладила меня по голове.

– Сынок, это не твоя вина. Нерадивый водитель убил его, – сказала она и обняла меня. Я чувствовал, как ее слезы капают мне на голову.

– Надеюсь, они найдут того, кто это сделал, – прошептала она.

Несмотря на мамины слова, я чувствовал себя виноватым.

– Мама, я тогда злился, и я совсем не то имел в виду, – прошептал я.

Она глубоко вздохнула, и я притих. Сейчас был не лучший момент, чтобы настаивать на своем.

В ее объятиях я чувствовал себя в безопасности, но я не мог перестать видеть, как тело отца взлетает в воздух и приземляется на землю, словно тряпичная кукла, кем-то небрежно брошенная. Как только я вспомнил, как две тени забрали душу отца, мое сердце похолодело. Чувство страха заполнило все мое существо, когда я задался вопросом? Куда они его повели?

Я попытался рассказать об этом маме.

– Мам, машина разбила его голову прямо у меня на глазах.

– Сынок, не думай об этом, – прошептала она, приложив свои пальцы к моим губам.

– Но, мама, я видел кое-что ужасное, – сказал я, дрожа от страха.

Она потрепала меня по голове:

–Успокойся, сынок.

Нам не удалось долго пробыть вдвоем: вскоре в дом пришла еще одна порция сочувствующих соседей. Я чувствовал себя настолько разбитым, что мне не хотелось ни видеть, ни разговаривать с кем-либо, потому я оставил маму и ушел в спальню. Упав на кровать, я уставился в потолок. Мысленно я снова и снова воспроизводил сцену смерти отца, мне не удавалось отделаться от вида разбитого лица своего отца. Остаток дня я провел в тишине, обдумывая увиденное.

К вечеру все соседи, которые блуждали по дому, наконец, оставили нас в покое. Мои сестры вернулись, но они никак не могли понять, что произошло. Они спрашивали маму, когда отец вернется домой. И каждый раз она отвечала, что не знает.

После ужина мама отправила нас спать. Было уже поздно, а сестры все никак не могли угомониться. Они спорили друг с другом и мучили мать вопросами. Мама вошла в мою спальню и накрыла меня одеялом. Потом она села на кровать и молча уставилась на фотографию отца, висящую на стене. Несмотря на то, что мой отец был полным придурком, мама любила его. Глядя на ее лицо, я видел печаль в ее заплаканных покрасневших глазах.

Я сел и взял ее за руки, заставляя посмотреть на меня.

– Мама, я кое-что видел.

Мне действительно нужно было рассказать ей о тенях, забирающих отца.

– Не сейчас, Рамеш. Просто ложись спать, пожалуйста– умоляла она обреченным и усталым голосом.

Мама поцеловала меня в лоб, выключила свет и ушла. Потом я лежал в постели и слушал рыдания матери, доносившиеся из спальни. Я хотел успокоить ее, но чувствовал себя виноватым перед ней. Я винил себя в смерти отца. Если б я не пожелал ему смерти, он был бы жив.

На следующее утро мать организовала похороны и договорилась о сожжении тела. Она решила сначала провести церковную службу, а потом сжечь тело и развеять прах в море.

Когда мама совершала необходимые звонки, я в основном был в своей комнате, сидел молча и пытался играть своими игрушечными солдатиками. Картина того момента, когда я набросился на отца и ударил его, свирепо крича: «Я ненавижу тебя и хочу, чтобы ты умер!» – четко отпечаталась в моей голове.

Охваченный чувством вины и сожалением, я бросил солдатиков на пол, и они разлетелись во все стороны. Затем я кинулся на кровать, закрыл лицо одеялом и начал несдержанно реветь. В моем представлении я убил отца точно так же, как если бы я сам его сбил.

Внезапно я услышал какое-то жужжание, будто моя комната наполнилась пчелами. Я поднял голову и огляделся в поисках источника шума. Он шел откуда-то из потолка. Я посмотрел наверх и увидел туманную тень, которая, появившись, стала разрастаться больше и больше, пока не покрыла весь потолок. В середине тени появились светящиеся красные глаза. Я весь сжался, моя кровь превратилась в лед от этого пристального взгляда.

Вся комната наполнилась смехом. Высокая темная тень, похожая на человека, вышла из потолка и подлетела ко мне. Тень остановилась надо мной, зависла в воздухе лицом вниз. Мое тело налилось тяжестью, я чувствовал, будто что-то гигантское навалилось на меня и вдавило в матрас. Я пытался двинуться с места или закричать, но был парализован. Я закрыл глаза, чтобы больше не видеть это отвратительное существо.

«Мамочка, помоги мне!» – хотел я закричать, но губы, казалось, были склеены. Вдруг я услышал шепот летающего призрака в своих ушах.

– Рамеш, я иду за тобой.

Голос издевательски засмеялся. Когда я открыл глаза, тень полетела обратно к потолку.

Мое тело приподнялось и стало двигаться из стороны в сторону помимо моей воли. Я вытянул перед собой руки, чтобы схватиться за кровать, но это было тщетно. Все, что я мог делать, это молиться.

«Господи Иисусе Христе, помилуй меня!» – повторял я.

Когда жужжание прекратилось, я снова опустился на кровать. Темный туман исчез с потолка вместе с моим злобным гостем. Напуганный до смерти, сотрясаясь от дрожи, я быстро выбежал из спальни.

На следующий день рано утром мама помогла мне одеть черный костюм. Сестры были одеты в белые платья. Даже сейчас они не могли понять, что же происходит, и продолжали спрашивать про отца. Я пытался объяснить сестрам.

– Девочки, отца больше нет, – сказал я.

– А где он? – спросила моя четырехлетняя сестренка Джоэл.

– Далеко отсюда, – ответил я.

– А когда он вернется? – спросила сестра Гита, которой было три года.

Я огорченно посмотрел на них, стараясь не закричать.

– Он не вернется, – выдавил я сквозь зубы, изо всех сил пытаясь держать себя в руках.

Гита посмотрела на меня, ее глаза были влажными, будто она вот-вот заплачет.

– Почему? – спросила она, закусив губу.

– Потому что он на небесах, а оттуда никто не может вернуться, – ответил я, отвернувшись.

Он действительно на небесах? Я сомневался.

– Неужели Бог забрал его? – спросила Джоэл.

– Нет, Бог никого не забирает. Его убил неосторожный водитель, – объяснил я.

Гита потянула меня за штанину, все еще не понимая. Она смотрела на меня огромными голубыми глазами.

– А где находится рай? – спросила она.

– Я не знаю. Спроси маму, – сказал я раздраженно, убирая ее руку со своих штанов. Опустив взгляд, я больше не хотел отвечать на их вопросы. Они выбежали из комнаты, оставив меня одного.

Вскоре за нами приехал дядя Дипак и отвез нас в церковь. Он припарковал машину на стояке, а мы все вышли и направились к входу в церковь.

Я боялся увидеть отца лежащим в гробу, и от этой мысли мое сердце бешено колотилось. Злобный ночной посетитель занимал все мои мысли и усиливал беспокойство. Подойдя к двери, я не мог сделать шаг и войти внутрь, но мама подтолкнула меня.

Мы медленно шли к алтарю. Люди подходили к матери, ободряя ее словами поддержки. Она выглядела высокой и элегантной в своем коротком черном платье и шляпе. Всякий раз, когда кто-то приближался к ней, она улыбалась и говорила слова благодарности.

Мама усадила нас на скамью и медленно подошла к закрытому гробу, поддерживаемая своей сестрой. Она открыла крышку и посмотрела внутрь. Внезапно она закричала и рухнула прямо на гроб. Своим падением мама столкнула гроб с пьедестала, и он упал на пол.

Какое ужасное зрелище! Мама лежала на полу, а между ней и гробом валялось тело отца. Я вскочил со своего места и побежал, чтобы помочь матери подняться, но тут же остановился, не сделав даже одного шага, потому что почувствовал, как что-то сломалось под моей ногой. Я поднял ногу и увидел под ней глаз отца. Я не мог понять, как он оказался там. Потрясенный, я снова взглянул на него, а потом отпихнул, чувствуя тошноту.

Глаз скользнул и покатился обратно к телу моего отца. Я набрался смелости, чтобы посмотреть на его лицо и, к своему облегчению, обнаружил, что на него был нанесен макияж, так что отец выглядел почти так же хорошо, как до момента, когда его переехали. Его глаза были заменены на искусственные, и я заметил швы, пересекающие его лоб.

Внезапно на лице отца появилась улыбка, а его веко открылось и закрылось. Я снова услышал жужжание. Мои ноги ослабли, а руки дрожали. Я начал потеть, и мое сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Рамеш, помолись за меня, пожалуйста! – услышал я крик отца. – О, пожалуйста, хватит мучить меня!

Вся церковь заполнилась его криком. Я не знал, обвинял ли он меня в своих мучениях или обращался к демонам.

– Прекрати! – закричал я, закрывая уши и глядя на его лицо.

Гримаса на его лице исчезла, и тело отца внезапно окутал черный дым. И вот оно уже объято огнем. Отец поднял горящую руку и указал на меня. Я услышал его шепот: «Помоги мне».

Мои глаза метались, я не понимал, реально ли было то, что я видел, или это всего лишь галлюцинация? Казалось, никто, кроме меня, не видел ничего необычного; одни тихо разговаривали друг с другом, другие помогали матери подняться.

Кто-то схватил меня за левое плечо, так что я подпрыгнул. Казалось, мою кожу прожгло насквозь. Мое сознание стало совершенно пустым, и я отвернулся от суматохи, которая происходила на моих глазах. Медленно, шаг за шагом, я направился к выходу.

Именно в этот момент жуткий голос с усмешкой зашептал мне на ухо: «Рамеш, тебе нравится эта улыбка на лице отца?» И дальнейшие слова просто приковали меня к полу: «Ты будешь следующим».

Холодный озноб пронзил мое тело, вызывая мурашки на коже. Я попытался сделать шаг, но не сразу сумел. Собрав все свои силы, казалось, на это ушли часы, я, наконец-то, смог преодолеть паралич. Я быстро выбежал из церкви, надеясь оторваться от этого демонического голоса.

Мчась по дорожке, я споткнулся о какой-то черный предмет и упал, ударившись головой о что-то твердое. Лежа на земле не в силах пошевелиться я снова услышал знакомое жужжание, которое становилось все громче и громче. Все вокруг меня потемнело. Не знаю, сколько времени я так пролежал – секунды, минуты или часы. Я потерялся в темноте. В конце концов послышались голоса людей, бегущих мне навстречу. Мой дядя что-то говорил, но я ничего не мог понять. Я пытался поднять голову, но тело не слушалось меня.

Несмотря на весь этот переполох, я все еще слышал демонический смех. И кто-то зарычал мне прямо в ухо. «Я иду за тобой. Твоя душа принадлежит мне».

Вдруг все вокруг исчезло, и я уже не был тем маленьким мальчиком, который лежал без сознания на тротуаре. Я очнулся и обнаружил себя двадцатилетним мужчиной, который сидит в самолете, летящем в Англию. Сначала я был в смятении, потому что не мог вспомнить о прошедших годах, но потом мои воспоминания вновь ко мне вернулись.

«Уф! – сказал я про себя. – Это был всего лишь сон».

Остаток полета я провел, размышляя о том, что привело меня к этому моменту моей жизни. Я чувствовал гордость, осознавая, что заработал стипендию на обучение в лондонском университете.

По прибытии в Англию, я поселился в общежитии и почти сразу начал посещать занятия. Мне так хотелось стать врачом, что, вместо того, чтобы встречаться с новыми друзьями, я предпочитал оставаться в своей комнате и заниматься. Единственным исключением были праздники, когда я позволял себе ходить на дискотеку.

Именно там, на третьем курсе университета, я встретил высокую британку. Дело было так. Я разговаривал с друзьями, сидя за столом в клубе. Они пили виски, а я – лимонад. Насмотревшись на последствия от употребления алкоголя, которые во всей красе проявились в оскорбительном отношении отца к матери, зная, какой вред он ей причинил, я сохранил твердую решимость никогда не пить.

Потягивая лимонад, краем глаза я заметил какое-то движение. Я повернулся посмотреть, что именно привлекло мое внимание, и тут увидел, как она танцует. Я продолжал смотреть на нее в надежде, что она меня заметит. Ее светлые волосы колыхались от движений, а зеленые глаза сияли во время танца. Я был настолько поражен ею, что уже тогда точно знал, что должен встретиться с ней. Хотя бы ради того, чтобы просто купить ей что-нибудь выпить и немножечко поговорить.

Как только она вернулась за свой столик к друзьям, я заказал ей бокал шампанского и отправил с официантом. Официант принес ей и указал на меня. Девушка посмотрела на меня, усмехнулась и встала. С бокалом в руке она медленно подошла ко мне. Как же она была великолепна в своем красном платье и черных туфлях. Платье сидело на ней идеально, подчеркивая прекрасную фигуру. Красавица подошла к нашему столику и поставила на него бокал.

– Спасибо, но я не принимаю напитки от незнакомцев, – сказала она.

Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

– Меня зовут Рамеш. А вас как? – она молча смотрела на меня, а я продолжал. – О, так вы и имя свое незнакомцам не называете?

Она ухмыльнулась:

– Я Каз.

Я подмигнул ей:

– Ну, теперь, когда мы знаем имена друг друга, мы больше не незнакомцы. Сейчас вы примете бокал шампанского?

– Нет, не буду, – она отвернулась и отошла. Но взгляд, которым она посмотрела на меня, сказал мне о том, что она не совсем меня отшила.

Когда заиграла медленная музыка, я поднялся со своего места.

– Вы бы согласились потанцевать с посторонним человеком? – спросил я ее.

Она остановилась, обернулась и наградила меня широкой улыбкой.

– Присоединяйтесь ко мне на танцполе, – сказала она и протянула мне руку. Мы вышли на площадку, девушка вела меня за собой. Я обнял ее за талию, и мы медленно двинулись в танце.

– Каз, вы встречаетесь с кем-то? – спросил я.

– Вы всегда задаете личные вопросы девушкам, с которыми только что познакомились? – ответила она.

– Хм… да вообще-то нет. Но вы очаровали меня.

– Ха! Я знаю, что вы, тринидадские мужчины, всегда любите мило беседовать с женщинами, чтобы потом затащить их в постель.

Ее лицо нахмурилось в игривой серьезности. Но потом она улыбнулась.

Когда песня закончилась, мы перестали танцевать и сели за столик.

– Так откуда вы так много знаете о тринидадских мужчинах? – спросил я, глядя в ее зеленые глаза.

– Я встречала немало женщин с вашего острова, поэтому я достаточно знаю о ваших мужчинах и культурных особенностях. Две мои приятельницы заставали своих мужчин в момент измены.

– О, так вы судите всех мужчин по рассказам тех женщин? Это не хорошо, – я сделал глоток своего напитка. – Тогда, наверное, я вас удивлю. Я не такой, как они. Я честный и верный.

В этот момент я положил руку на сердце в драматическом жесте.

Она засмеялась и убрала прядь волос, упавшую на глаза.

– Мужчины всегда стараются показать себя в лучшем свете, чтобы заманить женщину в свою ловушку.

Она взглянула на часы.

– Ничего себе, как много времени! – улыбнувшись, она продолжила. – Как бы то ни было, Рамеш, мне пора прощаться. Уже поздно.

Я по-настоящему наслаждался общением с ней и не хотел, чтобы она уходила.

– Почему бы вам не провести еще немного времени со мной, чтобы узнать о тринидадских мужчинах побольше?

– У меня есть гораздо более важные вещи для изучения. Я не могу тратить свое время на это, – она откинула голову и усмехнулась. – Тем не менее, вы мне довольно симпатичны, я буду поддерживать с вами связь.

Она встала из-за стола. Мы обменялись телефонами, и она вышла из клуба. На следующий день, надеясь, что это не слишком настойчиво, я позвонил ей. Так начались наши отношения.

Прошло несколько лет. Я закончил университет и сразу же получил работу в больнице общего профиля у себя на родине. Я не мог расстаться с Каз, и она чувствовала то же самое, поэтому мы поженились. Это была скромная свадьба, на которой присутствовали лучшие друзья. Потом мы сразу уехали.

Мы переехали в Тринидад и провели медовый месяц на Барбадосе. Первый свой день там мы решили провести на пляже Аккра. Я был удивлен увидев там такое количество туристов, а теплое отношение и дружелюбие барбадосского народа просто впечатлило меня.

Каз выглядела очень элегантно в своем черном купальнике и большой красной шляпе. Мы арендовали два раскладных кресла и расположились под солнцем. В то время, пока Каз лениво растягивалась в своем кресле, я ушел, чтобы купить рыбные палочки и картофель фри.

Прогуливаясь, я услышал необычный, но до странности знакомый жужжащий звук. Казалось, он исходит от огромного дерева неподалеку. Я подошел к нему, с любопытством разглядывая ветви, чтобы понять, что издает такой звук.

Тень от дерева, протянувшаяся по песку, казалась необычной. Я наклонил голову, пытаясь рассмотреть.

К моему удивлению и ужасу, тень начала двигаться. Я попятился, когда она на моих глазах превратилась в силуэт некоего существа с рогами, копытами вместо ног и длинными когтями на руках.

Рамеш… Рамеш… шептало оно. Затем раздался смех – отвратительный, неземной крик, который вернул мои самые ужасные и кошмарные воспоминания.

Страх сковал все мои движения. Ужас ледяными пальцами прокрался по моему позвоночнику. Я мог только стоять как вкопанный, и смотреть на исчадие ада, представшее передо мной. Возле моих ног разверзлась пропасть, и оттуда появилась какая-то субстанция. Прежде чем я успел закричать, существо втянуло меня в кромешную тьму. С криком я падал в никуда.

Внезапно я очутился в нашей старой церкви. Передо мной стоял гроб моего отца. Я сделал нерешительный шаг вперед и уставился на труп.

Он был одет в черный костюм, а глаза его были закрыты. Сделав еще шаг, я оказался достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему. Не понимая, что делаю, я протянул свою руку и положил на него. В этот момент он сел и открыл глаза. О, ужас, он посмотрел на меня. Глаза на мгновение загорелись красным, а затем упали ему на колени. Кровь хлынула из пустых глазниц.

Я закричал от ужаса и отступил подальше от него. Отвратительный смех окружил меня, и я развернулся, чтобы убежать. Но что-то толкнуло меня, и я упал. Пытаясь подняться, я совершил ошибку – снова посмотрел на оживший труп своего отца.

Отец поднял руки и протянул их ко мне. На его лице отображалась мука.

– Сынок, помоги мне! Пожалуйста! – завизжал он.

Я бросился бежать из церкви. На тротуаре я упал, а когда очнулся, то снова оказался на пляже.

Я заморгал, смущенный, растерянный, и огляделся. Все было так, как и должно было быть: никаких следов зверя или дыры. Тень дерева была такой, как обычно, а люди двигались так, будто ничего не произошло. Я действительно все еще стоял на том же месте, где меня затащили в яму.

Я потряс головой и пошел дальше к киоскам с едой, размышляя о том, что только что произошло. Все это не имело смысла, и мне ничего не оставалось, как только выбросить это из головы. Далекие воспоминания моего детства сражались за то, чтобы снова заполнить мое сознание, но я отбивался от них.

Купив обед, я вернулся туда, где мы с женой расставили свои кресла, тщательно избегая того места, где находилось дерево и его таинственная тень.

Вернувшись, я увидел, что она все еще читает роман. Но, к моему удивлению, глаза ее были влажными, будто она плакала.

Я присел рядом с ней.

– Что случилось, моя дорогая? – спросил я, нежно поглаживая ее руку.

Она бросила на меня грустный взгляд.

– Я читала книгу, и, когда добралась до того, как эта девушка, Мария, умоляла Бога о помощи, чтобы выбраться из унизительных отношений, я так расстроилась. Ее положение такое тяжелое, а слова – полны боли. Поэтому я плакала.

Я мягко улыбнулся.

– Женщины всегда плачут, когда читают что-то грустное, – сказал я.

Каз села и убрала свою книгу.

– Да, это правда, хотя меня очень трудно заставить плакать. Но вот этот роман не только открывает мне глаза, но и наполняет мое сердце гневом по отношению к обидчикам. В нем показано бедственное положение женщин, которые постоянно борются за лучшую жизнь, ищут счастья, но никак не могут его найти.

–Каз, это проблема возникает не только у женщин, но и у мужчин. Это ужасно.

Я похлопал ее по руке, а затем достал наш ланч.

– Как бы там ни было, у меня есть чем нам подкрепиться, – сказал я ей.

Мы насладились едой, а вечером поужинали в стейк-хаусе.

Остаток медового месяца прошел гладко, и я успокоился. Мы оставались на Барбадосе в течение двух недель, а затем вернулись в Тринидад.

В самом начале наш брак был счастливым. Я работал допоздна, а потом возвращался домой, и мы замечательно проводили время с женой. Мы были настолько влюблены друг в друга, что почти каждую ночь занимались любовью. Она наполняла ванну теплой водой и аккуратно мыла губкой мне спину. Потом она целовала мою шею и массировала ноги под водой. А потом мы занимались любовью в ванной. Я испытывал с ней настоящее блаженство.

В течение четырех лет мы были счастливой парой, и я стал отцом двух мальчиков, вероятно, зачатых в ванной. У меня была хорошая работа, любящая жена, дети и двухэтажный дом. все было идеально.

Но моя жизнь изменилась после смерти старухи. Казалось бы, это обыденное событие во врачебной практике, но не тут-то было.

Память сохранила очень яркие воспоминания о произошедшем. Женщина лежала на операционном столе, покрытая по пояс белой простыней. У нее была опухоль в легких, и я оперировал ее, чтобы удалить. После удаления опухоли из легкого я зашил разрез, затем снял медицинские перчатки с рук.

– Мы сделали еще одну успешную операцию, – сказал я ассистенту, широко улыбаясь.

Мой ассистент был светлокожим кубинским врачом, около пяти футов ростом, с большим животом. Он улыбнулся мне в ответ, сняв перчатки.

– Почему бы нам не пойти в клуб Сэма, чтобы отпраздновать? – предложил он.

– Я предпочел бы поужинать с женой, – сказал я, подходя к раковине. Я вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем и посмотрел на себя в зеркало.

На нем появились слова, написанные кровью чьей-то невидимой рукой:

«РАМЕШ, Я ЖДАЛ ТЕБЯ ОЧЕНЬ ДОЛГО».

Я быстро стер слова бумажным полотенцем, надеясь, что мой ассистент их не видел. Но на зеркале одна за другой появились новые кровавые буквы:

Т-В-О-Я Д-У-Ш-А П-Р-И-Н-А-Д-Л-Е-Ж-И-Т М-Н-Е

Буквы начали ползти и плавиться, растекаясь по зеркалу так, будто из раны хлынула кровь. Внезапно я увидел себя, лежащим в гробу и окруженным крысами и личинками, поедающими мою плоть. Я был слишком испуган, чтобы пошевелиться, поэтому мог только стоять и смотреть на ужасающую картину в зеркале. Волосы на голове у меня поднялись, а по телу пробежала холодная дрожь.

Позади меня в операционной появилась темная тень, она превращалась в волосатое отвратительное существо с большими рогами на голове и длинными когтями вместо пальцев.

Запах гари ударил мне в нос. Зверь схватил меня за плечи своими когтями. Я пытался отвернуться, чтобы не увидеть его уродливое отражение в зеркале.

Я слышал его смех и чувствовал горячее дыхание с запахом серы.

– Не отводи глаз от зеркала, – шептал он. Монстр высунул свой длинный окровавленный язык и лизнул мне ухо. Я вздрогнул и почувствовал, как желчь подкатила к горлу.

Зверь все сильнее сдавливал мои плечи, впиваясь когтями в плоть. Мои плечи словно горели огнем. Слезы боли и ужаса катились по щекам. Я не мог отвести глаз от зеркала, переводя взгляд со своего отражения на отвратительное существо и обратно.

На мое удивление отражение внезапно исчезло, вместо этого я увидел огромный пожар. Пламя полыхало, вздымаясь вверх, выплевывая яркие угольки. Огонь превратился в огромную скользящую змею. Увидев меня, змея открыла пасть и зашипела. То, что я увидел в этой пасти, заставило мою кровь заледенеть.

Она была заполнена огнем. Мало того, что пламя было внутри, казалось, что глотка змеи – это озеро огня. Кроме того, я мог различить в нем фигуры костлявых безволосых фигур.

Внезапно операционная за моей спиной наполнилась криками. В этот момент зеркало начало растрескиваться на две половины. Я попытался прикрыть уши, но змеиный взгляд, который теперь раздвоился в разбитом зеркале, не давал мне двинуться с места. Мой взор был прикован к несчастным обреченным душам в пасти змеи. Их лица изображали агонию, они толкали друг друга, пытаясь выбраться из огня, полыхающего за змеиными зубами.

Мне на глаза попалась одна фигура. Человек пытался перелезть через других, чтобы вырваться из огня, но его столкнули обратно в озеро. Он поднял голову и посмотрел на меня. Лицо его было черным от огня, и я мог ясно видеть только его темные, полные безнадежности глаза. Он протянул руку, будто пытался схватить меня.

– Сынок, помоги мне! Пожалуйста!

Это был мой отец! Он был заключен в пасти змеи между этими ужасными клыками, и выхода оттуда не было. Я продолжал смотреть на него, не в силах ему помочь, в то время как мое собственное тело чувствовало, что тоже горит.

– Ты видишь, как твой отец горит в аду? – шептало существо позади меня. – Скоро ты к нему присоединишься.

Чудовище провело лапой по моей спине, и я почувствовал жжение.

Медленно, буква за буквой, слова «П-О-М-О-Г-И М-Н-Е» начали складываться на треснувшем стекле. Как только появлялась новая буква, предыдущая исчезала.

Я закрыл глаза и прошептал: «Господи, помилуй меня!»

Рука коснулась моего плеча, и я вздрогнул. Я открыл глаза, чтобы увидеть комнату и ее обитателей в полном порядке, как ни в чем не бывало.

Мой ассистент стоял рядом со мной с обеспокоенным выражением лица.

–Доктор, с вами все нормально?

Я моргнул пару раз, а потом посмотрел в зеркало.

Чудовище исчезло. Я вздохнул с облегчением и слабо улыбнулся ассистенту, достав салфетку из стоявшей рядом коробки.

– Да, все в норме, – сказал я, вытирая пот с лица.

Внезапно кардиомонитор моей пациентки начал часто пищать, затем включился сигнал тревоги.

– Ее сердце перестало биться! – закричал ассистент, бросившись к ней.

Я схватил дефибриллятор и ударил ее по груди. Когда я включил его, ее тело содрогнулось несколько раз. Сердцебиение вернулось, но, как только мы подумали, что она выживет, оно снова исчезло.

– О, нет! Мы теряем ее! – сказал я, обезумев. Мое лицо напряглось, а кожа покрылась испариной. Я снова взял дефибриллятор, пытаясь вернуть ее.

– Давай, начинай биться! – умолял я. На кардиомониторе не было никакой динамики. Я медленно отсоединил дефибриллятор от тела.

– Мы потеряли ее, – сказал я угрюмо.

Посмотрев на пациентку, я заметил черную тень, удаляющуюся от нее. Тень обернулась и посмотрела на меня, скорчившись.

– Я вернусь, – услышал я шепот.

В один миг операционная наполнилась смехом. Я схватился за стул, пытаясь удержать равновесие. Мой ассистент, казалось, не заметил этого звука, который эхом разнесся вокруг нас. Он спокойно накрыл тело мертвой женщины простыней.

Внезапно я почувствовал, как кто-то схватил мою руку. Я посмотрел и чуть не закричал: на моей собственной руке была черная чешуйчатая рука! В ужасе я отстранился и попятился назад.

– Ты в порядке? – спросил ассистент.

Я повернулся к нему, мои глаза были вытаращены от страха. Мне хотелось крикнуть ему, чтобы он убежал от демона, пока тот не схватил его.

Но снова все затихло. Я сильно потряс головой.

– Да, мне просто нужно подышать свежим воздухом, – сказал я.

Он подошел ко мне и похлопал по спине.

– Не принимай ее смерть так близко к сердцу. Ты сделал все возможное, чтобы спасти ее.

Меня огорчило то, что я не смог спасти жизнь женщины, но кроме этого меня беспокоило демоническое посещение. Я оставил ассистента в операционной и решил сделать то, чего поклялся никогда не делать. Я нашел кабак и тут же принялся заказывать выпивку. Мне никак не хотелось думать о своих клятвах и обещаниях, которые я давал матери и своей семье. Сейчас самое главное было для меня – погрузиться в алкогольный туман.

Выпивая, я познакомился с несколькими пьяными мужчинами, сидящими недалеко от меня. Довольно скоро мы стали лучшими друзьями, как часто бывает у нетрезвых людей. Один из них заказал бутылку рома и поделился им со мной, и в моем замутненном восприятии это был самый добрый жест, который кто-либо когда-либо делал в мой адрес.

Сделав несколько глотков, я был уже запредельно пьян. Положив руку на плечо своего нового друга, я начал говорить:

– Знаешь, это я виноват в том, что она умерла. Я недостаточно старался, – произнес я заплетающимся языком.

Мужчина посмотрел на меня и засмеялся.

– Парень, забудь ты эту старушку, просто расслабься и хорошо проведи время.

Мои глаза наливались тяжестью, и мне было все сложнее держать их открытыми. Но мне казалось, что я должен был рассказать своим дорогим друзьям, что происходит. Я указал пальцем в воздух:

– Нет, я не могу забыть ее. Я все еще вижу ее безжизненное тело, а еще этот демон, который пришел за моей душой… я должен был постараться спасти ее. И то, что отец умер – тоже моя вина.

Я положил голову на стол, но сидящий рядом мужчина поднял ее.

–Мужик, ты о чем вообще? Ты убил своего отца? – спросил он.

Смеясь, я придвинулся к нему и указал на себя:

– Шутишь? Разве я похож на убийцу?

– Нет, – пробормотал он.

– Тогда как бы я смог убить его?

Я немного пошатнулся на ровном месте, а потом выпрямился.

– Но я хотел, чтобы он умер, – у меня подкатили слезы, и я начал плакать. – Его сбили две машины. Не одна, а целых две.

На этих словах я поднял два пальца.

– Они раздавили ему лицо. Я никак не могу забыть его безглазое лицо.

– Да, это серьезно, – сказал мужчина рядом со мной. Он налил еще рома в мой бокал, и я выпил его залпом.

– А моя мать тесаком отрезала пальцы отца прямо у меня на глазах, – сказал другой мужчина.

Он склонился ко мне и заглянул прямо в глаза. Даже в пьяном виде я ощущал, насколько ужасным было его дыхание.

– Знаешь, почему она его порезала? Он был лживым придурком. Как только мать узнала, что у него есть дети с другой женщиной, она просто сошла с ума и бросилась за ним с ножом.

Я уткнулся лицом в стол, продолжая громко плакать и стучать кулаком по столу. Мужчина рядом со мной взял со стола салфетку и подал ее мне.

– Парень, перестань плакать, как девчонка. Вытри лицо.

Я поднял голову и посмотрел на него. Вместо того, чтобы вытереть лицо, я высморкался в салфетку и положил ее в руку мужчины.

– Мужик, ты отвратителен, – сказал он нахмурившись и бросил салфетку на пол.

– Знаешь, ей надо было отрезать ему пенис, чтобы больше не изменял, – сказал высокий светлокожий мужчина, который сидел в углу и слушал нас.

К его столику подошла очаровательная официантка-дугла⁶ с четырьмя бутылками пива. Он открыл одну, не сводя глаз с девушки, пока та не скрылась из вида.

– Черт, как же она хороша, – пробормотал он и начал пить.

– Бедный Микки. Когда от него ушла жена, он напился грамоксона⁷. Теперь он мертв, а она замужем за краснокожим. Я слышал, он крупный наркоторговец.

Устав слушать их сплетни, я встал и погрузил руки в карманы в поисках ключей от машины. На привычном месте их не было, я обшарил остальные карманы. Когда я понял, что они пропали, у меня началась паника.

Я шел, пошатываясь, к огромному широкоплечему человеку у выхода.

– Эй, ты не видел мои ключи от машины? – закричал я.

– Док, уноси свою задницу отсюда, пока я ее пинком не вышвырнул, – сказал он, скрестив руки.

Я ткнул в него пальцем, качаясь из стороны в сторону.

– Ты хочешь вышвырнуть мою задницу? А ты вообще знаешь, кто я такой? Я доктор Рамеш Кхан. Я могу вас всех здесь купить, – сказал я, указывая пальцем на остальных.

– Проваливай отсюда, хвальбун, – сказал он, глядя на меня прищуренными глазами и плотно сжав губы.

Я сделал пару шагов к двери, и вдруг вспомнил сквозь туман в голове о потерянных ключах.

– Я хочу вернуться домой! – крикнул я. – Где мои чертовы ключи?

Владелец бара, увидев меня пьяным, попросил присутствующих отвезти меня домой. Он подошел ко мне и попытался выкопать ключи из карманов моих брюк. Я оттолкнул его, возмущенный таким вольным обхождением.

– Не трогай мои карманы! Что ты делаешь, приятель? – воскликнул я раздраженно.

–Дай мне достать эти чертовы ключи, чтобы ты мог поехать домой, – сказал хозяин бара.

Наконец, он нашел ключ в кармане рубашки. Хозяин передал его молодому человеку, который стоял рядом с ним. Вдвоем они практически вынесли меня на стоянку. Молодой человек сел на водительское сиденье, а хозяин бара открыл пассажирскую дверцу, втолкнув меня внутрь. После этого я уже ничего не помнил.

Утром я проснулся с сильной головной болью. Жена приготовила мне завтрак и дала болеутоляющее, время от времени она поглядывала на меня неодобрительно. Из-за головной боли я решил не выходить на работу. Я понимал, что Каз очень разочарована мной, она не разговаривала со мной целый день. Я знал, что поступил неправильно, и дал обещание, что больше такого не повторится.

Однако спустя несколько месяцев у меня возникли сложности на работе. Я не мог освободиться от картинок пребывания моего отца в аду. Каждый раз, стоя перед зеркалом в операционной, я боялся, что это видение повторится снова. Кроме того, во время каждой операции я беспокоился, что мой пациент умрет. В то же время Каз жаловалась на то, что ей очень скучно и одиноко в Тринидаде, особенно когда я оставлял ее одну из-за работы в ночную смену. Ей хотелось бы заняться юриспруденцией и вернуться к той жизни, какая у нее была в Англии.

Она постоянно напоминала мне о своем желании вернуться в Англию, но я предпочитал жить в Тринидаде. Здесь можно было жить более спокойно, и мы могли делать все, что хотели. Здесь всегда тепло и зелено. Я ездил на пляжи Маяро и Маракас в любое время года. Я покупал рыбу и выпечку, ел мамины домашние роти, пил кокосовую воду, лайм или настойку. Мои любимые индийские деликатесы – даблс⁸, полури⁹ и сахина¹⁰ – продаются здесь в каждом придорожном киоске. Дело в том, что в Тринидаде, если у тебя есть деньги, ты сам себе хозяин. А у меня были деньги.

По нескольким причинам, не особо существенным, я начал регулярно выпивать. Начал ходить по кабакам, возвращаться домой пьяным и ругаться с супругой. Я не помню большую часть того, что происходило во время моих пьянок. Но я помню, как ударил ее ремнем. Это единственное, что я никогда не забуду.

В ту ночь я пришел домой пьяным и очень разозлился, обнаружив, что жена меня не ждала. Она вернулась домой очень поздно и без детей. Я сидел на диване и курил, чувствуя тяжесть в теле. Она открыла дверь и тихо зашла внутрь. Я видел лишь ее силуэт, потому что в гостиной был сплошной мрак. Она взглянула на меня, постояла мгновенье и – закричала.

– Заткнись, Каз!

Когда она узнала меня, то вздохнула с облегчением.

– Ох, это ты. Я думала, тут грабитель, – она включила свет и приблизилась ко мне. – Почему ты сидишь в темноте?

Я не ответил. Так и сидел, скрестив ноги, положив руки на диван, с сигаретой во рту. Прищурив глаза, я посмотрел на нее, затем вынул сигарету и, поморщившись, задымил ей в лицо. Глубокие морщины пересекли ее лоб, и она закашлялась.

– Рамеш, что с тобой происходит? – сказала она. – Ты так изменился. Тебя никогда не бывает дома, а когда ты приходишь, то ты пьян и грубо себя ведешь. Я просто больше не узнаю тебя.

«И почему ты позволяешь этой дурочке так с тобой разговаривать?» – сказал голос в моей голове. Я потряс ей, чувствуя, будто кто-то сжимал мой мозг в тиски.

«Лучше спроси ее, к кому она ходила. Бьюсь об заклад, она наставила тебе рога с белым мужчиной»

Я огляделся по сторонам в поисках обладателя этого голоса.

«Заткнись! Не хочу этого слышать» – сказал я про себя.

Каз тронула мою руку, но я оттолкнул ее.

– Почему ты молчишь?

Я снова выдул дым ей в лицо, не сказав ни слова.

– Твое пьянство плохо влияет на мальчиков. Они боятся находиться рядом с тобой, когда ты пьян. Я думаю, что наш брак не может продолжаться, если ты так будешь себя вести и дальше.

«Чувак, ты и правда с головой не дружишь. Почему ты позволяешь какой-то англичанке так неуважительно себя вести с тобой?» – сказал голос в голове. Я пожал плечами и прикусил язык.

«А что я должен делать?» – спросил я про себя.

«Накажи ее ремнем и заставь заткнуться, или просто отшвырни ее».

Я схватился руками за голову, пытаясь выдавить этот голос из сознания.

«Нет! Отстань от меня! Я не могу поднять на нее руку!» – прошептал я.

Жена посмотрела на меня как на сумасшедшего:

– Рамеш, с кем ты разговариваешь?

– Не лезь не в свое дело, – резко ответил я.

«Накажи ее. Ты должен показать, кто в доме хозяин»

Отстраненно, расфокусировано посмотрел я на свою супругу, а потом перевел взгляд на окно.

Там было что-то демоническое. Я наклонился вперед и вытянулся, пытаясь разглядеть, что там у окна. Вдруг я увидел две волосатые руки с когтями за окном и костлявое лицо с красными горящими глазами. Оно уставилось на меня со злой усмешкой.

Я усмехнулся в ответ.

– Рамеш, ты пугаешь меня своим молчанием и странной улыбкой, – сказала жена. Она казалась расстроенной и обеспокоенной, но это уже не имело для меня никакого значения.

Я встал, бросил сигарету на пол и наступил на нее. Затем я вытащил ремень из брюк. Каз посмотрела на меня с опасением. Она попятилась, почувствовав опасность.

– Что ты делаешь, Рамеш? – тихо спросила она.

– Собираюсь показать тебе, кто в этом доме мужчина! – зарычал я и поднял руку, пытаясь ударить ее ремнем, но промахнулся.

Она быстро отошла от меня, но споткнулась о журнальный столик и упала лицом вниз. Я подошел к ней поближе и снова поднял руку. Ремень взлетел и приземлился ей на спину. Я чувствовал, как что-то внутри меня управляет мной. Чем больше я бил ее, тем становился злее и сильнее.

Жена начала кричать и звать на помощь. Я стоял перед ней, злобно ухмыляясь и перекладывая ремень из одной руки в другую. Как только я остановился, она повернулась и ударила меня в промежность. Я уронил ремень и схватился за мошонку. Она быстро встала и выбежала из гостиной. Я попытался бежать за ней, но меня вдруг так затрясло, будто что-то пытается покинуть мое тело. И потом я отключился.

Когда взошло солнце, я проснулся, чувствуя слабость и сильную головную боль. На лбу у меня была шишка.

– Милая, мне нужно обезболивающее, – прокричал я из гостиной, потирая лоб. Не услышав ответа, я попытался встать и сделать несколько шагов, но из-за слабости упал на пол. Я встал и пошел очень медленно, держась за стену – так я поднялся наверх в поисках членов своей семьи. Никого не найдя, я решил позвонить матери, думая, что, возможно, они сейчас у нее.

Я поднял трубку дрожащими руками. Когда она ответила, я сказал:

– Мама, доброе утро. Каз у тебя?

Мать помолчала секунду. Я услышал ее вздох.

– Да, она здесь, сынок, – ответила она грустным голосом.

– Что-то случилось? – спросил я ее.

– Сынок, вчера ты зашел слишком далеко. Я разочарована тобой, – ответила она.

– О чем ты вообще говоришь? – нахмурился я, пытаясь вспомнить хоть что-то. У меня болел лоб. Я дотронулся до него и почувствовал шишку. Как, черт возьми, она появилась?

– Я не хочу говорить об этом по телефону. Тебе нужно прийти и посмотреть самому, – сказала она.

Я положил трубку, не понимая, о чем она говорит. Опираясь на стену, я прошел в ванную. Бросив одежду на пол, я включил душ и встал под струю воды. Только я начал мыть голову, как пальцы почувствовали что-то необычное. Вдруг что-то коснулось моих ног.

Я отпрыгнул назад и посмотрел вниз. Из-за недавних событий я был уверен, что по моим ногам ползет гигантская гусеница. К счастью, это было не так, но, к сожалению, причина была не лучше. На ногах и на кафельной плитке я увидел огромное количество собственных волос. Потрясенный, я отошел и прислонился к стене, потом медленно сполз по ней и заплакал. Я почувствовал нестерпимое желание удариться головой о стену. Один раз, а потом еще и еще. Я просто не мог остановиться, продолжая биться головой о стену с криком: «Что со мной творится?»

Как только я почувствовал изнеможение и чуть не потерял сознание, я остановился и выключил душ. После этого я посмотрел на себя в зеркало, только чтобы убедиться, что выгляжу нормально – никаких проплешин, синяков и кровоподтеков.

Довольный, я оделся и ушел. Когда я добрался до дома своей матери, я увидел мальчиков, игравших во дворе.

– Папа, что с твоим лбом? – спросил один из сыновей, глядя на мою шишку.

Я улыбнулся и сказал:

– Упал в темноте.

Я оставил их одних и вошел в дом. Жена сидела на диване. Ее лицо распухло, у нее под глазами были темные круги. На руках виднелись царапины.

Я быстро подбежал к ней:

– Милая, что с тобой случилось?

Она отодвинулась от меня, я видел страх в ее глазах.

– Держись от меня подальше, чудовище. Разве ты не помнишь, как бил меня?

Я сел на пол, чувствуя себя разбитым. Мне было так же плохо, как если бы мне сказали, что кто-то умер. Я вытаращил глаза, закрывая рот рукой:

– Я… я ничего не могу вспомнить.

Она встала и повернулась ко мне спиной, задирая кофту:

– Посмотри, что твоя выпивка сделала с моей спиной! – рявкнула она.

«О, Боже!» Я чуть не задохнулся, увидев красные пятна на ее коже. Мне сложно было поверить, что я причинил боль своей жене.

Я покачал головой, а затем крепко сжал ее руками.

– Нет, я не мог этого сделать, – повторил я несколько раз.

Она взглянула на меня и снова села. Я подполз к ней на коленях и обнял руками.

– Каз, я действительно ничего не помню. Прости, что причинил тебе боль, – я положил голову ей на колени. – Прошу тебя, прости меня, пожалуйста.

Она оттолкнула меня.

– На этот раз ты зашел слишком далеко. Пожалуйста, оставь нас с детьми в покое. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Я встал и, почувствовав тошноту, выбежал из дома.

Две недели я не пил, и мне казалось, что у меня с плеч свалился тяжелый груз. Каждый день я ходил в дом матери и умолял жену вернуться. Я обещал ей стать другим и даже обещал переехать с ней в Англию. Наконец, мои старания убедили ее вернуться домой.

Несмотря на то, что я бросил пить, странные мысли в моей голове продолжали меня одолевать. Все время я слышал голос, который повторял мне, что у жены есть любовник. Он настаивал на том, чтобы я убил ее.

Однажды ночью мне приснился очень тревожный сон. Я видел, как поднимаюсь по лестнице, ведомый звуком смеющихся голосов, доносящихся из моей спальни. Я открыл дверь и увидел свою жену, обнаженную, в постели с другим мужчиной.

«Убей ее! Она наставила тебе рога!» – слышал я шепот.

– Отстань от меня! – крикнул я и проснулся. Я посмотрел на Каз, мирно спящую рядом. Я видел, как она улыбалась во сне и что-то шептала.

«Ей, наверное, снится любовник…» – нашептывал мне голос. Я потряс головой, стараясь прогнать его.

«Нет, у нее нет любовника», – подумал я.

«А чем, ты думаешь, она занимается, пока ты на работе? Она, наверное, занимается с ним любовью в твоей постели», – шептал голос.

Я сел и схватился за голову, пытаясь заблокировать голос и его ненужные послания.

– Хватит! – прошептал я.

Я встал с кровати и отправился в ванную, там включил кран и умылся.

«Господи, что со мной происходит?» – задался я вопросом.

Я принял обезболивающее, медленно забрался в постель и обнял жену, испытывая потребность

почувствовать ее близость, ее реальность. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы прогнать своего невидимого спикера вместе с его отвратительными догадками.

«Возьми подушку и положи ей на лицо», – сказал голос.

Я сжал руки в кулаки, отказываясь его слушать. Сначала мне казалось, что я выиграю этот бой, но вдруг, к моему ужасу, мои руки стали двигаться как бы сами собой. Они подняли подушку и застыли в воздухе, будто бы в ожидании.

Помимо своей воли я вдруг почувствовал острое желание опустить подушку на лицо моей жены. Капли пота проступили у меня на лбу – так сильно я сопротивлялся. Мои руки дрожали, потому что я боролся изо всех сил, но все, что я мог, это наблюдать, как подушка медленно опускается на лицо Каз.

Как только она коснулась лица жены, я вдруг нашел в себе силы отогнать это наваждение и бросил подушку на пол.

– Нет! – выплюнул я в темноту. – Я не убийца! Ты не можешь заставить меня убить ее!

С этими словами я встал и вышел из спальни, предпочитая спать в другом месте, а не рисковать, ставя под угрозу жизнь жены.

Спустя какое-то время я стал сомневаться в Каз, и мне не хотелось, чтобы она выходила из дома. Каждый раз, когда она уходила, я ссорился с ней по возвращении.

– Шлюха, куда ты ходила? С кем ты встречалась? – кричал я на нее. А она только смотрела на мое бешенство, не в силах поверить в происходящее.

Я начинал ревновать всякий раз, когда она с кем-то заговаривала. Я не понимал, что со мной происходит, и мне казалось, что я не могу себя контролировать. Чтобы справиться с этим, я снова начал посещать забегаловки, и на работе вновь начались проблемы из-за моих трясущихся рук. Однажды мне даже пришлось отказаться от операции из-за того, что меня шатало. Я просто ушел и отправился домой.

В один из особо жарких летних дней я пошел выпить с друзьями, а вернулся домой только в час ночи, совершенно пьяный. Я вставил ключ в замок и попытался открыть дверь, но не смог.

– Каз, открой! – крикнул я.

Подняв с дорожки маленькие камушки, я начал бросать их в окно. Стекло разбилось, и повсюду разлетелись осколки.

Я слышал, как сильно она ругалась, открывая дверь. Если бы я был трезв, я уверен, что заметил бы боль и гнев на ее лице. Но я все видел размыто, как в тумане. Я зашел в дом, не сказав ей ни слова.

– Рамеш, ты же обещал больше не пить, но вот ты снова пришел домой поздно и пьяный. Ты же позоришь и меня, и детей.

Я подошел к ней и ткнул пальцем в грудь.

– О! Так я позорю тебя, тупая британка? – крикнул я, брызнув на нее слюной. – Собирай вещи и возвращайся в свою дурацкую страну!

Она ничего не сказала, просто отвернулась и оставила меня в гостиной одного. Я пробормотал про себя что-то, чего не понимал сам. Но краем сознания я почувствовал голод. Прошагав на кухню, я открыл холодильник в поисках чего-то, что могло бы привлечь мое опьяневшее восприятие. Но я не увидел ничего, кроме яблок. Разгневанный, я побросал их на пол: одно за другим.

– Женщина, где моя еда? – крикнул я.

Она пришла на кухню:

– Ты можешь заткнуться? Соседи могут услышать тебя, к тому же дети спят.

Я разозлился и снова закричал:

– Мне нужны мои роти с цыпленком карри! Где они?

Она неодобрительно покачала головой. Каз смотрела на меня вызывающе смело, но я видел, что она слегка дрожит.

– Я готовлю только британскую еду, поэтому я не знаю, с чего ты взял, что у нас будет цыпленок карри с роти. Думаю, сегодня выпивка была твоим ужином, и ты уже наелся. Иди уже ложись спать.

Я подошел к ней и ударил по лицу. Ее глаза слезились, щеки покраснели, но она не отступала, несмотря на страх. Каз посмотрела на меня с ненавистью и ударила в ответ, прямо по лицу, с такой силой, что я попятился назад. Затем я попытался снова ударить ее, но, когда поднял ногу, то упал, стукнувшись головой об пол. Меня вырубило, и Каз оставила меня там одного на всю ночь.

Проснувшись утром, я поднялся наверх, чтобы разбудить жену, но увидел только пустую кровать. Я пошел в детскую спальню, но и там было пусто. Я позвал жену, но никто не ответил. Озадаченный их исчезновением, я вошел в гостиную и уселся на диван, гадая, куда могла подеваться вся моя семья. И вот я увидел конверт на кофейном столике.

Я взял его трясущимися руками, вынув письмо из конверта и начал его читать:

“Рамеш, после того, что произошло прошлой ночью, я решила вернуться в Англию. После нашего переезда в Тринидад, ты превратился в тирана и пьяницу. Ты делаешь мою жизнь и жизни наших детей невыносимыми. Если ты хочешь, чтобы мы снова стали одной семьей, продавай свой дом и приезжай к нам в Англию. Там ты сможешь посещать собрания анонимных алкоголиков и найти какое-то решение, как избавиться от зависимости. Если ты не способен даже на это, я подам на развод в Англии и возьму на себя опеку над детьми. Я больше не потерплю никаких унижений от тебя!»

С каждым прочитанным словом мое сердце сжималось все больше и больше. Я чувствовал себя обманутым. Как она могла забрать детей и оставить меня?

Держась руками за голову, я чувствовал боль во всем теле, словно меня избили палками. Голова так разболелась, что я пошел в ванную за аспирином. Отражение в зеркале пугало меня. Впервые я смог увидеть призрак, в который превратился.

В тридцать пять лет я выглядел на пятьдесят. Глаза стали красными и запавшими, окруженными темными кругами. Кожа на лице отвисла, обнажив мою тощую челюсть. У меня было несколько седых волос, а также шрам на лбу, происхождение которого я не мог вспомнить. Я поднял дрожащие руки, покрытые синяками, и посмотрел на их отражение.

Недовольный увиденным, я ударил кулаком по зеркалу и разбил его. Капли крови стекли в раковину, оставляя ярко-красные пятна. Я поспешно достал аптечку и принялся искать бинт.

Увидев себя в таком состоянии, я понял, что не смогу пойти на работу. Я позвонил ассистенту и сообщил ему, что возьму несколько выходных. Потом я позвонил матери и расплакался, зачитывая ей письмо.

Она тут же приехала. Глядя на меня грустными глазами, мать качала головой:

– Сынок, я разочарована. Сколько раз я тебе говорила и предупреждала о таком исходе, но ты не слушал. Несколько раз я была свидетелем твоего непорядочного и некрасивого поведения. Раньше я не говорила тебе, но временами, когда ты бил Каз, ты задевал ремнем и меня тоже.

Я удивленно посмотрел на нее, меня пронзило леденящим холодом. Как я мог поднять руку на свою мать? Я не мог вспомнить, как ударил ее и даже не мог вспомнить, чтобы она была в нашем доме. Я не знал, как можно забыть такое. Пристыженный, я сел на диван и опустил голову. У меня не получалось поднять глаза на мать.

– Мама, я ничего этого не помню, – прошептал я, чувствуя себя виноватым. – Не понимаю, что на меня нашло.

Она присела рядом и погладила мое плечо. Ее голос дрожал от слез:

– Я так боялась, что ты пойдешь по стопам отца. И вот мои страхи сбылись.

Внезапно я разгневался, услышав ее слова.

Я не такой, как отец. Как она может сравнивать меня с ним?

–Нет, я совсем на него не похож! – резко ответил я.

Она грустно посмотрела мне в глаза:

– Ты стал хуже, чем твой отец. Самое ужасное то, что ты не можешь вспомнить большую часть того, что ты сделал.

Некоторое время я сидел молча, чувствуя сожаление и беспомощность. Потом я положил голову ей на колени и заплакал.

– Что же мне делать, мама? – спросил я.

Она снова погладила меня по голове:

– Сын, поговори со священником. А потом езжай в Англию и попытайся все изменить, пока не стало слишком поздно, – сказала она.

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– А что, если Каз откажется принять меня обратно? – спросил я.

– Тогда тебе придется столкнуться с последствиями своего неправильного поведения и начать все сначала, – ответила она.

– Ох, мама, мне вообще не следовало возвращаться в Тринидад, – всхлипнул я. – Я стал тем, кого я ненавидел больше всего!

Мне не хотелось потерять семью. Как только мама ушла, я позвонил в авиакомпанию и забронировал рейс в Англию. Я был внутренне готов измениться ради жены и детей.

В этот момент я твердо решил бросить пить навсегда. Почувствовав легкость на душе, я начал собирать чемоданы.

Но пока собирал вещи, я снова услышал знакомый голос в голове. В комнате стало холодно от леденящего шепота:

«Рамеш, ты не можешь вернуться в Англию. Ты принадлежишь только мне».

Сам голос и его намеки наполнили меня страхом и ненавистью. Я сел на кровать и закрыл уши, стискивая руками голову.

– Прекрати! Я больше не хочу тебя слышать! – крикнул я.

Моя голова начала болеть, как после удара об огромный камень.

«Нужно выпить», – послышался голос.

– Нет, отстань. Я не собираюсь больше пить, – ответил я.

Боль сконцентрировалась в области за глазными яблоками. Я встал и быстро принял обезболивающее.

– Она не пройдет, – рассмеялся голос. – Тебе нужен ром.

– Нет! Оставь меня в покое! – крикнул я и стукнулся головой о стену, пытаясь выбить из черепа этот голос. Все мое тело затряслось, и я потерял сознание.

После этого эпизода у меня в голове все было как в тумане. Казалось, что какая-то часть моей памяти была у меня украдена. Я вспомнил, что мне не хватает моей семьи, но, вместо того, чтобы поехать в Англию, я остался в Тринидаде и продолжил работать – до тех пор, пока меня не уволили. Мои руки дрожали так сильно, что я больше не мог оперировать, поэтому у руководства не было выбора, кроме как расстаться со мной.

Из-за потери семьи, а потом и работы, я чувствовал себя настолько подавленно, что прямиком направился в бар. Там я попытался залить свою печаль таким количеством алкоголя, которое я только мог вместить.

Я вернулся домой пьяным, около двух часов ночи. Шатаясь, я поднялся по лестнице в спальню и упал на кровать. Стоило мне задремать, как в ушах снова появился знакомый жужжащий звук. Я лежал на спине и слушал его, в то время как глаза мои блуждали по сторонам в поисках источника этого звука.

Из потолка выплыла темная тень и медленно приблизилась ко мне. Я попытался убежать, но, когда тень стала ближе, я, казалось, был прикован к постели. Теперь она парила надо мной. Парализованный страхом, я мог только смотреть на нее. Глаза существа горели огнем, а уши были длиной как у осла. Тело чудовища покрывала чешуя, а на руках у него были длинные когти. Когда существо потянулось ко мне, я попытался оттолкнуть его лапы, но оно было намного сильнее меня.

Когда оно задрало мою футболку и надавило мне когтем в грудь, я ахнул. Оно расцарапало мою грудь, и я почувствовал острую боль. В агонии и страхе я закричал. Из царапин полилась кровь. Я почувствовал, как она потекла по моим бокам. Я посмотрел на грудь и ужаснулся. Там были нацарапаны слова: Д-О-Б-Р-О-П-О-Ж-А-Л-О-В-А-Т-Ь В А-Д!

Я собрал все свои силы и поднялся с кровати. Когда я побежал к двери, то ужасный зверь преградил мне дорогу. Он взял меня за руки и крепко сжал. Казалось, что-то хочет вторгнуться в мое тело. Я содрогнулся и снова потерял сознание.

Очнувшись, я оказался на больничной койке, кожа моя обгорела и покраснела. Все тело изнывало от боли, а на руках и на груди были повязки. Я не помнил, что привело меня сюда и почему.

В комнату вбежала медсестра. Я спросил ее, откуда у меня эти ожоги, а мне ответили, что дом мой полностью сгорел, и что сосед спас меня.

– Помните, что произошло? – спросила медсестра.

Я пребывал в состоянии шока от услышанного и мог только безмолвно покачать головой. Она посмотрела на меня с пониманием, а потом отправилась к доктору, чтобы сообщить, что я пришел в себя.

В мою палату пришли полицейские, чтобы задать мне некоторые вопросы, но я не мог на них ответить, потому что в памяти не осталось ничего.

Когда они ушли, я решил покинуть больницу и отправиться домой. Одетый в больничный халат, я вышел из комнаты. Так как я работал раньше в этой больнице, мне были хорошо знакомы все ходы и выходы, чем я и воспользовался, чтобы уйти незамеченным. Так я покинул больницу, и никто меня не остановил.

Дальше было тяжелее – снаружи я был очень заметным из-за больничного халата. Я шел, надеясь, что никто меня не остановит. Раза два я оглядывался, чтобы убедиться, что за мной никто не следит.

Водителя такси я смог убедить, что не сумасшедший, и он согласился отвезти меня домой. Там он меня высадил, покачав головой.

Я повернулся и посмотрел на свой дом. Точнее то, что раньше было моим домом. Вместо здания я увидел только пепел и несколько кирпичей, которые остались нетронутыми.

Мне казалось, что часть меня умерла. Я сидел на земле, обезумевший от горя, перед сгоревшим домом.

Именно тогда я и признал, что стал алкоголиком. Из-за этого я потерял работу, дом и семью. Я не мог понять, как позволил себе докатиться до такого.

Я пытался вспомнить все, что сделал. Неторопливо, пока я сидел там, где некогда была моя лужайка, воспоминания вернулись ко мне. Я вспомнил, как напивался, бил жену и кричал на детей. Из глаз моих потекли слезы.

Что случилось с моим домом? Я надавил двумя пальцами на переносицу. «Думай! Ты должен вспомнить!» – сказал я самому себе.

Внезапно мой разум прояснился, и я увидел себя пьяным, стоящим в гостиной с большой канистрой бензина. В голове моей звучал голос: «Рамеш, сожги дом».

Я попытался выбросить канистру с бензином, но она словно приклеилась к моим рукам.

– Почему ты не оставляешь меня в покое? – закричал я.

«Потому что мне нужна твоя душа», – ответил мне голос.

Внезапно его рычание переросло в крик:

«Сейчас же сожги этот проклятый дом!» – вопил голос.

Я пытался сопротивляться, но какая-то невидимая сила подталкивала меня, чтобы я подчинился демону. Я разлил бензин по стенам и кроватям, а потом поднялся наверх и поджег газеты, затем бросил их на кровать. Исполнив приказания, я стоял и наблюдал, как огонь распространяется по дому, и слышал навевающее ужас дьявольское ликующее хихиканье.

Дальше я поплелся вниз по лестнице, облил занавески и поджег их.

Как только эти воспоминания всплыли, ужас, который я изначально испытывал, сменился тошнотой и ненавистью к себе. Я завыл и, катаясь по земле, несколько раз ударился головой о бетон.

Внезапно раздался чей-то смех. Я встал и огляделся.

– Кто это смеется? – крикнул я.

– Это Я, – ответил голос и снова захихикал.

Я упал на землю, мои ноги слишком ослабли от страха, чтобы держать меня.

– Рамеш, твоя душа теперь принадлежит мне.

– Кто ты? – воскликнул я.

– Я владелец твоей души, Дьявол, – произнес демонический голос.

Когда я услышал это, тут же вскочил и побежал, ослепленный страхом, неизвестно куда. Я направился прямо к проезжей части.

Послышался визг тормозов, и машина врезалась в меня. Я чувствовал, как мое тело поднимается, а затем падает, а потом я ощутил острую боль, когда мои кости треснули.

Сбив меня, водитель врезался в дорожный столб. Я лежал на земле, изо рта и из носа у меня текла кровь. Я пытался двигаться, но мои мышцы были скованны болью и онемением. Мне так не хотелось умирать, как собака, лежа на земле, но я знал, что смерть моя близка. Все, что я мог: просто смотреть перед собой и ждать.

Лежа там и сожалея о своих ошибках, я снова услышал жужжание. Мое сердце упало. Я взмолился, чтобы смерть забрала меня до того, как я увижу то самое неизбежное, что надвигалось на меня. Но я не умер. Прямо перед моими глазами возникло облако темного дыма. И я ничего не мог сделать, как только беспомощно смотреть на эти миазмы.

К моему ужасу, из дыма возникло демоноподобное существо. У него были огненные глаза и большие рога, торчащие из головы. Все его тело покрывала шерсть, а вместо пальцев я видел длинные черные когти. Когда зверь приблизился ко мне, я увидел копыта у него на ногах.

Он сел рядом со мной и окинул меня взглядом. Демон злобно ухмыльнулся, и я увидел его длинные острые зубы.

– Рамеш, хочешь ли ты вернуть свою жизнь? – спросил он меня.

Я попытался кивнуть головой, но вместо этого я мог только моргнуть, чтобы ответить «да».

Он протянул ко мне свою лапу, в которой была зажата бутылка рома.

– Возьми и выпей, и тогда ты сможешь подняться и ходить.

Я посмотрел на бутылку с отвращением. Мне было понятно, что именно алкоголь так повлиял на мою жизнь, поэтому пить мне больше не хотелось.

– Нет, – сказал я едва слышным шепотом.

Демон схватил меня за руку и сказал:

– Смотри, что я дам тебе, если ты выпьешь.

В тот же миг перед моими глазами возникло видение, в котором я сидел в своем доме с женой на диване, а рядом бегали дети. Потом я увидел себя успешным доктором.

Однако призрак рассеялся, и я вернулся к реальности, в которой я лежал на земле и истекал кровью. Я измочил весь асфальт слезами, думая об ужасных обстоятельствах своей жизни. Мне очень хотелось вернуть свою жизнь и свою семью, но моя жизнь постепенно ускользала от меня.

– Ты можешь вернуть мне мою жизнь? – прошептал я с оттенком надежды в голосе.

Зверь улыбнулся.

– Я могу дать тебе все, что ты хочешь. Просто выпей, – он в очередной раз протянул мне бутылку.

На этот раз, к своему удивлению, я смог поднять руку. Взяв бутылку, я медленно поднес ее ко рту.

Вдруг в ушах у меня зазвучал голос матери: «Господи Иисусе Христе, помилуй моего сына!»

Моя рука с бутылкой застыла на полпути, и я слушал ее голос. Я слышал, как она повторяла молитву Господню снова и снова.

Я посмотрел на демона, а потом на бутылку. В моем мозгу зародилось сомнение. «А что, если Дьявол пытается одурачить меня? Он ведь уже обманул столько душ».

Голос моей матери становился громче. И зверь тоже услышал его.

Его глаза запылали при виде моих колебаний. Он стал кричать:

– Выпей сейчас же или ты умрешь!

В этот момент я посмотрел на зверя с другой стороны. Это существо разрушило мою жизнь, начиная с того момента, когда оно отняло у меня отца. Зверь обманывал меня все это время!

Мое сердце наполнилось яростью:

– Я больше не позволю тебе обманывать меня! Ты уже причинил достаточно вреда!

Мое тело становилось сильнее, хотя я и не понимал, как это возможно. Я поднял руку и разбил бутылку об асфальт. Демон взревел и схватил меня за горло, пытаясь задушить. Его когти вонзились в мою плоть, так что потекла кровь. Я не мог дышать, но мысленно начал молиться: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня!»

Осколком бутылки я ударил демона по ноге. Он освободил мою шею, отскочив в сторону. Прыгая на одной ноге, зверь ревел от злости и боли. Вопли его сотрясали землю, заставляя ее трескаться.

Чудовище подхватило мое тело, а затем бросило его обратно на землю. Из него вышел дым, он схватил меня за голову, сжимая ее почти до предела. Я пытался вырваться из его лап, и слезы боли текли по моему лицу.

– Господи Иисусе Христе, помилуй меня! – кричал я.

Вдруг раздался раскат грома, и яркая голубая молния разрезала небо и ударила в землю. Откуда ни возьмись появился яркий свет. Я пытался присмотреться, чтобы понять, что я вижу перед собой. Из-за сильной головной боли мне удалось это с трудом. Наконец, я смог разглядеть, что свет источает какое-то неземное существо. Ангел? В руке он держал меч. За плечами у него были огромные крылья. Через несколько мгновений ангел оказался рядом, взмахнул мечем и ударил демона сзади. Зверь отпустил мою голову и завыл от боли и ярости. Но очень скоро он начал бороться с ангелом, используя при этом вырванный из асфальта столб. Взлетая в воздух, ангел уворачивался от демона и продолжал наносить удары. Внезапно чудовище нанесло сокрушительный удар, сломав крыло ангелу. Тот упал на землю, уронив меч рядом со мной. Чудовище угрожающе приближалось к нам. В этот момент ангел посмотрел на меня и воскликнул:

– Рамеш, встань и ударь демона!

Я собрал все свои силы и, к своему удивлению, смог встать. Не теряя времени, я схватил меч и побежал к зверю. Уверенной рукой я ударил его в грудь, и меч пронзил его тело насквозь, так что лезвие показалось из спины. Я быстро вытащил меч и застыл в изумлении, наблюдая происходящую на моих глазах сцену.

Черная, вонючая, кипящая субстанция сочилась из раны демона. Он прикрыл лапами грудь, ревя и крича. Вдруг демон вспыхнул ярким пламенем, из него повалил густой дым.

Внезапно земля под ним разверзлась, и я увидел огромную дыру. Изнутри поднимался бушующий огонь, пожирающий все, к чему мог прикоснуться. Невидимая сила затянула монстра в дыру. Он пытался выползти наружу, как змея, но дыра засосала его и закрылась.

Я посмотрел в противоположную сторону, желая увидеть ангела. Но он исчез. Я упал на колени, чувствуя глубокое сожаление обо всех своих ошибках. Печально я возвел свой взгляд к небесам.

– Господи, я так много грешил. Пожалуйста, прости меня! –взывал я в мольбе о пощаде.

В этот момент я увидел ангела на облаках, а в руке его был меч. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Рамеш, ты спасен. Живи своей жизнью и держись подальше от алкоголя.

Видение растворилось в темноте, и я снова проснулся на больничной койке. На этот раз я уже не был тридцатипятилетним стариком, который потратил впустую большую часть своей взрослой жизни. Я снова был мальчишкой.

Потом я вспомнил обморок в церкви. Озадаченный, я лежал в кровати, казалось, долгими часами. Что же было настоящим: эта жизнь или та, другая – взрослая? Прожил ли я все те годы или я все еще молод и способен достичь зрелости?

Наконец, я осознал, что все, увиденное мною, было нереальным. Это всего лишь предчувствие будущего, которое я мог предотвратить. Я глубоко вздохнул с облегчением и позвал маму. Она оказалась рядом и тут же нежно обняла меня.

– Сынок, ты вернулся! Ты был в коме почти неделю. Я молилась, чтобы ты вернулся ко мне.

Чувствуя себя в безопасности в ее объятиях, я хотел рассказать ей о своем ужасном видении, но она приложила палец к моим губам, успокаивая меня:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лампада, которая зажигается во время индуистского праздника Дивали или Дипавали (санскр. «огненная гроздь»). Праздник символизирует победу света над тьмой, длится в течение пяти дней. (Здесь и далее примечания переводчика)

Вернуться

2

Традиционный для индийской культуры плоский хлеб.

Вернуться

3

Ученый брахман в индуизме (санскр. «учёный») помогает людям изучать основы индуизма и проводить ритуалы.

Вернуться

4

Карнавал в Тринидаде – ежегодное мероприятие, проводимое в течение двух дней накануне Великого поста. Этот праздник напоминает бразильский карнавал, но отличается уникальной музыкой калипсо. Карнавал символизирует единение различных культурных традиций, которые уживаются на Карибских островах.

Вернуться

5

1 фут = 30.48 сантиметров.

Вернуться

6

Дугла – так в Тринидаде называют помесь африканцев с индийцами.

Вернуться

7

Гербицидное средство.

Вернуться

8

Распространенная в Тринидаде закуска, которую можно купить в любой уличной лавке. Выглядит даблс как бутерброд, в котором между двумя булочками из пресного теста находится карри «чанна» (нут с приправой карри).

Вернуться

9

Жареные шарики пряного теста с острым соусом.

Вернуться

10

Жареный в кляре шпинат.

Вернуться