Ирина Седова
Ира, мне так нужна твоя квартира

(здесь и далее: * – см. комментарии в конце текста)

3

Стоя под старыми деревянными часами, которые дедушка Алёша каждый день заводит ключиком, я раскидываю руки. Правую – мимо дверей ванной и туалета, в сторону кухни. Там у меня хранится секрет: почти под самой батареей, на коричневом линолеуме есть небольшая дыра, и если топнуть рядом с ней, то поднимается облачко, и возможно, когда-то появится джинн. Левую руку – в сторону комнаты, в которой я живу вчетвером с родителями и старшим братом. Там на обоях до самого потолка – пожелтевшие тополя, точно такие же, как во дворе. Я раскидываю руки и разбегаюсь по коридору. Где-то около дедушкиной двери я отрываю ноги и отталкиваю их назад и вверх, пролетаю ещё пару метров и приземляюсь у входной двери. Я умею летать, а другие разве – нет?

29

Наконец-то раздаётся звонок в дверь. По закону подлости, в те дни, когда я только легла под утро и нуждаюсь в продолжительном сне, питерские гости приезжают на самых ранних поездах и звонят, и гремят, и смеются, и хлопают дверями и крышками кастрюль, и расчехляют гитары, и просят выдать полотенца. А сегодня, когда я уже три часа не сплю, а только курю и плачу, группа «Кирпичи»*, как нарочно, с вокзала не торопится.

Я открываю дверь и впускаю в дом запах мужского купе, вчерашнего алкоголя, прокопчёных в сигаретном дыму курток, парфюма и железной дороги. Пятеро условно проснувшихся мужчин по очереди целуют меня в щёки, называя по очереди то Ирен, то Ирочкой, заполняют коридор рюкзаками, кроссовками, кофрами и пакетами с макаронами и пивом.

– Парни, вы располагайтесь как всегда, – говорю я, – приготовьте там себе что-нибудь сами. Я хочу побыть одна в своей комнате. У меня сегодня брат умер.

0

Обои с тополями – окно с огоньками – обои с тополями – закрытая дверь. Мама носит меня на руках, а я плачу. Обои с тополями – окно с огоньками – обои с тополями – закрытая дверь. Мама хочет, чтобы я заснула, а я плачу. Обои с тополями – окно с огоньками – обои с тополями – закрытая дверь. Мама сердится, а я плачу. Обои с тополями – окно с огоньками – обои с тополями – закрытая дверь. Мама не знает, почему я плачу. Я плачу и тоже не знаю почему. Входит бабушка, мама перекладывает меня к ней на руки. Обои с тополями – окно с огоньками – обои с тополями – закрытая дверь. Обои с… Окно с… Я засыпаю.

23

“Пап, ты дома? Это мы с Ирой. Ты чего трубку не берёшь?” – мой папа кричит с порога, едва успев отпереть квартиру снаружи. Дверь в дедушкину комнату – первая от входа. Сначала видно красный диван, в углу чёрно-белый телевизор, вдоль окна стоит журнальный столик с газетами, в телепрограмме подчёркнуты некоторые строчки. В третьей стене по непонятной идее советского архитектора имеется неглубокая ниша (со стороны кухни она превращается в выступ под потолком, на который помещаются только невысокие вазы). В нише стоит дедушкина кровать, за изголовьем – торшер и стопки журналов “Наука и жизнь”. В детстве прятаться в углу под торшером и рассматривать непонятные страницы было моим любимым занятием. Дедушка сидит на кровати, откинувшись на яркий орнамент настенного ковра и смотрит беспомощным рассеянным взглядом в пустоту. Но дышит.

23

В пустой квартире темно и страшно. Сначала нужно нажать две кнопки на электрическом счётчике, а потом включить везде свет.

– Ну вот, – говорю, – девочки, тут я скоро буду жить.

У нас с собой брют из круглосуточного ларька на углу и пляжный кассетник Карины*. Кухонный стол стоит в большой комнате ещё со дня поминок, поэтому мы располагаемся на подоконнике.

– Может, тебе какое-то домашнее животное завести? – говорит Таня*.

– Думаю, что какое-нибудь домашнее животное тут скоро заведётся само, – хихикает Карина.

Выпиваем за мою новую жизнь в старой квартире.

25

– Придёшь на концерт? – спрашивает Алякр*. – Ты в гостевом списке всегда плюс три.

– Нет, – говорю. – У меня в “Лётчике”* сегодня важное мероприятие. Увидимся теперь в следующий раз.

Собираясь на саундчек*, группа Tequilajazzz* вдруг залипает перед телевизором, непривычно включенном на поп-музыкальном канале.

– Пятиминутка ненависти, – смеётся Женя*, – и всё, выходим.

– Ой, – говорит вдруг Дусер*, – мне сейчас показалось, что по коридору прошла кошка.

– Я, кстати, тоже её видел, – отвечает Женя.

– Думаю, это призрак дедушки Алёши меня тут проверяет, – на полном серьёзе говорю я.

Ну, я правда верю в такое.

16

Звонок дребезжит официально, как будто ему всё равно, кто пришел, а он смертельно устал делать свою работу. Снаружи слышно, как, приближаясь, шаркают по паркету дедушкины тапки.

– Тяжело ходить на пятый этаж без лифта? – Дедушка открывает мне дверь, одетый в старомодную рубашку и брюки. – А я вот специально хожу, то почту забрать, то до магазина, а то и посидеть во дворе. Ну проходи-проходи. Что это ты принесла? Мне ничего не надо, заберёшь это всё домой. У меня вот сало готово.

Дедушка достает из пузатого холодильника “ЗиЛ” тарелку, на которой лежит тонко нарезанное засоленное мясо, точно такого же оттенка, как ободок тарелки. Но я сначала сворачиваю в комнату с тополями.

Листья на стенах в основном жёлтые, и в солнечную погоду комната выглядит очень светлой. На серванте стоит радиола, включенная на полную громкость.

– Я тут включаю погромче, – говорит дедушка, убирая звук, – чтобы мне на кухне было слышно, а то скучно. Но Ольга, соседка, всегда стучит в стену, мол, громко. Тут стены-то тонкие.

Я по очереди выдвигаю ящики серванта, открываю ключом дверцу бара-секретера. Там, конечно ничего нового – всё то же самое, что я вижу каждый раз. Всё ненужное, что родители оставили здесь, когда мы с ними переехали в отдельную квартиру в Крылатском. Я открываю и закрываю шкатулку с папиными запонками, листаю какую-то тетрадку со своими детскими рисунками, разглядываю выцветшие фотографии под пластиковым “стеклом” на массивном письменном столе, кручу в руках резиновую советскую игрушку. -Хочешь, забери что-нибудь? – дедушка говорит это каждый раз, но мне нравится думать об этой квартире, как о музее собственного детства. Мне нравятся запахи: паркетного полироля, старой мебели, зацветающей под балконом черёмухи, нагретых солнцем воспоминаний. Но вот тетрадку со своими первыми стихами я, пожалуй, заберу.

“Твои глаза красивые// В них разные цвета// Но ты их не увидишь// Нигде и никогда// И по какой дороге// Ни шел я, ни бежал// Но их таких красивых// Нигде я не встречал.” – записала я когда-то опрятным почерком первоклассника.

– Так куда ты решила поступать?

– На журналистику.

– Да что это за работа? Одна беготня! Да ну!

Дедушка всегда как-то по-особому держит ладони впереди себя, когда разговаривает: кисти напряжены, а пальцы расслаблены. За чаем рассказывает про новости шести других внуков и внучек, но видно, что скоро устаёт. Мне становится неловко, и я собираюсь уходить, незаметно топнув возле батареи: из дырки в линолеуме все ещё поднимается пыль.

40

На детсадовскую версию “Бессмертного полка” моя дочь Ася* несёт портрет дедушки Алёши, которого она не знала, а тополя, мимо которых она идет к памятнику – знали. Вот ведь как.

24

После ремонта никакого “музея детства” не сохранилось. Тополя сменились на иероглифы, джинн из-под батареи покрылся новым линолеумом без дыр, комната и кухня объединились, от ниши осталась только балка под потолком. Из-за нее пространство стало выглядеть не как “студия”, а как сцена и зрительный зал. В постоянном репертуаре моего домашнего театра появился спектакль про иногородних музыкантов в Москве.

Когда родители приезжают меня навестить, то соседки по двору, – из тех, что сидят на скамейках и всё про всех знают, любезно сообщают им: “А мы вашу Ирочку видим. К ней гости целыми автобусами приезжают!”.

45

Ариша* в свои 13 начала изучать японский язык и распознала иероглифы на обоях, среди которых я живу 20 лет. Один из них всё это время обозначал “друг”.

24

Женя достает из рюкзака кипу листов с текстом и говорит: «Знакомый из издательства дал по секрету почитать ещё не вышедший роман писателя Постнова*, очень крутой. До выхода его, правда, нельзя никому показывать, так что это фактически запрещёнка». Я долго думаю о том, какой Женя интеллектуал и насколько он ближе к миру искусства, чем я. И как это волнительно – читать ещё не изданные рукописи. Практически как слушать еще не изданные записи, которые друзья-музыканты иногда приносят в мой дом, и позволяют приобщиться, и следят за реакцией. И говорят: «Копию пока оставить не можем, выпускающая компания очень боится утечки материала до издания. Подарим тебе, когда выйдет компакт». Конечно-конечно, думаю я, а то не удержусь и включу секретный материал следующим гостям или, не дай бог, забуду у подруг в машине, в такси или ещё где. Женя достает и убирает эту рукопись еще несколько раз, и через несколько часов говорит: «А хочешь, я оставлю её тебе почитать? Я как раз закончил. Только никому не давай, из дома не выноси, я заберу в следующий раз». Господи, да конечно! Я буду читать эту книгу – с аккуратностью, взахлёб, со слезами, открытым ртом. Спустя время куплю печатное издание романа, перечитаю ещё раз и поеду с ним в Киев, чтобы пройти по маршрутам героев. Но, когда я беру рукопись у Жени, то чувствую только гордость и трепет от того, что у меня будет общая с Женей тайна. Это чувство не отпускает меня до тех пор, пока спустя какое-то время я ни рассказываю Алякру про эту рукопись, и он спокойно говорит: «Ааа, тебе Женька тоже ее дал? Я уже читал. Да, книга хорошая».

45

Теперь рукописи мне присылают в электронном виде. Первым делом я смотрю на количество страниц и, зная свою скорость чтения, высчитываю время, за которое прочитаю роман. 600 страниц – 10 часов, значит на 2-3 дня. Я лежу в кровати с электронной “читалкой”, а своим настырным детям, входящим без стука, говорю: “Мама работает”. – “А как узнать время в пути, если известна скорость поезда и расстояние от точки А в точку Б?”

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.