Марк Сумкин
Зелёный карандаш

Зелёный карандаш

Петя сидел за столом в детской и рисовал цветными карандашами на листке бумаги, стараясь не вспоминать о том, как на его шее появился огромный фиолетовый синяк. Карандашей было немного – жёлтый, синий, чёрный и оранжевый. На листке бумаги можно было разглядеть девушку с длинными светлыми волосами, она держала за руку маленького мальчика, который довольно улыбался. Позади них находился большой дом, в окнах которого горел свет, а из печной трубы валил густой чёрный дым. Петя немного привстал и поправил одеяло, которое подкладывал на табуретку, чтобы было не так жёстко сидеть.

– И, как прикажете мне рисовать траву?

Он произнёс это вслух, хотя, в комнате больше никого не было. В животе заурчало. Он аккуратно слез с высокой табуретки, крепко уцепившись за сидушку, пока не нащупал ногой пол.

Осмотрев комнату, он подошёл к кровати, на которой лежало три книги. Верхней среди них была сказка «Три поросёнка». Петя ещё не умел читать, но ему нравилось разглядывать картинки и вспоминать сюжет по памяти, когда читала мама. – Жаль, что у неё мало времени, ведь остаётся ещё так много сказок, которые пылятся на полках!

Петя стал осматривать комнату, но ни под кроватью, ни за шкафом карандаша не было.

– Где же взять зелёный?

Мальчик почесал макушку, как вдруг его осенило: может, у мамы есть? Он развернулся и подбежал к двери из комнаты, оказавшись возле которой с трудом дотянулся до высокой ручки и, повернув её, вышел из детской. Открываясь, дверь заскрипела, чем заставила сердце Пети уйти в пятки.

«Надеюсь, мама не услышала», – подумал он.

Мальчик медленно прикрыл за собой дверь и направился в сторону спальни мамы. Дойдя до закрытой двери, он на долю секунды задумался было вернуться в детскую, но всё же решил идти до конца.

В животе снова заурчало. Открыв дверь спальни (на этот раз без скрипа), Петя перешагнул порог и сразу почувствовал густой и резкий запах. От мамы так часто пахло – гораздо чаще, чем приятно. Пройдя вдоль кровати, откуда доносился храп (храпела не мама, её храп он знал), мальчик добрался до столика с зеркалом.

Сначала Петя поискал в нижних двух ящиках – там ничего интересного не было. Тогда ему пришлось залезть на стул, чтобы дотянуться до двух остальных, однако в них тоже ничего не оказалось. Стол был заставлен бутылками, от которых разило такой же вонью, как и во всей комнате. Петя аккуратно подвинул пару бутылок, но карандашей там не было. Тогда ему в голову пришла мысль, что они могут лежать в тумбочке у кровати!

Эта мысль была такой молниеносной, что Петя резко развернулся, задев локтем одну из бутылок на столе. Та громко повалилась набок, разливая содержимое по всей поверхности и стекая на пол. Сердце Пети ушло в пятки, он не успел заметить, как в одну секунду мама вскочила с постели и проорала: «Ах ты, тварь»! Бутылка, докатившись до края стола, соскользнула вниз, а сам Петя, потеряв равновесие, упал со стула и разбил нос в кровь. Висок бешено пульсировал, а на губах чувствовался горький привкус отвратительного пойла.

Мать схватила сына за локоть и, промахнувшись мимо задницы, ударила в область поясницы. В глазах у Пети потемнело, но она продолжала наносить удар за ударом. Резкая боль плавно перетекала в тупую, а сознание всё больше затуманивалось, позволяя наступающей тьме заполнить всё, что его окружало.

Очнувшись, Петя увидел перед собой женщину с красной бабочкой и большими очками. Она по-доброму улыбалась, сидя на краю кровати. Мальчик осмотрел больничную палату, в которой оказывался не впервые, и перевёл взгляд на женщину, та спросила:

– Здравствуй, Петя, как ты себя чувствуешь? Я тётя Лариса. – Она подвинулась к нему поближе, держа в руках папку с какими-то бумагами.

– Хорошо, – немного стесняясь, ответил мальчик. – А где мама?

– Мама сейчас занята, ты увидишься с ней позже, как только мои коллеги поговорят с ней. Скажи, Петя, мама часто на тебя ругается?

– Ну, бывает.

– А наказывает часто?

Пете стало немного не по себе, он не знал, как ответить на этот вопрос. Сам-то он прекрасно понимал, что наказывает мама часто, порой даже ни за что, но жаловаться на неё чужим людям не очень-то и хотелось.

– Нечасто. Только когда я плохо себя веду.

На тёте Ларисе был надет красивый бежевый пиджак, волосы на голове были собраны в хвост, а ещё от неё безумно вкусно пахло чем-то сладким и приятным.

Разговаривали они долго, а когда беседа наконец завершилась, она встала и, поправив подол длинной юбки, вышла из палаты.

Позже, в палату опять вошла тётя Лариса, но уже вместе с мамой. Тётя Лариса что-то очень строго выговаривала маме, но Петя её не слушал, он смотрел на свою маму и улыбался, привстав с постели. Когда взрослые закончили разговор, мама буркнула: «Собирайся! Я жду на улице». Бросив ему курточку, она достала из пачки сигарету, и покинула палату. Петя заметил грустный взгляд новой знакомой и совсем не мог понять её печали. Он был уверен, что мама на него, наверное, уже не злится, а тётя Лариса подошла к Пете и помогла одеться. Затем она протянула бумажку и сказала:

– Петя, ты умеешь звонить по телефону?

– Да, – и это было правдой. Пару раз он звонил бабушке, когда мама подолгу не возвращалась домой, и та сразу приезжала кормить его вкусными пирожками с капустой и не очень вкусным супом.

– Если мама снова будет тебя больно наказывать, обещаешь позвонить мне, хорошо?

Петя посмотрел на номер и, вернув бумажку тёте Ларисе, сказал:

– Заберите. Я просто буду хорошо себя вести.

Затем он выбежал из палаты, натягивая на ходу свою синюю куртку, которая уже немного истрепалась, и в мыслях его не было тех ударов по пояснице, не было там и криков, вперемежку с запахом алкоголя… В его голове, которая ещё немного кружилась, была только одна, самая важная мысль: «Надеюсь, у мамы всё-таки есть зелёный карандаш».

Глупый страх

Бен откинулся на спинку кресла и закрыв глаза, снова задумался о смерти. Чем стремительнее самолёт набирал высоту, тем сильнее колотилось его сердце. Бен безумно боялся летать. Ему казалось, что в любую секунду самолёт начнёт падать, или, например, отвалится крыло, которое было прекрасно видно в окно иллюминатора. Бен вытер вспотевшие ладони о свои дорогие брюки.

Когда самолёт набрал высоту, он немного успокоился. Полёт должен длиться порядка пяти часов, а это означает, что впереди Бена ждёт пять часов ежеминутного страха. Он закрыл глаза в надежде заснуть. Звуки стали отдаляться, мышцы немного расслабились.

Самолёт дёрнуло.

Бен резко открыл глаза.

Снова толчок.

Руки снова вспотели. Загорелось табло – "Просьба пристегнуть ремни". Пилот по рации объявил то же самое, добавив, что всё в порядке.

– Врёт. Ей-богу, врёт. – подумал Бен. – Он же не дурак поднимать панику в салоне? Интересно, как бы звучали слова пилота, если бы ему было запрещено лгать?

Наверно что-то типа этого – "Уважаемые пассажиры, мы падаем. Можете не пристёгивать ремни. Нас уже ничто не спасёт".

Бен ухмыльнулся.

К влажной спине неприятно прилипла рубашка.

– Боитесь?

Бен вздрогнул. Из-за своих размышлений он позабыл, что в салоне самолёта находятся и другие люди. Впрочем, если бы он был один, то его нахождение на борту, теряло бы всякий смысл. Повернув голову налево, Бен увидел старушку с седыми волосами, одетую в синюю водолазку.

– Немного. – Он попытался дружелюбно улыбнуться, но вышла лишь скверная гримаса.

– Я тоже раньше боялась. Это всё здесь, знаете ли. – старушка поднесла морщинистый палец к своей голове. – Даже если вы на протяжении всего полёта буду представлять, как самолёт разваливается на части, совсем необязательно, что так случится. Но страх настолько завладел разумом, что вы готовы верить в любую чушь.

– В такие моменты начинаешь верить во что угодно, – в материализацию мыслей, в марсиан, да даже в честных чиновников.

Старушка заливисто рассмеялась, настолько сильно, что обернулась добрая половина салона.

– Хорошая шутка. – она сняла очки и протёрла влажные глаза платком. – Как вас зовут?

– Бен. – немного поколебавшись ответил её собеседник. Он сомневался, стоит ли называть настоящее имя, но прикинув, что очень скоро оно облетит весь мир, решил сказать.

– Бен, как насчёт пари?

– Пари?

–Именно! – вскрикнула старушка. – Давайте поступим так, на протяжении целого часа вы будете повторять про себя – " Мы падаем", и вырисовывать в воображении картину, как наш самолёт стремительно теряет высоту. Если в итоге мы вернёмся живыми, то я победила.

– А если нет?

– Значит, победили вы. – подвела она вполне логичный итог.

– Боюсь, если я выиграю этот спор, то не испытаю никакого удовлетворения. – Заключил Бен.

Старушка снова заливисто засмеялась, а с ней и Бен. Он не знал, что его так развеселило, но глядя на её искреннюю улыбку, на душе стало теплее. Потом он вспомнил свою цель полёта и улыбки как не бывало.

– А вы весёлый, Бен. – улыбнулась она. – Вы напоминаете мне Патрика. Как вы могли догадаться, это мой супруг. Он мне и помог избавиться от страха перелётов. – бабуля немного замялась и стала теребить в руках бордовый платок. – Он всегда мне помогал. Бен, вы читаете газеты?

– Я предпочитаю книги.

– Книги я тоже люблю, но ежедневные газеты – это моя страсть. Хотите верьте, хотите нет, но просыпаясь утром, я всегда нахожусь в предвкушении какой-нибудь сенсационной новости. Я ожидаю это с таким же трепетом, каким ребёнок ждёт подарка под ёлкой на Рождество.

Снова неловкое молчание.

– Патрик каждый день приносил свежий выпуск газеты. Для этого он вставал 5 утра, чтобы съездить в киоск и успеть вернуться к моменту моего пробуждения.

– Разве вы не могли сами купить газету по пути на работу?

– Могла, конечно же, могла. – Она снова промокнула глаза платком и задумалась.

Бен посмотрел на её морщинистые руки и отвернулся к окну.

– Каждый день меня ожидал новый выпуск новостей, на кухонном столе. И так на протяжении 15 лет, без каких-либо исключений. – Вдруг продолжила свой рассказ старушка.

Опять молчание.

– Давно? – Бен снова повернул голову к своей соседке.

– Прошлой ночью. Я была у сестры. Мы собираемся раз в год на её день рождения. У нас что-то наподобие девичника: гуляем, разговариваем и конечно же, вспоминаем молодость. Я всегда уезжаю на неделю. Вот такая глупая традиция двух старух.

Молчание.

– Знаете, что самое ужасное Бен?

– Что?

– То, что я войду в дом, и на кухонном столе будет лежать свежий выпуск газеты. – Старушка вытерла слёзы бордовым платком. – Мой последний выпуск.

Следующие 40 минут прошли в тишине.

"Мы падаем. Мы падаем". – Повторял как мантру Бен, сам не понимая зачем. Видимо, из-за чувства злости, которое пробудилось в нём, из-за того, что он позволил страху контролировать его эмоции. За то, что он ни разу не долетел спокойно.

50 минут.

"Мы падаем. Мы падаем."

57 минут.

"Мы падаем. Мы падаем."

59:50…

Бен повернулся к старушке и с грустью, произнёс:

– Простите, но вы проиграли.

Она удивлённо вскинула брови.

Бен нажал в кармане на красную кнопку пульта. Прогремел взрыв.

Лотерейный билет

На одной из улиц небольшого городка, прямо возле дороги стоял киоск с лотерейными билетами. Возле ларька столпилась приличная очередь. Люди общались между собой, сравнивали выигрыши и просто весело проводили время. Вдруг сквозь толпу стал пробираться старик с тростью, он нагло расталкивал людей и грубил каждому, кто пытался сделать ему замечание. Добравшись до прилавка, он схватил первый попавшийся билет, и оплатив его, также бесцеремонно отправился обратно.

После выходных, когда владелец киоска – мистер Краули подходил к своему рабочему месту, он заметил возле киоска всё того же грубого старика.

– И сколько прикажете вас ждать? Вы опоздали!

– Прошу прощения. – Неловко улыбаясь, ответил мистер Краули.

– Давайте мой выигрыш. – Старик бросил билет на прилавок.

Мистер Краули взял билет, сравнил его номер с таблицей выигрышей. Старик действительно выиграл, правда, его призом был всего лишь – стакан кофе, из забегаловки напротив, стоимостью 2 доллара.

– Поздравляю! Будьте добры дать ваш чек.

– Какой к чёрту чек?

– Сэр, чек мне нужен чтобы убедиться, что это именно мой билет. Без него я не смогу отдать ваш выигрыш.

– Что за чушь вы тут несёте? Я дал вам билет, дайте мне мой приз!

На протяжении 20 минут, мистер Краули пытался объяснить старику смысл вышесказанного, но того это мало интересовало. Около киоска уже образовалась очередь. Люди стали интересовать в чём дело, на что старик отвечал очередной грубостью. В итоге, так и не придя к компромиссу, мистер Краули сказал:

– Сэр, я не могу выдать вам ваш кофе без чека, давайте я просто подарю вам 3 билета, я уверен хоть один из них, да будет выигрышным.

– По-вашему я не могу позволить себе купить билет? Я похож на нищего? Всё что я хочу – это получить свой законный выигрыш! Четырнадцать лет! Четырнадцать чёртовых лет я играю в вашу лотерею, будь она не ладна, и впервые, что-то выиграл. Так дайте мне, мой чёртов выигрыш! – Старик стоял весь красный, словно того гляди взорвётся от негодования.

Пока они продолжали спорить, светловолосая девушка из очереди, куда-то отошла, и вернувшись, принесла стакан горячего кофе. Она подошла к старику и, протянув напиток, сказала:

– Мистер, вот кофе, который вы выиграли.

Старик резко замолчал, тяжело вздохнув, посмотрел своей раскрасневшейся физиономией на девушку и кофе. Указав кривым пальцем на стакан, он обратился к мистеру Краули:

– Это правда, мой выигрыш?

Мистер Краули, с благодарностью улыбнувшись девушке, обернулся на старика и произнёс:

–Да сэр. Это ваш приз, который вы выиграли, впервые за четырнадцать лет.

–Хах! – крикнул старик, своим хриплым голосом. И взяв чашку, самого дешёвого кофе, пошёл в сторону дому, широко улыбаясь.

Не по-человечески

Пожилая женщина в ярко-жёлтом платке сидела на скрипучей табуретке и сжимая тот самый чёрный блокнот в руках, горько плакала.

За несколько месяцев до этого.

Элеонора Петровна, как и всегда находилась на своём посту. Она внимательно вглядывалась в лицо каждого жильца, и если оно (лицо) казалось ей незнакомым, то непременно спрашивала:

– А вы, собственно, в какую квартиру?

Думаю, вам не составило труда сопоставить эти факторы и совершенно точно определить, что Элеонора Петровна работала консьержем в одном из домов. Какой это был дом, нам совершенно неважно, так как это не играет значимой роли в истории, а вот познакомиться поближе с нашей главной героиней лишним точно не будет.

Вот уже несколько лет она хранила спокойствие дома и его жильцов благодаря своей ответственной натуре и строгому характеру. Раньше Элеонора Петровна работала начальником на одном из заводов, но пришло время уходить на пенсию, чем она с удовольствием и воспользовалась. Да вот только, не просидев на той самой пенсии и пары месяцев, наша героиня заскучала от однообразной домашней жизни. Да и что ей делать дома, ей-богу? Жила она одна, дети, хоть и навещали, но нечасто, а навязываться, как другие матери, Элеонора Петровна не могла, уж слишком она себя уважала. Муж от неё ушёл аж восемь лет назад (не выдержал сильной женщины – слабак), а заводить новые отношения совершенно не тянуло. Так Элеонора Петровна и поживала.

Поняв, что дома находиться уже нет сил, она стала искать варианты подработок, и, к счастью, разговорившись с одной из знакомых дам, которая уже двадцать лет была счастлива в браке (потому что не являлась волевой женщиной), Элеонора узнала от неё, что в доме напротив требуется консьерж. Работа эта хоть, на первый взгляд, и простая, но уж очень ответственная. Ну, посудите сами: в доме 40 квартир, и в каждой проживает семья, семья со своими проблемами, пороками и заморочками. Ну чем не завод? А управлять большим коллективом Элеонора Петровна прекрасно умела. Да, зарплата здесь, конечно, гораздо меньше, но, учитывая пенсию и надбавки ветерана труда, выходило вполне приемлемо. Не теряя времени даром, наша героиня отправилась к главному по дому, и тот (приятный, но слишком мягкотелый парень) не смог устоять перед такой импозантной дамой и тут же принял на работу. Хех, как будто у него был выбор! Тут ещё вопрос, кто кого собеседовал, знаете ли!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.