Олеся Рияко
Крампус – демон Рождества

Пролог

Скоро праздник, новый год,

Но тебе не спится,

Потому что у ворот

Крампус бьёт копытцем.

И хрипит своим глухим,

Будто бы на ушко,

Шёпотом: «Кто был плохим,

Маму кто не слушал?

Кто, надеясь на авось,

Целый год профукал?

Кинул кто в мусоровоз

Всех любимых кукол

У сестрёнки? И зачем?

Ревность? Или зависть?

Я тебя поймаю – съем,

Маленький мерзавец!

(с) Жанна Оганесян

Тяжелые цепи на его сильных запястьях тянули руки вниз. Словно в насмешку к их звеньям крепились десятки маленьких серебряных колокольчиков. Они позвякивали при каждом его движении, не позволяя мужчине оставаться незамеченным.

Кристина медленно опустила взгляд, едва заставив себя оторваться от рассматривания толстых черных рогов, словно корона языческого божества, венчавших его голову.

В светящихся расплавленным янтарем глазах демона вспыхнули обжигающие огоньки. Он хищно усмехнулся и скользнул по девушке голодным взглядом, от чего по ее коже вверх тут же побежали колкие мурашки.

– Вот мы и встретились, любовь моя. Как же долго я искал тебя…

Глава 1

Оказалось, что перебраться из маленького города в большой – была еще не вся ее мечта. На самом деле Кристине хотелось, чего-то совсем другого. Чего-то большего, и она все отчетливее понимала это, ведь совсем не чувствовала себя счастливой.

А должна бы, ведь Рождество было на носу – повсюду мерцали огни, переливались гирлянды и блестели украшения. В глазах пестрило от вывесок с поздравлениями, распродажами и еще от широких улыбок на лицах прохожих. Таких искренних, радостных…

Кажется, в такие моменты все волей-неволей должны начать ощущать счастье. Разве не так? Но чего-то ей все-таки не хватало. Что-то скреблось там, на донышке души Кристины и ныло от пустоты, спрашивая, не обманула ли она себя, променяв прежнюю жизнь с семьей на этот пыльный магазинчик книг…

– …который тетя Кайла даже не потрудилась нарядить к Рождеству.

– Что? Ты что-то сказала?

Застуканная врасплох, Кристина обернулась. Кажется, она сказала это вслух.

– Я? Нет. Тебе показалось.

– Значит, показалось? Кристи-ина-а…

Светловолосая девушка уперлась локтями в стол прямо напротив нее и скорчила рожицу. Подперев кулачками щеки, она стала похожа на забавного маленького зверька.

Ее звали Лавли. Беззаботная студентка и завсегдатая пыльного магазинчика, она очень быстро сдружилась с тихой, неразговорчивой Кристиной. Почему так? Кто же знает… возможно, у них просто оказалось много общего – обе были слишком молоды для чего-то серьезного, но тем не менее каждая сейчас начинала новую жизнь. Одна – в новом городе, другая – в отдельном от родителей доме.

В конце концов, легкая на подъем Лавли стала для Кристины настоящим маяком в этом чужом, неспокойном городе. Другом, который необходим даже самому убежденному интроверту. И очень вовремя, ведь на носу было Рождество, а проводить самый светлый праздник в компании вечно летающей в своих мыслях тетушки кошатницы или, что почти равнозначно, в одиночестве, Кристине не очень-то и хотелось.

В первую же неделю знакомства Лавли любезно предложила Кристине провести сочельник вместе. Вот только кто же знал, что она настолько серьезно отнесется к празднику, что начнет готовиться к нему в то же мгновение, как та согласится? И с тех пор, едва ли не каждый день в ожидании Рождества, Кристина отправлялась с Лавли за покупками, или поглазеть на открывшиеся в городе праздничные развлечения, или еще за чем-то срочным и совершенно… совершенно! необходимым.

– Крис-Крис-Крис…

Лавли попыталась привлечь ее внимание, подзывая, словно кошку.

Девушка смерила ее недовольным взглядом, но улыбку сдержать все равно не смогла.

– Издеваешься над рабочим человеком? И не стыдно?

Лавли капризно надула пухлые губки.

– Пойдем уже отсюда. Тут скучно.

– Это книжная лавка, а не цирк. Я еще не закончила смену.

Кристина бросила взгляд на часы над старым кассовым аппаратом. Стрелки замерли на полшестого.

– Еще полчаса.

– Подумаешь, всего каких-то тридцать минут. – Проворчала подруга, – Можно было бы и прогулять… О! Смотри, уже двадцать девять. Целых, чтоб их, двадцать девять!

Кристина многозначительно посмотрела на нее, как бы говоря, “успокойся, что ты как маленькая”, и продолжила раскладывать книги на главной витрине магазина.

В книжной лавке действительно было мрачновато. Чего не скажешь о магазине сладостей через дорогу. Он буквально кричал всеми своими огнями и вывесками о том, что близится Рождество и каждому прохожему просто необходимо закупиться в нем подарками, и угощением к чаю.

– Крис, я умру, если еще целых двадцать восемь минут буду тухнуть в этой обители мрака и уныния.

– Это – книжный магазин. – Упрямо напомнила девушка. – А твой каток за полчаса не растает. Или что ты там на сегодня придумала…

– И что? Сейчас же Рождество! Ну, неужели он должен выглядеть, как кладовка мрачной пожилой ведь… колдуньи?

Кристина на секунду задумалась, вспоминая образ тети. Высокая, седоволосая дама под пятьдесят, словно законсервированная. Не только внешне. Застрявшая в прошлом со своими манерами и представлениями о жизни, а также со всеми этими нарядами, а-ля Мэри Поппинс. Да, пожалуй, это было наиболее точное описание характера приютившей ее родственницы.

Мрачная, пожилая…

– Тетя Кайла не празднует Рождество. – Проворчала Кристина.

– Но почему-у? Она у тебя какая-нибудь воинствующая атеистка? Что ей сделали омелы и гирлянды?

Девушка устало вздохнула, обернувшись к подруге.

Нет, Лавли на самом деле была чудесной. И Кристине как раз нужен был именно такой друг рядом. Способный растормошить ее, сонную тетерю, которой бы только под плед с новым романом забиться, но…

Как же с ней иногда было тяжело. Ведь вела себя Лавли, порой, как наивный ребенок.

– О! Смотри, всего двадцать пять минут подождать, и пойдем! – воскликнула Кристина, подражая заводному тону подруги.

Лавли проследила взглядом за ее пальцем, указывавшем на часы на стене, и лужицей растеклась по стойке с кассовым аппаратом, жалобно простонав:

– Целых двадцать пять… Я умира-аю от обыденности… моя молодость проходит зря!

Кристина постояла мгновение, глядя на не очень бездыханное тело подруги, и проворчала:

– Ладно. Давай хоть вот эту стопку разложу и пойдем. Вернусь завтра утром.

– Ура!

– Ох, тише ты… Скажи хоть куда мы идем? В кафе?

– Нет времени, кофе захватим по дороге в ларьке у Джо. А то опоздаем!

Воскликнула Лавли в своей манере, и, так и не дождавшись пока Кристина расставит оставшиеся книги, схватила с вешалки ее куртку и шапку. А затем, натянув их на подругу как придется, вытолкала ее прочь из магазинчика. Словно бешеный электропоезд – презрев всякое сопротивление.

– Ой… да стой ты… Куда ты меня тащишь, сумасшедшая?

– Как куда? – возмутилась девушка, – Ты же обещала помочь мне с оформлением. На елочный базар, конечно! Какое же Рождество без самой красивой в мире ели?

Глава

2

Сочные краски и огни, запах пряностей, мандаринов и свежей выпечки… Да, пожалуй, именно это и нужно было Кристине.

Лавли петляла между прилавков, заваленных всякой снедью и праздничными безделушками, то и дело утягивая ее вслед за собой.

– Ооо… Ты только глянь, какие пряничные человечки! Наверно о-очень вкусные… Нет, ты посмотри. Это же щелкунчики! Мне срочно нужен хотя бы один. Помню, как с родителями ходили на балет какого-то там русского театра. Скукота. А ты когда-нибудь была на балете? – и тут же, не дождавшись ответа, – нет, ну ты погляди какие бусы! И вот эти рОжки я тоже возьму.

Спустя час блужданий по рождественской ярмарке, девушки наконец вышли к елочному базару.

Кристина так ничего и не купила, зато Лавли успела нахвататься всякого под завязку. С пряничным человечком на палочке, блестящими алыми бусами на шее и вязанными оленьими рожками на голове, она и сама теперь была похожа на рождественскую елку.

– Еще чуть-чуть и ель можно будет не покупать.

Проворчала Кристина наигранно, за что была совершенно бесцеремонно заткнута пряником. В общем-то, весьма и весьма вкусным.

– Ууу! Бука. Ну, что ты как твоя тетя?

Лавли глубоко и шумно втянула носом морозный воздух, помогая себе при этом руками, словно какой-нибудь гуру йоги.

– Диши-и… просто диши-и… И дух Рождества сам наполнит тебя. Ты же хотела праздновать со мной? Так чего ворчишь? Мы уже начали!

Кристина устало вздохнула.

– Еще только двадцать первое декабря. И тут холодновато для прогулок.

Девушка поежилась, оглянувшись вокруг. То там, то тут в небольших зеленых закутках из елей, покупателей наперебой зазывали торговцы.

На самом деле Кристина была рада насладиться предновогодней суетой, просто не ожидала, что попадет в настолько людное место.

Выросшая в небольшом городке, где все друг друга знали, она немного побаивалась незнакомцев. Да и не так давно переехала в этот мегаполис, чтобы избавиться от своего страха. Ей было стыдно признаться Лавли в том, что она на самом деле не очень любила людные места, и только поэтому не могла в полной мере разделить радость подруги от Рождественского шоппинга.

Ну, и еще в том, что денег у нее, скажем так, было впритык.

– Сама виновата. Надо было одеваться теплее!

– Да ты даже шанса мне не дала подготовиться. Я же не знала, что ель обязательно нужно покупать вместе. Ты вообще-то сказала, что всю организацию возьмешь на себя, а с меня только утка с яблоками и напитки, вот я и…

– Ты о чем вообще? Конечно же обязательно! – воскликнула Лавли.

Схватив подругу за руку, она потянула ее прямо в самую гущу толпы из покупателей и продавцов рождественских деревьев.

– Ель-красавица, всей семье понравится!

– Леди! Леди, смотрите какой ассортимент. Давайте подберем деревце вам по росту или под самый потолок вашего чудесного дома, всем соседям на зависть!

Явно наслаждаясь таким вниманием, Лавли обернулась к подруге с широкой улыбкой на губах, но тут же нахмурилась, не увидев такой же в ответ.

– Ну, ты чего? Неужели тебе совсем-совсем не нравится?

– Да, нет… просто я… хмм… не очень люблю людные места.

– Ха! А как же вы с семьей тогда выбираете ель на Рождество?

Кристина смутилась. Одно дело сказать, что этот шумный и яркий праздник не отмечает твоя немного сумасшедшая тетка, и совсем другое – честно признаться, что ни разу в жизни не праздновала Рождество. Хоть в тайне и всегда мечтала.

– Мои родители… эмм… никогда не ставили ель. – Решила она начать издалека.

– Что-о?! Но почему?!

– Ну… мои мама и папа родом из небольшой австрийской деревушки и там, как бы сказать… ель считают деревом мертвых. – Кристина глубоко вздохнула, прогоняя напряжение, – в общем, мои предки думают, что хвойное дерево в доме – это плохая примета.

– Боже. В жизни не слышала большей глупости! Ты только понюхай, как она пахнет. Это же чудо! Самый настоящий аромат жизни. Терпкий, свежий…

– А не желаете ли не только принести в дом чудо, но и сделать доброе дело, девушки?

Подруги обернулись и увидели перед собой скромно одетую женщину в монашеском платке. Она тепло улыбнулась им и, чуть наклонив термос, который держала в одной руке, протянула Кристине бумажный стаканчик с чем-то, вкусно пахнущим травами и корицей.

– Чашечка рождественского чая поможет принять верное решение и немного согреться!

Кристина с интересом посмотрела на протянутый ей стаканчик, но взять его так и не решилась, хотя волшебный аромат манил попробовать.

– Спасибо. Но я, пожалуй, откажусь.

– Ой, ну что за бука тебя сегодня покусала? – прошептала Лавли, – А я вот, знаете, с удовольствием угощусь.

Женщина с радостью протянула ей напиток, и та аж замурлыкала от удовольствия, сделав первый глоток.

– Ммм… как же вкусно! На вкус… Прямо как Рождество. Что там?

Женщина с термосом улыбнулась.

– О, ничего особенного в самом деле. Только шиповник, цедра мандарина, чуть-чуть корицы и немного меда с нашей пасики.

– Боже! Крис, это волшебно. На, попробуй.

Но девушка отмахнулась от предложенного напитка, на что Лавли тут же показала ей язык.

– Вы говорили о каком-то добром деле? – попыталась сменить тему Кристина.

– Да.

Женщина махнула рукой себе за спину, в сторону дальних еловых рядов.

– Я из благотворительной христианской миссии. Мы с сестрами собираем пожертвования на помощь нуждающимся. Ведь у всех в этот светлый праздник должен быть свой повод для радости. Для кого-то им может стать даже тарелка горячего супа и маленький пряник.

Лавли согласно кивнула.

– Ох, да-да! Вот об этом я и говорю все время своей подруге. Дух Рождества появляется, только если начинаешь делиться своей радостью от праздника с окружающими. Что надо делать? Мы готовы.

– Ой… а что это у вас?

Женщина встревоженно уставилась на Лавли и Кристина тоже увидела, как из носа ее подруги двумя темными каплями потекла кровь.

Девушка слишком поздно спохватилась и вот, те капли упали, оставив разводы на ее светлой куртке и несколько темных точек в свежем белом снегу под ее ногами.

– А, не волнуйтесь… со мной такое бывает. – Засуетилась Лавли, виновато улыбаясь, – сосуды слабые. – Добавила она гнусаво, зажав нос пальцами и откинула голову.

Женщина из миссии поспешила протянуть ей пару бумажных салфеток.

– Простите, это наверно я виновата со своим горячим чаем… Ох, а ведь сестра Верения сказала мне каждого обязательно предупреждать, что он горячий и в нем есть мед. Точно… он же расширяет сосуды.

– Да. И еще на него бывает аллергия.

Назидательно добавила Кристина, смерив подругу скептическим взглядом. Мол, ну я же говорила.

– Нет, нет. Все правда в порядке. Вот, смотрите, уже и прошло.

Лавли весело улыбнулась, быстро избавляясь от темных разводов под носом.

– Так что вы там говорили о благотворительности? Мы с этой ворчуньей конечно же хотим поучаствовать.

Монахиня, услышав такие слова, разулыбалась от явного облегчения, и тут же пустилась в объяснения, увлекая подруг следом за собой.

– Вы можете выбрать любую понравившуюся ель, а заплатить за нее столько, сколько будет не жалко. Все эти деньги пойдут на благотворительность – помощь нуждающимся в тепле в этот светлый праздник…

Глава

3

Монахини – две милых женщины – Верения и Селестина, угощавшая девушек чаем, были очень любезны. Они с искренней радостью помогли им выбрать рождественское деревце.

С интересом наблюдая за тем, как те суетятся, демонстрируя Лавли свой товар, Кристина подумала, что дела у христианской миссии не очень-то и спорились. Потому что елей в их закутке было много, а вот желающих их приобрести по свободной цене – почему-то не очень. Хотя, казалось бы, странно. Ведь конечно же должны были найтись какие-нибудь ушлые ребята, которые в желании сэкономить, не постеснялись бы выбрать у монахинь лучшее деревце, а заплатить за него, как за трухлявый пень.

Вряд ли бы те стали сопротивляться. Ведь сами в конце концов зазывали народ, обещая, что заплатить за ель можно будет столько, сколько не жалко.

Лавли вот заплатила почти в сто раз больше того, сколько могло бы стоить деревце, которое она выбрала. Пусть эта ель и была, возможно, самой красивой и пушистой из всех ими встреченных в этот день.

Добродушная девушка просто выгребла из кошелька всю наличность, которую взяла с собой, и Кристине осталось лишь порадоваться тому, что она не предложила скинуться пополам. Ведь после покупки всего для приготовления утки и глинтвейна на праздники, а также скромного, но милого подарка для подруги, у девушки едва ли осталось денег, чтобы дожить до следующей зарплаты.

А ведь растянуть ту тщедушную сумму нужно было аж до конца января!

– Лавли, а ты не думаешь, что… как бы это… слегка переплатила?

Осторожно спросила Кристина, прижимая к себе деревце, тщательно завернутое в упаковочную бумагу.

Они с подругой стояли на пешеходном переходе, ожидая, пока иссякнет поток машин, казавшийся бесконечным из-за всеобщей праздничной суеты.

Дерево было решено донести в квартиру Лавли без чьей-либо помощи, потому что денег на доставку ожидаемо не осталось.

– Кристина, но это же доброе дело. – Уверенно ответила девушка, – представь, сколько тарелок супа и пряников они раздадут людям на эту сумму. Сколько улыбок получит мир! А ведь я всего-то и сделала, что избавилась от нескольких скучных бумажек.

– Я очень рада, что деньги для тебя просто бумажки.

Искренне улыбнулась Кристина, но, подумав, добавила.

– И все же… ты уверена, что они пойдут именно на благое дело? Просто, знаешь… тебе не показалось, что с этими монахинями будто что-то не так?

Лавли добродушно рассмеялась.

– Крис, это с тобой явно что-то не так! Ну, вот скажи? С чего ты такая мрачная?

Подруга игриво ущипнула ее за бок через толстое пальто, а та, фыркнула уворачиваясь, в мгновение растеряв всю свою серьезность.

– Знаешь, я просто обязана докопаться до сути твоей проблемы. Я же будущий психолог, в конце-то концов. Вот, нарядим ель, и ты мне все-все расскажешь о своей семье. Я просто обязана узнать почему ты у меня такая бука и что твоей родне сделало мое любимое Рождество.

– Детский психолог.

Буркнула Кристина себе под нос, подумав о том, что Лавли не из тех, от чьих расспросов можно отшутиться. Ведь девушка при всей своей внешней легкости и непосредственности была еще тем питбулем – вцепится, не отпустит, пока своего не добьется.

Так что рано или поздно настанет день, когда Кристине придется рассказать ей все о себе, как на духу.

– Ну, и что, что я детский психолог. – С притворной обидой проворчала Лавли. – Знаешь, Крис, все взрослые – это на самом деле те же дети. Просто менее беззаботные… и все чаще чем-то больные.

Девушка посмотрела на нее украдкой, почувствовав, что подруга говорит о чем-то своем. О чем-то очень личном и важном именно для нее. Но от того ее слова не стали менее верными.

– Поэтому все и любят Рождество. Это тот самый миг, когда мы можем хоть на минуту вернуться в настоящее детство. Понимаешь? Поверить в чудо, порадоваться подаркам. Да хоть бы и засунуть бесящему тебя соседскому мальчишке снежок за шиворот, и от души посмеяться над этим вместе с ним же!

– Эх, наверно… но все же не все любят Рождество.

Лавли серьёзно посмотрела на Кристину и тут же рассмеялась, приобняв ее и крепко-крепко к себе прижав.

– На самом деле все. А те, кто думает по-другому, еще просто не разобрались что к чему!

***

– Ты просто сумасшедшая…

С восторгом прошептала Кристина, рассматривая просторную квартиру-студию, в которой жила Лавли.

Все здесь, буквально каждый сантиметр площади, был украшен к Рождеству. Фонарики, гирлянды, тематические фигурки, пледы, подушки и даже посуда в прозрачных шкафчиках на кухне была оформлена под Рождественскую тематику.

– Я же сказала тебе, что просто обожаю Рождество? Так вот. Я не шутила!

– Нет, ну это ж надо… Я сейчас словно стою в магазине “все для праздника”. Скажи еще что у тебя трусы с Санта-Клаусом.

Лавли игриво фыркнула и медленно-медленно потянула вверх край своей плиссированной юбочки. Кристина же рассмеялась и смущенно спрятала лицо в ладонях.

– Ох, ну конечно же! Эй, перестань, слышишь?

– О, подружка, ты еще так многого обо мне не знаешь…

Повесив последнюю коробку шаров на ветки деревца, Лавли торжественно включила гирлянду и обе девушки устало плюхнулись на мягкий диван напротив ели.

– Красота… – Выдохнула Кристина, оглядывая комнату.

Несмотря на обилие ярких красок и огоньков, здесь и правда было очень уютно. Пожалуй, Рождество она представляла себе именно таким. Домашним, немного выматывающим в приятном смысле, и конечно же ярким. Теплый вечер в кругу друзей после бурного дня и плотного вкусного ужина – вот, каким оно ощущалось теперь, когда девушка буквально могла коснуться его руками.

– Что, все? – спросила Лавли, – Начинаем праздновать?

– Я за! – Искренне радостно воскликнула девушка.

– Ну вот. Наконец и ты улыбаешься. Значит все не зря.

Гордо, словно о собственной безоговорочной победе, сообщила подруга.

Да наверно это и была она. Ее победа. Ведь Кристина на самом деле очень давно не чувствовала себя так радостно и легко, как в этот самый момент.

– Расскажешь мне?

Девушка грустно улыбнулась подруге, почувствовав, что наверно впервые в жизни не хочет ничего скрывать. Ну, разве что самое-самое странное. То, что Лавли, даже если постарается, все равно не в силах будет понять до конца.

И Кристина открылась ей…

– Так. Стоп.

Спустя минут десять пространных и неловких объяснений Кристины, Лавли почесала голову и сильно сдавила переносицу пальцами, пытаясь привести свои мысли в порядок.

– Значит твоя семья… что-то вроде язычников?

– Ну… – девушка задумчиво отвела взгляд, пытаясь подобрать слова, – смотря что считать язычеством. В общем смысле, мои родители как все. Папа дантист, мама домохозяйка. Просто они верят в вещи, в которые верили очень и очень давно. Это, как если бы христианство почти забыли. Их… хм… религия, была такой же популярной когда-то.

– Ну, то есть они язычники?

Кристина сдалась, закатив глаза.

– Ох, ладно. Да. Мои предки – язычники.

– А ты? – спросила Лавли с живым интересом, придвинувшись к подруге.

– Ну, я… скажем так, соблюдаю некоторые традиции, но скорее по привычке. Это знаешь, как если бы ты всю жизнь прожила у суеверной бабушки и все равно считала себя атеисткой. И тут тебе дорогу перебегает черная кошка. Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что согласно теории вероятности, она должна была перебежать тебе дорогу хоть раз за всю твою жизнь, и что вообще все это произошло совершенно случайно… но все равно три раза плюнешь себе через плечо, и пойдешь другой дорогой.

Лавли призадумалась.

– Значит ли это, что тебе нельзя отмечать Рождество?

– Хм… наверно. Мои родители бы этого не одобрили, но ты же им не скажешь? – улыбнулась Кристина, снова перестав быть серьезной. – В конце концов я уже большая девочка и сама могу решать, что мне делать, а что нет. Кроме того, они живут на другом конце страны. Как бы они смогли мне запретить?

– Ага! Так вот в чем был твой хитрый план? Ну, признайся. Ты же сбежала от родителей, чтобы отпраздновать со мной Рождество, да?

– Ой, все. Раскусила. Да, да, все именно так и было!

Подруги расхохотались и крепко обнялись, едва не расплескивая кофе из кружек.

– Ах, иди уже сюда, рождественская сестра. Я же знала! Я всегда знала, что ты на самом деле так же сильно влюблена в Рождество, как и я!

Девушки торжественно чокнулись праздничными кружками с кофе и замолчали, разглядывая огоньки на ели. Каждая, погрузившись в свои мысли.

– Знаешь, на самом деле можно сказать, что мы все же отмечаем этот праздник. Ты же наверняка слышала о том, что само торжество имеет языческие корни, и Иисус Христос мог родиться вовсе не в декабре?

Лавли отрицательно промычала, отпивая из кружки.

– Нет. Расскажи?

– Я в общем-то плохо знаю подробности, но вроде император Константин, который узаконил христианство в Римской Империи, повелел отмечать Рождество Христово в день декабрьских ид, языческого праздника рождения нового года. Специально. Чтобы изжить старую традицию и привить новую.

– Хм… умно! – фыркнула Лавли и высоко подняла кружку.

– Тогда за императора Константина. Именно ему мы все благодарны за имбирных пряничных человечков и маршмеллоу с коричной посыпкой в нашем латте! Чи-ирс!

– Чи-ирс!

Со смехом поддалась Кристина общей минутке легкого пафосного безумия.

– Кхм… значит вы отмечаете э… старую версию Рождества?

– Ага. Мы называем этот праздник Йолем.

– Как интересно! – искренне удивилась Лавли и подперла рукой скулу, изображая самого внимательного слушателя.

– Его празднуют тринадцать дней подряд, начиная с двадцать первого декабря.

– Так это же сегодня! – с восторгом воскликнула девушка.

– Угу. Сегодня Карачун. День зимнего солнцестояния. Считается, что в этот день дитя—солнце, родившееся от великой Матери, умирает, чтобы возродиться вновь и так до следующего йольского рождества. Этот день нужно провести в хлопотах. За уборкой и украшением жилища к празднику. Наготовить много еды и посидеть в теплом кругу друзей или семьи. Иначе могущественный Йольский кот придет, проверит и будет весьма суров с лентяями… – Понизила голос Кристина, нагнетая обстановку.

– Ахахах! Йольский кот?

– Да, да, суровый такой котяра. Размером с тигра, не меньше. Серый, полосатый и пушистый. И еще во-от с такими когтищами!

С этими словами она показала себе по локоть, а Лавли рассмеялась.

– Значит вы всей семьей верите в кота?

– Эй, не только. Знаешь, у нас, у язычников, божеств вообще-то целый пантеон! – Подыграла ей Кристина.

Все же Лавли и не нуждалась в том, чтобы рассказывать ей всю правду, как она есть. Можно было и приукрасить. Да и атмосфера вокруг девушек совсем не располагала к серьезным вдумчивым беседам о традициях, религии и прочей эзотерике.

– Так вот, в этот день также принято зажигать черные свечи, в знак траура по погибшему солнцу и гадать, вопрошая о будущем. Потому что именно в ночь с двадцать первого на двадцать второе декабря как никогда истончается граница между мирами. И духам легче шептать нам на ухо пре… ты куда?

Лавли с каким-то сумасшедшим блеском в глазах вскочила с места и бросилась к комоду у входной двери.

– Я сейчас… да где же это?

После продолжительного разбрасывания вещей в ящиках, она торжественно воздела к потолку руки, в которых сжимала две черные свечи и колоду карт. Кристине даже отсюда было видно, что не простых игральных.

Девушка невольно поежилась. По ее спине в этот момент каскадом покатились колючие мурашки.

– Что это? Зачем…

– Будем гадать! – возбужденно воскликнула Лавли. – Хочу отмечать Йоль!

– Что? Слушай, я не уверена, что это хорошая идея…

– Ой, глупости! Ты отмечаешь мой праздник, а я буду очень плохой подругой, если не отмечу с тобой твой.

От ее слов сердце еще сильнее сжалось в груди Кристины. Ведь надо же такому случиться, что то, от чего она так долго пыталась сбежать, догнало ее здесь. В мире, в котором, казалось, просто не было места для магии.

Глава

4

– …так, пятерка кубков перевернутая-я… – задумчиво протянула Лавли раскладывая пасьянс перед Кристиной.

Та, недовольно сложив на груди руки, с опаской поглядывала на пламя черных свечей, стоящих между ними на журнальном столике.

«Подумаешь, таро и свечи… —, подумала Кристина, пытаясь отогнать от себя дурные предчувствия, – Ну и что, она же все равно гадать не умеет… Ну, чего мне бояться?»

– Я думаю, это значит, что ты грустишь о чем-то. Вот, видишь, вино из кубков разлито. Наверно это означает… какое-нибудь упущенное веселье. Ну, разумеется! Ты же не с родными. Они наверно там сейчас весело празднуют без тебя Йоль!

Кристина бросила короткий взгляд на карту перед собой. Таро было необычным, художественным. Все его персонажи были нарисованы в виде пушистых белых кошек, хоть сюжеты карт и остались классическими.

«Ну, да, ну, да… Разумеется, именно это пятерка кубков и означает. Фух… и чего я так загоняюсь по пустякам?»

Подумала девушка, но в ответ улыбнулась подруге и согласно кивнула:

– Очень похоже на правду. Не то чтобы я сильно скучаю, но мне правда немного грустно.

Лавли растянула губы в счастливой улыбке, и с энтузиазмом продолжила раскладывать пасьянс.

На стол легла карта с изображением кошечки в уютном кресле, облаченной в богатое розовое платье с золотой накидкой.

– Тэкс… Императрица! Полагаю, это ты, красотка.

Кристина смущенно фыркнула.

– Конечно я. А кто же еще?

Лавли игриво хихикнула.

– Моя девочка! Хм… а это… Оу, ты глянь, император нарисовался…

На стол рядом с императрицей в розовом лег представительный котяра на троне со скипетром в одной лапе и державой в другой. Его голову венчала богато украшенная драгоценными камнями корона, добавлявшая ему плюс сто очков к важности и самомнению.

Пламя свечей в тот миг чуть дрогнуло, а Кристина замерла в напряжении, заметив это.

«Нет… Просто показалось… Это наверно мое дыхание задело пламя или Лавли толкнула стол…»

Подруга меж тем была слишком увлечена своими успехами в гадании, чтобы заметить ее волнение.

– Так, ты и какой-то император, а между вами… Ну-ка…

На столе появилась двойка мечей, на которой был изображен котик с завязанными глазами. Он сидел спиной к озеру, за ним на небе из-за облаков выглядывал острозубый месяц. В лапах пушистый сжимал два острых меча.

– Эмм… Наверно это значит, что вы два барана, не замечаете друг друга в упор! – принялась фантазировать Лавли, – А ну, колись. Должен быть какой-то красавчик, который часто заходит в лавку твоей тетки. Есть такой?

– Не знаю. Так чтобы прям красавчиков не помню. – Кристина с воодушевлением попыталась сменить тему. – Слушай, может роллов или пиццу закажем? Что-то так есть захотелось от все этой мистики.

Лавли же на ее неожиданное предложение только губки надула. Ей гадать явно нравилось.

– Ну, чего ты. У меня же только получаться начало.

Кристина смерила подругу недовольным взглядом, но вежливо промолчала о том, что та себе немного льстит. Девушке хотелось, чтобы они погасили уже наконец чертовы свечи и вернулись к более приятным делам и разговорам, чем полуночная ворожба на будущее.

– Откуда они у тебя вообще?

Кристина кивнула на колоду с изображением кошачьих лапок на рубашке.

Лавли устало отмахнулась.

– А, на барахолке в китайском квартале купила. К Хэллоуину. Я должна была на карнавале изображать цыганку, но простыла прямо перед праздником. В итоге мою роль отдали Стейси Вильямс, старосте нашей группы. Была бы цыганкой, прокляла бы ее, честное слово! – мстительно проворчала девушка, – Чтоб у нее все виниры выпали, у этой ведьмы проклятой… Она ведь накаркала мне! Взяла и ляпнула прямо перед выходными – “смотри не заболей, мы так рассчитываем на тебя!” Тьфу. Лицемерка. Она ведь сразу хотела мою роль, просто ее актерский талант – это что-то из области необъяснимого и ужасного! А у меня как раз тогда…

Лавли отчего-то замялась, начав быстро-быстро мешать карты в руках.

– Что тогда?

– Да ничего. Заболела я, в общем, и отдали ей мою роль. Вот что.

Кристина вежливо улыбнулась, подумав меж тем, что не стоит так легко разбрасываться проклятиями, тем более, если твой магический дар – это что-то “ из области необъяснимого и ужасного”. А затем, вновь попыталась уйти от нежеланного развлечения – подняла свой телефон со стола и стала гуглить сайт доставки.

– Так, что скажешь? Японская кухня или может индийская?

– Эй, куда! – Лавли поймала ее за руку и заставила подругу положить телефон обратно, экраном вниз. – Мы же еще не закончили!

И, с этими словами, уверенно сунула в ее освободившуюся руку колоду карт.

– Твоя очередь мне на будущее гадать.

Пламя черных свечей вновь дрогнуло, заставив Кристину напряженно уставиться на них. В ровных огоньках, казалось, не было совершенно ничего необычного и все же, какое-то едва слышное тревожное предчувствие снова и снова нашептывало девушке на ухо быть осторожной, не терять бдительность даже несмотря на то, что она сама не верила, что что-то может случиться с ней и Лавли здесь. Этим уютным вечером в ее квартире, когда комнату помимо свечей озаряют неяркие лампы, зажженные на кухне, и разноцветные огоньки на Рождественском деревце.

– Что? – Лавли тоже посмотрела на свечи. Те по-прежнему горели ярко и ровно. – Что-то не так?

Кристина неуверенно повела плечами, словно отмахиваясь от тревожного голоска, не перестававшего жужжать над ухом.

– Да нет. Показалось. Знаешь, я ведь совсем не умею гадать. Может лучше займемся чем-нибудь еще?

– Ой, да чего тут уметь! – рассмеялась Лавли. – Просто перетасуй их, и раскладывай как придется. Тут же картинки! Нафантазируем чего-нибудь, что нам стоит? Давай, начинай, а я помогу.

Однако, Кристина ее легкого настроя не разделила. На миг ей даже показалось, что от карт в ее руках повеяло холодом. И даже стеклянные игрушки на ели вздрогнули от невидимого ветерка, огласив гостиную едва слышным перезвоном, похожим на звук серебряных колокольчиков.

Девушка аккуратно перетасовала колоду и задумалась.

“Да ладно… Чего мне бояться? Это ведь даже не настоящее таро. Так… цветастые бумажки…”

Успокоившись этим, она медленно вытянула первую карту и сразу же выдохнула от облегчения.

Это была тройка кубков. На ней три беззаботные кошечки в платьях танцевали в саду, подняв к небу до краев наполненные кубки.

– Тройка кубков. Беззаботное веселье и исполнение желаний.

– О, это же про нас сейчас, да?

Лавли с широкой улыбкой подняла свою кружку с остатками латте и тихонько чокнулась ею с пустой кружкой Кристины, стоявшей рядом на столике.

– Продолжай в том же духе, мне это нравится.

Кристина фыркнула, пытаясь скрыть смущенную улыбку и следующую карту вытянула из колоды уже без страха.

– Хорошо. Посмотрим…

– Ой…

Девушки озадаченно уставились на представшего перед ними тощего кота в шутовском костюме, подвешенного на дереве за одну ногу.

– Повешенный. Хм… Бессилие, тупик или какая-то ловушка.

Лавли с подозрением перевела взгляд на Кристину. И, подняв со столика свой телефон, что-то быстро набрала на клавиатуре.

– Повешенный – карта, обозначающая введение в заблуждение или тупик в делах вопрошающего. В других значениях может так же обозначать ловушку, жертву или обман.

Девушка мстительно прищурилась.

– Ах, ты врунишка! Ты же умеешь гадать на таро, ведь так?

Кристина неопределенно пожала плечами, но виноватая улыбка выдала ее с головой.

– Ну-ну, что тут еще… Ага! Возможно, вы попадете в неприятную ситуацию, где мало что будет от вас зависеть. Если выпала карта повешенный, зачастую нужно уточнение в виде дополнительной или близко лежащей в раскладе карты.

Оторвавшись от чтения, Лавли отложила в сторону телефон и, сложив на груди руки, проворчала:

– Ну, давайте, мисс прорицательница. Я требую уточнений!

Кристина глубоко вздохнула, опасливо покосившись на свечи, но те горели ровно. И, выдохнув скопившееся напряжение, открыла следующую карту.

… а пальцы ее дрогнули, когда та легла рубашкой на стол.

Жуткий кот с рогами и крыльями летучей мыши освещал факелом прикованных к его постаменту перепуганных котиков. Эта карта соответствовала пятнадцатому аркану – дьявол.

– Ух… жуткая какая… – прошептала Лавли, не с тревогой, а скорее с интересом. – Что она означает?

Кристина взволнованно посмотрела на подругу, но ничего не сказала. Ее пальцы сами легли на следующую карту, явив подругам расколотую молнией башню, из которой головами вниз летели перепуганные коты.

Свечи между девушками закоптили, брызнув мелкими искрами так, словно вода попала на их фитили.

– Крис? – испуганно прошептала Лавли, переводя взгляд с карт то на подругу, то на свечи.

Кристина почувствовала, как ее сердце забилось под самым горлом, часто и громко. Не думая дважды, она быстро вытянула из колоды следующую карту. И самый настоящий страх, будто цементом сковал все ее тело.

Лавли отпрянула от столика. Она знала этот аркан. А кто бы не узнал фигуру в темном плаще с косой наперевес?

– Смерть? Это что… Cмерть?

Кристина нервно улыбнулась, пытаясь убедить в обратном, скорее себя, чем подругу.

– Н-нет, что ты. Точнее да, этот аркан называется Смерть, но он не о том… он о переменах, перерождении, об окончании какого-то этапа жизни. Хм… надо смотреть дальше. Это еще ничего не значит.

Свечи вновь закоптили, но куда сильнее прежнего, а сердце девушки сорвалось в галоп, когда в ее руке оказалась очередная карта.

Смерть.

– Кри-иc?

Лавли в ужасе вскочила с места, уставившись на две подряд карты смерти, выстроившиеся перед ней на столе.

– Перестань! Я не знаю, как ты это сделала, но это очень… очень хреновый розыгрыш!

Кристина часто задышала. Все звуки вокруг нее словно погрузились в молоко, стали доноситься глухо и едва различимо. Ощущая, как холодная струйка пота стекает между ее лопатками, она с тревогой посмотрела на перепуганную подругу и медленно развернула перед собой всю колоду лицом вверх…

Не думая ни мгновения, девушка вскочила с места и сунула всю колоду в измельчитель в раковине. Вдавив трясущимися пальцами кнопку, она несколько секунд наблюдала за тем, как под острыми ножами устройства рассыпаются в прах кусочки мелованного картона, на каждом из которых было изображено одно и то же.

Тринадцатый аркан. Карта с изображением Смерти, застывшей у сундука с золотом, и наблюдающей за тем, как в темных морских пучинах разыгрывается жуткий по своей мощи шторм.

Глава

5

Ощущая себя едва ли не предательницей, Кристина попыталась перевести все случившееся в шутку.

Сказала Лавли, что это был всего лишь очень глупый розыгрыш, от которого она не смогла удержаться, ведь девушка так серьезно воспринимала всю эту глупую мистику. Однако, по подруге было видно, что она едва ли готова была сейчас поверить в такое оправдание, хоть вслух и согласилась его принять. Даже отшутилась с невеселой улыбкой. Мол, припомнит это Кристине на следующий Хэллоуин.

И ее можно было понять. В конце концов, много ли надо человеку, верящему в сверхъестественное? Пожалуй, необъяснимого появления в колоде пары лишних карт, вполне достаточно. И это хорошо еще, что Кристина успела уничтожить главное доказательство реальности случившегося. Колоду карт, в один миг превратившуюся в колоду всего одной карты.

Смерти, Тринадцатого Аркана судьбы, сулящего перемены, разрыв с прошлым и может быть даже переезд… но не тогда, когда в колоде из семидесяти восьми карт почти все становятся такими.

Пожалуй, увидь Лавли последствия ворожбы, ни за что бы не поверила в нереальность происходящего, а Кристина тогда не обралась бы проблем. И ладно со своей теткой! Ведь ответ пришлось бы держать перед всем Самоэнским ковеном и верховной… Брр! С верховной, девушке особенно не хотелось сталкиваться снова.

Конечно же Лавли обиделась на подругу. Но Кристине совершенно некогда теперь было сглаживать ситуацию. И уж тем более она не собиралась делиться с ней истинными причинами произошедшего. Ведь и для нее все что случилось, пока по большей части оставалось загадкой.

Совершенно точно Кристина знала лишь одно – ей необходимо было срочно вернуться в свою комнату на втором этаже теткиного дома. И от того, как скоро она могла это сделать, возможно, зависела теперь жизнь ее подруги.

Девушке было сложно объяснить расстроенной Лавли свой поспешный уход, и все же она это сделала. Даже на такси из этого конца города в другой разорилась, потратив почти половину из оставшихся на жизнь денег. Но разве же это было важно? Нет. Единственное что сейчас имело значение для Кристины – это безопасность подруги. И ради нее она была готова даже нарушить собственные клятвы.

***

Дом тети Кайлы находился в тихом пригороде и был самым старым на километры вокруг.

По крайней мере она сама любила рассказывать, что его среди болот построил ее прадед. Специально, чтобы оказаться подальше от промышленного шума города, который только-только начал наполняться машинами и людьми.

Пожалуй, старик бы очень удивился, узнав, что этот уединенный, никому ненужный уголок на задворках, в конце концов будет обжит настолько, что его несовременный, но все еще крепкий дом окажется в тупике одной из населенных улочек, окруживших его со всех сторон, подобно гигантской паутине.

Тети Кайлы дома не оказалось.

То было одновременно и к счастью, и к худу. Ведь будь она дома, Кристина могла бы спросить у нее совета. С другой стороны, кто знает, как бы ворчливая владелица книжного магазинчика отреагировала, узнав, что ее племянница гадала на Карачун вне круга, да еще и в присутствии непосвященной!

Может статься, что и выгнала бы ее из дома… Ведь «никакой волшбы и чаровства» – было главным условием пребывания Кристины под ее крышей.

Тем, которое девушка всеми силами намеревалась соблюдать.

Ровно до этого самого момента.

Помимо древних традиций собственной семьи, тетя Кайла также презирала современную технику и по старинке использовала записки, вместо сообщений в мессенджерах и соцсетях.

Одно из таких рукописных посланий, оставленное на маленьком листке, прижатом к холодильнику магнитом с красноносым садовым гномом, сообщало, что женщина уехала за город к подруге и планирует вернуться не раньше, чем в городе закончится «это рождественское помешательство, от которого рябит в глазах и начинается мигрень». Записка традиционно начиналась тетиным фирменным «Моя дорогая девочка» и заканчивалось назидательным «изо всех сил верю в твое благоразумие.

Кристине вменялось в обязанность содержать до тех пор дом в чистоте и порядке, а также ни в коем случае не забывать кормить Кэтберри.

И суровый взгляд упитанного и совершенно не ручного иссиня-черного Кэтберри, возлежавшего на холодильнике, свесив пушистые лапы прямо над запиской, как бы подчеркивал:

«Пора тебе, Кристина, исполнить свое предназначение… Покорми меня!»

Наверно чувствуя вину, за то, что собиралась сделать под крышей дома своей тети, Кристина положила коту сразу целую миску корма и поставила возле плошки со свежей водой такую же большую с молоком. За что тут же услышала от спрыгнувшего к ее ногам кота похвалу – довольное замурчательное ворчание.

«Молодец, Кристина, хорошая девочка. Продолжай в том же духе, и я может быть разрешу тебе наконец почесать себя за ушком!»

Ах, если бы полосатый тетин любимчик знал, что собиралась этой ночью сотворить в доме его хозяйки гостья. Точно вел бы себя иначе.

Остатки молока, глиняную плошку, и веточку сушеного розмарина из шкатулки на полочке со специями, девушка положила на кофейный поднос и понесла наверх. К себе в комнату. По пути свернула в прихожую, прихватив с полки над стойкой со старомодной, начищенной до блеска тетиной обувью, давно примеченные белые свечей и толстые спички.

Оказавшись наконец наедине с собой, она поставила поднос на кровать и начала подготовку к задуманному.

В крохотной спаленке, обставленной потертой, но еще крепкой мебелью больше всего места занимал большой чемодан, откинувший посреди нее свое большое голубое крыло. Кристина уже две недели как не могла заставить себя разобрать его. Не собиралась она делать этого и сейчас.

Из чемодана на свет были извлечены темный шелковый платок и пояс от синего махрового халата. Запихнув по-быстрому все ненужное, вытащенное из него в процессе поисков, девушка захлопнула его крышку. И, сев возле на колени, расстелила на небесно-голубой крышке свой шелковый платок, а поверх него разложила добытые в тетином доме предметы.

Выдохнула.

Сердце ее начало биться быстрее от одной только мысли о том, что сделает с ней Кайла, если узнает, что Кристина делала в ее отсутствие, но руки девушки уже сами принялись скручивать между собой жгутом тонкие белые свечи. Воск был неподатливым, но, разогревшись в руках, все же согнулся, не сломавшись. И девушка подожгла их, а затем, сосредоточенно накапав воском на дно глиняной миски, приклеила свечи ножками ко дну. После чего дрожащими от волнения руками налила туда до краев молока.

Вдохнула, выдохнула снова, успокаивая пустившееся в галоп сердце и наконец взяла в руки сухую веточку розмарина.

Кристина поднесла ее к огню, но вдруг замерла, с содроганием подумав про себя:

«Снова я делаю это. Немыслимо… я не должна… а вдруг все случится со мной снова? Нет. Я больше не хочу… не хочу этим заниматься…»

И, опустив руки, закрыла глаза. Но тут же сжала веточку розмарина крепче, едва не сломав ее и уверенно ответила самой себе.

– Нет, я должна. Это ради Лавли. Я не прощу себе, если не попытаюсь ей помочь.

Девушка строго посмотрела на ровно горящее пламя свечей и решительно запалила сухую ветку. Лишь только над ней потянулся сизый дымок, Кристина смахнула пламя и, спешно завязав глаза поясом от халата, вновь подняла руки с веткой над пламенем.

– В эту ночь к тебе взываю, открывший правду.

Едва произнеся это, девушка тут же почувствовала, как тепло от пламени ласково лизнуло ее развернутые к нему ладони и осеклась. Мурашки тут же побежали по ее плечам. Или же это были осколки решимости, которую Кристина набросила на них, словно плащ героини-спасительницы?

Нет. Трусихой она точно не была. Но то, как удивительно тонка в эту ночь была граница между мирами. Как ясно, четко и быстро отзывались на малейшие прикосновения к ней, существа с той стороны, пугало ее очень и очень сильно.

Чувствуя, как пересохло во рту от волнения, Кристина все же нашла в себе силы продолжить.

– Мои глаза закрыты, не убоюсь вида твоего и не испугаюсь силы твоей. Мои уши слышат, и я готова внемлеть слову твоему. Говори со мной открыто. Пусть аромат розмарина, воскуренного мною над свечами, и свет их ведут тебя ко мне с той стороны на эту. Явись же и ответь мне, призывающей тебя по праву ведающей тайны. Явись. Явись. Явись…

Только она произнесла это в последний, третий раз, как веточка розмарина ярко вспыхнула в ее руке.

Кристина, охнув от неожиданности, отпустила ее, позволив пеплом осыпаться в молоко. И замерла, услышав, как прямо за ее спиной надрывно скрипнула половица и мелодичный перезвон маленьких звонких колокольчиков заполнил всю ее спальню.

Глава

6

– Ведающая та-айны… – С издевкой протянул за ее спиной бархатный мужской голос, от которого у девушки по рукам и груди побежали искорки-мурашки. – Хе-хе-хе…

Кристина судорожно втянула ртом воздух, вдруг услышав его не где-то позади, а прямо над своим ухом.

– И много ли тайн тебе известно, а? Ве-едающая?

Дух снова хрипло рассмеялся, заставив Кристину задрожать от этих низких, магических вибраций. Словно густой мед, будто дурманящий голову горячий яд, они проникали в вены девушки, заставляя ее тело плавиться и, что неожиданнее всего, требовать еще этих странных искристых мурашек.

– Достаточно.

Как могла уверенно ответила девушка. Она с усилием сглотнула вставший у горла ком из страха и волнения.

– Ах… вот как? – вновь развеселился дух, оказавшись теперь напротив нее.

И нежный перезвон маленьких серебряных колокольчиков будто отозвался его тихому хриплому смеху.

Кристина поджала губы. Она не увидела, но ощутила, что тот с интересом рассматривает ее.

– Странно… – задумчиво протянул дух, – мне кажется, я… хм… Как твое имя, Ведающая?

– Мое имя тебе известно. – Достаточно резко ответила ему девушка. – Я – Ведающая.

– А-ха-ха… Значит, не глупая. А жаль. Так было бы куда интереснее, – разочарованно вздохнул дух.

Он зря понадеялся, что неопытная ведьма так просто отдаст ему в лапы возможность управлять собой.

– Ну, что же ты прячешься от меня? Сними свою повязку. Мне интересно, так ли прекрасны твои глаза, как я себе придумал?

И только он произнес это, как пальцы Кристины сами собой скользнули к ее лицу, коснувшись мягкой махровой ткани, но она тут же отдернула руку, успев опомниться.

«Да что же это со мной… какой он сильный! Чуть не провел меня».

Будто услышав ее мысли, призванный раскатисто рассмеялся, а девушка, явственно почувствовав, как чьи-то горячие пальцы нежно коснулись ее щеки, отшатнулась от него в сторону.

«Что? Что это?!»

– Не смей!

– Что не сметь? – с притворным удивлением отозвался дух.

– Это же ты, да? Не знаю, как ты это делаешь, но не смей прикасаться ко мне! Я тебе запрещаю.

– Запрещаешь? Ах… – расстроенно вздохнул тот, нависнув прямо над ней, чем заставил Кристину непроизвольно сжаться.

Горячее дыхание окатило ее макушку, пошевелив волосы и вдруг спустилось ниже, к шее и ключице, отправив новый рой мурашек в путешествие по наэлектризованной волнением коже.

– А мне показалось, что ты не будешь против. Разве нет?

Кристина вздрогнула от того, что он произнес последние слова ей прямо в губы и в ужасе отпрянула назад, упершись в спинку кровати. В воздухе вокруг нее разлился бархатный смех духа, которому, словно сотни маленьких серебряных пересмешников, вторили колокольчики…

И аромат… свежий, морозный. С ноткой старого леса, белых цветов и жаркого костра… И словно чего-то еще, неуловимо знакомого, будто бы даже родного, обхватил ее, сжав в своих теплых объятиях.

Кристина встрепенулась, отгоняя наведенный духом морок и уверенно сказала:

– Хватит. Я призвала тебя, чтобы получить ответы и только.

– У… обидно. – притворно загрустил дух. – Но хорошо, красотка. Ты куда симпатичнее тех чахлых клуш, которые призывали меня до тебя. Не знал, что ведьмы бывают такими аппетитными. Есть в тебе что-то… хм… Невинное.

Девушка вспыхнула алым цветом, заставив его вновь рассмеяться.

– Ты получишь то, что хочешь. Но! У меня, разумеется, будет к тебе одно условие.

– Что? – искренне удивилась Кристина, – Ты… как ты…

«Условие? От духа? Но ведь призванные не могут ставить ведающим никаких условий. Они приходят в этот мир по приглашению, и само то должно быть для них достаточной платой за любые ответы».

– Не будет никаких условий. – резко ответила девушка.

– Разве? Ну… в таком случае не будет и никаких ответов. – подражая ее интонации, проворчал дух.

Кристина осеклась.

«Нет… это не нормально. Он что, перечит мне? Но у духов же нет такой силы…»

– К-кто ты? – испуганно прошептала девушка, пытаясь по звуку колокольчиков определить движение призванного.

А он будто прошел от нее к окну и, разглядев там что-то тихо присвистнул.

– Поди началось уже.

– Что началось? – встревоженно переспросила она, но тот словно и не услышал ее вопроса.

– О чем это мы… Ах, да. Ты хочешь знать мое имя? Хорошо. Я скажу тебе. В обмен на твое, разумеется. – Снова повеселел призванный.

Кристина почувствовала, как от осознания правды, у нее в теле начало сводить все мышцы.

«Не отвечает на прямые вопросы. Ставит условия… может прикасаться, горячие руки, дыхание… и ведет себя, как самовлюбленный гад!».

– Ты не дух.

– Не-а… – игриво протянул призванный.

И следующий вопрос замер на губах девушки.

Что ей делать? Вновь спросить его кто он? А хочет ли она на самом деле это узнать?

Кристина сжала кулаки, до боли впившись ногтями в кожу, в попытке привести себя в чувства.

– Зачем ты показал мне будущее моей подруги? Я не просила тебя. Я не призывала тебя и не хотела его видеть!

– Да. Но ты взяла в руки карты… а я не из тех, кто проходит мимо, когда есть возможность поболтать с кем-нибудь… зна-ающим, как это делается. Понимаешь, о чем я?

– Но я. Тебя. Не просила. – Чеканя слова, произнесла она.

В ответ призванный рассмеялся, будто взрослый мужчина, застуканный за воровством конфет из детского сладкого подарка.

– Мне стало жаль ее. Чистая душа… И, ты так мило выкручивалась, пытаясь не сболтнуть ей лишнего.

Кристина замерла, обдумывая следующий свой вопрос.

– Все что ты показал мне, это правда?

– Да. – Коротко и серьезно ответил призванный.

Должно быть впервые за все время он не попытался уйти от ответа. Но могла ли девушка верить ему – вот в чем вопрос. Потому что призванные духи обязаны говорить правду, но Кристина никогда не слышала, чтобы на ритуал призыва посланника отвечал кто-то сильнее простого духа.

– Когда это случится?

– Сейчас.

Это простое слова заставило ее вздрогнуть, как от удара топора по плахе.

– Нет… ты врешь мне. Ты просто играешь со мной!

– Нет. – Все так же ровно и без улыбки в голосе ответил призванный, а колокольчики вновь зазвенели, отмечая его путь от окна к замершей на полу девушке.

Свежий, захватывающий дух аромат вместе с тягучей бархатностью его голоса вновь обступили ее, заставив сильнее вжаться в спинку кровати.

– Лимит бесплатных вопросов исчерпан, красавица. На следующие отвечу только при одном условии.

Кристина нахмурилась, почувствовав, как злость поднимается вверх из недр ее души.

Да какое право этот недодух имеет приказывать ей? В начале ворвался в ее жизнь, показав то, что она не должна была видеть, а теперь смеет ставить условия, мешая ей ради одного только своего извращенного веселья.

– Ты не слышал меня, призванный? Никаких условий! – Жестко ответила девушка.

Она вложила в эту уверенность в голосе всю свою злость на обстоятельства, которые заставили ее нарушить собственную клятву забыть о чаровстве и магии. И хорошо. Ведь внутри, под этим налетом уверенности, она дрожала от ужаса, зная, что прямо в тот миг могло происходить с ее подругой.

– У тебя нет права перечить мне. Ты сейчас же скажешь, как остановить предсказанное. Как мне спасти Лавли?

Нет, она не увидела, но буквально почувствовала, как губы призванного растянула самодовольная улыбка.

Он заливисто рассмеялся, оглашая комнату не только своим бархатным смехом, но и искристым звоном серебряных колокольчиков.

Но вот, эти звуки начали становиться все тише, будто отдаляясь, и Кристина вскочила на ноги, осознав, что призванный решил-таки оставить ее без ответов.

– Стой! Не смей! А ну вернись!

– Ха-ха-ха!

– Ты не можешь! Я тебя не отпускаю!

Но звук его голоса и мелодичный звон уже сошли на нет, оставив ее в абсолютной тишине.

Кристина с досадой сорвала повязку с глаз и обвела взглядом опустевшую комнату.

Это не было уловкой, чтобы заставить ее открыть глаза. Призванный и правда исчез, оставив после себя лишь аромат зимнего леса, белых цветов и чего-то еще, до боли знакомого, родного.

Девушка перевела взгляд на свечи. Те по-прежнему горели в плошке полной молока, припорошенного пеплом от розмарина.

«Но как он смог вернуться на ту сторону, не выпив молока?»

Подумала девушка, и тут же совсем другие мысли захватили ее голову, заставив сердце забиться часто-часто.

– Лавли!

Схватив с края кровати сброшенную туда куртку, Кристина помчалась по ступеням вниз, в робкой надежде на то, что ее подруге еще можно было помочь и призванный, кем бы он ни был, лишь играл с ней.

Глава

7

– Нет…

К дому, в котором Лавли снимала квартиру, было не подойти.

Несмотря на раннее утро, у входа в подъезд двухэтажного многоквартирного таунхауса толпились зеваки. Их наплыв едва сдерживало полицейское оцепление.

На ватных ногах, прижимая к груди дрожащие руки, Кристина поспешила туда, с надеждой. С робкой, цепляющейся за пустоту верой в то, что все происходящее – всего лишь какое-то нелепое совпадение, и Лавли не имеет совершенно никакого отношения к творящемуся у ее дома беспорядку.

– Простите мисс, – остановил ее мужчина в форме, лишь только девушка приблизилась к дому, – не заходите за ограждение, сюда нельзя.

И тут же нахмурился, увидев, как кто-то из толпы зевак задрал сигнальную ленту, чтобы поймать лучший ракурс для видео.

– Эй! За ограждение, живо! И вы все – два шага от желтой ленты, не мешайте полиции работать.

– Простите… – робко начала Кристина, надеясь получить хоть немного информации, но мужчина тут же прервал ее.

– Да, да, – устало кивнул он, – я знаю, что время позднее и все такое, но даже если вы здесь живете, все равно придется подождать. На самом деле рекомендую не задерживаться, а сразу ехать в отель или к друзьям, мисс. Я не могу сказать, сколько времени нам потребуется на работу здесь. Приношу извинения от имени департамента полиции, мне правда очень жаль.

По ничего не выражающему лицу полисмена было видно, что совершенно точно не жаль. Должно быть, сегодня он повторил эту полную картонного сожаления фразу не меньше сотни раз.

– Может хоть скажете, что здесь произошло?

– Как что? Убийство. – С неуместным смешком произнес кто-то позади.

Кристина обернулась. За ее спиной стоял растрепанный парень в расстегнутой теплой куртке, надетой поверх пижамы с оленями.

– Что вы сказали?

Кровь ударила ей в виски – девушке показалось, что она вот-вот упадет в обморок.

Полицейский рядом с ней насупился и нервно поправил фуражку.

– Так, гражданин, немедленно прекратите распускать слухи!

– Ха! – Дерзко усмехнулся парень с вороньим гнездом на голове, – И что вы мне сделаете, а? Офицер? У меня там на столе индейка размораживается и собака голодная. Я за кормом ей всего на пять минут вышел! А теперь стою тут с вами, как дурак в пижаме с оленями. Мне, чтоб вы знали, на работу уже сегодня, к шести, а вы меня тут морозите почем зря. Поэтому я что хочу, то и буду говорить!

Полицейский недовольно скривился и отвернулся, сделав вид, что потерял к нему интерес. А парень в пижаме явно только и рад был поделиться слухами.

– Я сам не слышал, меня дома не было, но Аманда сказала, что блондиночка из третьей кричала, как сумасшедшая. Аманда, эй, Аманда!

Парень махнул рукой грузной женщине в толпе, и та утвердительно кивнула ему.

– Вон она. Ага. Она и вызвала копов. Говорит, там шуму было – жуть! Труп пока не вывозили, наверно коронеров еще ждут. Я по крайней мере не видел тут труповозки, а ведь уже час здесь стою. Эх, долго едут… Впрочем, не удивительно, – весело усмехнулся парень, – в праздники всегда куча преступлений. Вот хоть бы в прошлом году…

– Простите…

Кажется, он говорил и что-то еще, но Кристина, пошатываясь, пошла в сторону. Прочь от толпы зевак. Ей резко стало хуже – голова закружилась и начало казаться, что кто-то выкачал из пространства вокруг нее весь кислород. Она хотела сейчас лишь одного – оказаться подальше от этой гудящей осиным роем толпы и воя сирен. А еще лучше, чтобы все они и вовсе исчезли. Чтобы их никогда и не было здесь!

– Мисс…

Донеслось, до слуха девушки, глухо, словно из густого тумана.

– Мисс? С вами все в порядке?

Кто-то придержал Кристину за руку и вовремя, потому что ноги совсем перестали держать ее. Девушка оступилась на ровном месте, едва не упав.

– Ох… держитесь за меня. Мисс, вы меня слышите? Вам плохо?

Высокий мужчина с необычно яркими темно-зелеными глазами, обеспокоенно вгляделся в ее лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.