Наталья Потапова
Родная моя сторона

Лыжная баллада

Моя мама обычно возвращалась с работы сильно уставшей. Глядя на неё, наш сосед, лучший шахматист нашего двора и отец моего друга Вовки, говорил сочувственно: «Татьяна идёт, язык на плече…».

Я помогала маме в домашних делах и два раза в неделю ходила править свою осанку в физкультурном диспансере. Лишь к седьмому классу наш врач по ЛФК отпустила меня, подмигнув: «Яна, дерзай. Только без прыжков!» И я послушалась.

Бог знает, как упорно я уговаривала маму разрешить заниматься спортом, пока не добилась своего. Спорт вообще, а значит, и мои занятия в секции беговых лыж она считала блажью.

– Девочке нужно научиться варить, шить и вязать. Поняла, Яна? – тихо, но твёрдо заявила мама за полмесяца до моих первых соревнований и добавила: – Завтра мы едем на рынок, увидишь, как мясо выбирать правильно. А потом мы лепим пельмени.

– А мне бы утром в лес, на тренировку с ребятами. Остальное – потом, ладно?

– Нет, не ладно! Устанешь, замёрзнешь, не дай Бог… Вон каток в соседнем дворе. Дела закончим – и катайся… И не надо дуться на меня! Вырастешь – ещё спасибо скажешь. Кстати, в следующее воскресенье мы с тобой заняты, поедем к бабушке и пельменями её обрадуем.

Потом погладила меня по голове и пожелала: «Спокойной ночи, моя ласточка». И я смирилась, что пропущу очередную тренировку.

…Мы лепили пельмени, за разговорами и шутками я расслабилась и взахлёб стала рассказывать о занятиях спортом, о выработке выносливости. Но как передать запах леса, лёгкость моих мышц, подмигивания и шутки во время чаепитий после тренировок? Как объяснить радость от ежедневных побед над своей слабостью?!

Вот и сейчас, когда я восторженно заговорила о тренере, мама сразу напряглась, отложив в сторону скалку, и пристально посмотрела на меня.

Я не осуждала её за эту ревность к моему наставнику и к «беготне по лесу», а старалась понять маму, ведь ей пришлось проститься с детством в июне 1941-го… Но я-то расту в другую эпоху, можно мне самой выбрать занятия для души?!

Когда я почувствовала, что мама еле выдерживает разговор о тренировках, то попросила её поставить музыку, послушать что-нибудь любимое. Это у нас всегда было общим – музыка, которая словно раздвигала стены нашей маленькой квартиры, наполняла её далёкими, прекрасными образами.

Мама быстро выбрала виниловую пластинку и включила проигрыватель. У меня в который раз сладко защемило сердце: будто в гости нагрянули цыгане с гитарами, стены исчезли, у горизонта медленно опускается солнце – огромное, оранжевое…

Мама подпевала, задорно поглядывая на меня: «…Если верный конь поранил ногу, не вини коня – вини дорогу!».

Ещё не стихли последние аккорды, как я заметила, что морщинка между бровями мамы разгладилась…

Пока не заиграла музыка, я хотела спросить, почему мама не хочет купить эспандер, ведь я просила миллион раз? К примеру, готовальню для черчения она купила мне сразу, хотя другие ходят на уроки с одним циркулем! Или калькулятор. Мой в полтора раза дороже, чем у одноклассников, а мама радуется: «Яна, он даже в техническом вузе потянет!» Получается, она ничего для меня не жалеет. Но почему тогда не покупает эспандер?..

За полгода занятий я так прикипела к лыжам, что не могла поверить, что когда-то жила без них. Накануне соревнований чувствовала себя готовой к борьбе, знала: – я смогу выполнить всё, чему училась, я смогу прийти в числе первых.

На разминке перед стартом удивилась разметке трассы. Словно огонь вспыхивал в снегу. Пригляделась, не понимая. Нагнувшись, взяла в руки. Ого! Это ведь оранжевые закладки – рекламки фильма «Тени исчезают в полдень». Кто додумался втыкать их в снег? Мой любимый фильм, кстати. Может быть, это хороший знак?

День был морозный, я первый раз участвовала в таких больших соревнованиях, дышала неправильно, ртом, особенно подбегая к финишу. И в результате… и первой не пришла, и воспалением лёгких заболела.

Хоть я и слегла на целых десять дней, но они были удивительно счастливыми! Я смотрела по телевизору Олимпиаду, которая проходила в далёком Сараево, восторженно замирая от летящего бега и геройских финишей лучшей лыжницы Финляндии – Марьи-Лийсы Хямяляйнен.

Марья! Я навсегда запомнила эту девушку… На старте гонки на пять километров заметила её из-за высокого роста и трудной фамилии. Потом я увидела, как вежливо она обходила одну соперницу за другой, и поняла, что и в нашем «лошадином спорте», как говорит мой тренер, можно быть интеллигентной. Её движения на последнем ускорении оставались размашисты, создавали впечатление полёта. Неужели на последнем рывке у неё ещё так много сил?! Нет, после финиша она упала в снег; плечи ходили ходуном от судорожного дыхания. К ней подбежали помощники, подняли, накинули шубу. Она еле шла, но своим видом словно говорила: «Всё, что могу».

Я любовалась, как Марья с тремя золотыми медалями – за гонки на пять, десять и двадцать километров – стояла на пьедестале под своим национальным флагом – голубой крест на белом полотнище, цвет её далекой холодной страны. Незнакомые слова гимна… Такой чужой язык…

Но что это? За стеной Вовин папа громко включил магнитофон, и строчки проникли в душу:

Не только за свою страну

Солдаты гибли в ту войну,

А чтобы люди всей земли

Спокойно ночью спать могли.

Я знала эту песню, но сейчас вдруг услышала слова совсем по-другому. Подумала о нас, живущих в мирное время, и об олимпийцах, ежедневно тренирующихся до изнеможения, о том, что они – настоящие миротворцы, они – объединяют и примиряют людей на всей нашей беспокойной планете.

Я подумала о дедушке – гармонисте и плотнике, погибшем на фронте. Дедушка так смотрел на меня с фотографии на стене, как будто хотел сказать сегодня что-то очень важное. «Стану тренером, – проговорила я вслух, как будто дедушка мог меня слышать, – буду готовить будущих олимпийских чемпионов, и – подготовлю! Я тебе обещаю!»

Поскольку сидеть мне дома предстояло ещё примерно неделю, я решила начать с одной маленькой, но очень важной вещи – сделать новые «вешки» для трассы.

Я включала телевизор и болела за наших, одновременно покрывая красной акварелью картонки – устаревшие перфокарты для огромного компьютера. День напролёт, сидя по-турецки на пушистом ковре, водила по ним кистью, мечтая проводить тренировки и соревнования в нашем лесу. Всё представляла так чётко, как будто это уже со мной было.

…Доктор сказал: «Яна полностью поправилась». В школу я пошла, но, увы, на тренировку мама меня не пустила: «Доча, я уже извелась… твоя пневмония – это последняя капля моего терпения!» – в сердцах воскликнула она.

Конечно, тренировки я не бросила. Стала ходить в секцию тайно, всегда успевая помогать маме в домашнем хозяйстве. Зато научилась правильному дыханию!

Однажды, когда отрабатывали лыжную технику на малой петле, заметила сосну – большую, росшую в окружении маленьких сосёнок. Будто бы наседка с цыплятами… или как наша группа вокруг тренера, когда он велит остановиться и посчитать пульс на шейной артерии!

После занятия я подошла к этой сосне, прижалась к стволу, набираясь сил. Уловив запах смолы, сняла перчатку, чтобы отковырнуть кусочек и пожевать вместо жвачки. Но сразу же устыдилась этого желания, погладила застывшие слёзы дерева, и тут разглядела зарубку от топора. «Бедняжка, кто тебя так?»

По пути домой встретила соседа Вову из параллельного класса – вот кто никогда не простужался: в любую погоду ворот нараспашку, алый пионерский галстук по ветру. И доверила ему секрет о моих тренировках.

И всё-таки я открылась маме, месяца через два, в мой день рождения. Мама молча и внимательно меня выслушала, казалось – она смирилась с моим выбором.

А потом, уже не таясь, я рассказала ей, что летом хочу поехать в спортивный лагерь, и после ещё и ещё раз повторила это. Мама только хмыкала в ответ, а я, решив, что она со мной согласна, очень радовалась.

Незадолго до моего отъезда в лагерь мама пошла в отпуск и неожиданно затеяла ремонт. Мы всегда всё дома делали сообща, вот и теперь бок о бок белили, красили. Дом наполнился резким запахом краски, под ногами шуршали газеты, найти ничего нельзя было – часть вещей убрали по коробкам, чтобы не испачкать. Каждое утро я вставала и надеялась – вот, к вечеру закончим! Докрасим, доклеим!.. Наступал вечер, оглядывалась и понимала: – нет, конца ещё нет…

И вот, наконец, подошло время моего отъезда.

– Нет, – твёрдо сказала мама, – что ж поделаешь!

– Ты меня не отпускаешь в лагерь? – не желая верить в то, что говорю, переспросила я.

– Нет, – повторила она.

Перепачканная известью, стояла в ванной, глядя на себя в наше маленькое старое зеркало, ревела, умываясь холодной водой, и снова принималась реветь, но мама не сдавалась:

– Знаешь что, доченька? – отрезала она. – Сначала дело, а финтифлюшки потом!

– Финтифлюшки? Ты называешь мою мечту… Я замолчала, глядя, как мама упрямо скребёт стену, выравнивая угол. – Хорошо.

– Умойся, – устало сказала она. – И не реви. Принеси ведёрко из прихожей.

Все уехали в лагерь без меня. Теперь меня не радовали любимые песни, не хотелось что-либо делать; спасали только книги, которые читала подряд. Закрывала последнюю страницу – брала следующую, лишь бы время шло быстрее, и скорее проходила моя обида.

В конце той, тяжкой для меня недели, ребята из нашей пятиэтажки за домом, на полянке между деревьев, собрались испечь картошку. Я по-прежнему грустила, всё вокруг казалось хмурым и безрадостным. Больше всего мне хотелось сесть в угол и сидеть там, отвернувшись к стене, но, видя, как они готовят костёр, вышла к друзьям, захватив перфокарты, словно обрывки моей несбывшейся мечты.

– Вот здорово! – обрадовался Вова моим вешкам для трассы, откладывая в сторону газету «Пионерская правда». – Хорошо, что принесла растопку, мне газеты нужны… Кстати, стихи мои в «Пионерке» напечатают, представляешь?

– Ты… молодец, это здорово! – нашла в себе силы улыбнуться.

Вдруг вместе со мною улыбнулось небо. На курносом лице мальчика появился рисунок из света и тени, словно сплетённый солнцем и клёном.

Присмотрелась к Вове. Как он ловко движется, управляясь с костром, и как играет рисунок на его лице: свет перетекает в тень и наоборот. Чёрная полоса… Белая… Финтифлюшки…

Потом присела на ящик и стала смотреть в огонь. Языки пламени вспыхивали, как разметка на трассе. А Вова ходил рядом и говорил, говорил, пытаясь меня растормошить: «Ты спросишь, почему уверен, что стихи появятся в газете? Прикинь, у меня редакция запросила фотографию!»

Последнее слово вдруг обожгло меня… и в памяти мгновенно прокрутилось несколько мгновений из недавнего злосчастного ремонта.

…Мама готовила завтрак; я в комнате освобождала сервант. Коробка от конфет внезапно выскользнула из рук, рассыпались бумаги. Села на корточки, не глядя, сгребла какие-то письма и положила на место. Рядом валялся диплом педучилища и фотография. Подняла её и встала у окна.

На снимке… да, это моя мама, но ещё худенькая, как тростинка, со стайкой ребятишек, на лесной поляне, окруживших её, доверчиво глядящих, улыбающихся… На обороте чернильным карандашом: «Экскурсия по природоведению, 1953 год».

Вообще-то в нашей семье фотографии размещены в альбомах, а самые важные – висят на стене. Почему же эта спрятана? Во время завтрака спросила о фотографии. Мама, помолчав, ответила:

– В молодости учила детей в далёкой деревне. Но проверяющий из района написал плохой отзыв о моей работе, и уволилась. Может, теперь бы разумнее поступила. А тогда вспылила: как это так – инспектор за один и тот же урок устно хвалил, а написал всё иначе? Это лицемерие. Будто крылья отрубили… А какие у меня были славные ребятишки!.. Короче, Яна, иди на инженера. Это надёжнее.

Я молча смотрела на маму. А если бы не нашла эту фотографию? Мама бы заговорила со мной об этом? Подумав, достала из портфеля калькулятор и протянула маме со словами:

– Забери, пожалуйста! Только не указывай мне дорогу, ладно? У меня – свой путь.

Мама лишь отмахнулась и убрала калькулятор в ящик стола.

…Я смотрела на костёр, в который Вова только что подложил несколько сухих веток. Мысль появилась у меня словно из ниоткуда. Важная мысль, такая важная, что я чуть не вскрикнула сквозь слезы: «Мамочка! Пойми: не хочу работать с железками! Это важно и нужно, но я – не хочу! Люблю лыжи, люблю бегать в лесу и хочу учить младших тому, что умею сама!» Но ведь мама хотела меня уберечь от предательства, она вовсе не от меня отмахнулась, не от моей мечты. Отмахнулась, потому что я её не понимала. А она – меня.

Вовин голос вернул меня в лето.

– А вот и картошка готова! Берёшь, Яна?

Я встала с ящика, сказала: «Да, Вова» – и разжала кулак, протягивая ему руку. Вова, обжигаясь, осторожно положил мне в ладонь картофелину, горячую, чёрную от золы, ароматную. Перекидывая её с ладони на ладонь, чтобы не обжечься, ощутила боль в горле и сразу вспомнила про ту сосну, и смолу из пореза на коре, и сосёнки вокруг. Мне так захотелось показать её Вове, ничего не объясняя и не говоря. Просто прийти с ним туда и показать.

Знала, что ничего никогда не расскажу Вове. И что ещё очень долго одна, без чьей-либо помощи буду решать важную задачу: если раненые сосны становятся лекарями и лечат людей, то кем становятся люди, чьи души ранены в самом детстве теми, кто желал им только добра?

Кипятильник

В воскресенье Яна проснулась с желанием навестить маму. Три дня назад у мамы резко поднялось глазное давление, и её увезли в больницу.

Так, семиклассница Яна впервые осталась в квартире одна. Вчера тоску развеяла лыжной прогулкой по местам, где раньше катались вместе.

Сейчас дочь не только хотела увидеть маму. Также, до обеда должна отнести ей чистую одежду, творог, яйца, смородину и морковь. Она откинула одеяло и с трудом села в кровати. «Что со мной?» Впервые в жизни болела поясница.

Девочка пошла скованно, осторожно, представляясь себе сломанным роботом. Горько усмехнулась: «Молодец, каталась вчера в короткой курточке, вот мышцы и застудила!»

Пока Яна варила овсянку на электрической плите, мыла стеклянную бутылку от кефира и ела кашу, запивая молоком из красно-синей пирамидки, часы пробили десять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.